Лидия Гулина
Дар Евы

Пролог

«Отец больше не вернётся».

Такими словами встретила меня мама. Мне было пятнадцать, и я только-только шла домой после дня, проведённого в фруктовых садах.

В ушах моментально заложило, и я задержала дыхание, не в силах сделать вдох. Наполненная до краёв корзинка выпала из онемевших рук и покатилась вниз по склону, оставляя за собой дорожку из разбросанных фруктов. Чудом только не подогнулись колени, и я продолжила стоять, тогда как на меня снизу вверх смотрели поблекшие, уже высохшие от пролитых слёз глаза с алыми радужками. Нет, не на меня – сквозь. Куда-то туда, вниз с фамильного холма, самого высокого в округе. Туда, где начиналось Бушующее – море, которое сейчас проплывал наш медузий остров.

Весь день с неба лило, что было не удивительно для зоны дождей. Плотный поток сменился мелкой моросью только пятнадцать лучин назад, и я, воспользовавшись передышкой, вынырнула из-под кроны фруктового сада, кольцом по берегу опоясывающего наш остров. Растения по большей части на берегу и росли, проникая корнями в упругую у воды поверхность медузы – глею, которая ближе к середине затвердевала, превращаясь в серо-голубые холмы и горы, становившиеся с оборотами всё выше, покрываясь ороговевшим желе.

Вместе со мной побежали и остальные жители, кто собрал уже достаточно питательных ягод и фруктов – следующая возможность попасть домой представилась бы только через пару свечей, на закате. В это время вдоль берега выстраивались водные жрецы. Лёгким движением, словно распахивая шторы по утру, они раскидывали руки и раздвигали льющиеся с неба потоки воды в стороны, давая острову под нами передышку. Без жрецов мы могли лишь надеяться на такие недолгие периоды, когда тяжёлый поток превращался в покрапывающий стук о колокол медузы.

Вот и сейчас застучало быстрее, предвещая новую волну. По привычке я махнула рукой над головой, прогоняя мелкие капли. Более крупные продолжали больно ударяться о мою иссиня-чёрную макушку, напоминая, почему мне жрецом не стать.

– Пойдём внутрь.

Мама будто и не услышала меня, продолжая смотреть вдаль. На горизонте полыхнуло, а через три биения сердца послышался грохот, будто Тимир ударил по затвердевшей глее, куя новую пушку.

Я подошла к маме и склонилась над ней, нежно убирая влажную рыжую прядь с её лица. От прикосновения она очнулась. Сверкнула искра в радужке в ответ на выглянувшее из-за плотных облаков солнце и погасла вновь. Возможно, на мгновение она перепутала меня с отцом? Смуглая, черноволосая с тёмно-синими, как глубокая вода глазами, – я была поистине папиной дочкой.

– Мама, пойдём внутрь.

Мягко, словно обращаясь с суинской коралловой куколкой, я потянула её вверх, заставляя встать. Ледяные капли дождя тотчас окрасили тёмным ступеньку крыльца в том месте, где сидела мама. Сколько же она ждала меня?

– Изабель! – тонкий голосок сестрёнки испугал меня, и я чуть не отпустила маму, которая всем своим телом опёрлась на мой локоть. Хорошо, что весила она даже меньше меня и была миниатюрной, как малёк кракена.

– Ева, – вторую руку я протянула к сестре, выглянувшей из дома. Мы схватились ладонями и крепко сжали их, молча уставившись друг на друга. Слова были не нужны. Из её тёмно-зелёных, как мокрые листья у нас над головой, глаз хлынули слёзы, сливаясь на щеках с каплями дождя.

– Не время, – я разжала наши руки и нежно провела по коже сестрёнки, обводя пальцами острую скулу. – Сначала уведём маму с улицы: холодно.

Согласно кивнув и стерев с лица влагу, Ева подхватила маму за вторую руку, и мы завели её в дом. За спиной снова громыхнуло, и я на мгновение задержала наше шествие, впервые за всю свою жизнь заперев дверь на щеколду. На всякий случай.

Оглянувшись, я не сразу поняла, что не так: в доме было темно. Шторы распахнуты, но солнце, спрятавшееся за тучевыми облаками, почти не проникало в помещение. Тем не менее мы беспрепятственно прошли к широкому дивану, повёрнутому к камину, ни разу ни обо что не споткнувшись и не ударившись. За пятнадцать оборотов я выучила этот дом вдоль и поперёк. Аккуратно усаживая маму на мягкие подушки, я задела сестрёнку и мельком взглянула на неё.

«А она знает этот дом ещё лучше».

Младше меня ровно на два оборота Ева страдала агорафобией и проводила почти всё своё время в стенах нашего дома, выходя на улицу только в крайних случаях. Благодаря ей у нас всегда было чисто и уютно, а с кухни доносился ароматный запах свежих булочек или похлёбки на обед. Но главной страстью сестрёнки оставалось шитьё. Одежду, скатерти, шторы, платки, игрушки – всё, что можно было создать из куска ткани и нитки с иголкой, она шила сама, одевая нас и украшая дом. А с оборот назад её творчеством заинтересовались и соседи – так в нашей семье появился дополнительный заработок.

Который, видимо, теперь нам очень понадобится.

Мама утонула в подушках, обмякнув, а мы застыли двумя статуями перед ней, боясь пошевелиться. Я поёжилась: наверное, Ева проветривала, так как в комнате помимо темноты стояла и вечерняя прохлада.

– Мама, – я опустилась перед ней на колени и положила ладонь на её руку. Она перевела пустой взгляд на меня. Уже что-то. – Мама, зажги, пожалуйста, огонь. Холодно.

Мучительно долго мама продолжала смотреть на меня, словно не услышала. Я уже подумала, что так оно и было, но вот прошла минута, и мама ожила, повернувшись к камину. В глазах её снова сверкнула искра, но в этот раз не из-за солнца, рука взметнулась вверх, а сухие ветки, что лежали в глеистой выемке в стене задымились и вспыхнули, перекидывая огонёк на соседей. В комнате моментально посветлело.

И я поздно заметила, как побледнело лицо матушки. Её веки затрепетали, а глаза закатились, оставляя видимыми только покрасневшие от перенапряжения белки.

– Мама! – воскликнула Ева, подхватывая её и не давая упасть на пол. Мне пришлось потесниться, и я села ближе к камину, в котором разгорался огонь. Схватилась за кочергу рядом, чтобы подвинуть угли. Машинальное движение, которое спасало от мыслей в голове.

– Изабель, – я повернулась на звук своего имени и встретилась с укоризненным взглядом. – Ты могла использовать огниво, а не напрягать матушку. Видела же в каком она состоянии.

– Ты тоже могла, – глухо отозвалась я и снова повернулась к огню.

Мне даже не надо было смотреть на сестрёнку, чтобы знать, что сейчас её бледная, не затронутая загаром, кожа покрылась румянцем на щеках и ушах, отображая вину. Она тоже не додумалась использовать огниво – она скорее всего даже не знала, где оно лежит и как им пользоваться. Как в общем-то и я.

– Изи, – в этот раз Ева позвала тише. Я не обернулась, но она знала, что я слушаю. – Нам надо это обсудить.

«Надо», – подумала я, но промолчала, не в силах вымолвить ни слова.

Надо, но как же не хочется. Я ещё усерднее заворошила углями в камине. Мне казалось, что, если я скажу это вслух, оно станет явью. Но пока я молчу, это всего лишь слухи, мысли. Неправда. Неправда, что отец… Он не мог… Его корабль не мог…

– Его корабль затонул.

Ева озвучила то, что я не хотела признавать, и вместе с этими словами стержень, держащий меня, обмяк. Обмякла и я, прижав к себе колени и обняв их руками. Из моих глаз полились слёзы.

– Его корабль затонул, – повторила Ева, словно думая, что я её не услышала. Но слышала я, к сожалению, чётко. Каждое слово, что она произносила. – Староста ещё не сделал официального заявления, но сомнений нет: почтовое судно привезло красный буй с корабля отца. «Пятнадцатая торговая бригада Агнес» – так там было написано.

Моё сердце упало. Отец уже давно должен был прибыть домой: его рейс заканчивался ещё пару морей назад. Если у меня и оставалась надежда на его благополучное возвращение, то теперь она утонула вместе с пятнадцатым торговым кораблём. Красный буй – лёгкая, всегда всплывающая сфера, выкрашенная в ярко-алый цвет, крепилась на самой высокой мачте и содержала внутри всю актуальную информацию о судне и его обитателях. Ошибки быть не могло.

Слёзы хлынули из моих глаз, въедаясь и в без того мокрое от дождя платье. Чёрная дыра, образовавшаяся в груди, разрасталась, грозя заполнить собой всю меня. Пальцы онемели, а горло сковал ужас произошедшего. Я пыталась сдержать рыдания, чтобы не разбудить провалившуюся в беспокойный сон маму, но безуспешно. И, прежде чем я завыла в голос, выпуская всю скопившуюся за море боль, меня накрыло полотно из светлых волос, а тело окружили тёплые родные руки, укрывая от горя.

– Тише, сестрёнка, тише, – словно это не я была старшей, Ева опустилась рядом со мной на колени, обнимая и поглаживая по голове, как маленькую. – Тише, родная. Всё будет хорошо.

И снова слёзы, но в этот раз облегчения. Я разомкнула свой кокон и развернулась всем телом к Еве, вцепившись в её платье. Рыдания всё-таки прорвались с новой силой, но в этот раз их приглушил подол сестрёнки, куда я воткнулась лицом, ища спасения.

– Что нам делать? Что теперь будет? – вопрошала я сестру. – Как мы без отца?

– Всё будет хорошо, – продолжала повторять Ева, покачиваясь со мной, словно на волнах.

И я верила ей. Верила моей маленькой сестрёнке, которая всегда умела успокоить. Которая, не смотря на юный возраст и Бездарность, смотрела людям прямо в лицо с высоко поднятой головой. Она, чьи глаза были цвета зелени, растущей на побережье, а волосы – будто лучи утреннего света, она никогда не сдавалась перед трудностями, которые ей подкидывала судьба, хоть и недооценивала себя.

Именно Ева, наша маленькая хрупкая Ева, спасла нас всех, когда позже, спустя три оборота после гибели отца наша жизнь кардинально изменилась, и треклятый рок навис над нашей семьёй.

Эта история не обо мне. Нет. Эта история о храброй девушке, которую жизнь обделила с рождения, лишив, как нам казалось, магии и способностей, наградив лишь страшной фобией и болезнью, которая разъедала её с самого появления на свет, предрекая раннюю смерть.

Удивительно, как может всё сложиться, и я знаю, что случайности не случайны, но тот день, когда на наш остров приплыл он, стал поистине судьбоносным для нас.

Глава 1

– Подавись, Бездарная!

В последний момент Ева успела захлопнуть ставню и укрыться от летящих в неё яиц.

Хлоп. Хлоп. Хлоп. Хлоп.

За последним хлопком последовала тишина, но Ева не спешила выглядывать на улицу: Матильда продавала яйца по пять штук, а значит одно она точно приберегла.

– Раз уж собралась бить яйца, Матильда, то могла бы и продать их. Неполученная прибыль – это потерянная прибыль, не забывай! – выкрикнула Ева в приоткрытую ставню, сразу же прячась обратно под защиту дома и на всякий случай прикрывая свою светлую голову.

Хлоп. Пятое яйцо тоже не достигло цели, теперь стекая по деревяшке. Ева скривилась: оттирать потом эти пятна – замучаешься, а заменить дорогостоящие ставни на другие они уже вряд ли когда-нибудь смогут. По крайней мере не при жизни Евы.

– Не учи меня, девка, – с улицы послышался смачный харчок, словно женщина просто выплюнула последнее слово. – Пускай все куры передохнут, но ты ни одного яйца от меня не получишь!

Внезапный порыв ветра толкнул ставни, раскрывая их. Ева подскочила и навалилась на них всем весом, не давая им распахнуться вновь. За первым ударом тотчас последовал ещё один, слабее, а за ним и третий. Последний был такой лёгкий, что Бездарная рискнула выглянуть наружу. Там, во дворике перед окном стояла больших объёмов женщина с серебристыми, почти белыми как утренние облака, но не седыми, волосами, собранными в пучок, и ярко-голубыми, как ясное небо, глазами. Лоб её покрылся испариной, а лицо покраснело. Тяжело дыша, она стискивала лазурное платье в районе сердца, с презрением поглядывая на высунувшееся из-за ставни бледное, не тронутое солнцем лицо Евы.

– Фух… – воздух со свистом выходил из лёгких Матильды. – Передай… фух… Анне… фу-ух…что я буду вести разговоры… фух… только с ней или Изи… фу-у-у-х… А если я не увижу задолженные жемчужины до завтра… фух… то знайте…

Матильда смачно харкнула себе под ноги и внезапно упала на колени, прижав ладонь к глее у себя под ногами. Она глубоко вдохнула, чтобы одним выдохом произнести следующее предложение:

– Если до захода солнца вы не вернёте долг, то Семья Коэн больше не будет вести торговлю с Семьёй Эмер. Пусть мой дар станет залогом моего слова, Агнес!

В ужасе от произнесённых слов и от внезапного толчка под ногами Ева отшатнулась от окна, закрывая лицо руками. Ещё шаг назад она сделала, когда по острову прокатилась волна дрожи, распространяясь кругами от белёсой женщины во дворе. Зазвенела посуда на кухне, погас огонь в камине, а с полок упало несколько книг, которые Ева неаккуратно положила друг на друга, когда в шкафу закончилось место.

Красная от перенапряжения Матильда встала и довольно посмотрела на эффект, который оказали её слова: малышка Ева сжалась, будто пыталась стать ещё меньше, чем она есть. А так и было: она совершенно не знала, как ей поступить в ситуации с разгневанной торговкой Семьи Коэн.

Благодаря отцу Семья Эмер занимала на острове центральный, самый высокий холм, расположившись на самой твёрдой и надёжной поверхности. Привилегия любого капитана корабля – получать всё лучшее. Но несмотря на статус, богатой их семью нельзя было назвать. Отец, Бром, никогда не завышал цены, перепродавая всё с наименьшей наценкой. С одной стороны заботясь о жителях их маленького бедного острова, с другой же – заботясь о младшей дочери. Неполученной прибылью Бром отвоевал право Евы спокойно жить на острове, не посягая на её свободу, в другом случае многих Бездарных ожидала жизнь в услужении на кораблях. И хоть такая работа даже иногда оплачивалась, она являлась не чем иным как настоящим рабством.

Семья Коэн, напротив, была обеспечена. Они единственные на всём острове содержали животных – источник мяса, яиц и молока, необходимых для нормального рациона островитян. Только то, что Бром привозил изысканные ткани с крупных островов и другие безделушки для Матильды и её огромного семейства, сбавляло градус зависти, направленный на Семью Эмер.

По крайней мере сбавляло, пока три оборота назад Бром и его корабль не утонули. Матильда давно мечтала о доме на центральном холме, и в конце концов это был только вопрос времени, когда её терпение закончится.

Из глаз Евы хлынули слёзы обиды. Что же ей делать?

– Матильда! Ты что творишь?

Отняв руки от лица, Ева с облегчением увидела Изабель, идущую по протоптанной дорожке к дому. В одной руке сестра несла огромную корзинку, забитую фруктами, другой рукой поддерживала матушку, которая безвольно брела за дочерью. Сердце Евы, обрадовавшееся появлению сестры, сжалось вновь от вида матушки. С самого дня трагедии Анна осунулась и стала сама не своя.

– Изабель! Анна! – Матильда положила руки на бока и широко улыбнулась пришедшим. Улыбка так и сквозила фальшью, которую невозможно было не заметить. – Что ж вы так долго дом без присмотра оставляете? Мы почти проплыли зону дождей и лить перестало вот уже прогоревшую свечу как. Где гуляли?

С виду участливый вопрос заставил Изабель дёрнуться, ещё крепче сжимая матушкину руку. Матильда прекрасно знала, где задержались женщины, и задавала вопрос специально, чтобы уколоть.

Пустой взгляд алых глаз Анны переместился назад, к порту, из которого она вернулась с дочерью. Каждое море матушка проводила там, словно в ожидании корабля отца, и возвращалась домой только тогда, когда Изабель забирала её после работы в садах.

Волна гнева накатила на Еву, окрашивая её бледные щёки красным, но она ничего не сказала. Не смела произнести и слово. Она и так сказала слишком много, когда Матильда наведалась к ним домой несколько лучин назад, явно намереваясь застать Еву одну. Бездарные не имели права голоса – в глазах магов они в принципе имели прав меньше, чем домашнее животное. Под защитой отца Ева забывала об этом: дома её любили, а чужие терпели. Но не теперь. И сегодня Ева, произнеся слова за свою Семью оскорбила мага воздуха, и у Матильды появился повод наложить Клятву.

– Ты прекрасно знаешь, где мы были, Матильда, – процедила сквозь зубы Изабель. Она не планировала ругаться с главой Семьи Коэн, наоборот, сестра хотела уладить конфликт. – Не это сейчас важно. Неужели ты наложила Клятву? Зачем?

– Дорогая Изабель, ты помнишь, какой сегодня день? Вы снова задерживаете возврат долга. Я искренне соболезную вашему горю, и всегда даю достаточно времени, чтобы рассчитаться – Матильда снова приложила руки к груди, пытаясь показать своё сочувствие, но лицо её торжествовало. – Сегодня я пришла к вам вновь, чтобы в память о Броме, продлить возврат долга ещё на море. Пусть Единый Океан будет домом ему, – глава Семьи Коэн сложила перед собой руки и опустила глаза, но затем встрепенулась и негодующе указала на дом, туда, где стояла Ева – Однако эта Бездарная не пустила меня в дом и предложила купить у меня яйца за её безвкусную вышивку! Какое оскорбление!

Еве снова пришлось сдержаться, чтобы не влезть. Она даже прикрыла рот ладонью, чтобы слова обвинения не дали Матильде больше повода для конфликта. Ведь то платье, в котором глава Семьи сейчас стояла перед их домом, вышила сама Ева, своими собственными руками. Это платье, из суинской ткани, Матильда носить не гнушалась.

Матильда тем временем драматично схватилась за голову, причитая:

– Ох, милая Изабель, на эмоциях, от негодования я не сдержалась, уж прости. Но Клятву назад уже не возьмёшь ведь, – она хитро посмотрела на Изи. – Так может тогда вернёте долг сейчас, чтобы по-быстрому аннулировать её?

Изабель вспыхнула. Даже сквозь загорелую кожу пробился румянец. Она убрала выбившуюся прядь и закусила губу, давая себе время подобрать слова.

– Ты же знаешь, Матильда, – медленно проговорила она. – У нас нет сейчас жемчужин: сбережения отца давно закончились. А заработать мы сможем только в следующем море, когда к нам приплывут торговцы.

Будто бы впервые услышав эту информацию, Матильда снова схватилась за сердце (Ева ненароком подумала, что было бы неплохо, если бы до захода солнца главу Коэн схватил удар, тогда и Клятва разрушилась бы с кончиной этой взбалмошной женщины).

– Как же, как же, запамятовала я. Ох, что же делать-то теперь? Придётся вам найти жемчужины до захода солнца, а не то больше не сможем мы с вами торговать, дорогая. Пойми, дара я лишаться не хочу.

– Конечно, Матильда, – ответила Изабель, вежливо склонив голову и удобнее перехватив корзинку и руку матушки. – Я приду к вам к закату и верну весь долг, если же нет… – сестра прошла к дому. – Придётся нам обходиться без ваших товаров, как-нибудь да переживём.

Изабель гордо прошла мимо Матильды домой. Лицо главы Семьи Коэн сменилось с улыбчивого на недовольное, когда Изи оказалась к ней спиной. Бросив напоследок полный презрения взгляд на Еву, Матильда ушла, полностью уверенная, что Эмеры не найдут жемчужины до означенного срока. Вопрос времени, когда лакомый кусочек в виде их дома на самом высоком холме достанется Коэнам.

Хлопнула дверь и звякнул замок – никто больше на острове на запирал дверь, кроме сестёр Эмер. Больше у них не было защиты капитана корабля, и каким бы уважением не пользовался Бром, к ним в любой момент мог прийти островитянин или приезжий и продать Еву на проплывающий мимо корабль за хорошую цену. То же могло ожидать и Анну с Изабель: то, что они скрывали Бездарную, – уже было поводом для их продажи.

Изабель провела матушку к дивану и принялась разбирать корзинку – сегодня их снова ожидает яблочный пирог. Она не смотрела на Еву, которая сжалась в углу, боясь пошевелиться. Младшей Эмер было стыдно за произошедшее: если они лишатся дома и останутся без мяса и молока, то это будет только её вина.

– Из, – тихонько позвала она сестру, когда та закончила с корзинкой и села рядом с матушкой, нежно поглаживая её по руке. – Ты злишься?

Изабель долго не отвечала. За окном застучал дождь, но уже не таким сплошным потоком, сметающим всё на своём пути, как море назад. Лёгкое покрапывание не способно было оставить даже небольшого синяка, тогда как ливень мог и убить, задавив своей массой случайного прохожего, не успевшего спрятаться в доме, сделанном из застывшей глеи. Их дом не зря считался самым надёжным – не только из-за прекрасного вида из окон, открывающегося на все стороны света, но и из-за надёжного стройматериала. Чем ближе к середине купола острова, тем прочнее ороговевшая слизь.

Медленно Изабель повернула голову в сторону Евы, и та сжалась ещё сильнее, увидев немой упрёк. Но затем сестра выдохнула и уже спокойно улыбнулась:

– Нет, Ева, я не злюсь, – Изабель подвинулась на диване, приглашая Еву присоединиться, что та и сделала. Матушка рядом уже задремала, погрузившись в беспокойный сон. – На тебя по крайней мере. Я злюсь на эту самовлюблённую бабу. Она уже не помнит ничего хорошего, что отец сделал для неё.

Слова Изабель сочились презрением, и оправданно. Она не скажет это вслух, но Ева знала о чём больше всего беспокоилась её сестра. О капитанах.

К ним на остров редко заплывали чужаки – в основном их местные торговцы и почтальоны, однако пару раз в оборот на причал прибывали и незнакомые капитаны. Добрать припасов, отдохнуть, залатать пробоины после встречи с пиратами или чудовищами. Меркантильная Матильда вполне могла подсказать одному из капитанов, что на холме проживает нищая семья с Бездарной, и тогда их точно ждало бы рабство.

Слово капитана – закон, ему нельзя не подчиниться, иначе жди беды: болезни, несчастного случая или чего похуже. Ева слышала о происшествиях, когда ослушавшиеся капитана даже теряли свой Дар и становились не просто Бездарными, а обесцвечивались: их кожа серела, обезвоживалась, покрывалась глубокими морщинами, волосы седели, становились тусклее, чем у магов воздуха, а глаза теряли свою зоркость, покрываясь бельмом. У Евы не было Дара, поэтому такой исход ей не грозил, но всё равно при ослушании у Бездарных оставались гнойные язвы, лихорадки, приступы и другие беды. Игорь с их острова так лишился руки, когда отказался продавать приезжему капитану красивое полотно, вышитое вручную его дочерью. Сразу после того, как капитан отбыл, крыша дома пошла трещинами и обрушилась, чудом никого не убив и только лишь размозжив руку главы Семьи.

Ева поёжилась от воспоминаний: в тот день лекарь отсутствовал на острове, и Игоря привели к ней, чтобы она зашила рану. Её умения нередко играли с ней грустную шутку.

