Сергей Иванович Зверев
Мятежный перевал

© Зверев С.И., 2024

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024

Глава 1

Этот сирийский поселок назывался Шахик. Если кому-то захотелось бы перевести название на русский язык, то в этом случае поселок именовался бы так – Высокий. Почему именно таково было его название? Да кто же знает, почему? Шахик и Шахик. Может, потому что часть поселка располагалась на пригорке, а может, оттого, что в поселке имелась мечеть с высоким минаретом, и этот минарет видно было издалека, так что все, кто желал добраться до поселка, ориентировались именно по минарету. Еще не было видно никаких построек, а верхушка минарета уже была видна издалека, и в ее сторону и устремлялся усталый путник. Кто знает, отчего и каким образом возникают названия поселков, гор, рек и прочих местностей?

Находился поселок посреди выжженной солнцем местности. Нет, это была не пустыня, а, скорее, полупустыня, потому что и в самом поселке, и в его окрестностях росла трава, тут и там виднелись кустарники и даже высокие деревья с колючими жесткими листьями. Понятно, что ни трава, ни кустарники, ни деревья не могли расти без воды и уж тем более без воды не могли обходиться люди и всяческая живность. Была в поселке и близ его и вода – несколько неиссякаемых родников. Хотя что значит – неиссякаемых? Во время зноя большая часть родников пересыхала почти полностью, лишь тоненькие струйки пробивались из-под земли, они-то и поддерживали жизнь в поселке.

Нелегкой и суровой жизнью жили здесь люди. Но они привыкли и не жаловались. Во-первых, такой же жизнью жили их деды и прадеды, а во-вторых – куда было податься из здешних не слишком-то ласковых мест? В каких краях находятся лучшие места? Может, их и вовсе нигде нет – каких-то особо благодатных мест, а если даже они и есть, то, наверно, давным-давно уже заняты кем-то другим… Одним словом, привыкли обитатели поселка к своим домам и своим окрестностям, а что такое— привычка? Если ты привыкаешь к какому-нибудь месту, если ты с ним срастаешься, в нем укореняешься, то это означает, что тебе здесь хорошо. Так хорошо, что никаких других мест тебе и не надобно.

И все бы ничего, и жили бы люди в поселке своей привычной, размеренной жизнью, радовались бы своим маленьким радостям и горевали бы над своими горестями, надеясь, что горести закончатся и после них опять наступят радостные дни – если бы не война. Да, война…

Никто в поселке доподлинно не знал, по каким причинам война возникла, что надо тем, кто ее развязал, чего они добиваются, из каких неведомых краев вдруг возникли чужеземцы с их непонятной речью и грозным оружием, что им надо здесь, в Сирии, куда подевалась местная власть… А местная власть сразу же исчезла, как только на дороге, огибающей поселок, появились чужие люди. Да оно бы и ничего, жители поселка вполне могли бы обойтись и без местной власти, но кто-то же должен их защищать от чужеземцев! Но защищать их было некому.

Несколько раз чужие люди на своих страшных машинах заворачивали в поселок. Трогать они никого не трогали, лишь спросили, где можно разжиться водой. Когда они отбыли, по поселку разнесся слух, что это были американские солдаты. Вот как – американские! Никому в поселке не было понятно, что понадобилось американским солдатам на сирийской земле. Где Америка, а где Сирия! Америка – она, говорят, на другом конце земли. А значит, так далеко, что дальше уже и не бывает! Так что же понадобилось американским солдатам в поселке Шахик? Было непонятно, а оттого смутно и тревожно…

Спустя некоторое время в поселок завернули другие солдаты. Они были очень похожи на прежних, американских, солдат, но в то же время чем-то от них и отличались. Отличия эти были трудноуловимыми, а оттого и необъяснимыми, но все же разница чувствовалась. И эта разница была в пользу новых пришельцев. Интуитивно и неосознанно им хотелось доверять – между тем как прежние пришельцы обитателей поселка так же неосознанно и интуитивно пугали. Пополнив запасы воды, солдаты, сверкая зубами на покрытых загаром и закопченных лицах, что-то принялись говорить жителям и делать какие-то непонятные знаки руками. Потом, видя, что их не понимают и опасаются, солдаты, все так же улыбаясь, принялись выгружать из большого автомобиля какие-то ящики и свертки и складывать их прямо на землю в аккуратные штабеля. Видя, что местные обитатели по-прежнему не двигаются и, кажется, не понимают, в чем дело, двое солдат распаковали несколько ящиков и показали местным жителям, что в них находится. А находились там продукты: крупа, макароны, консервы, чай, еще что-то съедобное… Все это солдаты принялись совать в руки местным жителям, попутно что-то объясняя словами и жестами. В конце концов жители поняли, что все это добро солдаты отдают им в обмен на воду и вообще – в обмен на их гостеприимство.

С тем белозубые солдаты и уехали. Жители поселка какое-то время молча смотрели на оставленные подарки, а потом осторожно и с недоверием, будто опасаясь подвоха, принялись их рассматривать, а затем и делить между собой. Продукты были неоспоримой ценностью, потому что тяжело они доставались здешним жителям, а коль так, то спасибо вам, добрые люди, кем бы вы ни были. Сразу же стали ходить слухи, что эти веселые ребята, столь щедро заплатившие жителям поселка за воду, – русские солдаты. Вот так – русские солдаты! Которые – в лучшую и выгодную сторону отличаются от американских солдат. Те ничего не оставили взамен воды, а эти рассчитались щедро и искренне, хотя никто и не требовал от них никакой платы. А отсюда следовал простой вывод. Те, кто говорит тебе слова благодарности, лучше тех, кто не говорит таких слов. Что ж, учтем и запомним, чем русские отличаются от американцев…

Через какое-то время в поселок прибыли еще какие-то вооруженные люди. Впрочем, их жители признали сразу же. Это были свои, сирийские, солдаты. Они собрали всех жителей поселка и объявили им, что отныне поселок и его жители находятся под охраной правительственных сирийских войск. «А что, война уже закончилась?» – спросили жители. На это солдаты ответили, что война пока не закончилась, она продолжается, но жителям беспокоиться не о чем, так как они находятся под надежной защитой сирийской власти.

С тем сирийские солдаты и отбыли.

Глава 2

Но, видать, сирийские солдаты, обещая жителям поселка Шахик мир и спокойствие, чего-то не учли. Или по каким-то причинам не смогли выполнить свое обещание, потому что через месяц в поселке появились новые гости. Это были неожиданные, непонятные, страшные и жесткие люди, и они разительно отличались и от сирийских солдат, и от американских, и тем более от русских.

Впрочем, вначале эти страшные люди появились в соседнем поселке – Собир. И, конечно же, слухи об их появлении тотчас же распространились по всем сирийским окрестностям, и это были очень неприятные и страшные слухи. Вот как это все случилось.

В Собир эти люди прибыли после полуночи. Конечно же, не пешком, а на автомобилях. Их было много – и автомобилей, и людей в них. Автомобили пронзали тьму острым, безжалостным светом фар, у людей, сидящих в них, были громкие злые голоса. А еще эти люди то и дело стреляли, и было непонятно, зачем и в кого именно они стреляют. Огненные полосы автоматных очередей со страшным визгом уносились в ночное пространство. Прибывшие люди разбудили всех жителей Собира и согнали их на центральную площадь. Те, прижимаясь друг к другу, стояли на площади, а вокруг них стояли машины с зажженными фарами, а в тех машинах и рядом с ними – другие люди, неизвестные и страшные. Перед напуганными жителями выступил какой-то человек. Он сказал, что его зовут Эсвад Башир и отныне он и его люди – истинная власть в поселке. И уточнил: именно он – власть, а не сирийские солдаты, не американцы и не русские. А потому все в поселке должны беспрекословно ему и его людям подчиняться. Непослушание ему и его людям приравнивается к непослушанию Аллаху. Всем известно, что ожидает того, кто идет против воли Аллаха: его ожидает смерть. Не стоит преступившим волю Аллаха испытывать судьбу и умолять Эсвада Башира о пощаде – Аллах не терпит тех, кто хочет идти против его воли.

После этого в поселке начался грабеж. Злые люди врывались в дома, забирали все, что хотели, а тех, кто осмелился встать на защиту своего добра, жестоко избивали, а нескольких убили. С наступлением рассвета они отбыли из поселка, пообещав, что в любой момент вернутся.

Помимо Собира, тот же самый Эсвад Башир, по слухам, побывал и в других поселениях. В них он говорил жителям те же самые слова, а его люди так же грабили и расправлялись с теми, кто пытался не пустить их в свои жилища.

А самое-то страшное – после себя эти люди оставили небольшие картонные прямоугольники, на которых была изображена оскаленная морда каракала и два слова – «неуловимые каракалы». Так, мол, эти люди называют сами себя и велят, чтобы и все прочие называли их так же.

Вот такие это были слухи, и им приходилось верить. Обитатели сирийских полупустынь – люди, знающие цену слову, и потому ничего напрасного, а тем более вымышленного говорить не станут. Пришла беда, и она не сегодня так завтра нагрянет и в Шахик. Быть того не может, чтобы не нагрянула, потому что Шахик ничем не отличается от других поселений. Значит, следует ожидать этого Эсвада Башира вместе с его людьми, кем бы они ни были, если не нынешней ночью, так следующей…

По этому поводу все мужское население Шахика собралось на местной базарной площади, чтобы посоветоваться и принять какое-то решение. Женщины в совещании не участвовали, потому что защищать свои хижины – дело мужчин.

Совещание не дало никаких внятных результатов. И все из-за того, что на нем не было принято никакого конкретного решения. Одни предлагали немедленно организовать отряд самообороны. Другие на это возражали: какой, мол, отряд самообороны, чем обороняться? Старыми охотничьими ружьями? Кольями и камнями? У этих «каракалов» – автоматы и пулеметы, и к ним – много патронов. Те, кто проживает в Собире, так и сказали…

Третьи предлагали немедленно отправить посыльных за помощью. Но тут сам собой возникал вопрос – у кого просить помощи? У сирийских властей? Ну, так они, должно быть, уже и сами знают об Эсваде Башире и его людях. А коль знают, то должны предпринимать против них какие-то действия – на то она и власть. К тому же вдруг может случиться такое, что эти самые «каракалы» и есть настоящая власть? Какая-то новая, пугающая, неправильная, но власть? А тогда у кого просить защиты? Может, у русских? Ну, так где они, те русские? Где их искать? Может, их уже и вовсе нет в Сирии. Может, они уже отбыли домой, в Россию…

В итоге решили ни к кому за помощью не обращаться и никакого отряда самообороны не создавать. А вдруг эти самые «каракалы» не завернут в Шахик? Вдруг обойдут его стороной? Вдруг подадутся в какие-то другие места? Сирия – она большая… Словом, подождем, может быть, беда и минует.

