Алексей Губарев
Колония V

Глава 1
Первый инцидент

– Господин контр-адмирал, эскадра начала торможение, – доложил адьютант. Грэмм, командующий эскадрой земной корпорации «Ворлд Ордер», минуту назад закончил тренировку и сейчас пытался самостоятельно снять перчатки.

– Помоги, – попросил он помощника, протягивая правую руку. – Никак не могу привыкнуть к этому магнетону. Через сколько планета окажется в зоне покрытия сканера?

– На мостике уже получили первые данные, господин контр-адмирал, – ответил адъютант, одним движением размагнитив магнетоновую липучку. – Орбитальная группировка отсутствует, как и спутники связи. Зато на поверхности фиксируется многочисленный радиообмен.

– Эти русские за сотню лет колонизации не смогли вывести на орбиту ни одного спутника? – удивился командующий. – Чем же они занимались всё это время? Сара, соедини меня с лейтенант-коммандером Ковальски.

– Связь установлена, контр-адмирал Грэм, – прозвучал из динамиков голос Сары – бортового искусственного разума. Вот уже четверть века, как на Земле создали интеллект, по своим возможностям значительно превосходящий человеческий. И корпорация «Ворлд Ордер» первой стала использовать открытие по прямому назначению, благодаря чему быстро получила господство в космосе.

– Ковальски, доклад! – приказал командующий, избавляясь от второй перчатки.

– Господин контр-адмирал, ИСЕР завершит полный анализ через десять минут, – отозвался командир тяжёлого крейсера «Афина», назвав Сару общепринятой аббревиатурой.

– Ковальски, не заставляй меня разочаровываться в тебе! Я хочу знать твоё мнение! – начал закипать командующий.

– Думаю, нужно ставить ультиматум. Сопротивления колонисты оказать не в состоянии, а нам очень пригодятся бесплатные рабочие руки. Да и инфраструктура тоже, совет корпорации за неё добавит нам премиальных, ведь управленцы «Ворлд Ордер» привыкли к максимальным удобствам.

– Одобряю. – Голос Грэмма потеплел. – Я скоро буду на мостике, подготовь полный отчёт. И ещё – ничего не говори советнику Трэвису, даже если будет требовать. Если что, ссылайся на меня.

Колония V

– Татаринов, вопрос будет следующим. Когда и откуда стартовал колониальный корабль «Надежда»? – произнёс один из членов экзаменационной комиссии. У меня где-то глубоко в груди тут же появилось ощущение сосущей, бездонной пустоты. Если Александр Петрович решил задать вопрос выпускнику, жди беды. У нас же не высшее заведение, а всего лишь последний, выпускной класс школы. Приглашённые преподаватели вообще ничего не спрашивают у учеников, лишь беспристрастно оценивают уровень знаний, чтобы после дать соответствующие рекомендации. Вот только профессор Лебедев, один из наших лучших учёных в сфере изучения чужих, почему-то задал вопрос.

Чужие, или по научному – сергианцы. Так мы называем пришельцев, периодически совершающих налёты на Колонию V – планету, ставшую новым домом для полутора миллионов колонистов. Откуда прилетают эти демоны войны и зачем совершают нападения на города и посёлки – над этим вопросом до сих пор бьются наши лучшие умы…

– Татаринов, мы ждём ответа, – прозвучал мягкий грудной голос Светланы Анатольевны Сосновой – самой молодой среди преподавателей, и надо заметить – самой хорошенькой. Многие из учащихся со мной парней сходили с ума от её ямочек на щеках, когда она улыбалась. Соснова знала об этом и, как любая красивая женщина, беззастенчиво пользовалась своей улыбкой.

– Колониальный корабль «Надежда» стартовал первого мая две тысячи семьдесят седьмого года от Рождества Христова, с космодрома «Ясный два», расположенного на орбите Земли.

– Хорошо. Сколько колонистов было на борту? – задал Лебедев очередной вопрос. Ох и не к добру это.

– Один миллион четыреста девяносто семь тысяч пятьсот два человека, включая экипаж судна, – ответил я и решил добавить от себя: – И семьдесят тысяч различных зверей и животных. Пассажиры, разумные и не только, во время полёта находились в анабиозе и были разбужены уже после приземления посадочных модулей «Надежды». За время полёта было потеряно семь членов экипажа…

– Достаточно, – прервал меня Александр Петрович, и я понял – чтобы ответить на следующий вопрос, придётся приложить максимум усилий и поднять из глубин памяти все свои знания. – Расскажи-ка нам, Евгений, что заставило такое большое количество людей покинуть родную планету?

Вот он, вопрос с подвохом! Один вопрос, три варианта ответа, и все, если верить знающим людям, претендуют на истину. Причём взаимоисключающие – такой вот парадокс. И я, так вышло, знаю их все. Нет, не благодаря своей любви к учёбе, как раз наоборот. Просто один мой товарищ, с которым мы часто ходим на рыбалку, буквально помешан на этом вопросе и делится своей маниакальной теорией со всеми, кто находится в поле его зрения.

– Есть три версии, почему случился исход, – начал я с осторожностью, при этом отслеживая реакцию приглашённого преподавателя. Ага, в глазах Лебедева промелькнуло удивление, значит, я на верном пути.

Официальной версией, которая нравилась мне гораздо больше, была экспансия с целью покорения космоса и увеличения ареала обитания людей. Любой житель колонии мог посетить музей истории первопоселенцев, где ознакомиться с составом экспедиции и причиной её отправления с Земли. Даже я, будучи мальчишкой, мог часами гулять по опустошённым модулям «Надежды», с интересом слушая о людях, решившихся оставить родной дом ради призрачного шанса на светлое будущее для всей земной цивилизации. Выдающиеся учёные, заслуженные учителя, лучшие профессионалы в любых отраслях. На колониальном корабле собрался цвет многонациональной страны, достойнейшие представители всех народов Российской Федерации и не только. Первопроходцы, герои!