Пока Ева размышляла о своей возможной судьбе, Изабель решительно встала и начала рыться по шкафам, собирая разные безделушки. Торопливо скидывая предметы в корзину, она затараторила:

– Так. Ева, присмотри за домом и матушкой. Никому не открывай и не отвечай. Поняла? Нельзя ещё больше портить отношения с соседями. Если будут настойчивы – разбуди матушку, но не настаивай, если она не захочет ни с кем говорить. Я пройдусь по домам – спрошу долги и попробую продать некоторую твою вышивку. Надеюсь, ты не против?

Ева покачала головой, но это было и не нужно: они обе понимали, что это единственный способ собрать жемчужины в срок. Проблема была только в том, что никто не хотел покупать вещи, сделанные Бездарной. Да, иногда над ней сжаливались, но в таком случае старались сделать вид, что это не Ева, а Изи сшила красивое платье, связала изящную салфетку или смастерила удобную сумку. Будет ли кто-то теперь торговать с ними, Ева не знала, ведь Клятву, произнесённую Матильдой, услышал каждый островитянин: Агнес – остров-медуза, об этом позаботилась. Кто захочет портить отношения с Семьёй Коэн?

Выбегая из дома, Изабель задержалась в дверях, с грустью глядя на сестру и мать. Бездарная девушка и сломленная смертью любимого женщина – вся ответственность за Семью ложилась на хрупкие плечи Изабель.

– Берегите себя, – устало произнесла она. – Я вернусь после заката.

У неё было всего пара свечей на то, чтобы найти несколько сотен жемчужин. Нереальная задача для их бедного острова, где нужная сумма была только у тех, кому Эмеры эту сумму и задолжали.

Проводив сестру взглядом из окна, Ева перекинула щеколду на двери, закрываясь от внешнего мира. На диване мирно сопела матушка, вымотанная целым днём, проведённым в порту. У неё не было сил ходить в сады на работу, и дочери это прекрасно понимали. Ева аккуратно уложила Анну, накрывая лёгким пледом: холодная зона дождей осталась позади. Из промозглого, беспокойного и полного водоворотов Бушующего Агнес выплыла пару морей назад, входя в тёплую зону цветения. Теперь они рассекали спокойное Волнистое – море, ещё не такое тёплое, но уже прогреваемое палящим солнцем, с редкими облаками на голубом небе.

Такие же тёплые слёзы текли по щекам Евы. Собственное бессилие накатило усталостью, и она, нежно поцеловав матушку в щеку, решила подняться на мансарду – единственную на всём их острове.

Бедняки не строили дома. Оборотами засыхающая глея образовывала горы и холмы, в которых люди пробивали двери, окна, облагораживая естественные пещеры. С каждым оборотом все дома немного подрастали после линьки острова, но больше всего росло именно центральное здание, где слизь сходила хуже всего. Дом Семьи Эмер был единственным трёхэтажным строением в округе. Третий этаж отец достраивал дополнительно с мастерами-строителями, заказанными с большого острова, специально для своих товаров, забивая ими всю мансарду под завязку. После его гибели осталось много вещей, которые Семья Эмер постепенно продавала, чтобы выжить.

Поднявшись наверх, слёзы Евы полились с новой силой. Сейчас мансарда была девственно чистой. Уже две зоны прошло, как закончились товары отца.

Во все четыре стороны смотрели панорамные окна. Раньше они были узкими, и Ева с Изабель постоянно ссорились из-за того, чья очередь смотреть на закат, рассвет, появление кракена или большого корабля. Крики и слёзы были постоянными жителями мансарды, пока однажды, после особо длительного плаванья, отец не вернулся со строителем с крупного соседнего острова Аннабель. Мастер расширил окна и вставил прочные, почти не пачкающиеся стёкла, которые в лучах заходящего солнца переливались всеми цветами радуги. Последний писк моды и огромная дыра в бюджете семьи стоили мирной жизни между сёстрами.

До заката оставалось уже не так много времени, и Ева присела на подоконник, подобрав под себя ноги и положив на колени голову. Она выбрала окно, из которого отлично просматривалась подходная дорожка, так что она сразу увидит, если кто-то будет приближаться к дому. А ещё из этого окна было видно главный порт, заходящее солнце и кильватер, который оставляла после себя Агнес.

Вид из окна всегда успокаивал бурю в сердце Евы. При любых ссорах и переживаниях она поднималась наверх, глядя на недоступную ей поверхность острова. Ева не боялась смотреть на открывающийся вид, но только крыша над её головой исчезала, как её охватывала паника, цепенеющая её конечности и сердце. Она не могла ни двинуться, ни пошевелиться, ни произнести ни слова. Сердце начинало бешено биться, а тело сотрясала крупная дрожь. Так было с детства, а матушка рассказывала, что подобным страдали все Бездарные. Но вид на остров, пока она была у себя дома, её не пугал, и он правда был шикарный.

Купол Агнес градиентом сменялся с серого в центре на нежно-голубой, почти сливающийся с морем, по краям. Если бы не зелёные деревья и трава, растущие в питательной упругой глее, то сложно было бы различить границу между медузой и водой. Но не только зелёный радовал глаза Евы: синие, жёлтые, красные, фиолетовые и других цветов точки были разбросаны по всему острову. Серые от природы дома люди раскрашивали разноцветными красками, а в горшки у стен и окон высаживали цветы и растения каждый на свой вкус.

Вдалеке виднелся и крупный порт, на котором сновали люди, собирая пойманную за море рыбу. Множество сетей располагались на западном берегу острова, и их все надо было опустошить, пока они не порвались или чего хуже – не утянули остров на глубину. Однажды Ева слышала о таком острове, который чуть не перевернулся от натяжения сетки, которую не успели вовремя убрать из-за разыгравшейся на острове чумы.

Островитяне забегали активнее: рядом с островом открылся водоворот. Редкое явление в Волнистом, но всё же случающееся. Завороженная движением воды, Ева уселась поудобнее, наблюдая за природным феноменом.

Матушка рассказывала Еве и Изи, что есть острова, где жители стараются придерживаться одной цветовой гаммы или даже только одного цвета. Больше всего Еве нравились рассказы о Лазурном острове – загадочном прибежище пиратов. Анна говорила, что никто точно не знает, существует ли он на самом деле, этот загадочный остров. По слухам на Лазурном не росли растения, а ороговевшую слизь пираты соскребали в море, травмируя медузу, не позволяя ей разрастаться, но и сохраняя её практически невидимой на голубой же воде. Все здания, успевшие вырасти на медузе, пираты окрашивали в цвета моря. Но самым удивительным в рассказах матушки было то, что остров никогда не плыл по одному маршруту, как остальные! Якобы главный водный жрец острова был настолько могущественным, что мог управлять движением целого острова, замедляя его и даже меняя направление.

Солнце опустилось ниже, и его лучи, проходя сквозь заморское стекло, окрасили мансарду яркими цветами. Ева отвлеклась от моря, наблюдая за солнечными зайчиками, прыгающими по пустому помещению. Накатили воспоминания, и она улыбнулась, вспомнив детские сказки. Конечно, сказки. Если бы и существовал на свете такой маг, то вероятнее всего он стал бы капитаном своего собственного корабля, ведь капитаны в большем почёте, чем обычные жрецы. Чего уж там, никого важнее капитана Ева и представить не могла. Ни глава острова, ни главный жрец, ни король Аурелии – самого большого острова всех морей, – никто не мог приказывать капитану даже самого маленького судна. Исключительные маги могли управлять кораблями, поэтому Брома на острове и уважали.

Внезапно в её мысли ворвался шум, и Ева встрепенулась, отвлёкшись от рассматривания солнечных зайчиков. Она взглянула на дорожку, ведущую к дому, ожидая увидеть источник шума, но там никого не было. Тогда она перевела глаза выше и оцепенела.

Водоворот, который уже должен был остаться позади, всё это время тянулся за Агнес, нагоняя её. Люди в порту волновались и кричали. Среди них Ева заметила чёрные одежды водных жрецов, безуспешно машущих руками: вопреки их усилиям водоворот только увеличивался и приближался к острову.

Страх накатил на Еву, и она спрыгнула с подоконника, в ужасе вцепившись в деревянную оконную раму, даже не заметив, как посадила занозу в ладонь. Ева во все глаза смотрела на надвигающуюся опасность. Огромный водоворот мог утащить остров на дно, вместе со всеми его жителями, и никто уже не успел бы спастись: слишком близко он был. Но Ева, смотря с высоты на напасть видела и ещё кое-что. Прямо по середине водоворота тёмным пятном маячила огромная тень, движущаяся в такт с островом. Сердце пропустило удар, и Ева осознала, что это не просто водоворот – это огромная (судя по диаметру круговерти) морская тварь, за каким-то непостижимым простым смертным делом всплывающая на поверхность моря. Хотя Ева догадывалась какое дело заставило всплыть существо – аппетитный остров, наполненный людьми.

Оцепенев, словно она оказалась снаружи, а не внутри дома, Ева широкими глазами наблюдала за смертью, пришедшей по их души. Слёзы, что уже высохли, вновь хлынули из глаз. Бездарные долго не жили, и Ева не надеялась дожить и до восемнадцати оборотов, но не так… Нет, не так она думала погибнуть. И не такой участи желала жителям острова, даже тем, кто готов был задёшево продать её в рабство. И не сестре с матушкой.

Мама…

Ева не хотела оставлять её одну в этот ужасный момент, как и не хотела умирать одна.

И только Ева подумала развернуться и пойти прочь, чтобы не видеть, как чудовище пожрёт их остров, как оно начало выплывать на поверхность воды. И тогда ноги перестали держать Еву, и она осела на пол. Тварь, выплывшая из водоворота, оказалась окружённой огромным пузырём, взорвавшимся миллионами брызг. В свете заходящего солнца, среди тысяч распустившихся радуг Ева увидела корабль на спине огромной морской черепахи.

Глава 2

Ева не могла поверить своим глазам.

Вслед за островом, нагоняя, двигался огромных размеров корабль, но он не качался на волнах, создаваемых островом-медузой, а будто скользил за ней. Неудивительно, ведь его дно срослось с панцирем громадной морской черепахи, чья голова гальюнной скульптурой выглядывала из воды впереди судна. Она периодически приподнималась, смотря вдаль на остров, тогда и нос корабля задирался кверху, а вокруг расцветало ещё больше радуг из-за возникших брызг.

Красиво. Прекрасно. Великолепно.

Ева не могла оторвать взгляд от открывшейся ей картины. Её глаза лихорадочно блестели, а щёки покрылись румянцем. Она не заметила, как задержала дыхание от восхищения и судорожно с всхлипом вдохнула и выдохнула. Боль, отразившаяся в груди, подтвердила – это не сон. Она и правда видела перед собой один из легендарных чудовищных кораблей.

Не имея возможности выходить из дома, Ева впитывала информацию о внешнем мире из книг, которые по большей части представляли собой сказки и мифы, которые так любил привозить отец из путешествий. Даже когда сёстры выросли, он всё ещё считал их своими маленькими девочками, даря совсем детские подарки. Но Ева не жаловалась: сказки она любила. В них легко было представить себя участником небывалых событий, и притвориться, что ты не изгой, а особенная.

Капитаны чудовищных кораблей обладали таким могуществом, что могли управлять морскими тварями, возводя настоящие крепости на их спинах, панцирях, а иногда и внутри самого существа. Так одна из любимых историй Евы рассказывала о капитане Бравосе, жившем пятьдесят оборотов назад. Он управлял могучим кораблём Мальвиной, который полностью располагался в пасти громадного кита. Непобедимый капитан, чей корабль невозможно было достать. Однажды он просто исчез. Поговаривали, что на корабле произошёл бунт, когда кит находился под водой. Капитана убили, а тот, кто метил на его место не смог управиться с чудовищем, которое тотчас выплюнуло судно со всеми, кто был на его борту.

На следующем выдохе Ева запищала, растягивая губы в глупой улыбке. Пережив ужас близкой смерти, сменившийся радостью от соприкосновения с мечтой детства, ей тяжело было сдержать эмоции. С трудом оторвав себя от окна (за то время, что она глазела, черепаха уже подплыла достаточно близко, чтобы пришвартоваться в порту, а солнце уже начало скрываться за горизонтом), Ева бросилась вниз, чудом не упав с крутой лестницы.

– Мама! – ещё из мансарды начала кричать Ева. – Матушка! Ты не поверишь!

Запыхавшись, но не от спуска, а от переполняемых её эмоций, Ева вбежала в гостиную на первом этаже и упала прямо на колени перед диваном, на котором спала Анна.

– Мама! – громким шёпотом продолжила звать Ева. Она мягко положила свою руку на плечо Анны и начала её гладить, чуть расталкивая и будя. – Матушка! Проснись, милая. В порт приплыл корабль. Он такой красивый и…

Ева не договорила: матушка вскочила на ноги, будто и не спала только что глубоким сном, и бросилась к выходу, на ходу поправляя платье.

– Бром! – воскликнула она и схватилась за дверную ручку, дёргая её на себя. Анна не заметила щеколды, и потому дверь не открылась, но она продолжила тянуть её на себя, как будто пытаясь вырвать из петель. – Бром!

Ева поняла свою ошибку слишком поздно. Надо было сразу обозначить, какой корабль приплыл к ним в порт. На биение сердца всё же обрадовавшись воодушевлению Анны, Ева подбежала к матушке, кладя свои руки поверх её.

– Это не отец. Прости. Я не хотела тебя встревожить, – произнесла Ева. Анна мгновенно застыла, неверяще уставившись на дочь, но продолжила сжимать дверную ручку мёртвой хваткой. Ева погладила пальцы матушки и попыталась увести её внимание от больной темы, излишне радостно начав рассказывать яркую новость. – Представляешь: в порт зашёл чудовищный корабль! Самый настоящий! Он стоит на спине у морской черепахи, которая выплыла из огромного водоворота прямо за нашим островом. Пойдём наверх, я покажу тебе его!

Сколько радости от нового события испытывала Ева, столько же разочарования поселилось в глазах её матушки. Совершенно не реагируя на слова, она безучастно развернулась, отпустив дверную ручку и снова села на диван, пустым взглядом уставившись на погасший камин. Застыла, как статуя, совсем забыв о дочери.

Еву разрывало на части. С одной стороны она хотела убежать обратно в мансарду, чтобы ещё посмотреть на чудесный корабль, а с другой – не могла оставить матушку, чью бедную душу она сама разбередила неаккуратными словами.

Вдалеке прозвучал грохот пушки – корабль пришвартовался. Ева подошла к Анне и села рядом, обняв её за плечи. В конце концов она уже увидела корабль, а о большем Ева не могла и мечтать. Скоро он уплывёт, оставляя только воспоминания о себе: капитану такого судна нечего было делать на их маленьком острове.

По куполу снова прошла волна, отозвавшись у Евы лёгкой щекоткой на кончиках пальцев. Она повернула голову к окну, в котором исчезли последние красные блики солнца. Закат. Клятва вступила в силу. Изабель скоро вернётся, и Ева хотела встретить сестру радушно и весело. Они справятся. Если они будут вместе, они обязательно справятся.

Ева начала покачиваться, напевая старую морскую песню, которую исполняют жители островов на Новый Оборот. Когда она закончила петь, в комнате уже окончательно стемнело, а матушка рядом совсем обмякла. На щеках Анны засохли солёные дорожки, такие же солёные как воды, навсегда укрывшие её любимого мужа.

***

Тук-тук-тук!

Громкий стук разбудил Еву. Видимо она задремала вместе с матушкой в обнимку. В комнате было темно – хоть глаз выколи. Она потёрла тяжёлые слипшиеся веки, под которые словно толчённой глеи насыпали, и потянулась, разминая затёкшее от неудобной позы тело. Рядом, привалившись к спинке дивана дремала Анна. Горе выматывало её, забирая все силы, и спала она подолгу и крепко. Островной врач говорил, что излечиться поможет активное использование магии, но сама матушка не находила на это сил, как не находилось и подобной работы, требующей усилий мага огня.

В дверь продолжали упорно стучать. Тяжело и монотонно. Не так, как стучала бы Изабель. Даже спросонья это насторожило Еву.

Время было позднее, и сестра давно должна была вернуться домой. Гадая, кто может быть за дверью, и куда же подевалась Изабель, Ева на цыпочках подошла к окну, ведущему во двор. Аккуратно, стараясь не шуметь, девушка приоткрыла ставню, и тут же зажмурилась: прилипшие с вечера скорлупки яйца отвалились с резким хрустом, падая вниз. Будь это день, когда улицы острова полны шумных разговоров, а в небе поют птицы, или стой их дом на окраине, где голос моря перекрывает другие звуки, пришедший может и не заметил бы этого хруста, но Ева была не так везуча.

– Эмер?

Ева застыла от звука голоса. Прожив всю жизнь на маленьком острове, число жителей которого не достигало и пары сотен человек, и общаясь с большинством из них только через дверь, Ева знала голос каждого. И этот она никогда не слышала. Низкий и бархатный, он явно принадлежал мужчине, и это ещё больше испугало Еву.

Замерев, она боялась пошевелиться, чтобы не выдать своё присутствие ещё больше. Сердце её забилось в бешеном ритме, и не только из-за страха быть услышанной. В голове зашумело от волнения: этот мужчина точно с корабля-черепахи – иначе быть не могло. Еву разрывало между желанием увидеть человека, который плавает на живой легенде, и страхом – зачем он пришёл к их дому?

Тем временем мужчина забарабанил в дверь с новой силой.

– Дома кто-нибудь есть? Семья Эмер! Тут проживает Семья Эмер? Анна, Изабель, Ева! Есть тут кто?

Он знал их имена. Любопытство пересилило страх, и Ева рискнула ещё сильнее приоткрыть ставню. В этот раз, к счастью девушки, совершенно бесшумно.

Ночной посетитель отлично просматривался в открывшуюся щель, находясь буквально на расстоянии вытянутой руки от Евы. Помогала в его осмотре и яркая лампа, висевшая у него на поясе прямо рядом с изогнутой саблей. Свет бликами отражался в гравировке на её ножнах. Ева впервые видела оружие так близко: отец всегда оставлял своё на корабле, боясь, что дочери могут случайно найти его и пораниться. Засмотревшись на блеск гарды, дужкой переходящей к навершию в виде головы морской черепахи, она не сразу рассмотрела самого гостя и его одежду, а потому запоздало поняла, кто стучался в их дверь. Сердце замерло от восторга.

Добротные сапоги и кожаные штаны, плотно облегающие ноги. Расстёгнутая на груди белая рубашка, обнажающая мускулистую грудь. Куртка, которую мужчина свешивал с левого плеча, придерживая рукой. Обычная одежда мореплавателя, если бы не треуголка, венчающая голову с короткими чёрными волосами. Капитан корабля. Самый настоящий капитан чудовищного корабля стоял сейчас на пороге её дома.

Ева не сдержала тихий возглас и прикрыв за собой створку до конца, осела на пол, приложив ладони к губам, начавшим растягиваться в улыбке.

Стук прекратился, а потом возобновился вновь, более активный.

– Я знаю, что вы дома! Именем капитана Акупары откройте дверь!

«Акупара. Какое необычное имя». Ева не сомневалась, что это было не только название корабля, но и имя огромной черепахи, к которой приросло судно.

Услышав приказ капитана, Ева встала, с беспокойством уставившись на дверь. Она не могла ослушаться приказа, но и открывать незнакомому мужчине не горела желанием. Её сомнения прервал шёпот, раздавшийся с кухни.

– Ева! Не открывай!

Тихо вздрогнув, младшая из Эмер повернула голову на звук. Лишь чудом узнала она в тёмной фигуре, влезшей в кухонное окно, Изабель. Вид из кухни открывался на другую сторону острова, так что она спокойно смогла проникнуть незамеченной.

– Изи! – как можно тише прошелестела Ева. Из глаз брызнули слёзы. Сколько страха она уже успела натерпеться за этот вечер.

Изабель приложила палец ко рту, призывая к тишине, и быстрым шагом подошла к сестре, порывисто её обняв. Ева уткнулась носом в родное плечо, вбирая в себя яблочный запах, пропитавший кожу Изабель.

– Ева, слушай меня внимательно, – Изабель шептала эти слова прямо в ухо младшей сестры. – Это капитан с приплывшего корабля. Я столкнулась с его командой в таверне, когда пришла к Игорю спрашивать долг. Ни они, ни Матильда, с которой разговаривал капитан меня не увидели, зато я слышала их прекрасно, – Изи тяжело сглотнула, а на Еву упала капля пота с щеки сестры. Голос Изабель стал твёрже. – Она сдала нас. Продала, как куриц на ярмарке. Даже дешевле, чем мы были должны ей.

Говоря, Изабель всё сильнее стискивала сестру в объятиях, и на последних словах Ева пискнула от боли в рёбрах. Изи не заметила этого: её переполняла злость на меркантильную соседку.

– Не высовывайся и не шуми, – продолжала Изабель, всё же ослабив хватку. – Не думаю, что они будут ломиться в дом, не зная точно, есть ли кто-нибудь внутри. Пересидим в тишине, а завтра они скорее всего уплывут, ведь…

Всё это время капитан продолжал монотонно стучать в дверь, нервируя Еву. Каждый стук отдавался в её теле, сплетаясь с ритмом сердца. Но тут, прерывая шёпот Изабель, ночной гость забарабанил с новой силой, сопроводив удары криком, от которого глаза сестёр расширились от ужаса.

– Анна, открывайте! Я пришёл от вашего мужа Брома!

Матушка, всё это время неподвижно лежавшая на диване, подскочила и бросилась к двери. Ни Изи, ни Ева, расцепившие объятия, не успели её остановить, и Анна, в этот раз вспомнив о щеколде, резко распахнула дверь. Свет от лампы озарил её бледное лицо, перед которым буквально в сантиметре остановился кулак капитана.

– Вы от Брома? Он жив?

Матушка и не заметила руки перед ней: она смотрела сквозь неё на капитана, всматриваясь в его лицо в поисках ответов. Ева тоже не могла отвести глаз от лица гостя. По голосу она ожидала увидеть взрослого мужчину, возраста отца, но перед ней оказался совсем молодой юноша точно не старше двадцати. Он сильно отличался внешностью от привычных ей островитян, отличающихся бронзовым загаром от постоянной работы в садах, прямыми длинными волосами, высокими скулами и аккуратными, чуть вздёрнутыми вверх носами. У капитана же были широкие чёрные брови, опущенные внешние уголки тёмных глаз, длинный тонкий нос с горбинкой, почти орлиный, как их называл отец, – такие лица Ева видела только в книгах, рассказывающих о разных народах, населяющих медуз по всей планете. Характерные черты для людей, живущих ближе к полюсам, где воды темнее, зона дождей шире, а в короткой зоне зноя так мало солнца, что кожа почти не успевает получить загар, оставаясь такой же светлой, как у самой Евы, с детства бывшей на улице меньше раз, чем пальцев на одной её руке. На левой щеке блеснул давний шрам, проходящий от скулы до нижней челюсти и ниже, теряясь на шее за воротом рубашки.

Капитан перехватил её взгляд, и Ева смутившись, спряталась за сестрой. Изабель, напротив, гордо вскинув голову, заслонила младшую, пряча её от непрошенных гостей. Сестра не боялась опасностей, и Ева ужасно завидовала ей в такие моменты, когда она сама дрожала от страха, боясь даже пискнуть.

– Ответьте же! – матушка схватила руку капитана, привлекая его внимание на себя. Еве стало горько от мысли, что Анна как будто бы и забыла о своих дочерях, поступая так опрометчиво.

Капитан не сразу отвёл взгляд от сестёр, задержавшись с ответом на пару биений сердца, от чего матушка занервничала ещё больше.

– Вы Семья Эмер? Анна, Изабель и Ева? – уточнил капитан.