Но не минула беда поселок Шахик и его обитателей. «Неуловимые каракалы» вскоре нагрянули и к ним. Случилось это ночью, как и во всех других поселениях. Люди, утомленные ежедневными заботами, уже спали. Разбудил их громкий и резкий звук моторов. Звук, казалось, раздавался со всех сторон. Впрочем, так оно и было – «каракалы» окружили поселок. В бархатисто-непроницаемой темноте южной ночи заплясали лучи фар.

В ветхие двери жилищ загрохотали удары – это ночные гости будили жителей и сгоняли их на базарную площадь. Не всех, впрочем, жителей, а лишь мужчин – женщинам и детям велено было оставаться дома. Тревожно между собой переговариваясь, мужчины потянулись к указанному месту. Они еще не знали, кто именно вломился в их поселок, но, однако же, за непрошенными визитерами чувствовались сила, и это была грубая сила, которой волей или неволей приходилось подчиняться.

Судя по всему, базарная площадь была окружена автомашинами и людьми. Резкие лучи света пронзали тьму со всех сторон и сходились в одном месте – в центре базарной площади, на которой толпились испуганные и недоумевающие люди. Отовсюду слышалось низкое и надсадное рычание моторов и грубые мужские голоса. Говорили на арабском языке, и при желании можно было угадать, о чем говорят, но трудно было вслушиваться в смысл слов, звучавших из темноты, когда тебя подняли с постели и велели немедленно отправляться на базарную площадь. Это страшно, а страх всегда мешает правильно понимать смысл сказанных слов, особенно если слова звучат из темноты, а говорящих не видно.

Неожиданно рев моторов утих, смолкли и голоса. Наступила тишина, которая для собравшихся на ночной базарной площади людей была еще страшнее, чем человеческая речь и рычание машин. Испуганные люди сбились в кучу. Никто не знал, что последует вслед за неожиданным безмолвием.

Впрочем, ничего погибельного не случилось. Неожиданно из темноты раздался голос. Это был громкий, грубый и властный мужской голос. Говорящего видно не было, а потому казалось, что голос звучит сразу со всех сторон. Слова были понятными, тот, кто их произносил, говорил на знакомом жителям поселка наречии.

– Я – Эсвад Башир! – сказал голос из темноты. – Я и мои люди – ваши защитники. Мы – власть. Единственная правильная власть во всей Сирии! Никто вас не защитит, кроме нас: ни те, кто называет себя правительством Сирии, ни американцы, ни русские. Только мы! Нас много, мы – сила. У нас оружие. Вы должны слушать нас и подчиняться нам. Вы не должны сопротивляться нам. Вы должны выполнять все наши требования. И тогда вы будете жить мирной, спокойной жизнью. Тогда никто не причинит вам зла: ни те, кто называет себя законной властью, ни американцы, ни русские. Всякий, кто захочет оказать нам сопротивление, будет убит, потому что тот, кто выступает против нас – он выступает против Сирии и всего сирийского народа. Вам все понятно? Я Эсвад Башир, и со мной мои люди. Мы называем себя «неуловимыми каракалами». Почему мы так себя называем? Потому, что мы похожи на этих зверей. Мы такие же злобные и беспощадные, как они. Нет, не к вам, а к нашим врагам. Так что не становитесь нашими врагами. Потому что мы расправимся с вами так же, как расправляются со своими жертвами настоящие каракалы.

Голос умолк. Какое-то время лишь всеобъемлющая тишина витала над ночной базарной площадью. И неизвестно было, что последует за этой тишиной – добро или, может быть, зло. Впрочем, жители поселка больше ожидали зла, чем добра. Логика такого ожидания была проста: тот, кто называет себя каракалом, не может быть добрым. Люди прекрасно знали повадки и нрав этого зверя…

– Нам нужна ваша помощь, – вновь зазвучал голос из темноты. – Деньги, еда – все это поможет нам защищать вас от врагов. Если у кого-то есть транспорт – джип или грузовик – отдайте их нам. Ничего не жалейте! Мы ваши защитники. Мы охраняем ваш покой. Мы принесли мир в ваши дома.

После этих слов по толпе пробежал ропот – будто бы вдруг из темноты подул ветер и затронул верхушки деревьев. Лишиться еды и денег, когда в стране идет война, – ничего страшнее этого и быть не могло. Это было, во-первых. А во-вторых, какие же это защитники, если они требуют от людей все, что у них есть, обрекая, таким образом, на муки, голод и смерть? Так истинные защитники не поступают, так делают самые настоящие разбойники!

– Вы недовольны? – произнес голос из темноты. – Вы не хотите нам помогать добровольно? Что ж, тогда мы возьмем все, что нам надо, силой. Мы ваши защитники, и мы имеем на это право. А тот, кто встанет нам поперек пути – того мы убьем. Да, убьем! В стране идет война, а война ‒ это смерть. И в первую очередь это смерть для предателей. Тот, кто не желает отдать нам добровольно все, что мы просим, – тот предатель страны и народа и его следует убить. Я ясно выразился? Я – Эсвад Башир, и я не говорю напрасных слов.

Тот, кто называл себя Эсвадом Баширом, опять умолк. Всем было понятно, что он выжидает. Он ожидал, что скажут согнанные на ночную базарную площадь люди, как они себя поведут. Если они станут протестовать, то… Никто из жителей поселка в доподлинности не знал, что конкретно может последовать за этим «то», но все понимали, что ничего хорошего. Может быть, и впрямь смерть…

– Вот и хорошо. – Показалось, что в голосе невидимого человека, назвавшегося Эсвадом Баширом, прозвучала усмешка. – Мы «неуловимые каракалы», и мы рады, что нашли с вами общий язык, и что нам не придется никого убивать. Значит, сделаем так. Сейчас мои «каракалы» вместе с вами отправятся по вашим домам. И вы отдадите им все, что они потребуют. Повторяю: все, что они потребуют! Добровольно. Безропотно. В этом случае мы не тронем ни вас самих, ни ваших жен с детьми, ни ваш поселок. Это честная сделка между нами и вами. Мы – «неуловимые каракалы», и мы знаем, что такое вопрос чести.

Сразу же после этих слов из темноты стали возникать люди. Все они были вооружены. Они подходили к жителям поселка, каждого из них отделяли от толпы и уводили с собой. Точнее сказать, это жители уводили их собой. Они уводили их к своим жилищам, чтобы отдать то немногое добро, которое хранилось в домах. Еду, деньги, джип или грузовик, если они в хозяйстве имелись, еще что-нибудь, на что обратит внимание тот, кто называл себя «неуловимым каракалом»…

* * *

Среди прочих жителей поселка был и человек по имени Аббас. Понятно, что и он также присутствовал на ночной базарной площади – куда ему было деваться? И к нему также подошли «каракалы», когда из темноты отзвучали речи их предводителя Эсвада Башира.

– Пойдем! – коротко велел Аббасу один из подошедших. – Веди нас в свой дом! Да гляди не обмани! Мы не любим тех, кто нас обманывает!

Конечно, такие слова Аббасу не понравились, но что ему оставалось делать? Скрепя сердце и мысленно призывая на помощь Аллаха, он повел двух разбойников в свой дом. Пришли. Ни жена Аббаса, ни его трое детей, ни старуха-мать – никто, разумеется, не спал. Все с напряженным страхом всматривались и вслушивались в ночную тьму. И все разом вздрогнули, когда из тьмы послышались чьи-то шаги. Всем было понятно, что это шаги недобрых людей, которые несли горе.

– Зажгите свет! – раздался из темноты голос Аббаса.

В поселке было электричество. После слов Аббаса в доме зажегся свет. Жена, дети и старуха-мать разом охнули, когда увидели рядом с Аббасом двух незнакомцев с оружием.

– Молчите, – поморщился Аббас и взглянул на непрошеных гостей: – Ну, так что вам надо?

– Ты знаешь, – ответил один из «каракалов».

Аббас вздохнул и глянул вначале на жену, затем – на детей, затем – на старуху-мать. Ничего никому не говоря, он подошел к висевшему на стене деревянному шкафчику, открыл дверцы и вынул оттуда небольшой бумажный сверток. Он развернул бумагу – в свертке были деньги. Совсем немного – с десяток купюр мелкого достоинства.

– Вот, ‒ сказал он, протягивая деньги «каракалам». – Берите, если они вам так нужны…

Один из разбойников хмыкнул, взял деньги, пересчитал их.

– Это все? – спросил он, взглянув на Аббаса.

– Все, – ответил Аббас.

– А если поискать? – нахмурился разбойник.

– Ищите, – равнодушно произнес Аббас. – Что найдете, то – ваше.

«Каракал» отсчитал несколько купюр и швырнул их на пол.

– Это вам на жизнь, – сказал он. – Мы честные люди, мы последнее не берем.

Остальные деньги разбойник сунул себе в карман. Аббас молча нагнулся и поднял брошенные на пол купюры. Тем временем другой разбойник, никому ничего не говоря, принялся за обыск. Вначале он порылся в подвесном шкафчике, ничего там не нашел, брезгливо морщась, переворошил постель, даже – для чего-то заглянул в посуду, частью развешенную на стене, а частью расставленную у очага.

– Что ж так бедно живешь? – спросил он, взглянув на хозяина дома.

Аббас на это ничего не ответил.

– А может, я не там искал? – прищурился разбойник. – Может, ты спрятал деньги в каком-то другом месте? Или, может, их спрятала твоя жена? Например, у себя под одеждой? А что, если я их там найду?

И «каракал» сделал несколько шагов к испуганной женщине, явно намереваясь ее обыскать. Это было неслыханным нарушением древних арабских традиций и обычаев. Никто из мужчин не смел прикасаться к замужней женщине, кроме ее мужа. Ни у кого испокон веков не было такого права. «Каракал» был сирийцем, и он, разумеется, знал обычаи. И тем не менее он намеревался грубо дотронуться до чужой женщины, больше того – залезть ей под одежду. Женщина испуганно вскрикнула и взглянула на мужа. Аббас сжал зубы и встал между женщиной и разбойником. Рядом с ним встала также и старуха-мать.

– Ни шагу больше! – грозно произнес Аббас, с ненавистью глядя на «каракала». – Иначе я вцеплюсь зубами в твое горло!

Разбойник что-то хотел сказать или, может, произвести какие-то действия, но второй «каракал» взял его за плечо.

– Оставь, – сказал он. – Иначе на нас поднимется весь поселок. Все поселения в округе! С кольями и камнями! И виноват в этом будешь ты. А ты знаешь, как наказывает виновных Эсвад Башир…

Первый «каракал» ничего на это не сказал, лишь отступил на три шага.

– Никто твою жену не тронет, – сказал Аббасу второй разбойник. – Показывай, где у тебя еда.

Аббас молча указал на боковую комнатушку. Там хранились небольшие запасы муки, зерна и вяленого мяса. Оба «каракала» взглянули на эти скромные запасы, и оба скептически хмыкнули.

