Александр Райн
Эхо проклятого леса

© Райн А., 2024

© Широкова К., иллюстрация на обложке, разработка обложки, 2024

© Александров В., фотография автора, 2024

Фотография предоставлена книжной сетью «Буквоед»

© ООО «Издательство АСТ», 2024

* * *

Благодарности

Я выражаю благодарность всем, кто помог мне в работе над этой книгой.

Моей супруге Анастасии, с ней мы идем бок о бок по жизни. Ты – моя незаменимая муза.

Спасибо моему редактору и другу Татьяне Свинаковой за бесценную помощь и отзывчивость как в работе с текстами, так и во всем остальном.

Моим родным брату и сестре Андрею и Софье за готовность поддержать в любой момент – и это взаимно.

И конечно же, маме. Без тебя не было бы меня и всех книг, что вышли из-под моего пера.

Пролог

Металлическая губка, которой Агата шоркала по кастрюле уже двадцать минут, распустилась по нитям и ничего не оттирала. Дешевое моющее средство с сильным запахом грейпфрута мало помогало делу, растворяя разве что кожу на руках. Подгоревший жир в кастрюле размок, но никак не хотел отслаиваться, намертво пристав к стенкам посуды.

Агата кинула губку в кастрюлю со всего размаху, чувствуя, как закипает от злости и бессилия. Жирные темные брызги разлетелись, попав на лицо, и Агата поспешила вытереть его руками, но тут же пожалела об этом. Глаза и нос ужасно защипало от моющего средства. Обида вырвалась из груди прерывистым вздохом, по щекам потекли слезы.

– Она не оттирается, – жалобно произнесла десятилетняя девочка, появившись в дверном проеме гостиной.

– Значит, плохо трешь, – не поворачивая головы, сказала мать.

Все ее внимание было приковано к экрану ноутбука, стоящему перед ней на журнальном столике. Женщина сидела в ротанговом кресле с мягкой подушкой и потягивала вино из пузатого бокала, читая комментарии начальства к своему проекту.

– Суки какие, – прошипела она, вчитываясь в очередной отзыв.

– Можно я пойду к себе в комнату? – напомнила о своем присутствии Агата.

– Ты что, помыла всю посуду?! – Мать наконец повернулась к ней лицом.

Но лучше бы не поворачивалась. Молодость, наследственная худоба и косметика делали его довольно милым, но как только она начинала злиться, лицо тут же превращалось в нечто омерзительное: угловатое, с красными, выпученными от злости глазами, дергающимся подбородком и раздувающимися ноздрями. Уголки ее губ опускались, и улыбка становилась мрачной гримасой. Не хватало только змей в волосах, была бы вылитая Медуза Горгона.

– П-п-почти, – виновато опустила голову девочка, боясь взгляда матери, словно тот действительно может превратить ее в камень.

– Так какого хрена тогда ты спрашиваешь?!

– У меня руки болят…

С опущенных ладоней Агаты быстро стекали коричневые ручейки и, собираясь на кончиках пальцев в капли, срывались и разбивались о паркет: кап-кап-кап.

– Ты чего мне тут весь пол загадила?!

Агата вытерла пальцы о джинсы.

– Господи, в кого ты такая дура?! Теперь еще и джинсы стирать! Я что, все сама должна делать в этом доме? Готовить, убираться, работать?! Ты вообще что-нибудь можешь сделать нормально?!

Дочка молчала. Ей было что сказать, она давно составила целый список претензий к матери и каждый вечер перед сном проговаривала его, ведя с родительницей ненастоящий диалог. Но сейчас она молчала, и это было правильным решением, ведь спорить было бессмысленно – это лишь приведет к новой работе и другим наказаниям или оскорблениям, а Агата была по горло сыта этим.

Наконец мать успокоилась. Она отвернулась к ноутбуку и подобрала ноги под себя. Такая поза означала, что если ее отвлечь еще раз, то все может закончиться весьма скверно, а уж насколько скверно, можно только гадать.

Агата вернулась на кухню и тихонько, чтобы мать не услышала, закрыла дверь на замок. Причиной такой осторожности стала вода, что вытекала из переполненной раковины на пол. Кран был открыт на полную. Маслянистая, пахнущая ржавчиной, хлоркой и грейпфрутом лужа быстро разрасталась. Дешевый ламинат уже успел вздуться в некоторых местах. Ноги у девочки мгновенно одеревенели, сознание хотело потеряться, но Агата не спешила падать в обморок.

– Я же не открывала воду, не открывала! – задыхаясь от волнения, девочка репетировала свою предсмертную оправдательную речь. Мать точно убьет ее за такое.

Лужа тем временем уже затекала под кухонный гарнитур, обволакивала ножки стульев, собиралась заползти под плиту и навечно поселиться там, превратившись в липкое пятно. На поверхности этого искусственного водоема, практически в самом его центре, там, где солнечный луч пробивался сквозь вертикальные жалюзи, что-то плавало. Агата пригляделась и своим острым детским зрением увидела, что это развернувшийся на водной глади зеленый листок.

«Откуда он здесь?»

Этот небольшой кораблик медленно плыл в сторону холодильника, подгоняемый течением, созданным открытым краном и засорившимся сливом.

Агата с мамой жили на одиннадцатом этаже в недавно сданной новостройке. Их район вырос три года назад из асфальта и бетона, в которые была закатана некогда росшая здесь березовая роща и часть поля. С тех пор, кроме газона и туй, высаженных по плану застройщика вдоль тротуаров, не выросло ни одного полноценного дерева выше колена. Этот лист выглядел как нечто совершенно невероятное, хоть и не являлся чем-то особенным в принципе.

Завороженная видом этого живого корабля, Агата совсем выпала из реальности и очнулась, лишь когда из гостиной послышался голос матери, спорившей с кем-то по телефону. Опомнившись, девочка подскочила к раковине, чтобы прекратить потоп. Тапки звонко шлепали по холодной как лед воде и раскидывали брызги на обои. Агата с жаром крутила вентиль, пока тот не издал характерный треск, и даже после этого девочка сделала еще пару усилий, пока кран не встал намертво. Поток остановился. В полной тишине последняя капля сорвалась с носика излива и упала в переполненную раковину, издав звонкий бульк.

Агата хотела было спустить воду в раковине, но, увидев, чем та заполнена, ахнула. В мутной зловонной воде, словно в осенней луже городского парка, плавали листья, трава и какие-то ягоды. Агата поморщилась. Меньше всего на свете она хотела лезть рукой в это маленькое болотце, но ей нужно было как можно скорее расчистить слив, чтобы вода ушла.

Зажмурившись и скрючив еще сильней от отвращения нос, она медленно погрузила руку в холодную мерзкую жидкость и принялась искать дно. Пальцы ее быстро что-то нащупали. По ощущениям это была какая-то ветка, что застряла в сливном отверстии. Агата потянула за нее, но та сидела плотно, словно пустила корни в сливной трубе. Делать было нечего, засор нужно было устранять немедленно, и Агата продолжила тянуть. Мать и так лишит ее интернета и карманных денег на несколько лет за этот потоп, но, если придется еще вызывать сантехника… Агата боялась даже представить возможное наказание. Скорее всего, ее снова выпорют, как пару лет назад, когда она случайно уронила блендер, и тот раскололся.

Ветка никак не хотела вылезать наружу. Девочка вытерла заплаканное вспотевшее лицо о рукав, встала поудобней и, упершись коленкой в тумбу, потянула изо всех сил. Ветка вышла на пару сантиметров, но все еще не давала воде утечь.

– Пожалуйста… Прошу тебя…

Агата кряхтела и тянула так сильно, что глаза начинали болеть от давления, но ветка по-прежнему лезла неохотно. Мать могла войти в любой момент. Девочка слышала, как она пару раз проходила мимо, разговаривая по телефону, и топталась возле двери. А может, это детское сердце стучало от волнения? Нужно было исправить хоть что-то. Победить засор стало теперь делом всей жизни ребенка. Агата перестала тянуть и дернула, расплескав воду на стены и чистую посуду. Она дергала снова и снова. Ветка больно ранила и без того настрадавшиеся ладошки, но Агата не останавливалась. Наконец ветка начала поддаваться. Сантиметр, два, три… Агата дергала до тех пор, пока руки ее полностью не вышли из воды. Это было самое настоящее дерево или куст, непонятно как попавшее в их раковину.

«Мама же поймет, что это не я. Я не могла сделать такое, не могла…» – успокаивала себя девочка, чувствуя, как от ужаса ее всю трясет. По-хорошему нужно было срочно звать мать и показывать ей этот невероятный бардак. Она была обязана поверить дочери, у нее просто не было выхода. Да, Агата не самая умная в классе, и она не такая сообразительная, как ее двоюродная сестра Кира, которую мама постоянно ставит в пример, но она не идиотка, ей бы в голову не пришло сотворить подобное. Кто-то проник к ним в квартиру и устроил этот потоп специально – другого объяснения не было. Девочка не открывала кран, не пихала кусты в раковину, она не виновата, не виновата!

Агата дернула в последний раз за ветку, и та вдруг пошла так легко, что девочка не удержалась на ногах и плюхнулась на мокрый пол. Джинсы тут же пропитались водой насквозь. Ветка была просто огромная и упиралась в потолок.

Вопреки всем ожиданиям, как только засор был побежден, вода не утекла в слив – она повалила наружу, словно это засор не давал ей проникнуть в квартиру, а не наоборот. Из раковины через край на пол, злобно булькая и пенясь, выбиралась темно-зеленая, ужасно вонючая густая жижа. Кухня стремительно превращалась в самое настоящее болото.

Несмотря на раскрытый от удивления рот, крик застрял где-то в горле Агаты. Такое мать ей уже точно не простит.

«Нужно было оставить затычку внутри».

Не успела она подумать, как из слива показалась еще одна ветка, но уже более толстая и на этот раз вся в листве. Она без посторонней помощи выросла до потолка и начала раскидывать в стороны новые отростки, которые быстро множились и заполняли собой всю кухню. Это было настоящее дерево, оно увеличивалось и крепло с каждой секундой.

Ветви мгновенно оплели холодильник, плотная листва закрыла собой магнитики с изображением египетских пирамид, словно стерла тот отпуск из воспоминаний. Вьюн змеей обжал вытяжной зонт над плитой, и тот смялся легче, чем тетрадный лист. Дикие цветы распустились на окне, нагло притеснив местный фикус и орхидею. В кухне стало заметно темней.

Выйдя из ступора, Агата встала с мокрого пола и хотела броситься к двери, но путь ей перегородили выползающие из раковины, словно дождевые черви, корни. Они были живыми и быстро устремлялись к полу, взрывали ламинат, поднимали его, распространяясь под ним, словно под землей, вылезали новыми деревьями по всей кухне. О потопе можно было больше не беспокоиться – это теперь было меньшей из проблем.

Кухня быстро наполнялась тошнотворным смрадом органики. Шлепая по грязной воде, Агата добежала до обеденного стола, что вместе с окружающими его стульями уже успел покрыться густым мхом. Забравшись под него, девочка снова уселась в воду и, спрятав лицо в ладони, начала тихо рыдать. Маленькое детское сердце стучало как сумасшедшее и норовило пробиться сквозь ребра.

Теперь кухня напоминала глухой лес. Вода загустела и, кажется, перестала течь. Изо всех углов доносились шорохи. Что-то чавкало, ползало, скреблось в только что выросшей траве. С верхних полок, где мать хранила коллекцию чая, сорвалась какая-то птица. Махнув крыльями, она сделала круг над бывшей кухней, издала пронзительный крик и скрылась в листве.

Агата уже не видела ни духовку, ни посудомоечную машину. Если бы не слабые лучи сентябрьского солнца, еле пробивающиеся из окна через заросли, она бы не смогла сориентироваться в двенадцати квадратных метрах собственной кухни. Девочка наконец поняла, что либо сейчас она закричит, либо уже никогда не сможет сделать этого. Сделав несколько глубоких, прерывистых вздохов, она открыла рот и завизжала что есть мочи. От ее тонкого голоса задрожала листва. С потолка теплым дождиком осыпался конденсат, вдалеке послышались шаги матери.

– Ты чего там кричишь?! Эй! Агата, ты зачем заперлась?! Почему у меня под ногами вода?! Открывай, живо! – было слышно, как мать дергает ручку двери и пытается ее открыть, но замок не дает ей этого сделать. – Агата, засранка, открой немедленно, или я выпорю тебя, как в прошлый раз! Забыла, как это было?! Я напомню! – барабанила она ладошкой по темному стеклу.

– Я не могу открыть! Мама, помоги мне! Здесь деревья и птицы, я хочу выбраться, но не могу! – Агата кричала, но с каждым новым словом ее крик становился все тише. Лес реагировал на этот зов помощи. Деревья угрожающе скрипели, жижа на полу пузырилась.

– Что ты несешь? Какие еще деревья?! Что за потоп ты устроила?!

Ручка никак не поддавалась.

– Разбей стекло, мама! Умоляю, разбей его! Быстрее!

Пусть лучше мать выпорет ее и навсегда лишит денег, пусть заставит отмыть всю квартиру и коридор. Она до блеска надраит пахнущий мочой лифт, если нужно, только бы выбраться из этого ужаса. Ноги́ ее больше не будет на кухне, даже под страхом смерти.

– Ты сдурела?! А ну, живо выходи! – истерила мать, все еще пытаясь победить замок.

– Я не могу! Тут кто-то есть! Мама, мама-а-а!

Агата слышала, как под тяжестью чьих-то ног ломаются маленькие веточки, как хлюпает густая жижа. Она вжалась во влажную стену и, поджав под себя колени, затаила дыхание. Послышался сильный хруст, словно ломались кости. Девочка подглядела одним глазом и заметила, как сбоку к ней приближается ветка. Нет, это была не ветка, это была коричневая, покрытая корой и землей рука с сухими, тонкими пальцами. Агата сжималась изо всех сил, как напуганный котенок, она отползала вдоль стены, но рука вытягивалась следом за ней, издавая жуткий костяной хруст. Девочка было дернулась, чтобы выскочить из-под стола, но рука вцепилась в ее запястье и с легкостью, словно ребенок был размером не больше щенка, потащила наружу.

Агата завизжала с новой силой. Она попыталась ухватиться за деревянную ножку стола, но та буквально сгнила, превратившись в труху. Стол накренился на один бок и упал.

– Мама! Мамочка, пожалуйста, спаси меня! Кто-то схватил меня!

– Открой эту чертову дверь, или мне придется ее выбить!

Рука вытянула плачущую Агату из-под стола, и девочка увидела его. Сгорбленное, невероятно худое существо было размером со взрослого человека. Большую часть тела покрывала подсыхающая грязь и листва, с рук и ног свисали длинные нити грибницы. Чудище выглядело как ходячее болото.

Первобытный ужас украл у девочки голос, и она больше не открывала рта. Лицо монстра напоминало муравейник: оно состояло сплошь из маленьких веточек и кишело живностью. Глаз и рта не было видно, но они там точно были. Должны были быть.

Лесное чудище двигалось ломаными, хрустящими движениями, напоминающими треск сухих веток. Оно держало Агату за плечи и рассматривало. Слезы стекали по грязным детским щекам, но девочка больше не произносила ни слова, даже не всхлипывала. Древесный монстр схватил Агату за обе руки и перевернул их ладонями кверху, а затем приблизился к ним своим кошмарным лицом. Агата не сопротивлялась. Изодранная металлической губкой кожа на ладонях сильно кровоточила и была вся сморщена. Если бы не размер руки, то можно было бы сказать, что она принадлежит не десятилетней девочке, а пожилой женщине.

Существо сняло со своего плеча кусок влажной грязи и плюхнуло на детскую ручку. Монстр медленно потер свои страшные длинные ладошки друг о друга, показывая, что нужно сделать так же. Пересилив страх, Агата повторила.

Девочка морщилась, всхлипывала, но продолжала тереть. Грязь щипалась, но приятно остужала зудящую кожу. Спустя несколько секунд боль прошла окончательно. Агата посмотрела на лицо из веток и еле слышно прошептала:

– Спасибо.

Страх, кажется, начал отступать. Несколько веток на лице-муравейнике зашевелилось, и Агата подумала, что монстр улыбается.

В этот самый момент послышался удар, а затем звук осыпающегося стекла.

– Какого черта?! – крик матери не походил на злобный, скорее, он нес в себе страх. – Агата, ты здесь?! Агата, где ты? Господи, что здесь происходит?!

Лесное существо обвило руку девочки своими жесткими пальцами, усеянными почками будущих листков, и потянуло Агату в сторону раковины. Живые заросли быстро сгущались.

Мать открыла замок через дырку в двери и попыталась пробраться сквозь листву, но та, словно живая, лезла ей в глаза, рот, уши, не давая сделать даже шаг. Острые ветки царапали женщине руки, шею, обвивались вокруг ног.

Наконец она смогла пробиться сквозь живую преграду и увидела дочь, захваченную страшным неведомым существом, состоящим из грязи, веток, травы и человеческой плоти.

– Что тебе от нее нужно?! – Голос женщины хоть и прозвучал громко, но в нем не было и намека на храбрость или воинственность. Он напоминал скорее отчаянный крик загнанного в угол животного.

Монстр не обратил на мать Агаты никакого внимания, утаскивая девочку глубже в чащу.

– Отпусти мою дочь! – все же собравшись с духом, но еще дрожащим голосом крикнула женщина и бросилась вперед.

Агата посмотрела на мать в последний раз – перед тем, как лес сомкнулся вокруг нее. Лицо девочки выглядело тревожным, но ужаса на нем не было, лишь немного осуждения и обиды. Обиды за то, что мать не спасла ее. Обиды за сложное детство. За то, что отец вынужден был уйти к другой женщине из-за постоянных истерик матери. Обиды за грязные слова и угрозы, которые она слышала каждый день в свой адрес и пропиталась ими насквозь. За то, что Агата была для родительницы вместо боксерской груши, на которой та выпускала пар. Она буквально тонула в душевном дерьме матери, терпела ее тихий алкоголизм. Агата так давно хотела все это высказать, и вот сейчас в ее взгляде мать смогла разглядеть всю необъятную детскую обиду.