Матушка энергично закивала, не только головой, но и телом, тряся заодно руку капитана. На его лице появилась широкая яркая улыбка, сделавшая его хмурое лицо светлее. Ева приметила какие ровные и белые зубы у юноши. Отец Семьи Эмер часто страдал от зубной боли, которую он успокаивал травяными настоями. Половина зубов были неродные, а оставшиеся крошились, желтели и чернели. В общем то как и у большинства моряков, на долгое время уходящих в плавание. Но не у этого капитана, который не стеснялся широко улыбаться незнакомым женщинам. И эта улыбка была такой яркой, что Ева улыбнулась в ответ.

Приятный молодой человек. Возможно, он знал отца и хотел почтить его память с родными?

– Как здорово, что я всё же нашёл вас! – радость на лице капитана была заразной, и Ева тотчас согласилась с ним. – Жаль было бы потерять новых членов моей команды. Вик, Дом, забирайте поскорее девушек, нам скоро отплывать.

До Евы не сразу дошёл смысл сказанного, и она продолжала глупо улыбаться, глядя на рот капитана. Если бы не Изабель, она бы так и осталась стоять столбом.

– Вы, наверное, ошибаетесь, капитан, – воскликнула Изабель, одёргивая вновь погрустневшую матушку назад к себе за спину, туда, где уже пряталась Ева. – Куда вы собираетесь нас забирать? Мы не члены вашей команды.

Из темноты за спиной капитана вышли двое огромных размеров мужчины. Они угрожающе двинулись к входу, заставив Изи, а за ней и сестру с матушкой отступить на шаг. Но капитан остановил их жестом, глядя прямо на старшую сестру Евы.

– Изабель, верно? – вкрадчиво спросил капитан. – Ваш отец много о тебе рассказывал. Ты и правда на него похожа. А за тобой прячется малютка Ева? Удивительно, как у такого искусного капитана родилась Бездарная.

– Не трогайте её! – Изабель заслонила Еву, вцепившуюся в платье сестры мёртвой хваткой.

– Мы с Бромом были… друзьями и немало вечеров провели за разговорами и игрой, – капитан не обратил внимания на крик сестры, а Ева удивилась тому, как мог отец дружить с кем-то столь молодым, а тем более не рассказать Семье о своём знакомстве с кораблём-чудовищем. – В последнюю нашу встречу у нас состоялась интересная партия в белот. Он проигрался несколько раз подряд, но всё равно продолжал раскладывать карты, и в конце концов поставил на кон вас, и я выиграл, – развёл он руками, и Ева дёргнулась на жестоких словах. – Возможно, позже он и хотел бы отыграться, – честно, я был бы не против: зачем мне обуза в виде трёх женщин? – но кто знал, что он погибнет, так и не столкнувшись со мной в карточной битве ещё раз? Так, парни?

Смеясь, он повернулся к двум амбалам, что сопровождали его. Они загоготали, обнажая уже более типичные рты моряков с отсутствующими зубами. Внезапно Ева услышала хохот и дальше в темноте: капитана сопровождало больше, чем два человека.

– Так что теперь, рыбки мои, вы принадлежите мне, – капитан самодовольно сложил руки на груди.

– Вы врёте! – Изабель, как и Ева, не разделяла веселье мужчин перед ними. – Отец бы никогда так не поступил. Он бы никогда не…

Изабель осеклась, но капитан продолжил за неё:

– Никогда не… Что? Не проиграл бы вас в карты? Прости, рыбка, но это так. Или ты мне не веришь? – угрожающе сощурил глаза молодой человек.

Ева видела, как сестра покраснела. Капитан не мог врать. Каждый знал об этом. Если хоть однажды капитана поймают на лжи, его лишат корабля и заклеймят крестом на всё лицо. Никто больше не возьмёт такого человека на борт, опасаясь гнева богов, и бывшему капитану придётся навсегда пустить корни на той медузе, где это произойдёт. Ни один нормальный человек на такое не пойдёт. Поговаривали, что и странная магия не позволяет сказать капитану ни слова лжи, – но была ли это правда или слухи, младшая Эмер не знала.

Поэтому Ева понимала: этот капитан перед ними не мог врать. А потому она дёрнула сестру за платье, призывая к вниманию. Изи обернулась, и Ева мотнула головой, прошептав:

– Не надо.

Она отпустила платье и шагнула вперёд, поменявшись с сестрой местами.

– У матушки и Изи есть Дар, они свободные люди, – тихо произнесла Ева: громко разговаривать она привыкла лишь со своими. – Заберите только меня, а их оставьте в покое.

Капитан переступил через порог и схватил Еву за подбородок, поднимая её лицо и не давая отвести взгляд от своих глаз – чёрных, как ночное небо: теперь Ева явно видела, что они не просто синие. Её всю затрясло, ноги подкосились, и она снова заревела, хотя обещала себе держаться ради родных.

– Старшая – храбрая акула, а ты значит трусливая мышка? – произнёс капитан, склонив голову к плечу. – Прости, милая, но уговор был на всех, поэтому я отклоню твоё предложение. Вик, Дом, помогите старшеньким собрать необходимые вещи, а я пока сопровожу младшую до её каюты. Пусть начинает организовывать гнёздышко.

– Что? – только это и успела спросить Ева.

Она не сразу сообразила, что значат эти слова. Справедливости ради, у неё вообще не было ни одной здравой мысли в голове, только белый шум, с тех пор как капитан оказался на их пороге. А он, воспользовавшись её замешательством, схватил Еву за запястье и потянул за собой, выводя её на улицу.

За спиной Евы о чём-то кричала Изабель, капитан бодрым шагом уводил Еву всё дальше и дальше, а над её головой простиралось небо, уходящее ввысь в бесконечность.

Только из-за шока, понимание накатило на Еву с опозданием. Тело пробила крупная дрожь и она упала на землю, забившись в конвульсиях. В ушах заложило от крика, извергшегося из её лёгких. Сердце забилось в бешеном ритме.

Внезапно на Еву обрушилось небо, принимая в объятия, и перед тем, как отключиться она увидела глубокую синеву тёмных глаз.

Глава 3

– Из!

Ева резко села, распахнув перепуганные глаза. Хриплый крик напряг пересохшие рот и горло, которые тотчас начало саднить. По разгорячённому телу стекали капли пота, и она рывком скинула тяжёлые одеяла. В глаза будто соли насыпали: их нещадно щипало. Веки с трудом разлеплялись, совсем не принося света: помещение, в котором очнулась Ева, оказалось тёмным, как самая долгая ночь в зоне дождей. И таким же холодным. По коже пробежали мурашки, и она обхватила себя за плечи, небрежно заметив, какая лёгкая и мягкая ткань у платья, в которое она одета, – совсем не похожа на тот грубый материал, из которого она обычно шила домашние одежды.

В голове стрельнуло, как от удара, и Ева зажмурилась от боли. Головокружение мигом вернуло младшей Эмер последние воспоминания.

Матильда. Долг. Клятва. Водоворот. Появившийся в воздушном пузыре корабль-чудовище. И капитан, возникший на пороге их дома и забравший их с собой.

Еву замутило, и она снова распахнула глаза. К ней вернулось ощущение бескрайнего неба над головой. Мучительное чувство качки и падения. Ева частенько слышала о морской болезни, забирающей у людей возможность передвигаться с острова на остров. Симптомы всегда казались ей схожими с её собственными, не считая, конечно, того, что мутило её не на кораблях, а под открытым небом, и всё головокружение заканчивалось не просто тошнотой и извержением еды наружу, а припадками и потерей сознания.

Как и в этот раз.

Затылок пульсировал: Ева была уверена, что там огромная шишка от падения. В прошлый раз, когда её насильно пытались вытащить из дома дальние родственники матушки, приехавшие погостить, Ева десять, если не больше, морей отходила дома, не вставая с постели.

Глаза понемногу начали привыкать к темноте, и вокруг начали проступать очертания комнаты. Ева внимательно огляделась, гадая, где же она. Затем прислушалась к своим ощущениям. Она ни разу не была на кораблях или лодках, но отец подробно описывал, на что похожа качка на волнах. Сейчас она чувствовала лишь лёгкое гудение пола, похожее на гудение на острове-медузе.

Ева с облегчением выдохнула: значит, она не на корабле. Возможно, капитан решил, что ему не нужна такая обуза и решил оставить её на острове. Её… Внезапная догадка сжала сердце Евы. Где её сестра и матушка? Со страхом на душе Ева вскочила с кровати и, не обращая внимания на закружившуюся голову, кинулась к тусклому очертанию двери.

– И…!

Ева не успела выкрикнуть даже сокращённое имя своей сестры, когда пол ушёл у неё из-под ног, и она упала, снова больно ударившись затылком. За толчком последовал ещё один, а затем Ева ослепла. Так она решила, когда яркий свет затопил всю комнату, вгрызаясь в глаза даже сквозь веки. Жуткий крик, громче, чем при пробуждении, раздался из её горла, и она услышала громкий топот и звук открывшейся двери.

– Ева!

Услышав своё имя, она сразу замолчала, узнав пришедшего. Тень закрыла Еву от яркого света, и она почувствовала тёплые руки, которые обвили её шею, прижимая к мягкому знакомому телу. Ева всхлипнула и уткнулась носом в сестру, неизменно пахнувшую яблоками.

– Всё хорошо, милая, я здесь, – тихо произнесла Изабель Еве на ухо, поглаживая по голове. – Мама! Ева проснулась!

Ещё одни шаги и другая пара рук обняла сестёр.

Еву трясло. Но не от холода или страха. На неё накатила волна облегчения: её родные рядом. Где бы они сейчас не были – они вместе.

Прошла пара лучин, и Изабель с матушкой отстранились, внимательно вглядываясь в лицо младшенькой.

– Ты давно проснулась, дорогая?

Ева уже вечность не слышала голос матушки, и снова чуть не заревела от её вопроса.

Анна выглядела хорошо. Намного лучше, чем помнила Ева. Румянец покрыл загоревшие щёки матушки, глаза снова блестели, в них отражалась далёкая искра Дара, спрятанного глубоко внутри. Анна уже не выглядела тем живым трупом, пустой оболочкой, потерявшей душу вместе с любимым мужем. Анна была живой. И это заставило Еву проглотить непрошенные слёзы, и улыбнуться.

– Буквально пару лучин назад, – как можно бодрее ответила Ева. – Вокруг было так темно, а потом эта тряска и свет…

Она обвела взглядом комнату, которая раньше тонула в темноте, теперь она горела от лучей солнца, проникающих через большое окно напротив деревянной резной кровати. Вся мебель в комнате была сделана из дерева, из дорогостоящего материала, который обычно уходил на создание кораблей. Чаще мебель делали из неисчерпаемой глеи, которая при застывании выдавала разные формы. Но больше всего Еву поразило другое: из глеи же должны были быть стены, пол и потолок, но они выглядели по-другому. Их поверхность выглядела не серой и шершавой, а гладкой и коричневой.

Изабель протянула руку сестре и мягко помогла той встать. В этот раз Ева почувствовала под ногами лёгкую качку, но не успела спросить про неё: Изабель дала ответ на непроизнесённый вопрос.

– Да, я тоже в первый раз испугалась, когда Акупара всплыла на поверхность, но ты быстро привыкнешь. В этот раз получилось резко: видимо попали в водоворот или водную яму. Скоро ты уже не будешь замечать тряску.

Изабель говорила, а Ева глупо смотрела ей в рот.

Акупара. Монстр черепаха, несущая на своей спине огромный корабль и погружающаяся под воду в огромном воздушном пузыре. И Ева сейчас была на её борту. Она с детства мечтала отправиться в путешествие и, конечно, в самых смелых мечтах это происходило на корабле-чудовище. Но это были всего лишь мечты, которые никогда не должны были стать явью. Тем более такой, где она и её семья попали в рабство.

Вспомнив о неприятном, Ева оглядела сестру и матушку с ног до головы. Они не выглядели замученными или уставшими, наоборот, они будто светились внутренней энергией. Одеты они были в тёплые платья из их личных закромов: Ева шила их на холодную зону дождей. Она ожидала, что им выдадут невзрачные робы и закуют в надёжные наручи, но руки женщин перед ней были свободны. Тогда она внимательно всмотрелась в лица и обомлела: и у Анны, и у Изабель в правом ухе красовалась серёжка – тончайшее деревянное кольцо с коралловой бусиной в виде головы черепахи, продетой в него. Рука невольно метнулась к своему уху, и Ева обнаружила украшение у себя.

– Что это? – тихо спросила она у старших. Почему-то в тот момент она больше всего испугалась, что это один из древних артефактов, связывающих моряков с капитаном. Подобная магия давно была забыта, являясь только в сказках и легендах, но не тяжело представить, что она вернулась, когда твоя сестра имеет власть над водой, мать – над огнём, а все вместе вы находитесь на спине огромной морской черепахи.

Изабель тоже притронулась к серёжке. Очень нежно и аккуратно. Будучи водным магом, она являлась владелицей роскошных иссиня-чёрных волос и таких же глубоких тёмных глаз, которые не так выгодно смотрелись бы на смуглой от постоянного нахождения на улице коже. Но не у Изабель. Она всегда привлекала взгляды прохожих: и мужчин, и женщин. Первые любовались её красотой, а вторые завидовали. Сестре нравилось подобное внимание, и она использовала любую возможность ещё сильнее подчеркнуть свою фигуру или черты лица. Она успешно с этим справлялась подручными средствами, всегда просила отца привезти из путешествия любую побрякушку: кольцо, заколку, гребень, – и отец привозил, не жалея последней жемчужины для любимой дочери. Как привозил Еве книги и ткани, а Анне новые рецепты, сухофрукты и специи, стараясь порадовать каждого. Это были недорогие вещи: украшения и те обычно из кораллов или застывшей глеи.

С тех пор как отца не стало, вся ответственность за Семью легла на Изабель. Постепенно она продала все свои украшения, не позволяя сделать то же самое с книгами Евы – единственной отдушиной заключённой в четырех стенах девушки.

Новая серёжка тоже содержала коралл, но было там и дорогостоящее дерево, а ещё изысканная резьба, что придавало ей ещё более роскошный вид. И явно нравилась Изабель.

– Такие украшения носят все на Акупаре, – ответила сестра, и её щеки порозовели. – Капитан Мортимер дал и нам подобные.

– Зачем? – вопрос сорвался с губ Евы. С чего бы капитану давать рабам знак отличия его команды?

Казалось, Изабель вопрос озадачил, и ей на помощь пришла Анна.

– Капитан не так суров, как может показаться, доченька, – она завела выбившуюся прядь волос у Евы за ухо и оставила свою руку на её щеке, нежно поглаживая. – Он разрешил нам взять с собой всё, что мы хотим, а на корабле выделил каждой по собственной каюте. Он даже дал нам посильную работу и обещал платить. Ты присядь, доченька, сейчас мы расскажем.

Оказалось, что Ева провела без сознания несколько морей. Рядом с ней постоянно дежурили то матушка, то сестра, промокая горло прохладной водой, обтирая вспотевшее тело и пытаясь впихнуть в неё хоть немного размягчённой еды. На третье море пребывания на корабле капитан даже прислал корабельного врача на помощь, и он оставил Еве настойки, которые постепенно убрали лихорадку и сделали сон спокойнее.

Остальное время Анна проводила на кухне, помогая коку. Всем так понравилась матушкина стрепня, что её попросили стать помощником повара, чья еда успела уже всем приесться. С тех пор Анне становилось лучше с каждым пройденным морем – использование силы будто излечивало.

А сестра нашла себе место в команде уборки. Небольшая группа молодых девиц – все черноволосые, как Изи – с утра до ночи бегала по всему кораблю, отмывая его от грязи и спасая от морских паразитов, прилипающих к нему снаружи.

– На Акупаре к каждому относятся как к члену экипажа, не разделяя рабов и наёмных рабочих. По сути, вторые отличаются только тем, что имеют возможность в любой момент сойти с корабля, – объяснила такое своеволие Изабель. – Капитан ко всем одинаково строг и справедлив. Но ты лучше не зли его, Ева, иначе не избежишь наказания.

– Изабель на себе испытала справедливый нрав капитана, – мягко улыбнулась Анна. – В первый рабочий день она разлила мыльную воду по палубе, надеясь так ускорить работу, и несколько матросов поскользнулись, набив себе нехилые такие шишки.

– Ну я же не нарочно! – протестующе проворчала Из.

– Не нарочно, но отработать три ночных вахты – за каждого упавшего моряка – ты заслужила.

Анна улыбалась, рассказывая об этом случае, да и Из не выглядела обиженной. Судя по всему, они неплохо проводили время, и им даже нравилось на корабле. Отчего-то вместо радости Ева ощутила укол на сердце.

– Но мы ведь всё равно рабы, так? Нас украли прямо из дома, вы забыли?

Вся весёлость ушла с лиц родственниц, и Ева уже пожалела о своих словах. Она слишком привыкла молчать при других и высказывать скопившееся за день своим. И не могла она так просто простить капитана, вырвавшего её совсем неподготовленную из дома.

– Ева, милая, – матушка мягко взяла руку дочери в свои ладони. На них появились свежие мозоли, а от самой Анны начал исходить незнакомый Еве новый аромат моря и специй. – Мы ничего не можем сделать с Клятвой, которую дал Бром капитану Мортимеру. Я не знаю, почему твой отец так поступил: отдать свою семью за игру в белот. Но, возможно, у него были на то причины.

– Тут не так плохо, – вставила Изабель. – Нас сытно кормят, никто не обижает, даже платят жемчужины за выполненную работу. Мало, но хватает, чтобы вечером купить себе вкусностей или перекинуться с кем-нибудь в карты. Капитан тщательно следит за погодой на корабле. Не позволяет только сходить на берег на остановках и опускаться на дно. Но это вполне можно пережить.

– На дно? – переспросила Ева. О таком она не слышала.

Прежде чем ответить родные переглянулись, и ответила Еве матушка.

– Капитан Мортимер – не обычный купец, – Анна немного замялась на этих словах. – Он не служит никакому острову или королю…

– Он пират?! – воскликнула Ева и вскочила с кровати, на которой они все втроём сидели.

– Нет, что ты, – зашикала на неё Анна, нахмурившись. – Он не пират, а охотник за сокровищами. Команда Акупары погружается на дно морей и исследуют его, отыскивая затонувшие корабли и их товары.

– А ещё они иногда находят следы былой цивилизации, представляешь, Ева? – Изабель тоже любила старые сказки, не зря матушка читала их им обеим. И если младшая предпочитала легенды о живых кораблях, то старшая больше интересовалась старыми забытыми богами и людьми, жившими тысячи оборотов назад.

– То есть он обычный контрабандист, – проворчала Ева, но всё же немного успокоившись, села обратно к родным.

– Не называй его так, милая, – осторожно заметила Анна. Видимо она уже имела неосторожность так поступить. – Контрабандисты, как и пираты, вне закона, а капитан Мортимер имеет даже несколько контрактов с крупными островами на вылов потонувших судов.

– Он вылавливал груз для короля Аурелии! – добавила Из.

Ева с подозрением уставилась на сестру. Слишком та казалась воодушевлённой. Глаза блестели, кожа светилась, и от неё, и от матушки исходила волна энергии. Такое случалось, когда они особенно активно пользовались своими Дарами – словно сами боги поощряли их в этом.

Но Изабель всё равно светилась ярче, иначе. Ева никогда не видела сестру такой счастливой.

– И всё равно я ему не доверяю, – насупилась Ева. Она-то не чувствовала никакого воодушевления от сложившейся ситуации. Это не Изабель с матушкой заставили испытать всепоглощающий страх, разрывающий сердце.

– Давай начнём с малого, и ты познакомишься с ним поближе? – улыбнулась Из. – С ним и остальной командой. Да, большинство из них выглядят как отъявленные бандиты, но поверь, в душе они – добряки.

Ева вспомнила Вика и Дома – бугаёв, которые пришли с капитаном Мортимером за её Семьёй. Гнилые зубы, мерзкий гогот и пожирающие девушек, словно добычу, глаза. Они совсем не выглядели добряками.

– Не думаю, что я поменяю своё мнение, – заключила свои мысли Ева.

– Время покажет, милая, – матушка взглянула на младшую дочь понимающе, а затем оглянулась на дверь.

Последние несколько лучин то Анна, то Изабель посматривали в сторону выхода. Им не терпелось уйти, заняться своими новыми обязанностями, влиться в новый мир, в котором, Еве казалось, ей нет места. Как могла она удерживала родных разговором, но всё чаще Изабель будто прослушивала вопрос, а Анна начинала рассказывать только им двоим понятные вещи. И Ева отпустила их, притворившись, что не заметила, как быстро они засобирались и ушли, оставив её одну. Взяли только обещание отдыхать и спать, а ещё подумать: Из предложила Еве завтра устроить экскурсию по кораблю.

Как только дверь закрылась, и Ева осталась одна, в комнате заметно потемнело. Садилось солнце, но ярче его лучей были две женщины, освещавшие помещение своим присутствием. Тяжело вздохнув, Ева рискнула выглянуть в окно.

Бескрайнее полотно океана. Она даже не знала, как называлось море, в котором они сейчас находились. Агнес из оборота в оборот проплывала один и тот же маршрут, не меняя направления, и Ева выучила все триста морей на их пути. Они отличались зоной, цветом, наличием водоворотов, морскими обитателями, теплотой воды – Ева могла лишь мельком выглянув в окно сказать, где они. Море под ними сейчас было ей незнакомо: сиреневое – из-за планктона, – спокойное, без водоворотов в пределах видимости. Единственное, что знала Ева наверняка – они в зоне цветения: на небе проплывали редкие кучерявые облака.

Перед окном мелькнула верёвка: кто-то спускался очистить корпус. Не желая никого больше видеть – не Из ли это решила проверить сестру, а может того хуже, это незнакомая девушка, – Ева задёрнула плотные шторы.

На прикроватном столике Эмер обнаружила лампу, которую сразу же включила, убирая полумрак. Рядом пара книг, её любимых сказаний и легенд – точно Из или матушка оставили специально для неё, странно только, что они сами с интересом рассматривали корешки.

Ева уселась на кровати и взяла одну из книг, на которой была изображена огромная морская черепаха, точь-точь Акупара. На спине чудовища спиной к читателю стоял человек в капитанской треуголке.

«Капитан Мортимер, да? – Ева вспомнила имя капитана. – Даже имя почти как у бога смерти Морта».

Ева брезгливо отложила книгу.

Ещё пару раз за вечер она хотела подойти к двери, чтобы открыть её и выйти – узнать, где она находится. Каждый раз её останавливал шум за стенкой. Незнакомый, пугающий. За дверью кто-то смеялся, говорил, топал. За окном пробежала тень и послышался звук скребка о стекло. Тёплые при прикосновении стены еле заметно пульсировали, отдаваясь в прислонённой ладони, и Ева отодвинула кровать на середину комнаты.

Так и сидела на ней в свете лампы, сжавшись в комочек, пока не уснула. Только краем сознания уловила, что кто-то заходил в комнату, укрыв её одеялом и ароматом моря.

Глава 4

Ни на следующее море, ни после него Ева так и не согласилась выйти из комнаты, как её не упрашивали ни матушка, ни сестра.

Сильнее незнакомых коридоров и людей её испугал ночной посетитель. Когда наутро Ева спросила Изабель и Анну, кто из них заходил к ней перед сном, родные беспокойно переглянулись: обе работали допоздна и, чтобы не беспокоить младшую, сразу ушли спать.

С тех пор Ева уже три дня подпирала дверь стулом, выбегая из комнаты только в нужник, так удачно располагавшийся в тупике длинного коридора по соседству с ней. Матушка приносила с кухни знакомые Еве блюда, стараясь порадовать хоть желудок младшей дочери. Изабель в красках рассказывала о команде корабля. А Ева гадала: почему капитан до сих пор не приказал привести к нему бьющую баклуши рабыню, ради которой, как она узнала от сестры, корабль сделал большой крюк.