– Это все? – спросил один из них. – Немного… Плохой ты хозяин, раз у тебя так мало еды.

– После вас ее будет еще меньше! – буркнул Аббас и отвернулся. – Может, совсем ничего не останется!

– Ты что же, нам угрожаешь? – нахмурился один из «каракалов».

– Я говорю правду! – ответил Аббас. Отчаяние добавило ему решимости.

– Все мы не заберем! – ухмыльнулся «каракал». – Половину оставим. Так что с голоду не помрешь. Ничего, добудешь еще, Аллах поможет! – Он помолчал и добавил: – Но все равно это несправедливо. Разве так нужно благодарить своих защитников?

– Могу еще снять с себя одежду! – резко ответил Аббас. – Хочешь?

– Не хочу, – миролюбиво ответил разбойник. – Сделаем по-другому – ты отработаешь долг перед нами. Так будет справедливо.

– И что же за работа? – нахмурился Аббас.

– Хорошая работа, – усмехнулся «каракал». – Не перетрудишься. Но вместе с тем принесешь нам пользу.

– Это как же? – не понял Аббас.

– Не здесь, – коротко ответил «каракал». – Узнаешь в другом месте. И не от меня, а от другого человека. Ну, пошли. А ты, женщина, не бойся! – «Каракал» взглянул на жену Аббаса. – Никуда твой муж от тебя не денется. Если, конечно, в голове у него есть мозги…

«Каракалы» заставили Аббаса погрузить половину муки, зерна и мяса в подъехавшую машину, туда же усадили и самого Аббаса.

Его привезли обратно на базарную площадь. Здесь уже почти никого не было, лишь с краю площади виднелись в темноте смутные силуэты нескольких автомобилей. К ним «каракалы» и привели Аббаса.

– Вот, – непонятно кому сказал один из разбойников. – У этого человека мало денег и еды, но он согласен честно отработать свой долг.

– Ступайте, – отозвался голос из темноты.

«Каракалы» тотчас же отступили в темноту, и Аббас остался один на один с невидимым ему человеком.

– Как твое имя? – спросил голос у Аббаса.

Аббас назвался.

– Жена, дети, старые родители у тебя есть? – спросил голос.

– Да, – ответил Аббас.

– Я – Эсвад Башир, – сказал голос из темноты. – Твой защитник от врагов и твой спаситель.

Аббас на это ничего не ответил, да и что он мог сказать? Он стоял и молча слушал.

– Мне нужны помощники, – сказал Эсвад Башир. – Умные, честные, добросовестные. Ты согласен быть таким помощником? Только, прежде чем отвечать, подумай. Потому что я не люблю тех, кто со мной не соглашается. Ну, так я жду, что ты мне скажешь.

– После таких твоих слов разве у меня есть выбор? – спросил Аббас.

– Ты прав – выбора у тебя нет. – Аббасу показалось, что его невидимый собеседник усмехнулся.

– Что я должен буду делать? – спросил Аббас.

– Быть моими глазами и ушами, – ответил Эсвад Башир. – Чуткими ушами и зоркими глазами. Такими, какие есть у настоящего каракала. Ты понимаешь, о чем я тебе говорю?

– Да, понимаю. – Аббас переступил с ноги на ногу. – Я должен буду докладывать тебе о том, что творится в поселке. Кто что говорит и кто что делает…

– Именно так, – согласился голос из темноты. – Таким способом ты и отработаешь свой долг. И вдобавок принесешь пользу Сирии. Ты же хочешь быть полезным своей стране?

– Да. – Аббас опять переступил с ноги на ногу. – Конечно…

– Вот и договорились. – Аббасу вновь показалось, что его незримый собеседник усмехнулся. – Значит, сделаем так. Два раза в неделю – по понедельникам и пятницам – ты будешь выходить на край поселка. На северную его окраину, скажем так. Вечером, как стемнеет. И будешь ждать там моего человека. А когда он придет, ты расскажешь ему обо всем, что увидел и услышал. Этот человек может дать тебе какое-нибудь поручение. Считай, что это поручение от меня. Ты обязан его выполнить точно и в срок.

– Какое поручение? – испуганно спросил Аббас.

– Там будет видно, – ответил голос из темноты. – Ну что, договорились? Тебе все понятно?

– Да, – помедлив, ответил Аббас.

Ну, а что еще он мог сказать? Никакого другого ответа не предполагалось – это Аббасу было понятно. Любой другой ответ не устроил бы его невидимого собеседника. Скажи Аббас любое другое слово, кроме «да», и это слово могло бы стать для него последним в жизни. А у него – семья, которая без него пропадет.

– Вот и хорошо. – Аббасу показалось, что голос усмехнулся в третий раз. – А теперь ступай. И помни о нашей договоренности. И еще: не вздумай никому рассказывать, о чем мы с тобой здесь говорили.

– Хорошо.

– А теперь ступай.

Глава 3

Из поселка «каракалы» убрались лишь к рассвету. А когда совсем рассвело, на базарной площади вновь стал собираться народ. Нужно было решать, что делать и как жить дальше. Приходили на площадь с опаской и оглядкой, подспудно ожидая, что таинственные и злобные «каракалы» вот-вот появятся вновь, и неизвестно было, как они могут расценить такую сходку. Но никого из чужих видно не было, на площади все были свои, друг другу знакомые. Постепенно люди становились смелее и раскованнее, тут и там возникали разговоры, и все это были печальные разговоры.

– Они у меня забрали все деньги, которые нашли, и еще – половину муки, вяленого мяса и сушеных фруктов, – говорил один из мужчин. – А у меня семья – двенадцать человек! Чем мне ее кормить?

– То же самое и у меня, – вздыхал его собеседник. – И попробовал бы я не отдать! Забрали бы силой, а меня – застрелили…

– А мне сказали, что если я вздумаю упрямиться, то они изнасилуют мою жену! – горестно говорил третий собеседник. – Вот так-то! И что мне оставалось делать? Их четверо, и они при оружии, а я один. Отдал все, что было в доме…

– Какие же они после этого мусульмане? – горестно качал головой еще один житель поселка. – Разве настоящие мусульмане так поступают? Разбойники они, а не мусульмане! Нет у них страха перед Аллахом!

– Ну, так и называются они «каракалами»! – поддержали жителя сразу несколько голосов. – Каракалы – это звери. А у зверей какой страх перед Аллахом?

– Откуда они только взялись? – угрюмо спросил кто-то из толпы.

– Так ведь война! – ответили ему. – А когда война, то всегда появляются разбойники! А уж как они себя называют – каракалами или, допустим, шакалами – это не так и важно. Назваться можно по-всякому, а суть одна и та же.

А ведь и это было еще не все. Еще разбойники, уходя, наклеили на стенах и столбах большие листы бумаги с устрашающими изображениями. На бумаге была нарисована оскаленная морда каракала, а внизу была надпись. «Неуловимые каракалы» – говорила эта надпись. Буквы надписи были кроваво-красного цвета, и казалось, будто из них сочится настоящая кровь. Если разобраться, то эти бумажные листы с изображением оскаленной морды каракала и кровавой надписью были, по сути, бессмысленными, но тем не менее люди относились к ним с опаской. Никто даже не пытался содрать их со стены, все смотрели на них с тревожным недоумением, а коль так, то, следовательно, присутствовал в этих бумагах некий смысл… Они пугали людей, вносили в людские встревоженные души дополнительный страх – и разве это не смысл в понимании разбойников?

– Вот – еще и рисунки, – то тут, то там раздавались угрюмые голоса. – На всех стенах развесили… А для чего?

– А чтобы доказать, что они здесь теперь хозяева, – так же угрюмо отвечали другие голоса. – Попробуй-ка – сними их со стены… Снимешь себе на горе…

– А ведь и имя у предводителя этих разбойников! Эсвад Башир! Черный человек! Хотелось бы знать, настоящее это имя или он его для себя придумал?

– Наверно, придумал, чтобы было страшнее. Где это слыхано, чтобы у человека было такое имя? Какие родители назовут своего ребенка таким именем?

Так судили и рядили долго. Но что толку от пустых пересудов и разговоров? Все понимали, что надо приступать к разговорам на конкретную тему. То есть решать, как быть дальше. Всем было ясно, что одним набегом «каракалы» не ограничатся, будут и другие набеги. А коль так, то дело совсем худо. В следующий раз «каракалы» выгребут из домов последнее. А что потом? А потом в поселке наступит голод. Но и это еще не вся беда. Истинная беда в том, что, не найдя в поселке никакой поживы, «каракалы» вполне могут разорить весь поселок и убить его жителей. Что их может остановить, коль они самые настоящие разбойники и не боятся гнева Аллаха?

Это понимали все, а, значит, необходимо было предпринимать какие-то решительные действия, чтобы защитить и свой поселок, и самих себя, и свои семьи. Но что можно было предпринять? Но в данный момент даже не это было главным. Главным было – кто первым начнет разговор. Никто не хотел начинать его первым, все опасались, что обо всем узнают «каракалы». Быть того не может, чтобы они минувшей ночью не оставили после себя доносчиков! Кого-то напугали, кто-то, может, согласился доносить добровольно… Так оно бывает всегда, потому что каждому хочется жить, и каждый сам для себя выбирает способ, как ему выжить. Многие, чтобы выжить, идут и против собственной совести. И, конечно, сейчас, на базарной площади, таких людей находилось немало. И вот они-то обязательно расскажут «каракалам» обо всех разговорах и о тех, кто затевал такие разговоры. И что тогда? А тогда «каракалы» не пощадят никого, кто затевал такие разговоры. Ну, а что их может остановить? Они разбойники, они не боятся Аллаха…

Но и молчать было нельзя. И постепенно, исподволь, то тут, то там стали раздаваться голоса, предлагающие те или иные варианты и способы защиты от «каракалов».

– Надо организовать самооборону! – сказал кто-то. – Или мы не мужчины? Или – мы не умеем держать в руках оружие?

– Так ведь нет у нас оружия! – возразил второй голос.

– Значит, надо его раздобыть! – резко и зло проговорил первый голос. – Раздобыть – немедленно!

– Где и у кого? – спросили сразу несколько голосов.

– У нашей власти! Есть у нас власть или нет? Вот пускай она и даст нам оружие! Надо только сообщить ей о нашей беде. Кому-то надо отправиться в город. Власть там, в городе!

– Допустим, – осторожно возразил чей-то голос. – Пойдем в город, раздобудем оружие… А только что с того толку? Думаю, не поможет нам никакое оружие…

– Это почему же? – послышались со всех сторон голоса. – Оружие – это сила! Тот сильный, у кого в руках оружие! Почему «каракалы» сильные, а мы – слабые? Почему мы им подчинились? А потому, что у них есть оружие, а у нас его нет! А вот если у нас будет оружие…

– Оружие – это еще не все, – не согласился чей-то голос. – Кто может сказать, сколько их, «каракалов»? Никто этого не может сказать, потому что никто их не считал. Как их сосчитаешь в темноте? А вот я думаю, что их много. Очень много. Гораздо больше, чем нас. А потому чем нам поможет оружие, если «каракалов» много, а нас мало? И сами мы погибнем, и наши семьи тоже погибнут…

После таких слов на площади воцарилось долгое молчание. В последних словах, несомненно, присутствовал резон. В самом деле, как можно сражаться с врагом, если ты не знаешь, какова его численность?