Вторая версия сильно отличалась от первой, разве что первопричина была общая – открытие нескольких планет, очень похожих на Землю. Но активатором, подтолкнувшим землян к исходу, являлось следующее: перенаселение планеты, нехватка ресурсов и, как следствие, голод, эпидемии, рост преступности. Упоминалось о десятках кораблей, подобных нашей «Надежде», покинувших колыбель цивилизации ради одной цели – выжить. Всё это не выдерживало простейшей критики. Кто отошлёт в неизвестность лучших из лучших? Да создание одного колониального транспорта – столь трудоёмкий и дорогой процесс, что проще устроить одну-две войны между странами, чтобы сократить население. Или же скрытое вмешательство в жизнь граждан, например: стихийные бедствия, бесплодие, эпидемии и прочее…

– Достаточно! – прервал меня экзаменатор, когда я рассказал лишь половину истории. – Давай следующую версию.

Ну а третью версию, самую неприятную, старались не обсуждать в больших компаниях. Её сторонники считали, что экипаж и пассажиры «Надежды» покинули Землю, потому что планета стала непригодной к жизни. Эта теория имела один железный аргумент: почему до сих пор никто не связался с Колонией V? За сотню с небольшим лет, пока мы боролись за жизнь, буквально выгрызая своё право на существование, к нам не прибыл ни один земной корабль. Хотя бы беспилотный, а такие имелись на прародине. В то, что о нас просто забыли, никто не верил.

– Неплохо, Татаринов, неплохо, – задумчиво произнёс Лебедев, когда я закончил рассказывать. – Ответ на твердые четыре балла. Может, ты расскажешь нам и четвёртую версию?

– Не слышал о такой, – честно признался я.

– Александр Петрович, какие четыре балла? Евгений ответил даже на ваши вопросы, к тому же развернуто и с дополнениями, – возмутился Денис Ильич – директор нашей школы. Добрейшей души человек за пределами своего учебного заведения и строгий, бескомпромиссный – на его территории. Ещё бы, за спиной Ильича не одно сражение с чужаками, причём врукопашную. В прошлом, до ранения, он был водителем мехбота, настоящий боевой офицер. Отец рассказывал, что лично воевал бок о бок с Ильичом.

– Да, погорячился я, – признал профессор. – Всё же не мой студент. Пока что не мой. Татаринов, пойдёшь на мой факультет?

– Нет, – ответил я.

– Евгений у нас потомственный военный, – пояснил мой отказ директор. – Хочет пойти по стопам отца. Всё, Татаринов, свободен, не задерживай товарищей. Светлана Анатольевна, кто у нас следующий?

– Артём Игнатьев, – ответила учительница, и при этом так мило, одобряюще мне улыбнулась, что я не сдержался и ответил тем же. За что тут же поплатился.

– Татаринов, улыбаться экзаменационной комиссии после удачной сдачи всех экзаменов будешь, – чуть повысил голос директор. – А сейчас пройди на своё место.

Пока шёл к парте, встретился с одноклассником, которого вызвали отвечать после меня. Подмигнул ему, сделал ещё несколько шагов и наконец-то сел на привычное мне место. Мне тут же прилетело локтем в бок – мой лучший друг Дима Захарьев одобряющие покачал головой. Затем быстро черкнул пару строк на листе бумаги и пододвинул ко мне. Хватило одного взгляда, чтобы прочесть содержимое записки: «Ты видел, как она улыбнулась тебе? Может, пригласишь её потанцевать на выпускном?»

Я тут же написал ответ: «Не о том думаешь, Захарыч. Следующим тебя вызовут, будь уверен».

Пока мы развлекались, прослушали вопрос, заданный Артёму. Зато услышали, как он начал отвечать.

– Первый контакт с сергианцами произошёл через месяц после прибытия «Надежды» на Колонию пять. – Нагайкин, как обычно, почти дословно цитировал написанное в учебнике. Не зря он считался лучшим учеником в классе. – В том инциденте погибло сто пятьдесят человек – строительная бригада и отделение бойцов из охраны.

– Почему жертв было так много? – уточнил директор.

– Манера боя и энергетические щиты чужаков свели на нет эффективность нашего стандартного стрелкового вооружения. Лишь благодаря оператору малого шагающего экскаватора – Татаринову Михаилу, дважды герою Пятой колонии, тогда удалось не только справиться с отрядом чужаков, но и получить ценнейшую информацию.

Да, мой прадед сумел отличиться в первые месяцы колонизации, чем заслужил всеобщее уважение. Так и появилась в моём роду династия военных – операторов шагающих мехботов.

– Хорошо. А можешь ответить, как часто происходят нападения на наши поселения? – задал директор второй вопрос. Простейший, на него даст ответ любой мальчишка старше девяти лет.

– Один-два раза в месяц, – тут же произнёс Артём и, подумав, добавил, словно предвидя следующий вопрос: – Первые атаки были бессистемны по времени, и мы не могли предугадать их. Сейчас стало полегче, и в большинстве случаев мы обходимся без потерь. Беда случается, когда чужие меняют свою тактику.

– Зачем они нападают на нас? – задал вопрос Лебедев, прерывая разговорившегося Игнатьева. Надо же, уже ко второму учащемуся пристал.

– Этого мы не знаем. Есть предположение, что первые нападения были от желания уничтожить нас, как потенциальную угрозу, – вновь начал отвечать мой одноклассник. – Сейчас учёные колонии рассматривают сразу две основные теории, зачем чужаки атакуют наши поселения. Первая, основная – в схватках с нами инопланетная раса обучает своих рекрутов. И вторая – чужаки сделали из нашей планеты что-то вроде охотничьих угодий и развлекаются. К сожалению, обе теории до сих пор не подтверждены.

– Неплохо, – вновь вмешался в работу экзаменационной комиссии Александр Петрович. – А ответь-ка нам вот на такой вопрос, Артём. Какую важную технологию нам удалось получить от сергианцев?

– Эмм… Энергетические щиты. Благодаря им мы почти перестали нести потери в схватках с чужими, – без раздумий ответил Нагайкин.

– Кривовато, но принимается, – произнёс профессор. По лицу Александра Петровича стало ясно – отвечай перед ним студент, и Лебедев поставил бы ему незачёт. – Что ж, Артём, ответишь ещё на один мой вопрос, и ты не только сдашь экзамен, но и получишь дополнительные баллы при поступлении на мой факультет. На какие основные классы делятся сергианцы?

– На три, – ответил мой одноклассник, и в его голосе послышалось недоумение. Ещё бы, любой житель Колонии V знал, какими бывают чужие. – Пехотинцы, бомберы и летуны.

– Назови основные различия, – продолжил задавать вопросы Лебедев. Ты смотри, как разошёлся профессор, не даёт учителям даже слово вставить.

