Елена Княжина
Невеста с огоньком, или Герцог с дымком

Глава 1

– Леди Эль, прячьтесь! – испуганно пискнула Мэйв.

Передо мной появились серые носы чьих-то припыленных сапог, и я спешно ушла под воду.

Запуталась в гибких стеблях озерной нимфейры, тянувшейся корнями к мутному дну. Рванула локтем сеть из липких листьев, в которую угодила. Колени неприятно обволокло мокрой тканью, и воздуха в груди стало не хватать.

Я чувствовала, как в панике греются ладони, как с пальцев пытаются сорваться искры. Но в этой стихии я была беззащитна. Леди Беатрис, которую столь сильно тяготило мое «огненное» присутствие и долги Тарвов, стоило взять сей грустный факт на вооружение!

Плотно сжимая губы, я наконец вырвалась из растительной ловушки. Проплыла еще немного и, задыхаясь, вынырнула у самого края леса. Здесь берег был неровным, заросшим диким вьюном и усыпанным мелкими серыми камешками.

Отплевавшись от тины, я выглянула из-за кустов. Поискала глазами платье, в котором бесстыдно жарким утром покидала графское имение.

Бездна! Их тут целый отряд! Словно половина безлюдного Ташера решила выступить с войной на Эшер. Прямо сегодня, в несносное пекло середины лета. Истинно сумасшедшие северяне.

Отсюда, от кромки Тарвского леса, начинались земли Экарте. И это вполне можно было счесть за вторжение, если бы вояки оделись по погоде. А так, видит Варх, они под своими плащами помрут задолго до того, как доберутся до главных ворот.

– Браксаард, дай кувшин, – проревел один из воинов, скидывая на траву плотный кожаный жилет. – Священные граксовы подмышки, эшерская жара меня добьет!

– Со дня на день в Ташере зима наступит, третья Великая ночь на носу… Вот тогда я и послушаю твои жалобы, – пожилой воин, в чьих волосах седины было больше, чем рыжины, передал кувшин соседу.

– Самое время насладиться последними летними деньками, Марибо… Да еще в какой приятной компании, – громко заржал детина с белой косой на затылке. Пот бурной речкой струился по его лбу.

«Приятная компания», в которую тыкал пальцем молодой вояка, представляла собой пятерых юных прислужниц графства Экарте. Девушки жались друг к другу, перепуганно глядя на мужчин и опасаясь показаться из воды всем, что ниже подбородка. Одежда осталась на берегу, а мокрые сорочки из тонкого сафлота оставляли слишком мало простора для фантазий.

– Вон та пышка явно на кухне работает! – продолжал потешаться молодой воин, вытаскивая из штанов потную рубашку. – Скрасьте наш досуг своим прекрасным…

– Леонтин, не пугай девиц, – к краю берега подошел еще один светловолосый северянин. – Не видишь? Белые уже, как макушки ташерских гор.

– Мы гнали лошадей пять ночей, объехали три графства в поисках граксовой девчонки… Хочешь сказать, мы не заслужили немного отдыха?

Их было человек восемь, все в походной воинской форме. Пыльные, грязные и нахальные!

Мы с подругами не увидели их приближения, не успели выбраться на берег. Хвала Мэйв, она быстро отпихнула меня в заросли нимфейры, прошептав, что «леди Эль никак нельзя гулять в сорочке перед потными северянами».

– Сир Нетфорд, пойдете с нами окунуться? Глядите, сколько прелестниц! – крикнул Леонтин, освобождая тело от налипшей ткани.

– Я составлю компанию Айку, – сухо прохрипел кто-то совсем рядом с моими кустами.

– Думаете, он успел по вам соскучиться, сир? – с ехидным недоверием протянул детина.

– Привал один час, потом выступаем. Мы обязаны успеть до снега.

И какой зимы боялись воины на разломе душного лета?

До ближайших холодов – многие месяцы. А мои двоюродные сестры уже изнывают, прячась от жары в подземных переходах графства, в ажурной тени садов и в замковых библиотеках. Раз в час принимая ванны со льдом и вливая в себя кувшины холодного альта-цитронового чая. Купаться в Тарвском озере с прислугой выше их достоинства.

Но для меня это самая привычная компания. Прозорливая Мэйв, камеристка леди Беатрис и ее дочерей, пугливая Трисси, дочь нашего конюха, полненькая Фанни, помощница кухарки… В их простом шумном обществе я почти забываю о своих несчастьях.

Детина игриво помахал в воздухе голубым платьем с легкомысленными кружевными рукавами. Моим. И я с тихим стоном отступила в лес, прощаясь с одеждой.

Вода с меня стекала ручьями, капли набегали друг на друга и собирались на кончиках пальцев. Горячий эшерский воздух распирал грудь, но сорочка не спешила обсыхать на теле. А помогать ей было рискованно: так можно весь лес спалить.

Голые пятки умудрились собрать все колючки, какие нашлись на пути. Ойкая и покусывая губы, я отыскала тропу. Сюда мы добирались пешком, делая привалы на полях, собирая венки из цветов и колосьев, отхлебывая охлаждающий сбор из заговоренного термоса Фанни… И еще при нас была обувь, да.

– Фрр! – с возмущенным фырканьем проход к тропе преградил конь. С черными-черными глазами, глядящими недружелюбно, и с такой же темной шерстью.

Кто-то расседлал коня, и тот, отдыхая, свободно прохаживался мимо ровных стволов эшерских туров. Наслаждался лесной тенью и озерной прохладой, подходил к воде, терся шеей о бугристую кору деревьев… Но сейчас его внимание полностью сконцентрировалось на мне.

– Ффррр!

– Тише! – подняла раскрытую ладонь, пытаясь успокоить животное.

Сначала хотела сообщить ему, что мне «только пройти», но затем, прикинув расстояние до графства…

– Иди сюда, дружок, – поманила коня мокрыми пальцами.

Тот недоверчиво переминался на сухостое, потряхивая такой черной гривой, словно в каждый волосок был вплетен мрак междумирской бездны.

– Я не обижу. Тут недалеко, а потом отпущу… – убеждала упертое животное, просительно заглядывая под темные ресницы. Нет, оно не собиралось входить в мое бедственное положение и уносить «леди Эль» подальше от потных северян.

В голове быстро рисовался план, как я несусь галопом к графской усадьбе. Я хорошо знаю тайные тропы, живу тут не первый год и легко найду путь к черному ходу. Сорочка вмиг высохнет от быстрой езды, а там, через кухню, рукой подать до моей спальни.

А этого красавца оставлю у ворот. Тут всего одна дорога, вояки не проедут мимо. Решат, что сам ускакал: кто же лошадь одну без привязи бросает?

Конь насмешливо фыркнул, не соглашаясь с моим планом. Упрямец!

– О… еще одна, – сально хмыкнули за спиной, и я от волнения вцепилась в черную гриву. – Ты бы, милая, герцогского коня не трогала… Он кусачий, не любит барышень и с чужими диковат. Ладошку оттяпает. Пойдем лучше купаться!

Вархов Леонтин в одних брюках и сапогах сделал шаг ко мне, и мы с конем одновременно дернулись. Животное занервничало, зафыркало угрожающе. Я часто заморгала, с ресниц на щеки сорвались капли воды, но тут же просохли, оставив запекшиеся дорожки на коже.

– Тише, Айк, – глухо бросили из кустов, и на тропе показался еще один северянин. В отличие от детины с белой косой, этот был темноволос, мрачен и жутко холоден в своей аристократической стати. – Что тут происходит?

– Она собиралась украсть вашего коня, сир, – поспешно донес Леонтин, и я осторожно выпустила гриву из рук. И так же осторожно этими руками прикрыла все, до чего дотянулась: рубашка облепляла тело, что чешуя.

– Айка нельзя украсть, а мокрая белоручка и в седле не удержится, – равнодушно бросил сир и почесал заросший подбородок.

Я зажмурилась, снова разлепила веки и заморгала еще чаще, на этот раз от гнева. На мое образование леди Беатрис выделяла куда меньше средств, чем на учителей для Азары и Сибильи, но уж из седла я не выпаду! Без седла сложнее, конечно, но и так, почти уверена, удержусь.

Вблизи хозяина конь успокоился, расслабился и перестал нервно переминаться с ноги на ногу. Я растерла мокрые волосы по щеке и отступила от неприятного незнакомца.

– Так уж прямо и нельзя… – протянула с недоверием, косясь на пыльные сапоги и не собираясь отпираться. – Мы с ним почти договорились.

Конь несогласно фыркнул, но больше мне не сопротивлялся. Даже позволил потрепать по драгоценной черной гриве, решив, что «хозяин дозволяет».

– Горничная? – без особого интереса уточнил северянин, оторвал мою руку от сорочки и покрутил перед надменным носом. – Пальцы не исколоты, мозолей нет, под ногтями чисто. Не швея, не кухарка. Работаешь в графском имении? Хорошо знаешь земли Экарте?

Я стиснула зубы, отобрала свою руку и прижала к груди, как самое ценное сокровище. Пальцы горели от чужих прикосновений. Грубых, бесцеремонных, каких в моем отношении никто раньше себе не позволял.

Разумеется, я знаю земли Экарте. Я сама, Варх меня прибери, Экарте. Только теперь это ничего не значит.

– Нам не помешает проводник, – равнодушно выдал мужчина, бросая тяжелый взгляд на мои голые пятки. И медленно поднимаясь от них выше. И выше. Пока не вернулся к раскрасневшимся щекам. – Через час выступаем. Иди к подругам и оденься. Которое платье твое?

Мое платье господское, голубое, отделанное тонким трисольским кружевом – один из редких щедрых подарков дядюшки. Но я не собиралась надевать его при всем варховом отряде северян.

– Не хотите проверить свое возмутительное предположение? – спросила с нервным вызовом.

– Какое?

– Удержусь я без седла или нет? – я уперла руки в бока, и взгляд хамоватого северянина тут же свалился вниз. Скользнул по мокрой ткани аж до пупка. Ойкнув, я снова обвила себя руками.

Сир пожал плечами и жестом показал, что не против, если я попробую взобраться на его коня. Расседланного. Уже предвкушал бесплатное шоу, в котором неловкая белоручка шлепается на землю.

Я похлопала Айка по холке. Тот фыркнул растерянно, перестав соображать, о чем договариваются эти двое. Северянин с самодовольной усмешкой подставил мне свою ладонь на уровне отсутствующего стремени.

Я сглотнула, и по горлу прокатилось щекотное предвкушение близящегося позора. Но отступать было некуда (разве что в озеро к Мэйв, Фанни и потным воякам), и я быстро подняла подол сорочки. Задрала ткань до колена, поставила исколотую ступню на пальцы северянина, вцепилась в шею Айка и быстро запрыгнула на коня.

Тот завозился, расфыркался подо мной, пока его хозяин растерянно рассматривал голое бедро. В бездну это все! Мою репутацию уже не спасти. Но возможность сбежать от колючих глаз прямо сейчас искушала, и я пихнула Айка пяткой в бок.

Сир из Ташера, почуяв неладное, тут же попытался сдернуть меня на землю. Я испуганно оттолкнула его рукой, с пальцев сорвалось пламя. Дикое, бесконтрольное, пожирающее все на своем пути. Мое проклятие.

Сухостой под пыльными сапогами загорелся, затрещали сучья. И штаны сира тоже предательски задымились. Мужчина выругался, поминая демонов Мертвого леса. Конь дернулся, заржал… и понес меня прочь от огненной стены, отделившей нас от свирепого северянина.

– Стой! – гневно рычал в спину дымящийся сир, прибивая пламя к земле студеными магическими потоками. – Стой, я сказал!

Но ни конь, ни я его уже не слышали. Айк мчался во весь опор, от страха перед огнем потеряв все ориентиры и благородные принципы. Я же мертвой хваткой вцепилась в его шею, понимая, что если отпущу – тут же сорвусь.

– Фрр… фррр… – профыркал ворчливо Айк, когда мы выскочили из леса на ровную дорогу и немного сбавили темп.

– Я не хотела… п-пугать… – выдохнула, дрожа всем телом, стискивая в пальцах черную гриву.

– Фрр! – конь был возмущен, но сбрасывать не стал.

Кажется, он так и не понял своего хозяина: то сам девушку подсаживает, то вдруг орать начинает и стащить пытается. И ничего страшного, если ташерский сир, обладатель таких замечательных дымящихся сапог, пешком прогуляется. Найдет своего жеребца на нашей конюшне.

Конюх Эрл громко заржал, узрев, в каком виде я прискакала домой. Оценил масть и породу черного красавца, присвистнул и помог мне спуститься.

Я оправила на себе просохшую сорочку, вошла в дом через дверь для слуг, прошмыгнула сквозь кухню и устало ввалилась в спальню. Азара и Сибилья, поджидавшие внутри, в план никак не входили!

– И где ты устроила пожар на этот раз? – старшая кузина поморщила острый носик, учуяв знакомый дымок.

– В лесу, – призналась, смачивая полотенце в тазике со льдом и стирая с лица пыль и копоть.

– А платье новое где? – Сиби намотала на палец розовую ленту. Они с Азарой были сегодня особенно нарядны, словно дожидались важных гостей.

– Сгорело со стыда, – пробубнила, припоминая холодные и колкие прикосновения северянина.

Осознав, что полотенчиком умываться буду до самых сумерек, я целиком запустила лицо в тазик. Прохладная вода забралась в уши, ненадолго заглушив расспросы двоюродных сестер.

– Придется ему как-то восстать из пепла, – донеслось сквозь бульканье. – Папенька велел к ужину спуститься в лучших выходных нарядах.

– Зачем? – резко вынырнула, расплескав половину воды.

– Так смотр же! – Сибилья дернула темно-синюю ленту на поясе у задумчиво сопящей сестры, и та негодующе подскочила с кресла. – Не убежала бы с утра с прислугой, узнала бы вместе со всеми.

Я поглядела в упор на сестер. Обе темно-рыжие, с тонкими острыми носами и высокими скулами. Только Сиби имела вид задорный, а Азара – гордый, надменный. Старшей дочери графа Эйрона сам Варх велел родиться честолюбивой.

– Какой еще осмотр?

Не нужно меня осматривать!

Я нашла в зеркале свои лихорадочно разрумянившиеся щеки с ямочками, обрамленные влажными светло-рыжими завитками. Волосы уже начали просыхать и теперь по-дурацки пушились. Голубые глаза слезились от волнения и дыма, к которому давно уже должны были привыкнуть.

– Смотр, а не осмотр. Невест. Для младшего сына герцога Эквенора, Эйдана Красивого, – мечтательно протянула Азара, расправляя на коленях синие складки шелка.

Я с недоверием пробежалась взглядом по их аккуратным прическам, отутюженным бантам и лентам… Нет, ради глупого розыгрыша слишком много стараний, а Азара в жару ленива, как сонная вирра.

И все-таки что-то не сходилось.

– Смотр невест для младшего герцога объявили бы за месяц, – промычала с сомнением, вытряхивая разгоряченное тело из сорочки и втискиваясь в любимое домашнее платье.

Ко мне приказ дядюшки относиться не мог, да и не было у меня больше нарядного выходного… В плену у ташерских вояк осталось.

– Утром прислали срочный ледяной кристалл. Из самого Ташера, – Сиби заговорщицки подмигнула и прошлась по моей маленькой, забитой ненужным хламом комнате. – О том, что старший сын герцога Эквенорского в течение пяти дней проследует по пяти эшерским графствам с целью найти подходящую невесту для младшего брата…

– Подходящую? – я резко развернулась и сощурилась.

Почудилось в этой истории что-то… с душком. Рождающее сомнения. К примеру, почему младший, тот, который Красивый, не ищет себе невесту сам? Причем тут его брат? И что вообще за срочность?

– Вопрос жизни и смерти, – серьезно покивала Сиби.

– Это что же, младший герцог помрет, если срочно не затащит в постель «подходящую» жену?