Девочка лишь негромко пискнула, как мышка, в момент, когда безжалостный рычаг мышеловки сломал ей хребет, и исчезла. Ее засосало в слив. Следом за ней за пару секунд в раковину засосало все деревья, листву, траву, всех невидимых животных, даже вода с пола и та утекла в канализацию, поднявшись по дверце тумбы.

Теплое солнце снова заливало чистую пустую кухню, где, кроме женщины, не было ни души. Воздух был наполнен концентрированным запахом грейпфрута. Посреди кухни, на изуродованном и разбухшем ламинате, блестел листок, освещаемый лучом сентябрьского солнца. Тишину нарушил громкий звук, и женщина дернулась от испуга. Это была грязная кастрюля, свалившаяся в раковину.

Глава первая
Наши дни

Друзья

– Эй, Марк, Саша, подождите меня!

Тошка бежал сломя голову по школьному коридору, расталкивая слишком нерасторопных одноклассников своими острыми локтями. Эти увальни, что никак не могли оторвать взгляда от своих смартфонов, вечно занимали всю центральную часть прохода и петляли, словно проходили змейку на экзамене по вождению. Тошка легко перепрыгнул через преграду из брошенных на пол рюкзаков, ловко обогнул огромный зад математички Вазерман, по сравнению с которым айсберг, потопивший «Титаник», был просто микробом, и вышел на финишную прямую.

С тех пор как Тошка купил себе новые кроссовки «Пума», он передвигался исключительно бегом. По его словам, именно в таких кроссовках Усэйн Болт и поставил свой рекорд на стометровке.

Тошка догнал друзей на выходе из школы. И даже когда в беге не было больше нужды, он продолжал носиться вокруг ребят, прыгать и делать короткие перебежки на месте.

– Ну, все-все, успокойся, Тош, – раздраженно произнес Марк, когда друг задел его плечо.

– Да, Тош, хватит. От тебя воняет, как от мужской раздевалки! – Саша помахала рукой перед лицом, чтобы разогнать зловонные потные испарения.

– Я не могу остановиться! Это все кроссовки, они заколдованные, они шепчут мне на ухо, что я должен бежать! Я всегда должен быть в движении! – не унимался Тошка и, запрыгнув на бордюр, пошел по нему, раскинув руки в стороны, словно канатоходец.

Прерванный им разговор между ребятами продолжился.

– Почему ты не ответил на такой легкий вопрос по истории? – Саша как раз отчитывала Марка за то, что тот умудрился вляпаться в очередную двойку.

Они с Марком были близнецами четырнадцати лет. Только вот Саша всегда чувствовала себя гораздо более зрелой, чем брат, и была ему порой вместо матери.

– Потому что все, чему нас учат, – это полная чушь! Не было никаких татаро-монголов. Нас специально вводят в заблуждение, чтобы скрыть факты насилия над язычниками, устраиваемые церковью в те времена.

– Ох, блин, ты опять за свое? – закатила глаза сестра и поправила косынку, сползшую ниже бровей.

– Ты просто не понимаешь, образование промыло тебе мозги. В интернете полно информации о том, как крестили наш народ. Это был настоящий геноцид, старые языческие храмы и алтари уничтожали, людей насильно заставляли принимать христианство, а тех, кто был не согласен, жестоко убивали. Зайди на канал «Ось невежества», там есть куча видео и выписок из исторических источников…

– Да-да-да, я видела эту чушь у тебя на странице. Самое смешное, что сам ты никогда не читал этих источников и даже не пытался их найти. Тебе просто показали короткий ролик, и твой мозг тут же поплыл. Хотя чему я удивляюсь – ты же постоянно паришь этой своей дрянью! У тебя вместо серого вещества уже пломбирная жижа! – Саша закатила глаза, понимая, что зря тратит слова на безнадежного брата.

– Я сто раз говорил тебе, что это не вредно! – словно в подтверждение своих слов парень вытащил из кармана вейп и, сделав затяжку, выпустил в атмосферу приторное облако.

– Эй! – снова ворвался в разговор Тошка, спрыгнув с бордюра и перегородив друзьям дорогу. – Может, хватит обсуждать всякую хрень? У нас сегодня, вообще-то, большие планы, если никто из вас не забыл. Я надеюсь, все в силе?! – Он заглядывал поочередно в глаза друзьям, ища в них согласие.

Тошка был на несколько месяцев младше и учился в параллельном классе. Ребята были связаны одним детским садом, а после – одной подготовительной группой для дошкольников, одним детским лагерем, куда родители отправляли их каждое лето, и уже просто не смогли прекратить общаться, несмотря на разные классы.

Марк согласно закивал.

– Я забыла сказать, – отодвинув Тошку рукой, Саша возобновила шаг.

– Что еще?! – Оба парня впились в нее возмущенными взглядами.

– Я на той неделе обещала Лу́не, что схожу с ней на книжную ярмарку, сегодня последний день. А после мы решили заночевать у нее.

– Обещала Луне?! – переспросил Тошка, и щеки его залились едва заметным румянцем.

– Угу.

– Да о чем ты вообще? Какая ярмарка?! – Марк схватил сестру за руку, но Саша мгновенно вырвалась из захвата.

– Обычная ярмарка, за торговыми рядами, вам не понять. Вы книжку-то в руках не держали, разве что учебник по биологии, где женские органы нарисованы.

Теперь свекольного цвета румянец виднелся на щеках обоих парней.

– Но мы же договорились! Отпросились на всю ночь! Все продумали заранее до мелочей. Родители Тошки могут никогда больше не оставить его одного, сама знаешь, что такой шанс выпадает раз в жизни.

– В нашем случае этот шанс выпал второй раз за месяц, – парировала Саша и свернула за угол.

Сухие и пыльные от недельной жары улицы были довольно пустынны. Люди старались держаться в тени или прятались везде, где было хотя бы подобие кондиционера: в магазинах, кофейнях, своих автомобилях. Изредка по дорогам проезжали служебные городские машины, поливая их вонючей водой из своих ржавых емкостей, чтобы хоть как-то охладить воздух. В атмосферу тут же поднимался запах мокрого асфальта, разгоняемый по округе ленивым ветерком. Ребята встали под козырек автобусной остановки и, сняв рюкзаки, поставили их на скамейку. На другом конце скамьи сидели две женщины и что-то негромко обсуждали.

– Это только потому, что мои родители нашли новых друзей, но, как правило, это ненадолго. Стоит отцу напиться как следует, и вся их дружба тут же прекратится. А значит, родители больше не будут ходить в гости до зимних каникул, – продолжил разговор Тошка.

– Вот и отлично! – подхватила Саша. – Зимой и займемся, как раз темнеть будет раньше.

– Нет! – крикнул на сестру Марк так громко, что женщины рядом замолчали и уставились на шумную троицу. – Мы решили, что будем делать это сегодня, значит, сегодня – и точка!

Марк всегда очень быстро выходил из себя, когда сестра вот так легко меняла свои планы, наплевав на общий уговор и совершенно не считаясь с братом. Ему было абсолютно плевать, что его поведение привлекает внимание. Более того, он нарочно привлекал его, чтобы сестре стало стыдно. Но для привыкшей к капризам брата Саши эти выходки были как с гуся вода, и она никак не реагировала.

– Но уже все кому не лень попробовали вызвать Агату, кроме нас, – вступился за друга Тошка. Он произнес это тихо, чуть ли не шепотом – в отличие от друга он был более сдержан и застенчив и не хотел, чтобы посторонние люди обращали на него внимание.

– Ну и что? Разве к кому-то она пришла? Разве кто-то видел ее? Нет. Так какой в этом смысл? – Саша была непробиваема.

– Смысл в пятистах тысячах, обещанных ее отцом тому, кто ее найдет! – паясничал Марк. – Разве это не причина попробовать, а?

– Да! – подтвердил Тошка. – Сама подумай: имея такие деньжищи, ты сможешь больше не париться по поводу плохой краски для волос. Пойдешь в салон, и там тебе сделают такой цвет, какой ты захочешь, и не нужно будет переживать, что они выпадут! – Тошка пытался сыграть на том, что Саша уже две недели ходила в косынке, маскируя свою лысину.

Лицо Саши на несколько секунд стало пунцовым. Она машинально еще раз поправила сползающую косынку, а затем снова стала самой собой.

– Ребят, да поймите вы уже, ее мать просто сошла с ума. Она сама убила ее и спрятала тело где-то в лесу. Это же идиоту понятно. Хотя что я говорю… – Саша в очередной раз показательно закатила глаза, как делала всякий раз, когда говорила об очевидных вещах. – Я ведь общаюсь с тем, кто верит во всякие заговоры, и с тем, кто разговаривает со своими кроссовками.

– Я же просто пошутил про голоса, – обиженно пробубнил Тошка.

– Я тоже, – беззлобно улыбнулась другу Саша. – Не парься. Кстати, если хочешь, я могу спросить у Луны по поводу ее планов на лето. Возможно, она будет подрабатывать в парке, и ты сможешь тоже туда устроиться, например, маляром. А если не будешь меня бесить, я даже могу поинтересоваться у нее, нравится ли ей кто-то из моего окружения.

– Правда? – Глаза Тошки заблестели, рот слегка приоткрылся от растущей в сердце надежды.

– Ты совсем идиот? – попытался пробить эти магические заклинания любви Марк, глядя на своего размякшего друга. – Она же опять это делает – переводит тему, а ты ведешься.

Тошка постучал себя по щекам.

– Ты прав, я не должен поддаваться.

– Поздно, мальчики. Я поехала.

Саша запрыгнула в раскрывшиеся двери внезапно подкатившего автобуса, и тот унес ее прочь с остановки в сторону центра города.

– Вот стерва, опять она нас кинула, – злобно буркнул Марк, глядя вслед удаляющейся маршрутке.

– Да ладно тебе. Знаешь, может она и права… – Тошка попытался смягчить обстановку, видя, как Марк весь кипит от злости.

– Ой, только не начинай! Ты просто услышал имя своей возлюбленной и сразу же поплыл, – закатил глаза Марк.

Тошка в очередной раз покраснел и ничего не ответил.

Автобус, следующий в сторону дома Тошки, подъехал через десять минут.

– Наглецы невоспитанные, – раздалось сзади, когда ребята запрыгнули в него, опередив женщин с остановки.

Проигнорировав замечание, мальчишки поспешили в заднюю часть душного салона и плюхнулись на предпоследние места.

– Макс сказал, что у них с Элей получилось, и Агата пришла к ним домой вместе с деревьями. Они хотели ее поймать, но не успели. Ты же сам слышал, – продолжил разговор Марк.

– Ага, а еще я слышал, что Макс с Элей в прошлом году ездили во Францию без родителей якобы к его двоюродной сестре. Потом оказалось, что он провалялся неделю с ангиной, а Эля просто была у бабушки. Я даже не уверен, что у него есть двоюродная сестра, – говоря это, Тошка пытался оттереть еле заметное пятно с кроссовки, он плевал на пальцы и скрипел ими о ботинок. – Фу, чем это воняет? – произнес мальчик, наклонившись к полу.

– Да уж, – принюхался Марк. – Вонь знатная, прям как на кухне в школе.

Он поежился.

– Знаешь, мы могли бы вызвать ее и вдвоем, – предложил Тошка.

– Видимо, так и придется. Просто чем больше народу, тем лучше. Вот, держи. – Марк достал из рюкзака упаковку влажных салфеток. Он всегда носил их с собой, а еще пару чистых носков, дезодорант и портативную колонку.

– Ты что, боишься? – подначивал Тошка своего друга.

– Боюсь? Чего? Восстания мертвой девчонки? Ладно, признаю, все мы прекрасно понимаем, что это полная чушь и никакая Агата к нам не придет. Лес на кухне, монстры – это же полная фигня, так? Та женщина просто много бухала, врачи поставили ей диагноз – алкоголизм. У нее была горячка, поехала крыша… – Марк достал из внутреннего кармана свой вейп и, затянувшись, выпустил облако сладковатого пара в открытую форточку. – Вот потому я и парю, пока дегенераты бухают.

– Завязывал бы ты с этим дерьмом. Я слышал, от него реально мозги в кисель превращаются.

– И ты туда же? Я скину тебе канал одного парня, он работает доктором чего-то там, короче, шарит в медицине. Так вот, он говорит, что это абсолютно безвредно.

Марк сделал еще одну затяжку и тут же получил затрещину от сидевшей сзади женщины.

– Вы совсем, что ли? Кто дал вам право меня трогать?! – закашлялся парень.

– Ты в общественном месте, сопляк. Я не хочу дышать этой твоей дрянью, – спокойно ответила пожилая тетка с серым худым лицом. Ее лоб закрывала лоснящаяся от грязи непонятного цвета косынка, из-под которой выбивался седой локон.

В автобусе стояла невыносимая духота, взопревшие лица обливались потом, но только не лицо этой женщины. Оно выглядело бледным и сухим – отпечаток старости. Одета пожилая пассажирка была в потертое драповое пальто – единственную в этом автобусе вещь, способную поспорить с ней самой в вопросе возраста.

– Сама ты дрянь! Парю где хочу, это не запрещено! – рявкнул Марк и, зачесав спадающую на один глаз кудрявую челку, отвернулся.

– И вот это – будущие мужчины, – еле слышно пробубнила женщина. – На таких даже демоны не позарятся.

От этих слов у Тошки похолодело внутри, а вот Марк пропустил их мимо ушей. Он уже снимал сторис на телефон и рассказывал своим немногочисленным зрителям, что они с Тошкой собираются призвать сегодня Агату. Пару раз он даже порывался снять друга, но тот шарахался от камеры как от назойливой осы, отворачиваясь и отмахиваясь.

– Ну как? Кто-нибудь присоединится? – спросил Тошка спустя десять минут.

– Не-а. Голяк полный. Ну и ладно, нам больше достанется. Ты только представь, что будет, если выйдет? Пятьсот тысяч – это же сумасшедшие бабки.

Марк мечтательно заложил руки за голову и погрузился в свое воображение, но смог провести в грезах лишь несколько секунд. Водитель автобуса резко повернул, проехав на желтый, и ударил по газам. Люди с оханьем прижались на одну сторону машины, а в проход упал большой пакет. Из него на пол выкатилось несколько яблок.

«Козел! Не дрова везешь!» – послышалось со средних рядов.

Друзья залились звонким смехом и, тоже кинув в водителя пару колких фразочек, принялись обсуждать будущие летние каникулы. До конца учебного года всего ничего – каких-то пару контрольных и зачет по физкультуре. Тошка просто обожал эти зачеты, а вот Марк старался их избежать по состоянию здоровья, заказав заранее липовую справку у своей тетки, заведующей детской поликлиникой.

За окном пролетали пыльные проспекты, скверы, строительные площадки, торговые центры и уже вовсю функционирующие фонтаны. Все это богатство вот-вот должно было стать доступным для ребят. Как только прозвенит последний звонок, они вырвутся из дверей своей зачуханной, пропахшей краской, компотом, меловой пылью и одеколоном директора школы и смогут наконец излазить город вдоль и поперек.

Тошка смотрел на футбольные поля, огороженные сеткой, и облизывался, представляя, как его дворовая команда разносит в пух и прах этих снобов из футбольной секции, куда его отказались записывать родители.

Марк же мечтал посидеть на ступеньках торговых рядов, где собиралась по вечерам вся школьная тусовка и в лучах заката слушала музыку из портативных колонок, каталась на гироскутерах, пила энергетики и парила вейпами.

Наконец, свернув на проспект Ленина, автобус поддал газу и понесся вдоль центрального парка. Лесной массив, огражденный черным забором из высоких металлических прутьев, был самым огромным куском зелени в городе и ближайших районах. Словно заключенные, просовывающие свои руки через тюремные решетки, высокие деревья протягивали пушистые зеленые ветви за ограждение. Бо́льшая часть парка была неухоженной лесной чащей, где годами люди самостоятельно протаптывали тропинки, прячась от зноя и городской суеты. Не знакомый с местностью человек, гуляя по этим зарослям, может даже ненадолго заплутать, но вполне достаточно идти вперед, никуда не сворачивая, и уже через некоторое время он все равно упрется в забор, где обязательно будет прореха. Окультуренная же территория, закатанная в асфальт и подключенная ко всем видам коммуникаций, была сосредоточена в самом центре леса, мимо которой проезжал автобус с ребятами.

Тошка прилип своим потным лбом к мутному стеклу и оценивал фронт возможных будущих работ. Каждый год городской парк набирал школьников, чтобы привести в более-менее надлежащий вид то, что должны были заменить еще десять лет назад. Покосившиеся скамейки, неработающие фонари, вечно закрытые на замок детские карусели, главная сцена с дырами в полу, забор, где половину прутьев давно сдали на чермет местные бомжи, – все это перекрашивалось и латалось по несколько раз за сезон в течение полувека. Создавалось впечатление, что только благодаря жирным слоям краски ничего не развалилось окончательно. Еще родители мальчишек работали в этом парке, когда учились в школе, и никто в городе не удивится, если через десятки лет следующее поколение тоже возьмет в руки кисти, валики, банки и, зайдя с разных углов, начнет раскрашивать в веселые цвета то, на что без слез не взглянешь.

Парк платил копейки – раскидывал на группу школьников половину зарплаты, выделяемой на двух-трех взрослых рабочих, которые числились лишь на бумаге. Остальное шло в карман директору.

Деньги мало волновали Тошку – гораздо больше можно было заработать у отца на копке траншей под силовой кабель. Его интерес был простым и в то же время невероятно сложным. Мальчишеская любовь – очень сильная и хрупкая вещь. Тошка готов был перекрасить каждую железку, прибить каждую отвалившуюся дощечку, вымести весь мусор, если это поможет в любовных делах. А влюблен Тошка был по самые уши.

– Как думаешь, я нравлюсь Луне? – спросил он как бы между делом, когда автобус уже подъезжал к остановке и сильно заскрипел тормозами, сбавляя ход.