– Александр Петрович, вас вызывают! – раздался из приоткрытой двери громкий шёпот. Я даже не понял, кто обращается к профессору, женщина или мужчина.

– Извините, коллеги, вынужден вас оставить, – тихо произнёс Лебедев и, склонившись к уху директора, что-то коротко прошептал. От услышанного густые чёрные брови Дениса Ильича поползли вверх. Он хотел что-то спросить у профессора, но тот быстрым шагом уже направлялся к выходу.

– Как думаешь, опять чужие? – поинтересовался шёпотом Дмитрий.

– Нет. Ты же знаешь, я бы почувствовал, – ответил я, а сам не сводил глаз с директора. Уж больно озадаченным тот выглядел.

Да, была у меня такая особенность – за несколько минут до очередного налёта сергианцев правый висок начинал пульсировать болью, а сердце словно оказывалось в тисках, которые медленно сжимаются… Врачи говорили, что я не один могу предугадывать появление чужих, но дать объяснение подобному феномену не могли.

Раньше я думал, что уникален, что однажды за мной придут военные и помогут развить мою способность во что-то большее. Увы, но никто не пришёл, и со временем я прогнал прочь свои глупые мечты. Куда интереснее и заманчивее для меня стала возможность лично участвовать в отражении очередного нападения.

– Эй, Жека, ты что, оглох? – Захарыч вновь ткнул мне локтем в плечо. Здоровый кабан, от его толчка я еле удержался на стуле.

– Тихо ты! – шикнул я на друга.

– Да ты посмотри, вся комиссия куда-то пошла, – прошипел друг. И правда, из всех экзаменаторов за столом осталась сидеть лишь Светлана Анатольевна, остальные уже выходили из аудитории. Последним, опираясь на трость, хромал Денис Ильич. Перед самой дверью он оглянулся и почему-то пристально посмотрел на меня. Взгляд встревоженный – таким директора я ещё не видел.

– Ребята, сидите тихо, – приказал Ильич и вышел.

– Светлана Анатольевна, разрешите задать вопрос! – Руку подняла Наташка Кострова – худенькая, стройная девчонка из параллельного класса. Симпатичная, но не в моём вкусе – слишком наглая при своём мелком росте и та ещё язва. Хотя смелая, этого у неё не отнять.

– Ребята, я сама ничего не понимаю, как и все учителя, – ответила Светлана Анатольевна. – Давайте подождём, скоро всё станет ясно.

– Это не сергианцы, – поднявшись из-за учебного стола, сообщил Дима. – Женя их не чувствует.

– Татаринов может и ошибаться, – тут же ответила Кострова. – Переволновался на экзамене, вот и не чувствует ничего.

– Ребят, энергощиты отключены, чего вы раскричались? – вмешался в разговор Нагайкин. Все тут же, словно по приказу, повернулись в правую сторону, к оконным проёмам. И именно в этот миг здание школы содрогнулось. У меня в голове тут же промелькнула мысль – землетрясение! Они хоть и редко, но бывали на Пятой колонии.

Грохот множественных разрывов развеял сомнения. Наш посёлок подвергся нападению. И, словно в подтверждение, часть неба, которую мы видели в окно, быстро затянуло алой плёнкой энергощита.

– Что это было? – прозвучал испуганный голос кого-то из девчонок.

– Знатно бабахнуло, – добавил кто-то из мальчишек. – Судя по звуку, где-то возле посадочного модуля «Надежды».

В этот момент сердце защемило в предчувствии беды. Модуль! Сегодня же первое июня! И все семьи, в которых есть маленькие дети, по традиции посещают «Надежду». Настоящий праздник для маленьких колонистов, с визуальными представлениями, мороженым и сахарной ватой! Мои родители сегодня собирались пойти туда с младшей сестрёнкой…

Глава 2
Встанем плечом к плечу!

– Светлана Анатольевна, мне надо выйти! – произнёс я и, не дожидаясь ответа учителя, двинулся к выходу, с каждым шагом ускоряясь.

– Светлана Анатольевна, я с ним! – словно сквозь туман, заглушающий звуки, раздался за спиной голос Дмитрия. – Жека, подожди, на моём скутере поедем, так быстрее!

– Ребята! – только и смогла растерянно произнести учительница.

На улице оглушающе выла воздушная сирена, а купол над головой уже налился синевой – признак того, что генераторы работают на полную мощность. Неужели полномасштабное вторжение сергианцев?! То, чего больше всего боялся каждый колонист. Но почему я ничего не почувствовал?

– Жека, ты куда?! – прямо над ухом раздался голос Захарьева. Друг ухватил меня за плечо: – Садись сзади, я поведу!

Скутер у друга хоть и старый, ещё из первых, привезённых с прародины, но надёжный. Мы с Дмитрием полгода собирали этот древний двуцикл из старых запчастей, а некоторые детали пришлось вытачивать самим. Теперь такого транспорта ни у кого нет, разве что в музее…

Генератор засвистел, накачивая энергию в роторный двигатель, но товарищ не стал дожидаться и выжал сцепление. Свист перешёл в визг, однако техника справилась, и мы плавно двинулись к выезду со школьного двора, медленно набирая скорость.

Захарыч, едва вывел скутер на трассу, тут же выкрутил регулятор скорости до упора, и мы начали разгон. Только мне всё казалось, что едем слишком медленно и не успеваем.

– Срежем прямо по стадиону! – словно читая мои мысли, крикнул через правое плечо друг. – Через десять минут будем на месте!

Десять? От этой цифры защемило сердце. Надеюсь, мы успеем…

Ещё издали, когда до музея оставалось около километра, я понял, что всё очень плохо. Множество столбов чёрного дыма говорило о том, что на месте «Надежды» пылает пожар. Странно, там же сплошной металл, гореть нечему. Может, у сергианцев появилось новое вооружение, отличное от их энергетических пушек?

Да плевать, сейчас главное – мои родные! Выжили? Там, наверное, сейчас настоящий ад. Пекло.

Первый кордон милиции мы проскочили, потому что никто не ожидал, что кто-то выскочит на мопеде из ворот, ведущих на стадион. А вот на втором наш заезд закончился. Единственная дорога оказалась перекрыта броневиками. Неудивительно, ведь дальше начиналось свободное пространство, не защищённое куполом.