– Вполне вероятно… – задумчиво отозвалась Азара, отражаясь в моем зеркале во всем своем синем великолепии. – И не только он. Не беспокойся: на вас с Сиби смотреть не будут. Ей всего шестнадцать, а ты бесприданница и… и вообще.

– И вообще, – вздохнула, вспоминая воздвигнутую стену огня. Хорошо все же, что маг сумел его потушить: пожары в душном, иссушенном жаждой Эшере страшны.

Вархово проклятье (оно же дар, который владеет мной, а вовсе не наоборот) ставило крест на нормальной жизни. Кому захочется, чтобы его внезапно испепелила собственная молодая жена?

– Леди Беатрис, верно, счастлива, – скупо кивнула Азаре в зеркальной глади.

– Она говорит, это шанс для рода Экарте породниться с герцогским. Времени на выбор у них не осталось, так что… – кузина оторвала от сердца небольшую вырезку из ежегодного журнала для знати и протянула мне. – Эйдан Эквенор готов завтра же жениться на любой благородной девице, обладающей хотя бы средней одаренностью.

Иллюстрация была черно-белой и плохо передавала нюансы, но младший сын герцога имел внешность очень приятную. Серебристые волосы до плеч, игривые искорки колотого льда в больших, доверчиво распахнутых глазах. И интригующая ямочка на подбородке.

Азара отобрала у меня карточку и, наморщив лоб, подула на сложенные пальцы. Словно могла вот так за полчаса раздуть в себе «хотя бы среднюю одаренность».

– Ты всерьез собралась в Ташер? Там же проходит граница с неизведанным, да и нравы совсем другие, – поглядела на кузину с сочувствием. Желание стать герцогиней и выйти замуж за красавца с картинки затуманило ей разум.

– Знаю, – пробубнила Азара, пощипывая бледные щеки. – А еще Мертвый лес, полный демонов, горная глушь и лютая зима по полгода.

– Потому им и нужна наша магия, – улыбнулась Сиби. – Девы Экарте славятся огненным даром. Правда, кое на ком он отдыхает…

Она опять дернула синюю ленту на платье сестры. Азара пошла багровыми пятнами. И стала дуть на ладонь усерднее.

– Северяне уже были в графствах Соулей, Бракс и Венмор. И уехали ни с чем, – старшая «дева Экарте» удовлетворенно покивала. – Вы же знаете, как я дружна с Олли Венмор, мы с ней вместе посещали занятия в школе Матье. Утром она прислала мне почтовый огонек.

– И что? – Сиби широко распахнула глаза, готовая внимать новую сплетню. Даже ленту из шаловливых рук наконец выпустила.

Графства Эшера жили уединенно, обособленно, варясь в собственном соку под южным светилом. И каждая новость тут была за иномирский деликатес.

– И она все утро слезами заливается, что не смогла выжечь из себя ни искорки ради Эйдана Красивого. Говорит, его жуткий брат смотрел так мрачно, что Олли все уроки сира Матье забыла! – ехидно рассмеялась Азара, наконец раздувая крошечное пламя на безымянном пальце. – Так что я лучшее, что может найти в Эшере герцог Эквенор.

– На меня точно не посмотрят? – я заглянула в надменные медовые глаза, отражавшиеся в зеркале. – Мой дар сильнее твоего.

Это было не хвастовство. Мы обе помнили, что мой неподконтрольный огонь скорее проклятие, чем нечто полезное, и Азара не собиралась обижаться. Она прекрасно знала себе цену. И мою… мою цену знала тоже.

– Не устраивай шоу спятивших пиромантов, и все будет хорошо, – спокойно отозвалась она.

Легко сказать «не устраивай»! «Спятивший пиромант» – часть моей натуры.

Глава 2

К вечеру, ровно по сигналу младшей прислужницы, мы с кузинами спустились вниз. Я, как была, в домашнем платье, Сиби и Азара – в изысканном, ярком великолепии. На последних ступеньках мы не удержались и начали взволнованно перешептываться.

– И все же, почему старший брат ищет невесту для младшего? – непоседливая Сибилья разыскивала глазами гостей, но те задерживались.

– Потому что он старший, – Азара тоже оглядывалась, но степенно, с достоинством приподняв острый подбородок. – И лучше знает, что нужно герцогству.

В приемный зал графского имения с шумом ввалилась толпа северян, и я не особо удивилась, обнаружив среди них пожилого рыжего вояку и Леонтина, кидавшего на Фанни сальные взгляды. Не так часто у нас бывают гости из Ташера. И хоть мой мозг успел расплавиться под пылающим светилом, я без труда сопоставила новости кузин и важного черноволосого сира, ищущего проводника по землям Экарте…

И теперь внутри бухало так, словно в ребра вбивались молоты эшерских дварфов с южных гор. Сердце чуть не выскочило из груди с прощальной канонадой, когда в зал вошел предводитель северян. Все такой же статный и надменный, в пыльных сапогах и обожженных брюках.

– Какой же он жуткий, – поморщилась Сиби. – И мрачный. И морщится, будто вместо сладкого охлаждающего взвара случайно напился средства для чистки лошадиных копыт…

Или будто увидел девушку, укравшую его жеребца и чуть не спалившую половину леса.

– Слава Варху Всемогущему, выходить надо не за него, – равнодушно улыбнулась Азара, оправляя наглаженные ленты. – Говорят, Эйдан Красивый – полная его противоположность. Веселый, живой и…

– Красивый, – договорила за кузину, разглядывая гостя из-под опущенных ресниц.

В поле зрения попадали только знакомые сапоги, шествовавшие мимо нас в сторону длинного стола. Пахнущие дымком. И обгоревший край черных походных брюк.

Несмотря на нанесенный ущерб, походка мужчины была до того уверенной, что каждый шаг отзывался громом в парадных стенах. Бах, бах, бах… Или это мое сердце так грохотало?

Я опустила голову ниже. Принялась разглядывать каменную мозаику на полу, как учила Азара. Бах, бах, бах… «Герцог с дымком» прошел мимо, притормозив рядом с нами лишь на секунду. От него дыхнуло прохладой, которая могла бы стать избавлением в жару, но вместо этого принесла неуютный колючий озноб.

Слуги суетились, нервный шепоток разлетался под высокой крышей. Графство едва успело приготовиться к приему гостей, пусть наспех, зато с нескромным размахом.

Столы ломились от угощений. Пряное мясо эшерской акулы, вяленые на солнце трефанги – сладковатые моллюски, добываемые неподалеку от дварфовой впадины, креветочные муссы, желе из ягод и водорослей… Все богатство южной морской кухни!

Радушие дядюшки плохо сочеталось с походной формой северян, которые не удосужились ее сменить. Варх, да они даже сапоги не почистили.

– Вы получили послание, извещавшее о цели нашего визита? – сухо уточнил темноволосый ташерец, расстегивая пару пуговиц на плотном удлиненном жилете.

– Да, ваша светлость, – учтиво поклонился дядя, не спеша занимать место за столом.

– Герцог Эквенорский, мой отец, был смертельно ранен на Последней летней охоте и месяц назад отправился в граксовы чертоги, – холодно продолжал гость.

– Примите наши соб… – встряла леди Беатрис, но мрачный сир остановил ее резким жестом.

– Огонь в жертвенных чашах угас, аванпосты потухли. Магия моей матери, которую отец раздувал и поддерживал все эти годы, ушла вместе с ним, – он говорил ровно, безучастно, словно вообще был не способен на эмоции. – Близится третья Великая ночь, а за ней – долгая зима. Северному пределу не выстоять. Поэтому один из Эквеноров должен взять в жены Дочь Огня. С этой целью мы здесь.

Мышцы на дядином лице дрогнули, по полным щекам прошла рябь волнения. И все же он расправил плечи и церемонно указал на стену, которую мы подпирали своими спинами. Как варховы статуи «покорных дев», украшавшие графский интерьер.

– Это моя дочь Сибилья, шестнадцати лет от роду, – прохрипел граф, перемещаясь пальцем с кузины на меня. – Это воспитанница Эллайна, дочь моей сестры Амелии Экарте и сира Теренса Тарва. И моя гордость – старшая Азара.

Леди Беатрис выпихнула замешкавшуюся дочь вперед, и та гордо расправила плечи. Двоюродная сестра обладала красотой яркой, запоминающейся. И статью истинно аристократической, вышколенной на упорных занятиях. Наверняка она младшему герцогу очень понравится.

– Все три девы чисты телом и душой, одарены огнем и носят гордую кровь Экарте, – чинно произнес дядюшка. – Но моя старшая дочь по праву признана самой умелой: она постигала стихийную науку в школе Матье.

Я принялась нервно выскребать грязь из-под ногтей, пытаясь соответствовать заявленной чистоте. Герцог холодно кивнул каждой из нас в честь знакомства, задержавшись на моих судорожно сведенных пальцах. И наконец сел на отведенное ему место.

Леди Беатрис тут же развела суету: Сиби усадила рядом с дядей, Азару подпихнула к стулу напротив северянина. А мне указала на дальний конец стола, у которого взволнованно топтались слуги с кувшинами и подносами. Трисси привычно стояла с ковшом студеной воды – на случай спонтанного возгорания.

Северянин лишь слегка пригубил из бокала, и от его выдоха стекло покрылось ледяной коркой. Поставил сосуд на стол, достал из нагрудного кармана небольшой серебряный шар. Катнул его в сторону Азары, и та взволнованно протерла вспотевшие пальцы салфеткой.

– Это простая формальность, – сухо сообщил герцог, не отрывая глаз от шара. – Древний артефакт рода Эквенор. Познакомьте его со своей стихией, и он определит уровень носимого дара огня.

Азара раздула щеки, напряженно наморщила лоб и осторожно взяла шарик пальцами. Спустя пару минут старательного пыхтения на ее ладони заплясало крошечное пламя, которое артефакт тут же впитал, забавно причмокивая. Металл окрасился бледно-золотым, и северянин нахмурился.

– Хмм… – поджал он губы.

– Она самая умелая. Самая, – закивала леди Беатрис, бледнея в тон парадным скатертям.

– Огонь в деве едва теплится, дар мал и неразвит, – устало сообщил герцог, подпирая щеку кулаком. – Но пока это лучшее, что мы видели в ближайших графствах. Прочие кандидатки не умели и этого.

– Магия огня очень старая, она вымирает в Эшере, вырождается, – пояснил дядя.

Он растерянно наблюдал, как северяне мнутся у замковых стен, не спеша занимать места за празднично накрытым столом и приступать к роскошной трапезе. Весь их собранный вид кричал, что в случае неудачи ташерцы на ужин не задержатся. Сорвутся с места сию же минуту и отправятся в следующее графство, пятое. Последнее.

– Время на поиски почти истекло, сир Нетфорд, – пробубнил пожилой рыжий вояка, сгибаясь над плечом ледяного герцога. – Третья Великая Ночь всегда приходит внезапно. Что, если она случится завтра? Многие воины оставили в крепости свои семьи… И если есть шанс, что эта дева напитает огнем хотя бы часть…

Старший Эквенор кивнул, не поднимая глаз на советника. Забрал артефакт из дрожащих рук Азары, подкинул его на ладони… и вдруг с силой катнул по столу. Шарик с грохотом попрыгал по скатерти и остановился ровно напротив моей тарелки.

Со скрипом отодвинулся стул, раздались гулкие шаги. Почти сразу за ними появились и брюки. Я уткнулась взглядом в литую медную пряжку с изображением диковинного зверя, стараясь не вдыхать знакомый запах недавнего пожара.

– Поднимите глаза, ланта Эллайна.

Тьма, он прав: на пряжку смотреть еще хуже!

Я задрала подбородок и нашла взглядом суровое лицо. Безэмоциональное, холодное, выточенное из белого мрамора. От герцога тянуло морозом, хотелось ежиться и кутаться в пушистую кофту.

Глаза его тоже были серыми, как у младшего брата с журнальной картинки. Но если Эйдан обладал доверчивыми и располагающими, то эти омуты были наполнены ледяными иглами. И из-за больших черных зрачков казались темными, как сама бездна.

– Возьмите артефакт в руки.

Это была военная команда, не просьба. Все внутри сопротивлялось приказному тону. Но герцог стоял прямо и молча, не шевеля ни одним мускулом. Готов был изображать статую хоть до конца Звездносвода.

С тяжелым вздохом я протянула руку к артефакту. Если не пытаться призвать дар (а то он меня когда-то слушался!), то ничего дурного и не произойдет.

– Ну? – поторопил северянин, с нетерпением глядя на прохладный кусок отполированного серебра.

– Вы же видите, ваша светлость, она не может! – выкрикнула леди Беатрис с другого конца зала.

– Да ну? Не может? Или не хочет? – рявкнул герцог и опустил руки на стол с таким жутким хлопком, что тарелки подпрыгнули.

И огонь – тоже подпрыгнул. Прямо на моей ладони, выдавая испуг с потрохами. Шар заполыхал, раскраснелся… А потом от волнения заполыхала и скатерть.

Языки пламени потянулись к сиру герцогу и его медной пряжке. Трисси привычно подскочила с ковшом и щедро плеснула на стол. Скатерть намокла, ташерским штанам тоже досталось. А леди Беатрис, судя по грохоту, спешно упала в обморок, чтобы не видеть моего позора.

– И часто с вами такое? – герцог брезгливо морщился.

– Постоянно. Когда нервничаю.

– Я вас пугаю?

– Да, – сглотнула, не поднимая глаз от черной закопченной скатерти.

От его надменного тона по лопаткам заплясал ледяной ветер, хотя еще секунду назад передо мной полыхал родной огонь.

– Хорошо. Мы берем эту, – дымящаяся глыба льда ткнула в меня пальцем, как в кобылку на выставке. – Собирайтесь. Отправляемся через час. У нас не так много времени, чтобы успеть организовать брачный обряд до третьей Великой ночи Звездносвода.

Меня? Берут? Через час? Отрывистые фразы, выданные приказным тоном, никак не желали укладываться в голове. Нет-нет, это судьба для Азары! Для наследницы графа, будущей хозяйки имения…

Дядя был того же мнения. Он вскочил со стула, и тот с грохотом отлетел к стене.

– Ваша светлость, Эллайна прелестная дева… и дар ее силен… Но она с трудом… упф… держит его под контролем! – граф, потирая полное горло, пытался скрыть одышку. – А вот моя Азара уже освоила…

– Я видел, да.

– И, главное, муж моей сестры оставил земли Тарвов в упадке, в долгах… У малышки Эль нет приданого, – дядя сокрушенно развел руками. – Ничего, кроме родового имени и этих варховых искорок.

– Этих искорок вполне достаточно, – заверил его упрямый герцог.

– Но как же?.. – леди Беатрис, пришедшая в себя и пытавшаяся заесть горе, выронила вилку.

– Чем сильнее дар, тем крепче он пропитает родовую магию своей стихией, – угрюмо объяснил северянин, отходя от стола. Эшерские деликатесы его не впечатлили. – Даже мой брат… при всех его слабостях… сможет раздуть огонь. Это все, что нас интересует.

– А мое мнение случайно не интересует? – шепотом уточнила у герцога, пока он далеко не ушел, и растерянно огляделась. – Хоть кого-то?

– А оно у вас есть? – с некоторым пренебрежением уточнил сир Нетфорд.

– Представьте себе, – нахмурилась недоверчиво. – А по-вашему, не должно быть?

Я слышала, что Ташер консервативен, но настолько доисторических нравов не ожидала! Все-таки у нас не доварховы времена.

– Это несколько усложняет мне задачу, – признался пахнущий дымом сир. – Я бы предпочел вашу покорность и максимально быстрый сбор. Мой брат ждет свою невесту.

– Я с вашим братом незнакома, – напомнила шепотом. – Да и едва ли приспособлена к жизни на севере.

– Эйдан вам непременно понравится, у него это в крови, – прохрипел, морщась, ташерец. – Если Предел падет, рано или поздно изнанка Мертвого леса доползет и до Эшера… А там, видит Гракс, разницы между югом и севером уже не станет.