– Так что же нам делать? – отовсюду раздался один и тот же вопрос.

– Пускай нас защитит наша власть! – произнес чей-то голос. – Вы же помните, представители власти побывали в нашем поселке и обещали нам защиту? Говорили, что они и есть настоящая власть! Вот пускай они нас и защитят! А иначе для чего нам такая власть, которая обещает, но ничего не делает?

– Правильно! – зазвучали голоса. – Это правильно! Нужно поехать в город и обо всем сообщить властям! А уж дальше это не наше дело, а дело власти! Она прогонит от нас «каракалов»!

Тут же стали решать, кому именно следует ехать в город за помощью. Выбрали трех сельчан. Ими оказались Басир, Вафик и Икрам. Басира выбрали потому, что у него имелся старенький автомобиль (отчего-то ночью «каракалы» его не отобрали), а Икрама и Вафика определили ему в спутники. Втроем веселее, чем одному, к тому же трое всегда расскажут больше, чем один. Выезжать должны немедленно – прямо-таки сегодня.

– Сегодня не получится, – сказал Басир. – Машина моя поломана. Оттого-то ее «каракалы» у меня и не забрали. Не смогли завести! Починить ее надо, а уже потом и ехать. Два дня мне надо, чтобы починить.

– Пускай будет так! – решило собрание.

И люди стали расходиться. Кто поодиночке, кто – парами или небольшими группами. Расходясь, они вполголоса переговаривались между собой. О чем? Понятно, о чем. У всех сейчас была лишь одна тема для разговоров.

* * *

Аббас также присутствовал на базарной площади. В разговорах он не участвовал, все больше слушал, что говорят другие. По его мнению, разговоры были интересными. Они казались интересными даже самому Аббасу, а уж что говорить об Эсваде Башире и других разбойниках! Несомненно, на такие разговоры они также обратят внимание. Как не обратить? Ведь скоро в Шахик прибудут солдаты, которые разыщут и разгромят «каракалов»!

А из всего этого следовал неумолимый вывод: он, Аббас, должен будет доложить об этих разговорах Эсваду Баширу. Точнее сказать, его человеку. Сегодня понедельник. Значит, сегодня вечером у Аббаса должна состояться встреча с этим человеком. Так сказал Эсвад Башир, значит, так оно и будет. Этот Эсвад Башир не из тех, кто говорит напрасные слова. Итак, сегодня вечером, как только стемнеет…

Но не хотелось Аббасу доносить на своих односельчан. Это было неправильно, это было плохо, это был большой грех перед Аллахом. Но с другой стороны – как Аббасу быть? Не донесет он, так донесет кто-то другой. Быть того не может, чтобы Аббас являлся единственным осведомителем грозного Эсвада Башира! Такого просто не может быть! А значит, рано или поздно у Аббаса спросят: почему ты не донес? Или ты не был утром на базарной площади, или не слышал, о чем там говорилось? Так почему же ты смолчал? И что после таких вопросов может ожидать Аббаса? А его семью? Вот то-то и оно. Когда ты в западне и не можешь спастись, то самое разумное и правильное – поступать так, как велит тебе тот, кто тебя в эту западню устроил. Тогда, может, останешься жив…

Дождавшись вечера, Аббас крадучись отправился в условленное место – на северную окраину поселка. Выйдя за пределы поселка, Аббас остановился и прислушался. Кругом было тихо, лишь где-то вдали слышались какие-то звуки: кажется, это перекликались ночные птицы.

– Пришел? – вдруг раздался из темноты голос, и Аббас от неожиданности вздрогнул. – Это хорошо, что ты пришел… Это правильно. Эсвад Башир не любит тех, кто его обманывает…

– Обещал прийти, вот и пришел, – ответил Аббас.

– Это правильно, – повторил голос. – Ну, и что скажешь?

– Ничего особенного. – Аббас передернул плечами, так как, несмотря на душный вечер, вдруг почувствовал озноб. – Так, всякие мелочи…

– А именно? – спросил голос.

– Делегацию собираются посылать в город. – Аббас сглотнул слюну. – За помощью… Чтобы, значит, пришли солдаты и отогнали от поселка «каракалов». Вас то есть отогнали…

– Вот как? – не сразу ответил голос. – Значит, делегацию… И кто эта делегация? Назови имена.

– Точно не знаю… – попытался схитрить Аббас.

Голос на это не отозвался, зато из темноты раздался другой звук. Аббасу показалось, будто это лязгнул затвор винтовки. И еще будто сталь соприкоснулась со сталью. Такой звук обычно бывает, когда из ножен вынимают нож.

– Басир, Икрам и Вафик, – сказал Аббас.

– А говоришь, что не знаешь! – В голосе из темноты слышалась явная насмешка. – Оказывается, все ты знаешь! Ты вот что… Ты теперь один из нас. Ты тоже «неуловимый каракал». А мы друг друга не обманываем. Того, кто пытается обманывать своих братьев, ждет смерть.

– Я сказал правду! – нервно откликнулся Аббас.

– Допустим… Когда отбывает делегация за помощью?

– Через два дня.

– Почему именно через два дня?

– У Басира неисправна машина. Он говорит, что на починку понадобится два дня. Уже один день, так как этот день закончился, – добавил Аббас.

– Хорошо, – после молчания произнес голос. – Можешь идти. Помнишь, когда следующая встреча?

– Да.

– Иди.

– А… – произнес Аббас.

Ему очень хотелось спросить у человека, для чего он выведывал у него, Аббаса, все подробности поездки в город за помощью. Аббас чувствовал, что эти подробности человек выведывал у него не просто так, а с неким тайным умыслом. Он чувствовал также и понимал, что это – скверный умысел, может быть, даже погибельный. Именно об этом он и хотел спросить у не видимого им человека, но как спросишь, какими словами? Да и нужно ли?

– Иди, – повторил голос.

И Аббас тут же почувствовал, что он остался один. Никого поблизости не было, была лишь пустая темнота, и в ней слышались далекие голоса ночных птиц. Обладатель голоса исчез, он исчез беззвучно и стремительно, будто растворился в темноте.

Аббас помедлил, переступил с ноги на ногу и отправился восвояси. Чувствовал он себя скверно и мерзко. Ничего подобного Аббас никогда раньше не ощущал. Ну, да ведь он никого раньше и не предавал…

Оказавшись в поселке, Аббас отправился не домой, а к Басиру – одному из тех сельчан, которым предстояло ехать в город за помощью. Басир был дома. Аббас вызвал его из дому и долго молчал, вздыхая и переступая с ноги на ногу.

– Зачем ты ко мне пришел? – Басир первым не выдержал молчания. – У тебя ко мне какое-то дело? Ты хочешь мне что-то сказать?

– Да, хочу… – неуверенно произнес Аббас. – Хочу… Что, ты уже починил свою машину?

– Почти, – ответил Басир. – Остались мелочи. Но зачем ты об этом спрашиваешь? Что, это для тебя так важно прийти ко мне ночью, чтобы спросить о машине?

– Значит, послезавтра и поедете? – вместо ответа спросил Аббас. – Ты, Икрам и Вафик…

– Да, поедем, – ответил Басир. – Не ехать нельзя. Сам знаешь, какие дела у нас творятся. Да ты для чего спрашиваешь?

– А ты не езди, – после паузы произнес Аббас. – И Вафик и Икрам тоже пусть не едут… По крайней мере – послезавтра. Подождите пару дней, а затем уже и поезжайте. А послезавтра не надо…

– Это почему же так? – удивленно спросил Басир. – Ты что-то знаешь?

– Ничего я не знаю, – уклончиво ответил Аббас. – А просто не надо вам ехать послезавтра. Предчувствие у меня…

– Какое еще предчувствие? – удивленно спросил Басир. – О чем ты толкуешь? Странный ты какой-то сегодня! Говоришь непонятные слова…

– Предчувствие, – повторил Аббас. – Нехорошее предчувствие… Будто бы с вами должна случиться беда…

– Ну так она уже случилась, – усмехнулся Басир. – И с тобой, и со мной, и со всеми другими. Куда уж больше?

– Не надо ехать послезавтра! – упрямо повторил Аббас. – Прислушайся к моим словам. Повремените с поездкой!

– Ступай-ка ты домой, – после короткого молчания произнес Басир. – Предчувствия у нас у всех есть. Но ведь кому-то ехать надо.

На это Аббас не сказал ничего, он повернулся и, спотыкаясь в темноте, побрел к своему дому. Басир послушал, как удаляются его шаги, и тоже вернулся в свой дом.

– Кто это приходил? – спросила у него жена.

– Аббас, – ответил Басир.

– Зачем?

– Не знаю…

– Это как так? – удивилась жена.

– По-моему, он и сам этого не знает, – сказал Басир. – Говорил, что не надо мне, Икраму и Вафику ехать послезавтра в город. Предчувствие у него…

Жена подошла к Басиру и посмотрела ему в глаза.

– У меня тоже предчувствие, – сказала она. – Так что, может, Аббас и прав…

– Все правы! – раздраженно произнес Басир. – И ты права, и Аббас, и я тоже прав. Потому что ехать все равно надо. Без помощи нам не обойтись. Пропадем мы без помощи. Слишком много зверей кружат рядом с нашим поселком. Их не уговоришь не трогать нас, потому что они – звери. В зверей надо стрелять.

Глава 4

Басир, Икрам и Вафик выехали рано утром. Путь до города был неблизкий, а к тому же по утрам в Сирии не так жарко. Город располагался к востоку от поселка Шахик. Мощеной магистрали к нему не было, имелась грунтовая дорога, извилистая и не слишком широкая, так что разминуться двум встречным машинам можно было с большим трудом. Впрочем, ни машин, ни повозок на дороге почти не встречалось. Дорога была пустынной и тихой, как оно обычно и бывает в здешних краях ранним утром.

К тому же в стране была война, и по этой причине разъезжать по дорогам было опасно. Мало ли что может случиться, когда идет война. Тем более такая война, какая шла в Сирии. Очень трудно было понять, кто в этой войне против кого воюет, кто прав, а кто виноват, кто герой, а кто обыкновенный разбойник, взявший в руки оружие. Конечно, здраво рассуждая, были в этой войне и правые, и виноватые, но очень трудно было жителям отдаленного поселка Шахик сориентироваться, кто есть кто в таком непростом раскладе. Как можно было так вот запросто прийти к какому-то конкретному и правильному выводу, когда сирийскую землю топчут и свои, сирийцы, и пришлые солдаты из дальних краев, и все стреляют, все провозглашают правыми лишь себя, а виновными – всех других?