– Всё, приехали! – крикнул Дмитрий, останавливаясь. Но тут же добавил: – Странно, что они стоят бортами поперёк дороги. Словно не врага встречают, а блокируют выезд!

– Эй! Вы как здесь оказались?! – С чёрной городской брони на асфальт спрыгнул здоровенный боец в чёрном же камуфляже. Ого, да это же из комендатуры, к тому же целый капитан. Считай, старший офицер, если сравнивать с общевойсковыми званиями.

– Товарищ капитан, у меня там родители, сестрёнка! – Соскочив с мопеда, я двинулся навстречу воину.

– Не у тебя одного, парень, – как-то глухо произнёс офицер, и его глаза налились такой яростью, что я сразу понял – всё плохо.

– Дайте хотя бы посмотреть. – Мой голос невольно дрогнул.

– А не на что смотреть, парень. Нет больше «Надежды». Осталась лишь месть.

– Товарищ капитан, – мне не хотелось верить в услышанное, – хочу увидеть это. Всё равно же прорвусь, не здесь, так через парковую зону.

– Зудилов, покажи юноше, что осталось от музея и прилегающего парка! – крикнул капитан, повернувшись к бронетранспортёру. При этом он неуловимым движением умудрился ухватить меня за запястье, видимо для того, чтобы я не наделал глупостей.

– Командир, велено не пускать гражданских, пока спасатели не осмотрят всё, – раздался грубый мужской бас, усиленный динамиками, и над боевой машиной показалась головная часть мехбота.

– У него в «Надежде» все родные были. – Голос капитана стал холоден, словно лёд. – Просто поднимется на броню, посмотрит.

Взобравшись по высокому, в полтора метра, колесу, я с помощью скоб подтянулся выше и наконец оказался на крыше бронетранспортера. В другое время стал бы разглядывать боевую машину, но сейчас мой взор устремился вдаль, на то место, откуда поднимались чёрные дымы…

Десятки огромных воронок, превративших красивейшее на Пятой колонии место в подобие отвала при угольном карьере. Ни асфальтированных дорожек, ни вечно цветущих клумб, ни «Надежды». Мёртвая, чадящая едким дымом земля.

– Это не сергианцы, парень, – раздалось за моей спиной. Повернувшись, я увидел капитана и Диму, стоявшего правее, у самой орудийной башни.

– Тогда кто? – почти в голос произнесли мы с другом.

– Те, от кого мы так долго ждали вестей. Земляне. Они оказались коварнее, чем наш исконный враг.

* * *

Дорогу назад я помнил смутно. Вроде нас остановили на первом кордоне, но быстро отпустили, узнав, кто мы такие. Затем мы приехали ко мне домой, и мои последние надежды на то, что родные живы, почти исчезли. Там было пусто. Не раздавался смех сестрёнки, не было маминого «Как прошёл день, сынок?». Отец не позвал к дяде на выходные, отметить по-мужски сдачу экзамена. Тишина…

– Идем со мной, – приказным тоном произнёс Дмитрий. – Побудешь у нас, пока твой брат не объявится. Нельзя тебе сейчас оставаться одному.

Всё ещё не веря в произошедшее, я послушно двинулся за другом. На улице взглянул вверх. Небо по-прежнему было затянуто энергощитом. Мозг машинально отметил: долго держится, больше часа уже. Такого не было на моей памяти.

Захарьев жил рядом, на соседней улице. В отличие от меня, у Димы не имелось братьев или сестёр, так как его родители сами ещё были молоды.

– Мам, Жека поживёт у нас, хорошо? – с порога заявил друг. – Пока его брат не объявится.

– Дима. – Из зала выскочила мать Захарьева. Худенькая, миниатюрная. И как у такой маленькой женщины родился столь крупный сын? Он же сейчас уже вдвое больше неё. – Ты… Вы где пропадали? Из школы звонила Светлана Анатольевна, сказала, вы поехали туда, к «Надежде». Что там?

– У нас больше нет парка и музея, – ответил Дмитрий. – Там все погибли.

– Господи! – Женщина прижала ладони к лицу. Взглянула на меня. – Ох! Женя, там же… Боже мой!

– Мама! – строго произнёс младший Захарьев. – Что говорят по инфовизору?

– Говорят, чтобы все оставались под защитой купола до особого распоряжения, – ответила мать Димы. – Ох, вы же голодные! Проходите скорее на кухню! Ну, не стойте, живее!

Сидя за столом в небольшой, тесной комнатке, я силой запихивал в себя ложку за ложкой горячий суп, совершенно не чувствуя его вкуса. В голове вертелась лишь одна мысль – они живы! И сейчас раз за разом звонят на коммуникатор, который остался в школе. Экзамен, у всех нас собрали средства связи…

– Жека, ты это, хлебом заедай, – пробормотал Дима, сидевший напротив. Он уже съел свою порцию и сейчас пил чай из здоровенной пол-литровой кружки. – И вообще, не спеши думать самое плохое. Нужно подождать.

– Ох! – раздался испуганный голос хозяйки квартиры. – Война!

Дмитрий, а следом и я вскочили из-за стола и поспешили в зал. Там с плоского экрана инфовизора на нас смотрел комендант города, генерал-полковник Марков. Лицо его было злым, взгляд – мрачным, полным решимости. А из динамиков звучал хриплый, надорванный голос:

– Братья и сёстры. Много лет мы ждали хоть какой-то весточки с прародины, с планеты Земля. И дождались. Только вместо приветствия земляне атаковали нас. Подло, коварно, ударив по самому незащищенному месту. Во время нашего общего праздника… Атака была совершена с высокой орбиты, из бортовых орудий космического корабля. Сергианцы так не поступают, и потому мы оказались не готовы.

Марков прервался, чтобы сделать несколько глотков из стакана. Затем продолжил:

– «Надежда» полностью уничтожена. По нашим подсчётам погибло более трёхсот наших граждан, почти половина из них – маленькие дети. И после этого нам выдвинули ультиматум – не оказывать сопротивления, сложить оружие и подчиниться представителю корпорации «Ворлд Ордер». Я как полноправный представитель Совета Пятой колонии сообщаю вам принятое решение. Это война! С этого момента объявляется всеобщая мобилизация. Военнообязанным явиться в пункты приписки с военными билетами. Добровольцы, для вас в детских садах, школах, университетах, дворцах культуры с завтрашнего утра будут работать отборочные комиссии. Объявлен комендантский час. За территорию защитного купола выход без специального разрешения запрещён.