– Нравишься ли ты Луне?! – Марк зачем-то переспросил в полный голос, отчего Тошка заерзал в кресле и стыдливо оглянулся по сторонам. – Тебе нужно быть поуверенней. Не бойся вести себя так, словно тебе на всех плевать, говори, что хочешь, когда хочешь, не бойся выглядеть идиотом. Девчонки любят такое, – рассуждал, словно заправский жиголо, Марк. – Взять хотя бы Сашу. Она по уши влюблена в этого придурка Глеба, а он же постоянно несет всякий бред, но зато уверенно и громко. Вот она по нему и сохнет. Поверь, я знаю, о чем говорю.

Женщина сзади нервно цыкнула, выпустила в салон свое тяжелое, с легким присвистом дыхание, затем встала и начала пробираться к выходу.

– Цтрльн прк, – неразборчиво пробубнил в динамике водитель и открыл двери.

Тетка в пальто прошла мимо друзей и зацепила большим пакетом ногу Марка.

– Аккуратней!

– Пошел ты.

Не дожидаясь новой ответной реакции, женщина быстро и громко зашаркала к выходу, обтираясь о других пассажиров своими пакетами, с которых на пол капало что-то черное и вонючее. Марк показал ей средний палец в спину и, довольный собой, достал вейп.

– Фу, походу это от нее так воняло, – сказал он, глядя в испачканный проход. Когда автобус тронулся, Тошка посмотрел в заднее окно и увидел, как женщина переходит дорогу в сторону парка, еле волоча ноги под тяжестью огромных пакетов.

На следующей остановке автобус выплюнул еще одну партию пассажиров, среди них оказались и Тошка с Марком. Двери закрылись, немецкая машина прошлого века чихнула черным дымом и, вывернув на центральную полосу, медленно начала набирать скорость.

– Список у тебя? – спросил Марк, протяжно зевнув.

Тошка все еще смотрел в сторону парка, зеленеющего вдали.

– Как думаешь, что она имела в виду, когда сказала про демонов?

– Понятия не имею, – пожал плечами Марк. – Тебе не все ли равно? У этой бабки старческий маразм, ее сумки были набиты какой-то тухлятиной, я даже боюсь представить чем. Эй, хватит пялиться! Список у тебя с собой?

– Да.

Тошка полез в свой заштопанный, весь в нашивках любимых футбольных команд и спортивных фирм рюкзак и выудил оттуда мятый тетрадный лист в клеточку. Прищурившись, он начал разбирать собственный почерк.

– Тут что, слова есть? – пошутил Марк над другом.

– Отстань, я все понимаю, а это главное. Значит, так. Для ритуала нужны листья пяти любых разных деревьев, болотная жижа, кора дуба, ветки из муравейника, любые дикие ягоды и капли крови тех, кто участвует в ритуале. Кажется, все.

– Угу… – Марк скрестил руки на груди, его поднятые брови и поджатые губы демонстрировали очевидный вопрос, и он не поленился его задать: – Ну и где мы все это возьмем?

– В отличие от вас я отнесся к нашей затее серьезно и почти все подготовил.

– Даже ветки из муравейника?

– Ага.

– Когда ты успел?

– Собрал на выходных, когда мы ходили в поход с классом. Знал бы ты, как меня достали потом муравьи. Я их случайно принес домой в портфеле, два дня меня кусали, – для убедительности Тошка поднял футболку, демонстрируя красные точечки на животе.

– Ах, поход… Нашему классу тоже предлагали пойти. Хорошо, что родители боятся клещей и нас с Сашей отмазали, – довольно улыбнулся Марк, разглядывая укусы.

– Я не нашел только дуб. У нас, похоже, дефицит их в городе.

Марк, кажется, не сильно расстроился и, задав темп, начал движение в сторону дома Тошки.

– Так где можно найти кору? – никак не успокаивался Тошка, глядя по сторонам и надеясь наткнуться хотя бы на один чахлый дубок, но ему попадалась на глаза лишь сирень, чьим сладким запахом пропитались все улицы города.

– В аптеке, – буднично ответил Марк.

– А там продается? Ого, как все просто, оказывается.

– Да, но мы не пойдем в аптеку. У моей тетки дома целый медицинский склад. Заодно возьмем у нее специальное лезвие для забора крови из пальца. Она недавно переехала в этот район, живет через пару домов от тебя. Она классная, тебе понравится!

Тошка молча последовал за другом. Больше всего в людях он ценил уверенность. Великие спортсмены никогда не сомневались в себе и благодаря этому добивались больших результатов. Когда человек уверен в своих силах, у него есть ключи от всех дверей, он знает правильный путь и достигает поставленных целей в любом случае. А раз его друг действует так решительно, то нет смысла переживать за успех.

Тетка Марка часто работала из дома, который меняла каждые несколько лет. Это была веселая, болтливая женщина, с совершенно бескостным языком. Она могла часами разговаривать на любые темы и совершенно не испытывала дискомфорта, общаясь как со стариками, так и с детьми. Казалось, она способна найти общий язык даже со столбом.

Тетя никогда не делила свою квартиру с мужчинами и не переезжала к ним. В свои сорок женщина была совершенно независима от кого-либо, не стремилась замуж и лишь нервно хихикала, когда кто-то заводил разговор о том, что она должна была давно родить. В ее квартире всегда стояли нераспакованные коробки, валялась по углам одежда, а на столе заветривалась забытая еда.

Тетя была очень сумбурна и несобранна, но только не на работе. Как только она надевала медицинский халат, в голове словно срабатывало невидимое реле, и женщина превращалась в настоящего профессионала, следующего строго определенной схеме и ни на шаг не сворачивающего с намеченного пути. Того же она требовала и от своих подчиненных. При таком характере ей удивительно легко доставались высокие должности.

Марк обожал тетю. Он был с ней куда более откровенен, чем с родной матерью. Хотя женщины были сестрами, они являлись полной противоположностью друг другу. Мама казалась уставшей от жизни, правильной, как восклицательный знак, совершенно консервативной особой. Кажется, Саша с каждым годом становилась все больше похожа на нее, и это тревожило брата. Он постоянно звал сестру в гости к тете, но последнее время все чаще приходил туда в одиночестве.

– Маркуша! А я тебя не ждала, у меня тут бардак такой, – прозвучал в домофоне немного заспанный, с легкой сигаретной охриплостью голос.

– Ничего, мы ненадолго.

– О, ты с Сашей сегодня?

– Нет, с другом, его Тошка зовут.

– Превосходно! – сказала она, словно ждала этого визита давно.

Ребята поднялись на нужный этаж и без стука зашли в приоткрытую дверь.

Тетя ходила по квартире в растянутой футболке и длинных шортах, на голове было скручено полотенце, означающее, что она помыла ее пару минут назад.

Увидев Марка, женщина тут же наклонилась и, схватив племянника за подбородок, звонко чмокнула в обе щеки, а после протянула руку Тошке.

– Лидия. Но можешь звать меня просто Лида.

– Антон, – смущенно пожал женскую руку парень.

– Только никто его так не зовет. Он у нас Тошка, – вставил свои три копейки Марк.

– Ого, классные у тебя кроссы! У Усэйна Болта, кажется, такие же, – заметила Лида.

– Да, он в них поставил рекорд на стометровке, – просиял Тошка.

– Ну что ж, полы я мою только по воскресеньям, поэтому надевайте тапки и проходите на кухню, выпьем чаю с нутеллой, расскажете, по какому делу решили навестить старушку.

Женщина направилась в сторону ванной комнаты, откуда послышался шум работающего фена.

– Я же говорил, что она классная, – прошептал Марк и, натянув на ноги тапки разных размеров, прошлепал на кухню. Тошка согласно кивнул и последовал за другом.

Вся квартира была завалена коробками, пакетами, различными медицинскими биксами и папками. Марк был прав насчет склада, даже слишком. В воздухе стоял запах медицинского спирта, мазей, бинтов, разбавленный ароматом облепихового шампуня и сигарет.

Тетя вернулась из ванной через десять минут и, порывшись в коробках, откопала электрический чайник и банку нутеллы.

– Хлеба нет, поедим ложками. Вы же не против? – Она посмотрела на ребят и тут же запустила ложку в банку, а затем закинула ее в рот.

Мальчишки улыбнулись и согласно закивали головами.

Как только чай был разлит по кружкам, а каждому вручена его личная ложка для поедания сладкой пасты, Лида вопросительно посмотрела на Марка. Тошка уже забыл, по какому поводу они пришли сюда. Он был слишком занят облизыванием своей ложки, когда Марк вдруг выдал следующее:

– Мы хотим призвать Агату.

Тошка посмотрел в сторону друга ошалевшим взглядом. «Как он может так легко раскидываться этой информацией в присутствии взрослого?» – подумалось парню, но вслух он издал лишь какой-то нечленораздельный звук, похожий на болезненное мычание.

– Агату? Это ту бедную девочку, что убили в прошлом году? – Лида отхлебнула чаю и поморщилась. Напиток еще не успел остыть.

– Нет доказательств, что она умерла. Тело же не нашли, – с жарким энтузиазмом продолжил Марк и посмотрел на друга, явно ища поддержки. Но Тошка лишь смущенно молчал.

– Согласна, но если она не умерла, то как же вы ее призовете? Разве призывают не призраков или демонов?

– Да, но не в случае с Агатой. Ее же похитил монстр с лицом из веток, он утащил ее в другой мир и сделал своей подданной. Теперь Агата работает на него, пытается похитить других детей.

– Я что-то не слышала, чтобы похищали кого-то еще.

– Просто сама она еще очень слабая, приходится помогать ей вернуться в наш мир при помощи ритуала.

Марк наконец отхлебнул из чашки, громко при этом хлюпнув, а Тошка все еще молча облизывал ложку. Ему казалось странным, что тетя так серьезно обсуждает эту, казалось бы, детскую тему.

– Я боюсь тебя расстраивать, но, думаю, Агата все-таки не выжила… – Лида снова отхлебнула из чашки и тоже при этом громко хлюпнула, чем насмешила ребят. – Агату вел один из наших кардиологов. У нее были серьезные проблемы с сердцем. Я не буду загружать ваши милые головки ненужными медицинскими формулировками, скажу лишь, что в этом году ей нужна была серьезная операция. И если она ее не сделала, то, скорее всего, бедняжка умерла. Вот такие дела… – Лида с сожалением и грустью поджала губы.

– Но мы все же попробуем! – оптимистично заявил Марк и посмотрел в сторону друга.

– Конечно, попробовать стоит, не думаю, что может случиться что-то плохое. А откуда вы знаете, как ее призывать?

Наконец в разговор вмешался Тошка. Ему не терпелось принять участие в этой беседе, и он опередил друга, уже открывшего было рот.

– На самом деле инструкций много. Неделю назад ребята из школы нашли в интернете целый форум, посвященный этой теме. Люди выкладывают туда свои схемы, говорят, что они якобы вычитали их в каких-то магических книгах или увидели в кино, а кто-то придумал сам. Эту инструкцию, – он достал из кармана джинсов смятый тетрадный лист и разложил на столе, – я считаю… – Тошка осекся и взглянул на друга, – мы считаем самой верной. Автор уверяет, что он принимал мать Агаты в психушке, и эта инструкция составлена с ее слов. Якобы она уже вызывала дочь, но та всегда от нее убегала. Ведь Агата не любила маму, она всем своим друзьям рассказывала, что та ее постоянно ругает и даже бьет.

– Хм, да, любопытно… – Лида зачерпнула большую порцию нутеллы и, закусив ложку, долго смотрела в одну точку. – Раз хвалят эту инструкцию, значит, девочка к кому-то уже приходила. Почему тогда никто ее не поймал или хотя бы не снял на телефон?

– Просто это все балаболы, – ответил Тошка. – Ни к кому она не пришла.

Тут Марк сделал то, что сильно удивило друга: достал свой вейп и, глубоко затянувшись, выпустил в воздух струю сладкого дыма.

– Мать знает, что ты куришь? – спросила Лида.

– Это не курение, я вдыхаю пар.

– Ох, лучше бы уж ты курил, – снисходительно улыбнулась тетя и потрепала Марка по голове. – Так зачем вы пришли ко мне?

– Нам нужна кора дуба. У тебя есть в запасах? – наконец перешел к сути Марк.

– Кора дуба? Зачем она вам? У тебя что, воспаление? – тревожно посмотрела Лида на племянника и тут же звонко хлопнула себя по коленке. – Ах, для ритуала, как же я сразу не догадалась. Нет, Маркуш, извини, коры у меня нет. А чего вы в аптеке не купите? Она стоит копейки!

– Да мы как-то… – начал мяться Марк.

– Денег, что ли, нет? Так чего же ты молчишь, сказал бы сразу! – Она вскочила со стула и побежала в прихожую.

– Да нет, Лид, не стоит, мама меня потом прибьет, если узнает, что я у тебя деньги беру.

Женщина уже вернулась с кошельком в руках.

– А мы ей не скажем! Разве я не могу побаловать любимого племянника, а? Тошка, что скажешь? Могу или нет? – улыбалась она, глядя на друга Марка.

Тот лишь глупо улыбался в ответ.

– Держите, вот тысяча. Думаю, вам на все хватит, – сунула она бумажку Марку в руку и зачесала ему челку набок.

– Нужно кое-что еще.

– Та-а-к, решил обобрать любимую тетку до нитки? – Женщина подозрительно прищурилась.

– Нет, что ты, просто я знаю, что ты не откажешь в помощи, потому что я твой любимчик.

– Ах ты хитрюга! – схватила она его за кончик носа пальцами. – Ладно, выкладывай, что еще?

– Еще нам нужен этот, алпи… апли… штука для забора крови из пальца.

– Аппликатор? – вопросительно подняла она бровь.

– Точно, он.

– Только не говори, что вам для этого вашего призыва нужна человеческая кровь. О господи… Во что ты меня пытаешься втянуть?!

Марк скорчил самую жалостливую гримасу, какую смог, и начал давить на Лиду:

– Ну пожалуйста! Пожалуйста-пожалуйста! Ты же единственная, кто меня понимает. Кто, если не ты.

– Ну, Маркуш, умоляю, не надо этих грустных рожиц. Ох, какие-то странные игры у вас. Знаешь, мне не очень нравится вся эта затея.

– Нужна всего одна капля. Обещаю, что это в первый и последний раз. Мы просто очень хотим помочь родителям Агаты. Прошу, не откажи.

По лицу Лиды скользнула тень сомнения – было видно, что она совсем не желает потакать подобным прихотям ребенка. Идея и правда была дурацкая. Тошка чувствовал, что из-за Марка все может накрыться в любую минуту, если Лида сообщит об их затее его родителям.

– Согласись, будет лучше, если мы все сделаем правильно, а не будем резать пальцы грязными ножами или тыкать иголками, – Марк пошел ва-банк.

– Ах ты, маленький манипулятор! Ох, ладно… – Она поднесла руку ко лбу, словно проверяя, не горячий ли тот. – Твоя мать меня убьет.

Лида снова убежала в прихожую, а когда вернулась, в руках у нее был небольшой сверток, набитый ватой, перекисью водорода, бинтами, пластырями и несколькими пакетиками с аппликаторами для забора крови.

– Палец обработайте перекисью, спирт я вам не дам, и так слишком много лишнего позволяю, мне потом все это аукнется, – тараторила она взволнованно. (Марк отлично знал, что делает, он и правда был тем еще манипулятором.) – Запомните, палец нужно хорошенько сжать, потом немного надавить, затем еще раз обработать. И перевяжите на всякий случай бинтом. Потом позвонишь мне и скажешь, как все прошло, ты меня понял?! – серьезно посмотрела она на племянника. – И, Марк, если кто-то узнает, что я вам это одобрила, да еще и дала аппликаторы…

– Не узнают! Спасибо, Лид, ты лучшая тетя на свете! – радостно бросился Марк на шею тетке и поцеловал ее в щеку.

– А ты лучший племянник, и друг у тебя тоже просто замечательный, – ответила Лида, и ее губы снова растянулись в красивой улыбке. Тошка же после этой похвалы мечтал провалиться сквозь пол. Давно его так никто не смущал. – Ладно, ребят, мне пора работать, так что допивайте чай без меня. Дверь можете просто прикрыть, я сама потом закрою на замок.

Она отхлебнула еще раз из чашки и, бросив свою ложку в раковину, поспешила в комнату.

– Ну, ты чего раскис? – улыбался во весь рот Марк, глядя на молчаливого друга.

– Не нравится мне, что мы ей все рассказали. А еще эти твои аппликаторы…

– Зато у нас полный медицинский комплект, не нужно бояться заражения крови, а еще… – он развернул купюру и пару раз дернул ее за края, до слуха донесся приятный хруст, – теперь интересный вечер нам сто процентов обеспечен.

Ребята вычистили банку от нутеллы до блеска и, умывшись, поспешили на выход.

– Мы ушли! – крикнул Тошка, но тетя его, кажется, даже не слышала. Она заперлась в комнате и никак не отреагировала.

Жара немного отпустила, и воздух стал гораздо легче, а тени длиннее. Солнце стремилось сдать свой пост и приблизить долгожданные каникулы еще на один день.

– Ну что, закупаемся по полной и вперед? Зарабатывать наши пятьсот кусков, – сказал Марк и вдохнул полной грудью свежий вечерний воздух.

– Да, давай не будем терять время, а то аптеки скоро закроются.

Кора дуба и правда стоила недорого – ребятам даже не пришлось разменивать подарочную купюру. На нее они купили целый пакет разных чипсов, шоколадок, колы, шипучих конфет, и еще хватило на один энергетик, который мальчишки собирались выпить напополам.

– Может, позвоним Саше? Вдруг она передумает? Скажем, что у нас полно всякой жратвы, – предложил Тошка, когда они поднимались по лестнице на этаж.

– Этим ее не заманишь. Мать и так постоянно дает Саше деньги. Последний год она вообще стала главным ребенком в семье. Мать крутится возле нее, словно та принцесса какая и ее готовят к коронации. Даже отец, которому всегда было до фонаря на нас, стал обращать внимание на ее дела. Прикинь, он сам нашел Саше репетитора для игры на гитаре, а ведь он ненавидит любой шум.

Эти откровения Марка поражали своей токсичностью. Тошка никогда не слышал, чтобы друг говорил о сестре с такой завистью и ревностью.

– Но ты прав, – смягчился Марк. – Я попробую спросить. Все же с ней было бы веселее.