По большому счету, жителям поселка Шахик не нужны были ни свои, ни тем более чужие. У них была своя правда и свое собственное видение жизни. Они хотели немногого – спокойно жить, трудиться, растить детей, торговать на базаре, неторопливо обмениваться между собой новостями, и это должны быть такие новости, в которых нет ничего страшного, а есть лишь вековечные житейские проблемы, горести и радости, которые в большинстве своем сразу же становятся ясными, а то и вовсе исчезают, стоит лишь о них обстоятельно поговорить. Но война все переиначила по-своему, она вторглась в жизнь мирных обитателей Шахика, вломилась беспощадно, жестоко и страшно, и вот теперь трое жителей поселка Шахик едут в стареньком автомобильчике по извилистой пустынной дороге просить помощи у тех, кто, по их мнению, может защитить их от войны.

Басиру, который сидел за рулем, дорога была хорошо знакома. Вот сейчас он подъедет к большому валуну, вросшему в землю на обочине дороги, сейчас он его обогнет, а дальше будет прямая дорога до самого горизонта. Точнее сказать, почти до самого города. Ровная, не слишком ухабистая, с редкими деревьями и кустарником по обочинам. По такой дороге добраться до города не составит особого труда. И вернуться обратно по ней также будет несложно. Ничего, они успеют: и добраться до города, и решить в городе свою непростую задачу, и до темноты вернуться домой…

Обогнув валун и выехав на прямую дорогу, Басир едва успел нажать на тормоза. Дальше пути не было, так как прямо посреди дороги высилась куча камней. Камни преграждали всю ширину дороги, так что объехать их не было никакой возможности.

– Что такое? – растерянно произнес Басир. – Камни… Откуда они могли здесь взяться?

– В самом деле… – растерянно произнес Вафик. – Будто кто-то нарочно загородил ими дорогу…

– Но кому это надо? – отозвался Икрам.

– Нам! – раздался неожиданный голос из-за валуна, и трое путешественников, услышав этот голос, от неожиданности вздрогнули. – Нам это надо!

Из-за валуна вышли незнакомые люди. Это были мужчины, и их было много – восемь человек. У каждого в руках было оружие, а их лица до самых глаз были закутаны белыми платками. Такими платками обычно закутывают себе лица кочевники, передвигаясь по пустыне, чтобы уберечься от песка, гонимого ветром. Незнакомцы окружили машину и какое-то время молча смотрели на Басира, Икрама и Вафика.

– Кто вы такие? – наконец, спросил один из незнакомцев.

– Мы – жители поселка Шахик, – ответил Басир. – Едем в город…

– Зачем? – спросил незнакомец.

– Дела у нас там, – сказал Басир.

– Какие дела? – спросил незнакомец.

– Всякие, – уклончиво ответил Басир. – Купить кое-что нам надо. Кое с кем повидаться…

– Повидаться с кем? – спросил незнакомец. – И по какому вопросу?

– По торговым делам, – ответил Басир. Не нравился ему этот разговор, и люди, окружившие машину, тоже не нравились. И от разговора, и от самих незнакомцев веяло чем-то нехорошим, тревожным, погибельным…

– Как ваши имена? – спросил незнакомец.

– Зачем вам знать наши имена? – вступил в разговор Икрам. – Мы – мирные люди, едем по своим делам в город! Зачем вы нас спрашиваете? Зачем вы перегородили дорогу?

– Мирные люди, – насмешливо произнес незнакомец. – Вот как! Мирные люди, которые едут в город просить защиты от «неуловимых каракалов». Мирные люди, которых зовут Басир, Икрам и Вафик. Я все правильно сказал? Я ни в чем не ошибся?

Таких слов Басир, Икрам и Вафик от незнакомца явно не ожидали. И им стало страшно. Эти люди с закрытыми лицами и оружием в руках имели полную власть над Басиром, Икрамом и Вафиком, и ничто им не мешало воспользоваться своей властью. Басир открыл дверцу и попытался выйти из машины.

– Сидеть! – негромко приказал незнакомец. – Никому не двигаться! Итак, вы – Басир, Икрам и Вафик. И вас послали в город, чтобы вы привели в поселок солдат, которые должны защитить вас от «неуловимых каракалов». Но разве не «каракалы» ваши истинные защитники? Разве вы не обещали «каракалам» послушание? Зачем же вам другие защитники?

– Мы мирные люди, – угрюмо ответил Басир. – Мы хотим жить спокойно. Мы не хотим, чтобы нас грабили.

– Вот как, – с прежними насмешливыми нотками в голосе произнес незнакомец. – Значит, «каракалы» вас ограбили? И вы хотите от них избавиться? Что же, так считают все жители поселка или только вы трое?

Басир, Икрам и Вафик угрюмо молчали. Ну, а что они могли сказать? Да и стали бы прислушиваться эти восемь человек с закрытыми лицами к их словам? Похоже, не для того эти люди перегородили камнями дорогу и окружили машину, чтобы выслушивать чьи-то оправдания. И еще сказанные незнакомцем слова очень были похожи на приговор…

– Ай! – неожиданно крикнул незнакомец.

Это короткое обращение было командой. Тотчас же раздались автоматные очереди. Миг – и все было кончено, ведь убить трех безоружных и не имеющих возможности сопротивляться людей – это так просто!

* * *

Поселковый ночной сторож Джума приступил к исполнению своих обязанностей в положенное время, как только на поселок опустилась ночная тьма. Обязанности у Джумы были простыми – периодически обходить поселок и поднимать тревогу, если он заметил что-то неожиданное или опасное. Впрочем, неожиданности и опасности в ночном поселке случались редко, и потому Джума большую часть ночи спал, укрывшись от ночного ветра за какой-нибудь стеной или изгородью. Ну, а для чего, скажите, всю ночь напролет расхаживать по поселку, если в нем не происходит ничего плохого?

Вот и в эту ночь Джума, заступив на свой пост, один раз для верности обошел поселок от края до края, не забыл заглянуть и на базарную площадь, ничего ни плохого, ни хорошего нигде не обнаружил и устроился за какой-то стеной невдалеке от базара, намереваясь вздремнуть.

Впрочем, долго спать ему не пришлось, так как его разбудил неожиданный шум. Джума поднял голову и прислушался. Кажется, это были чьи-то шаги и голоса. Шаги были тихими, будто бы кто-то крался по базарной площади, а голоса неразборчивыми. Джума уловил и другие звуки. Вначале он не понял, что это за звуки, но вскоре разобрался, что это звуки автомобильного мотора. Точнее сказать, звуки сразу двух автомобильных моторов.

Джума растерялся и одновременно испугался. Это что же такое получается? Человеческие голоса и шаги на ночной базарной площади! А еще звуки как минимум двух машин! Из чего сам собою следовал вывод, что на ночную базарную площадь приехали какие-то люди сразу на двух машинах! Кто они такие, что им надо ночью на базарной площади и вообще в поселке, когда всем честным людям полагается спать?

Джума собрался уж было поднять тревогу, но сразу же и передумал. Тревогу он успеет поднять в любой момент, но перед этим ему захотелось понаблюдать за неизвестными людьми на базарной площади. Конечно же, не открыто, а тайно. Времена-то тревожные, смутные, кругом война, а потому неизвестно, что у этих людей на уме.

Джума родился в поселке Шахик, здесь он прожил всю свою жизнь, а потому он отлично знал поселковые закоулки. Даже если бы Джума вдруг ослеп, то и в этом случае он ориентировался бы в поселке лучше всякого зрячего. Поэтому ему не составляло никакого труда выбрать безопасное укрытие и из него осторожно понаблюдать, что же творится на базарной площади.

Конечно, многого он не увидел, так как было слишком темно, но кое-что все же разглядел, а еще услышал и потому вскоре составил общую картину происходящего. Картина была понятна, и одновременно в ней таилось множество загадок. Действительно, на площади стояли два автомобиля. Один – с недавно заглохшим мотором, у другого – мотор тихо урчал. У автомобилей копошились несколько смутных силуэтов. Кто были эти люди и что они делали, того Джума, конечно же, понять не мог. Он просто наблюдал, стараясь не шевелиться, чтобы ненароком себя не выдать.

Вскоре темные силуэты уселись в машину с заведенным мотором, и машина тронулась. Уехала она с потушенными фарами, и это обстоятельство дополнительно насторожило Джуму: хорошие люди с добрыми делами ночью с потушенными фарами не разъезжают. Итак, одна машина уехала, а другая осталась стоять посреди ночной базарной площади.

Джума долго не решался выбраться из своего укрытия. Он ждал, не появятся ли из тьмы какие-нибудь другие силуэты или машины. Но время шло, и никто не появлялся. Даже посторонних звуков – и то не было слышно в ночной тьме. Наконец, Джума осмелел и выбрался из укрытия. Осторожно ступая, оглядываясь и прислушиваясь, он приблизился к замершей посреди базарной площади машине. Подойдя ближе, он ее узнал: это был автомобиль Басира, тот самый автомобиль, на котором утром Басир вместе с Икрамом и Вафиком уехали в город за помощью.

Джума подошел к машине совсем близко и зажег фонарь. Вначале Джума не увидел ничего, но затем он направил луч фонаря внутрь кабины – и увидел там три неподвижных тела. Все тела полусидели-полулежали на сиденьях. Могло показаться, что это спящие люди.

– Эй! – тихонько позвал Джума.

Никто ему не ответил. Джума еще раз посветил фонарем дотронулся до одного из тел и тотчас же в испуге отдернул руку. Потому что это было мертвое тело!

– А-а-а! – вполголоса испуганно произнес Джума.

Он направил свет фонаря на лица мертвецов. И тотчас же их узнал. Это были Басир, Икрам и Вафик. Да что же это такое? Кто их убил? За что? Почему их убили?

Земля уходила из-под ног Джумы. Он невольно ухватился за дверцу машины, чтобы не упасть. Наконец, собравшись с силами, отошел от машины на несколько шагов. Нужно было что-то делать, поднимать тревогу, звать людей… Посреди базарной площади был вкопан столб, на котором висел ржавый кусок железа. Это железо исполняло роль сигнального колокола. Когда в поселке случалось какое-то чрезвычайное происшествие и надо было собрать народ, ударяли в такой импровизированный набат, и люди бросали свои дела и бежали на площадь. Все знали, что никто не станет понапрасну бить по ржавому железу…

Вот и сейчас – не успел Джума и десять раз ударить по куску железа, как на площадь со всех концов поселка стали сбегаться мужчины.

– Что такое? Что случилось? – слышались отовсюду недоуменные и испуганные голоса. – Джума, зачем ты нас позвал?

Впрочем, скоро вопросы поутихли. Потому что люди заметили стоящую в темноте посреди площади машину.

– Это машина Басира! – раздалось со всех сторон. – А где же сам Басир? Где Вафик и Икрам?