Генерал говорил что-то ещё, но я его уже не слушал. Разум внезапно стал кристально ясным, и тут же пришло осознание: всё, что я видел с борта бронетранспортера, – это правда. Они погибли, их больше нет… Сестрёнка, постоянно просившая помочь ей с уроками и так весело хохотавшая над моими шутками… Мама, умеющая всегда найти нужное слово, чтобы я почувствовал себя увереннее… Отец, строгий, но справедливый, больше никогда не расскажет мне, как лучше преодолеть ров воды на полосе препятствий, и не покажет, как правильно подсекать зеркальную плотву…

– Жека! – произнёс Дмитрий, привлекая к себе внимание. Он только что положил трубку домашнего телефона на стол. – Дружище, пошли в школу. Денис Ильич позвонил, он собирает класс. Говорит, это важно.

До школы пошли пешком, так как на перекрёстках уже стояли смешанные патрули комендатуры и армейцев. Динамики на автобусных остановках транслировали речь Маркова, а все внешние инфовизоры повторяли видеообращение генерал-полковника. На улицах если и попадались горожане, то они или куда-то спешили или с тревогой смотрели на сиреневый защитный купол.

У самого входа в школу нам встретилась Кострова в сопровождении старшего брата Андрея, который учился на в городском техникуме на мастера, что-то связанное с подземными работами. У Наташки лицо зарёванное, парень мрачный, на скулах то и дело перекатываются желваки. Ох ты ж, да ведь у них есть младший братишка, ровесник моей сестры.

– Привет! – поздоровались мы со студентом.

– Здророва, – угрюмо произнёс Андрей, а затем шагнул ко мне и шепнул на ухо: – Евгений, присмотри за сестрой, хорошо?

Я молча кивнул, глядя в спину одноклассницы, которая впервые на моей памяти сутулилась и от того казалась ещё более мелкой.

– Тогда передаю её вам, а сам побежал.

– Куда? – поинтересовался Дима.

– Записываться в добровольцы. Говорят, во Дворце культуры уже заработала комиссия.

Проводив взглядом удаляющегося парня, я принял решение: как только Ильич отпустит нас, тоже пойду в добровольцы. Мне уже семнадцатый год, по нашим законам комиссия обязана принять. Пойду рядовым пехотинцем!

На первом этаже школы было непривычно тихо. Никто не бегал, не спешил куда-то, пусто. Лишь с инфовизора обращался к гражданам комендант, правда, беззвучно.

– Нам в актовый зал. – Дмитрий подтолкнул Наташку, замершую перед экраном, в нужном направлении. – Ильич не любит, когда опаздывают.

Всегда вспыльчивая, в этот раз Кострова лишь молча посмотрела на одноклассника и послушно двинулась в нужном направлении. Мы, переглянувшись, зашагали следом. Захарьев что-то хотел сказать, но я прижал палец к губам, и он промолчал. Так мы и дошли до нужной двери, слыша лишь собственные шаги.

Внутри оказалось так же тихо, хотя зал был заполнен. Ученики старших классов, сам Ильич, два преподавателя из самых пожилых и неизвестный мне офицер комендатуры. Всего человек сто пятьдесят.

– Проходите, ребята, садитесь на свободные места, – произнёс директор школы, жестом указав нам в зал. Мы тут же двинулись к своему классу, занявшему третий и четвёртый ряды сидений. Помня просьбу Андрея, сел рядом с Наташкой. У неё такое же горе, как и у меня, я знаю, что на душе у девчонки.

– Итак, все в сборе, – начал свою речь Ильич. – Ребята, вы уже смотрели обращение генерал-полковника Маркова, а кое-кто даже умудрился своими глазами увидеть, что произошло с «Надеждой». Но я всё же разъясню вам более подробно, что произошло. Сегодня в одиннадцать часов дня наши наземные станции обнаружения зафиксировали приближающиеся к Пятой колонии крупные объекты, во много раз превосходящие десантные корабли сергианцев. А через две минуты объекты, не выходя на связь, зависли на высокой орбите и тут же нанесли несколько массовых ударов, выбрав одной из целей посадочные модули колониального корабля. На тот момент мы уже активировали энергетические щиты, но всем известно, что «Надежда» находится за пределами купола. Это связано с тем, что сергианцы никогда не нападали на подобные объекты, да и размеры энергощитов имеют ограничения.

– Дальше я сам, Денис Ильич. – Со своего места поднялся офицер, до этого молчавший. – Итак, товарищи курсанты, вы все прекрасно знаете, что наш единственный противник – сергианцы – крайне редко использует орбитальные удары перед нападением. Особенно последние десятилетия, когда мы овладели технологией энергетических щитов. Но в этот раз нас атаковали ракетами. Надо заметить, что щиты с достоинством выдержали подобную атаку. Но трагедии всё же не удалось избежать.

– Товарищ лейтенант, ближе к делу, – перебил офицера Ильич. – Озвучь главное.

– Что ж, к делу так к делу. Нас навестил один из флотов Земли. Сразу же после удара старый передатчик, оставшийся ещё с «Надежды», принял информационное послание, в котором нам поставили ультиматум. Мы в течение двенадцати часов должны полностью разоружить все наши войска, снять щиты и подчиниться воле корпорации «Ворлд Ордер». В противном случае земляне высадят на поверхность войска и принудят нас к выполнению поставленных требований. На основе произошедшего Советом Пятой колонии было принято единственное приемлемое для нас решение – встречный ультиматум. Корабли землян приземляются в указанном месте, после чего мы получаем над ними полный контроль.

– Да, наказать уродов! – выкрикнул Артём Игнатьев.

– Тихо! – шикнул Денис Ильич. – Дайте договорить товарищу лейтенанту.

– Прямо сейчас, – продолжил офицер комендатуры, – противник производит высадку десанта, выбрав для плацдарма Сухаревское плато. Таким образом, наш город оказался первым, кто примет вражеский удар. А значит, нам нужен каждый мужчина, способный держать в своих руках оружие. Денис Ильич, я всё сказал, ваша очередь.

– Парни, все, кто желает вступить в силы обороны, остаётесь здесь. Остальным необходимо пройти в спортзал, там вас распределят по объектам. Сейчас каждый человек на счету.