Он набрал номер и приложил телефон к уху. Прошла почти минута, прежде чем Марк снова взглянул на экран. Саша отделалась коротким СМС: «Я не приду».

– Ну и хрен с тобой, – выругался Марк и нервно запихнул телефон в карман.

Не успели ребята зайти в квартиру, как раздался звонок в дверь.

– Кто? – спросил Тошка, продолжая разуваться.

– Соседи.

Тошка открыл дверь, и на пороге появился мужчина в квадратных очках: стильная бородка блестела от воды, одет он был в синие джинсы и выглаженную до хруста черную рубашку, которая местами тоже была мокрой. Судя по внешнему виду и сильному запаху одеколона, мужчина куда-то собирался.

– Привет, Антон, – протянул мужчина руку.

– Здравствуйте, дядь Леш, – ответил Тошка на рукопожатие.

– Родители дома?

– Нет, они сегодня в гостях.

– Тебя одного оставили?

– Ну да, я вроде как взрослый уже.

Находившийся в ванной Марк слушал этот разговор и давился от смеха.

– Слушай, не посидишь пару часиков с Алиной?

Тошка заглянул за спину мужчины и увидел десятилетнюю девчонку, теребящую свои косички и широко и глупо улыбающуюся.

– Ну-у ладно, да, смогу, – неуверенно выдавил из себя Тошка, и улыбка Алины тут же стала еще шире. Она давно была влюблена в него и, стоило им столкнуться во дворе, на лестничной площадке или в магазине, прилипала хуже, чем репейник к штанам.

– Спасибо тебе большое. Она уже поужинала, так что особых проблем не будет. Вот, – протянул мужчина деньги Антону.

– Нет, спасибо, не нужно, – вежливо отказался Тошка.

– Это за беспокойство, – подмигнул отец Алины и сунул купюру мальчику в руку, а затем дал дочке наставления вести себя хорошо и не доставать соседа.

Через минуту Алина уже стояла в прихожей и закидывала Тошку вопросами: «Как дела? Что будем делать? А у тебя есть Хbox? А ты сериалы смотришь?»

– Чувак, что за фигня? – появился в прихожей Марк, уже успевший похозяйничать в холодильнике и жующий сырую сосиску.

Завидев Марка, Алина резко изменилась в лице. От былого задора не осталось и следа.

– Ну ты же сам хотел, чтобы с нами был кто-то еще. Вот, познакомься, это Алина.

– Марк, – прочавкал Марк.

– Алина, – опустив глаза, представилась соседка.

– Проходи в мою комнату, – показал Тошка на дверь и, как только Алина ускакала, виновато посмотрел на Марка.

– Я не мог отказать. Зато у нас добавилось еще немного денег, – показал он купюру.

– Да она же мелкая, потом все расскажет родителям!

– Не расскажет.

– С чего ты взял? – нахмурился Марк.

– Знаю, – тяжело вздохнул Тошка. – Если я попрошу, то не расскажет.

Тут Марк все понял. Его губы, нос и глаза сложились в довольную издевательскую гримасу.

– Любовнички, значит.

– Да иди ты! Пойдем, расскажем ей, что мы задумали, а то она все равно не отстанет и будет только мешаться.

Ребята зашли в комнату к Тошке, где Алина уже вовсю трогала его вещи.

– Слушай, Алин…

– Да? – Она резко убрала руки от статуэтки футболиста, стоящей на письменном столе, и сделала вид, будто ни к чему не прикасалась.

– Мы тут решили, что хотим попробовать одну игру.

Алина молча продолжала пожирать Тошку глазами и глупо улыбаться. Кажется, она была готова на любое развитие событий, лишь бы быть рядом со своим рыцарем в школьной форме.

– Мы хотим попробовать призвать Агату. Знаешь что-нибудь о ней?

Алина помотала головой.

– Эту девочку год назад похитил лесной монстр прямо из квартиры.

– А-а, да, я что-то такое слышала! Очень интересно!

– Ты не боишься?

Алина помотала головой, все еще широко улыбаясь.

– Отлично! – сказал Марк и, дожевав сосиску, предложил другу достать все необходимое для ритуала. Оба мальчугана вышли из комнаты и занялись приготовлениями.

– Так, нужна будет емкость, где мы все смешаем, а еще свечи, половник, – перечислил Тошка пункты списка.

– У тебя же все это есть?

– Да, я же говорю, что подготовился. Кстати, проводить ритуал будем на кухне или в комнате?

– Думаю, что правильней будет соблюсти все условия, потому предлагаю кухню.

Тошка кивнул и исчез за дверью. Марк вернулся в комнату. Алина сидела на заляпанном едой и протертом почти до дыр компьютерном кресле и болтала ногами в воздухе. Она с глубоким интересом разглядывала святую святых своего возлюбленного и немного расстроилась, когда вместо него увидела Марка.

– А где Тошка?

– Он готовит все для призыва, не будем пока его отвлекать.

Марк достал из пакета, лежащего на полу, пачку чипсов и начал громко хрустеть ими, распространяя по комнате запах бекона и жирные крошки.

Типичная мальчишеская комната выглядела достаточно чистой и светлой, не считая обязательного набора любого подростка: вечно разобранная постель, расшатанное кресло и неаккуратно разбросанная по углам одежда.

Но вот все, что располагалось выше пояса, было бережно расставлено на полках и постоянно протиралось от пыли Тошкой. В комнате царил дух настоящего болельщика и спортсмена. Каждая полка пестрела символикой любимых команд, а свои собственные медали и грамоты Тошка поместил в рамки и расположил на самых видных местах рядом с личными фотографиями. На самом большом фото одиннадцатилетний Тошка держал в руках кубок за первое место в чемпионате по баскетболу среди дворовых команд. Тогда у него еще были длинные, лохматые волосы, а сам парень был ниже на пятнадцать сантиметров. Нос его, как и сейчас, покрывала россыпь мелких веснушек, а шрам на подбородке, полученный при падении на асфальт во время физкультуры, был на фотографии еще свежим и сильно бросался в глаза. С тех пор Тошка вытянулся, но худоба, которую парень унаследовал от своего деда, никуда не исчезла. Родители Тошки были людьми в теле, как и обе бабки, а вот единственный живой дед был тощим, с большой головой на длинной шее, и напоминал весло.

Закатное солнце играло на глянцевых плакатах, с которых на комнату смотрели звезды мирового спорта. Родители Тошки напрасно потратили деньги на дорогие 3D-обои: лица спортсменов украшали бо́льшую часть стен, а еще дверь, гардероб, часть окон и большое зеркало. Все было сплошь заклеено плакатами и постерами.

Марк подошел к окну, все еще хрустя чипсами, и звучно выдохнул носом, изображая насмешку. На подоконнике, спрятанный за капроновым тюлем, стоял всего один цветочный горшок с растущей в нем травой. В прошлом году какой-то сайт распродавал газон, который меняли после чемпионата мира по футболу на одном из стадионов. Тошка неделю клянчил деньги у родителей и в итоге, пообещав, что это будет вместо подарка на день рождения, уговорил отца купить траву. Никакие слова, что это просто развод для идиотов, не смогли убедить парня отказаться от желаемого. Даже друзья тогда посмеялись над Тошкой, но тот, казалось, совсем не обиделся – настолько был рад своему приобретению.

– Хочешь? – обернувшись, протянул Марк пакет с чипсами, запах специй которого смог перебить даже аромат носков, лежавших на стуле уже несколько дней.

– Нет, я не люблю чипсы. Мне скучно. Когда Тошка закончит свои дела? – ныла Алина.

– Да подожди ты. Еще буквально пять минут, и мы начнем.

Марк открыл колу и отпил из бутылки. Девочка надула губы и, достав из кармана телефон, уткнулась в него.

– Ого! – Марк закрыл бутылку, звучно рыгнул, а затем подошел к Алине. – Это что, последний айфон?! – Марк протянул руку к телефону.

– Эй! У тебя пальцы жирные! – Алина убрала телефон подальше от Марка.

– Он же стоит бешеных денег! Кем работают твои родители?

– Мама ушла от нас на небо к бабушке, когда мне было пять лет, а папа, он этот, как его, инжиньер.

– Инженер, может?

– Да, инжиньер. Строит всякие здания.

– Круто! Должно быть, у вас денег куры не клюют! – с завистью произнес Марк, а затем снова вернулся к поеданию чипсов. – Почему же вы живете в таком дерьмовом доме, а не где-нибудь возле набережной?

Алина пожала плечами.

– Папа говорит, что сейчас у него очень большой проект, и, как только он его закончит, мы переедем в новую квартиру. Я буду ходить в другую школу, но я этого не хочу. Здесь все мои друзья и Ан… – Щеки Алины налились бледно-розовым румянцем, и она молча продолжила водить пальцем по сенсорному экрану телефона.

Марк хитро заулыбался. В этот самый момент дверь открылась, и на пороге появился Тошка. Вытерев мокрый лоб, он пригласил всех на кухню. Алина тут же спрыгнула с кресла, словно голодная кошка, которую позвали есть, и побежала к выходу.

Кухня была полностью готова для ритуала и напоминала пещеру адептов какого-то сатанинского культа: шторы плотно задернуты, на стенах – густые тени, отбрасываемые различной посудой и напоминающие искаженные лица. Тени создавали свечи для торта, выуженные Тошкой из настенного шкафа, они подергивались маленькими кисточками огня и быстро сгорали. Мальчик щедро расставил их по всей кухне. Одни были наполовину утоплены в куске сливочного масла, медленно тающего на столе, другие воткнуты в шоколадное пирожное, стоящее на холодильнике. Несколько свечей, зажатых бельевыми прищепками, горело на раковине и на полках с приправами. Посередине кухни, на полу, стоял большой желтый таз. В мутной воде плавали листья, ветки, ягоды и та самая кора дуба. Тошка постарался на славу, создавая необходимую атмосферу. Больше всех впечатлена была Алина. Она явно настроилась на что-то другое, когда отец предложил ей провести вечер в гостях у соседей. Но ей так не хотелось казаться в глазах мальчишек трусихой, что она просто молчала и без конца теребила свои волосы.

– Тот еще запашок от этой природы, – пробубнил Марк. – Осталось только добавить кровь, да?

– Да. Тошка не знал, как сообщить об этом Алине, и был рад, что за него это сделал Марк.

– Кровь?! – испуганно спросила девочка. Ее глаза забегали из стороны в сторону, она хотела было уйти, но Марк остановил ее, схватив за руку.

– Подожди, у нас все профессионально, есть специальный прибор, как в больнице. Больно не будет.

Он достал из пакета весь медицинский набор, который дала Лида.

– Я… я не… – все еще сопротивлялась соседская девочка, вырывая руку из хватки Марка.

– А Тошка потом тебя поцелует.

– Отвали, – толкнул Тошка друга в плечо.

– Ладно, я согласна, – неожиданно резко изменила свое мнение Алина.

– Знаешь, если не хочешь, то не надо, – сказал Тошка.

– Нет, я готова, правда…

– Отлично! – хлопнул в ладоши Марк.

– Так как будем ее хватать? – спросил Тошка.

– Думаю, что ты нападаешь спереди, а я сзади. Алина пусть бросается ей в ноги.

– Нет, я не буду! – запротестовала соседка.

– Да не бойся ты! Тошка, если что, тебя спасет, так ведь, Тош?

Злорадство друга бесило Тошку, но, видя, как блестят в кухонном мраке расширенные от страха глаза Алины, он согласно кивнул.

– Хорошо, – в очередной раз согласилась девочка.

– Вот и славно. Тогда начнем? – задорно объявил Марк и потер свои жирные от чипсов ладони друг о друга.

Все трое сели на пол вокруг тазика. Темная вода отражала дрожащий огонь свечей и шла легкой рябью. «Хороший знак», – подумалось Марку.

– Главное, не упустить ее.

– Если она появится, я точно не упущу, – с уверенностью сказал Тошка и добавил: – На эти деньги я смогу купить новую форму и записаться в секцию без помощи и разрешения родителей.

– Деньги? – переспросила Алина.

– Не думай об этом, – резко ответил Марк и взглядом намекнул Тошке, что ему следует помалкивать.

– Нужно будет с ней поделиться, раз она нам помогает.

– У них денег и так полные карманы, и давай не будем делить шкуру неубитого медведя.

– Хорошо, – согласился Тошка, а затем достал первый аппликатор и вскрыл одноразовую упаковку.

Обработав палец ваткой, щедро вымоченной в перекиси водорода, он сжал свой палец, как это обычно делали лаборантки в больнице. Помедлив пару секунд, мальчик глубоко вдохнул и, поморщившись, ткнул инструментом в мягкую подушечку. На кончике тут же выступила красная капелька.

– Я даже не почувствовал, – соврал Тошка и слегка тряхнул рукой. Капля сорвалась с пальца и тут же бесследно исчезла в темной воде. Затем он тщательно обработал место укола, смочив ватку так, словно собирался обработать руку по самый локоть.

– Давай ты. Я не могу сам, – попросил Марк друга, протягивая руку.

Тошка кивнул, словно для него это было раз плюнуть. На самом же деле мальчик сам жутко боялся, но самолюбие не позволяло ему выглядеть на людях трусом, особенно если рядом были девчонки.

Распаковав второй прибор, он схватил палец друга и, больно сжав его, протер мокрой ваткой. Марк отвернулся и зажмурил глаза. Он ахнул еще до того, как Тошка уколол. Через секунду все было сделано. Настала очередь Алины. Она протянула свою худенькую дрожащую ладошку и крепко сжала губы, но как только Тошка взял ее руку в свою, напряжение тут же отпустило, и Алина расслабилась. Девочка тихонько взвизгнула от укола, а когда ее кровь упала в воду, сразу же засунула палец в рот. Ребята не заметили, как по ее щеке потекла одинокая слеза.

Когда с кровью было покончено, Тошка громко и четко зачитал инструкцию:

– Нужно помешивать воду в тазике против часовой стрелки и повторять слова:

Покинь, Агата, пучину ада,
Приди домой, скучает мама,
Откроем для тебя засов,
Будь проклят демон из лесов!

Повторить нужно будет три раза, не сбиваясь. Слова запомните или лучше записать?

– Запомним, – ответили в один голос Марк и Алина.

Прежде чем начать, Тошка несколько раз поблагодарил Алину за участие и назвал самой смелой девчонкой из всех, кого знает. Несмотря на нетерпеливого Марка, он предложил продолжить, только когда заметил улыбку на ее лице.

– Агата должна будет появиться из таза? – спросил на всякий случай Марк.

– Не знаю, об этом ничего не написано в инструкции. Думаю, что это самое логичное. Главное, успеть ее поймать.

– А зачем нам ее ловить? – осторожно спросила Алина.

– Затем, что ее ищут родители, а точнее, ее папа. Уверен, похить тебя лесные твари, твой папа был бы благодарен нам, если бы мы пытались тебя спасти! Так что лучше помогай, а то тварь придет и за тобой.

Марк произнес это мерзким, пугающим голоском, отчего Алина вздрогнула и собралась зареветь.

– Заткнись, Марк! Зачем ты ее пугаешь?!

– Успокойся, Алин, никто никого не похитил, и тебя тоже не тронут. Просто мама Агаты сумасшедшая, это она виновата в том, что девочка пропала. А мы так, просто дурачимся. Вот и все. О’кей?

– О’кей, – еле слышно пропищала девочка и вытерла распухшие глаза рукавом своей рубашки.

Друзья подвинулись чуть ближе к тазу. Тошка опустил руку в холодную воду, поморщился, а затем начал помешивать. Он решил, что все же не стоит пачкать половник.

– Ты точно против часовой мешаешь?

– Точно. Вы готовы?

Марк и Алина кивнули.

– Тогда начнем.

– Покинь, Агата, пучину ада, – томным, завывающим голосом начал Тошка, и остальные тут же подхватили. Голоса сначала звучали немного вразнобой, но ребята быстро вошли в ритм и уже через пару строк произносили заклинание в унисон:

– Приди домой, скучает мама,
Откроем для тебя засов,
Будь проклят демон из лесов!

Как только они закончили в первый раз, Тошка кивнул, и ребята, не проронив ни единого лишнего слова, повторили.

Кондитерские свечи быстро догорали, к запахам примешивался аромат топленого масла. Водоворот в тазу набирал скорость, иногда вода захлестывала за бортик таза и попадала на ноги ребят и на пол кухни.

Перед началом третьего чтения заклинания все заметно заволновались. Голос Марка немного изменился, стал чуть выше, парень немного сбивался и иногда отставал на один-два слога. Алина не сводила глаз с чересчур серьезного Тошки, чье лицо в свете свечей выглядело жутким и в то же время еще более красивым. Он был ее единственной опорой здесь, не то что этот придурок Марк. Тошка явно погрузился в процесс, глаза его были широко раскрыты, в свете огня в них отчетливо отображалось движение воды, блестела страсть, с которой он произносил заклинание. Мальчик явно был настроен на результат.

– Откроем для тебя засов…

На этой фразе голоса снова слились в унисон. Несколько свечей потухло, над полом проплыл легкий сквозняк, за окном что-то звонко шлепнулось, как будто металл ударился о металл, затем послышался лай.

– Будь проклят демон из лесов.

Все трое замолчали и приготовились. Тошка осторожно вытащил руку из таза и уставился на кружащуюся в нем воду.

Прошла секунда, вторая, третья. Все трое молчали, не сводя глаз с движущейся воды. Наконец Марк не выдержал и спросил:

– Что-то еще нужно делать?

– Кажется, нет, – разочарованно произнес Тошка.

Алина молча ждала указаний и мечтала, чтобы поскорее зажегся свет.

Ребята просидели еще с минуту. Удар на улице повторился, собаки снова залаяли, затем послышался грубый мужской голос:

– А ну, пошли отсюда, долбаные наркоманы, пока я псов на вас не спустил!

Раздался быстрый топот и чья-то невнятная болтовня. Марк встал с пола и подошел к окну. Разведя в стороны шторы, он посмотрел на тихий вечерний город, готовящийся ко сну.

– Я тоже могу встать? – спросила Алина.

Тошка кивнул.