Его статная военная выправка идеально сочеталась с хлестким, жестким, отрывистым тоном. За минуту разговора я начала ощущать себя бойцом из отряда, потным и запакованным в жаркую кожу.

– Собирайтесь, – продолжил кидаться приказами северянин. – Не берите много, едем налегке. Без экипажей, на конях: через горный хребет так удобнее.

– Через хребет? – дядя икнул, вздрогнул всем телом и побелел так, словно знал о горах куда больше присутствующих.

– Браксаард прав: Великая ночь приходит без предупреждения. Мы сделали большой крюк, объезжая графства одно за другим, но должны успеть в Ташер к утру, – уверенный тон, верно, должен был прикрыть сочившуюся из герцога усталость и взбодрить оставшихся. – Полагаю, из седла вы не вывалитесь, ланта Экарте? Или вам удобнее без?

Жесткая усмешка выплыла на породистое лицо: герцог помнил про похищение своего жеребца. И вряд ли вообще когда-то забудет…

Я собиралась ответить, что ни одна леди не соберется за час. У меня, может, не столько вещей, сколько у кузин, однако памятным барахлом забита вся комната! Но вместо слов изо рта вылился жалкий стон, и я начала задыхаться.

Осознание накатило слишком резко. Какой-то «Красивый» младший герцог, какие-то монстры Мертвого леса, север, зима, аванпосты… И самое страшное – какая-то свадьба. С незнакомцем с журнальной картинки! Это все точно не про меня. Оно не может быть про меня!

Дядюшка подошел к северянину и глянул снизу вверх прямо в колючие глаза.

– Нет, – выдохнул без страха.

– Юг отказывает северу в даре огня? – желваки заходили на суровом лице герцога. – В невесте, без которой падет целый предел?

– Не отказывает. Но Эллайна мне не чужая, и я не позволю тянуть ее, как кобылку на привязи. Она благородная леди, а не безродная девица, и не станет скакать с отрядом потных вояк наравне, – строго объяснил граф.

Вся его округлая, тягучая, мягкая суть вдруг собралась в тугой волевой кулак, который мог и ударить.

– Вот как? – герцог удивленно поднял брови, выдав первую человеческую эмоцию за все время.

– Вот так. Вы дадите ей три часа на сборы и прощание с семьей. А я пока подпишу брачные бумаги и велю заложить экипаж, – дядя изобразил радушие и карикатурно пошевелил пухлым носом. – Отдохните с дороги, поужинайте, посетите… кхм… купальню…

– Хорошо. Вы меня убедили. Моим людям не помешает отдых и сытный ужин, – кивнул северянин после минутной заминки. – А я не откажусь от горячей ванны. И буду благодарен, если ваши слуги почистят и высушат мою одежду, – он кинул взгляд на свои мокрые, а еще недавно дымившиеся брюки и недобро зыркнул на меня. – У вас три часа, ланта Экарте. Потом я вас забираю – с чемоданами или без.

Глава 3

Три часа. Казалось бы, много, но в моем положении это были сущие крохи.

Как минимум час из отведенного времени я провела в ступоре. Обмерла, встав посреди комнатушки, знакомой до последней трещинки в потолке.

В графстве было много просторных спален, в которых никто не жил. Но леди Беатрис решила, что маленькая Эль, свалившаяся на их головы с чемоданом родительских долгов, обязана запомнить разницу. У Азары и Сиби все было показательно лучшее – наряды, учителя… Даже такие мелочи, как ленты и булавки, мне покупались более тонкие и хрупкие.

Род Экарте не бедствовал. Посмертные долги моего отца, неудачно вложившегося в южную верфь, не были такой уж неподъемной ношей для дяди. Но слуги не набирали для меня ванну со льдом и лепестками, и за холодным чаем я спускалась на кухню сама. И еще раз в сутки леди Беатрис приходила лично напомнить, что я ее вечная должница.

И все-таки мне трудно было покинуть место, на долгие годы ставшее домом. Поэтому я так и сидела у распахнутого чемодана, не спеша сложить в него накопленное барахло.

Звездносвод потемнел. Я слышала, как на улице кричит конюх, веля помощнику закладывать экипаж. Но не могла заставить себя шевельнуться.

В дверном проеме показалась Азара, рассеянно прошлась по моей спальне и выронила из рук карточку с Эйданом Красивым. Он полетал немного в пыльном воздухе и приземлился на пол у ее ног.

– Я утром, когда получила почтовый огонек от Олли Венмор, так разозлилась на себя, что ленилась летом тренироваться. В такую жару, да еще пламя высекать… – пробормотала кузина растерянно. – А потом отправилась в библиотеку читать о Ташере. Зимой там холодно и…

– Азара, я не специально! – вскинула на нее побелевшее лицо.

Меня потряхивало от перспективы ехать всю ночь в экипаже в компании северян. Особенно в компании весьма конкретного северянина, который одним взглядом может насмерть заморозить.

– Там холодно, – повторила она заторможенно и вытащила из-за спины голубой сверток. – И будет разумнее одеваться, как местные. Они суеверны и не любят южан.

Без каких-либо объяснений сестра положила в мой чемодан свой теплый плащ с мягким воротом из белого пуха и перьев. И вышла из спальни, притворив дверь.

Щелчок замка вытянул меня из «обмороженного» состояния. Я подскочила с кровати и принялась бросать вещи в кожаные короба. Понятно же, что если не успею собраться, вархов герцог перекинет меня через плечо и увезет в Ташер «налегке». Прямо в домашнем платье.

Закончив сборы, я подняла с пола карточку с Эйданом Красивым и, поразмыслив, оставила на полочке возле зеркала. Если это мой будущий муж, то наверняка предстанет передо мной лично. Там и познакомимся.

Сделав несколько вдохов (которые должны были унять волнение и предупредить вероятные пожары), я вышла из девичьей спальни. Мысль, что еще немного – и я буду засыпать в супружеской постели, предназначенной для двоих, – несказанно нервировала. И то, что «Великая ночь» приходит в Ташер внезапно и без расписания, ничуть не успокаивало.

Пара северян, отправленных за моим багажом, принялась таскать вещи вниз, сопровождая каждую коробку сальной шуткой или заковыристым ругательством. Сбежав от шума и непривычного говора, я пошла по коридорам имения, поглаживая пальцами шероховатые стены. Надо хотя бы с Трисси, Мэйв и Фанни успеть попрощаться.

В закутке, уводящем к графским купальням, кто-то жеманно хихикал. Я завернула, сощурилась… и разглядела полную фигурку младшей кухарки. Сегодня, по случаю большого приема, Фанни помогала Мэйв и другим горничным.

За девушкой, крепко выражаясь и рассыпаясь в непристойностях, топал Леонтин. От него прямо несло дурными манерами! Молодой воин шептал Фанни что-то на ушко, отбирал полотенца, сложенные аккуратной стопочкой, бесстыдно раскидывал их по полу…

Я собралась громко окрикнуть бесстыжего парня. Но вдруг поняла, что подруга совсем не против такого грубого, навязчивого внимания. Парочка скрылась за очередным поворотом, а я принялась собирать мятые полотенца. После моего отъезда леди Беатрис начнет искать новую жертву, чтобы сорвать на ком-то всю свою «доброжелательность».

Из приоткрытой купальни сочился густой пар. Прямо клубами! Мы-то все лето принимали ванны со льдом, но северяне, похоже, предпочитали кипяток.

Ташерцы давно голосили внизу, а тут никто не додумался проветрить. Жаркий воздух обжигал легкие, хоть в обморок падай прямо на влажные плиты.

Представив, как достанется прислужницам от леди Беатрис, чье душевное здоровье этим вечером трагически пошатнулось, я зашла в купальню и принялась открывать окна. Дергала скрипучие задвижки, пока наконец не образовался просвет и в ванную не пошел вечерний воздух.

Добравшись едва не на ощупь до стенной ниши, я принялась складывать полотенца в стопочку. Варх Всемогущий, как душно! Неужели в северных купальнях всегда так? Я, конечно, понимаю: мороз, зима, горная местность… Но это же не повод кипятить себя заживо?

Отмахиваясь от комьев горячего белого пара, оставлявших на чувствительной коже красные пятна, я влепилась рукой во что-то мокрое и гладкое. Странно пугающее.

– Сколько можно ждать? Ты принесла полотенце? – недовольно рявкнули из тумана, а я в ужасе наглоталась кипящего воздуха на годы вперед. – А мою вычищенную одежду, Гракс тебя раздери?

Варх Всемогущий!

Явно не все северяне толпились у экипажа.

Закусив губу, я кинула в мужчину сложенной стопкой, рассыпав полотенца по полу. Сделала вид, что не слышала едкое раздраженное шипение герцога. И не видела колких темно-серых льдинок, на секунду выглянувших из пара (как только умудрились не растаять в этом кипятке?). И совсем не трогала вот это все мокрое и горячее, холодному северянину не положенное.

Пальцы защекотало приближающейся огненной волной, и я, красная и перепуганная, выскочила в коридор. Подобрав юбку, понеслась вниз, до самых погребов и подземных хранилищ. Уселась на прохладный пол, стукнулась затылком о стену и тяжело задышала.

Спокойно, Эль. Спокойно, спокойно… Не надо поджигать дядюшкин дом, в котором тебе было не так и плохо. Совсем скоро ты выйдешь замуж и переселишься в супружескую спальню, и обнаженный мужчина – последнее, что будет тебя смущать. Наверное.

***

Когда я, накинув на лицо непроницаемую маску невозмутимости, спустилась к экипажу, герцог уже был сух и холоден. Таким он меня больше устраивал, чем мокрым и горячим.

Закусывая щеку до боли, я чинно поклонилась отряду ташерцев и развернулась к дяде. Граф как раз вручал тугой свиток старому вояке, и что-то подсказывало, что в этой бумажке – моя судьба.

– Не упрямься, Эль, – пробормотал дядя, поймав мой укоряющий взгляд. – Северный предел давно изучает эшерский огонь, использует его для защиты. Может, там ты сможешь обуздать стихию. И если твой будущий муж так добр, как о нем пишут, он непременно наймет учителей, которых не смогли мы.

Точнее, не захотели: чужие дети леди Беатрис не интересовали. И в их будущее она не вкладывала ни йоргена.

– Ты так похожа на мою сестру, – граф понизил голос и потрепал меня по щеке. – Рыжим золотом волос, вот этими пушистыми завитками у висков, небесными глазами… И ямочки на щеках у тебя точно такие, как у Амелии. Дочери пошли в мою супругу, а ты – чистая Экарте. Вчера все, что у тебя было, это имя и дар, Эллайна… А сегодня – целое будущее.

Я закусила щеку сильнее, запрещая себе реветь. Будущее мое может быть весьма и весьма коротким. Если предел падет и изнанка Мертвого леса решит поближе познакомиться с обитателями крепости…

Последний мой чемодан – маленький, ручной, собранный Мэйв в дорогу – принял Леонтин. Одному Варху известно, как он скоротал три часа, но сейчас, при герцоге, парень с серебряно-белой косой был предельно собран. Ни в одном жесте не проявлялась грубость и фамильярность. И не покидало ощущение, что без мокрой сорочки любвеобильный воин меня не признал.

– Вы не очень рады за воспитанницу, – герцог заметил кислую физиономию леди Беатрис.

– Долги, в которых погряз дом Тарвов, легли на наши плечи. Как и забота о девочке, ее образование, наряды… – графиня поджала тонкие губы, загибая костлявые пальцы. – Мы рассчитывали, что Эллайна со временем вернет вложенные в нее средства. И если вам так нужны эти «искорки»…

Стыд раскрасил мои щеки в насыщенный пурпур. Дварфова пропасть! Леди Беатрис, ни секунды не бедствовавшая графиня Экарте, намекала на выкуп!

Уверена, будь на моем месте Азара, тетушка сама приплатила бы за шанс породниться с легендарным родом Эквенор. Но мою цену знали все в Эшере, от северного хребта до южной впадины.

– Герцогство готово взять на себя все долги юной ланты Экарте, – скупо кивнул ташерец.

Лицо леди Беатрис разгладилось. А на мои плечи словно два валуна упало, пригвоздив тело к земле. «Новая жизнь» начиналась со старых долгов, которые я буквально перевозила в своих чемоданах.

«Ланта Экарте»… Обращение давно устарело и вышло из эшерского обихода, но в Ташере им, видимо, пользовались до сих пор. Странным образом оно грело слух.

Герцог спешился и под неодобрительное фырканье Айка подсадил меня в экипаж. Я неловко забралась внутрь, и дверца тут же захлопнулась, отрезав меня от прошлого. Оставив в пустой, гнетущей темноте настоящего.

Скрипучий старый экипаж тронулся с места, раскачиваясь на эшерских кочках и оставляя позади имение дяди. Наверное, стоило отдернуть шторку, махнуть рукой Сиби, найти глазами Трисси и Мэйв… Но руки отяжелели, упали на колени двумя безвольными гирями, примяв ткань плотной походной юбки.

Жара спала, вечерняя прохлада пробиралась в щели в полу и прохудившиеся рамы. Не рассчитывая на возврат имущества, леди Беатрис выдала мне самый трухлявый экипаж, которому место давно на свалке.

Из всех дыр завывал ветер, ручной чемоданчик подпрыгивал на кривом дощатом полу. Ехать одной в темноте, посреди ночи, без компаньонки, в обществе незнакомых мужчин, под монотонный перестук копыт… Все это походило на кошмар для воспитанной юной леди.

Но меня больше заботило то, что случится после. Замерзну ли я в Ташере в первую же секунду? И придет ли в ужас Эйдан Красивый, увидев, какое бледное, перепуганное и плюющееся огнем чудище доставили ко двору?

Северяне изредка переговаривались. Ворчали, что из-за дряхлого «корыта» и моих неподъемных чемоданов мы еле тащимся и до зимы не успеем. И даже переход через хребет страшными изнаночными тропами (варховы золотые небеса, чем-чем?) нас не спасет. Потом воины надолго замолкали, каждый думал о чем-то своем.

Сбежав от пылкого Леонтина, Фанни собрала мне в дорогу немного угощений со стола. Но из-за нескончаемой качки в животе жутковато булькало, горечь подбиралась к самому горлу. Так что даже смотреть на еду было опасно.

Пытаясь отвлечься от тошноты, я все же отдернула штору. Нашла глазами фигуру в черном плаще с гривой длинных темных волос… Герцог словно был продолжением собственного коня, созданного из самой мрачной тени Междумирья.

– Уже ночь, сир Нетфорд, – крикнула ему, разыскав в себе остатки учтивости.

В конце концов, родители пытались дать мне нормальное воспитание. Не их вина, что тесная дружба с прислугой заставила «малышку Эль» позабыть о части манер.

– Я заметил, – угрюмо кивнул герцог, глядя ровно перед собой.

Звездносвод был отменно черен, как всякую летнюю ночь над южными землями. Поля по обе стороны от дороги казались глубокими лужами с разлитой в них Тьмой. А островки леса с резными макушками деревьев – стенами древних разрушенных замков.

– В экипаже есть место, – я призывно постучала по оконной раме.

– Это не экипаж, а рухлядь, которая развалится раньше, чем мы подъедем к Хребту, – припечатал северянин, и я окинула свой диванчик тревожным взглядом.

Если он прав, мне придется перебраться на чью-то лошадь, а чемоданы… Чемоданы останутся диким виррам. Надрывный скрип рессор намекал, что герцог близок к истине. И лишними тяжелыми предметами (вроде ледяных ташерских глыб) экипаж лучше не нагружать.

– Вам необязательно ехать верхом… – протянула, поглядывая на прыгающий впереди конский хвост.

Хмурый тип продолжал скакать, будто я не к нему обращалась.

– Вы гнали лошадей несколько ночей, ваш конь устал…

– Айк в порядке, – бросил герцог, не оборачиваясь.