К выходу потянулся тонкий ручеёк девушек. Парни, все как один, остались. Ещё бы, покинуть сейчас актовый зал – это предать всю колонию, навсегда прослыть трусом, отщепенцем…

– Натаха, а ты чего сидишь? – шикнул на одноклассницу Дима. – Уснула, что ли?

– Никуда я не пойду. – Кострова так зыркнула на Захарыча, что тот вздрогнул и тут же умолк.

– Итак, у нас набирается восемьдесят человек, – произнёс Ильич, внимательно обведя взглядом оставшихся. – Два пехотных взвода. И я вижу нескольких девочек. Дамы, вы хоть понимаете, на что подписывайтесь?

– Нас на равных с мальчишками учили пользоваться оружием. – Наташка вскочила со своего места. – Мы не хуже их сможем защищать свой город.

– Кострова, а раненого на себе ты тоже вытащишь? – грустно улыбнувшись, поинтересовался директор.

– Вытащу, я сильная. – Девчонка сощурилась, словно собираясь кинуться в драку.

– Что ж, ваши родители все подписывали соответствующий документ, так что прямо сейчас вы переходите в подчинение к товарищу лейтенанту. Теперь он для вас и мать, и отец, и строгий учитель.

– Призывники! – гаркнул офицер, спускаясь с трибуны. – Построились согласно спискам!

* * *

Через десять минут мы уже грузились в армейские грузовики, стоявшие на заднем дворе школы. Я забрался в кузов одним из последних, после того как вместе с Захарьевым закрыл задний борт. Мы так всегда делали на сборах, проходивших каждые три месяца. Техника, рыкнув двигателями, двинулась к воротам, ведущим на улицу.

– Ох ты! – внезапно воскликнул Артём Игнатьев, сидевший рядом со мной. Он указал рукой вверх: – Смотрите, там!

Задрав голову, я стиснул зубы от злобы. По сиреневому энергощиту расходились розовые волны – верный признак, что прямо сейчас по куполу ведётся обстрел. Иногда истребители сергианцев делали так, словно пытались запугать нас.

– Ничего, скоро мы им покажем, кто такие жители Пятой колонии! – зло произнёс Дмитрий, сидевший напротив. – Кровью своей умоются, твари!

А в следующий миг по городу разнёсся вой тревоги…

Глава 3
Ополченцы

Учебные казармы. Мне уже трижды приходилось проводить здесь время. Военные сборы обязательны для всех, и начинаются они с седьмого класса общей школы.

Только сегодня в казармах было особенно людно. Ещё бы, в ополчение идут все, кроме женщин и тех, кто занимает нужную во время осады должность. Городские службы, общепит, важные производства и прочее, без чего людям не прожить нормально и нескольких дней.

Нас определили в третий корпус, на второй этаж, отдав одиннадцать кубриков, расположенных справа от входной двери. Левое крыло уже полностью было заселено студентами-геологами первого и второго курсов.

– О, школоту привезли! – раздалось с их половины. – Похоже, и правда война.

– Да тебе до той войны ещё далеко. Думаешь, нас первыми в бой пошлют? – прозвучало в ответ. – Будем сидеть где-нибудь в черте города, на позициях, и ждать, когда регуляры с комендачами напихают чужакам полную панаму.

– Говорят, что это земляне прилетели и теперь требуют подчиниться, – раздался женский голос из клубника напротив. – Модуль «Надежды» разбомбили, твари.

– А кто-нибудь видел, что там, рядом с модулем? – спросила другая девушка.

– Говорят, люди погибли, – отозвался тот парень, что пророчил начало войны.

– Нет больше модуля, – сквозь зубы произнёс Дмитрий. Скорее так, чтобы приглушить злость на вторгшихся в наш мир пришельцев, но его услышали.

– А ты что, был там? – К нашему кубрику тут же подтянулись несколько человек.

– Был, но не видел. Жека, расскажи им.

– Смирно! – раздалась команда дежурного, спасая меня от любопытных расспросов.

– Вольно! – тут же прозвучал суровый мужской голос. – Подразделение, построиться!

В течение минуты все мобилизованные вышли из кубриков и быстро выстроились в три шеренги по левой стороне коридора. Так получилось, что я оказался в первом ряду и потому смог разглядеть трёх офицеров, неспешно идущих от входа и внимательно нас разглядывающих. Майор и два старших лейтенанта. Старший офицер сильно хромал, опираясь на трость, а у одного из следовавших за ним помощников левый рукав был обрезан почти по плечо и зашит.

– Майор Зубов, – раздался справа шёпот Димы. Впрочем, это я и так знал. Бессменный начальник центра подготовки нашего города, а вместе с ним зам по технической части – старший лейтенант Махаев, потерявший руку во время схватки с вражеским тяжем. И третий офицер – скорее всего, кто-то из приданных специалистов, которые будут обучать нас новому. Враг-то внезапно поменялся.

Так вышло, что мой кубрик находился аккурат посередине коридора, и командование остановилось прямо напротив меня. Майор мазнул колючим взглядом по строю и произнёс:

– Здравствуйте, новобранцы!

– Здравия желаю, товарищ майор! – единым духом произнесли мы в ответ. Я даже удивился – вот как в нас успели вбить некоторые уставные действия. Прямо в голос поприветствовали.

– Добро, – покивал начальник центра подготовки. – Слушайте меня внимательно, новобранцы. Сейчас я буду называть воинские специализации, и те, кто к ним приписан, должны сделать шаг вперёд. Всем всё ясно?

– Так точно! – гаркнул строй. Уже не так синхронно, но всё же в пределах нормы, потому что Зубов даже не поморщился.

– Старший лейтенант Махаев, зачитывай, – приказал майор. Зампотех тут же активировал планшет и, пробежав по экрану глазами, произнёс:

– Операторы мехботов, шаг вперёд.

Я тут же выполнил приказ. Как и ещё сорок процентов от собранных на этаже ополченцев.

– Направо! – скомандовал старлей. – Построиться в колонну по одному. На первый этаж, в учебный зал, шагом марш!

Я двинулся вперёд, к выходу, краем глаза заметив, как меня провожает взглядом Наташка. Подмигнул ей, мол, увидимся ещё. Девушка в ответ чуть кивнула, соглашаясь.