Ответ пришёл сам собой на четвёртые сутки после пробуждения Евы в виде до боли знакомого ей стука в дверь. Громкий и монотонный – не так стучала Изабель двумя свечами раньше, чтобы принести сестре завтрак.

– Ева?

Девушка вздрогнула от голоса. Вот он опять пришёл, чтобы забрать её из обжитого места. Только она начала привыкать к своей каюте и выстроенному островку безопасности. Собрав все ткани и подушки у себя и одолжив ненужное у сестры и матушки, Ева соорудила на кровати в центре комнаты целую крепость. Подобные она делала в детстве в те дни, когда её особо настойчиво пытались вывести на улицу.

– Ева! – капитан ещё сильнее забарабанил по двери. – Я знаю, что ты внутри. Открой!

Мортимер с силой подёргал дверную ручку, но стул крепко держал оборону.

Ева укуталась с головой в три одеяла и зажала уши руками. Если капитан прикажет, она не сможет сопротивляться.

Внезапно Мортимер прекратил ломиться в каюту. Ева прислушалась.

Тишина.

Осторожно, стараясь не издать ни звука, она открыла свой кокон из одеял и посмотрела на дверь. В просвете внизу Ева видела подвижную тень: капитан не ушёл. И только Ева поняла, что он делает у неё за дверью, как Акупару резко качнуло сначала в одну сторону, а затем в другую, выбивая стул и отбрасывая его в сторону. Ева снова закуталась в защитный кокон, спасаясь теперь от летающих по каюте вещей.

Дверь резко распахнулась, и в комнату вошёл Мортимер, аккуратно прикрывая за собой. Ева слышала, как он прошёл к её островку. Капитан остановился прямо перед ней, Ева была готова поклясться, что даже чувствует жар, исходивший от него.

– Ева Эмер, – начал Мортимер. Ева его не видела, но представляла, что он стоит перед также как и тогда, самодовольно скрестив руки на груди. – Хватит прятаться. На моём корабле нет места для лоботрясов.

Практически жуя попавшее в рот одеяло, Ева невнятно пробурчала ответ.

– Что? Я не слышу тебя, – голос капитана прозвучал ближе.

Тихо, едва слышно, Ева снова попыталась ответить.

– Да вылазь ты отсюда, я тебя не слышу! – Мортимер резко стянул с девушки одеяла, отбирая у неё защиту. И тут же бросил их обратно в смущении: Ева лежала в одной ночной сорочке.

– Что вы себе позволяете! – от испуга Ева даже подняла голос, тут же заволновавшись от этого. Она смотрела на капитана снизу вверх, накрытая одеялами – только красное лицо высовывалось наружу.

– Уже полдень! Кто ходит в полдень в одежде для сна! – хоть Ева и была теперь накрыта, Мортимер не смотрел на неё, предпочитая изучать комнату. Он всё-таки скрестил самодовольно руки на груди, как и представляла Ева. – И с чего такая перестановка в комнате? И отвечай внятно.

– Стены шевелятся, – тихо, но разборчиво произнесла Ева. Смущение никуда не ушло, но вернулась старая привычка не отсвечивать перед незнакомцами.

– Да, – кивнул капитан. – Это нормальное явление для живых существ. Шевелиться. Я бы скорее испугался, если бы Акупара замерла.

Ева скривилась и сильнее зарылась в одеяло, оставляя на поверхности только глаза и нос. Изабель ещё пару морей назад объяснила младшей сестре, что это не корабль врос в панцирь черепахи, а, наоборот, это панцирь черепахи так разросся, что из него, как из медузы получилось построить целое судно.

– Ева, сколько можно прятаться? – для капитана, казалось, было естественным жить внутри живого существа, и он продолжил как ни в чём ни бывало. – Я дал тебе достаточно времени прийти в себя. Изабель и Анна уже нашли себе работу, осталось и тебе к ним присоединиться.

– Не хочу, – буркнула Ева.

– Что? – в возмущении капитан посмотрел на девушку. – Ты ведь понимаешь, что ты не в том положении, чтобы перечить?

– А вы прикажите мне, – Ева снова накрылась с головой и спряталась от глубоких синих глаз, буравивших её. – По своей воле я не буду подчиняться похитителю, рабовладельцу и контрабандисту.

Капитан ничего не ответил, и Ева вспомнила, что матушка просила его так не называть. Она застыла, ожидая худшего. Вспышки гнева, унизительного приказа, удара, крика – чего угодно. Но не того, что последовало дальше.

– Ты меня не знаешь, – грустно и даже как-то тихо ответил капитан Мортимер.

Теперь не ответила Ева. За эти моря она уже наслушалась о Мортимере от сестры с матушкой. Младшая Эмер не выходила из дома, поэтому не знала о большинстве слухов, которые ходили от медузы к медузе. Например, слухи об отважном капитане, покорившем чудовище-черепаху. О том, как он выходил победителем из самых опасных сражений с пиратами. О том, как он уничтожал морских тварей. О том, как он при помощи своей безграничной силы способен создать пузырь воздуха вокруг корабля и безопасно для всей команды уйти на дно вместе с чудовищем. Знаменитый охотник за сокровищами. Гроза пиратов и обычных моряков. Не считающийся ни с кем капитан Мортимер. Вот, что знала о нём Ева.

А ещё что он похититель, рабовладелец и контрабандист.

Они оба молчали. Сначала Ева злилась, но затем просто не хотела прерывать молчание первой. Будто она проиграет в какой-то неизвестной ей игре, если сейчас уступит. Но уступил он.

– Я не нравлюсь тебе. Хорошо. Но дай шанс Акупаре и команде. Не засыхай, малёк.

«Малёк».

Ева вынырнула из одеял, но капитан уже захлопнул за собой дверь, оставив её одну.

Малёк. Так её называл отец.

***

Солнце, всё утро светившее в окно, уплыло выше, к зениту, накладывая тени на комнату Евы. Она не заметила, как потемнело: последнюю свечу младшая Эмер стояла напротив двери, уговаривая себя выйти.

Руки, судорожно сжимавшие подол, сотрясала дрожь. Нижняя губа покраснела и набухла от покусывания. Глаза лихорадочно блестели, а зрачок прыгал от дверной ручки к щели внизу, где то и дело мелькали тени. Ева не слышала шагов, поэтому гадала, кто может ошиваться в её закутке.

Капитан говорил правильные вещи – не стоило ей и дальше бить баклуши. Он мог приказать ей сделать что-то унизительное, мог сослать отскребать нужники, в конце концов мог продать на другой корабль, разделив с родными, – её жизнь теперь принадлежала ему. И она совсем не разделяла радость сестры и матушки по этому поводу.

Глубоко вдохнув, Ева решилась и, пока смелость не покинула её, зажмурилась, резко распахнула дверь и шагнула навстречу неизвестному. И со всей силы в кого-то врезалась.

– Ай!

Ева отшатнулась назад, вскинув руки к ушибленному носу. Она бы упала, если бы сильные руки не подхватили её за талию и не кинули в объятия вошедшего. Запах моря ударил Еве в нос, напоминая о ночи, когда кто-то укрыл её одеялом.

– Ты в порядке? – прозвучало у самого уха Евы.

Приятный бархатный голос, до боли похожий на голос капитана. Ева вскинула голову и обомлела, когда столкнулась со взглядом таких же ярких зелёных глаз, как у неё самой.

Парень перед ней определённо походил на капитана – те же хитрые глаза с опущенными внешними уголками, тот же орлиный нос и тонкие губы. Однако если Мортимер Мортимер при этом казался грозным и властным, то человек перед ней производил впечатление весельчака и души компании. Свободной рукой он пригладил вихрь светлых волос и обворожительно улыбнулся Еве.

– Я так прекрасен, что ты потеряла дар речи? Ты тоже восхитительна, маленькая цефея, не сомневайся.

Ева вспыхнула от неожиданного сравнения. Обычно так называли Изи. Цефеи встречались на маршруте почти каждого острова в зоне цветения, сбиваясь в большие группы и окрашивая воды в пурпурно-голубые цвета. Большинство девушек мечтало выйти замуж именно в это время: по поверьям браки, заключённые под покровительством этих медуз – самые крепкие и полные любви и достатка. Именно с цефеями сравнивали самых прекрасных девушек, на которых молодые люди готовы жениться.

Смутившись, Ева оттолкнула парня, вырываясь из непрошенных объятий.

– Кто вы?

– Я? – Парень, казалось, даже удивился. Он усмехнулся и громко представился. – Меня зовут Марк. Я личный шут, советник и по совместительству нянька нашего глубокоуважаемого капитана Мортимера! Пришёл проведать нашу прекрасную гостью и извиниться за грубость моего старшего брата, а также пригласить её на незабываемую экскурсию по Акупаре. Галантные мужчины, освежающие напитки, свежий морской бриз и ни единой жемчужины – всё за мой счёт! Могу я сопроводить тебя?

Марк насмешливо поклонился, снимая перед Евой невидимую шляпу и подмигивая. Ей даже показалось, что имя «Мортимер» тот произнёс с издёвкой, растягивая гласные.

Ева вообще почти не услышала, что сказал Марк: она старалась не пялиться на парня, что выходило у неё с трудом. Младшая Эмер впервые видела такого же, как она —Бездарного. Ещё и пышущего здоровьем взрослого – Марк совсем не выглядел болезненным, в отличие от бледной и исхудавшей Евы. То, что парень в дополнение ко всему брат капитана, совсем сбивало Еву с толку.

Не получив реакции на свои слова, Марк в замешательстве запустил руку в волосы, взъерошивая их.

– Что-то не так, цефея?

Вот уже второй раз он назвал её прекрасной медузой. Как можно так легко разбрасываться подобными словами? Ева опустила голову и кротко сложила руки перед собой. Тихо пробормотала, практически проглатывая все слова, как и всегда перед другими людьми:

– Всё хорошо. Простите, вы напугали меня своим внезапным появлением. Я польщена вашим вниманием, но мне не нужно сопровождение. Поэтому не могли бы вы указать мне, где находится кухня и оставить меня?

Всю жизнь ей объясняли, что Бездарные должны быть как можно более незаметными, не произносить ни звука, если не скажут обратного, и слушаться обычных людей, то есть магов. На родном острове Ева расслабилась, позволяя себе нормально разговаривать с родными и даже некоторыми частыми гостями, как например с Матильдой. Но вот засада: как разговаривать с другими Бездарными, она не знала. Тем более, что парень перед ней совсем не вёл себя, как подневольный человек.

– Говори громче! – сам Марк чуть ли не орал на весь коридор, ни капли не стесняясь ни своих светлых волос, ни зелёных глаз. – На Акупаре к Бездарным относятся по-человечески, так что тебе нечего стесняться, рыбка моя. И даже не думай, что я отпущу тебя одну! Такую красивую цефею ещё украдёт какой-нибудь пират, совершенно того не заслуживающий. А я смогу тебя защитить от любого приставалы, уж поверь мне! Пойдём, я всё тебе здесь покажу!

Марк схватил Еву за руку, переплетая их пальцы, и вытянул из комнаты, вырывая её из нового безопасного места. Младшая Эмер охнула и задержала дыхание, будто ныряя в ванну с водой, но небо в этот раз не рухнуло ей на голову, а чужая тёплая ладонь согревала и придавала уверенности.

– Не бойся, цефея, – весело улыбнулся Марк, – рядом со мной тебе ничего не угрожает.

И Ева поверила ему.

***

Марк знал всё и всех на корабле. Каждый встреченный им человек с подозрением и даже какой-то настороженностью смотрел на Еву, окидывая взглядом её светлую макушку, но затем Марк называл моряка по имени, интересовался делами, перебрасывался парой фраз, и неизменно улыбался, вызывая улыбку в ответ. Напряжение спадало, и вот уже весёлая черноволосая девушка со шваброй в руке послала Младшей Эмер воздушный поцелуй. Юркий молодой парнишка с абсолютно лысой головой и голубыми глазами, которого Марк назвал Пушкой, низко поклонился и даже попытался приложиться губами к тыльной стороне запястья девушки, но Бездарный его отогнал, насмешливо шикнув. Огромный мужчина, кое-как протиснувшийся им навстречу в узком проходе, потрепал её по голове и извинился за прошлый раз. Спустя пару поворотов Ева вспомнила, что это был один из бугаёв – Вик или Дом, – пришедший к ней домой. Она совсем не узнала его в флуоресцентном свете водорослей, развешанных под потолком и создающих видимость дневного света – до того ярко и тепло они сияли.

Они проходили по лабиринту тоннелей, выдолбленных внутри затвердевшего панциря Акупары, и Марк ни разу не задумывался над тем, куда свернуть. Он шёл уверенно, периодически, прикладывая руку к стене, словно поглаживая черепаху изнутри. И Ева была готова покляться: Акупара отвечала ему! Где-то далеко, на границе слуха, Эмер слышала лёгкое стрекотание, как от крыльев стрекоз, случайно залетающих к ним в дом в начале зоны засухи.

Марк ни на биение сердца не отпускал свою спутницу то ли боясь, что она потеряется, то ли сбежит. И так же ни на мгновение он не замолкал, давая краткую характеристику каждому встречному человеку и помещению. Ева не надеялась запомнить и четверти сказанного.

– А это кухня! Здесь у нас властвует его величество Огонь! Нет, не бойся, не настоящий огонь, а Огонь, наш кок. Он ужасный аллергик, и только чихнёт, как дым из ушей валит, а изо рта искры валят. На родной Амелии он поджёг каждый дом, наверное, хотя бы раз, прежде чем отец продал его пиратам всего за десяток жемчужин. И это мелкого пацана! Прослужил там оборотов сорок на пушках, каждый раз поджигая их невовремя: в деках-то никто не убирается и пыли там, что капель в Океане. Так его и оставили на дикой дрейфующей медузе однажды. Вот мола!

Марк заливисто засмеялся от своего рассказа, и сразу получил половником по голове от грузного высокого мужчины с густой рыжей бородой и закрученными усами.

– Не ругайся при Еве, Марк. И не дури ей голову своими рассказами.

Огонь – а это точно был он, единственный среди рыжеголовых людей на кухне, кто ходил в высоком поварском колпаке – укоризненно цокнул и похлопал половником теперь по своей ладони, намекая, что за ругань можно получить ещё. Мола-мола – огромная рыба, которая не пользуется плавниками и просто дрейфует на поверхности моря, отлавливая планктон и таких же медленных медуз. С давних пор не особо умных людей стали называть мола.

– О, вы знакомы? – Марк ничуть не расстроился от удара: видимо это происходило здесь часто.

– До недавнего времени на Акупаре был один Бездарный, а про новенькую мне уже все уши пробулькали. Анна, тут гости! – гаркнул на всю кухню Огонь.

Из-за нагромождения кастрюль и сковородок выглянули знакомые Еве с детства алые глаза, а затем и вся матушка показалась, кинувшись к младшей дочери в объятия.

– Доченька, ты вышла, – Анна тотчас отпрянула от Евы и внимательно осмотрела её лицо. – С тобой всё хорошо? Голову не кружит?

Ева хотела было ответить, что всё в порядке, но Марк, не дававший вставить ей и слово в свой монолог с тех пор, как вывел её из каюты, не дал этого сделать и теперь.

– Всё хорошо, Анна. Я же говорил тебе, что внутри Акупары Бездарные чувствуют себя прекрасно. Посмотри на меня и скажи ещё, что я должен скоро пойти рыб кормить. Нет, не дождётесь, я вас всех тут переживу. И ты, Ева, так ведь?

Марк приобнял Еву за плечи и прижал к себе, вгоняя ту в краску. Такая близость с кем-либо не из Семьи была ей незнакома. От смущения же она не смогла и ответить, лишь кротко кивнув и отвернувшись в сторону. Лицо Марка сейчас было так близко к её собственному, что она чувствовала его дыхание на своей щеке.

Работы на кухне хватало, поэтому матушка, удостоверившись, что с Евой всё хорошо, поспешила к плите, нагревая ту на ходу, а младшая Эмер, всё также укрытая рукой весёлого парня, пошла с ним дальше. Он продолжал рассказывать о новых людях и помещениях на корабле.

Напоследок Ева оглянулась, надеясь поймать взгляд матушки, но та смотрела только на Огня, что-то увлечённо ей рассказывающего. И взгляд её был похож на тот, который она бросала на отца. А ещё на тот, что Ева увидела в случайном отражении кастрюли. Её собственный взгляд, направленный на Марка.

Глава 5

Еве было здесь не место. Она чувствовала себя лишней на корабле, не зная, чем занять себя и чем помочь. Проблема заключалась в том, что Бездарная хоть и умела многое, но по чуть-чуть.

На следующее же море после экскурсии она валилась с ног. По словам Марка они не обошли и половину помещений, но младшая Эмер взмолилась о пощаде, ужине и отдыхе. Было грустно, что до Изи Ева так и не добралась (в то море старшая сестра работала на верхней палубе), но она обещала себе сделать это в следующий раз. Который наступил на утро, когда Изабель зашла за сестрой, приглашая присоединиться ту к команде уборщиц.

Дома Ева убиралась, пока матушка и сестрёнка уходили работать в сады, и она думала, что отлично справится с обязанностями, но ещё солнце не встало в зенит, как три черноволосые девушки вежливо отобрали у неё ведро и швабру. Там, где Ева задерживалась на свечу, любая водная волшебница справлялась за пять лучин. С грустью младшая Эмер наблюдала, как Изи мановением руки загоняла воду в самые укромные уголки, доставая оттуда пыль и грязь и моментально смывая её за борт.

В другом море Ева отправилась снова на кухню к Анне.

Дома она вставала раньше всех и готовила завтраки на утро, а также обеды, которые сестра и матушка брали с собой на работу. На Акупаре трудности возникли сразу, как только Ева поняла, что на кухне нет плит. Матушка, Огонь и молодая рыжая помощница одним взглядом доводили воду и продукты до нужной температуры, в то время как воздушный маг передвигал утварь и блюда на нужные станции, а водная девушка в мгновение ока очищала грязную посуду.

Новое утро после неудачной попытки пристроиться на кухне принесло озарение – Ева отлично шила. Из-под её изящных ручек выходили искусные наряды и бельё, которые пользовались спросом у всех модниц на острове, включая Изи. Но и это умение оказалось бесполезным на корабле охотника за сокровищами, который доставал со дна сундуки, набитые дорогими платьями. Да и любителей разодеться оказалось не так много: большинство ходило в потрёпанных, давно требующих стирку облачениях. Даже ремонт осуществляли воздушные маги, у которых нитки с иголками в прямом смысле летали по каютам, штопая дыры на штанах со скоростью ветра. Так же быстро штопал раны и корабельный врач с длинными почти до пояса серебряными волосами, сразу прогнавший Бездарную из медкаюты, не пожелав даже выслушать её.

Оказавшись перед закрытой дверью, Ева почувствовала себя ужасно одиноко. Каждый в команде казался ей продолжением Акупары – её мышцами, связками, костями. Они поддерживали жизнь на корабле, двигаясь в едином ритме, гоняя неуёмную энергию по коридорам, словно кровь по венам. Все они были частью одного целого. Кроме Евы, которая казалась себе бревном, застрявшем в сетях для ловли рыбы. Только всем мешала.

Внезапное чувство одиночества, накатившее на неё, заставило Еву сделать то, что она не решалась сделать все моря, проведённые на Акупаре, – пойти на обед в общий зал.

Преодолевая поворот за поворотом, Ева готовилась к встрече с людьми. На самом деле экипаж Акупары не превышал и тридцати человек, что было крайне мало для такого огромного судна, но и не удивительно, ведь большую часть работы выполнял всего один капитан. Он вёл и направлял корабль прямо из своей каюты, почти не выходя из неё. Еву это устраивало. То, что она вряд ли столкнётся с ним было одной из причин, почему она решилась подняться в общий зал, находящийся в задней части корабля.

После злосчастного визита капитана, когда он застал Еву в нижнем белье, она видела его только издалека, проходящего в конце коридора и даже не задерживающегося, чтобы взглянуть на выбравшуюся из своей раковины пленницу. Будто это не он гнал её из каюты искать работу.

На очередной развилке Ева, не задумываясь повернула направо. Все её мысли сейчас были о ненавистном ей капитане, вырвавшем её из привычной жизни.

А главное ведь все вокруг пытались убедить её, что это нормально и всё хорошо. Удивительно, но даже матушка и сестра! Как бы особенно вторая не расхваливала Мортимера, Ева не могла смириться со своей участью. Провести остаток своей жизни в неволе, прислуживая грубияну-контрабандисту и его команде? Ну уж нет.

На глаза Евы навернулись слёзы. На Агнес её жизнь тоже была ограничена домом, который был в десятки раз меньше корабля. Но она была свободна. Это был её дом. Она даже могла – если бы, конечно, рискнула здоровьем – отправиться на другие острова. Могла наблюдать за миром из мансарды. Могла…

Ева не хотела обманывать саму себя. Она и дома ничего не могла. Даже вид из окон не менялся оборот от оборота в отличие от вида из иллюминаторов Акупары. Так почему же она так злится на капитана?

– Ты в порядке?

Низкий бархатистый голос за спиной поймал её у самого входа в обеденный зал. Из-за слёз, застилавших глаза, Ева не заметила, как уже дошла до места назначения и вдруг испугалась, что не успела подготовиться к встрече с командой. Она яростно вытерла глаза, стирая следы печали и развернулась к Марку – такой приятный тембр был только у двух людей на корабле.

– Привет, Марк. Всё хорошо, – улыбнулась парню Ева.

Почти также сильно, как младшая Эмер злилась на капитана Мортимера, также сильно она обрадовалась, что встретила его брата. Они не виделись со дня экскурсии, и Ева удивлялась, что успела настолько соскучиться по малознакомому ей человеку.

Марк, задумчиво глядя в лицо Евы, пригладил волосы и широко улыбнулся, моментально прогоняя все мрачные мысли девушки.

– Что ж, раз ты хочешь поиграть в «Угадай, что меня расстроило», то я – за! Поверь, я умею следовать вашим женским правилам, – Марк приобнял Еву за плечи и развернул в сторону зала, подталкивая её войти. – Мортимер снова нагрубил тебе? Нет, он сегодня ещё из каюты не выходил. О, на завтрак были яйца. Ты тоже не любишь яйца? После них изо рта ужасно воняет. Нет? Ммм, – Марк сделал вид, что задумался, хотя на его лице прекрасно читалось, что он уже готов сказать очередную глупость. – Точно! Акупара недавно резко вильнула, – он приблизил лицо к самому уху Евы, вогнав её в краску. – Ты в это время в нужнике была и попала ногой в дыру?

Краска смущения сменилась краской возмущения, и Ева оттолкнула от себя неприличного парня, сразу же зашедшегося в хохоте.

– Ну ты мола, Марк! Конечно, нет.

Ева улыбнулась и оглянулась, обомлев. Марк сделал невозможное: отвлекая Еву от грустных мыслей, он незаметно провёл её в зал. Она и не обратила внимания на сменыу обстановки и не испугалась множества взглядов, которые в общем-то были направлены не на новенькую, а на смеющегося парня. Вот так легко, не прилагая усилий, он избавился сразу от трёх проблем Евы: грусти, одиночества и смущения.

Сам зал тоже захватывал внимание. Он находился на первой палубе Акупары у самого хвоста, где старый панцирь немного потрескался и вместо маленьких иллюминаторов на задней стене образовалось четыре длинных и тонких, как шрамы, окна, открывающие красивый вид на Океан и кильватер, оставляемый черепахой. Посередине стояло шесть столов, каждый из которого умещал шесть же человек, и все они были заняты, где одним членом экипажа, где несколькими.