– А вы – нет. Даже ледышкам вроде вас нужен отдых, – вздохнула с сожалением. – Мне собрали еды, а я из-за качки на нее смотреть не могу.

– Мое общество не улучшит ваш аппетит, ланта Экарте, – съязвил мужчина, чуть сбавляя ход. Он поравнялся с моим окошком, и я наконец перестала упираться взглядом в конский зад.

Герцог спешился, передал поводья светловолосому детине, запрыгнул в экипаж и устало упал на лавку напротив. Он был прав: остатки аппетита рассеялись под ледяным недружелюбным взглядом.

– В Ташере сейчас холодно? – за разговором о погоде я надеялась скоротать минуты, наполненные неловкостью. – У меня не так много теплой одежды, в Эшере нет в ней нужды.

– Зима настанет позже, с третьей Великой ночью. Вас обеспечат всем необходимым, – отрывисто бросил «компаньон».

Несмотря на видимую усталость, он сидел прямо, будто кто-то вогнал в герцогский позвоночник ровный железный прут. Темный плащ стекал с его напряженных плеч на лавку и расстилался по дырявому полу.

Из сложной системы ремешков и заклепок на кожаном поясе торчала оружейная рукоять. С обратной стороны предполагалось какое-нибудь лезвие, длинное или короткое… Но тут меня ждало разочарование. Серебряная рукоять оканчивалась… ничем.

– Настоящая зима? В смысле, со снегом, с сосульками, с красивыми узорами на стеклах?

Варх, я такую только на картинках в книге сказок видела!

На юге тоже случалось похолодание. Старые туры сбрасывали листву, мы накидывали плащи на тонкие платья… Иногда с моря приходили сильные ветра, и тогда мы прятались в закутках имения, коротая дни за чтением и шитьем. Но снега я ни разу не видела.

– Раньше зима в герцогстве была прекрасной, – проворчал сир Нетфорд. – Ледяные мосты, искрящие узоры на замерзшей озерной глади, беззаботные забавы, крутые горки, многоместные деревянные сани… Сейчас остались только смертельная охота и Мертвый лес. После свадьбы вам будет запрещено выходить за ворота, это для вашей же безопасности.

– Расскажите мне хоть что-то о своем брате, – попросила шепотом, ножкой подпихивая корзинку с едой в сторону северянина. – Я знаю только имя: Эйдан.

– Многие его подруги не знают и этого, – хмуро буркнул в кулак мужчина, но опомнился и встряхнулся. – Он сам расскажет, ланта Эллайна.

– И все-таки я бы хотела заранее…

– Он вам понравится, не волнуйтесь, – герцог поддел пальцем стеклянную ручку закупоренного кувшина. Выудил сосуд из корзины, открыл и приложил тонкое горлышко к губам. Сделал несколько больших бесшумных глотков. – Эйдан обходителен с дамами, опытен и умел. Я не слышал, чтобы кто-то в Ташере жаловался.

Побледнев, я скомкала похолодевшими пальцами юбку. Ясно: младший герцог развязан, гулящ и давно не невинен. Выходит, у северян не принято блюсти себя до брака.

– Вы так часто моргаете, будто удивлены, – пробубнил мой спутник, с неприязнью оглядывая южный пейзаж за окном. – Есть вещи куда более важные, чем ваши дамские грезы и надежды.

– Я никогда не мечтала об удачном замужестве. И не вырезала картинки из журналов для знати, – прошептала сдавленно.

Я видела, как старый вояка передал свиток герцогу. И половину пути воображала, что там написано. Как именно звучит «брачная дарственная» на Эллайну, дочь Амелии Экарте и Теренса Тарва, подписанная графом.

– Порой судьба случается без всякой нашей на то воли… – задумчиво произнес сир Нетфорд. – Мой брат тоже не планировал остепениться так скоро.

– В этом мы с ним похожи.

Тьма, хоть что-то меня объединяет с будущим супругом! Ни один из нас не желает брака.

– Ваш опекун чтит древний договор между Севером и Югом, – холодно объяснил сир, от которого до сих пор, несмотря на все купания, тянуло дымом. – Многие века назад северные герцогства Ташера взялись защищать континент от изнанки Мертвого мира, что подбирается к нам лесными тропами. Юг дал клятву поддерживать нас Даром Огня. При первом требовании. Граф Экарте исполнил священный долг предков. И Эйдан… исполнит тоже.

– Я не знала… о договоре.

– Мы с братом оба рассчитывали, что отец проживет много лет. Что не оставит разоренный, беззащитный Предел у подножия зимы, – прохрипел герцог, устало потирая гладкий лоб. – Но, уверен, Эйдан возьмет себя в брюки… в руки… сразу, едва увидит официальную невесту.

Экипаж начал подъем, качнулся на особо крупной кочке, затем резко провалился колесом в яму, и мои внутренности перекувыркнулись. Я схватилась за горло, сдерживая рвущуюся наружу тошноту.

– А я предлагал обойтись без экипажей! – раздраженно прошипел северянин, съезжая по лавке влево.

– Но почему… почему вы сами… – я собрала себя по кусочкам и сделала глубокий вдох. И еще один. – Почему сами не женитесь?

Наши взгляды пересеклись, его черная бровь недоуменно поехала вверх, и я тут же отвела глаза. Дварфова пропасть!

– Я совсем не то имела в виду. То есть… нет, ни за что. Пусть предел хоть сто раз падет, – прохрипела в ужасе, покрываясь ледяной коркой. – Не на мне женитесь, а на ком-нибудь другом…

– Тому есть причина, – скупо выдал герцог.

– Но вы старший!

– Я уже женился.

– На огненной деве? – сощурилась с подозрением.

– Предполагалось, что да.

– Тогда зачем вам я?

– Не мне, а Эйду, – поправили меня невозмутимо. – Мой брак был неудачен и короток. Я был женат целых пять дней.

– Что случилось?

Вдоль дороги разнеслось тревожное ржание, и экипаж встал, опасно накренившись влево.

– Вас это не касается, ланта Экарте, – герцог вернул кувшин в корзину, резко ввинтил пробку в горлышко и выглянул в окно.

– Хребет, сир! – прокричали с головы нашей процессии. – Вы уверены, что стоит туда соваться? Еще есть шанс обойти…

– Пффрр!

Айк вырвал поводья из рук светловолосого воина и вернулся к экипажу, нервно фыркая и дергая смолистой гривой. Словно надеялся отговорить спятившего хозяина от гиблой затеи.

– У нас нет вариантов, – негромко ответил старший Эквенор, уверенным прыжком перебираясь на коня. – Спокойно, Айк. Тише! Сидите смирно, ланта Эллайна. Зашторьте окна и не высовывайтесь, что бы вы ни услышали.

Глава 4

Мое послушание дало сбой: я сдвинула черные шторы неплотно, оставив крошечную щель. Пока снаружи растекалась темнота, разницы между тканью и видом из окна не было никакой. Но через несколько мгновений в зазор пробился голубой свет.

Задержав дыхание, я прилипла к стеклу. Несколько высоких отвесных скал сходились в этом месте в единую гряду, а между каменными стенами светился узкий проход. Кони нервничали, подходя к голубому сиянию, и воины успокаивали их, настойчиво ведя вперед.

– Тише, тише, дружок, – герцог похлопывал Айка по холке, подбадривая. – Еще немного, и мы доберемся до предгорья Ташера, а там до Северного предела рукой подать…

Меня, трясущуюся за шторкой в дурном предчувствии, он успокаивать не собирался.

– Пфффр! – конь возмущенно тряс головой.

– Тебе только кажется, что там страшно, – негромко бубнил сир Нетфорд. – Обычная портальная зона. Нырнем и вынырнем с той стороны.

– Фрр-фрр…

– Ну, может, не самая обычная, – хрипел герцог, не отъезжая от экипажа. Мы приблизились к ущелью, и Айк с обреченным видом шагнул внутрь.

Голубой свет пропал, нас погрузило в черноту. Из коридора, образовавшегося столкнувшимися горами, тянуло холодом и неизбежностью. Колеса вязли в зыбучем тумане, стелившемся внизу. Экипаж качало, внутренности выворачивало.

Ветер забирался в щели и будто разговаривал со мной. Бурная фантазия придумывала за него слова, что с жутким завыванием залетали в уши. «Бойся… Боль… Огонь не топит лед… Бойся… Боль… Огонь…»

Плащ герцога развевался медленно, нереально, то зависая в воздухе, то опадая на крепкие плечи. Шелковая грива Айка колыхалась, спутывалась, как длинные водоросли на глубине стоячего водоема.

В черных волосах сира Нетфорда серебрились тонкие пряди, вспыхивали и угасали. Побелевшие кулаки судорожно сжимали поводья. Его пальцы казались прозрачными, вырубленными из куска льда.

Меня болтало в экипаже из стороны в сторону, качало на невидимых гребнях волн. Сдерживая в себе дурные позывы, я съехала с диванчика и уселась на пол. Прислонилась щекой к холодному окну, тяжело дыша.

Дверца распахнулась, в проеме показалось белое лицо герцога. Несколько мгновений он смотрел на меня со смесью недоверия и восхищения. Затем неохотно протянул руку.

– Перебирайтесь сюда, ланта Экарте, – приказал строго, усмиряя коня. – Айк, тише, она не жжется.

Я нервно схватилась за протянутые пальцы и позволила втащить себя на седло.

– Чего он так боится? – спросила шепотом, ерзая перед герцогом.

– В данный момент вас. Дурные воспоминания, – слышала, как он морщится. – Айк не любит огонь.

– Разве где-то горит?

Я скосила глаза. Показалось, что пушистые завитки волос у моих висков и впрямь окутаны красным маревом.

– Где-то горит, – задумчиво повторил сир, указывая «стеклянным» пальцем вперед. – Это древняя изнаночная тропа, ташерцы иногда пользуются ей. На свой страх и риск.

– Изнанка? – меня затрясло сильнее. – Вроде той, что в Мертвом лесу? С демонами, монстрами и… смертью?

– Изнанка бывает разной. На то она и изнанка, – пробубнил герцог. – Постоянно лишь одно: она проявляет суть. На свой странный темный вкус. Не вздумайте слезать с коня и кричать, ланта Экарте. Лишнее внимание нас убьет.

Он вовремя предупредил: вопль ужаса как раз рвался из саднящего горла. Из густого черного тумана под копытами выползали странные тени. Они тянули к нам свои щупальца и хоботки, но будто бы не могли дотронуться.

– Вот видишь, Айк, так гораздо спокойнее, – прохрипел герцог, и мой затылок оцепенел от ледяного выдоха. – Соседство огненной ланты хоть и неприятно, но полезно.

А я-то на секунду решила, что холодное ташерское сердце дрогнуло, и старший Эквенор решил позаботиться о перепуганной девице…

Дыхание герцога было колючим, мучительным. Студеным ветром оно гуляло по моим волосам, забиралось под воротник. С учетом тянущихся к нам черных «лап» поездка стала окончательно невыносимой.

Хотелось вцепиться в магически прекрасную гриву Айка, развернуть коня и скакать, скакать домой. В родной Эшер, в крошечную спальню. И там до самого утра выслушивать очередные упреки леди Беатрис.

– Верните меня обратно, – взмолилась шепотом, разглядывая бесконечную черноту впереди.

– Как вам угодно, ланта Эллайна, – герцог распахнул дверь экипажа, что катился бок о бок с нами, и в пару движений пересадил меня внутрь.

Хлопок – и я снова в темноте. Трясусь на полу, наслаждаюсь нервным ржанием и заунывным изнаночным воем.

***

Сколько часов продолжался кошмар, определить было трудно. Время на изнанке будто растягивалось горячей карамелью, то истончаясь до прозрачности, то утолщаясь. К моменту, когда экипаж наконец остановился, я потеряла всякую надежду, что взболтанные внутренности вновь найдут свои места.

В щель между штор пробивался свет уходящей ночи. Виднелись очертания высоких гор, столбы сторожевых башен, решетки ворот. Все это окрашивалось бледно-голубой рассветной дымкой.

Вой изнанки сменился голодным ржанием и звонким перестуком: кони ступили на дорогу, мощеную булыжником. Мы прибыли в северное герцогство Эквенор.

Дверца хлипкого экипажа, одной варховой милостью не рассыпавшегося по пути, распахнулась. Я кинула на герцога недружелюбный взгляд исподлобья, сообщая, что все еще жива. Не его стараниями. Даже слипшиеся волосы стряхивать с носа не стала.

Я ничего не ела за все путешествие, но внутри организма что-то упорно просилось обратно. Так что шевелиться было рискованно.

– Ланта Эллайна, дайте руку и выбирайтесь, – сурово велел герцог. – Приветствуйте свой новый дом.

Щурясь, я оглядела безжизненно серые крепостные стены, бесцветное небо, блеклую горную гряду, уходящую под самый Звездносвод. Колени дрожали, когда я вылезала из экипажа. Чувствовала себя такой же безжизненной и бесцветной, как все вокруг.

На улицах не было ни души, серая дымка тумана стелилась вдоль дороги до самого замка. Коренастого, каменного, внушительного, «твердо стоящего на ногах»… в отличие от меня.

Не выражая протестов – на них попросту не было сил, – я топала вслед за герцогом. Сир Нетфорд передал поводья Айка рыжему воину, приказал разгрузить мое барахло, а сам свернул направо, ко входу для прислуги.

В замке было пусто и тоскливо. На окнах висела траурная вуаль, картины в коридорах увивали черные ленты. Я слышала на ужине, что настоящий старший Эквенор, управлявший пределом, был ранен на летней охоте и скончался около месяца назад. Но только теперь осознала: все герцогство погружено в траурную скорбь.

Пошатываясь, я пришла за сиром Нетфордом в пустую кухню. На каменных подогревающих плитах стояли остывшие медные кастрюли и чайники. Герцог по-хозяйски прошелся мимо них, открывая крышки и принюхиваясь. В последней посудине нашел холодный бульон, с вечера заготовленный для какого-то соуса. Налил в широкую чашку, поставил передо мной.

– Пейте. А я пока найду кого-то, кто проводит вас в ваши комнаты, – скупо сообщил мужчина.

– В меня сейчас ничего не влезет, – помотала головой.

– Пейте!

За герцогом хлопнула очередная дверь, и я осторожно приложила чашку к губам. Распробовав, жадно отхлебнула. Варх, ничего вкуснее во рту не держала!

По коридору прокатился гул голосов, и я прислушалась.

– Иди спать, Эйдан. Оставь знакомство на утро, – хрипел где-то вдалеке сир Нетфорд.

– Разве не должен я лично встретить свою невесту? – с вызовом уточнил его собеседник.

– Ей нужен отдых.

– О, боюсь, никакой отдых этого не исправит, – проворчал голос более молодой и эмоциональный. – Я имел счастье полюбоваться из окна. И ты её выбрал мне в жены? Бледную моль серо-зеленого оттенка?

– Эйд!

– Это твоя месть? Но за что, граксова напасть?

Я сунула нос в дверной проем и нашла глазами два силуэта. Тот, второй (вероятно, Красивый), был немного ниже старшего и предпочитал светлые одежды. В траурной черноте дома он был этаким солнечным пятном – искристым и вспыльчивым.

– Почему ты не взял меня с собой? – шипел младший герцог.

– Знаю я, каким местом ты выбираешь…

– Да хотя бы глазами! Мне ведь с этим жить. Мне, а не тебе, Нэд, – Эйдан не пытался говорить тише.

Или думал, что меня давно отвели в дамские спальни. Или намеренно бил по больному, чтобы сбежала первой. Будто не знал, что меня связывают бумаги, подписанные дядюшкой!

Журналы и народная молва не солгали: мой будущий муж действительно был Красивым. Даже тревожное пробуждение на рассвете не испортило черными тенями гладкого ухоженного лица.

– Иди спать. Утром разглядишь получше. Возможно, она тебя удивит.