И вслед за этим вопросом тотчас же наступила тишина. Нехорошая это была тишина, тягучая, зловещая. Кажется, люди исподволь начинали понимать, что в их поселке случилось страшное горе.

– Они там, – ни к кому конкретно не обращаясь, произнес Джума. – В машине… Посветите, кто-нибудь…

Тотчас же вспыхнули несколько фонарей, их свет заскользил по поверхности машины, затем проник в кабину. Никто из собравшихся не произнес ни слова, на площади воцарилась тишина.

– Вот, значит, как… – наконец растерянно произнес чей-то голос. – Съездили, значит, Басир, Икрам и Вафик в город за помощью…

Вдруг в темноте раздались звуки чьих-то спотыкающихся шагов, затем – пронзительные женские крики и плач. Люди тотчас же расступились, отошли от машины. Все знали, кто пришел. Как оно обычно и бывает, весть о мертвых Басире, Икраме и Вафике мгновенно разнеслась по поселку, а коль так, то обо всем узнали и в семьях убитых. Узнали – и что могло удержать жен, детей и стариков-родителей Басира, Икрама и Вафика? Нет на свете такой силы, которая могла бы их удержать в четырех стенах. И вот они здесь, и люди расступились, давая им дорогу к родным телам.

* * *

Только к рассвету поселок постепенно стал приходить в себя. Перво-наперво люди постарались уяснить суть трагических событий. Картина в общем и целом всем была ясна. Басира, Икрама и Вафика застрелили из автоматов. А застрелив, погрузили их в машину Басира и доставили эту машину в поселок. Кто это сделал, было понятно. Это сделали «каракалы». В машине были обнаружены два больших листа бумаги с оскаленной мордой каракала и кровавой надписью внизу. Один из таких листов был наклеен прямо на ветровое стекло машины.

Также было понятно, почему «каракалы» убили троих сельчан. Они убили их потому, что Басир, Икрам и Вафик отправились в город просить защиты – от них, от «каракалов». Понятно было также и то, для чего убитых ночью доставили в поселок: в назидание, чтобы никто больше не посмел ни у кого просить защиты от разбойников. И чтобы каждый знал и понимал, что такова будет участь и всех прочих, кто посмеет обращаться за помощью.

Непонятным оставалось лишь одно: откуда «каракалы» узнали о том, что Басир, Вафик и Икрам отправились в город просить защиты. Кто им об этом сообщил? А ведь сообщил – иначе бы откуда «каракалы» обо всем узнали?

Впрочем, и на этот вопрос имелся ответ. Конечно, это был неконкретный, смутный и расплывчатый ответ, но все равно – он имелся. «Каракалам» о поездке сообщил тот, кто о ней знал. Значит, кто-то из своих, из селян. Кого-то «каракалы» запугали или подкупили. Или, может, кто-то добровольно согласился на такое греховное дело, за которое Аллах не простит ни на этом, ни на том свете – как знать? Да и не важно все это было, важно было другое. Кто-то донес «каракалам» о поездке, и вот – Басир, Икрам и Вафик мертвы. А это, в свою очередь, означало, что никто больше не рискнет отправиться в город за помощью, никто не станет рисковать жизнью. Из чего сам собою вытекал вывод, что отныне «каракалы» – полновластные хозяева в поселке, и они здесь могут делать все, что хотят. Безрадостные это были выводы, жить не хотелось после таких выводов, да ведь никаких других не было.

Глухое взаимное недоверие воцарилось в поселке. Все стали присматриваться друг к другу, глядеть друг на друга искоса, подозревать друг друга. Каждый считал другого осведомителем «каракалов». Никто не хотел общаться друг с другом в открытую, старался не приходить к соседу для вечерних задушевных бесед. Даже похороны Басира, Икрама и Вафика никого не объединили, как это случалось прежде. Каждый переживал свое горе в одиночку.

Это было плохо и само по себе, но самая большая беда заключалась в том, что людям в поселке и самому поселку при таком раскладе не выжить. Выжить люди могли только сообща, помогая и доверяя друг другу. А без взаимной помощи и доверия обязательно придет погибель. Медленная, но неизбежная. А тут еще «каракалы». Уж они-то помогут этой всеобщей погибели, они ее поторопят.

Глава 5

Однако же, несмотря ни на что, весть о трагедии в поселке Шахик дошла до официальных сирийских властей. И вскоре, буквально через неделю после похорон Басира, Икрама и Вафика, в поселок прибыли вооруженные солдаты. Всех жителей поселка пригласили на рыночную площадь, где перед ними выступил какой-то человек в военной форме. Выступающий был своим, сирийцем, однако для жителей поселка это мало что значило. В конце концов, «каракалы» также были сирийцами, но это не помешало им ограбить поселок и убить троих его жителей. Чем люди, прибывшие в поселок, могут отличаться от «каракалов»? Эти люди говорят, что они истинные защитники народа, они истинная власть. Ну так и «каракалы» говорили то же самое… Тяжкое, гнетущее ощущение было у жителей поселка Шахик…

– Те, кто называет себя «каракалами», – втолковывал собравшемуся на базарной площади народу человек в военной форме, – это террористы! А значит, преступники! Мы их будем судить по законам военного времени! Разыщем и осудим! Для того мы сюда и прибыли. Но нам будет сложно разыскать их без вас. Мы их не видели и ничего о них не знаем. А вот вы – видели, общались с ними, слышали, о чем они говорят, видели их лица… Расскажите нам обо всем этом. Помогите нам. Вместе нам будет проще их отыскать.

Но люди молчали. Никто не сказал в ответ на призывы ни слова, никто даже рукой не шевельнул, чтобы хоть как-то обозначить свое отношение к словам человека в военной форме.

– Я вас понимаю, – сказал военный. – Вы напуганы. Вас напугали те, кто называет себя «неуловимыми каракалами». Вы не доверяете ни мне, ни друг другу. Что ж… Давайте поступим так. Мы на какое-то время останемся в поселке и будем проводить расследование. Будем искать тех, кто вас ограбил и кто убил троих ваших сельчан. Я полковник Хадид, эти люди с оружием – мои помощники. Давайте поступим так. Не хотите ничего говорить сейчас – скажете потом. Мне или моим людям – без разницы. Придите ко мне ночью, чтобы вас никто не видел, и скажите. Обещаю, что разговор останется между нами. Мы будем вас ждать. Вместе мы быстрее поймаем этих разбойников. То, что они называют себя «неуловимыми» и оставляют после себя вот такие картинки, – полковник Хадид потряс плакатом с изображением оскаленной морды каракала, – ни о чем не говорит. Это ничего не значит! Это они делают потому, что хотят вас запугать. Не надо бояться картинок. Любая картинка – это всего лишь бумага. Словом, мы ждем от вас помощи. Мы надеемся на вашу помощь. Кстати: в соседних селениях, где побывали разбойники, сейчас также наши люди. Везде проводится расследование. Тем, кто называет себя «неуловимыми каракалами», не уйти от возмездия.

На этом человек в военной форме, назвавшийся полковником Хадидом, закончил свою речь. Он внимательно посмотрел на молчавших людей и стал давать распоряжения своим подчиненным, которые зашевелились и здесь же, на базарной площади, стали устанавливать палатки. Похоже было, что полковник Хадид вместе со своими людьми и впрямь намеревался остаться в поселке. Впрочем, это было их дело. Эти люди были с оружием, значит, они были сильнее жителей поселка. Ну, а кто сильнее, тот и прав – так в этом мире заведено. По одному, по двое и небольшими группами жители стали расходиться. Между собой они почти не разговаривали. Не о чем было говорить, да и опасно. А вдруг тот, кто с тобой рядом – доносчик? Скажешь лишнее слово, и тебя постигнет та же участь, что и Басира, Икрама и Вафика. И совсем не важно, кто тебя убьет – «каракалы» или тот человек в военной форме, который называет себя полковником Хадидом. Может так статься, что и разницы никакой между ними нет? Как знать? В стране – война, она запутанная и непонятная, так что и не разберешь, кто в этой войне прав, а кто виноват, где в ней свои, а где чужие. А может, в ней и вовсе нет своих, а все чужие, все тебе враги? Все может быть, так что лучше помолчать.

* * *

Полковник Хадид ничуть не лгал: он и вправду был представителем официальной власти. Слухи о том, что в поселок Шахик, равно как и во многие другие окрестные селения, нагрянули неизвестные люди, называющие себя «неуловимыми каракалами», очень скоро дошли до официальной власти, и не отреагировать на эти слухи власть просто не имела права.

Тем более что предводитель «неуловимых каракалов» – некто Эсвад Башир – был личностью для официальных властей известной. Разведка сообщала, что с недавних пор появился в Сирии некто, которого называют Эсвадом Баширом. Черный Человек! Наверняка это прозвище. И вполне было понятно, отчего именно таким было у него прозвище. Чтобы запугать тех, кто с ним общается, чтобы придать самому себе значения. В общем, это была элементарная психология, и ничего больше. Но это было и эффектно. Человека с таким прозвищем будут бояться и свои, и чужие. Особенно, конечно, чужие, то есть жители небольших сирийских селений. На это, вероятно, и был расчет.

Власти подозревали, что Эсвад Башир не просто грабитель и разбойник, которых в последнее время в Сирии развелось немало. Имелись основания предполагать, что он прошел специальную подготовку в одной из западных стран, после чего был направлен в Сирию для всяческих тайных дел. Что это были за дела, властям также было понятно. Сеять страх среди простых сирийцев, внушать им недоверие к официальной власти, то есть всевозможными средствами и способами подрывать страну изнутри. Ведь что такое страна? Хоть Сирия, хоть какая-нибудь другая? Это, прежде всего, люди. Не будет у людей доверия к официальным властям, не станет рано или поздно и самой страны. Вот такая, стало быть, задача была поставлена перед разбойником по прозвищу Эсвад Башир. Ну и, конечно, ему дано было позволение безнаказанно грабить и убивать. Безнаказанные грабежи и убийства – это очень эффективный способ вызвать у людей недоверие к собственной стране и ее властям.

Вот потому-то этого Эсвада Башира и нужно было обезвредить во что бы то ни стало. Потому-то и прибыл в поселок Шахик полковник Хадид вместе с солдатами. Нужно было начинать расследование, напасть на след Эсвада Башира и его «каракалов», нужно было пойти по этому следу, дойти до логова, где укрываются эти звери, и уничтожить логово вместе с «каракалами». Такова у полковника Хадида была задача, и он намеревался выполнить ее во что бы то ни стало.

Однако легко сказать – выполнить! Чтобы начать ее выполнять, необходимо было хоть за что-то зацепиться, от чего-то оттолкнуться. Проще всего, конечно, было оттолкнуться от первичных свидетельских показаний. Однако местные жители, несмотря на призывы и увещевания, не горели желанием давать такие показания. Можно сказать, каждый из жителей являлся потенциальным свидетелем, потому что каждый из них, так или иначе, сталкивался и с «каракалами», и даже, возможно, с самим Эсвадом Баширом. Все это было так, но это была лишь теория. Что же касается практики, то никто из жителей не сказал пока полковнику Хадиду ни единого слова ни о «каракалах», ни тем более об Эсваде Башире.