Спустившись по лестнице, мы свернули влево, прошли один коридор, затем второй, ведущий прямиком в учебный корпус, и в конечном итоге вошли в большой зал. Здесь обычно проходили занятия по подготовке операторов мехводов, а также слаживание и прочее. По-хорошему, нам и сейчас стоило бы притереться друг к другу, но для этого требовалось то, чего у нас не было – время.

– Построились! – рявкнул ожидавший нас в зале сержант. Тоже инвалид – потерял в бою стопу и теперь сильно прихрамывает при ходьбе, даже больше, чем Зубов.

Дождавшись, когда мы вновь построимся, сержант проковылял к стоявшему у стены мехботу и облокотился на него.

Окинув взглядом машину, я поморщился. Старая модель двадцатилетней давности, как минимум на два поколения хуже тех образцов, что сейчас использует армия и комендатура. Но и так он всё же впечатлял. В высоту около двух с половиной метров, серо-стальной окрас, матовое бронестекло забрала. Весь механизм внушал уважение. А ещё я знал, что если оказаться внутри него, появится чувство защищённости.

– Ты! – Сержант внезапно ткнул в меня пальцем. Видимо решил, что я смотрю на него. – Раз такой любопытный, расскажи нам, что это за машина!

– Механический доспех четвёртого поколения, стандартная пехотная модель. Вооружение – два крупнокалиберных пулемёта, встроенные в верхние конечности, боекомплект – по девяносто патронов на каждый ствол. На спине установлен ракетный комплекс, несущий в себе шесть самонаводящихся ракет, три – класса «земля – земля», и три – «земля – воздух». Да, энергетический щит у данной модели отсутствует.

– Ты правильно подметил, рядовой, это стандартная пехотная модель. Последний раз использовалась в боевых действиях около восемнадцати лет назад, то есть до твоего рождения. Главное отличие этого мехбота от других моделей своего времени – крайне слабая броня, что компенсируется повышенной подвижностью. Разработан специально для условий боя в городской застройке. К счастью, нам не пришлось его применять в реальном бою, до сегодняшнего дня.

– Товарищ сержант, разрешите вопрос из строя! – раздался женский голос. Надо же, как девчонка смогла попасть в операторы мехботов?

– Рядовая, ты хочешь узнать, как скоро вас бросят в бой? – Лицо сержанта исказила злая усмешка. – Ну так я тебе скажу. Если враг пройдёт сквозь регулярные войска, усиленные комендачами, и ворвется в город, вот тогда и наступит ваша очередь показать, чему вы научились во время сборов. Только я бы на вашем месте молился, чтобы этого не произошло. Потому что в этом случае город, скорее всего, будет захвачен. Ещё вопросы?

– Рядовой Бубакин, – раздался из строя знакомый голос. Ещё один мой одноклассник, Алексей. – Товарищ сержант, а нам всем дадут своего мехбота?

– Всем, кроме тебя, рядовой Бубакин. – В голосе сержанта появилась злость. – Что за глупые вопросы? Если бы не обстоятельства, я бы тебя прямо сейчас перевёл в роту обеспечения.

– Василий, охолони, – раздался от входа спокойный мужской голос. – Хватит молодёжь запугивать, всё равно не получится. Они и без тебя знают, что их ждёт, если враг доберётся до жилых кварталов. Все видели хроники, когда сергианцы врывались в наши поселения и какую бойню они там устраивали. В этот раз, может, до такого и не дойдёт, но что-то я сомневаюсь. Раз земляне первый удар нанесли по месту, где было скопление мирных жителей, значит, у них нет ничего святого.

– Товарищ капитан, лучше будет, если они прямо здесь, сегодня, оставят всю дурь, что имеется в их головах, – ответил сержант офицеру.

– Здесь у половины сегодня случилось горе, – произнёс офицер. – Так что моральную накачку будешь делать, когда приведёшь их на позиции.

Я наконец увидел говорившего, и от этого на миг онемел. Это же сам Артём Осуленко! Легендарный воин из отряда спецназа комендатуры. Он в одиночку уничтожил отделение сергианцев – четырёх пехотинцев и одного бомбера, а затем, раненый, навёл эскадру истребителей на десантный бот врага, фактически вызвав огонь на себя. Чудом выжил, но с тех пор передвигается только с помощью специальных протезов. А ещё говорят, что он по-прежнему может использовать мехбота.

– Бойцы! – уже к нам обратился капитан. – Сейчас вы все пройдёте в третий ангар. Там как раз завершается расконсервация мехов. Техники помогут каждому из вас подобрать доспех, а затем вы уже вместе будете устранять мелкие неполадки, которые неизбежны при долгом хранении. Хоть мы и регулярно меняли всё, что может прийти в негодность от времени, но всего предусмотреть невозможно. Василий, проводи бойцов.

– Есть, товарищ капитан. Новобранцы, нале-во! – рявкнул сержант и двинулся к выходу, через который мы только что попали в зал. – В колонну по одному, за мной шагом марш!

* * *

Выбор мехбота ещё день назад для меня казался чем-то невероятным, торжественным. Я помнил рассказы отца, брата, как им выдавался первый доспех. Но то, что сейчас происходило в третьем ангаре, можно было назвать только одним словом – примеркой. Потому что из трёх-четырёх доспехов лишь один соответствовал минимальным требованиям к рабочему состоянию, остальные можно было пустить разве что на запчасти. Впрочем, именно это с ними и происходило.

Лично я подобрал себе мехбота с третьей попытки, и то мне, можно сказать, повезло. Остальные в это время продолжали примерять доспехи и сразу же тестировать их.

Непередаваемые ощущения, когда ты находишься внутри боевого доспеха. Это и прохлада противоударной мембраны, обхватившей всё тело, и ощущение мощи, когда делаешь первый шаг или поводишь из стороны в сторону верхними манипуляторами. Тут и слегка затемнённое изнутри стекло, на которое выводятся все показатели мехбота, начиная от заряда батарей и заканчивая виртуальным скелетом, на котором повреждённые узлы отображаются красным. Ну и система наведения, сейчас неактивная.

– Ну что, этот нормальный? – спросил меня седой усатый мужик, одетый в синюю замасленную робу и прорезиненный шлем с очками, за которыми прятались живые серые глаза.

– Лучше предыдущих точно, дядь Саш, – ответил я не по уставу – так попросил к нему обращаться сам техник.

– Давай на стенд, ещё раз прогоним все его системы, – махнул рукой мой помощник и, отключив тестер от приборного щитка, двинулся к стене ангара, вдоль которой располагались кабинки стендов. Обернувшись ко мне, он добавил: – Что-то мне батарея не нравится, слишком быстро разряжается.