– Сменит унылое лицо на чье-то чужое? Она и такой магией владеет? У девчонки вид, будто ее от всего тошнит! – распалялся младший. – От меня, от Ташера, от предстоящей свадьбы…

– От перехода через Хребет… От ужаса изнаночных троп… – договорил за брата Нетфорд. – Нормальное у нее лицо. Ланта Экарте весьма привлекательная и в твоем вкусе, просто устала с дороги. Я предлагал доставить ее в седле, но граф уперся.

– И?

– И пришлось тащиться с экипажем. Сам знаешь, как их трясет на въезде в Ташер. Не всякая дева вынесет такое путешествие без обморока и тошноты.

– Она еще и здоровьем слаба? – уныло фыркнул Эйдан.

Мои пальцы, державшие тяжелую чашку, задрожали. В отличие от Азары, я не питала пустых надежд на «счастливый брак с незнакомцем». Понимала, как мало шансов сойтись характерами с первой встречи. Но сейчас обида горечью резала горло и сводила челюсть.

– А тебе кажется, что там, в Эшере, граксов магазин невинных благородных девиц? – старший герцог раздраженно хлопнул кулаком по стене. – И у каждой барышни в рукаве припрятан крепкий огненный дар? Пора уже вылезти из скорлупы… и заодно из местных партэлей, Эйд. Тебе выпала честь защитить Предел, так неси ее с достоинством!

– Не учи меня… честь нести… – в шипении Эйдана послышалась угроза. – Если бы ты не поленился и проверил свою супругу, я бы и дальше не спешил связать себя драными узами. А теперь мне что?

– А теперь тебе… делать наследника, – сипло процедил его брат. – Это ты умеешь лучше всего. Ты Эквенор не меньше, чем я. Пора бы об этом вспомнить!

Наследника? Так далеко мои тяжелые мысли еще не забегали…

Уставшие пальцы обмякли, чашка вырвалась из руки и с грохотом раскололась об пол. Мужчины обернулись, два раздраженных лица уставились на меня. Ровно на такую, как описал младший: бледную, серо-зеленую и с признаками тошноты от всего на свете.

Эйдана передернуло, его красивые припухшие губы пренебрежительно скривились. С шумным выдохом младший герцог повел плечами и отвесил мне церемонный поклон.

– П-приветствую… в новом доме… моя дражайшая… невеста, – слова выходили из Эйдана ядовитыми плевками, но он пытался держать лицо. Лишь договорив положенную речь, позволил себе развернуться и студеным вихрем унестись прочь.

Глава 5

Сон поймал меня и скрутил в мягких объятиях за секунду до того, как голова коснулась подушки. Наутро я едва помнила, как попала в эту спальню и кто меня сюда дотащил. А заодно избавил от походного платья и накрыл чудовищно толстым, плотным одеялом.

Из распахнутого окна тянуло непривычной прохладой – утренней, осенней, пахнущей старым лесом, мхом и сухими листьями. Комнату для невесты выделили светлую, ее не стали украшать траурными лентами и черной вуалью штор.

И потому сейчас на меня без всяких преград глядело серо-голубое небо Ташера. В нем быстро перемещалась стая больших белых птиц, касаясь кончиками крыльев друг друга.

– Это цапы, их пух и перо очень ценятся по обе стороны Эшерского моря, – сообщил тихий женский голос, возникший у изголовья кровати.

Я отвернула голову от окна и наткнулась на красивое лицо темноволосой женщины. Виски ее были лишь слегка тронуты серебристой патиной, а лоб – размечен несколькими неглубокими морщинами.

– Вы вдовствующая герцогиня? – уточнила я осторожно, спросонок вспоминая, не говорил ли сир Нетфорд имя матери.

– Ох, нет, я леди Кетрисс, – женщина поправила черный воротничок платья и грустно улыбнулась. – Ее светлость погибла в Мертвом лесу много лет назад. И с тех пор я пыталась хоть чем-то заменить мальчикам утраченную мать. Я бесполезная супруга их дяди, имевшего неосторожность жениться по любви.

– Роскошь по нынешним временам, – согласилась, приподнимаясь на локтях.

Я не любила бесцеремонные вторжения в свою комнату, но за годы в графском имении привыкла к этому неудобству.

– До меня донесли, что встреча с будущим супругом оставила дурное послевкусие, – сдержанно промолвила леди Кетрисс и поднялась со скамьи. – Это печально, но ты застала герцогство в унынии, в черной тоске. В страшном предчувствии зимы, когда улыбка – редкий гость на лицах северян. Что никак не отменяет того, что свадьба – событие несомненно прекрасное… И для юной девушки очень важно́…

Женщина расправила лежавшее на кресле светло-голубое платье. С высоким воротом-стойкой, подбитое белым пером и расшитое серебристой нитью.

Вероятно, как-то так одевалась ташерская знать, когда не горевала. Сдержанно, закрыто, но очень элегантно. Наряд предназначался мне, и я отсюда видела, что леди Кетрисс угадала с размером.

– Я оставлю тебя, Эллайна, наедине с северным утром. Привыкай к запаху Ташера и нового дома, – женщина чинно кивнула. – Я подожду в библиотеке в конце коридора. Как будешь готова, я познакомлю тебя с нашими традициями и устройством замка.

Дверь мягко затворили, и я уселась на подушках. Прочесала пальцами спутанные завитки волос, оглядела комнату. Просторную и пустую, с минимумом необходимых вещей – скамьей, зеркалом, креслом, парой шкафов, медной чашей для омовения, столиком для дамских безделушек. И горкой моих чемоданов, сваленных в углу.

Я растерла заспанное лицо, налила из кувшина теплую воду, смочила руки. Тщательно умылась и расчесалась, примерила платье. Азара права: я должна соблюдать традиции, мне тут еще как-то жить. Будет неплохо, если во мне перестанут видеть южанку с огненной кровью.

Взбудораженные внутренности нашли свои места, следов ночного кошмара во мне почти не осталось. Отражение в зеркале приятно удивляло. Светло-рыжие завитки лихорадочно подпрыгивали у висков, голубые глаза блестели голодом, покусанные губы припухли, в животе урчало… Вполне здоровая девушка. С нормальным аппетитом. Вовсе не бледная моль.

Как дикий зверек, похищенный из знакомой норки и заброшенный в новые обстоятельства, я не спешила покидать комнату. Посидела в кресле, постояла у окна, обрисовывая взглядом далекие очертания гор и пересчитывая птиц в белых стаях… А когда с тяжелым вздохом собралась выйти, в дверь вошла молоденькая прислужница с подносом, заставленным едой. И мое знакомство с устройством замка еще немного отложилось.

***

Леди Кетрисс, как и обещала, нашлась в библиотеке. Молча поприветствовав во второй раз, она повела меня дворцовыми коридорами.

Негромко, стараясь не нарушать траурный покой, она рассказывала про всякие мелочи. Про хрустальный колокольчик на шелковом шнуре, разносящий неслышную трель и вызывающий прислужниц. Про закутки для уединения, запрятанные за гобеленами.

Про круглую темную молельню с пустой каменной чашей в центре. Пламя в ней едва теплилось после летней охоты. И окончательно угасло, едва оборвалась жизнь прежнего хозяина Предела.

– Эйдан раздует новый огонь из твоей искры, Эллайна, – уверенно кивнула леди Кетрисс, закрывая дверь в комнату для молитв. – И смятение в наших душах сменится покоем.

Мы вошли в другое помещение, лишенное окон. Женщина зажгла ледяные кристаллы в стенных нишах, и пространство заполнилось мрачноватым голубым светом.

– Это музей? – мой голос тревожно дрогнул.

Взгляд наткнулся на черную руку с огромным когтем, торчащую из картинной рамы.

– Я называю это место «комнатой страха».

Очень меткое определение! Я, к примеру, уже была заполнена священным ужасом до кончиков ушей. А пыточной тут нигде не предполагается? Скажем, для особо строптивых невест с юга?

– Оно не для того, чтобы пугать, Эллайна, – «успокоила» леди. – Оно для того, чтобы помнить об ужасах с той стороны. Эта комната – вместилище горя и мрака, трагедий и памяти. Коготь ранил молодую герцогиню, занес ей в кровь черную заразу, заставив угасать в муках…

– Как это могло случиться? – в глазах встали непрошенные слезы.

– Леди Лаэлия побежала в Ледяной храм, чтобы наполнить погасшую чашу огнем и осветить путь для отряда мужа. Она думала, пламенная магия защитит ее в темный час, но лес коварен… – леди Кетрисс резко отвернулась от «экспоната» и шумно вздохнула. – Последняя искра того самого огня угасла месяц назад, старый герцог его очень берег.

Другие картины «музея» изображали жутких монстров, приходящих из ночи. Некоторые гости были косматы, зубасты и передвигались на четырех лапах. Другие восседали сверху, ввинчивая в темное небо угольно-черные рога.

Сколько правды было в этих изображениях? Видел ли художник хоть раз обитателей Мертвого леса или воображал чудищ по описаниям?

Насмотревшись и надолго набрав пищи для кошмаров, мы покинули «страшную комнату». Пошли вдоль больших окон закрытой галереи, соединявшей крылья дворца.

– Эйдан был мал, он почти не помнит той трагедии. Его не коснулось «горе севера», – со скорбью на лице объясняла леди Кетрисс. – Нетфорд другой. Порой кажется, старший сын герцога уже родился в траурной рубашке. Со временем ты увидишь разницу между братьями. Эйдан обладает нравом легким, он приятен и учтив… в светлые времена.

Настанут ли они хоть когда-то, эти времена? Вопрос увяз в горле: я увидела в окно, как хмурый сир Нетфорд выходит за ворота.

– Не думала, что он решится туда вернуться, – пробубнила женщина, провожая взглядом старшего. Выбравшись из крепости, тот резко взял влево.

– Что там?

– Справа Мертвый лес…

– Но ворота открыты!

– Погода пока хороша, – задумчиво покрутила головой леди Кетрисс и распахнула широкое окно, впуская в галерею запахи замшелой листвы и увядания. – Летом лес нас кормит, а зимой, с пробуждением изнанки – убивает…

– А слева что?

Именно туда направился герцог, подметая дорогу черным плащом.

– Там Ледяной храм с главной священной чашей. Оплот магии севера, сердце рода Эквенор.

Леди указала пальцем на сверкающую островерхую крышу, окруженную башенками поменьше. Отсюда казалось, что здание собрано из кусочков мутноватого хрусталя.

– Храм древних граничит с Погибшим садом, старым, заложенным тысячи лет назад… Изнанка приближалась, и мы вынуждены были от него отгородиться, – Кетрисс рисовала рукой воображаемую линию. – Осенью сад дивно красив, можешь там прогуляться, осмотреться. Запомнить дорогу к алтарному камню. Очень скоро, с наступлением Третьей Великой ночи, тебе придется по ней пройти…

– Зачем?

– Как зачем? Чтобы скрепить благословленный брак, – смущенно улыбнулась леди Кетрисс. – Наделить Предел спасительным огнем. Твоя магия – единственное, чего боится ледяная тьма за нашими воротами.

Выходит, свадьба пройдет с той стороны? На опушке Мертвого леса, с когтистыми монстрами в свидетелях?

Расстраивало ли это меня сильнее, чем отвращение в глазах жениха и вчерашнее похищение с родных земель? Пожалуй, что нет. За ночь я устала расстраиваться.

Согласно брачным бумагам, подписанным дядей, я принадлежала северу. Вся, до последней из своих непослушных искорок. И бежать отсюда было решительно некуда.

Еще немного побродив с леди Кетрисс по замковым коридорам, я (не без помощи сопровождающей) вернулась в выделенную спальню. Неохотно распаковала один из коробов, сунула пару сорочек в ящик комода… И со стоном бессилия опустилась на постель. Неужели это случается со мной по-настоящему?

Жених, до глубины северной души потрясенный моей серостью, к повторному знакомству не стремился. И я не собиралась проявлять инициативу. Поэтому, обнаружив на дне чемодана смятый осенний плащ, замоталась в него и вышла из герцогского замка через знакомый черный ход.

Ташерцы давно проснулись, площадь заполнилась грубоватым говором. Небогатая накидка цвета корицы и шоколада ничем не выделяла меня из толпы.

Внутри крепостных стен было не так много места, поэтому небольшой городок тут едва уместился. Дома местных теснились друг у друга «на плечах», необычайно узкие улочки чернели змейками между коренастых зданий.

Воздух внизу совмещал в себе ароматы пота, лошадей, кожи, прелой соломы и вяленого мяса. Глаза с легкостью нашли и рынок, и конюшни. Выловили знакомого светловолосого воина, сопровождавшего наш отряд. Он трепал по голове маленького мальчика с игрушечным мечом.

За воротами воздух был совсем другим – освежающе-морозным, лесным. Уверенная, что сир Нетфорд давно покинул Погибший сад и отправился по своим важным герцогским делам, я тоже свернула влево.

Старые деревья сбрасывали листву на лабиринт нехоженых троп. Если тут и были указатели, то давно, в какой-то прошлой жизни. Сейчас же я шла вперед, прислушиваясь к чутью.

В просвете черных ветвей, сплетенных в единый ажурный ансамбль, виднелся «хрустальный» храм. Я взяла правее, забираясь в гущу древнего сада. Пинала носками сапог сухую листву, оглядывала причудливые изгибы незнакомых стволов… И сама не заметила, как вышла на круглую площадку, со всех сторон приобнятую пышными, еще цветущими кустами.

В центре стоял очень широкий, низкий камень с плоской поверхностью. Пожалуй, он сгодился бы для отдыха древнего титана, кого-то из первых богов.

На выщербленной черной поверхности еще читались магические символы, узкие извилистые канавки «стекали» с боков вниз до самых замшелых камней. Там, в мощеной земле, тоже нашлись высохшие ручейки, лучами расходившиеся во все стороны сада.

Справа от меня раздался тягостный вздох, и я резко повернула голову. Дварфова пропасть! Сир Нетфорд никуда не ушел. Он, похоже, спал тут. Стоя, прислонившись к черному стволу и окаменев мрачным изваянием. Зима еще не наступила, а герцог уже обморозился до последней косточки.

Абсолютно пустыми глазами он смотрел на глыбу перед собой. Угрюмый и темный, как сама изнанка.

– Кхм-кхм… – осмелилась я себя обнаружить.

Стряхнув наваждение, сир Нетфорд перевел глаза на меня.

– Сомнительное место вы выбрали для прогулки, – ледяной взгляд протыкал насквозь и отмораживал внутренности на расстоянии.

– Ноги сами привели. Я мало смотрела по сторонам, – призналась еле слышно.

– Нервничаете перед «торжеством»?

– Да не то слово… – пробубнила в рукав плаща, прикрываясь ладонью от колючих глаз.

Если и был в Ташере кто-то, по кому я ни секунды не успела соскучиться, так это старший брат моего жениха.

– Я полагал, леди Кетрисс с утра закружила вас подготовкой к свадьбе. Чтобы не осталось времени на сомнения и волнения, – сухо сообщил герцог.

– Подготовкой какого рода? – уточнила с опаской.

– Вам необычайно повезло, ланта Экарте. Рассвет принес добрую весть: третья Великая ночь не сегодня. У вас есть день, чтобы подогнать наряд и выбрать украшения. Или что там полагается?

Один день… Меня словно подушкой, набитой гнилыми яблоками, стукнули по затылку. Необычайное «везение»! А если бы Звездносвод объявил Ночь сегодня, я бы шла к алтарю в домашних тапочках?

– А вы зачем тут стоите? – я нервно передернула плечами, осматривая алтарный камень.

Какой-то он подозрительно большой и плоский. Будто для жертвоприношения задуман. И эти канавки…

– Предлагаете полежать? – насмешливо хмыкнул Нетфорд, отворачиваясь от ритуальной глыбы.

– О, это идеальное ложе для подобного куска льда, – заверила мужчину. – Если вы искали место для отдыха и уединения, то, похоже, нашли…

– Кетрисс вам не рассказала? – невозможные брови поползли выше, заставляя ощущать какой-то подвох.