– Что ж, мы попробовали, – заявил Марк. В его голосе слышалось даже больше облегчение, чем огорчение.

Тошка поднял с пола таз и направился в туалет, чтобы вылить туда всю эту смесь из веток, грязи и коры.

После быстрой уборки кухни ребята провели остаток вечера, играя в Хbox и поедая купленные на деньги Лиды сладости и чипсы. Разочарование от провалившегося ритуала недолго терзало их, и уже после десяти боев в Мортал Комбат друзья даже не вспомнили о своем фиаско.

Алина тихонько сидела в углу и, дождавшись отца, поспешила домой.

Ближе к полуночи, когда почти все было съедено, а от игр уже натерлись мозоли на пальцах, ребята решили устроить сериальный марафон и, завалившись на диван, начали спорить, выбирая между сериалами про супергероев и последними новинками боевиков.

У них еще оставалась банка энергетика, которая должна была помочь не спать минимум до рассвета. Хорошо, что завтра выходной и не нужно идти в школу – можно спокойно одолеть целый сезон. Марк снова достал свой вейп, но Тошка уговорил друга не парить в его доме, пусть даже этот запах не был похож на табачный, и парень нехотя согласился с правилами.

Ближе к полуночи, когда первые несколько серий были побеждены, а ребята уже клевали носом, зазвонил мобильный Марка.

– Алло, да, у Тошки, – зевая, бормотал Марк. – Да, все хорошо, ничего не случилось.

– …

– Как пропала?! Она же у Луны осталась!

После слов друга у Тошки внутри все сжалось. Сон как рукой сняло. Он тут же выключил звук на телевизоре и прислушался к разговору.

Слова в трубке заставили Марка вскочить на ноги и начать быстро наворачивать неровные круги по комнате.

– Нет, сказала, что поедет на книжную ярмарку, – голос Марка дрожал, он говорил быстро и иногда запинался. – Ты точно разговаривала с Луной? Может, это кто-то пошутил? Тебя просили перевести деньги на карту?

Тошка не сводил глаз с друга и периодически негромко спрашивал: «Что случилось? Марк, что произошло?» А потом негромко добавлял: «Вот черт, вот черт».

– Вам позвонили из полиции? – продолжал разговаривать Марк.

Тошка чувствовал, как Марк еле сдерживает себя, чтобы не матюкнуться перед матерью.

– Мам, пожалуйста, успокойся, я…

В комнате стояло такое сильное напряжение, от которого, казалось, могут заискрить лампочки в люстре. Марк даже не замечал, как вырывал волоски из своей кудрявой челки, спадающей на один глаз.

– Да, я сейчас приеду, вызови мне такси. Отец? Хорошо, пускай приезжает. Все нормально, я же говорю, у Тошки, это в двух домах от Лиды.

– …

– Обещаю, один на улицу не выйду.

Марк стоял посреди комнаты и смотрел на друга стеклянными глазами, когда вызов был сброшен.

– Саша пропала, – наконец сказал он.

Следующие несколько секунд ребята молча смотрели друг на друга. Каждый из них думал об одном и том же.

Марк вытащил из кармана вейп. Тошка хотел было его снова предупредить, но быстро передумал.

Затянувшись так, что легкие обожгло, Марк выпустил в потолок целое облако.

– Ее ведь с нами не было, так? Это не из-за нас, правильно? Я хочу сказать, хочу сказать… что произошло ужасное, но это не из-за нас. – Тошка тараторил как заведенный, глядя в слегка замутненные от пара глаза друга. – Ее похитили?

– Мама говорит, что она пропала из квартиры Луны, пока та готовила чай.

– Может, она просто ушла? Может, решила пойти домой, а Луне не сказала?!

Марк замотал головой и сделал еще затяжку.

– Ты что, не знаешь Сашу? Она бы так не сделала.

– Ну вдруг…

– Нет! Ты что, идиот?! – крикнул Марк на друга.

Губы Тошки дрогнули, а кулаки сжались. Он хотел дать зеркальный ответ этой незаслуженной грубости, но быстро одернул себя. Тошка был стеснительным парнем, но никому не позволял кричать на себя, даже близким друзьям мог быстро устроить освежающий душ, набив несколько шишек. Но сейчас была не та ситуация, и он просто промолчал.

– Отец приедет через пять минут. Я… я напишу тебе, как что-то узнаю, – быстро остыл Марк.

Тошка никогда еще не видел друга таким растерянным. Он походил на дикое животное, недавно запертое в клетке и не понимающее, что произошло с его привычным миром. Казалось, что от его бурлящих мыслей весь дом ходил ходуном.

– Все хорошо, Марк, я уверен, все хорошо, – успокаивал Тошка друга, хотя сам был взвинчен не меньше.

Марк не отвечал. Зазвонил мобильный.

– Выхожу, – коротко ответил парень и побрел к выходу на одеревеневших ногах.

Тошка тащился сзади, словно призрак, боясь делать резкие движения или шуметь. Закрывая дверь за другом, он повторил еще раз: «Все будет хорошо, это не мы виноваты, не мы». Марк молча вышел в ночной подъезд и вызвал лифт.

Как только послышался механический стон катушки, Тошка запер дверь на все имеющиеся замки, а затем бегом бросился в свою комнату, по дороге стараясь не заглядывать в темную кухню, где несколько часов назад они пытались призвать лесного демона. Схватив телефон, Тошка подошел к окну и посмотрел в молчаливое ночное небо, затем перевел взгляд на горящие светом окна в соседних домах. «Интересно, сколько человек среагирует посреди ночи, если раздастся крик о помощи?» – вертелось в голове мальчишки. Тошка потряс пустую банку из-под энергетика и, убедившись, что на дне есть пара капель, попробовал их достать, перевернув жестяную тару кверху дном и встряхнув ее. Сегодня он не собирался спать – слишком был напуган и взволнован.

– Алло, мам, вы можете вернуться домой пораньше? – дрожащим голосом спросил Тошка, когда в динамике наконец послышался вязкий от принятого алкоголя голос матери.

Марк

Вся школа стояла на ушах. Первый урок был отменен. Учеников собрали в спортивном зале, где с ними проводил профилактическую беседу директор в сопровождении своих замов и одного угрюмого дядьки в полицейской форме, который постоянно кашлял в кулак.

– Блин, не могла она пропасть на итоговой контрольной по химии? – пошутил одноклассник Тошки по фамилии Куст, когда директор сообщил о причине отмены занятий. Весь задний ряд захихикал.

– Слышь, черемуха, я тебе сейчас зубы выбью, – злобно прошипел Тошка, повернувшись к шутнику, и звучно хрустнул костяшками пальцев, сжав кулаки. Глаза у Тошки были красные от недосыпа и злости.

Смех быстро смолк.

– Ладно, ладно, чего ты сразу завелся, шутка же, – испуганно ответил Куст, сглотнув нервный комок в горле.

– Обращаюсь ко всем учащимся. Если в последнее время кто-то из вас замечал возле школы, на остановке или рядом со своим домом странных людей, которые подозрительно смотрели на вас, разговаривали с вами или пытались за вами следить, просьба немедленно сообщить об этом своему классному руководителю или сразу мне. После того… – вещал без микрофона крупный, как откормленный на продажу бык, директор. Его тяжелый, с легким восточным акцентом, голос разлетался эхом и одинаково хорошо слышался во всех углах помещения.

Учителя выглядели очень взволнованными. Еще бы! За последние пару лет это уже вторая пропажа школьницы. Город областной, но далеко не столица: здесь на такие происшествия реагировали особенно остро. Быстро собирались поисковые волонтерские группы, на уши ставились все отделения полиции и МЧС; во всех школах, лицеях, детских садах и спортивных секциях начиналась череда бесконечных родительских собраний. Дело могло стать причиной нового комендантского часа, о чем директор пару разу упомянул вскользь, и это тут же было встречено недовольным улюлюканьем выстроенных в шеренги школьников.

– Тишина! Мы говорим о серьезных вещах. Если вы или ваши…

Тошка выглядывал из своей шеренги, пытаясь найти среди рядов кудрявую челку. Марк так и не отписался утром. Вот весь его класс: Макс, Дэн, Луна… Тошка задержал свой взгляд на Луне. Саша всегда стояла рядом с ней, они были если не лучшими подругами по жизни, то по крайней мере лучшими в стенах школы. Две самые красивые девчонки среди седьмых классов всегда ходили вместе. Сейчас рядом с Луной стояла эта прыщавая, вечно недовольная, вся в разноцветных заколках и с неправильным прикусом Яна Горбатенко, или Горбыль, как ее называли за глаза все остальные.

«Ей совсем не место в первом ряду, рядом с такой красавицей», – рассуждал про себя Тошка, очарованный печальным видом Луны. Та словно услышала его мысли и обернулась. Взгляды их пересеклись, и мальчик тут же отвернулся, да так резко, что не удержал равновесие и наступил на ногу старосте класса.

– Полегче, – пропыхтел тот, поправляя очки.

– Извини, – прошептал Тошка и аккуратно, чтобы никто из учителей не увидел, достал телефон из кармана.

«Ты где?» – написал он короткое СМС Марку.

Ответ пришел практически мгновенно:

«В полиции».

«Какие новости?»

«Пока никаких, у нас берут показания, переписывают данные».

«Позвони, как освободишься».

Тошка убрал телефон обратно в карман и дослушал объявление, ни на что больше не отвлекаясь.

Учебный день оказался каким-то рваным. Школьников то и дело дергали с уроков. Каждый, кто так или иначе был связан с Сашей, включая Тошку, провел не меньше часа в душном кабинете директора, где задавали дурацкие вопросы и ничего не хотели рассказывать о пропаже подруги.

Ближе к последнему уроку Тошка так напитался тревогой, что уже не мог думать ни о чем другом, кроме как о вчерашнем сеансе призыва и о пропаже близкого человека. Он мечтал как можно скорее вырваться из стен школы и отправиться на поиски Саши. Но первым делом мальчик решил позвонить Алине и узнать, как дела у нее, ведь сегодня за весь день не было ни одного назойливого сообщения.

Девочка была в полном порядке, она коротко отчиталась об этом в СМС, а большего Тошке и не требовалось. Он облегченно выдохнул и моментально забыл про свою соседку, переключившись на другие мысли.

Сразу после учебы Тошка двинулся в сторону дома Саши и Марка. Проходя мимо спортивной площадки, он с тоской взглянул на баскетбольные кольца. Мальчик с радостью покидал бы в них мяч, но сейчас было не до игр. На противоположной стороне поля Тошка заметил Марка, сидящего в одиночестве на трибунах и бросающего камни в баскетбольный щит.

– Ты чего не позвонил? – Тошка забежал наверх, плюхнулся рядом с другом и, не дожидаясь ответа, затараторил: – Что слышно? Как ты? Выдвигаемся на поиски? Есть мысли, с чего начать?

Марк молчал некоторое время, вертя в руках огромный булыжник и слегка подбрасывая его, словно проверяя на вес, затем встал, замахнулся что есть силы и кинул камень в щит. Глухой стук разлетелся эхом. Камень попал точно в цель, оставив на досках небольшую рваную рану. Тошке словно по сердцу полоснули ножом, но он не стал ничего говорить другу, хоть и очень хотелось.

– Она исчезла. Просто исчезла. За пару минут. Так сказала эта сучка Луна, а ее отец подтвердил, – злобно прожевал слова Марк и отряхнул руки.

– Зачем ты так про нее? Она же не может быть виновата.

– А кто тогда виноват? Кто?! По словам этой дуры, Саша просто испарилась – фух! – и все. Я не понимаю, что сложного в том, чтобы сказать правду?

– Так может, это и есть правда?

– Нет! Никакая это не правда! Она все врет, как и ее родители, как и все вокруг! Одни сплошные балаболы! Держат меня за идиота! – с каждым новым словом Марк распалялся все сильнее. Он спустился под трибуны, чтобы набрать еще камней.

– О чем ты? Кто тебе врет? – не повышая голоса, спросил Тошка, боясь вызвать новый взрыв гнева у друга.

– Да все! Мать, отец, Саша, Лида и еще черт знает сколько народу! Все они считают меня то ли идиотом, то ли недостаточно близким для правды!

– Да о чем ты вообще?!

– У нее рак! – жестко, сквозь зубы, процедил Марк.

– Что? – дрожащим голосом переспросил Тошка, хоть и прекрасно расслышал с первого раза.

– У Саши рак. Обнаружили совсем недавно. А мне ни слова, представляешь?!

Не найдя камней, Марк выскочил из-под трибун и, вытащив из кармана вейп, запустил в воздух его. Электронная сигарета завертелась, как граната, и, обогнув по дуге баскетбольный щит, упала на асфальт.

– Никто. Ни единого слова. Словно я не должен знать. А сегодня, видите ли, в кабинете у следователя мать решила выложить все, совершенно не стесняясь меня.

– Я… Я соболезную, – начал было Тошка.

– Оставь, Тош, свои соболезнования при себе. Мне на них насрать! – Марк снова уселся на трибуны и уставился куда-то вдаль.

– Так, значит, дело было вовсе не в дешевой краске? – спросил почти шепотом Тошка.

Марк сглотнул комок в горле и замотал головой. Затем вытер выступившие слезы ладонью.

– Ей назначили химию, и волосы начали выпадать. Они с родителями и придумали эту историю про краску, а я, как идиот, верил.

– Если тебе станет легче, я тоже верил.

Словно не расслышав слова друга, Марк продолжал:

– Следователь считает, что она не хочет больше проходить терапию и потому сбежала. Говорит, сейчас набегается и вернется. Далеко она не уйдет, да и город у нас маленький, сам знаешь, все уже в курсе, что Саша пропала.

Друзья некоторое время сидели на трибунах молча, каждый смотрел в свою сторону. На площадку пришли несколько мальчишек. У них с собой был баскетбольный мяч, и они по очереди стучали им об асфальт и пасовались.

– Эй, ребят, будете с нами в баскет? – окликнул один из парней Тошку и Марка.

– Иди, я же знаю, что ты хочешь, – без какой-либо злобы в голосе сказал Марк.

Тошка и правда хотел, но даже не дернулся с места.

– Нет. Нам нужно идти искать твою сестру, забыл?

– Ну как хотите! – не дождавшись ответа, крикнул парень, и ребята принялись бросать мяч в корзину по очереди.

– Мне она тоже ничего не сказала. А ведь мы с ней хорошие друзья. Знаешь, она ведь многое мне рассказывала втайне от тебя.

Марк взглянул на друга с легкой озадаченностью.

– Ничего особенного, – мгновенно успокоил его Тошка. – Просто есть вещи, которые она хотела скрыть от всех остальных, даже от родителей. Например, когда ты лежал в больнице в пятом классе, Саша рассказала мне, что ненавидит детские лагеря. Но она каждый год просила ваших родителей, чтобы те отправили ее вместе с тобой, потому что знала, что без нее у тебя там будут проблемы с другими ребята, ведь ты, как бы это сказать…

– Много выпендриваюсь? – задумчиво произнес Марк, словно признаваясь самому себе.

Тошка кивнул.

– Она не сказала не потому, что считает тебя идиотом, просто она так о тебе заботится. Ты этого не замечаешь, ведь вы брат и сестра, а со стороны это очень хорошо видно.

Марк молчал. По его красным щекам спускались прозрачные ручейки слез.

– Не переживай. Твоя тетя… Она наверняка сможет оказать ей помощь, посоветует врача, клинику, проследит, так ведь?

– Угу. Ты прав, она ее не бросит, и я не брошу… – Марк снова вытер щеки тыльной стороной ладони, а затем, встав, сказал: – Ну что, идем искать мою сестру?

Луна

– Значит, так. Вы двое берете ведро с известью и начинаете красить бордюры от главного входа и до фонтана. Красим в два слоя; перед тем, как нанести краску, бордюры нужно очистить от грязи. Повторяю: по грязи красить не нужно, иначе будете перекрашивать, все ясно?

Противный, словно собачья игрушка-пищалка, голос принадлежал не менее противному на вид завхозу, отвечающему за все работы в парке. Высокий худой старикашка по прозвищу Зуб выдавал инвентарь. Он всегда и везде появлялся в своем потертом сером пиджаке с закатанными до локтей рукавами. Но сегодня было очень жарко, и пиджак висел на крючке. Старое худое тело скрывала белая рубашка с въевшимися желтыми пятнами пота под мышками. Черные, все в катышках, брюки утопали в резиновых сапогах.

Зубом его прозвали еще в детстве за огромные передние резцы. Время шло, у Зуба появилась седина, резцы давно сменили дешевые импланты, сделанные вровень с остальными зубами, но прозвище никуда не делось. Только вот за произнесение его вслух можно было легко лишиться места в рабочем отряде, и ребята называли его так, лишь когда разбредались по рабочим зонам или покидали территорию парка.

Старик выдавал инвентарь крайне медленно. Каждую кисточку, каждую баночку, тяпочку, мешочек он записывал в свою большую древнюю тетрадь, шепотом проговаривая название вслух.

Тошка водил глазами по складу в поисках хоть чего-то, что могло бы развлечь его в момент бесконечного ожидания. Но, кроме заставленных видавшим жизнь инструментом, стеклянными банками и пакетами с удобрениями полок, здесь ничего интересного не было. Разве что карта парка, висевшая позади рабочего стола Зуба. На нее и уставился Тошка.

Карта была старая, напечатанная еще в прошлом веке. На ней еще даже не были обозначены центральный фонтан и западные ворота. Зато по всей территории парка на карте стояли отметки в виде крестиков, оставленные карандашом. «Должно быть, зоны, где необходимо проводить работы», – подумалось Тошке. Он внимательно разглядывал карту и пытался понять, где ему сейчас придется трудиться.

– На, – протянул Зуб ведро с пакетом извести Тошке.

– А перчатки? – спросил тот, глядя на коробку с новыми перчатками, стоящую на столе.

– Это пусть вам родители покупают! – Зуб отодвинул в сторону коробку и всучил мальчугану засохшую кисть.

– Она же как камень!

– В воде размочишь. Следующий! – крикнул завхоз так громко и противно, что у мальчика зазвенело в ушах.