Вдалеке Ева заметила Изи, сидевшую в компании двух других уборщиц. Сестра приветственно махнула рукой, весело взглянула на Марка, подмигнула Еве и продолжила разговаривать с девушками, оставляя ту на растерзание брата капитана. Матушку нигде не было видно, а помимо работников кухни не хватало только разве что Мортимера.

– Я охотно тебе верю, маленькая цефея, – Марк галантно отодвинул стул у ближайшего стола, приглашая Еву присесть. За столом уже кушали Вик, Дом и Пушка. Они все дружно кивнули девушке, почти не отвлекаясь от еды. – И надеюсь, что ты расскажешь истинные причины твоих слёз. Плохая примета: солёная вода внутри, а не снаружи корабля.

Марк сел напротив Евы и нагло, прямо из-под носа, утащил у Пушки тарелку похлёбки. Лысый парнишка хотел было возмутиться, несмотря на ещё три тарелки перед собой, но замолк, когда брат капитана пододвинул еду к Эмер.

– Так что не так, медузка?

Еве польстило ещё одно нежное имя, и она, не сдерживая обиды на собственную беспомощность вывалила на Марка все свои неудачные попытки найти работу на корабле.

– Может тебе пойти на смену к вперёдсмотрящему? Ян остался один, и он не может всё море проводить то в корзине на мачте, то у каюты капитана, – предложил Пушка.

Ева в испуге замотала головой.

– Мола, – Марк легонько стукнул по лысой голове, вызвав шквал более грубой брани. – Ни я, ни Ева не сможем и пяти лучин спокойно провести на верхней палубе, а ты предлагаешь ей забраться на мачту на полдня.

– Извини, не подумал, – проворчал Пушка, начав скрести ложкой по уже пустой тарелке.

– А может к нам в деку пойдёшь? – вставил Вик.

Ева только недавно научилась различать бугаёв – как она не прекращала их называть, даже познакомившись ближе и узнав, что не такие уж они и страшные. У обоих головы покрывали короткие серебряные волосы. Оба они были огромные не только телом, но и чертами лица: крупный подбородок, выпирающие глаза, нос картошкой. Но кожа Вика отличалась загаром, а правое ухо его было некрасиво сломано, тогда как бледнокожий Дом имел более пухлые губы и больше растительности на руках.

– И что ей там делать? – спросил Марк, а Ева согласно закивала, нахмурив брови.

– Ядра потаскает, приберётся, – пожал плечами Вик.

– Если захочешь, рыбка, можешь нас развлечь, – загоготал Дом и два других пушкаря его поддержали.

Ева даже не обиделась: она уже успела привыкнуть к своеобразному чувству юмора на корабле. Тяжело вздохнув, она вытянула на столе руки и упала на них, зарывая лицо в ткань рукавов.

– Я ни на что не годна, – заключила она. – Везде люди с даром обходят меня во всём, к чему бы я не прикоснулась. Я бесполезна.

Внезапно её осенило, и она подскочила, привстав со стула и испугав своих соседей. Взгляд её зелёных глаз был направлен в точь-в-точь такие же глаза напротив.

– Марк, а ты что делаешь на корабле? Чем вообще обычно заняты Бездарные рабы на суднах?

Вопрос, показавшийся ей логичным, окутал тишиной их обеденный стол. И не только его. Ева оглянулась и поймала на себе несколько десятков сочувствующих взглядов.

– Что? – Ева запнулась. – Что не так? – она снова посмотрела на Марка, который стыдливо отвёл глаза. – Что обычно делают Бездарные на кораблях?

– Играют роль наживки.

Бархатный голос, так похожий на голос Марка прозвучал громко и чётко. Еве не надо было смотреть на вход, чтобы увидеть, кто это сказал. Капитан вышел из своей каюты.

Насколько Ева уже успела заметить по рассказам это случалось нечасто. В отличии от весельчака Марка Мортимер слыл нелюдимым одиночкой, предпочитающим проводить время у себя. Его боялись, его уважали, ему подчинялись, но кроме родного брата никто не водил панибратских разговоров с капитаном. И вначале Ева настолько удивилась его появлению, что смысл сказанных им слов дошёл до неё не сразу.

– Какой наживки?

Она всё же обернулась к двери, соблюдая правила приличия: не с её затылком ведь будет разговаривать капитан. Мортимер стоял в дверях, уже по обыкновению скрестив на груди руки. В ярком свете, льющемся из окон-шрамов, его собственный шрам на щеке и шее ярко выделялся на фоне бледной кожи.

– Ты прожила всю жизнь на острове, – не то спросил, не то сказал капитан. – Щупальца медуз отлично справляются с тем, чтобы отгонять морских чудовищ, но обычные корабли так не защищены. Кракены, завры, глобстеры и десятки других существ только и ждут, когда на их пути пройдёт судно, набитое аппетитными людьми. Они чуют нас до горизонта, и от них не скрыться, не уйти. Они быстрее, опаснее, манёвреннее. Как только чудовище сядет на хвост кораблю, он и весь его экипаж обречены на мучительную смерть. Повезёт, если человек утонет, но если попадёт в желудок того же кракена… Ты знаешь, как он устроен? Желудочный сок производит из плоти жертв кислород, так что пока твоя кожа, а затем мышцы и кости будут медленно, морями разъедаться кислотой, ты не умрёшь от удушья. Только если от голода или жажды. Так чудовища могут подолгу обходиться без охоты, пока в желудке кто-то есть. Кто-то, хотя бы один…

– Замолчи!

Капитан остановил свою речь, но продолжал смотреть прямо в распахнутые в ужасе глаза Евы, которая тоже не проронила ни звука.

Через весь зал к ней подбежала Изабель, развернула лицом к себе и крепко прижала её голову к груди.

– Замолчи, – уже спокойнее повторила Изи. – Не обязательно было так это преподносить.

Капитан скривился. Он отлип от стены и подошёл к сёстрам.

– Как так? – голос его сочился ядом. – Вся ваша семья скрывала от Евы, что такое – быть по-настоящему Бездарным. Зачем?

Капитан схватил Еву за локоть и потянул на себя, вырывая из рук сестры. Ева зажмурилась, пытаясь хоть так отгородить себя от слов капитана, но Мортимер сжал её предплечья и встряхнул, заставив младшую Эмер распахнуть глаза и смотреть ему прямо в лицо.

– Ты ведь знаешь, что взрослых Бездарных попросту не существует. Вы умираете к восемнадцати оборотам от истощения. В вас нет магии, поддерживающей жизнь в обычных людях. Вы не способны выполнять обычные обязанности наравне с одарёнными. И вот таких детей, которым и так мало выделено времени на этом свете, маги берут на корабли, развлекаются с ними, как с игрушками, мучают, пытают, насилуют, чтобы выкинуть за борт, когда на горизонте появится опасность.

Ева не хотела реветь, слёзы сами потекли по её щекам. Она никогда не слышала об этом. Никто ей не рассказывал, что происходит с Бездарными, которых продали на большой корабль. Сколько пугали, стращали, оберегали, но ни словом не обмолвились о том, что может её ожидать на самом деле.

– Тебе и Марку – шестнадцать, – продолжал Мортимер, – но взгляни на него и на себя. Ты бледна, истощена и слаба, а он пышет жизнью. Найди себе дело на корабле, иначе долго не проживёшь, а живой труп в команде мне не нужен.

Капитан отпустил Еву и, развернувшись, вышел из зала. Предплечья девушки горели, скоро на них расцветут синяки. А сама младшая Эмер едва держалась на ногах и точно упала бы, если бы старшая сестра и Марк не подхватили её. В голове у Евы шумело, а только что съеденный обед просился наружу, что, видимо, было ясно по её лицу.

– Я отведу её на свежий воздух, – сказал Марк, глядя на Изи. Поколебавшись лишь биение сердца, старшая сестра поцеловала младшую в щеку и отпустила.

Подхватив Еву за талию, чему она даже не смутилась, Марк вывел девушку из зала.

***

В лицо Еве ударил приятный бриз, освежая и приводя в чувство.

Марк отвёл её недалеко. Оказывается, вся задняя часть Акупары была в длинных трещинах, действительно шрамах, оставленных после битвы с другим кораблём-чудовищем. В любое другое море Ева непременно расспросила бы Марка и о корабле, и о битве, но сейчас перед её глазами стояла лишь картина детей, падающих в море, кишащее чудовищами. В каютах было небезопасно и холодно: повреждённый панцирь осыпался, делая дыры ещё больше, – поэтому они оставались нежилыми, но зато отлично подходили для отдыха после тяжёлого рабочего дня. Именно здесь располагались игральные столы и бочки с разнообразными напитками, которые Анна строго настрого запретила пить дочкам.

– Не сердись на него, – начал Марк, когда увидел, что цвет лица Евы из зелёного снова вернулся к привычному бледному. – По нему не скажешь, но он заботится о своей команде и желает для всех самого лучшего.

– Например, предлагает мне стать вашей наживкой? – уточнила Ева.

– С чего такие мысли? – Марк даже поперхнулся от такого предположения. – Наоборот, он лишь сказал тебе, что тебя ожидало бы на любом другом корабле. Но не на Акупаре, поверь мне. Здесь ты в безопасности.

Парень грустно улыбнулся и задумчиво перевёл взгляд на море. Его черты лица разгладились и сделали Марка моложе своих шестнадцати. А ведь Ева почему-то думала, что это Марк – старший. Он был выше брата, шире в плечах, бодрее. Если бы не цвет волос и глаз, Эмер и вовсе решила бы, что это Мортимер – Бездарный, которого разъедает изнутри смерть.

Так же задумчиво и не поворачивая головы к Еве, Марк внезапно начал расстёгивать свою рубашку. Так резко, что Эмер не успела даже отвернуться, а потому сразу увидела причину, зачем Марк это сделал. И застыла, не в силах отвести взгляд.

– Брат спас меня, избавил от страшной участи, – произнёс он.

Слепо, будто делал это сотни раз, Марк провёл пальцами по своей обнажённой груди. Ева прикрыла рот, отшатнувшись.

Сотни и сотни шрамов, накладывающихся друг на друга в хаотичном рисунке. Длинные и короткие, широкие и тонкие, некоторые круглые и рваные, словно кто-то тушил о кожу подростка сигарету – они наглядно демонстрировали слова капитана.

– Наш отец… жестокий человек. Он тоже капитан и тогда отвечал за свою команду. Наверное, свой корабль он любил больше, чем меня или брата. Ну, больше, чем меня точно, – парень невесело усмехнулся. – Конечно, сына капитана обходили стороной. Никто не смел и тронуть меня. Я был неприкасаемым. Для всех, кроме отца.

Запахнув рубашку, Марк застегнул обратно все пуговицы, скрывая за лёгкой светлой тканью своё прошлое.

– В день, когда отец решил, что я исчерпал свой лимит, брат встал перед выбором: либо Бездарный я, либо могущественный отец, обещающий ему власть и силу. Брат выбрал меня. Как и твоя семья, он защищал меня. Поэтому не злись на него, Ева, и прими извинения.

Ева хотела было ответить, что Марк не обязан извиняться за брата, но он внезапно наклонился, притянул к себе её голову и оставил на лбу лёгкий поцелуй.

– Отдохни сегодня, цефея, – Марк встал и теперь смотрел на неё сверху вниз, привычно широко улыбаясь во все зубы. – Завтра я зайду к тебе и покажу, чем я занимаюсь на Акупаре. Может мои обязанности будут тебе по душе, и мы сможем работать вместе?

Он весело подмигнул Еве и подал руку, чтобы помочь ей встать. Соприкоснувшись с тёплой и сильной ладонью, младшая Эмер поймала себя на мысли, что она готова на любую работу, лишь бы Марк был рядом.

Глава 6

Остаток дня Ева провела на кухне с матушкой, развлекая поваров новыми историями, которые она прочитала из книг, обнаруженных у себя в каюте. Кто бы не положил к ней эти фолианты, он явно знал предпочтения Евы. Истории внутри изобиловали рассказами о морских тварях, об отважных капитанах и ужасающих пиратах. И было там даже две легенды об искателях сокровищ, таких как Мортимер. То были добрые и справедливые моряки, спасающие попавших в беду девушек, и представить на месте защитников своего – уже своего – капитана Ева никак не могла.

Уставшая, вечером Ева возвращалась в свою каюту с мыслями о сне и завтрашнем дне. Ей не терпелось узнать, чем же таким занимается на корабле Марк, но больше всего она желала просто провести с ним море.

Однако планы на спокойный вечер оборвала гостья, сидевшая на кровати и читавшая те самые легенды. Изабель, с прямой спиной, длинными блестящими волосами, сразу отвлеклась от чтения, бросая книгу на подушку и кинулась к своей сестре. Изи сияла, и Ева не могла припомнить, чтобы видела её такой прекрасной дома. Извечная морщинка, пролегавшая между бровей сестры, разгладилась, кожа порозовела, а руки, обнявшие Еву за плечи, будто стали мягче и нежнее, несмотря на ежедневную работу с ведром и шваброй.

– Как ты? – Изабель внимательно осматривала лицо Евы. – Я волновалась.

Беспокойство в глазах Изи тронуло Еву, и на её глазах проступили слёзы. Утреннее происшествие, уже успевшее отойти на второй план после приглашения Марка сходить с ним на работу, накатило с новой силой. Прикрыв ладонями лицо, Ева облокотилась на Изабель, утыкаясь ей в плечо.

– Мне так страшно, – призналась Ева.

Страшно. Она впервые произнесла это вслух, и только сейчас в полной мере осознала всю глубину ужаса, навалившегося на неё.

– Я не знаю, что мне делать. А вдруг я не найду себе занятия и капитан вышвырнет меня в море? – высказала Ева то, что пугало её больше всего.

– Не говори ерунды, – Изабель пригладила сестру по голове. – Акупара – вёрткая и быстрая, она легко уйдёт от любого чудовища, и для этого Мортимеру не нужно отвлекать их.

– Тогда он продаст меня на другой корабль за ненадобностью и разлучит с вами, – продолжила упираться Ева.

– Дорогая, капитан ни за что это не сделает, – мягко ответила Изи.

– Откуда тебе-то знать?! – Ева вскинула голову и уставилась в глубокую синеву глаз сестры. – Ты – маг, ещё и водный, нужный человек на корабле, как и матушка. А я бесполезная. За какую работу не возьмусь – всё без толку. И вообще? почему ты так защищаешь капитана? Он украл нас, Изи. Украл нашу свободу, нашу спокойную жизнь. Мы отлично жили втроём на Агнес. Не жировали, конечно, но всё было ведь так хорошо, а он…

– Ева!

Младшая сестра осеклась, увидев, как покраснели щёки у старшей. Не от смущения, а от гнева. Ева испугалась: она впервые увидела Изабель такой.

– Прекрати вести себя как ребёнок.

Упрёк в голосе Изабель ранил, и Ева отшатнулась от сестры, отступая на шаг. Изабель шагнула навстречу. Хоть Изи была выше всего на полголовы, в тот момент Еве показалось, что та возвышается над ней, подавляя весом своих слов.

– Может, ты и не догадывалась, обитая в своём маленьком мирке, но мы не жили, а выживали. Ты сидела дома, у тебя не было никаких забот, кроме как вышивать и читать книжки. Отец оберегал тебя, боялся тебя потерять и делал всё возможное, чтобы на острове с ним считались, а тебя не трогали. Вся наша – моя! – жизнь была построена вокруг тебя. Мне с детства твердили, что тебя надо защищать. Поэтому мы никогда не рассказывали тебе ни о каких ужасах внешнего мира, чтобы маленькая Ева прожила недолгую, но счастливую жизнь. Но я устала.

Гнев на лице Изабель сменился болью, а руки её безвольно опустились, и она застыла посреди комнаты, сразу же став той Изабель, какой её привыкла видеть Ева дома. Утомлённой, свалившимися на неё обязанностями, как теперь поняла младшая.

– Я устала, – почти прошептала Изи. – С тех пор, как отец погиб, а матушка ушла в себя, вся ответственность за Семью лежала на мне. Заработок, торговля, отношения с соседями. Я даже на деревенские праздники не ходила, проводила время с вами, чтобы тебе не было одиноко. А здесь, – Изи обвела взглядом каюту Евы, – я наконец-то могу расслабиться. Наконец-то кто-то, а не я, отвечает за наши жизни. И тут действительно неплохо: намного лучше, чем на других кораблях, где рабов за людей не считают.

Изабель снова вплотную подошла к Еве и снова положила руки на плечи, немного встряхивая свою застывшую сестру.

– Нам повезло, Ева. Безумно повезло попасть на Акупару, когда у нас закончились жемчужины, а Коэн решили больше не иметь с нами дела. Мы бы не выжили, понимаешь?

Может, Ева и хотела бы понять, если бы одна деталь не привлекла её внимание в этот момент. Она уже не слушала, что говорит сестра.

– Что это? – она кивнула на правую руку Изи.

Изабель нахмурилась и недоумённо уставилась на своё запястье, будто сама впервые увидела новое украшение на нём. Руку сестры обхватывал деревянный браслет с изящной резьбой, изображающей волны. Углубления были посыпаны перламутром, отчего вода блестела, как настоящая, переливаясь в лучах солнца, проникающего через окно. Изи резко отпустила сестру и прижала аксессуар к себе, прикрывая, словно хотела его спрятать.

– Это… – пробормотала Изабель и замолкла.

Мгновение назад Ева впервые видела, как Изи злится. Теперь – как она не может подобрать слов. Сестра словно открывалась для неё с другой стороны. И это тоже пугало. Пугало, что Ева не знала эту сторону Изи. Младшая не узнавала старшую сестру.

На губах Изабель заиграла лёгкая улыбка, а мыслями она улетела далеко из каюты сестры.

– Это подарок, – продолжила Изи. – От молодого человека, – замявшись на биение сердца, она с вызовом взглянула на Еву. – И кажется, что у нас с ним всё серьёзно.

Ева застыла. Она и не догадывалась. Не знала. Не подозревала. У её сестры появился поклонник, а Изи не сказала ни слова, не намекнула, не похвасталась. Ева и представить себе не могла, что Изабель сможет завести отношения на этом корабле. Когда они отдалились друг от друга? Когда у них появились секреты?

– Кто он? – спросила Ева, едва не задыхаясь от обиды. – Изи, они же все не лучше пиратов. Как ты могла?

– Что могла? – внезапно Изабель снова вспылила. – Как я могла влюбиться?

– Я не это… – пробормотала Ева.

Она не хотела ставить в упрёк влюблённость сестры, но так выходило. Как могла Изабель влюбиться на этом корабле, полном контрабандистов? Как она могла так легко забыть о доме, об их старой жизни? Смириться? Ева не понимала.

А Изи тем временем покачала головой, ещё сильнее сжимая браслет в руке, так что её загорелая рука побледнела от напряжения.

– Он просил меня пока не говорить никому, прости, – замялась Изабель.

Она опустила руки от груди и натянула рукав платья так, чтобы он закрывал браслет. Стало только хуже: теперь он выпирал из-под ткани, визуально увеличивая правую руку и привлекая излишнее внимание. Ева не могла смотреть никуда, кроме как на браслет – предмет их раздроя.

– Но ведь я твоя сестра, Изи, – едва слышно выдохнула Ева. В груди у неё сжалось, когда она увидела, как скривилась на этих словах Изи. – Мы – семья, и нам нечего скрывать друг от друга. Правда же?

– Прости.

Изабель с горечью смотрела на свою младшую сестру. Отступила. Махнула перед собой рукой с выпирающей тканью, словно прочерчивая границу между сёстрами. Границу, за которую Еве не было прохода.

– Я люблю тебя, Ева, но мои отношения касаются только меня. И моя жизнь наконец-то тоже. Пора тебе повзрослеть, сестрёнка, и принять, что мир крутится не только вокруг тебя.

Изабель отвернулась и вышла из комнаты.

Ева судорожно вдохнула и осела на пол. В комнате остался далёкий аромат яблок, практически впитавшийся в кожу Изабель за обороты собирательства. К нему добавился запах солёного моря и мокрого дерева, который с каждым днём становился всё сильнее, оттесняя даже намёк на прошлое Изабель.

Ещё долго Ева сидела на полу, уставившись в одну точку. Стычка с капитаном, ссора с сестрой, собственная беспомощность – новые проблемы сдавливали её сердце. Может, сестра и права: Ева и правда не знала тревог на острове, полностью доверяясь Изабель и матушке. Но это всё равно не давало права капитану вырывать её из спокойной жизни, а Изи ругать её.

Уже лёжа в кровати и засыпая, Ева прокручивала разговор с Изабель. Когда сознание уже уступало сну, она вспомнила дорогой браслет и то, как сестра защищала Мортимера. Вопрос о тайном воздыхателе отпал будто сам собой.

***

Несмотря на то, что заснула Ева поздно, встала она с первыми лучами солнца. Успела дважды умыться, заплести косу, расплести косу, заплести две косы, а затем снова оставить волосы распущенными, надеть синее платье, переодеться в жёлтое, снова в синее, чтобы потом остаться в зелёном под цвет глаз, прочитала главу книги, перечитала вновь и вновь, так и не запомнив, о чём там шла речь, прогулялась по каюте вдоль и поперёк, наблюдала, как за окном резвятся дельфины. А Марка всё не было.

Пришёл он к полудню. Растрёпанный, сонный, но всё такой же пышущий энергией. Начавшее разгораться возмущение Евы отошло на второй план при его виде и полностью испарилось, когда Марк, галантно поклонившись, взял её руку и оставил на тыльной стороне запястья невесомый поцелуй. Он даже не задел губами кожу, но та всё равно горела огнём, пока он вёл Еву извилистыми коридорами по Акупаре к месту своего назначения.

– Стоять!

Ева вздрогнула. Марк как обычно развлекал её своими разговорами, и она не заметила, как они очутились перед широкими дверьми, около которых стоял подтянутый рыжеволосый парень, угрожающе преграждающий им дорогу. Он выставил одну руку ладонью вперёд, а другую положил на пояс, где у него вместо сабли висело нечто невообразимое. Ева в изумлении уставилась на предмет, напоминающий настоящую пушку, но уменьшенную в десятки раз. Она впервые видела что-то подобное.

– Вы по какому вопросу? – спросил стражник, обращаясь к Еве.

– Я-я-ян, – протянул Марк и панибратски накинул свою руку на плечи огненному парню. – Ну, что за вопросы. Я каждое море сюда так-то хожу.

– Ты – да, – Ян скинул руку Бездарного и указал пальцем на Еву. – А её я в первый раз вижу. Кто это вообще?

– Тебе надо хоть иногда выходить в люди, – засмеялся Марк. – Это Ева, сестра Изабель и дочка Анны. Мы подобрали их несколько морей назад.

Недоверие на лице Яна сменилось любопытством, и он подошёл ближе к девушке. Она застыла под пристальным взглядом, а парень, посмотрев на неё молча пару биений сердца, вдруг протянул руку и представился.

– Ян!

Ева аккуратно пожала протянутую мозолистую, как и у всех на корабле, ладонь. Марк не дал этому действу затянуться и разорвал их руки, привлекая Эмер обратно к себе.

– Вот теперь вы знакомы, поэтому отойди, Ян, брат меня давно уже заждался.

– Брат? – воскликнула Ева.

Марк не стал ей отвечать. Ян уже посторонился, пропуская пару, а затем встал на место, преграждая путь другим посетителям капитанской каюты и отрезая Еве дорогу назад.