Полковник не сердился на жителей, он их понимал. Они напуганы, они боятся. Ну а где страх, там и недоверие. Недоверие ко всем – и к чужим, и к своим. Потому что попробуй вот так запросто разберись, где свои, а где чужие.

И что же из этого следовало? А следовало лишь одно – постараться убедить жителей поселка, что он, полковник Хадид, никакой им не враг, а самый настоящий друг. Как это сделать – вопрос отдельный. Но это надо сделать обязательно. Потому что как можно расследовать преступление, если нет свидетелей? Если некому помочь? Ничего, он подождет. Он заслужит доверие у жителей поселка. Он раздобудет необходимые ему сведения! Он нападет на след «неуловимых каракалов», он пойдет по этому следу и выйдет к их логову. А уж там будет так, как захочет полковник. У него и у его людей большой боевой опыт и огромная, искренняя любовь к своей истерзанной стране. И это поможет справиться им и с самими «каракалами», и с их вожаком – Эсвадом Баширом.

А пока нужно начинать с того, что есть. А именно с осмотра места происшествия. Точнее сказать, с осмотра площади, на которой ночью был обнаружен автомобиль с тремя мертвыми телами, и с осмотра самого автомобиля. Да и с допроса сторожа, который обнаружил этот автомобиль.

Глава 6

Осмотр базарной площади ничего не дал. Следов на площади было множество, но поди разбери, чьи они. Тех, кто ночью доставил на площадь машину с убитыми? Или жителей поселка, которых созвал на площадь полковник? Эх, надо было прежде осмотреть место, а уж затем созывать жителей! Не учел полковник Хадид сгоряча этого важного обстоятельства! Ну да – что теперь делать и на кого пенять? Только на себя самого…

Осмотр машины, в которой были обнаружены мертвые тела, дал более конкретные результаты. Нельзя было сказать, что эти результаты позволяли напасть на след убийц, но это было хоть что-то. Дверцы и кабина машины во многих местах были пробиты пулями. Полковник Хадид, а также его помощники – Наги и Реза – внимательно осмотрели эти пробоины.

– Стреляли очередями, – сказал Наги.

– И с близкого расстояния, – добавил Реза. – Можно сказать, что в упор.

– Судя по входным отверстиям, пули выпущены из американского оружия, – сказал Наги. – Тут не ошибешься…

– И что это нам дает? – скривился Реза. – Ровным счетом ничего. Сейчас в стране много всякого оружия. И американского, и израильского, и русского… Кто какое хочет, тот таким и вооружается.

– И все-таки это очень важно, – не согласился Наги. – Предположим, в машину и людей стреляли русские. Зачем им стрелять из чужого оружия? У них свое оружие. Значит, стреляли не они. И потому подозревать мы их не будем. Будем искать тех, кто вооружен американским оружием.

– То, что ты сказал, очень важно, – произнес молчавший до сих пор полковник Хадид. – Это не русские… Да и с какой стати они будут стрелять? Ничего подобного за ними не было замечено. Они на нашей стороне. А значит, и на стороне мирных сирийцев. Нет, это не они.

– Тогда кто же? – спросил Реза.

– Те, кто вооружен американским оружием, – сказал полковник.

– Ну, таких сейчас много! – с огорчением произнес Реза.

– Много, – согласился полковник. – Но будем искать именно их.

…Допрос ночного сторожа Джумы также дал пищу для размышлений. Такой, с позволения сказать, пищи было не слишком много, но на многое полковник и его помощники и не рассчитывали. Сторож рассказал о том, что видел, как приехали две машины, потом одна уехала, а другая осталась. В ней были три мертвых тела.

– Значит, тех людей, что были на площади, вы не разглядели? – на всякий случай уточнил Реза.

– Нет, не разглядел, – ответил старик. – Темно было… Думаю, не наши это люди. Не из поселка…

– И почему вы так считаете? – спросил полковник.

– Ну, так своих я знаю, – ответил старик. – Всех. А коль знаю, то смог бы узнать их в темноте. А эти люди были чужие.

Когда старик ушел, полковник и его помощники какое-то время сидели молча. Каждый всяк по-своему обдумывал то, что сказал сторож. Все трое пытались выстроить из сказанного стройную, логичную картину. Но никакой картины не получалось, слишком мало было информации.

– Ну что, будем допрашивать других жителей? – спросил наконец Реза.

– Да, – сказал полковник. – Но только не допрашивать, а беседовать. Как равные с равными. Как люди, желающие помочь.

В течение дня полковник Хадид, Наги и Реза пообщались с добрым десятком жителей поселка. Много сведений они не добыли, но все равно – картина постепенно начала проясняться. И была она такова. Ранним утром трое жителей поселка – Басир, Икрам и Вафик – отбыли в город просить помощи у властей, чтобы власти защитили их от «каракалов». К вечеру Басир, Икрам и Вафик не вернулись, хотя и обещали. Никто в поселке особо не встревожился из-за того, что они вовремя не вернулись – мало ли по какой причине они могли задержаться в городе! А ночью всех жителей поселка разбудил сторож Джума. Когда жители прибыли на площадь, то увидели на ней машину Басира, а в ней – три мертвых тела. Кто убил односельчан, за что их убили, как машина с убитыми оказалась на базарной площади – того никто из опрашиваемых не знал. Во всяком случае, так они утверждали, что не знают.

– Но ведь в машине нашли несколько плакатов с изображением каракала и надписью! – сказал на это полковник.

– Да, это так, – практически слово в слово отвечали жители. – Нашли… А только мы не знаем, откуда они там появились! Мало ли… Может, Басир, Икрам и Вафик подобрали их на дороге. Может, плакаты им подбросили…

– И кто же, по-вашему, мог их подбросить? – допытывался полковник Хадид.

– Откуда нам знать? – разводили руками жители. – Не знаем мы ничего…

Намучившись с жителями, полковник и его помощники решили проехаться по дороге, ведущей от поселка в город. Они справедливо полагали, что именно на дороге они и найдут какие-нибудь дополнительные и, главное, важные следы преступления. Логика здесь была проста – ведь именно по дорогам и ездят машины, а значит, и следы нужно искать на дороге.

Выехали не одни, а в сопровождении охраны, и в этом также имелся резон. Уж коль по дороге кто-то напал на троих жителей поселка и убил их, то где гарантия, что не нападут и на следователей?

…Каменный завал они увидели сразу же, как только обогнули огромный камень на обочине дороги. Остановились, вышли из машин.

– Осмотреть местность! – приказал полковник солдатам из группы сопровождения. – Найдете какие-то следы – сразу же зовите нас!

Солдаты, взяв оружие наизготовку, рассыпались по обеим сторонам от дороги. Полковник с помощниками подошел к завалу.

– Думаю, тут все и случилось, – сказал Наги. – Завалы сами по себе не образуются. К тому же и место удобное. Машина остановилась, из-за камня вышли какие-то люди, подошли к машине… А дальше все ясно. Подошли, открыли огонь…

Наги наклонился и поднял с земли несколько гильз.

– Вот и доказательство, – невесело усмехнулся он. – Автоматные гильзы…

– От патронов к американскому оружию, – добавил Реза.

– Остается лишь выяснить, кто были убийцы и за что они убили троих человек, – сказал полковник.

– На этот счет у меня есть предположение… – начал было Наги, но полковник его прервал:

– О предположениях потом. Пока поищем доказательства.

Втроем они осмотрели завал и прилегающую к нему местность, но ничего существенного не обнаружили. Вскоре вернулись солдаты, и один за другим стали докладывать, что и они не обнаружили ничего интересного.

– Вот, значит, как… – невесело резюмировал Реза. – Убийства произошли, а следов нет. Тут одно из двух: или мы плохие следователи, или убийцы опытные и умные.

– Наверно, и то, и другое вместе, – невесело пошутил Наги.

…В поселок полковник с подчиненными вернулся, когда день близился к концу. В сам поселок не заезжали, остановились на околице. Яркое южное солнце уже коснулось одним своим краем горизонта и окрасило его и несколько легких облачков оранжевым цветом.

– Надо подвести итоги, – сказал полковник Хадид, рассеянно наблюдая, как солнце скрывается за линией горизонта. – Кто будет говорить?

– Давайте скажу я, – предложил Наги. – По моему мнению, картина вырисовывается такая. Несколько дней назад на поселок напали неизвестные нам люди. О них мы знаем только то, что называют они себя «неуловимыми каракалами». Мы даже не знаем, кто они. Может, сирийцы, может, кто-то другой…

– Ну, кое-что нам все же известно, – не согласился Реза.

– И что же? – спросил Наги.

– Например, мы знаем, что в здешних краях действует некто Эсвад Башир. Скорее всего, и налеты на поселения, и три убийства – его рук дело.

– Все это лишь предположения, – вздохнул Наги. – На самом же деле мы даже не знаем, кто он, этот Эсвад Башир. Сириец? Американец? Араб из какой-то другой страны? Это может быть он, а может быть и не он… А потому будем говорить о том, что нам доподлинно известно.

– Да, так будет лучше, – согласился полковник Хадид. – Продолжай.

– Итак, об убийцах нам пока ничего не известно, – продолжил Наги. – Зато мне кажется, что нам вполне ясна картина того, что произошло в поселке. И в поселке, и на дороге, которая ведет к городу. Картина, значит, такая. После того как из поселка ушли «каракалы», жители, посовещавшись, решили просить помощи у властей. И они отправили в город трех посыльных. Но до города эти люди не доехали. Кто-то встретил их по пути, у того самого камня. Причем тот, кто их встретил, знал, что эти люди поедут в город, и знал также, для чего они туда поехали. Иначе для чего их было убивать? Чтобы ограбить? А что у них было с собой, чтобы их грабить? Ведь даже машину и ту не забрали. А могли бы, потому что – кто бы им помешал? Значит, это были не грабители.

– «Каракалы»? – спросил Реза.

– Похоже, что именно они, – сказал Наги. – Если разобраться, то именно им и было выгодно убийство тех троих.

– Да, но откуда «каракалы» могли знать, что кто-то поехал в город за помощью? – спросил Реза.

– Я думаю, они об этом знали, потому что кто-то им об этом сказал, – произнес на этот раз полковник Хадид.

– Но кто же о поездке мог знать, кроме самих жителей поселка? – Реза недоуменно повертел головой.

– Вот кто-то из них и сообщил об этом «каракалам», – ответил полковник.

– Да, но… – Реза начал говорить и не договорил. – Наверно, так и есть… Кто-то из них и сообщил…

– Из чего, между прочим, следует, что «каракалы» где-то поблизости, – сказал полковник. – Потому что если бы они были далеко, как бы они могли встретиться со своим осведомителем?