Тошка и его напарник Филипп, или же просто Фил, покинули склад, внутри которого пахло как в подвале: теплой сыростью и картошкой. А еще стариковским одеколоном, что Зуб выливал на себя литрами, не иначе.

Школьники работали парами, причем часто эти пары составлялись не по желанию трудящихся, а на личное усмотрение Зуба, который руководствовался лишь собственным сволочизмом. Но несмотря на эти подлые выходки завхоза, за время летней работы ребята успевали перезнакомиться и подружиться, и никому из них не было скучно.

Филипп был невысоким пухлым пареньком с длинными светлыми вьющимися волосами и вечно красными щеками. А еще этот парень всегда держал на лице какую-то умную полуулыбку. В совокупности с достаточно взрослым взглядом создавалось впечатление, что он знает все на свете. Стоит его только спросить, и охотно расскажет о чем угодно. Правда, при этом будет слегка присвистывать и шепелявить – у парня были проблемы с произнесением некоторых звуков, и от этого его слова часто звучали очень забавно и не совсем понятно.

Тошка и Фил договорились работать по очереди: сначала один работает щеткой, очищая бордюры от земли и травы, а другой красит; затем нужно меняться.

Жаркую весну сменило не менее жаркое лето. Тошка был даже рад, что не попал на работу к отцу. Копать траншеи под палящим солнцем и укладывать в них безжизненных черных удавов, нафаршированных цветным металлом, было то еще удовольствие. Говорят, были такие, кто даже терял сознание от жестоких солнечных ударов и обезвоживания. То ли дело работа в парке, где высокие деревья героически принимают весь жар на себя, погрузив территорию в один сплошной прохладный тенек. Это было настоящее спасение. Огромный, размером с целый район, лес оберегал от дождя, зноя, ветра и был настоящим отдельным миром, где голову кружили ароматы сырой земли, корней, опавших листьев, земляники и еще масса других свежих и сочных запахов. А возможно, голову кружило от краски, а может – от любви.

Луна работала на цветах: облагораживала клумбы, дергала сорняки, поливала. Тошка часто ходил к насосу, чтобы налить питьевой воды, – гораздо чаще, чем опустошал бутылку. Насос располагался как раз неподалеку от клумб. Тошка как бы невзначай бросал взгляды в сторону девчонок, изображая полное отсутствие интереса, просто оглядывал территорию парка, не более.

– Вот, я принес воды, – протянул Тошка бутылку Филу.

– Спасибо, конечно. – Фил говорил «конесно», стараясь не свистеть, но у него это плохо получалось. – Но я же не верблюд. Меня от этой воды уже тошнит. Чего ты просто не подойдешь к ней и не заговоришь?

– О чем ты? – наигранно удивился Тошка и, схватив кисточку, начал намазывать жирный слой извести прямо на неочищенный бордюр.

– Я же не дурак. Понимаю, что ты туда ради девчонки ходишь. Я тут уже третий год подрабатываю, и если кто-то начинает часто ходить за водой, то это по-любому дело в клумбах и в тех, кто на них работает.

– А ты что, местный психолог? – обиделся Тошка.

– Нет. Просто если ты не решишь свои любовные проблемы, то нас заставят все перекрашивать, ты что, не знаешь Зуба? Он же ненормальный.

Тошка наконец понял, что сейчас его очередь работать щеткой, а не красить. Увидев замазанную известью землю на бордюре, он передал кисть Филу.

– Извини.

– Да все нормально, не переживай, – беззлобно улыбнулся Фил, а потом взял из рук напарника бутылку и отпил.

Тошка улыбнулся в ответ. Ему нравился Фил. Этот круглолицый, смышленый и добрый паренек наверняка хороший товарищ. С ним определенно можно пошататься по городу после работы, поиграть в приставку или даже пригласить в свою дворовую команду, допустим, вратарем. Но Тошка скучал по Марку.

С тех пор как пропала Саша, Марк появлялся в школе лишь дважды. Один раз он пришел на беседу со школьным психологом, а второй – чтобы получить на дом весь учебный материал до конца года. Родители перевели Марка на домашнее обучение. И Тошка не знал даже, чье это было решение: родителей или самого Марка.

Лучший друг давно не выходил на связь, не появлялся в социальных сетях, не отвечал на сообщения в мессенджерах. Казалось, он закрылся от мира. В связи с ситуацией школа поставила ему все годовые оценки автоматом, и это бесило многих, но не Тошку.

Работа в парке длилась не более четырех часов – таковы были требования для несовершеннолетних. Тошка и Фил покрасили лишь половину левой стороны бордюров, за что Зуб отчитал их в конце дня, назвав лентяями, и пообещал внести в свою тетрадь лишь половину отработанных часов, если темп работы не ускорится.

На самом деле Зуб угрожал всем работникам, но администрация парка все равно ставила часы отработки по полной, ведь зарплата у школьников была и так смешной; главное – выходить на смену и что-то делать. А то, что кто-то работал медленно, а кто-то быстро, было малозначимым фактором.

После работы все собирались возле большого умывальника, установленного на лето позади склада. Длинное металлическое корыто с десятком кранов было облеплено с обеих сторон чумазыми школьниками. Бак был наполнен ледяной водой, но в такую погоду никто особо не жаловался. Тошка усердно натирал испачканные по локти побелкой руки, когда краем глаза увидел Луну, что встала рядом с ним. Мальчишечье сердце заколотилось так, что кровь застучала в висках. Тошка чувствовал, как мурашки стремятся растоптать его спину, но это было невероятно приятное чувство.

– Привет, Тош. Как там дела у Марка?

Тошке показалось, что вопрос был адресован не ему, и продолжал молча намыливать руки.

– Ты с ним видишься? – снова послышался голос девочки.

Сомнений быть не могло: обращались именно к нему. И это была Луна. Она заговорила с ним первая.

– Давно не виделись, – сухо ответил Тошка и сразу же проклял себя за то, что не поздоровался. – Привет, – добавил он и возненавидел себя за этот поздний «привет».

Луна отмывала перепачканные землей руки.

– Я ужасно скучаю по Саше, так сильно не хватает ее, – продолжила разговор девочка.

Мысли Тошки резко перешли от Луны к подруге. Он тоже ужасно скучал без Саши, не передать словами как.

– У меня есть к тебе разговор.

– Что за разговор? – Тошка наконец повернулся к Луне. Он и сам не заметил, как намылил руки по самые плечи.

– Не здесь. Слишком много людей. Давай у каруселей, – сказала она, закончив оттирать пальцы.

– Сейчас?

– Ну, наверное, сначала тебе нужно смыть мыло и переодеться, – улыбнулась она милой, доброй улыбкой, от которой у Тошки сперло дыхание, и, вытерев руки полотенцем, пошла в сторону раздевалки для девочек.

Тошка посмотрел на свои мыльные руки и почувствовал, как щеки горят от смущения и радости. Он тут же сунул руки под холодную воду и начал нервно смывать мыло и побелку.

Дождавшись, пока все ребята закончат переодеваться, Тошка зашел в пустую раздевалку и, быстро скинув с себя потную рабочую одежду, переоделся в потную повседневную. Он посмотрел на себя в затертое, все в разводах, зеркало и тяжело вздохнул. Лицо его было все таким же скучным и казалось не по годам детским. В классе он выглядел младше всех и ужасно переживал из-за этого. А еще он был крайне немодным. Его ровесники, все как один, имели классные прически. Кто-то зачесывал волосы набок, другие ставили что-то вроде небольшого ирокеза, третьи, как Марк, отпускали челки, чтобы можно было постоянно мотать головой в сторону, скидывая волосы с глаз. Тошка же был обладателем вечно лохматой головы, волосы его были жесткими и торчали в разные стороны, словно насаженное на вилы сено.

Он не ходил в крутые парикмахерские, не делал укладку, его подстригала мама прямо в прихожей. Честно говоря, ему нравилась такая стрижка: не слишком длинные волосы не лезли в глаза и не мешали при занятиях спортом. Такая вещь, как уход за волосами, в четырнадцать лет казалась парню лишней заморочкой; все ограничивалось редким мытьем головы с мылом и редким расчесыванием маминым гребнем.

Тошке не хотелось идти на эту встречу, он не был готов, не знал, о чем говорить, не знал, как себя вести, не придумал шуток и не подготовил никаких подарков – он был пуст. Все было неправильно, особенно то, что Луна заговорила с ним первая. Это было самым плохим знаком, означающим, что он неуверенный в себе трус. Но она же хотела поговорить о Саше. Почему он вообще решил, что дело в нем? Вот он идиот! Это же просто разговор о других людях, об общих друзьях, а не о его несчастной любви. С этими мыслями Тошка наконец добрел до старых каруселей, много лет отключенных от главного электрического щита и стоявших здесь, скорее, в роли декораций.

Луна сидела в пластиковых санях, запряженных оленем с обломанным рогом. Сам олень был без ног. Его спина тянулась до самых рельсов, где опиралась на них специальными колесами. Когда-то олень был коричневым, но со временем стал зеленым, как и лес вокруг. Этот аттракцион перестал работать еще до рождения Тошки, но разбирать его дирекция парка почему-то не спешила.

Мальчик сглотнул и, сжав потные ладошки в кулаки, медленно приблизился к саням.

«Спокойствие. Веди себя так, словно тебе на всех плевать, – вспоминал он советы Марка. – Говори уверенно, даже если понятия не имеешь, что несешь».

– Здоро́во! – каким-то не своим голосом произнес Тошка, подойдя к саням. «Блин, ну какое „здоро́во“! Надо было сказать „привет“».

– Виделись же, – ответила удивленно Луна.

– Я решил, что будет не лишним поздороваться еще раз.

Тошка облокотился на единственный олений рог, и тот, издав сухой треск, отвалился, лишив пластикового зверя последнего достоинства.

– Черт! Зуб меня порешает, – испуганно выругался Тошка, уставившись на результат своих действий.

Луна захихикала, глядя на взволнованного мальчишку, пытающегося достать рог из травы.

– Да забей ты на этого оленя! Иди сюда, нужно срочно поговорить.

Наигранную уверенность как ветром сдуло. Тошка робко перелез через порог саней и плюхнулся напротив Луны. Она переоделась в свои обычные синие джинсы и футболку с изображением забавных панд. Вечернее солнышко пробивалось сквозь листву и падало на девичье лицо полосками, делая его еще прекрасней. Луна явно была взволнована, она теребила пальцами толстые косички, которые ей заплели подруги после работы. Тошка не замечал ее нервозности, он вообще ничего вокруг не замечал, мечтая лишь об одном: присесть рядом с ней, так, чтобы их плечи и колени касались.

– Я сейчас тебе кое-что расскажу, а ты дай слово, что это останется между нами, – серьезно проговорила она.

– Да, конечно, разумеется, – без колебаний ответил опьяненный любовью парень.

Девочка некоторое время собиралась с духом, прежде чем вывалить груз, что тяготил душу уже долгое время.

– В тот день, когда пропала Саша, я соврала.

– Что?! – Тошка вдруг резко отрезвел.

– Тихо ты, – огляделась Луна по сторонам. – Для начала я объясню, почему она не могла убежать. Мой отец всегда запирает дверь на ночь на ключ. А ключ оставляет у себя до утра. Это у него бзик такой, но сейчас не о том. Саша не могла сбежать в ту ночь.

– А через окно?

– Нет, мы живем на четвертом этаже, поверь – это очень высоко.

Тошка кивнул.

Луна говорила негромко, практически шепотом, наклонившись вперед, словно боясь, что их услышат. Но парк сегодня был немноголюден. Лишь изредка кто-то проезжал на самокате или проходил мимо, совершенно не обращая внимания на парочку школьников, болтающихся на нерабочих каруселях. В основном люди собирались около небольшого фонтана в самом центре парка или сидели на скамейках вдоль центральной аллеи, где Тошка сегодня красил бордюры. Так что ребята были в полном одиночестве.

– Мы смотрели кино, – продолжила Луна, голос ее слегка подрагивал, говорить ей явно было непросто, – болтали, ели пиццу. Саша никуда не собиралась. Она лишь сказала, что пошла в туалет. Прошло пять минут, когда я услышала крики – подбежала к двери, и мне показалось, что под ней что-то шевелится. И запах стоял какой-то мерзкий, словно пахло стухшими грибами, меня чуть не стошнило. Я позвала Сашу, но она не ответила, вместо этого что-то сильно ударило в дверь с той стороны. Это было очень странно, я даже подумала, что она прикалывается, и пошутила по поводу съедобности пиццы, но Саша не отвечала. Тогда я начала стучать в дверь, но она по-прежнему не открывала. Я заволновалась и разбудила папу. Сначала он звал Сашу через дверь вместе со мной, но потом, поняв, что она никак не реагирует, попробовал выломать дверь сплеча. Она не поддавалась, потому что с той стороны в нее что-то упиралось. Тогда папа достал из своего ящика с инструментами монтировку и выломал дверь. Саши уже не было. Весь туалет был заполнен какими-то ветками, произрастающими прямо из унитаза до самого потолка.

Тошка слушал эти невероятные подробности и чувствовал, как все его тело покрывается липкой пленкой холодного пота.

– Воняло болотом. Мы слышали голос Саши там, в трубе, она звала на помощь. Папа схватился за одну из веток, уползающих в канализацию, и потянул изо всех сил, но та была скользкой, и он не смог ее удержать. Ветка лишь расцарапала ему в кровь руки. Все это исчезло меньше чем за минуту. Я никогда такого не видела. Это кошмар, и он снится мне каждую ночь, – последнюю фразу девочка произнесла шепотом.

С каждой новой открывающейся деталью Тошку словно прошибало током. «Нет. Не может быть, только не это», – он чувствовал, как внутренности завязываются в узел. Да и Луну он наконец смог разглядеть в совершенно другом свете. Стресс нещадно сосал из этой бедняжки все соки. Она выглядела похудевшей. Тональный крем плохо скрывал темные круги под глазами. И волосы… Тошка только сейчас обратил внимание на серебристую прядь, старательно скрываемую Луной. Были еще какие-то синяки на руках, похожие на следы от пальцев, но это девчонки, они вечно щипают друг дружку.

– Мы сами не поверили в то, что увидели, и обшарили всю квартиру в поисках Саши, но ее нигде не было. Ключ был на месте все это время, в кармане у папы. Та ветка похитила ее. В туалете на полу я нашла несколько зеленых листьев.

Луна достала засохшие листочки из своей сумочки и протянула их Тошке. Парень был бледнее побелки, что засохла у него на волосах. Луна снова перешла на шепот:

– Это был лес, это точно был он – забрал Сашу прямо из нашей квартиры. Поверь, прошу тебя, так все и было! Я это видела, мой папа это видел, но мы не стали об этом говорить полицейским, чтобы нас не приняли за сумасшедших, как ту женщину. Я знаю, что вы собирались вызвать Агату в тот вечер. Скажи, у вас получилось? – Она смотрела прямо в остекленевшие глаза Тошки.

Парень молчал. Он больше не думал о том, что сидит рядом с девушкой своей мечты, не думал об этой чертовой работе в парке; он не думал о том, что завтра у них матч с соседним двором, – все его мысли были сфокусированы на злосчастном тазу, где кружилась вода с ветками, листьями и корой дуба. В его ушах стояли слова:

Откроем для тебя засов,
Будь проклят демон из лесов.

Ветер покачивал макушки деревьев над головами ребят, и листья издавали свой естественный шелест, но он больше не был невинным – шепот зелени внушал страх. Тошка вдруг понял, что начинает бояться природу. Все вокруг: кусты, трава, деревья – выглядело устрашающим, готовым схватить, утащить, убить.

«Она соврала. Как и говорил Марк. Луна и ее отец соврали полиции и всем остальным. Я должен ему рассказать!»

– Тош, не молчи, пожалуйста… – Луна коснулась руки Тошки и заметила, что та была ужасно холодной, несмотря на всепроникающую жару.

– Да, мы вызывали Агату, – тихо произнес парень, глядя себе под ноги.

– И что, у вас получилось?!

Тошка помотал головой.

– Странно это все. Если ее вызывали вы, то почему она пришла домой ко мне?

– Я не знаю…

Тошка хотел уйти прямо сейчас. Его била жуткая дрожь, он мечтал как можно скорее оказаться дома и начать атаковать телефон Марка.

– Почему ты решила рассказать это мне?

– Потому что я не знаю, кому еще могу рассказать, и больше не могу держать это в себе, мне страшно. Саша – наша общая близкая подруга. Она постоянно рассказывала мне, какой ты хороший и добрый и что тебе можно доверять.

После этих слов холод внутри Тошки немного разжал свои клешни. Саша расхвалила его перед девушкой, в которую он влюблен. Она хотела ему помочь. Это была не просто хорошая подруга, она была лучшая.

– Я хотела рассказать Марку, но ни разу с ним не пересеклась с тех пор. Он меня игнорирует, не берет трубку, не отвечает на сообщения. Думаю, что он заблокировал мой номер. Я понимаю, что Марк злится на меня за то, что его сестра пропала. Но я не виновата, правда! Ты же мне веришь? – Их взгляды снова пересеклись, и Тошка увидел, как на глазах Луны блестит влага, отражающая солнечный свет.

– Верю. Конечно, я тебе верю, – сказал он совершенно искренне. – Но Марк должен знать правду. Я пообещал тебе, что никому не скажу, но я не могу оставить его в безызвестности.

– Ему можно, даже нужно, но больше никому, умоляю. А он пусть сам решает, что делать с этой информацией. Захочет, пусть растреплет на весь город, я не буду сердиться. В конце концов это его сестра пропала. Но, я надеюсь, что ты сможешь его уговорить не делать этого.

Луна схватила Тошку за руку и сильно сжала ее. На щеках девочки заблестели слезы.

– Я постараюсь.

Тошка накрыл ее руку своей. Но это была не любовная сцена, нет. Это был момент скорби.

Саша

Ноги горели от порезов и ссадин, что оставили ветви узкого тоннеля, по которому Сашу тащили неизвестно сколько времени. Через разодранную в клочья одежду она ощущала сырую землю и мягкий влажный мох, облепившие все ее тело и вызывающие сильный зуд. Саша только что вынырнула из какой-то норы, а может, это было дупло дерева – она не успела понять. После путешествия, начавшегося в квартире Луны, а точнее, в туалете, голова плохо соображала. Перед глазами все еще стоял тоннель. Он то резко уходил под землю, то снова вылезал на поверхность; иногда был почти доверху заполнен водой и травой, так, что Саша боялась захлебнуться, а иногда состоял из сухого, как наждачная бумага песка, но чаще – только из листьев и веток.