Она оказалась в огромной комнате, которую вдоль всей противоположной стены пересекал ещё один шрам, создавая панорамное окно с видом на бескрайний Океан. Слева – скромных размеров кровать, совсем нетронутая, словно на ней никто и не спал, справа – ширма, отделяющая большой участок каюты. На элегантной ткани был изображён малочисленный пантеон богов. Трое основных сверху: Дана – повелительница воды, Кадж – огненный властитель и Аура – богиня ветра. Под ними четверо их детей. Явь – богиня жизни, Тимир – бог грома и солнца, Метра – богиня плодородия и Морт – бог смерти. Последний казался затёртым в отличие от остальных, будто его чаще остальных трогали. Посередине каюты располагался круглый стол, на котором тремя овалами был изображён весь их мир, расчерченный пунктирами – маршрутами тысяч островов-медуз.

Жёлтый овал для зоны солнцепёка, где ни единое облако не омрачало бескрайнее синее небо, а купола медуз затвердевали от жары, наращивая новый слой глеи, обозначающий новый оборот жизни. Голубой овал для зоны дождей, где непрекращающимся потоком лилась вода, охлаждая поверхность островов. И зелёный овал для зоны цветения – самой благоприятной для жизни зоны, в которой корабли и моряки проводили большую часть своей жизни. Где сейчас была и Акупара, помеченная на карте изящной деревянной фигуркой в виде головы черепахи.

Ева судорожно оглянулась и выдохнула: капитана здесь не было.

Тут же другое обстоятельство смутило её – они с Марком остались наедине. Он, пока Ева застряла на входе в замешательстве, прошёл к огромному резному – деревянному! – креслу и вальяжно расселся на нём, закинув длинные ноги на стол.

– Прошу располагайся, маленькая цефея, – Марк указал на другие стулья, сделанные из глеи и расставленные вокруг стола. Ева послушно села на ближайший и выжидательно уставилась на парня.

– Я – картограф, – торжественно объявил Марк и так смешно задрал голову кверху, что Ева прыснула от смеха. Парень, довольный собой, этого и не заметил. – Самый важный человек на корабле. После капитана, конечно же, – довольно-таки громко добавил он в конце.

Свесив обратно ноги на пол, Марк склонился над картой. Его глаза забегали по пунктирам, а пальцы ловко схватили фигурку Акупары и водрузили на новое место.

– Это наш Океан, а здесь сейчас находимся мы, – он постукал указательным пальцем по деревянной голове черепахи, а затем переместил его же на пунктир рядом и провёл по нему. – А это маршрут Аурелии, самого крупного острова во всех морях. По нему мы отсчитываем сколько оборотов прошло и на него же ориентируемся при составлении наших морских путей.

Пунктир, самый жирный и красный, который указал Марк, проходил прямо посередине карты, деля верхнюю северную часть и нижнюю южную на две равных половины. Все острова-медузы делали полный оборот примерно за одно и то же время, но именно по Аурелии считали возраст людей.

Марк как раз показывал на крупную оранжевую фигурку, обозначающую королевский остров, и рассказывал Еве о значении этой медузы для картографа, а Эмер внезапно отвлеклась на крик чайки снаружи. Она повернула голову к огромному шраму. За окном простирался далёкий горизонт. На небе проплывали редкие облака. Справа зелёным мелькало Пальмовое море, а слева оставалось Коралловое, которое они проплыли некоторое время назад.

– Ты немного ошибся, – прошептала Ева.

Она наклонилась вперёд над картой и чуть сместила фигурку Акупары. Марк будто и не заметил этого, продолжая рассказывать уже о других крупных островах.

– А вон там сейчас проходит ваш остров, Агнес, – Марк махнул рукой куда-то справа от себя, в сторону ширмы.

Ева нахмурилась и взглянула на карту: она была уверена, что Агнес осталась в другой стороне. Её взгляд переместился на кровать капитана – туда, где она была уверена, был её дом.

Марк замолчал, заметив морщинку на лбу собеседницы. Вероятно, он неверно её истолковал, потому что следом спросил:

– Зря я напомнил тебе об Агнес, да?

Ева резко обернулась к Марку. На удивление, она даже не испытала грусти, думая о доме. Нет. Наоборот, её наполнила какая-то неясная энергия, когда она попыталась представить расположение кораблей и островов.

– Всё в порядке, Марк, я тебя слушаю.

Парень недоверчиво уставился на Еву, и она добавила, махнув рукой в сторону кровати:

– Мне просто показалось, что Агнес в другой стороне, вот я и задумалась.

Теперь нахмурился Марк, оглядываясь в окно, а затем упираясь в карту.

– Да, ты права, – он запустил пятерню в свои светлые волосы, взлохматив их ещё сильнее, а затем лучезарно улыбнулся. – И гении ошибаются.

– А дураки ещё чаще, Марк.

Новый голос за ширмой заставил Еву вздрогнуть и побледнеть. Страшный капитан всё же был на месте.

– Да брось ты, – ответил Марк. – Дурака ты не поставил бы на моё место.

Ширма стояла за спиной у Евы, и она услышала, как та отодвигается. Следом послышались тяжёлые шаги. Капитан остановился прямо за ней, чуть ли не нависая над её плечом. Ева боялась повернуть к нему голову, не зная, может ли она вообще находиться здесь без разрешения Мортимера.

– Я вообще никого не хотел брать картографом, просто каким-то невероятным образом у тебя получается, почти не глядя, обозначать наше месторасположение, – сказал капитан. Голос его звучал устало, словно он не спал этой ночью.

– Вот видишь, – Марк хитро прищурился, говоря это. – Ни у кого не выходило, а у меня вышло. Значит я гений.

Он снова откинулся на стуле и закинул ноги на стол.

– Гений, – проворчал капитан и взмахнул рукой.

Акупару едва заметно качнуло, и Ева автоматически отметила, что она изменила направление.

– Ты даже сказать не можешь, где находится сейчас ближайший остров, – добавил капитан.

– Могу, – Марк ткнул туда, куда до этого указывала Ева. – Это как раз Агнес, и она во-о-он там.

Ева повернула голову направо, заметив краем глаза внимательный взгляд капитана. Неужели чувства её обманули? Она была уверена, что Агнес теперь в другой стороне.

Акупара снова качнулась. Ева, как загипнотизированная проводила взглядом свой невидимый дом, который теперь по её ощущениям был прямо за Марком.

На голову Еве упала тяжёлая рука, фиксируя и придавливая к стулу.

– Ева, а может ты скажешь мне, где сейчас Агнес? – прошелестело у самого её уха.

Эмер дёрнулась, но не смогла вырваться из крепкой хватки капитана. Она с мольбой посмотрела на Марка, но того не надо было и просить: он уже встал со стула и мигом очутился около подруги, хватая брата за руку и отпихивая его в сторону. Вместо тяжёлой руки на голове, теперь более тёплая и нежная ладонь легла ей на плечо в знак поддержки.

– Брат! – воскликнул Марк. – Вчера ты достаточно обидел Еву, не стоит и сегодня её запугивать. Дай ей хоть немного времени, и мы найдём ей занятие. Не стоит её торопить.

Братья прожигали друг друга взглядом. Холодный, бледный Мортимер и светлый, лучистый Марк. Находясь меж двух огней, Ева почувствовала себя как никогда маленькой. Но продлилось мрачное противостояние недолго. Внезапно взгляд капитана потеплел. Он отошёл обратно к ширме и отпил из элегантного бокала. Губы его окрасились алым.

– Больше не нужно ничего искать. Видимо, Бездарные прирождённые картографы, а Ева ещё и способнее тебя, мой брат, – ответил Мортимер и поднял бокал в сторону гостей. – Я трижды менял направление Акупары, и трижды она правильно определила направление, тогда как ты ничего так и не заметил.

Рука на плече Евы напряглась, и она посмотрела вверх, встречаясь взглядом с зелёными глазами, в которых мелькнуло удивление. Марк задумчиво отступил на шаг, забирая с собой тёплую ладонь, так что Еву пробрало от прохлады, и как будто впервые увидел Еву, начал её разглядывать.

– Неужели? – пробормотал он. Задумался на биение сердца и спросил. – Хорошо, Ева, а где сейчас проплывает Аурелия?

Рука Евы словно сама взметнулась вверх и указала на дверь. Эмер даже испугалась такому самоволию своего тела и другой рукой тут же опустила первую, прижимая к себе. Но было что-то успокаивающее в той уверенности, что накатила на неё. Она знала, точно знала, где Аурелия, и это знание наполняло её тело невиданной раннее энергией.

– Там.

Голос Евы прозвучал твёрдо и громко. В груди трепетало сердце. Она чувствовала себя такой живой, словно до этого всю жизнь провела во сне, а не наяву, и только что проснулась. Ева хваталась за эту нить энергии, поэтому и рука вновь и вновь порывалась подняться и указать направление. Любое, какое бы её не попросили.

Марк сверился с картой и одобрительно кивнул. Мортимер же продолжал пить вино, поглаживая эфес своей сабли, будто поглаживая саму Акупару в это время. Даже стены вибрировали в такт движениям капитана.

– Правильно, – Марк с восторгом то передвигал пальцы по карте, то смотрел на Еву. – Ты тоже можешь легко определять наше направление. Может, это и есть наш Дар, как думаешь?

Ева вежливо улыбнулась. Ей не казалось магией то, что она сейчас сделала. Это было… ощущение свободы, уюта, того, что капитан отнял у неё. Схожие чувства Ева испытывала дома, рядом с Семьёй.

В голове возникла вчерашняя ссора с сестрой, и Ева помрачнела. Больше она не ощущала себя уютно рядом с Изи, у которой появились свои секреты.

За окном снова прокричала чайка, а Мортимер с громким стуком поставил стакан на стол, разлив на бумаги несколько красных капель.

– Значит, решено, – капитан прошёл к окну и посмотрел на горизонт, приложив кулак к подбородку. – Марк, ты всегда лучше ориентировался на дне, чем на корабле, поэтому сегодня вечером посмотрим, как со своей задачей справится Ева. – Он повернулся к гостям. – Вы оба пойдёте со мной в экспедицию. А пока оставьте меня одного, мне надо всё обдумать.

На дне. У Евы перехватило дыхание. Неужели, она спустится на дно Океана?

– Но… – начала Ева и запнулась.

– Что такое? – голос капитана сквозил недовольством. Он отдал приказ, а подчинённые не торопятся его выполнять.

– Я не смогу… То есть… – Ева совсем запуталась в словах. Вдохнула. Выдохнула. И продолжила. – Я не смогу пойти с вами в экспедицию: под открытым небом я…

«Я снова вырублюсь на несколько морей, если не больше», – это Ева уже не стала добавлять. Только у неё предоставился шанс доказать свою пользу капитану, и теперь из-за ужасной фобии она могла этот шанс потерять.

Марк протянул ей ладонь, приглашая встать, и она приняла её, поднимаясь.

– Не бойся, цефея, – улыбнулся он. – Я тоже страдаю от той же болезни, что и ты. Поверь, под водой тебе будет спокойно. Там нет неба, нет пространства над головой. Ты будешь в огромном пузыре, окружённом тоннами воды. Если, конечно, и это тебя не испугает, – он усмехнулся и потянул Еву за собой. – Пойдём, я расскажу тебе, как лучше одеться и подготовиться к спуску. Оставим нашего капитана наедине с собой.

Марк шутливо поклонился к капитану и пошёл к выходу, увлекая Еву с собой.

– Погоди.

Марк остановился, подчиняясь, и недоумённо посмотрел на брата.

– Марк, выйди. Оставь меня с Евой на биение сердца.

Ева стиснула ладонь Марка и умоляюще посмотрела ему в глаза. «Не надо, не надо, не надо», – пыталась она передать свои мысли парню. Но тот лишь легонько пожал её ладонь и отпустил.

– Не бойся, цефея, брат не кусается, – с этими словами Марк вышел, оставив Еву наедине с капитаном.

Она стояла к нему спиной, поэтому не видела его. Но слышала. И услышала, как он медленно подошёл к ней и остановился настолько рядом, что она почувствовала его дыхание на своих волосах. Тёмная тень окутала её, пробирая морозом. Если от Марка исходило тепло, к которому хотелось тянуться, то Мортимер, напротив, отталкивал своим холодом.

– Прости.

Внезапное извинение испугало Еву ещё больше, и она обернулась, чуть не столкнувшись с капитаном носом. Отступила. Капитан сделал шаг навстречу, и Ева оказалась прижатой спиной к двери. На ощупь она нашла ручку и обхватила её пальцами, но нажимать пока не стала, ожидая что же хотел сказать капитан.

– Прости, что был груб, – его глаза потемнели, почти скрывая зрачок. Взгляд пронизывал, Мортимер словно рассматривал Еву изнутри. – Я был не прав. Мне нужно было деликатнее объяснить тебе место Бездарных на корабле. На других кораблях. На Акупаре ты в безопасности, клянусь. Я никому не дам в обиду ни одну из Семьи Эмер. Теперь вы принадлежите мне, а за своё я готов убивать.

Его слова ни капли не успокоили Еву. Угроза в голосе капитана лишь сильнее взволновала её, а разговоры о собственности всколыхнули уже остывшую ярость. Они были сейчас наедине, и Ева хотела высказать ему всё, что она о нём думает. И она могла. Понимала, что ничего её за это не будет, но эта мысль и остановила. Сжав зубы и вскинув голову – так как она делала при гостях дома, когда хотела высказать своё слово, но понимала, что не имеет на это права, – Ева кивнула и развернулась к двери, дёргая на себя ручку.

Слева от неё взметнулась рука, и дверь, только начавшая открываться, захлопнулась вновь. Капитан приблизился ещё ближе, совсем лишая её пространства. От него пахло солью и выпитым вином, а бархатный голос прозвучал у самого её уха.

– Напоследок, Ева, послушай добрый совет: не влюбляйся в Марка. Тебе будет больно.

Капитан убрал руку с двери и отодвинулся, а Ева, не оглядываясь, выскочила из каюты и бросилась прочь. Сзади она слышала окрик Марка, но не остановилась. Её пробил озноб, и она хотела быстрее оказаться в своей каюте, закутаться в одеяла и спрятаться от всех и вся. Ева почти не разбирала дорогу, людей, ориентируясь только на внутренний компас. Вокруг мигали флюоресцентные водоросли, подсвечивая её путь.

Ева вбежала в свою каюту и захлопнула за собой дверь. Прижалась к ней спиной и осела на пол, сворачиваясь в кокон. Она тяжело дышала, щёки раскраснелись, и она боялась. Боялась того, что сейчас почувствовала от слов грозного капитана и от его близости. Ухо до сих пор горело от его дыхания, а на волосах остался аромат соли и вина.

«Не влюбляйся в Марка».

Ну уж нет. Он лишил её дома, настроил сестру против неё, но вот в кого ей влюбляться, она будет решать сама.

В дверь постучали, и Ева услышала голос Марка. Младшая Эмер встала, похлопала себя по щекам, приводя в чувства, и открыла дверь. Ей предстояло подготовиться к спуску на дно.

Глава 7

Ева не боялась утонуть.

На Агнес у них была ванна. Огромное квадратное сооружение, сделанное из глеи, которое Изи наполняла пресной водой. В зоне дождей это была вода, льющаяся с неба, в остальные зоны – вода, которая образовывалась в озёрах медузы. Живые острова, перерабатывая солёную влагу под ними, скапливали её по краям купола, где глея немного проседала, иногда опускаясь ниже уровня моря. Благодаря таким озёрам люди не боялись умереть от жажды в зоне солнцепёка.

Эта ванна появилась в Семье Эмер ещё до свадьбы родителей, когда Бром только стал капитаном небольшого судна и уже начал свою карьеру торговца. С плаваний он привозил огромное количество разнообразного товара, однако за неимением большого капитала вещи чаще всего были старые, сломанные или грязные. Бром самолично всё омолаживал, чинил и чистил, для того чтобы позже перепродать подороже. Тогда он и заказал у мастера-строителя огромную ванну, в которую он скидывал товар и отмывал всем скопом, экономя время. Спустя несколько оборотов Бром встретил Анну, у них родились две прелестные дочки, торговля пошла в гору, а ванна так и осталась, используясь теперь по другому назначению.

Чтобы в ванну умещалось как можно больше товаров, мастер сделал её глубокой, такой, что встань даже взрослая Ева в ней, водой накрыло бы полностью, что уж говорить о том времени, когда младшей Эмер исполнилось пять. Тогда матушка решила научить дочек плавать – редкое умение на мигрирующих островах, на которых выход в море с берега означал верную смерть. Медуза не стала бы дожидаться решившего поплескаться островитянина.

Поэтому Ева умела плавать и утонуть не боялась.

По крайней мере она так думала до того момента, пока Акупара не начала погружаться под воду. Тогда большая часть команды была уже на верхней палубе, в ожидании магии. Ева и Марк стояли под огромными дверьми, ожидая, когда небо исчезнет над их головами.

– Боишься? – Марк висел на одной из верёвок, периодически прокручиваясь от скуки. – Самое страшное для тебя, маленькая цефея, – это будет сам выход наружу, поверь опытному Бездарному. Зато потом тебе откроется вид, недоступный простым смертным, и ты будешь благодарить всех богов, что оказалась на Акупаре.

Энергия Марка заражала Еву, и она волей-неволей начала уже в нетерпении топтаться на месте, то и дело прислушиваясь к звукам снаружи. Когда настанет время выходить, они должны будут услышать колокол. А пока она неотрывно глядела на деревянные двери, в щели между которыми мелькали тени.

– Да, особенно я благодарна Морту, что свёл меня со своим последователем, – скривилась Ева. – У ваших родителей своеобразное чувство юмора, раз они назвали ребёнка в честь бога смерти.

Марк не ответил. Пропал и скрип верёвки. Ева озадаченно оглянулась и встретилась взглядом с парнем. Флюоресцентные водоросли вопреки любым ожиданиям плохо переносили большое количество солнечного света: им достаточно пары лучин, чтобы беспрерывно светить несколько морей. Поэтому лестница наружу утопала в полумраке, и Ева не смогла разобрать выражение лица Марка. Только полный грусти взгляд, который почти сразу сменился привычным весельем.

– Да, хорошее чувство юмора у тех, кто даёт такие имена. О, прислушайся, – Марк подпрыгнул к Еве и приложил сложенную ладонь к уху. – Слышишь звук?

– Какой звук? – успела спросить Ева, но ответ ей уже не потребовался.

По живым стенам пошли едва заметные волны, а пол накренился, и Эмер чуть не упала, но её подхватил Марк, поймав рукой за талию. Верёвки не зря свисали рядом с выходом: за них следовало крепиться при тряске. Ева от волнения об этом, однако, забыла, и держалась теперь только за Марка, прижимающего её к себе свободной рукой.

– Держись, цефея, мы погружаемся!

Глаза Марка сияли, а голос был полон триумфа, будто он самолично осуществлял спуск на дно. Ева чувствовала, как он напряжён, словно осьминог, готовый к рывку. Сама она не испытывала подобного воодушевления. Всё вокруг стонало и скрипело, стены и пол ходили ходуном, а неприбитые вещи валились вниз, звеня и бренча. Какофония звуков сопровождалась громом снаружи. А затем всё резко прекратилось: Акупара успокоилась, снова больше напоминая обычный корабль, а не живое существо, мимикрирующее под него, а шум стих, сменившись далёким незнакомым Еве гулом. Вдалеке зазвучал колокол, и Марк резко разорвал объятия, немало расстроив этим Эмер, и подскочил к двери, которую уже начали открывать.

На лестницу ударил свет, ослепляя Еву, и она вскинула вверх ладонь, прикрывая глаза. Она успела заметить свисающую вниз чёрную косу девушки, которая подала ладонь Марку, помогая подняться, прежде чем рискнула опустить руку. Сама Бездарная замешкалась. Поправила пояс штанов, одолженных у воздушной девушки Инги, одной из тех, кто помогал капитану надувать воздушный пузырь для погружения. Затянула ремешок сумки, перекинутой через плечо, в которой хранились дорогие листы бумаги с не до конца стёртыми записями Марка. Проверила компас, карандаш из глеи, бутылку воды. И взглянула наверх, на белый квадрат, из которого лился свет, зовя и пугая. По собственной воле Ева ни разу не выходила под открытое небо, и сейчас стояла в ступоре, боясь сделать первый шаг.

В проёме показалась девушка, перекрывая льющийся свет. Тень накрыла её лицо, поэтому Ева не сразу признала в ней Изабель, молча протягивающая сестре руку. Ещё помня вчерашнюю ссору, Ева упрямо поджала губы и хотела было сделать шаг назад, но остановилась. На запястье сестры ничего не было. Никакого намёка на браслет. Зато была Изабель и её ладонь, открытая и приглашающая ступить туда, куда путь Еве был заказан. Бездарная протянула свою руку в ответ, и Изи вытащила сестру на верхнюю палубу.

Ева застыла. Болезнь как будто всё-таки достигла её, сковывая на месте и ударяя обухом по голове. Но это была не она. Страх, кольнувший сердце, ушёл, когда Ева осознала, что вокруг них раскрылся пузырь, даря невидимую крышу над головой. Поверхность его искрилась и переливалась всеми цветами радуги, и не он захватывал всё внимание, а то, что было за ним.

Из окна Океан казался пустым и безжизненным. Редкий водоворот или проплывающая стая рыб всколыхнёт его поверхность, и только кильватеры от островов рассекали воду на манер пунктирных линий на карте. С Океаном у Евы всегда была одна ассоциация – спокойствие. Безграничное спокойствие и умиротворение заполняли её душу, когда она любовалась водой из окна мансарды. Обманчивая пустота на поверхности теперь сменилась совсем другой картиной, открывшейся перед Евой. Под водой царила жизнь.

Бескрайний Океан оказался похож на деревенскую ярмарку, какой Ева видела её издалека. Куча народу собралось вместе, все пляшут и танцуют в своих лучших нарядах, и повсюду горят огни. Только эта ярмарка была намного больше. Намного.

Далёкий гул усилился, превращаясь в завораживающую песню, а перед Евой раскинулся целый новый мир. Тёмная тень на несколько биений сердца укрыла палубу, и Эмер взметнула голову вверх, встретившись взглядом с огромным глазом синего кита. Он отплыл в сторону, и Ева вновь зажмурилась от яркого солнце, пробивающегося сквозь толщу воды. Юркие лучи преломлялись, играя зайчиками на проплывающих стайках мелких серебряных рыбок, которые то и дело выделывали пируэты, изображая различные фигуры. Всё внутри пузыря – люди, корабль – покрылись переливающимися бликами, органично вписываясь в окружение. Справа показалась семья акул, перед которой в стороны сине-жёлто-красной волной расходились другие морские обитатели. Мимо стремительно пронёсся огромных размеров осьминог – слишком маленький для чудовища-кракена, – оставляя за собой чернильный след. За ним гналась морская змея, извиваясь лентой в движении.

Слева близко к кораблю, на самой границе пузыря, подплыла морская черепаха с выводком черепашат на спине. Завороженная, Ева подошла ближе, опираясь руками на борт. Черепаха моргнула несколько раз, обернулась вокруг себя и поплыла вперёд, посмотреть на свою огромную подругу спереди.

Ева проводила её взглядом, а затем заметила сияние и внизу. Вздох изумления вырвался из её груди. Поверхность под водой блестела и сверкала. Всю жизнь Ева думала, что под водой, куда не проникает солнце, темно и мрачно, но и здесь она ошиблась. Ниже морских обитателей оказалось ещё больше. Они были ярче, краше, быстрее и передвигались стремительно среди излучающих свет кораллов и водорослей. Ева заметила даже гигантских размеров красную раковину, мерно покачивающуюся из стороны в сторону. Сквозь её створки изредка вырывались пузырьки воздуха, а в какой-то момент они распахнулись и сомкнулись вновь, заглатывая проплывающую мимо рыбёшку.