– Она мне много всего рассказала… и показала… Самого разного, весьма впечатляющего.

Я выпрямила спину и распахнула плащ. При всей осенней прохладе мне стало душно и жарко, как в эшерский зной.

– Тогда вы готовы ко всему, – герцог окинул равнодушным взглядом высокий ворот, сжимавший мое горло. – И даже не выглядите насмерть перепуганной. А я надеялся увидеть вытянувшееся личико благородной южанки…

Судя по тьме, расползавшейся в центре серых глаз, ему показалось мало наказать меня переходом через Хребет. И он рассчитывал еще на какую-то пакость. К примеру, лично отвести в «комнату ужасов» местного городка и придумать страшилок.

И все это старание – из-за нелепой кражи коня и подпаленных брюк? Не такой уж большой ущерб я ему нанесла!

– Куда делась ваша жена? – прямо спросила у надменного ташерца, пока он еще какое-нибудь испытание для «неприятной огненной ланты» не придумал. – Надеюсь, сбежала?

– Она погибла. Прямо тут, на этом самом месте, – безэмоционально бросил герцог.

Здесь? Да нет, быть того не может! О таких вещах не говорят за прогулкой по саду. Он меня просто пугает в отместку за Айка.

– Знаете, сир Нетфорд, я смирилась с грубыми местными нравами и отсутствием манер, но подобные шутки…

– Шутки? – он поднял на меня посеревшее лицо. – Кетрисс вас очень щадит. Боится, что сбежите, несмотря на брачные бумаги. Но глазам придется открыться, хотите вы того или нет. Вы не заметили траур, ленты, вуаль?

– Заметила, – сообщила шепотом. Не совсем же я слепая? – Ваш отец, прежний герцог, хозяин предела… Вы сами сказали, что он отправился в «граксовы чертоги».

– А спустя пару недель, во вторую Великую ночь, за ним последовала моя молодая жена. Траур двойной, – угрюмо бросил Нетфорд. – Именно из-за него я не могу связать себя новым союзом в ближайший год. Поэтому – брат. Считайте, что вам опять повезло.

– «Необычайно», – прохрипела, потирая горло под голубым воротником. Ткань удушающе сжалась на коже.

Так это не шутка? Невозможно вот так правдоподобно сыграть утрату. Да и не приметила я в герцоге признаков артистизма.

Его молодая невеста… Прямо здесь, у алтаря… Как это возможно? Кто позволил этому случиться?

«Мой брак был неудачен и короток. Я был женат целых пять дней», – вспомнилось сказанное в экипаже.

Он прав: это меня не касается. Скорбь севера не понять чужачке с юга.

Мой взгляд перепуганной россохой прыгал по герцогу, с его напряженных плеч на блестящую пряжку, с горделивого носа на тонкие поджатые губы. С черного ворота рубашки на рукоять без лезвия.

Сейчас на ремешках болталось нелепое украшение из пары белых перьев и короткой розовой косички, выплетенной из шерсти незнакомого существа. Та же розовая шерсть нашлась и на черных брюках. Ей Варху, странные моды у этих северян.

– От чего погибла ваша жена?

Вопрос, может, и был бестактным, неуместным и несвоевременным, но мне предстояла скорая свадьба. Вот тут, возле жуткого алтарного камня. И если мне стоит заранее о чем-то узнать, о чем предпочла умолчать леди Кетрисс…

«Если бы ты не поленился и проверил свою супругу…»

Тьма! Да может северяне принесли девушку в жертву, а боги не приняли подношение?

– От глупости, – скупо выдохнул герцог, разворачиваясь с черным взмахом плаща.

– Чьей? Ее или вашей? – уточнила, взволнованно комкая ткань нового наряда.

– Полагаю, глупы были мы оба, – проворчал он, удаляясь по тропе в сторону крепости. – Но я – больше.

Глава 6

Погибший сад, в котором вымирали не только деревья, но и чьи-то молодые невесты, захотелось покинуть сейчас же. Казалось, задохнусь в плотном воротничке, если немедленно не вернусь в крепость! Но хотя бы мрачность герцога нашла свое объяснение: он потерял не только отца.

Прикусив докрасна губу, я шла по застеленной листвой дорожке и размышляла, можно ли придумать худшее время для торжества? Даже небо сурового Ташера затянуто траурно-серыми тучами. О каких платьях и украшениях может идти речь?

– Эллайна! – окрикнули меня сзади. – Леди Эль!

Обращение было таким приятно знакомым, теплым, неожиданным для холодного приема севера, что я порывисто обернулась. Рассчитывала увидеть родное лицо. Но вместо этого напоролась на светлый лик младшего герцога.

Разочарование хлынуло в грудь: вспомнились все слова, что он наговорил обо мне брату.

– Сир Эйдан, – обиженно поджав губы, я сгорбилась в не самом учтивом поклоне.

– Злитесь? И правильно. Я сам на себя злюсь, – молодой мужчина подошел, бесцеремонно схватил мою оголенную кисть и приложил к теплым губам.

Простонав что-то жалкое, я попыталась выдернуть руку. В первом чемодане я не обнаружила своих перчаток и сейчас чувствовала себя неприятно раздетой.

– Из какого окна вы рассматривали меня на этот раз? – уточнила я, невозмутимо оглядывая садовую глушь.

Судя по пылкому взору и теплу ладони, младший герцог остался доволен зрелищем. И уже не испытывал отвращение к невесте с юга. До чего переменчив этот северный ветер!

– Я был в Ледяном храме. Просил ответа… или совета…

«По избавлению от ненавистной серой моли», – мысленно договорила за жениха.

– И вдруг увидел, как вы идете от алтаря. Такая взволнованная, румяная и… – его шепот сорвался на хрип, и Эйдан заткнул свой рот моей ладошкой. – Нам определенно стоит узнать друг друга получше.

– Как быстро меняется ваше мнение, – проворчала я с укором, разыскивая в больших светлых глазах прежнюю брезгливость. Но те светились надеждой и живым, теплым азартом.

То ли леди Кетрисс сделала внушение воспитаннику, то ли сир Нетфорд пригрозил гибелью Предела, то ли северные боги что-то нашептали… То ли я действительно, выспавшись, похорошела, и новое платье выгодно оттеняло необычное для этих мест красное золото волос.

– Леди Экарте, я был… непростительно бестактен. Отвратителен в своей грубости. И слеп. Мне досталась на диво прекрасная невеста, – Эйдан, несмотря на мои жалкие попытки, так и не выпустил оцепеневшую от поцелуев руку. – И вы, узнав меня лучше, поверите, что я не так уж плох. Особенно когда высыпаюсь.

– Сон всем к лицу, – пробормотала я, украдкой изучая миловидные черты младшего Эквенора.

Большие светлые глаза были не так доверчивы и наивны, как изобразил журнальный художник. Серебристые волосы оказались длиннее и покрывали плечи шелковой волной.

Гладкое лицо разбавляли мимические морщинки у глаз и полных, чувственных губ: до наступления траурных времен Эйдан часто улыбался. Ямочка на подбородке все еще интриговала, да…

– Я буду счастлив разделись с вами свое будущее и свою магию, Эллайна, – прошептал жених, отпуская наконец мои пальцы. И выжидающе уставился прямо в глаза.

Я догадывалась, что именно должна сказать. И это означало бы прощение, которому все внутри пока противилось. Мы едва знали друг друга! И эта легкомысленная смена настроений настораживала.

Но может, Эйдан и правда не выспался. И предстоящий брак с незнакомкой-чужестранкой пугал его не меньше, чем меня.

– Буду рада подарить Ташеру свой огонь, ваша светлость, – я церемонно присела, натянув на лицо формальную улыбку.

«Брачная дарственная», подписанная дядей, не оставляла мне выбора и путей для отхода. Я все равно отдам им свой огонь. И с радостью, и без.

– А я с огромной охотой… его возьму… – младший герцог дернул уголками губ и вдруг подался ко мне, нагнулся к самой щеке.

Ухо окатило жарким выдохом. Я дернулась, но воздушным потоком меня подтолкнуло обратно, прямо в грудь Эквенора!

– Никогда не ждал третьей Великой ночи так, как сейчас, – шептал он столь страстно, что попросту непристойно. – Уверен, с вашим огнем зима будет необыкновенно… жаркой.

Сердце чуть из груди не выпрыгнуло, так заколотилось. Щеки зажгло румянцем, горячие искры в смятении побежали по ладоням. Довольный произведенным эффектом, Эйдан отстранился и скрутился в изысканном поклоне.

Смена настроений и страстный напор молодого герцога выбили из меня остатки равновесия. И я позорно сбежала от жениха первой подвернувшейся тропой.

Обворожительная улыбка, тронувшая его губы напоследок, была близка к тому, чтобы растопить мое сердце. А оно, надо признать, уже почти превратилось в ледышку в новых северных обстоятельствах.

В морозно-серых глазах Эйдана Эквенора полыхал голодный огонь – родная мне стихия. Это… пугало, смущало, но и согревало невольно.

Я была несильна в женских хитростях, однако мой жених, похоже, в совершенстве владел мужскими. Обида внутри предательски таяла – точно сосулька, брошенная на южный берег Эшерского моря. В груди затрепыхалась робкая надежда, что случайный брак будет не таким и кошмарным. Это ведь неплохо, так? Кошмаров с меня достаточно.

Погибший сад внезапно окончился – небольшим озером с прозрачной как слеза водой. На другом берегу чернели стволы Мертвого леса, безжизненного и пугающего.

Последнее, что я ожидала увидеть здесь, – девочку лет десяти-двенадцати с черной косой до пояса. Подобрав подол ярко-синего платья, она на тонкой ленте вела за собой странное мохнатое существо. Знакомого розового оттенка.

Со своего места я видела только внушительный пушистый зад и раздвоенный хвост. Рискнув все же догнать гулявшую парочку, я рассмотрела еще и жуткую зубастую морду. После чего неведомая тварь шустро забилась в кусты.

– Пушок стесняется незнакомцев, – ухмыльнулась черноглазая девчушка.

– П-пушок… – повторила я, с неодобрением поглядывая на кончики ярко-розовых хвостов. – А тебе не опасно с таким дружить?

– Он меня в обиду не даст, – девочка принялась собирать травки, что росли у кромки воды. Изумрудные колоски водяных злаков, серебристые метелки с кустов, обступавших озеро, бело-зеленые ягоды с всплывших на поверхность водорослей. – Я Талия.

– Ты живешь здесь?

Самый глупый вопрос, какой только можно брякнуть. Она же не чудище озерное (в отличие от питомца, с ним пока не ясно). А значит, как и все, живет в стенах Эквенорской крепости.

– Мой дом прямо за конюшней, – девчушка указала на ворота вдалеке. – Я живу с неллой Фонтиерой и стариком Нхаром.

Она деловито протянула мне руку и дождалась, пока я ее судорожно сожму. Невысокая, с по-детски открытой улыбкой, но умными взрослыми глазами. Отчего ее возраст было трудно определить.

– Вы огненная невеста из Эшера? – взгляд Талии отяжелел, коснувшись моих раскрасневшихся щек.

– Как ты поняла?

– Я тут всех знаю. Вас еще вчера в герцогстве не было, – важно покивала самостоятельная малышка. – Вы прибыли с отрядом сира Нетфорда.

– Еще вчера я точно так же сидела на берегу озера. Только там было очень жарко, – я потрогала пальцем холодную воду. – Мы с подругами даже купались…

Варховы небеса! Как за одну ночь все успело так измениться? Как я вляпалась в свадьбу с чужестранцем? Чувство было, что меня вытащили из уютной теплой постели и макнули головой в ледяной сугроб. Отрезвляющее.

– Вы «попытка номер два»? – девочка кинула тревожный взгляд на черноту близкого леса. – Надеюсь, она будет удачной. Все надеются.

Стволы деревьев с той стороны были совсем мертвыми. Странно, что там еще что-то водилось и умудрялось «кормить» север в погожую летнюю пору.

– А ты знаешь, что случилось с первой… «попыткой»? – я присела на берег рядом с девочкой, прямо на россыпь мелких гладких камешков.

– «Я еще маленькая, мне такое знать не положено», – кого-то удрученно процитировала она. – Нелла Фонтиера упрямая и ни гракса мне не рассказывает! Но догадаться нетрудно: вокруг стало еще чернее и тоскливее.

– Но что делать, если мне очень-очень нужно узнать правду, а меня тоже считают… «маленькой»? – спросила я Талию, серьезно сдвигая брови.

– Даже сир Нетфорд? – зачем-то поинтересовалась хозяйка розового монстра.

– Сир Нетфорд – особенно! – отрезала я, безуспешно пытаясь скрыть в голосе неприязнь к надменному ташерцу.

– Тогда найдите Хари, воспитанницу леди Кет. Она везде сует свой нос. Вы имеете право знать, что случилось у алтаря, раз собираетесь сами туда залезть, – выдохнула девочка и поглядела на меня с нескрываемым сочувствием. И мысли о вероятном жертвоприношении вновь заполонили мое сознание.

Я так мало читала о культуре и традициях Ташера! Библиотека в графском замке была впечатляющей, но мне интереснее было про Эррен – магически продвинутое, прогрессивное государство. Со множеством академий, доступных всем, в ком есть капля одаренности. Не то что в Эшере – одна школа Матье, и та для избранных.

Распрощавшись с новой знакомой и ее хвостатым защитником, я вернулась в крепость. Замок дышал суетой, беспардонно нарушавшей траурный покой. Про подготовку к свадьбе старший герцог не шутил.

Мою спальню, утром еще пустую и просторную, было не узнать. На полу толпились коробки с рулонами тканей, со столика норовили сорваться шкатулки, усыпанные мелким декором… На кровати, расправив гладкие шелковые бока, лежало серебристо-белое платье. А вокруг него суетились две абсолютно одинаковые невысокие блондинки.

Не найдя в себе сил на сопротивление, я просто позволила этому случиться. Тинар и Пилар, словно две маленькие и юркие феи (с маниакальным энтузиазмом, достойным изнаночных монстров), вытряхнули меня из плаща, а затем и из голубого платья. Они что-то трещали про утренний ритуал в Ледяном храме, про спасение Севера, про гордый огонь и иные достоинства, которые надобно подчеркнуть…

Трисольское кружево легло на голые плечи, рассыпалось облаком до локтей. Серебристо-белый шелк обнял талию, и молодые портнихи принялись присборивать его магическими булавками.

Щебет не унимался ни на секунду. Девушки трещали, то перебивая друг друга, то договаривая окончания фраз. Работе болтовня не мешала: платье уменьшалось на глазах, и вот уже слишком широкий лиф аккуратно подчеркивал мои не самые большие «достоинства».

– Сирра Ванкулье нами бы гордилась, – подбадривали они сами себя, укорачивая первую юбку.

– Непременно! Да-да, леди Эль, сирра из Эррена нас всему научила, – озорно кивала Тинар, заговаривая второй подол на легкую волну. – Она приехала в Ташер изучать историю севера, а нам показывала бытовые плетения…

Они сыпали какими-то магическими формулами, сбрасывали с исколотых пальцев пучки света. И ниточки втягивались, швы выравнивались, ткань укладывалась на мне плотно и комфортно…

– Жемчуг или ташерские кристаллы? – деловито уточнила Пилар, взлохматив светлую челку, застилавшую внимательные глаза.

– Или перо? – предложила вторая. – А может, мех?

– И жемчуг, и кристаллы, и перо, и мех! – воодушевленно затараторила первая.

– Нет-нет! – испуганно оборвала я обеих, представив себе это «чудо в перьях». – Давайте что-то одно. Вот это.

Без особых раздумий я ткнула в ближайшую баночку, наполненную прозрачными хрусталиками. И девушки принялись пришивать их, утяжеляя оборки и шлейф.

В таком попробуй до крепостных ворот доползи! А к наряду невесты Севера, как я уже поняла, полагался еще и плащ с широким капюшоном, расшитый в том же ключе, что и платье.