Земля забивалась в глаза, нос, уши, под ногти, скрипела на зубах. Сотни иголок и заноз впивались в мягкую кожу от пяток до головы. Все тело кровоточило и ломило так, что любое движение отдавалось невыносимой болью. Солнце еле пробивалось сквозь густую листву. Девочка лежала на спине и тихонько постанывала. Где она находится, известно только Богу. Одно было ясно наверняка: родной город очень-очень далеко.

Саша была в лесу, надеяться на что-то другое было глупо, и она не стала обманывать себя иллюзиями. Все вокруг было живым и постоянно двигалось, стучало, ползало, чавкало и издавало иные, не характерные для человека звуки. Сверху захлопали крылья, и на секунду лицо девочки накрыла тень огромной птицы. Каждый вздох отдавался острой болью во всем теле и выходил изо рта еле слышным свистом. Должно быть, у нее было сломано несколько ребер, а может, даже все. Но воздух был таким свежим и сладким, от каждого вдоха становилось чуточку легче. И, несмотря на боль, Саша жадно наполняла легкие.

По рукам Саши топали колонны муравьев и ползала другая мерзкая живность. Девочка хотела стряхнуть с себя насекомых, но не могла. Кажется, несколько костей тоже было сломано. Она попыталась пошевелить пальцами другой руки, но и это оказалось невозможно.

– Мамочка, – еле-еле прошептала девочка сухими губами, глядя в зарешеченное ветками небо.

Кто-то схватил ее за ноги.

– А-а-а-а! – негромко, из последних сил, завизжала Саша. – Отпусти! Отпусти меня!

И снова боль – невыносимая, острая, выворачивающая наизнанку. Сашу грубо волокли по сырой земле, словно она уже была покойницей. Каждая кочка отдавалась ударом тока в спине и шее.

– Не хочу, не хочу! Прошу, я ничего не сделала, пожалуйста, не убивай меня! Я не хочу туда!

Саша не знала, куда ее тащат, но чувствовала, что там она не встретит ничего, кроме новой порции невероятно мерзких ощущений и, скорее всего, смерти.

Наконец ноги ее ушли куда-то под воду.

– Мама! Мамочка! – стонала слабым, охрипшим голосом Саша, а лес над головой сгущался и становился темнее. Где-то совсем рядом каркала ворона – словно смеялась над беспомощностью ребенка.

Вода была прохладной и склизкой, обволакивала тело и быстро остужала его.

– Прошу, не нужно, – уже совсем тихо, а может, и вовсе мысленно умоляла Саша.

Живот, затем грудь, а после и плечи ушли под воду. Перед тем как тина залепила глаза, девочку посетила последняя мысль, с которой она и ушла на дно этой проклятой трясины:

«Марк и Тошка, вы – два тупорылых идиота! Я так и знала, что не нужно призывать никаких призраков!»

Тошка и Луна

– Ты можешь проводить меня до дома?

Он не ослышался? Проводить? До дома?

– Конечно, я… Я без проблем, когда захочешь!

– Сейчас, если можно, – немного застенчиво сказала Луна, выбираясь из саней. Оказавшись на земле и отряхнув джинсы от пыли и веток, она решила объясниться: – Обычно меня забирает папа или я иду с девчонками, но сегодня мы с тобой задержались, а папа на работе. Только не подумай, что я трусиха. Просто, понимаешь, вся эта ситуация с Сашей…

– Да все нормально, я только рад, ну, в смысле, не рад… что ситуация… и Саша… Я имел в виду, что твой папа…

«Черт, что я несу?» – Тошка хотел треснуть себя по глупой голове, но не стал, чтобы не выглядеть еще более нелепым.

– В общем, пойдем, – закончил он фразу и облегченно выдохнул.

Солнце стремительно затекало за многоэтажки нового жилого квартала, выросшие несколько лет назад через дорогу от парка, и забирало с собой раскиданную по городу удушливую дневную жару. Людей в парке становилось все больше. Они толпами устремлялись сюда после работы и учебы в институтах, сбегая от духоты офисов и аудиторий. Людям хотелось тишины, свежего воздуха и романтики.

Тошка всегда с завистью наблюдал за тем, как влюбленные парочки всех возрастов встречаются у ворот парка и потом часами лениво слоняются среди деревьев, поедая подтаявшее мороженое, или сидят на скамейках, распивая что-то из бутылок, спрятанных в бумажные пакеты. Он всегда мечтал так же прогуляться здесь, держась за руки со своей девушкой, болтать о всякой ерунде, и вот, кажется, его мечта, хоть и косвенно, но осуществлялась.

– Красиво здесь вечером, – обронила Луна, когда они ступили на небольшой деревянный мостик, перекинутый через мелкий ручей, и положили руки на перила.

– Да, неплохо, – согласился Тошка, чувствуя, как нос щекочет свежесть водоема.

Самого его лес не особо впечатлял, он больше любил поля или озера. Ему нравилась открытая местность – удобно, если хочешь поиграть с мячом или просто побегать вволю, и к тому же там сложнее потеряться, чем среди кустов и деревьев. Но сегодня ему было все по душе. В обществе Луны он готов был находиться где угодно, даже в кабинете у стоматолога. Он будет счастлив до слез, если она попросит его сходить с ней и вылечить пару зубов за компанию. Все, чего Тошке хотелось в этот момент, – чтобы начавшееся лето никогда не заканчивалось, а эти прогулки, пусть даже и омраченные какими-то событиями, стали ежедневными.

Они сошли с мостика и направились вдоль изогнутой аллеи с обшарпанными скамейками и еще не проснувшимися горбатыми фонарями.

– Ты ведь знаешь про Сашу? – спросила ни с того ни с сего Луна, присаживаясь на скамейку.

– Да. Марк сказал мне. Я как идиот верил в эту фигню с краской и… Постой, а ты давно знаешь?

– С того самого дня, как ей поставили диагноз.

Тут сердце у Тошки сжалось. Он ведь дружил с Сашей дольше, чем Луна, но ему она так и не рассказала. Но он решил, что подобные мысли нужно быстро прогнать прочь, чтобы неблагородная ревность не испортила этот вечер.

– Вот здесь работа еще предстоит… – произнес он, глядя на облупившуюся краску.

– А мне нравится тут работать: красиво, тихо, да и компания у нас в этом году отличная.

– Да, мне тоже нравится! – тут же согласился Тошка. – Просто от краски тошнит уже. Хотя это куда лучше, чем копать траншеи. Прошлым летом я работал у отца на прокладке кабеля, – Тошка сам не понимал, зачем рассказывает это, но был не в силах заткнуться, – так от загара черный был, как шахтер. Зато бицепс качается! – Парень приподнял короткий рукав футболки, чтобы продемонстрировать мышцы, и Луна наконец-то засмеялась.

«Смеется – это хорошо. Я молодец», – гордился собой Тошка, глядя, как Луна манерно прикрывает рот. Юмор работал куда лучше, чем советы Марка быть самоуверенным и высокомерным. Тошка хотел было продолжить, пока поймал нужную волну. В его арсенале легко нашлась бы пара безобидных шуток, понятных даже девчонке, но тут Луна его перебила:

– Фу, чем это так воняет?

– И правда, как будто кто-то сдох, – согласился Тошка и поводил носом в поисках источника смрада.

Запах доносился со стороны тропы, ведущей к выходу, и быстро усиливался.

Наконец им навстречу вышла пожилая женщина, сгорбленная под тяжестью двух больших пакетов, набитых под завязку. Пакеты чиркали дном по асфальту, и каждый из них оставлял за собой мокрый и вонючий след.

– Снова эта тетка, – негромко проговорил Тошка, провожая взглядом драповое пальто.

– Чего уставился? Тебя мать не воспитала, что ли?! – рявкнула старуха, заметив прилипший к ней чересчур любопытный взгляд парня, и, не дожидаясь ответа, засеменила еще быстрее, бормоча что-то себе под нос.

– Ты ее знаешь? – спросила шепотом Луна. – Странная какая-то.

– Видел раз, в автобусе. Интересно, что там у нее в этих пакетах? – задумчиво произнес Тошка.

Ребята проследили взглядом за женщиной. На развилке она выбрала протоптанную тропинку, уходящую в дикую часть парка, и пошла по ней. Пышный кустарник быстро скрыл ее из виду, а вместе с ней постепенно исчез и этот странный тошнотворный запах.

– Кажется, она здесь живет, – решил Тошка поделиться своими мыслями.

– Брр… – Луна потерла плечи. – Я ее боюсь.

– Не бойся, я тебя в обиду не дам.

Тошка сам понимал, как наигранно это звучит, но, кажется, Луне такой ответ пришелся по душе, и она, покраснев и опустив от смущения глаза, произнесла:

– Спасибо.

От этих слов у парня защекотало спину, а губы сами растянулись в улыбке.

«Возможно, Зуб что-то знает про эту тетку, нужно спросить», – напоследок подумал Тошка, глядя на кусты, за которыми исчезла неприятная старушенция.

Марк

Марк стоял коленями на табурете и, перевалившись через перила балкона, курил сигарету, которую стащил из отцовской пачки. Родителей в очередной раз вызвал участковый, чтобы те предоставили какие-то бумаги из больницы, где Саше поставили диагноз.

С начала летних каникул прошло две недели, но, несмотря на отличную погоду, Марк ни разу не вышел на улицу. Родители не держали его на коротком поводке, наоборот, им меньше всего хотелось, чтобы их сын закрывался в себе, но парень уверенно следовал именно этому сценарию. Была лишь одна встреча с психологом, прошедшая совсем не так, как предполагалось. На ней Марк устроил настоящую истерику: кричал и обвинял во всем произошедшем родителей, а когда его наконец смогли урезонить, не проронил больше ни слова, лишь пообещал, что тоже сбежит, если ему еще раз попробуют вправить мозги. Было принято решение временно отказаться от помощи специалистов.

Друзей Марк тоже держал на расстоянии. Меньше всего ему хотелось выслушивать их дурацкие слова сочувствия, без грамма искренности. Даже Тошка сейчас казался абсолютно чужим и лишним.

«Ему есть дело только до его дурацкого спорта и этой овцы Луны. Плевать он хотел на нас с Сашей», – именно такие мысли все чаще посещали голову Марка.

Сигареты были на вкус как дым из выхлопной трубы автомобиля: легкие от них наливались тяжестью, а горло неприятно саднило, но зато голова превращалась в пакет с ватой, и Марк чувствовал, что так ему становится чуточку легче, а может быть, так он себя наказывал. В любом случае парень курил очень усердно и собирался уже скоро начать покупать сигареты самостоятельно.

В его голову все чаще закрадывалась мысль добраться до бутылки вина, хранившейся в холодильнике на случай прихода гостей; но после недавних событий гостей в этом доме не принимали – кроме людей в форме.

Телефон издал короткую вибрацию, оповестив о новом СМС. Марк даже не обернулся и, докурив сигарету, небрежно затушил ее о металлическое ограждение балкона.

Поиски Саши не прекращались. В новостях об этом писали каждый день, правда, подробностей никаких не было, лишь сводки о проделанной работе и прочесанных территориях. Ни единой зацепки. Волонтерское движение, собравшееся со всей области, постепенно редело, люди возвращались на работу, к своей обычной жизни, к своим семьям. Официально руки никто не опускал, но по факту было ясно, что поиски медленно сходят на нет.

Марк упал на диван и, закинув ногу на ногу, включил свой PlayStation. Он собирался посвятить играм остаток вечера, а может, и всю оставшуюся неделю. Телефон снова завибрировал, а потом еще раз и еще. Затем он начал вибрировать долго; это означало, что кто-то очень усердный теперь пытается дозвониться. Марк схватил мобильный и бросил его в открытую дверь, чтобы тот не мешал, а затем снова развалился на диване. Теперь со стороны компьютера стали доноситься оповещения из мессенджеров. Десятки оповещений.

«Разве не ясно, что я не хочу разговаривать?!» – злился про себя Марк.

Игра не шла. Марк был несобран и раздражителен, отчего его виртуальный герой постоянно умирал. Нажав на паузу, он подошел к компьютеру, чтобы отключить оповещения, но, увидев пятнадцать сообщений, щедро приправленных восклицательными знаками и прыгающими вверх-вниз буквами, притормозил. Все они были от Тошки. Взгляд остановился на последнем, где восклицательных знаков было аж две строки. Всего одна фраза заставила Марка перечитать сообщения от начала до конца, а сердце – неистово стучаться в грудную клетку:

«Сашу похитил лес!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!! Это мы виноваты!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!»

Вино матери было все же откупорено. Сегодня Марк впервые в жизни прикоснулся к алкоголю. Он ему жутко не понравился, как и сигареты, но парень старался, даже через «не хочу». Он «поплыл» с одного стакана, а когда смелость наряду с тошнотой ударили ему в голову, Марк начал писать ответ Тошке.

Он писал всякие гадости про Луну, про ее отца, затем начал мешать с грязью своих родителей. В итоге даже Тошке досталось в этом грандиозном, переполненном матом, грамматическими ошибками и опечатками послании, но оно так и не было отправлено. Не в силах бороться с опьянением, Марк уснул крепким сном, а когда проснулся, на дворе уже стоял новый день. Кажется, родители переместили его в кровать, пока он был в отключке.

Голова раскалывалась. В ванной Марк увидел собственную облеванную одежду, но это было не важно. Родители сидели на кухне и негромко обсуждали произошедшее. Они дожидались, пока Марк проснется, чтобы поговорить с ним о его поведении, но не заметили его. Марк быстро юркнул в прихожую и наспех натянул кроссовки. Не завязывая шнурки, он выбежал из дома, случайно громко хлопнув дверью.

– Марк! А ну, вернись! – послышался в коридоре голос отца, когда Марк уже спустился на два этажа, но тот и не думал останавливаться.

Сегодня он собирался нарушить обет молчания, ведь сказать ему реально было что и кому.

Саша

Чем больше Саша пыталась сопротивляться, тем сильней болото утаскивало ее на дно. Она зажмурила глаза до боли, с силой сжала губы, чтобы хоть как-то отсрочить неминуемую смерть, но это было равносильно тому, чтобы пытаться затушить пожар стаканом воды.

Девочка прекрасно знала, что без кислорода ее жизнь продлится максимум еще минуту – примерно настолько она могла задержать дыхание. Раньше они часто спорили с братом, кто дольше не вынырнет из озера, когда ездили в лагерь, и Саша всегда побеждала. Ровно шестьдесят секунд выдерживали ее легкие, но сейчас это была не игра, и победителей здесь быть не могло.

За ноги ее больше не держали, в этом не было смысла, она и так прекрасно шла на дно под весом собственного парализованного тела.

Густая жидкость нетерпеливо просилась в рот, хотела покончить со всем как можно скорее, и Саша, кажется, уже мечтала о том же. Минута длилась вечность, но даже вечность порой может закончиться. Девочка открыла рот, машинально попробовав сделать вдох, и вода тут же хлынула внутрь, стараясь вытеснить душу из детского тела.

Тошка и Марк

Сегодня Тошка ходил все утро, широко улыбаясь, как будто кто-то растянул его губы специальной струбциной и закрепил их в уголках прищепками для белья. Даже Зуб, чьим зловонным дыханием был переполнен склад, когда тот кричал на ребят за то, что они выбросили старые кисти, не смог смыть улыбку с лица парня.

– Ты что, обкурился? – спросил его наконец старик в пиджаке.

– Нет, – весело произнес Тошка, словно они друзья. – Мы можем идти красить?

– Валите. Последний раз даю вам новые кисти. Если выкинете или потеряете, будете покупать сами.

Новые кисти мало чем отличались от старых. Волоски их были чуть мягче, но в целом это был точно такой же непригодный для нормальной работы инструмент.

– Ты чего сегодня такой сказочный? – прошепелявил Фил, обращаясь к напарнику, когда они вышли на улицу и направились к месту работы.

– Да так, ничего. Просто настроение хорошее.

– Настроение хорошее? Хм, а может, все дело в Луне, с которой ты вчера болтал у умывальника? Колись давай, это ведь из-за нее ты постоянно ходишь к насосу?

– Это не твое дело! – Тошка убрал улыбку с лица, и щеки его стали бледно-розовыми.

– Ага, значит, я прав. Ну что ж, поздравляю! Я так понимаю, что скоро свадьба? – беззлобно подначивал толстячок.

– Да иди ты! – Тошка делал вид, что злится. Но на самом деле ему нравилось то, что он слышал. Парню очень хотелось, чтобы слова напарника были пророческими.

– Только смотри, не спускай все, что заработаешь, на девчонок, иначе к концу лета останешься с голой задницей и будешь снова клянчить деньги у родаков.

– Хорошо, господин психолог, не буду.

Тошка произнес это дурацким высоким голосом и забавно скорчил лицо, отчего оба парня засмеялись. Смех их прервали истошные девчачьи крики и визг, доносившиеся со стороны клумб. Кричали громко, одновременно человек пять, не меньше. Гвалт стоял такой, что люди за забором просовывали лица через решетки, чтобы посмотреть.

– Отвали ты, козел! – послышался голос одной из девочек, выбивающийся из общего шума своим низким тембром.

– Отстань от нее! Кто-нибудь, вызовите полицию!

Не раздумывая, парни побросали ведра с известью, метлу и кисточки на землю и помчались в сторону центральной парковой площадки.

Тошка бежал в два раза быстрее, чем его упитанный напарник, а может, и в три. Новые кроссовки, хоть и выглядели теперь не очень из-за того, что были измазаны побелкой и землей, все еще прекрасно пружинили и цеплялись за поверхность. Парень легко отталкивался от асфальта и чувствовал себя настоящим спринтером. Но радость от бега была недолгой. Тошка ожидал увидеть какого-нибудь пьяницу или бомжа, часто забредающих в парк. Эти доходяги приставали к людям с банальной просьбой дать денег на выпивку или несли всякую околесицу, которую порождал их закисший от дешевого алкоголя мозг. Безобидные и немощные по своей сути людишки, но девчонкам достаточно и этого, чтобы напугаться.