– Да, получается так, – задумчиво кивнул Реза. – Они где-то поблизости…

– Что ж, тем лучше, – произнес полковник Хадид. – Проще будет до них добраться… Продолжай. – Последнее слово относилось к Наги.

– Итак, – сказал Наги, – «каракалы» убили троих жителей поселка, которые отправились в город за помощью. Получили сведения от кого-то из местных, организовали на дороге засаду и расстреляли этих несчастных. А вот все дальнейшее мне непонятно. Как машина с убитыми оказалась в поселке? Кто ее пригнал? Зачем?

– Зачем? – переспросил полковник Хадид. – Понятно зачем… Убитых на их же машине привезли в поселок, чтобы напугать жителей. Так сказать, в назидание. Дескать, если кто-то еще вздумает просить помощи, то и с ними будет то же самое. Все просто, понятно и не надо никаких слов.

– А чтобы жителям было еще понятнее, «каракалы» оставили в машине несколько плакатов, – задумчиво дополнил Реза. – Тут уж любому будет понятно…

– Вот именно, – подтвердил полковник Хадид.

– Да, но никто из жителей в разговоре с нами ничего подобного не говорил, – сказал Наги. – Если они обо всем догадались, то почему ничего нам не сказали?

– Потому что боятся, – проговорил полковник Хадид.

– Боятся кого? – спросил Наги.

– Всех, – ответил полковник. – «Каракалов», нас… Боятся и не верят. Не верят, что мы избавим их от «каракалов». Мне кажется, я даже знаю, что они о нас думают. Они думают: вот, дескать, мы побудем в их поселке несколько дней и уедем. А «каракалы» тотчас же нагрянут. И потому какой резон жителям откровенничать с нами? Какой смысл нам помогать? Тем более что в поселке, как мы выяснили, находится осведомитель «каракалов». Думаю, что и не один, а несколько. С кем «каракалы» расправятся в первую очередь, когда опять появятся в поселке? Понятно с кем… С тем, кто нам помогал.

– Получается безвыходная ситуация, – угрюмо произнес Реза. – Нам надо избавить поселок от этих проклятых «каракалов», кем бы они ни были. А для этого нам надо хоть что-то о них знать. А узнать о них мы можем лишь от жителей поселка. Они-то их видели и с ними общались, в отличие от нас. Да вот только жители ничего не хотят нам говорить. Не верят они нам…

– Значит, надо сделать так, чтобы они нам поверили, – задумчиво произнес полковник Хадид. – Если они нам поверят, то и помогут.

– И как это сделать? – спросил Реза, и в его голосе ощущалась горькая ирония. – Какими словами мы можем их убедить? Полковник, вы знаете такие слова?

– Слова в данном случае ничто, – сказал полковник. – Они как шум ветра. Прозвучали и умолкли. Нужны дела, а не слова. Нашим делам они поверят. Словам – не поверят.

– И какими же они должны быть, эти дела? Что мы можем сделать? С чего начинать? – спросил Реза.

Кажется, точно такие же вопросы были и у Наги. Оба – и Наги, и Реза – выжидательно уставились на полковника Хадида. Они ожидали от него ответа, но полковник не знал, что им сказать.

– Будем думать, – неопределенно проговорил он. – А пока предлагаю вернуться в поселок. Уже совсем темно…

Глава 7

С наступлением ночи полковник Хадид распорядился выставить посты по всему поселку. Как знать – может, «каракалы», узнав, что в поселке обосновался военный отряд, захотят на него напасть? Ночь – самое подходящее время для такого нападения, а потому надо быть бдительным. Полковник, впрочем, не верил, что «каракалы» осмелятся напасть на вооруженных солдат. Зачем им рисковать и подставлять себя под пули солдат? Они разбойники и, как всякие разбойники, больше любят воевать с теми, кто не может оказать им сопротивления. Например, с мирными жителями поселений вроде того же поселка Шахик. А потому они будут выжидать, будут искать удобный момент для нападения. Или для удара в спину, что, по сути, то же самое нападение, но только гораздо коварнее и подлее. Полковник Хадид был опытным воином, и он хорошо знал повадки разбойничьих отрядов вроде тех же «каракалов». Но и не выставить ночью надежную охрану он тоже не имел права. Как знать, а вдруг он ошибся в своих предположениях и расчетах, и «каракалы» этой же ночью осмелятся напасть на поселок и на солдат в поселке?

Распорядившись насчет охраны и дав другие необходимые указания подчиненным, полковник почувствовал, что устал. Сказывался напряженный день, напряженные и почти безрезультатные действия: общение с жителями поселка, осмотр места засады, где произошло убийство троих жителей поселка, разговоры и размышления, с чего начать поиск тех мерзавцев, которые называют себя «неуловимыми каракалами»… Все это изрядно вымотало полковника, и он почувствовал, что если не поспит хотя бы немного, то просто свалится с ног. А этого допустить никак нельзя. Он полковник, он в этом поселке самый главный, от него в первую очередь зависят спокойствие и мирная жизнь поселка. Ему необходимо иметь свежую голову, чтобы придумать, каким способом напасть на след «каракалов». И, разумеется, их уничтожить. Но вначале – напасть на след. Тут надо подумать. Тут надо крепко подумать, основательно…

Полковник вытащил из кобуры пистолет – пускай, на всякий случай, оружие будет наготове. Затем он вошел в палатку и рухнул на подстилку. И тотчас же, не выпуская пистолета из рук, уснул.

Проснулся он моментально, будто в нем сработала какая-то невидимая пружина. Первым делом он прислушался. В поселке все было тихо. Полковник взглянул на светящийся циферблат часов: оказывается, он проспал около трех часов. Что ж, хватит. Теперь он будет думать и обязательно что-нибудь придумает.

Полковник вышел из палатки, еще раз прислушался и осмотрелся. Неподалеку он заметил чью-то тень. Это был часовой.

– Все тихо? – спросил полковник у часового.

– Тихо, – ответил часовой. – Такая тишина, что просто уши ломит. Ни звука. Думаю, что они в поселок не сунутся…

– Ты это о ком? – спросил полковник, хотя знал заранее ответ на свой вопрос.

– Об этих… – ответил часовой. – Которые называют себя «неуловимыми каракалами». Думаю, они сейчас уже далеко. Узнали, что мы прибыли в поселок, и ушли. Ну а что? Зачем им с нами связываться? Сирия большая, и таких поселков, как этот, в ней много. Думаю, напрасно мы здесь. Не придут они сюда…

– А если придут? – задумчиво произнес полковник. – Что, если они никуда не ушли, а затаились где-то поблизости?

– Ну, не знаю… – с сомнением ответил часовой. – Будь я на их месте, я бы ушел. Да здесь-то и таиться особо негде. Кругом открытая местность. Где тут можно спрятаться? Особенно если этих «каракалов» много? Ладно бы их было несколько человек, а то ведь, я думаю, их целый отряд. Нет, они ушли…

– Ушли или не ушли – этого мы не знаем, – сказал полковник. – Так что не теряй бдительность.

– Об этом не беспокойтесь, – заверил часовой. – Я родился в пустыне. У нас все умеют слушать окружающий мир. Если не уметь слушать, то в пустыне не выживешь.

– Знаю, – ответил полковник. – Я сам родился в пустыне.

Слова часового заставили полковника задуматься. В самом деле, места, в которых расположен поселок Шахик, со всех сторон открытые – можно сказать, самая настоящая полупустыня. Отдельные деревья, редкие кустарники, высокая сухая трава и низкие пригорки не в счет, среди них не укроешься. А потому, если рассуждать логически, «каракалам» здесь должно быть неуютно. Разбойникам всегда неуютно, когда они на виду. Значит, сейчас их поблизости нет. Они сделали свое дело, совершили налеты на окрестные поселения, разжились деньгами и едой и ушли. Куда они могли уйти? В принципе, в любое место, где можно надежно укрыться. Так что, похоже, часовой прав.

Или все-таки они никуда не ушли, а укрылись где-то поблизости? Можно ли укрыться почти на ровном месте? Полковник Хадид родился в пустыне, а уж там-то места просто идеально открытые и большей частью ровные. Но тем не менее в пустыне можно укрыться очень надежно – это полковник знал отлично. Он знал это и теоретически, и практически, так как ему неоднократно приходилось маскироваться на открытых местах. И в детстве в пустыне, и потом, когда он стал солдатом. Он и сейчас смог бы это сделать – да так, что его не увидел бы и не учуял бы ни один зверь, а не то что человек. Да и тот часовой, с которым он беседовал, думается, тоже.

Ну, а если это умеют делать полковник и часовой, то отчего этого не умеют делать «каракалы»? Может, они так же родились в пустыне, как и часовой с полковником? Или их научили маскироваться. Может такое быть? Да, может. А значит, не стоит надеяться, что «каракалы» ушли. Может так статься, что они где-то совсем рядом. Укрылись и ждут.

Чего они ждут? У полковника не было ответа на этот вопрос. Он пока что ничего не знал о «каракалах», а потому и не знал их планов и намерений. И это полковника Хадида тревожило, это вселяло в его душу смутное беспокойство и неудовлетворенность. Нет на войне ничего хуже, чем пребывать в неведении относительно планов противника. Запросто может быть такое, что противник тебя видит и все о тебе знает, а ты его не видишь и ничего о нем не знаешь. А значит, ты находишься применительно к противнику в заведомо проигрышной ситуации. В любой момент противник может по тебе ударить, а ты даже не знаешь, с какой стороны и какими силами он нанесет по тебе удар.

Так что же предпринять? А вот что. С наступлением рассвета полковник даст команду организовать облаву. Нужно будет прочесать всю местность в окрестностях поселка, внимательно осмотреть все потаенные места и постараться таким образом напасть на след «каракалов». Если удастся напасть на их след, то половину дела можно будет считать сделанной. След – он многое значит. След никогда не может затеряться полностью, как его ни маскируй. Те, кто родился в пустыне, это прекрасно знают. Даже если след остается на песке, и его заметет ветром – все равно он полностью не исчезнет, все равно что-то от него останется. А окрестности поселка Шахик – это все же не совсем пустыня. Значит, и следы замаскировать здесь сложнее. Главное – на них напасть…

Итак, с наступлением рассвета нужно организовать облаву. Нужно прочесать всю местность вокруг поселка. Нужно постараться найти следы «неуловимых каракалов». А дальше будет видно.

* * *

В то время как полковник Хадид беседовал с часовым и размышлял, поселок спал. Но, однако же, спали в нем не все. Один из его жителей – Аббас – не спал. Эту ночь ему было не до сна: у него должна была состояться встреча с посланцем от «каракалов». Поэтому Аббас даже не ложился – а вдруг ненароком уснешь и проспишь назначенное время? Он ждал, когда основательно стемнеет и все обитатели поселка угомонятся и разойдутся по своим домам. Тогда-то он и отправится в условленное место – на северную окраину поселка.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.