– Нам еще нужно подобрать… сорочку для третьей Великой ночи… – мычала Тинар, перекусывая зубами шелковую нитку.

– Можно и позже, – пробубнила Пилар, возясь с непослушным подолом.

– Не «можно»! – спорила ее сестра. – Что, если Ночь случится завтра?

– Или через неделю, или через две… – флегматично отвечала девушка.

– Вечно ты оставляешь все на последний день, – Тинар сурово сдвинула брови и зыркнула на напарницу, хищно откусывая тугую нить. – А потом дошиваем… буквально… на алтаре…

Я уже устала стоять немым манекеном, но отдавала себе отчет, что ташерские портнихи вымотались сильнее.

– У нас есть роскошные заготовки, ланта Эллайна, – воодушевилась Пилар, сдувая челку с носа. – Мы готовились ко второй Великой ночи, но наши старания… не потребовались…

– Да, молодая сирра с Южного предела, договорная невеста его светлости, приехала со всем своим, – обиженно покивала Тинар. – Очень богатые одежды, мы не спорим, но наши услуги… совсем не понадобились…

По их разговорам я поняла, что моя с Эйданом «та самая ночь» не прямо завтра. С большой долей вероятности. И это пока плохо укладывалось в голове. По южным традициям брак всегда скреплялся в день свадьбы.

– А Великая… третья… она… – вопрос так и застрял во рту, не желая вылезать.

– Когда? Это известно только богам Звездносвода, – лукаво улыбнулась Тинар. – Но мы подготовимся заранее!

Перешитое платье перекочевало с окаменевшей меня на заготовленный манекен. Именно там, на белой безголовой статуе, он будет дожидаться утра.

Пилар набросила на мои плечи полупрозрачный халат, расшитый перышками и нитками жемчуга, – «подарок невесте Севера от заведения». Ее напарница тем временем вытрясала на мою постель заготовки сорочек. Белый короб опустел, исторгнув из себя не сказать чтобы много ткани.

Некоторые «тряпочки» совсем просвечивали, другие оставляли воображению простор. Не слишком большой. Фасоны предлагались самые разные, чужие, но интересные. Закрытые, с рукавами, на лямках и без, с фривольными разрезами, с деликатной шнуровкой на груди и полностью кружевные.

Я окончательно потерялась в интимном многообразии. Так ли велика разница, в чем впервые увидит меня Эйдан? Тем более одежду все равно снимать…

– Это самый важный выбор в вашей жизни, леди Эль. Отнеситесь к нему серьезно, – Тинар сделала строгие глазищи, и я шумно вздохнула.

Хоть что-то мне позволено выбрать самой. Не жениха, не время свадьбы, не ритуальное платье… Так хоть ночнушку – и то немало.

– Жене не нужно смущаться своего мужа, – загадочно покивала Пилар. – В третью Великую ночь между вами не останется тайн.

Сглотнув колючий ком, я осторожно дотронулась до ближайшей заготовки. Закрытый фасон, удобные рукава, и ткань приятно холодит пальцы. Я легко могла представить, как здорово и уютно под ней в южную ночь. Но мы на севере, верно… Тут ночи холодны и требуют одеял.

– Это ташерский сафлот. В отличие от эшерского, он пропитан стихией льда, – одобрила мой выбор Пилар. – Вы правы, ланта Эллайна: согревать вас долгой зимой – первая обязанность супруга.

А я-то думала, это Эйдану нужно мое пламя…

– Ужасный выбор, – припечатали с порога, и в мою спальню бесцеремонно вторглась темноволосая девушка. – Предложить разгоряченному, измотанному ожиданием северянину ледышку в белом мешке. Эйдан Красивый хочет огонь – так дайте ему огонь.

– Хари, ланта Эллайна выберет сама! Это её Великая ночь, – прошипела Пилар.

– Леди Кет отправила меня с деликатной помощью, – профыркала девушка и невозмутимо подошла к кровати. – За деликатностью не ко мне, но помочь могу.

Несмотря на возмущение, стянувшее грудь, я не могла не заметить, что Хари очень красива. Невозможно, необычайно и совсем не по-ташерски. Черноокая, темноволосая, с диковинными раскосыми глазами и смуглой кожей. Ни разу не северянка.

– Я аскарка, – девушка выгнула смоляную бровь, заметив, что ее разглядывают. – Аскары – воинственное кочевое племя у предгорья Ташера. Было им когда-то… Сир Эрфорд и леди Кет взяли меня на воспитание во дворец еще девочкой. Чтобы совсем не «одичала».

– И вы разбираетесь в свадебных сорочках? – уточнила я, покусывая губу.

Воинствующая аскарка… Да, в черных зрачках было что-то опасное, боевое. Но давно притихшее, отполированное манерами и правильным воспитанием.

– Я разбираюсь в мужчинах. Эйд весьма искушен и… его трудно чем-то удивить, – Хари сочувственно пожала плечами. – Так что в третью Великую ночь вам, ланта Экарте, стоит нарядиться во что-то особенное. Чего он никогда не увидел бы в ташерском партэле.

Я скривилась кислым альта-цитроном: почему перед свадьбой всем так хочется вспоминать о развязном нраве моего жениха?

– Тогда и вы станете для него особенной, – продолжила свою мысль аскарка, игриво подмигивая. – Эйд влюбчив и переменчив, как легкий весенний ветер. Но его можно пленить, раздув чувство в настоящее пламя. Не только на алтаре.

Превратить легкую симпатию в большой, крепкий огонь… Чего-то такого ждали от моей искры ташерцы. Да и мне самой хотелось жить в браке по любви, а не от безысходности.

– И что я для этого должна сделать? – я сдула щеки протяжным выдохом, дожидаясь совета опытной аскарки.

– Будь я невестой Севера, я бы взяла вот это, – Хари подняла тонким пальцем клочок ажурного кружева. В отличие от прочих серебристо-белых, оно было охристо-золотым. – Перешила на эшерский манер и добавила в декор красных агонитов. Так вы напомните жениху, что южанка. Девушка с огненной кровью, непохожая ни на одну из его знакомых.

– Если позволите, леди Эль, я буду настаивать на голубых камнях, – вторглась упрямая Пилар. – В цвет ваших небесных глаз. Красный оттенок лишь подчеркнет бледность кожи, всякой невесте в момент близости свойственную…

Я обозначила согласие робким кивком и отвернулась к окну. Волнение, скользкой змеей скрутившееся в животе, не отпускало.

– Ланта Хари, а что случилось во вторую Великую ночь? – я обернулась к аскарке. – Что стало причиной… траура?

Девушка изменилась в лице, окаменев от лба до точеного подбородка. Подавила в себе тяжелый вздох.

– Случилась ошибка. Нэд был слеп и взял не ту невесту. И теперь его поспешный брак может обернуться гибелью всего континента, – она поджала губы, поморщила нос и умолкла.

Тревога расползалась по телу и забиралась под золотое трисольское кружево, которое тут же принялись перешивать прямо на мне лучшие портнихи Ташера. Голубые кристаллы, закрепленные временными нитями, позвякивали от предательской дрожи.

Завтра. Со мной вархова ошибка может случиться завтра.

***

Уже в темноте, когда я осталась одна и убивала ночь в попытках сомкнуть глаза, дверь тихо скрипнула. Раздались мягкие шаги женских домашних туфель, и в кресло рядом с кроватью кто-то опустился.

– Не открывай глаз, Эллайна. Спи, – голос леди Кетрисс пробрался в почти случившуюся дрему. – Я расскажу тебе о главной традиции Ташера.

– Мм? – промычала я сонно, подтверждая, что все слышу.

Боги, пусть эта неведомая традиция будет приятной, ладно?

Укладываясь в незнакомую постель, я обещала себе завтра попытаться. Попытаться увидеть красоту в негостеприимном севере. Попытаться отыскать приятные черты в характере будущего мужа. Попытаться стать для Эйдана Эквенора той самой невестой, достойной его любви. Это все-таки продуктивнее, чем с унынием смотреть в серое небо и оплакивать не случившуюся судьбу.

Но это все я запланировала на завтра. И пока мое уныние было при мне.

– Герцогство Эквенор построено в сердце магии рода. Крепостные стены пропитаны ей, она течет по венам каждого дома, что стоит на земле. Это наша первая и единственная защита от тварей, что приходят с наступлением зимы, – рассказ леди Кет мягко пробирался в уши. – Магия рода Эквенор – воздух. Но ты уже знаешь: отродья изнанки боятся лишь огня. Первые северяне, взявшиеся охранять Предел от мрака, нашли способ…

– Брачные узы? – промычала в подушку, послушно не открывая глаз.

Хотя, видит Варх, от сказок леди Кет всякий сон сбегал прочь.

– С давних времен северяне связывают магию рода и огненный дар, чтобы укрепить защиту, – согласилась хозяйка. – Невеста, которой суждено передать жаркую стихию Пределу, выбирается заранее. Ее крепкий дар проверяется в разные годы, девушка находится под опекой герцогства. С юных лет ее связывает магический договор. И с приходом первой Великой ночи она дарит старшему наследнику Эквеноров свою искру, с тем чтобы он смог раздуть из нее защитное пламя…

Я собралась возразить, что меня герцогство не опекало, дар не пестовало, учителей не нанимало и вообще… Выбрало за какие-то сутки! Вытащило из теплой южной постели, как детеныша каффы за мохнатую шкирку, не дав и недели, чтобы свыкнуться с судьбой. Перетащило жутким Хребтом и выбросило на северной обочине мира!

Но потом вспомнила, что я – «вторая попытка». Вероятно, первой была та самая – избранная заранее и связанная контрактом. Это ее искру ждали в Ташере, она была надеждой Предела.

– А как происходит «передача» искры? – от непривычно жаркого одеяла я вся взмокла, и теперь растирала влажные волосы по вискам.

– Об этом я и хотела поговорить, Эллайна. Молодые супруги традиционно знакомят друг друга со своими стихиями на алтаре в Погибшем саду, – тихо проронила леди Кетрисс, и я сжалась под одеялом в тугой комок. – И тем самым скрепляют брак, благословленный богами.

– В каком смысле «на алтаре»?

Подоспевший сон как вирра слизнула!

– В саду есть древний камень… Он же – первое брачное ложе и… – женщина подыскивала слова, но я и без витиеватых фраз догадалась, куда все клонится. – И место, где ты в третью Великую ночь познакомишь Эйдана со своим огнем.

– Ночью… на камне… в саду за крепостной стеной?!

– Таков ритуал магического единения, – шумный вздох прокатился по спальне. Не мой. Я вообще не дышала.

– Боги, но это же так унизительно! – я вскинулась на постели и в священном ужасе уставилась на женщину.

Уже поняла, что все, что произнесено северянами и выглядит дурацкой шуткой, оказывается истиной. Весьма тревожная тенденция.

– Никто не будет смотреть, Эллайна, – «успокоила» леди Кет. – Кроме звезд и богов…

Глава 7

«Великая ночь не сегодня», – с этой оптимистичной новости, выданной пожилой прислужницей, началось мое утро. Морщинистая и медлительная Фенора отвела меня в личную купальню, примыкавшую к спальне невесты.

После омовения я, чтобы чем-то занять дрожащие руки, принялась открывать шкафчики. Нашла ряд цветных бутыльков, откупорила каждый, понюхала. Убедилась, что это дорогие парфюмированные воды – вроде той, что я однажды видела в спальне леди Беатрис.

Выбрав самый приятный запах – сочетание нежных нот водяной нимфейры, диких лесных ягод и цветущего луга, – я нанесла капельку на шею. Флакон забрала в свою комнату, чтобы не потерять. Леди Беатрис подобными сокровищами не баловала даже дочерей, так что ароматные смеси мне были в новинку.

В утреннем свете мое платье переливалось перламутром. Серебряная вышивка играла бликами, прозрачные камешки рассыпали радужные лучи по всей комнате.

Пока Пилар застегивала ряд частых пуговиц на спине, Фенора укладывала волосы в незнакомую северную прическу. Старчески удивлялась ярко-золотой рыжине, бурчала на непослушные завитки, закручивала тугие косы на макушке…

Она была права: даже белый капюшон из полупрозрачного трисольского шелка, покрывший огненную голову, не сделал меня северянкой. Я была чужачка – вся целиком, от розовых щек с ямочками до трясущихся колен.

– Платье вам необычайно идет, леди Эль, – шептала ободряюще Пилар, оставившая сестру доводить до ума мою «южную» кружевную сорочку.

Портниха прямо на ходу добавляла декор. Ее швейно-магическое чутье «кричало», что ташерских кристаллов должно быть больше. Еще больше! Я не протестовала. Я едва могла шевельнуться в тяжелой ткани и вдыхала через раз, какой уж тут бунт?

Зеркало осуждающе пыхтело: даже закованная в хрустально-ледяную чешую, я была слишком яркой для севера. Непривычной, пугающей.

Натянув капюшон до носа и скрыв рыжее пламя непослушных завитков, я нашла еще раз свое отражение. В светло-голубых глазах словно по льдинке застыло. Или это были слезы?

– Что, если я тоже окажусь «ошибкой»? – бросила растерянно молодой помощнице.

– Не слушали бы вы Хари, леди Эль, – фыркнула Пилар, рассыпая прилипчивую серебряную пыль по краю шлейфа. – Всякий ташерский воин, пытавшийся добиться внимания аскарки, знает, кому отдано это дикое сердце.

– И кому? – просвистела я, пытаясь сделать вдох в тугом лифе.

– Уж точно не им, – промычала Пилар, набивая рот серебристой нитью и хищно клацая зубами, как эшерская акула. – Она бы сама… на тот камень влезла… да теперь знает цену ошибки, дурочка…

Губы дрожали – не от холода, а от мыслей о каменном алтаре, на который придется влезть. Мое лицо вытягивалось ровно так, каким его надеялся увидеть сир Нетфорд. Впрочем, у него еще оставался шанс.

Дверь распахнулась от дуновения ветра. Студеный поток прошелся по комнате, задев тяжелый подол и заставив кристаллы звенеть.

– Сюда нельзя! – первой опомнилась Фенора, но вслед за ветром уже входил старший Эквенор.

Это еще какая-то северная традиция? По которой любой ташерец может вваливаться в мою спальню без стука и разрешения?

– Что вы творите, ваша светлость? – шепеляво простонала прислужница, порывисто закрывая капюшоном мое лицо.

– Я не жених, – напомнил он равнодушно, топая по комнате громко и бесцеремонно.

– Все равно, сир Нетфорд… примета дурная…

Она торопливо осенила себя ритуальным знамением, когда трисольский шелк скатился на мой затылок, обнажив неудавшуюся прическу.

– Я не суеверен.

– А стоило бы! После всего, ваша светлость!

– Я принес… это, – герцог поставил на дамский столик высокую шкатулку. Открыл крышку и сухо пояснил: – Здесь разные украшения. Что-то фамильное, что-то отец привозил из походов, что-то дарили матери гости из Эррена… Кетрисс вручила шкатулку мне в день свадьбы, но я, признаться, о ней забыл. Полагаю, теперь это все ваше, ланта Экарте, можете что-то подобрать к наряду.

Приоткрыв рот, я так и стояла, вцепившись взглядом в гордого ташерца. Вроде и понимала слова, но никак не улавливала суть: что он от меня хочет?

– Я должен был еще вчера передать украшения Эйдану, – поморщился герцог, гуляя напряженным взглядом по моим светло-рыжим косам, уложенным огненной диадемой. – Или…

– Или леди Кетрисс, или Хари, или кому угодно, но не приходить сегодня утром в опочивальню невесты! – сурово отчитала его прислужница и замахала старческими руками. – Идите, идите, ваша светлость, пока боги нас всех не покарали!

– Фенора, прекратите! – он раздраженно дернул плечом и порылся в шкатулке. – Я сам решу, когда и куда мне идти. Что вам нравится, ланта Эллайна? – придвинул ко мне сияющий короб. – Возьмите сейчас, остальное я отнесу в хранилище Эйдана.