Пытаясь рассмотреть, что же находится внизу, Ева чуть не перевалилась за борт, но сильная рука удержала её.

– Если упадёшь вниз, то вырвешься из пузыря и попадёшь в самую толщу воды. Поверь, я не успею спасти тебя до того, как давление или проплывающая мимо акула не разорвут тебя на куски.

До сих поражённая окружающим зрелищем, Ева совсем не испугалась ни слов капитана, ни его самого, продолжавшего поддерживать Бездарную за талию так же, как и его брат раньше.

– Как красиво, – прошептала Ева. На биение сердца она испугалась, что спит, и своим громким голосом она спугнет прекрасное наваждение. – Это так красиво. Не могу поверить, что такой дивный мир существует на самом деле. Я в жизни ничего восхитительнее не видела.

Ева с трудом отвлеклась от созерцания подводного мира и посмотрела на капитана. Он обнимал её за талию, и она чувствовала тепло его тела. Страшный шрам, рассекающий его щеку и уходящий на шею, ещё сильнее выделялся в бликах от солнца. Так близко и на фоне невероятного зрелища, Мортимер показался ей прекрасным. Он светился той внутренней энергией, которая украшала каждого мага за работой. Волшебство струилось из него, обхватывая всех на Акупаре. Сам пузырь и был его волшебством, и Ева поразилась могуществу этого человека. На мгновение даже промелькнула мысль: «Как же ему не подходит его имя. Смерть. Он больше похож на дарующего жизнь».

– Спасибо, – выдохнула Ева и искренне засмеялась. Легко и беззаботно, снова оглядывая Океан. – Спасибо, капитан, за такую возможность. Храня воспоминание о спуске в своём сердце, моя душа спокойнее уйдёт на тот свет.

Капитан скривился и отпустил девушку, отходя.

– Что за глупости.

Даже ворчание Мортимера не омрачило настроение Евы. Она оглянулась, рассматривая экипаж. Все разбрелись по палубе, тоже наслаждаясь красивой картинкой. По одиночке, парами или группами. Матушка стояла у самого носа корабля, указывая на черепаху с выводком. Неподалёку облокотился на борт Огонь и внимательно слушал Анну. У выхода с нижних палуб всё ещё крутился Марк, а рядом с ним смеялась Изабель, восхищённо глядя на парня. Младший брат капитана снова рассказывал весёлые истории.

На эмоциях Ева поклонилась перед капитаном, чем не мало его удивила, и выпалила, пока решимость не ушла:

– Простите за моё поведение. Вы приютили мою семью, были терпеливы со мной, показали этот прекрасный подводный мир. Изи говорила, что вы не дозволяете рабам опускаться на дно, но теперь вижу, что вы щедры и на такие подарки. Я была не права, когда относилась к вам с предубеждением.

Всё ещё улыбаясь, она поднялась из поклона и встретилась с внимательным взглядом синих глаз.

– Во-первых, не надо мне тут «выкать», – то ли от хорошего настроения, то ли от впечатлений, но в привычных грубых словах Ева не услышала ни капли негативных ноток, скорее ворчание упрямого мальчишки. Девятнадцати оборотов мальчишки, который был могущественным капитаном. – Во-вторых, мы не на дне. Туда я правда беру с собой немногих, но не из-за их положения, а из других соображений.

– Не на дне?

Ева недоумённо заозиралась и мысленно обругала себя. Ну конечно, затонувшие корабли не плавают в толще воды, а опускаются ниже. Она снова посмотрела на кораллы внизу. Среди которых иногда просматривались странные сооружения и пустые участки глеи, покрывавшей дно Океана.

– Мне проще поддерживать один пузырь вокруг Акупары, чем сходить с неё в более мелких, а тем более создавать несколько для каждого члена команды, – разговорился капитан. – Обычно спускаюсь я, Марк, фиксирующий всё на бумагах, Инга, поддерживающая мои пузыри, и Пит с Люком, помогающие перетаскивать найденное на корабль. Остальных, уж извините, не беру с собой – это не экскурсия.

Создать большой пузырь легче, чем мелкий? Ева покачала головой. Магические нюансы были далеки от неё.

– Сегодня сделаем исключение, – Мортимер хищно ухмыльнулся, глядя на Еву. – Готовься, Ева, пойти со мной на дно.

***

Марк грустно топтался рядом, давая последние наставления. Какие обозначения следует использовать, если Ева заметит что-нибудь интересное. Когда стоит записать слова капитана. Что следует зарисовать, чтобы не забыть. Его не брали в эту экспедицию, и Ева видела, насколько бедный парень маялся без дела, передавая свою работу ей.

– Хватит ныть, – прокряхтел капитан, сгоняя со своей шеи настырного брата. – Не забывай, что неподалёку видели пиратов, и я не хочу сейчас тратить много сил на спуск. Пойдём только я и Ева. Проверю, как она будет ориентироваться на дне.

– Ну, пожалуйста, – было видно, что скулит Марк уже для вида: Мортимер ясно дал понять, что не изменит своего решения. – Вдруг Ева не поймёт, на какие свои ощущения обратить внимание? Я смогу подсказать.

– Сделай лучше полезное дело и зарисуй вид сверху, – отрезал капитан. – В Ветренном мы бываем редко, надо воспользоваться этой возможностью. И не забудь про вон того красного моллюска. Я думаю, стоит рассказать о нём Его Величеству Константину Аурельскому. Может, его заинтересует алый перламутр?

Больше Мортимер не стал ждать возражений брата и, взяв Еву под локоть, пошёл к доске, один конец которой выдавался за пределы пузыря.

Младшая Эмер оглянулась. На неё смотрело несколько десятков пар глаз, но больше всего её волновали лишь две из них. Матушка и сестра стояли рядом друг с другом, взявшись за руки. Заметив внимание Евы, Анна поддерживающе улыбнулась и махнула дочери, а Изабель, глядя исподлобья – всё ещё злилась, – уверенно кивнула. Они обе не выглядели обеспокоенными, наоборот, они будто гордились Евой. Не желая упасть в их глазах, младшая Эмер гордо выпрямилась и махнула рукой в ответ, прощаясь на время со всем экипажем Акупары.

Мортимер подвёл Еву к доске и первым ступил на неё, утягивая Бездарную за собой. Он шёл так уверенно, что Эмер не сразу сообразила, что уже пару шагов она сделала, практически вися в воздухе. Вспомнились рассказы о пиратах, устраивающих прогулку по доске для казни людей. Вспомнилась и ночь, когда капитан, также схватив Еву, вывел её из дома. Дыхание перехватило, в страхе она вырвала локоть у Мортимера и, потеряв равновесие, начала размахивать руками, расшатывая и без того неустойчивую доску. Она уже начала падать в сторону, но капитан снова подхватил её за талию, крепко прижимая к себе. Испугавшись, Ева обхватила Мортимера в ответ, утыкаясь в его рубашку лицом. Дикий стук сердца отдавался в её ушах, и Бездарная не могла понять: её это сердце или капитана.

– Мола! – воскликнул Мортимер, восстанавливая равновесие. – Что это сейчас было?

Не в силах поднять лицо, Ева проговорила прямо в грудь капитану:

– Простите, я испугалась.

Прошло несколько биений сердца, пока доска не прекратила вибрировать, а дыхание Евы и Мортимера не выровнялось. Только тогда капитан отпустил своего нового трусливого картографа и ловко поменялся с ней местами, оказавшись позади неё.

– Дамы вперёд, – он легонько подтолкнул её к краю доски, мокрому от воды снаружи. – Не бойся, я держу тебя, малёк.

Старое прозвище, которым младшую дочь называл отец успокоило, как и твёрдые руки, обхватившие её плечи. Ева уверена шагнула вперёд, пересекая прозрачную границу. Её ногу, а потом и всё тело окружил новый слой пузыря, и они с капитаном оказались снаружи, отделённые от остального корабля тонким слоем защитного купола.

А потом они начали медленно погружаться вниз, туда, где людям было не место.

Глава 8

Спуск казался бесконечным.

Ева стояла бок о бок с капитаном в тесном пузыре. В начале, стараясь рассмотреть морских обитателей, она то и дело задевала Мортимера и сразу же в смущении отскакивала от него. Но вот они спускались всё ниже и ниже, и Ева сама схватила капитана под локоть, в изумлении озираясь по сторонам. Её охватило необъяснимое желание почувствовать физически живого человека, чтобы понять – это не сон. Так некоторые люди щипают себя, когда сомневаются в реальности происходящего. Еве хватило тепла и плотных мышц под тканью рубашки. Иногда она указывала на проплывающим мимо рыб, и Мортимер следил взглядом за её пальцем, улыбаясь краем губ. Они оба молчали, вслушиваясь в мелодию подводного царства, и тишина не казалась неловкой.

С приближением к глее Ева услышала и новый звук. Точнее даже почувствовала, положив руку себе на грудь.

Будум.

Её сердце билось в предвкушении. Чем ниже они опускались, тем громче и чётче звучало «Будум-будум», отдаваясь уже и в голове. На кончиках пальцев зазудело, и Ева недоумённо подняла руку с груди, всматриваясь в кожу, но ничего странного внешне не заметила. Зато внутри у неё словно проснулся смерч, закручивающий в себя внутренности. По всему телу раздалось покалывание, дыхание перехватило, а в ушах заложило. Яркая мигрень пронзила её голову.

До глеи оставались считанные биения сердца, когда жар накрыл Еву, и она навалилась на капитана, расшатав их пузырь.

– Ева? – обеспокоенно спросил капитан, подхватив Бездарную.

«Я сейчас упаду», – хотела ответить Ева, но не успела: её ступни коснулись дна, и одновременно произошло две вещи. Во-первых, от её ног и до макушки прошла волна, схожая с той, которая появляется, когда человек даёт Клятву острову-медузе. А во-вторых, Ева ожила.

Нет, конечно, она не была до этого мёртвой, но вдруг все её чувства обострились. Она всё ещё была погружена под тоннами воды в душном шаре, а вдох, который она сделала, обладал невозможной свежестью, словно она сейчас стояла на крыше своего дома в самом начале зоны цветения. Кораллы и рыбки вокруг стали ярче и заиграли новыми красками, будто до этого Ева не видела какого-то особенного, нужного всем людям цвета.

Прошла головная боль, сердце бешено билось, разгоняя горячую кровь, и Ева не сразу заметила, что ощущает не только своё сердце.

– Ты в порядке?

Даже голос капитана звучал по-другому. Она услышала в нём шум моря, утренний прибой, окатывающий побережье солёной водой, и мягкий скрип мачты, прогибающейся перед надвигающейся бурей. Этот голос прозвучал в унисон с сердцем Евы, и оно забилось ещё быстрее, придавая краску её бледному лицу.

Ева оторвала взгляд от играющих радугой кораллов и посмотрела на капитана, чтобы ответить ему, что с ней всё хорошо. Она уже открыла рот, и слова застряли в её горле. Если окружающий пейзаж сводил с ума своими цветами, то капитан сейчас был…

– Прекрасен, – выдохнула Ева. Её кончики ушей заалели.

– Что? – капитан недоумённо нахмурился, не понимая, о чём говорит Ева.

– Капитан, знаете, вы до безобразия красивый, – хихикнула Ева и привстала на цыпочки, пытаясь лучше рассмотреть лицо капитана.

Ева никогда не пила алкоголь. Дома его не водилось, а на вечерние игры с командой младшая Эмер, в отличие от своей старшей сестры, не ходила, предпочитая сидеть в своей каюте и читать книги. Она никогда не была пьяной, поэтому не поняла, что ощущает себя именно такой. Голову кружило от переполнявших эмоций, а свои слова и действия Ева совсем не контролировала, отдавшись неясному ощущению эйфории.

Зато капитан, увидев весёлый огонёк в глазах Бездарной, внезапно испугался, отшатнулся и споткнулся о неровность морского дна, увлекая в своём падении за собой Еву.

Пузырь прошёл дрожью, но остался целым, сдвигаясь вслед за людьми. Ева заливисто рассмеялась, ударившись о лоб капитана. Во власти накативших новых ощущений она даже не устыдилась положения, в котором она оказалась – распластавшись на капитане. И тут её пальцы – покалывающие от перевозбуждения пальцы – вжались в мокрую глею, пропуская её сквозь себя как влажный перетёртый порошок. Цвет глеи удивил Еву: обычно серая или голубая субстанция была тёмно-коричневой, как ствол деревьев в дождливый день. Она никогда не видела такой глеи.

– Здесь всё прекрасно, – улыбнулась Ева, оглядывая свою руку.

Внезапно Мортимер под ней затрясся, и Эмер очнулась, моментально осознав, что лежит на капитане. Теперь испугалась она и в ужасе посмотрела на человека под собой, боясь увидеть гнев и последующее за ним наказание. Но капитан не злился, наоборот, губы у него растянулись в яркой улыбке. Он лежал под ней, раскинув в стороны руки и ноги, а в следующее мгновение, заметив внимание Бездарной засмеялся в голос на удивление звонким и таким заразительным смехом, что Ева невольно присоединилась к нему.

– Какие же вы ненормальные, Бездарные, – пытаясь отдышаться, сказал капитан спустя время.

Грубые слова совсем не звучали обидно.

– Марк также чуть не сошёл с ума, когда я взял его на дно в первый раз, – поделился капитан. – Упал на колени, зарылся в глею чуть ли не по локоть, плакал и смеялся одновременно, а затем внезапно рванул в сторону ближайших кораллов (я кое-как угнался за ним, накрывая пузырём) и нашёл там сундук с украшениями, оборотов сто уж пролежавшими на дне. Как я мог забыть об этом случае? – он покачал головой и тут же стал серьёзным. – Может ты слезешь с меня?

Уже и так красная Ева вскочила на ноги и отступила к самой границе пузыря.

– Простите, капитан, – пролепетала Ева.

– Я же просил не «выкать» на меня, – проворчал Мортимер, вставая и отряхивая одежду.

– Прости, капитан, – покорно повторила Ева. Отчего-то эта ситуация снова её развеселила, и она сдавленно фыркнула, сдерживая рвущийся наружу смех.

Капитан по-своему интерпретировал реакцию Евы:

– Ах, посмеяться над замызганным капитаном решила, мола? – исподлобья спросил Мортимер.

– Нет, я…

– Так получай!

В грудь Евы прилетел огромный кусок влажной глеи, оставляя на её светлой рубашке тёмное пятно.

– Эй! – возмутилась Эмер. – Это была моя единственная рубашка!

– А нечего насмехаться над капитаном! – капитана явно веселила ситуация.

– Вот сейчас вы точно посмеётесь.

Ева не понимала, что на неё нашло. Она не стеснялась и не боялась грозного капитана, а перекидывалась с ним комками глеи, прямо как дети на побережье, которых она видела из окна. Глея, попадая на стенку пузыря, проходила сквозь него и опадала на дно мутным вихрем. Они оба перемазались с ног до головы, вспотели и устали, но смеялись громко и радостно.

И может поэтому не заметили опасность.

– Берегись!

Они отошли уже далеко от пустого участка и в пузырь то и дело попадали части кораллов или рыбёшки, затем ошалело уплывающие прочь, когда воздушная западня отпускала их. Так и сейчас острый плавник рассёк воздух перед Евой, обдавая брызгами, и вновь погрузился в воду. Капитан толкнул её в последний момент, иначе бы она лишилась глаз или сразу половины головы.

Мортимер и Ева застыли. Мутная вода вокруг пузыря мешала обзору, и они не знали, откуда ждать беды. Взбудораженная глея не спешила оседать на дно.

Внезапно Ева уловила движение – почувствовала его всем телом.

– Справа! – крикнула она, кидаясь к капитану.

Мортимер среагировал, выхватив свою саблю, но то, что было справа для Евы, оказалось слева для него, и он чудом избежал огромной пасти акулы, замешкавшейся, когда она очутилась в пузыре воздуха. Хищная рыба промазала и снова упала за пределы барьера, прячась в мути.

– Сверху, капитан! – Ева потянула капитана за руку вниз. Вовремя: острый как бритва плавник хвоста срезал часть треуголки, сбивая её.

– Порази меня Тимир, Ева! Как ты её видишь? – капитан озирался, пытаясь выловить хоть намёк на акулу.

– Не знаю, – ответила Ева, – я просто… чувствую.

Ей сложно было описать свои ощущения, но она правда чувствовала. Знала, где сейчас находится саблехвостая акула, известная своими острыми плавниками. Чудовище исполинских размеров, самое безопасное среди чудовищ, нападающее обычно на одинокие жертвы. Видимо пузырь акула приняла за цельное существо.

– Чувствуешь… – тихо, почти одними губами произнёс капитан.

Доли мгновений он размышлял, а потом схватил Еву, развернул её к себе спиной и обнял одной рукой. Правую, с саблей наперевес, капитан выставил вперёд. В страхе Ева прижалась к Мортимеру, оглядываясь.

– Мы отошли. Ты знаешь, где находится корабль? – вопрос прозвучал у самого уха Евы.

Она прислушалась к себе. Прикрыла глаза, чтобы не отвлекаться. Вот акула, оплывающая их, с каждым разом сужающая круг. Дальше кораллы с попрятавшимися обитателями морей. Ещё дальше небольшая пещера. Нет, это всё на дне. Ей надо искать выше.

Пусто. Пусто. Пусто.

Она не «видела» ничего выше того маршрута, где проплывала акула.

– Нет, – обречённо ответила Ева, толкая капитана чуть назад: акула снова попробовала достать до них плавником. Вопрос времени, когда она решит снова использовать пасть. – Ты не можешь отогнать её или переместить нас отсюда?

– Всё могу, но тогда, когда вижу, кого бить и куда идти, – ответил капитан. – Магия, проходя сквозь человека, питает его, но она не бесконечная. Чтобы восстановить её резервы, понадобится время. Я силён, но не всемогущ. Тем более вдали от Акупары.

Последнюю фразу капитан чуть слышно прошептал, но он стоял близко к Еве, и она его услышала.

– Есть идеи? – спросил Мортимер, отбивая саблей вновь возникший плавник. На глею брызнули тёмные пятна.

Ева указала вперёд.

– Там есть небольшая пещера. Мы могли бы в ней укрыться, – неуверенно пробормотала Ева.

– А дальше? – возразил капитан. – Воздух, как и магия, не бесконечный. Нет. Мы поступим по-другому. У саблехвостой гадины мозг находится сразу за глазными яблоками. Направь меня, и я ударю по ней своей силой.

Ева ужаснулась: Мортимер спрятал саблю, обхватил девушку, взял её руки в свои, соединил их и поднял, «прицеливаясь».

– Нет! – Ева попыталась вырваться, но капитан крепко держал её. – Я не смогу!

– Сможешь! – гаркнул Мортимер. – Верь в себя!

О, это было самое сложное для Евы – поверить в себя. Поверить в то, что она на что-то способна. Поверить, что капитан – человек с даром – надеется на неё, Бездарную. Нет, этого не могло быть.

Ева пошатнулась, ей снова начало казаться, что всё происходящее это сон. Очень дурной сон.

– Я верю в тебя, – прошептал капитан Еве на ухо.

По её коже прошли мурашки. Пальцы закололо, будто они затекли – так сильно сжимал их Мортимер. Ева снова прикрыла глаза, сосредотачиваясь. И она тут же нашла акулу. Ева всё же вырвала свои руки, но только для того, чтобы обхватить ими запястья капитана.

– Капитан, когда скажу – бей.

Он даже не дрогнул, только напрягся. А когда Ева крикнула: «Сейчас!», она почувствовала, как волна силы прошла от его тела к кончикам пальцев, и их отшвырнуло назад, снова закидывая девушку на капитана.

На какое-то время она оглохла. Удар капитана походил на взрыв из пушки, какой она слышала в порту на другом конце острова, но сейчас он произошёл в миллиметрах от её ушей. Затем звон сменился тишиной, и Ева рискнула раскрыть глаза.

Вода за пределами пузыря очистилась перед ними конусом, а у самой границы их защитного купола, заходя острым носом внутрь, лежало громадное чудовище. В его левом глазу зияла дыра, из которой выходили зелёные струи, вихрем поднимающиеся вверх.

– Получилось! – вскрикнула Ева. – Мортимер, у тебя получилось!

Она оглянулась и оказалась нос к носу с капитаном. Его обычно хмурый лоб разгладился, и он восхищённо смотрел на Еву. Капитан поднял руку, явно намереваясь потрепать её по голове, как ребёнка, но остановился. Вместо этого положил ладонь ей на щеку и хитро улыбнулся.

– У нас получилось, – капитан сделал сильный упор на слове «нас».

Эмер смутилась и отпрянула, резко вставая, отчего её голова закружилась, и она чуть было не потеряла равновесие. Вскочивший следом капитан, удержал её от падения.

– Ты молодец, Ева, – капитан всё же потрепал её по голове. – Смотри-ка, а вон и Акупара.

Ева оглянулась туда, куда указал капитан, и увидела далеко наверху черепаху. Она казалась такой маленькой с большого расстояния, что Эмер не сразу поверила, что это их корабль.

– На удар ушло много сил, и воздух заканчивается, – посетовал капитан. – Будем считать, что первое твоё погружение прошло успешно, а теперь давай возвращаться.

Ева оглянулась. Несмотря на нападение акулы, ей было грустно покидать это волшебное место, которое словно было создано для неё.

«Для таких, как я», – Ева вспомнила, что Марк тоже чувствовал себя на дне как рыба в воде.

– Давай возвращаться, – вздохнула она.

В глее под ногами валялся клык акулы, который капитан прихватил с собой, и они начали всплывать. Мортимер выглядел напряжённым: на подъём он тратил больше сил, чем на спуск.

До корабля оставалось всего ничего – Ева уже видела людей, переваливающихся через борт, – когда капитан вдруг сказал:

– Ты спасла нас, я должен тебе, Ева. Проси, что хочешь, – он вскинул руку, останавливая её от ответа. – Кроме вашей свободы. Прости, но я не могу нарушить Клятву.

Ева поникла. Там на дне она и забыла обо всех невзгодах, сначала взбудораженная эйфорией, а затем ужасом за свою жизнь. Весь остаток пути она размышляла над тем, о чём же попросить капитана, но ни одна хорошая мысль так и не пришла ей в голову. Уже почти подплыв к Акупаре, Ева вспомнила.

– Мортимер, – позвала она капитана. Он так глубоко задумался, что откликнулся не сразу, и ей пришлось позвать его вновь:

– Мортимер.

– Да? – капитан обернулся к ней. Немного потерянный, находящийся в своих мыслях, а не в пузыре.

– Я придумала, что хочу у тебя попросить, – произнесла Ева.

– Слушаю.

– Найди корабль моего отца.

Капитан удивлённо вскинул брови. И нахмурился. Снова нахмурился так, как ходил большую часть времени на корабле. У него на лице не осталось ничего от того парня, с которым Ева только что перекидывалась комьями глеи.

Капитан не ответил. Он отвернулся от Евы и сложил руки на груди, образуя между ними невидимую преграду. Эмер не рискнула просить у него ответа, решив, что это слишком сложная просьба. Других у неё не было, и она тоже замкнулась.

Воодушевление, посетившее её на дне, прошло. Краски вокруг снова стали поблекшие, а звуки – приглушёнными. Кожа потеряла былую чувствительность, и не было больше покалывания на кончиках пальцев.

Они подплыли к пузырю Акупары. Их собственный пузырь лопнул, когда они оба шагнули на доску, ведущую к палубе корабля. Там их ждала команда. Все переговаривались, в нетерпении ожидая рассказов капитана. Сверху должно было быть видно их битву с акулой. Ева смутилась, размышляя, а видел ли экипаж их игру перед этим.