Он никак не ожидал увидеть Марка.

Его старый друг возвышался словно скала над лежащей на земле одной из девочек и уже замахнулся, чтобы нанести удар. Тошка впервые видел его таким: глаза Марка горели ненавистью, а вены на шее так вздулись, что были видны издалека. Еще больше удивило и смутило Тошку то, что девочкой на земле была Луна. Она лежала на спине, выставив вперед руки, обороняясь таким образом от Марка. Остальные девчонки окружили их и держались от парня на расстоянии, но и не подпускали его к своей подруге, размахивая перед Марком тяпками и лейками, словно перед ними была бешеная собака.

– Ты, лживая мразь! Как ты могла соврать всем про нее?! Зачем ты скрыла правду?! Я тебя убью! – наконец вырвались слова из горла Марка. Он выхватил тяпку у одной из девчонок и замахнулся ею на остальных, отчего те бросились врассыпную, а затем пошел в сторону Луны.

– Прости, Марк, прости пожалуйста! – кричала сквозь слезы девочка, отползая назад и сминая под собой цветы, за которыми ухаживала в свое рабочее время.

– Да пошла ты!

Марк сделал еще один шаг в направлении Луны, и в этот момент его сшиб с ног таран весом в сорок пять килограммов по имени Тошка. Марка понесло назад, он не удержался на ногах и через несколько метров шлепнулся навзничь на асфальт, и тот с радостью забрал себе жертву в виде кожи с локтей и спины. Тяпка звонко отлетела в сторону, а парень взвизгнул от боли, чем порадовал всех присутствующих девчонок. В воздухе послышались довольные голоса: «Так его!»

– Ты совсем охренел?! – прохрипел Марк, корчась от боли и глядя на стоящего над ним тяжело дышащего Тошку.

– Это ты охренел! Что она тебе сделала?!

– Да ты сам прекрасно знаешь что! Эта сучка!..

– Хватит! – перебил его Тошка. – Еще хоть раз ее обзовешь или попробуешь тронуть пальцем, я тебе челюсть сломаю! – Губы и руки у парня дрожали, но голос был уверенным и хрипел от выходящей из нутра злобы.

– Вот так, значит?! – Марк неуклюже встал на ноги. По его разбитым локтям текли струйки крови, футболка порвалась и была вся в грязи, а глаза блестели еще не прорвавшимися слезами. – Вот такой ты друг?! Мне… Саше… Обменял нас на эту свою… – Он хотел обозвать Луну грязным словцом, но, увидев сжатые кулаки Тошки, решил действовать иначе. – Ты плевать хотел на нас! У тебя есть твоя любимая Луночка, ты ради нее в костер голой задницей сядешь, да?! Любому голову проломишь!

– Заткнись! – Тошка чувствовал на себе взгляды всех окружающих, лицо его быстро наливалось краской, и все, о чем он мечтал в этот момент, – было сбежать и спрятаться, а Марк лишь подливал масла в огонь.

– Тебе бы только в ее глазах героем быть, можешь и друзей смешать с дерьмом, а что она виновата в пропаже моей сестры, ты и думать не думаешь!

– Эй! Она не виновата, что твоя сестра сбежала! – крикнул кто-то из девчачьей толпы.

– А ты заткнись, если не в курсе! Она еще как виновата! – снова сорвался на крик Марк, и слезы хлынули из его глаз. – Она всем наврала! Сказала, что Саша просто ушла, а про то, что ее забрала Агата, ни слова! Ни она, ни ее папаша никому не сказали правду! Они должны идти под суд!

– Что я пропустил? – Фил наконец добежал и, уперев руки в согнутые колени, тяжело и громко задышал. Ему не ответили.

В воздухе повисло молчание. Луна осторожно встала, и ноги понесли ее в сторону раздевалки.

– Правильно, беги! Предательница! Кругом одни предатели! – верещал Марк, не стесняясь слез и своего потрепанного вида.

Тошка все это время стоял молча. Он знал, что это его вина. Он сам растрепал все другу, подойдя к этому вопросу слишком непродуманно, и теперь будет разгребать то дерьмо, что вышло из-за его неосторожности.

– Это мы виноваты, а не она, и ты это знаешь, – сказал он, глядя в глаза Марку, но на этот раз с сочувствием, а не злобой.

Никто из девчонок не пошел вслед за Луной. Заинтригованные развернувшимся во время работы шоу, они молча ждали новых пикантных подробностей и красивых мужских драк, но Тошка решил не тешить их любопытство и, подойдя к своему помятому сопернику, протянул ему руку мира.

– Прости, я не прав, – выдавил он с трудом из себя.

Один из главных кумиров Тошки, знаменитый чемпион, всегда говорил: «Лучше вовремя договориться, чем без конца думать о том, куда в следующий раз побольнее ударить». Марк смотрел на руку уже бывшего друга с отвращением. Он не пожал ее и, развернувшись, захромал в сторону выхода. Тошка последовал за ним. Он знал, что Марк вот-вот остынет и будет готов к диалогу. И лучше, если этот диалог будет происходить подальше от посторонних ушей.

Все остальные разбрелись по своим делам, включая Фила, жутко сожалевшего о том, что он так много весит и так медленно бегает.

– Эй, Марк, слушай, подожди, – семенил Тошка позади побитого парня.

– Отвали.

– Слушай, ну правда, хватит. Ты же сам не отвечал на сообщения и не брал трубку, даже не дал мне шанса все объяснить, а сразу начал пороть горячку!

– О’кей. Давай. Объясняй.

– Луна хочет помочь.

– Да неужели?

– Да! Она боится. Зачем, по-твоему, она рассказала все это мне? Чтобы поиздеваться? Ей стыдно, и она пытается исправить свой промах!

– Она соврала, Тош. Ты что, не понимаешь? Все это время мы искали Сашу на улицах, в скверах, в подвалах, на остановках и даже в моргах. Мы тупо теряли время. Родители таскаются по этим своим психологам. Мать похудела, и, кажется, я видел у нее пару седых волос. Все это время я винил их в том, что случилось, понимаешь? Я думал, что они недостаточно хорошо ищут, что много скрывают, что всю мою жизнь они больше любили Сашу, а теперь не могут ее найти. А оказалось, что она никуда и не сбегала. Мы могли заняться настоящим поиском, а не терять время из-за этой…

– Как бы ты занялся настоящим поиском? Что бы ты сделал? Где искал?

– Я бы провел еще один ритуал!

– И что дальше? Саши не было с нами тогда. Как бы твой дурацкий ритуал помог?

– Не знаю! – снова сорвался на крик Марк. Он остановился и тяжело плюхнулся на скамейку, стоящую под кленом. – Но это было бы похоже на настоящие поиски! Может, мы что-то перепутали, сделали не так! Если эта Луна не врет в очередной раз, то, значит, что все и вправду работает! Мы действительно смогли призвать чертову Агату! Только эта сволочь обхитрила нас…

– И что ты хочешь? Призвать ее еще раз? Чтобы опять кого-то похитили? И сколько человек по нашей вине должно будет исчезнуть?

– Нисколько. Нужно просто списаться с тем парнем, что составил инструкцию, и узнать у него, в чем был наш прокол, – сказал Марк, осматривая ссадины и свою рваную футболку.

– С чего ты взял, что он нам ответит?

– А почему нет? Он, по сути, тоже причастен к этому. Припугнем его полицией, глядишь, что-то да выболтает. И тогда снова призовем эту тварь.

– Хорошо.

Тошка уселся рядом с другом на скамейку и достал свой смартфон. Рабочий день катился псу под хвост. Зуб сто процентов доложит о прогуле директору парка, и парня наверняка уволят или выпишут дурацкий штраф. «Обидно, но по большому счету плевать. В жизни есть вещи и поважнее идиотской работы в парке», – с такими мыслями Тошка тыкал пальцем по затертому экрану телефона, ища личные сообщения на форуме, где он получил инструкцию призыва.

– Что писать? – повернулся он к Марку.

– Пиши как есть. Скажи, что по его вине пропал человек и что у нас есть доказательства его причастности.

– Но у нас их нет.

– Плевать. Главное, чтобы он ответил, а там разберемся.

Марк выудил откуда-то смятую сигарету и дешевую кремниевую зажигалку.

– Я не знал, что ты начал курить. А как же твой вейп? – Тошка смотрел на друга с досадой.

Для него все курильщики были потерянными людьми с желтыми зубами и вонючими руками. Его родной дед оставил в наследство жуткие воспоминания, когда умер от рака легких. И Тошка считал, что любого, кто курит, ждет подобная участь.

– Помнишь, что сказала моя тетка? «Лучше бы ты курил». Вот я и курю.

– Думаю, она просто шутила.

– Плевать.

Парень сделал долгую затяжку, как взрослый, и чуть было не закашлялся, но смог сдержаться, издав лишь хрюкающий звук носом.

– Он ответил.

– Быстро. – Марк выпустил в воздух слабый полупрозрачный дымок и посмотрел на Тошку. – Ну и?

– Хочет встретиться.

– Отлично. Пиши, что мы готовы прийти прямо сейчас, куда нужно.

– Но я же на работе!

– Эта дурацкая работа важней для тебя, чем?..

Он не успел договорить, так как Тошка перебил:

– Ладно, ладно! Я все понял. Мне нужно хотя бы предупредить Фила, чтобы он меня прикрыл.

Марк коротко кивнул, глядя в другую сторону, словно дал свое одобрение. Тошка стиснул зубы, но молча двинулся в сторону центральной аллеи, набирая на ходу сообщение.

На самом деле он ни капли не жалел, что толкнул Марка. Дружище и раньше перегибал палку со своим чувством собственной значимости, но сейчас Марк просто побил все рекорды. Иногда Тошке чертовски хотелось дать по зубам этому выскочке. Тем не менее гордый Тошка все ему прощал, особенно сейчас, из-за всей этой ситуации. Только она давала Марку возможность вести себя так, словно все на свете должны потакать ему из-за сочувствия, и он прекрасно пользовался этой свалившейся на него незаслуженной привилегией.

Тошка не сразу пошел в сторону Фила; он сначала добрел до клумб, где нашел Луну, которая полола сорняки.

– Эй, ты как?

Ему вдруг стало так приятно оттого, что он переборол свой страх общения и теперь мог легко подойти к Луне и начать разговор.

– Нормально. Спасибо тебе большое, что помог.

Луна продолжала усердно работать, стоя коленями на земле. Она не отрывала взгляда от цветов, словно этот разговор был ей крайне неприятен, отчего уверенность быстро покидала Тошку.

– Он прав, я виновата, я заслужила.

– Да он просто охренел! Я не думал, что Марк может ударить девчонку. Поверь, я прослежу, чтобы этого больше никогда не пов…

– Все нормально, – повторила девочка.

– Нет!

Луна молчала, и Тошка не стал больше спорить.

– Зато теперь мы хотя бы можем начать новые поиски.

– И как вы хотите это сделать?

Она отвлеклась от работы и, повернувшись к нему лицом, вытерла рукавом пот со лба. Тошка заметил ее красные от недавних слез щеки и распухшие глаза, но не стал заострять на этом внимание, чтобы не смущать девочку. Он перевел взгляд на экран своего телефона, где высветилось новое сообщение, и, прочитав его про себя, ответил:

– Допросим того, кто знает, как работает этот призыв и куда, по его мнению, попала Саша.

– Но с чего ты взял, что он знает?

Тошка пожал плечами.

– Я это чувствую.

Глава вторая
За пятьдесят лет до

– Тетя Роза! Тетя Роза! – Данил кричал с надрывом, отчего его и без того тоненький детский голосок становился совсем писклявым. Парень жил в соседнем доме через дорогу и прибегал сюда каждое утро, как по расписанию, сразу после того, как съедал тарелку манной каши за завтраком. Сложив рупором руки у рта, он кричал, срывая глотку.

Из-за стоявшей этим летом сильной жары никто не закрывал окна сутки напролет, и это было ему на руку: не обязательно подниматься наверх по слишком высоким ступенькам, чтобы постучать в дверь, – достаточно просто погромче крикнуть.

– Тетя Роза! Тетя Роза!

Сначала из окна четвертого этажа на улицу вылезла тюлевая занавеска, затем ее убрала в сторону рука, а потом появилась и сама Роза в ситцевом халате в цветочек. Молодая черноволосая, с округлым лицом и большими, как два блюдца, глазами, она облокотилась на подоконник и поприветствовала соседского мальчишку.

– Привет, Данил.

Она не кричала, говорила спокойно, в полтона, так, словно парень был всего в метре, но ее прекрасно было слышно снизу. Разговор всегда был один и тот же: «Дима еще не выздоровел? Можно он выйдет на улицу?» – «Нет еще пока…»

Это «пока»… Оно всегда вонзалось в сердце ржавой иглой. Роза знала, что нет смысла произносить это слово, что оно даст ей очередную напрасную надежду, всплывая в памяти день за днем и мучая чувством вины. Но все равно произносила его каждый раз, через силу, через боль, совершенно невозмутимо и несмотря на то, что душа ее кричала от бессилия.

– Пока что он болеет, не может выйти, – сказала Роза.

– Но ведь на улице такая хорошая погода! – не успокаивался мальчишка. – Моя бабушка всегда говорит, что солнце и вода – лучшие доктора! А мы как раз собираемся с ребятами на озеро! Ну по-жалуй-ста! – жалостливо растягивал он слова.

«Ну зачем, зачем ты разбиваешь мне сердце?!» – хотелось крикнуть в ответ, но Роза этого не делала.

– Прости, Данил, сегодня никак, – отвечала она как обычно и исчезала за кружевным капроновым тюлем.

Парень стоял еще какое-то время с задранной головой, надеясь увидеть лицо друга на балконе, но там лишь слегка покачивались на бельевых веревках простыни и наволочки, высохшие еще три дня назад.

После появления Данила ей всегда нужно было прийти в себя. Роза возвращалась на кухню, ставила чайник, просто так, не собираясь пить чай; затем она начинала мыть посуду, протирать стол и точить и без того острые ножи.

Димка спал. Накачанный таблетками, сиропами, витаминами, весь насквозь пропитанный вонючими мазями, которые без конца тащили в дом соседские бабки и привозили родственники из деревни, он спал почти все время.

– Доктор приходил утром, сказал, что анализы чуть лучше, чем на прошлой неделе, что появилась положительная динамика, и мы это увидим через пару дней, – прижав слишком сильно трубку к уху, еле слышно говорила Роза со своей матерью, сидя в прихожей на табурете. Они болтали по несколько часов каждый день.

– Я приеду к вам на выходных, привезу варенье, яйца, молоко, творог, – скрипел старческий женский голос в динамике.

– Не нужно. Он на строгой диете, моло́чку сейчас нельзя, врач сказал, что может аллергия начаться, хотя у него никогда не было, но рисковать не стоит.

– А я тебе привезу, ты поешь.

– Как хочешь, главное, приезжай, мне одной так тяжело, места себе не могу найти. Вчера приходила Люба, ну та, из профсоюза, я тебе про нее рассказывала.

– Ну да, помню.

– Говорит, что у нее родственница – ведьма. И она может помочь.

– Не вздумай!

Роза прикрыла динамик рукой.

– Даже не думай! Лучше еще раз сходи в церковь и поставь свечку.

– В этой церкви уже лес моих свечей, – злобно прошипела Роза.

– Значит, иди в другую! Пригласи батюшку, пусть освятит квартиру. Но ни в коем случае не ходи ни к каким ведьмам! Ты совсем, что ли, из ума выжила? У нас в деревне жила одна… Пять лет тут наводила свои порядки. Из-за нее половина урожая постоянно гибла, а животные болели. Когда наш единственный священник узнал, что некоторые ходят к ней за помощью, сразу уехал. Мы чудом смогли выжить гадину, а его вернуть. Все это не от Господа! Только он может помочь, и врачи!

– Тогда что же они не помогают?! – Роза сказала это чуть громче, чем хотела. Сдавленное горем горло иногда не могло контролировать уровень громкости слов. Она на секунду закрыла рот рукой, затем вытерла полоску от слезы на щеке, высморкалась в платок и снова вернулась к прежней тональности: – Никто из них не может помочь. Вся эта положительная динамика – ерунда, моча в уши! Я же вижу, что ему хуже.

– А ты веруй! Веруй и держись! Мы в войну так и делали, и почти все выжили.

– Почти…

– Главное, не сдавайся. Я приеду к тебе на все выходные, помогу убраться, постирать. Погуляем, погода какая хорошая. Главное, ни к каким ведьмам не ходи, я тебя молю.

– Хорошо, не пойду.

Разговор продолжался еще какое-то время, пока часы с кукушкой на кухне не пробили полдень и не наступила пора идти забирать младшего сына из школьного лагеря, куда Роза записала его на весь июнь. Она уже попрощалась с матерью и собиралась обуваться, когда из-за стены послышался слабый, бесцветный голос:

– Мам, ты еще не ушла?

Каждый раз, когда он звал ее, ноги деревенели, и шаг становился неуклюжим. Она дотронулась до металлической ручки, но на секунду застыла. Как и прежде, перед тем как войти внутрь, она представляла, как увидит там, за дверью, своего здорового мальчика, рисующего что-нибудь за столом или читающего книжки, мастерящего свои любимые авиамодели или тягающего гантели, делающего что угодно, пусть даже разбивающего всю мебель вокруг молотком, не важно, лишь бы не прикованного к этой чертовой постели, как дрейфующий посреди океана плот, не имеющий и малейшего шанса когда-либо добраться до суши.

– Ну как ты, солнышко? – появилась она в дверном проеме.

– Нормаль-но, – в полудреме ответил мальчик. Его красные веки открывали лишь половину глаз. Одеяло свисало с кровати на пол, а простыня скомкалась – последствия тяжелого сна. – Ты не могла бы рассказать, как вчера сыграл «Спартак»?

Это был любимый футбольный клуб парня, за который он болел с отцом, до того как тот ушел к женщине из цеха сборки панелей приборов для грузовиков.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.