– Я не… не могу, – сглотнула я, с резким хлопком закрывая крышку.

– Это от какой же граксовой милости? – уточнил герцог, сжимая челюсть.

– Украшения принадлежали вашей матери и вашей жене. Траур окончится, и вы найдете им новую хозяйку, – прошептала с мольбой.

Не нужно унижать меня чужими вещами в и без того эмоционально тяжелый день!

– Ясно, – профыркал герцог и вновь открыл крышку. – Мать у нас с Эйданом была одна, хоть со стороны и не скажешь. Вот… эти будут хороши.

Он достал серьги – две крупные капли льда, застывшие на длинных цепочках, – и требовательно сунул мне в пальцы. Дрожащими руками я вдела украшения в уши и нашла в зеркале его строгий взгляд.

С вызовом поджала губы: ну что, теперь я достойна стать невестой Севера? Или снова что-то не так? Я в любой миг готова вернуться в свой жаркий юг, если чем-то не устраиваю местных богов!

– Странно. Вы не похожи ни на южанку, ни на северянку, – проворчал Нетфорд, пока я покрывалась морозной корочкой от его леденящей ауры. – Впрочем, неважно: ваш огонь внутри. Надеюсь, вы нам его продемонстрируете в Великую ночь.

Я дернулась так резко, что кристаллы, усыпавшие подол, залились звоном. Леди Кетрисс сказала, что никто не будет смотреть, кроме звезд и богов. И лично сиру Нетфорду я ничего демонстрировать не планировала.

– Вот теперь вы больше южанка, – сообщил он, прикрывая рот кулаком.

Дварфова пропасть! Легкий румянец сменился ужасающе красными пятнами на обеих щеках.

– Ночь не сегодня… – промычала я в закушенные губы.

– Не сегодня, – «успокоил» герцог, разыскивая что-то в моих широко распахнутых глазах. – Об этом было бы известно на рассвете. У Звездносвода нет расписания… Но ночь будет, не сомневайтесь. Я бы на вашем месте к ней уже готовился.

Сир Нетфорд покинул спальню, и Пилар быстро приложила к моим щекам обжигающе ледяную губку.

– Леди Эль, если бы я знала, что вы такой красной будете, мы бы пришивали агониты…

Фух… Уфф… Я пыталась дышать в тугом корсаже, опираясь на столик с забытой шкатулкой. Серьги непривычно тянули уши, в глазах рябило от сияния на подоле.

Что он имел в виду? Как готовиться? Примерить еще с десяток сорочек, протоптать дорожку к садовому алтарю? Почитать на досуге неприличную литературу, чтобы соответствовать вкусам искушенного жениха?

Ночь будет. Ну… будет и будет. Эйдан красив и умел, это ли не плюс? Его опыта хватит на нас двоих. А пока мне нужно пережить бесконечно длинное утро.

Древняя прислужница ворчала, возвращая капюшон на мою макушку и закрепляя невидимыми шпильками.

– Где такое видано, чтобы мужчина входил к невесте? – неразборчиво бубнила она с пятью заколками во рту. – Этой традиции тысяча лет, она живет с начала Звездносвода!

– Да бросьте, Фенора, стоит ли так убиваться? – закатывала глаза молоденькая Пилар.

– Первым из мужчин в день церемонии невеста должна увидеть будущего мужа, – упрямо трясла кулаком старушка. – Не его брата! Ох, граксова напасть… Видят небеса, теперь обязательно что-то пойдет не так. Традиции не гхарром линялым придуманы!

***

Когда я доволокла неподъемный подол к выходу из замка, выяснилась еще одна традиция. «Не гхарром придуманная».

Их в ташерских закромах много было, на каждый случай по десять штук. Порой они противоречили друг другу, но были одинаково важны и обязательны к исполнению.

– В Ледяной храм южанам вход запрещен, – сообщил встречавший меня пожилой воин с рыжиной на седине. Советник и верный спутник сира Нетфорда.

– Разве меня там не ждут? – я невинно похлопала ресницами под белым капюшоном.

– Вы там самая желанная гостья, ланта Экарте.

– Так пойдемте, Браксаард, – попросила я устало.

Поняла наконец, зачем на подоле столько прозрачных камней, что на увесистый булыжник наберется. Они надежно предотвращали побег невесты. В платье я могла передвигаться очень плавно, медленно и вальяжно. Желательно, ползком.

– Вас не впустят.

Захотелось нервно потребовать, чтобы по такому случаю меня немедленно вернули в графство Экарте. С некоторых пор северянам хорошо знакомое.

– Южанке ступать на святую ташерскую землю нельзя, – объяснял старый вояка, уводя меня к конюшням, в которых топтались и фыркали красивые жеребцы их светлостей. – Ее обязан ввезти туда конь благородного северянина. И снять с седла тоже должен благородный северянин. Проще говоря – Эквенор.

– Да как же вы себе это представляете? – я прикусила губу, оглядывая бесконечный шлейф, расшитый хрусталиками.

– Лиру не впервой нарядных девушек возить, не беспокойтесь, – Браксаард махнул пожилому конюху, и тот за поводья подвел ко мне красавца светлой масти.

– Это конь Эйдана? – угадала по голубым льдинкам добродушных глаз в опушке снежно-белых ресниц.

– Забирайтесь, ланта, – к нам подошел Леонтин. Он поправил серебристую попону, расшитую голубыми каменьями, и подал мне руку. – Я подстрахую.

Страховка понадобилась через пару секунд: Лир, привыкший возить каких-то иных девушек, меня запускать в седло отказывался. Мгновение – и я во всем своем сияющем великолепии завалилась Леонтину в загребущие лапы.

– Варх побери! – выдала я не самое пристойное, опускаясь на пол. – Эй, дружок, ты чего?

Погладила жемчужную гриву, заплетенную в такие же косички, как у меня. Конь опасно клацнул зубами рядом с пальцами, и я торопливо отдернула руку.

– Благодарите сира Нетфорда, что он приказал нам заменить тех тщедушных девиц, что дожидались у входа…

– Каких еще девиц?

Я предприняла очередную попытку запрыгнуть на Лира и не слететь вниз. Но приземлилась снова в руки молодого ташерца.

– Которым предстояло проводить вас до конюшни и ознакомить с традицией, – заржал Леонтин, как вархов жеребец. – Если бы все верили в приметы, вы бы ни одного мужчины в герцогстве не встретили, ланта Эллайна.

– Помогли Ташеру его суеверия? – фыркнул старый вояка. – В прошлую свадьбу тут не было ни души. Жених увидел невесту впервые у алтаря, и ту – укрытую капюшоном…

Северяне траурно умолкли, по конюшне разнеслось возмущенное фырканье. Словно конь Эйдана, как и его хозяин, желал чего-то другого. И был весьма переменчив в своей любви и нелюбви.

– Церемония задерживается из-за нас, – вздохнул Браксаард спустя еще пять попыток.

Лир скидывал меня то влево, то вправо. Гладкая юбка скользила по дамскому седлу, украшенному дивной ковкой и хрустальной инкрустацией. Прическа под капюшоном совсем разлохматилась, рыжие вихры закурчавились у самых глаз.

– Обычно он спокойный, – развел руками конюх. – Добродушный, общительный. Но сегодня точно по изнанке прогулялся!

– Эдак мы до зимы возиться будем, – Леонтин снова закинул сползшую попону на Лира и зафиксировал седло надежнее.

– Граксова напасть, да не в первый раз на нем дамочка сидит! – конюх осел на полупустой мешок. – Лир покладистый и галантный жеребец…

Ага, этот «галантный Лир» чуть не оттяпал мне ладонь, протянутую в попытке подружиться.

– Словно подменили гаденыша! – проворчал Браксаард и поманил пальцем молодого вояку.

Нашептавшись всласть, они быстро стащили с Лира серебристую попону и перекинули ее на черного коня, нервно топтавшегося в главном герцогском стойле. Следом установили и седло.

– Айк, тише. Ты сегодня свадебный жеребец, – сообщил Леонтин, почесывая белую косу на затылке.

– Пффр! – возмущенно заржал мой товарищ по несчастью.

– Пф-ф-ф… – протянула в ответ.

Я за утро так измоталась, губкой впитывая северные традиции, что готова была лететь в храм хоть на драконе. Лишь бы все поскорее закончилось. Благо, таких тварей в Ташере не водилось.

– Боги не уточняли, на коне которого Эквенора вы должны въехать на территорию храма, – пояснил старый воин.

– Этот ее тоже сбросит, он барышень не любит, – обреченно махнул рукой герцогский конюх. – Беда, беда… Не видать нам спокойной зимы.

– Раз не сбросил, два не сбросил… Как думаете, леди Эллайна, наши боги любят троицу? – игриво поинтересовался Леонтин, помогая мне забраться в седло.

Не дожидаясь, пока воины расправят драгоценный шлейф, Айк вышел из конюшни и поскакал к воротам. Ни моя юбка с кристаллами, ни серебристая попона не сделали черного коня сира Нетфорда хоть немного похожим на жемчужного Лира.

Проторенной тропой Айк уверенно направлялся к храму. Туда, куда задолго до рассвета стеклась толпа северян, обитавших в крепости. Натянув капюшон пониже, чтобы не нарушить еще какие-нибудь традиции, я вцепилась в черную гриву и позволила коню управлять процессом.

Мы миновали Погибший сад, свернули левее. Спрятанная под трисольским шелком, я видела только кончик своего носа, кусок серебристой попоны и пару черных копыт. Они ступали по прозрачным камням, которыми была вымощена широкая дорожка. Будто по правде ледяная.

По обеим сторонам от меня кто-то перешептывался, но я не рисковала поднять головы. Позволила себе украдкой оглядеться, лишь когда Айк вошел под «хрустальный» свод. Внутри храма было тихо, но я слышала, как нервно сопят и переминаются на ногах заждавшиеся ташерцы.

Все Эквеноры стояли на другом конце прохода. Эйдан – слева от алтаря, Нетфорд – правее, черным обелиском он подпирал крайнюю колонну. Сразу за ним стояли леди Кетрисс и сир Эрфорд, брат почившего владыки Предела.

Обрадовавшись хозяину, Айк резво поскакал направо.

– Не туда, – прошипела я жеребцу.

Дернула повод, намекая, что нам левее. И в руки этого «благородного северянина» я упаду лишь под страхом смерти целого Предела!

– Пффрр…

Недовольно притопнув черным копытом, «проводник по священной земле» изволил доставить меня к Эйдану. И я торопливо выскользнула из драгоценного седла в протянутые ладони, пока конь не передумал.

– Ланта Эллайна, – жених порывисто скинул мой капюшон и уверенно встретился со мной глазами. Зацепился собственническим взглядом: он тоже слышал про традиции. – Вы изрядно задержались…

Служитель храма принялся чертить что-то на «ледяной» глыбе, добавлять на нее новые символы и стирать старые. А я украдкой любовалась будущим мужем.

Эйдан был дивно хорош собой! Серебристые волосы собраны в низкий хвост, несколько длинных прядей выбиваются на виски и падают на глаза… Высокий ворот-стойка не дает опустить гордо задранный подбородок, приталенный белый мундир подчеркивает прямые линии идеальной осанки… Короткий «ледяной» кинжальчик болтается на парадном ремне, сверкая драгоценной гардой.

– Я уж было подумал, что вы меня не простили. И бежали через южные ворота крепости, пока все мы толпимся у северных, – принесло дуновением ветра в мое ухо.

– Простила, – сообщила я Эйдану шепотом, послушно подставляя руку жрецу. – Вы были очень убедительны.

Завершив алтарный рисунок, храмовник начал методично переносить его мне на тыльную сторону ладони. Вычерчивал тонкие завитки, едва касаясь лезвием незнакомого орудия. Кожу неприятно пощипывало, на ней проявлялась серебристая загогулина.

Такую же, зеркально отраженную, служитель нарисовал и на Эйдане. Пока мой будущий муж морщился, осматривая узор, я еще раз позволила себе оглядеться.

Опять нашла глазами сребровласого сира Эрфорда с «бесполезной», но любимой супругой. Их воспитанницу Хари – дитя срединных земель у предгорья Ташера. Перед ней – мрачное изваяние, издали напоминавшее сира Нетфорда и привнесшее траурное настроение в светлый праздник.

Я догадывалась, насколько мой вид ему неприятен. Насколько отвратительна идея торжества в разгар двойной скорби. Спустя какую-то пару недель после гибели той, что тоже въезжала в Храм на черном коне в драгоценном свадебном наряде. И шла сиру Нетфорду навстречу. И падала в его руки. И стала его женой.

Мое появление на Айке выглядело как издевка. Жалкая пародия. Но я не могла подойти и объяснить, что конь Эйдана попытался сожрать невесту вместе с ведром ташерских кристаллов на платье!

В глубине зала нашлось несколько знакомых воинов в богатых серых плащах, подбитых белым мехом и пером. Рядом с ними любовались своим творением сестры-портнихи – Тинар и Пилар. От входа спешили на церемонию Леонтин и Браксаард, исполнившие секретное поручение герцога. Обнаружилась в храме и малышка Талия в сопровождении дородной дамы.

И ни одного родного лица. Ни сестер, ни подруг, ни мамы с папой, давно утраченных… Чужачка среди чужих.

В пятнадцать лет я мечтала, как в Эшер прилетит заблудшее воздушное судно из Эррена. Как на борту найдется вымотанный бравый путешественник, рискнувший отправиться так далеко. Не побоявшийся стихии! Говорят, половина судов, летающих на подъемных чарах и секретном темном топливе, теряется посередине моря. Не достигает ни одного из берегов.

Но эрренец из моих фантазий должен был справиться со всеми магическими бедствиями. Увидеть меня, влюбиться без памяти и вероломно забрать, несмотря на жалкие протесты леди Беатрис. Отвезти на другую сторону непокорного моря. Туда, где кипят жизнь, магия и наука, где сиры перемещаются на маг-вояжерах и обучаются в академиях…

Здесь, в южных землях, меня не ждало ничего, кроме скучного замужества. Леди Беатрис рассчитывала выгодно пристроить каждую из дочерей. И меня тоже, дабы легким движением пальцев перевесить на нового мужа долги Тарвов. Она бы уже начала подыскивать жениха, чтобы «добавить воздуха в графском имении», но первой по традиции выходила замуж Азара.

Отважные эрренцы иногда прибывали на наш континент. С юга, со стороны Дварфовой впадины и острова Маути, или же с севера, высаживаясь вблизи Ташерских гор. Но, как это ни прискорбно, ни разу летучий корабль с золотыми парусами не шлепнулся на землях Экарте.

Когда-то давно мой отец Теренс Тарв надеялся выстроить южную верфь и наладить сообщение по воде. Его влекла морская стихия и неизведанные дали. Манил Эррен, в котором магия давно вышла на другой уровень.

Сир Тарв тяготился «закостенелостью» южных нравов, что уж о северных говорить… Они с мамой погибли в Эшерском море, отправившись в путешествие к берегам острова Маути.

Шли годы. Мой отважный эрренец все не прилетал и не прилетал на своем чудесном воздушном корабле. И вскоре я забыла про детскую фантазию. Зато вместо бравого капитана за мной приехал суровый, холодный, как вековая сосулька, ташерец! И увез в безликие серые горы, где не любят южан.

И теперь… теперь я выходила замуж. Раньше Азары, раньше Сиби. В Ташере.

Мою руку сжали чужие пальцы, и я зажмурилась, вслушиваясь в туманную речь служителя.

– Эллайна! – жених поддел пальцем мой подбородок и развернул к себе. – Эль…

– Да, Эйдан? – прошептала, отчаянно моргая.

Темные брови, серебро волос, игривые льдинки в глазах… Необычайно красивый. Незаконно! Без сомнений, достойный быть вырезанным из журнала и сложенным в секретную шкатулку каждой девушки континента.

– Ты моя жена, – сообщил младший герцог, демонстрируя разгоревшиеся рисунки на наших руках.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.