– Я выполню твою просьбу.

Ева обернулась. Капитан снова вёл её перед собой, придерживая за плечи. Он напряжённо смотрел мимо неё.

– Я найду корабль твоего отца, но при одном условии, – капитан заглянул в глаза Евы, и та сразу же кивнула, готовая на любые уступки. – Не называй меня Мортимером.

Странная просьба удивила Еву, но она не успела расспросить о ней: они дошли до конца доски, где их уже под бурные овации встретила толпа. На Еву бросилась Изабель, а следом Анна. Обе ревели, а сестра больше не выглядела обиженной. Они причитали, извинялись, ругали её за беспечность, себя за то, что отпустили Еву на дно. Укрытая их заботой, Ева тоже заплакала, запоздало испугавшись того, что могло бы с ней произойти.

За спинами родственниц Ева увидела, как капитан показывает клык Марку и остальным членам команды. Потом он отвёл Марка в сторону и сказал ему что-то, отчего младший брат побледнел и бросил взгляд на Семью Эмер. Марк встретился глазами с Евой, встрепенулся и задорно помахал рукой, показав затем большие пальцы вверх.

Ева улыбнулась в ответ. Она ещё расспросит хорошенько Марка, а сейчас её ноги подгибались, тело требовало отдыха.

Сила, которую она ощутила на дне ушла, но уверенность в себе осталась. Она поменялась местами с акулой под водой, и сделает то же самое на поверхности. Ева больше не хотела быть жертвой.

Глава 9

Первый спуск изменил Еву.

Утром, на следующее море после битвы с акулой, она поднялась на завтрак в общий зал, немало удивив весь экипаж. Подсела к пушкарям, уже не казавшимися такими страшными, и даже весело обсудила с ними её маленькую экспедицию вниз.

На обед она снова поднялась в зал. Как и на ужин, и на следующий завтрак. Больше Ева не пропускала общие сборы, а через несколько морей даже присоединилась к вечерним посиделкам. Карты и алкоголь так и не привлекли Бездарную, а вот музыка, льющаяся из игровой комнаты, неизменно поднимала ей настроение. Пушка задавал ритм крупным барабаном. Рыжая девушка с кухни, Мирабель, аккомпанировала на лютне. Воздушная швея Инга, подарившая Еве штаны из своего гардероба, добавляла толику магии в музыку своей флейтой. Иногда её подменял хмурый врач Антон, оказавшийся её братом-близнецом, и Ева поразилась, насколько он преображался, играя.

В углу комнаты стояло накрытое тканью пианино, но играть на нём умел только капитан, что делал он редко к огромному расстройству команды. Сяо, девушка с суинских островов, что работала вместе с Изи, томно вздыхала, описывая выступления Мортимера. Другие подходить к музыкальному инструменту не решались, боясь испортить дорогую игрушку с еразийских островов, славящихся своими достижениями в культуре и искусстве.

Ева не помирилась с Изи: они предпочли не вспоминать предмет ссоры. Бездарная сделала то, что просила сестра, не лезла с расспросами, но всё равно каждый раз смотрела с подозрением, если видела, что Изабель разговаривает капитаном. Еве казалось, что всякий раз, когда она их застукивала, они, краснея, быстро расходились.

Время шло. Корабль принял Еву, а Ева приняла корабль. Всё это произошло благодаря Марку, рассказавшему ей о работе картографа, и капитану, позволившему ей попробовать себя в этом.

Раз в несколько морей Мортимер осуществлял спуски вниз, и каждый раз теперь его сопровождала Ева, записывая всё, что она видит. Марк ворчал, негодуя на половую дискриминацию и капитанов, предпочитающих молоденьких симпатичных девушек своим братьям, но с радостью взял себе небольшой отпуск, праздно шатаясь по Акупаре. Оказалось, что для первого раза Мортимер выбрал знакомое ему место, и впоследствии Ева осознала, как они неглубоко на самом деле тогда спустились.

Дно глеи предстало пред ней во всём своём разнообразном великолепии. Такие коралловые рифы, впечатлившие её в первый раз, встречались чаще, и все они располагались на небольшой глубине. Были и расщелины, мёртвой темнотой уходившие ещё ниже. Туда не рисковал спускаться даже Мортимер. По его рассказам там спали существа, превышающие в размерах самой большой из островов-медуз, и будить этих старейших чудовищ не стоило. Однажды команда Акупары заплыла в деревню, почитающую монстров с глубин, как богов. Жители, узнав, что корабль способен опускаться на дно, молили капитана разбудить их кракенообразного повелителя, обещав принести ради этого в жертву всех оставшихся девственниц на острове. Ни откуда больше команда Акупары так быстро не сбегала, впредь пересекая маршрут острова Азатот только в крайних случаях.

Иногда глея на дне напоминала здания, и капитан увлечённо пояснял, что это остатки древней цивилизации, потонувшей тысячи оборотов назад. Эти места считались проклятыми, поэтому туда экипаж Акупары тоже не заходил. Когда Изи об этом узнала, она ещё целое море жаловалась Еве на глупых капитанов, верящих в глупые суеверия, придуманные глупыми людьми.

А вот что интересовало Мортимера и его команду, так это затонувшие корабли, с которых можно было собрать товар и хорошо продать его на поверхности.

Сейчас капитан искал конкретный корабль, проходя по маршруту Агнес. Начиная с зоны цветения, они перебрались на зону солнцепёка, где предположительно и затонуло судно Брома. В каютах было нестерпимо жарко, и большую часть дня экипаж проводил в общем зале – наиболее проветриваемом помещении на всей Акупаре. Маги воздуха непрерывно гоняли прохладу, остужая горячие головы, и отдыхали только ночами и вечерами, когда губительное солнце уходило к закату.

Мортимер не афишировал команде их цель, а Ева не напоминала о его обещании. Она и так знала, где по карте они передвигаются. Это молчаливое выполнение данного ей слова было достаточным для неё.

Море за морем Ева привыкала к погружениям, которые больше не накрывали её пьянящей эйфорией, как в первый раз, хоть также наполняли силой. Каждый спуск будто дарил ей дни жизни. К шестнадцати оборотам Бездарные обычно чахли, совсем иссыхая и погибая до восемнадцати, но ни Марк, ни теперь Ева не выглядели умирающими подростками. И эта загадка не оставляла Эмер.

– Думаешь, все Бездарные на самом деле имеют такие способности? – всякий раз восхищённо спрашивала Ева Марка.

– Какие такие? – отвечал тот. – Лично я даже не могу объяснить, что мы такое делаем. Может, просто недостаток Дара компенсируется хорошей ориентацией в пространстве?

– Может, – соглашалась Ева.

Она чувствовала, что дело не только в этом, но, как и сказал Марк, объяснений её ощущениям не было.

В каюту капитана Ева ходила каждое море после завтрака. Впервые она отправилась туда после первого спуска, бодро поздоровавшись с Яном, снова дежурившим у двери. Он пропустил её без вопросов – так уверенно она шла, но прежде у них состоялся интересный разговор о небольшой пушке у него на поясе. Еву настолько заинтересовал предмет, что она, пока ещё в ней теплились воспоминания о подводной глее, рискнула расспросить моряка. Рыжий парень с восторгом принялся объяснять строение мушкетона, как он назвал своё оружие. Его придумали на суинских островах, как альтернативу огромных пушек, которые невозможно взять с собой на абордаж. Внутрь помещалось маленькое ядро и насыпалась растолчённая глея и уголь. Огненный маг поджигал смесь, и ядро вылетало из дула с огромной скоростью, поражая цель. Опасная вещь, и Ева порадовалась, что она ещё не получила своё распространение.

В каюте Ева встречалась с Марком, рассказывающим ей о тонкостях картографии. Обсуждали они и свои ощущения от соприкосновения с дном, а вот о его брате Ева расспрашивать не рисковала: за ширмой постоянно шуршали листы бумаги и звенела бутылка при соприкосновении с бокалом.

 Время для расспросов настало внезапно, когда однажды Мортимер попросил своих картографов остаться на корабле во время одного из спусков. Это был обследованный вдоль и поперёк маршрут Аурелии, а капитан знал широту, на которой затонуло почтовое судно, потому с собой он взял только Вика и Дома, чтобы те помогли затащить сундуки на борт.

– Что сказал тебе капитан в мой первый спуск? Ты так побледнел, – напрямую спросила Ева, как только они с Марком остались одни.

Тот поперхнулся стащенным у брата вином и пролил несколько капель на бумаги, лежавшие на столе. В ужасе он начал оттирать пятна, пытаясь исправить оплошность.

– Когда он показывал акулий клык? – буркнул Марк, пряча под низ стопки особо забрызганный лист. – Ничего особенного: рассказал, как вы сражались.

– А может он рассказал, что я попросила его найти корабль моего отца?

Марк застыл, бегая глазами по столу, но затем продолжил вновь наводить порядок.

– Об этом он тоже упомянул.

– И почему это тебя испугало? – допытывалась Ева.

– Я испугался за ваши жизни, а не того, что мы будем искать корабль Брома.

– Ты называешь отца по имени. Вы были знакомы? Ты знал его? Ты знаешь, почему он продал нас Мортимеру?

Ева забрасывала Марка вопросами, подходя к нему всё ближе. Она отодвигала парня к столу, и вскоре они совсем скрылись за ширмой. Ева чувствовала исходящий от Марка запах вина и моря, так близко он сейчас к ней находился.

– Ева, я не был близок с вашим отцом в отличие от брата, лучше такие вопросы задать ему, – затравленно ответил Марк, вжимаясь спиной к столу. Отходить дальше ему было некуда.

– Ты почти не называешь брата по имени, – добавила Ева. – Почему ему так не нравится собственное имя?

– С чего ты взяла, что оно ему не нравится? – нахмурился Марк.

– Он попросил его не называть его так.

– Как так? —Марк напрягся и весь сжался, как пружина.

– Ну, по имени, – Ева никак не могла взять в толк, почему простой вопрос вызвал такую бурную реакцию у Марка.

– Какому? – Марк удивлённо склонил голову на бок, как дельфин, с любопытством выглядывающий из воды.

Ева буквально закатила глаза.

– Мор-ти-мер, – чуть ли не по буквам произнесла Ева. – Благородная Дана, Марк! Ты забыл имя своего брата?

– Нет, – пробурчал Марк, вытирая капли вина с губ. – Просто ты странные вопросы задаёшь, которые вообще должны быть предназначены, не мне, а брату.

– Вот снова, – Ева ткнула пальцем в грудь Марка. – Ты назвал его по имени только в день нашего знакомства, не больше. Почему?

Обычно весёлый и разговорчивый Марк замолчал, загнанный в угол. Он изучал лицо Евы, размышляя над вопросами, а та ждала, что Марк ответит хоть на один из них. И в момент, когда парень всё же что-то решил для себя и открыл было рот, дверь в каюту распахнулась.

– Марк! Ева! Вы тут? – голос капитана громом разнёсся по каюте.

Словно пойманные за чем-то неприличным Ева и Марк отпрыгнули друг от друга. Ева сбила на пол ширму, а Марк так тщательно собираемые им листы, которые тут же разлетелись по помещению. Оба начали извиняться, но капитан не обратил внимания на беспорядок. Его бледное лицо покрыл румянец, а в глазах играл азартный блеск.

– Мы нашли его! – объявил капитан.

Ева и Марк переглянулись, не понимая, о чём речь.

– Корабль Брома, – уточнил Мортимер, смотря только на Еву. – Он прямо под нами. «Пятнадцатая торговая бригада Агнес».

Ева почувствовала, как пол уходит из-под её ног, а голова закружилась. Внезапная слабость накатила на неё, и, пошатнувшись, она схватилась за стену, которая тут же прошлась тёплой волной, будто в поддержку.

– Отец.

Только это и вымолвила Ева, а затем из её глаз хлынули слёзы. Все вопросы и переживания отошли на второй план. Они нашли корабль её отца.

***

Ева не рассказывала Анне и Изабель о своей просьбе. Она не знала, получится ли у Мортимера осуществить её безумную идею, и не хотела зазря беспокоить родных. Поэтому, когда капитан позвал остальных Эмер в свою каюту и расположил их вокруг стола с картой, они были совсем не готовы к такого рода новостям.

Анна вновь замкнулась, поблекнув. Вернулась та матушка, какой она была последние три оборота на Агнес. Изабель тоже стала похожей на себя прежнюю: хмурая и мрачная. Она была темнее тучи.

– И зачем? – обратилась старшая сестра к младшей. – С чего вдруг ты решила бередить прошлое? Отца это не вернёт.

Ева вспыхнула. Она надеялась, что родные обрадуются обнаружению пропавшего корабля, но выходило всё совсем наоборот.

– Я хотела знать, как он погиб, – прошептала Ева.

Вместе с матушкой и сестрой она вернулась в прошлое, вновь став загнанной Бездарной, не имеющей права повышать голос.

– Он утонул, Ева. Что ты ещё хочешь знать? – устало спросила Изабель.

– Отец был отличным капитаном. Он прошёл множество водоворотов, сражался с морскими тварями, неужели он просто утонул? – парировала Ева.

– Да, Ева. Такое бывает, что корабли тонут, – Изабель повысила голос. Её лицо покрылось красными пятнами, а руки, сложенные на столе в замок, побелели от напряжения.

– А вдруг это были пираты или чудовище? Вдруг на корабле осталось что-то в память об отце? Я хочу знать, что с ним произошло, – Ева встала, отодвигая в сторону стул.

– Да какая разница? – Изабель тоже вскочила со своего места и ударила кулаком по столу, сбивая на карте фигурки. – Это не вернёт отца. Разве ты не понимаешь?

– Девочки.

Тихий голос Анны заставил сестёр замолчать и посмотреть на матушку. Бледная Анна сидела рядом с Изи. Матушка взяла старшую дочь за руку и посмотрела на младшую.

– Не ссорьтесь, родные, – попросила Анна. – Ева, мы с Изабель смирились с утратой, и тебе пора отпустить отца и жить дальше. Если тебе для этого надо удостовериться в его смерти, то так тому и быть. Я не хочу, чтобы эта трагедия омрачила твои последние обороты. Спустись на дно, увидь всё своими глазами и проживи остаток своей жизни в спокойствии, дорогая. Но я вниз не пойду: я оставила свою скорбь позади и хочу идти только вперёд, не оглядываясь назад.

Анна отпустила руку Изи и встала. Поклонилась капитану.

– Благодарю, капитан, что вы выполнили просьбу моей дочери. А теперь простите меня, мне нехорошо. Я прилягу.

Порывисто обняв дочерей, Анна вышла из капитанской каюты.

Ева взглянула на Изабель.

– А ты? Ты спустишься со мной? – с надеждой спросила она сестру.

Изабель покачала головой:

– Нет, Ева. Как и сказала матушка: я отпустила отца. Я не хочу снова делать себе больно, и тебе не советую. У меня новая жизнь. – Изи отвела взгляд на братьев, сидевших рядом и тут же вернулась к Еве. – Я иду дальше, и тебе пора. К тому же, там осталось его тело, Ева. Ты правда хочешь это увидеть?

Ева побледнела. Она понимала, что найдёт на корабле. Только смерть. Но она хотела увидеть его корабль хоть раз. Побывать в его каюте, посмотреть, как он жил вдали от семьи. В отличие от Анны и Изабель Ева никогда не была на корабле отца.

– Я хочу проститься с ним, – покачала младшая Эмер головой. – Я спущусь.

Изабель буравила сестру глазами. Возможно, ждала, что та передумает, но Ева была непреклонна. И тогда старшая, прикрыв глаза, глубоко вздохнула и подошла к младшей. Встала напротив неё, положила руки на плечи, а затем крепко, почти до хруста в рёбрах, сжала её в объятиях.

– Я люблю тебя, Ева, – нежно проговорила Изабель. – Чтобы ни случилось, я люблю тебя, хоть ты порой и сводишь меня с ума. – Изи отстранилась от сестры, продолжая обнимать ту за плечи. – Помни, что у тебя всегда есть я и матушка. Мы будем ждать тебя, приходи к нам после встречи с кораблём отца, ладно?

Со слезами на глазах Ева кивнула.

– Так значит ты спускаешься одна? – голос капитана встрепенул девушек. – Мы не можем долго стоять на месте: в это время здесь нередко видят пиратов. Так что предлагаю быстро сходить вниз вдвоём и поплыть дальше. Как вам такой план?

Мортимер переводил взгляд с одной сестры на другую. Они одновременно кивнули и, заметив это, улыбнулись.

– Отлично, – капитан встал и направился к выходу. – Жду через пятнадцать лучин у выхода на верхнюю палубу, Ева. Опоздаешь, я ждать дольше не буду. А ты, Марк, иди помогать Вику и Дому. Тот другой корабль мы тоже нашли, и достали с него два сундука. Надо их вскрыть и задокументировать содержимое. Понял меня?

– Да, капитан!

Марк шутливо отдал честь, подмигнул девушкам и скрылся за дверью. Мортимер вышел следом, оставляя Еву и Изабель одних в своей каюте. Младшая Эмер уже перестала удивляться тому, как беспечно относится капитан к субординации среди их небольшого экипажа.

– Значит, в зону солнцепёка мы прибыли ради этого? – задумчиво спросила Изи.

Ева кивнула.

– Удивительно, как много готов сделать для нашей Семьи капитан, – Изи с улыбкой на губах покачала головой. – Сяо и Миа, с которыми я прибираю палубы, поделились на днях, что это первый раз за три оборота, когда Мортимер посещает моря на маршруте недавно проплывшей Аурелии.

– Почему? – вскинула брови Ева. Она ни о чём подобном не слышала.

– Аурелия – один из самых защищённых островов, который всегда сопровождает королевский флот. Пираты не рискуют вставать у острова на пути, но всегда следуют за ним, нападая на отстающие мелкие корабли, – пояснила Изабель. – Капитан Мортимер – не трус, но и не безумец, чтобы рисковать своей командой, поэтому все на Акупаре удивились такому его решению.

Во рту у Евы пересохло, и она судорожно сглотнула вязкую слюну. Высказывая свою просьбу, она не подумала, что может навлечь беду на экипаж Акупары. Изабель заметила беспокойство сестры и снова приобняла.

– Не волнуйся, Ева. За последние несколько морей Ян не заметил ни одного корабля на горизонте, а капитан сможет защитить нас от любой опасности. А теперь беги, сестрёнка, пятнадцать лучин скоро истекут.

Ева крепко сжала сестру в ответ, утыкаясь в неё носом. Поцеловала в щёку и побежала по сплетению коридоров, освещённых водорослями. Несмотря на её волнение насчёт пиратов, ежедневной жары, сводящей с ума, скрытости братьев, думала Ева сейчас только об одном – о том, что скоро она в первый и в последний раз в своей жизни побывает на корабле отца. И увидит, как он погиб.

Глава 10

Корабль Ева увидела издалека.

Коралловый риф остался позади и вокруг царил сумрак, разгоняемый фонарём, набитым флуоресцентными водорослями. Голая глея отбрасывала страшные тени, когда свет падал на её неровности или проплывающих редких морских обитателей. Впереди дно обрывалось, падая в непроглядную тьму широкой расщелины. Корабль покоился там, на самом краю обрыва, свисая носом в темноту. Единственный объект, цепляющий глаза.

По коже Евы проползли мурашки от этого пустынного места, которого будто никогда не касалась жизнь. Она кинула взгляд наверх, на далёкую поверхность и маленькую точку, закрывающую лучи солнца – Акупару. Ева впервые спускалась так глубоко и в такое тёмное и покинутое всеми место.

Становилось холоднее, и Ева сильнее закуталась в куртку, которую капитан накинул на неё, когда они проходили доску. Сам он остался в лёгкой белой рубашке, оголяющей часть его шеи и ключиц, но холод, видимо, был ему нипочём. Шрам, уходивший за ворот, блестел в свете водорослей, и Ева ненароком загляделась, гадая, как далеко он уходит. Зарделась, уловив внимание капитана, и вернулась глазами к кораблю у обрыва, на борту которого уже можно было различить название: «Анна».

Капитаны много времени проводили на своих кораблях, называя их своим вторым домом, и давали им женские имена, величая своими вторыми жёнами. Бром говорил, что любимая у него лишь одна, и зовут её Анна, но вот на вопрос, которая из двух, загадочно молчал, пряча хитрую улыбку в густой бороде.

Рядом должна была красоваться надпись поменьше, но доски в этом месте, на левом видимом Еве борте, оторвались от судна, ударившись о большой выступ глеи, и они не увидели слов «Пятнадцатая торговая бригада Агнес». Название, перешедшее уже другому кораблю, теперь с цифрой «шестнадцать».

Приближаясь, Ева не увидела других повреждений. Корабль выглядел целым, и в какой-то момент в ней поселилась надежда, что отец жив. Он мог бы сделать такой же пузырь, как Мортимер, и спастись. Сейчас они подплывут ближе и на верхнюю палубу выйдет Бром, поблагодарит младшую дочь, не забывшую о нём, и вместе они поднимутся на Акупару, избавляя всю Семью Эмер от глупой клятвы.

Мортимер опустил их пузырь у капитанской рубки, из которой отец должен был направлять корабль, ориентируясь на карты. Никто их, конечно же, не встретил. Всё застыло, даже морские обитатели пропали из виду. Смерть запечатлела на память мёртвую картину, и оставила её лежать на дне Океана, а время постепенно сотрёт все краски с полотна.

Капитан неспешно шёл к рубке, осторожно оглядываясь. Ева с трудом сдерживала себя, стараясь не поторапливать его. Далеко вокруг не было ни души, но подобные расщелины таили в себе неизвестные опасности.

Однако, когда они подошли к двери, Ева не выдержала, протиснулась мимо капитана и притронулась к затвердевшему дереву ручки, рывком потянув её на себя. Она бы ввалилась внутрь, если бы Мортимер не придержал её, прижимая к себе спиной.

– Не отходи от меня, – прошептал капитан.

Даже великий охотник за сокровищами не смел повысить голос в этом месте, отдавая дань уважения погибшей команде.

В рубке было темно: иллюминаторы покрылись водорослями, а свет лампы не достигал дальней стены, у которой виднелись очертания стола капитана. Всё ещё безумно медленно они прошли внутрь, и тогда во главе стола Ева заметила блеск.

– Отец, – едва выдохнула Ева и потянула капитана за собой, но у самого стола остановилась.

На большом резном стуле, похожем на тот, что стоял в каюте Мортимера, сидел скелет в треуголке. Он мрачно усмехался, глядя на Еву пустыми глазницами, словно бы говоря: «Привет! Таким ты хотела меня увидеть?». Эмер всхлипнула, а капитан, державший её за плечи, напрягся, впиваясь в неё пальцами.

– Бром?

Ева удивлённо обернулась, услышав недоверие в голосе капитана. Тот смотрел на скелет не менее ошарашенно, чем Бездарная. Встретившись глазами с Евой, он покачал головой.

– Будто призрак увидел.

Ева не могла не согласиться.

Капитан отпустил Еву, и она прошла вперёд. Пузырь остановился совсем рядом со скелетом. Ева присела на колени, и положила руку на почти невидимую грань с водой.

– Привет, папа. Это Ева.

Она редко называла его так. Сурового бородатого капитана сложно было представить папой, его грозно величали отцом. Даже команда. Для своих молодых парней, зачастую подобранных в других портах, он тоже был отцом.

– Я очень скучаю по тебе, – тихо проговорила Ева, не осмеливаясь смотреть на череп. Вместо этого она гладила оболочку пузыря, переливающуюся под её пальцами радужными разводами.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.