Да, мехботы запитывались от батарей – ещё одна технология, которую мы переняли у сергианцев. Их биомеханические воины работали на подобных источниках энергии, обладая автономией в несколько месяцев. Ну, кроме летунов, которые имели что-то похожее на реактор.

Стенд показал, что батарею нужно заменить, так как старая не соответствовала нормам. Дядя Саша тут же отобрал двух забракованных мехботов, и через десять минут я одним из первых прошагал в броне к выходу из ангара, радуясь возможности управлять боевой машиной. Да, она сейчас без боекомплекта, но завтра утром нас уже отведут на позиции, а значит, утром мы получим всё необходимое, включая ранцы с сухпаем, водой и лекарствами.

– Рядовой Татаринов мехбота принял! – доложил я сержанту, остановившись перед ним в пяти шагах. – Состояние хорошее, износ менее десяти процентов.

– Это хорошо, рядовой, – кивнул инструктор. – Направляйся в первый ангар, там тебе объяснят, что делать дальше.

* * *

Доспех пришлось оставить во втором ангаре, после чего я прошёл осмотр у ряда врачей и наконец-то попал в столовую. Был уже поздний вечер, и здесь ожидаемо присутствовало мало народу.

– Женя, иди сюда! – раздался звонкий девичий голос, и я увидел Наташку, которая сидела за столиком с какой-то девушкой, похоже, первокурсницей.

– Сейчас, поесть возьму, – ответил я, беря поднос и двигаясь через раздачу. Так, хлеб всему голова, стакан какао и две порции кричи с мясной подливой. Крича – крупа, добываемая из местного злакового растения. Оно оказалось весьма полезным для колонистов и неприхотливым в росте.

– Вам уже сказали, куда отправитесь? – поинтересовалась одноклассница, когда я сел за стол.

– Нет ещё. Мы только начали получать мехботов, – ответил я. – А вы чем занимались?

– Нас с Дарьей в роту обеспечения записали, – ответила Наташа. – Будем помогать техникам, таскать всякое, подавать инструменты, подготавливать раненых к транспортировке. Если такие будут, конечно. Ну и обеспечивать охрану боеприпасов.

– Ты знаешь, сколько весит пулемётный короб для пехотного мехбота четвёртого поколения? – усмехнулся я. – Двенадцать килограмм. Если оператор доспеха не сможет присесть во время перезарядки, вам придётся поднимать боекомплект на высоту двух метров. Так что будет сложно, имейте в виду.

– Справимся, – нахмурилась Наташка.

– Ребят, а правда, что кто-то из ваших видел, что произошло с «Надеждой»? – поинтересовалась первокурсница – худощавая высокая брюнетка с большими карими глазами и густыми ресницами. Её даже можно было назвать красивой, если бы не слишком тонкие губы.

– Правда, – ответил я, вспомнив всё, что произошло сегодня. Сразу пропало желание разговаривать, как и эйфория от исполнившейся мечты – управление мехботом. Кострова тоже умолкла, сосредоточившись на стакане с недопитым компотом. Взгляд её стал злым, колючим. Похоже, и она вспомнила всё, что принёс ей этот тяжёлый день.

Дальше так и просидели в тишине, каждый сосредоточившись на ужине и своих мыслях. Ну а когда я уже заканчивал с едой, в столовую потоком пошли свежеиспечённые операторы мехботов.

– Жека, вот ты где! – обрадованно произнёс Дима, присаживаясь на последнее свободное место за нашим столом. – А я потерял тебя. Представляешь, только с шестого раза выбрал себе доспех. Ой, извините, дамы, что-то я совсем одичал. Наталья, может, представишь свою подругу?

– Захарыч, это Даша. Даша, это Дима Захаров, самый шумный парень в моём классе, – познакомила их Кострова. Дима тут же встал и протянул девушке руку, а когда она попыталась пожать её, тут же склонился и поцеловал запястье первокурсницы.

– Очень приятно познакомиться, Дарья, – произнёс друг, своим поступком окончательно смутив девушку. – Может, вас чем-нибудь угостить? Говорят, сегодня подают изумительное какао.

– Захарыч, я тебе сейчас тресну. – Наташа подтвердила свою угрозу, хлопнув по столу ладонью. – Отстань от Даши.

– А может, это любовь с первого взгляда! – не сдался Дима. – А ты, Кострова, готова уничтожить её в самом зародыше!

– Эй, это кто тут такой борзый? – внезапно прозвучало за моей спиной. – Даша, он к тебе пристаёт?

– Оу, парень, никто ни к кому не пристаёт. – Дима поднял руки в примиряющем жесте. Я же, обернувшись, увидел говорившего – высокого парня спортивного телосложения, с короткой стрижкой русых волос, зелёными глазами и тонким шрамом, тянущимся от виска к шее.

– А я вижу обратное. – Незнакомец явно нагнетал обстановку, а четверо дружков за его спиной совсем не спешили останавливать своего товарища.

– Вань, меня никто не оскорблял и не приставал, – произнесла Дарья каким-то напряжённым голосом. При этом взгляд у неё стал чуть испуганный. – И вообще, мы с Наташей уже уходим.

– Ты чего, Даш? – Парень явно удивился тому, что ответила девушка. А затем его понесло: – Со мной, значит, даже видеться не хочешь, а над шутками какого-то молокососа улыбаешься? Я что-то не понял. Ты что, решила уйти от меня?

– Дурак ты, Ваня. – Девушка вскочила из-за стола и быстрой походкой направилась к выходу.

– Эй, мы ещё не договорили! – возмутился парень и направился было за Дашей, но ему преградила дорогу Наташка.

– Стоять! – Голос у моей одноклассницы хорошо поставлен, ей бы командиром быть. – Только попробуй пойти следом за ней, пожалеешь.

– Слышь, ты, пигалица, а ну свалила с дороги! – почти прорычал парень и попытался оттолкнуть Наташку со своего пути. Зря это он.

– Руки убрал, – глухо произнёс Дима, встав на пути и закрывая собой Кострову. Оба – студент и мой друг – были примерно одинаковой комплекции, и похоже, никто не собирался уступать другому.

– Школота, свалите с дороги. – Меченый, так я решил называть студента, сжал кулаки, словно собрался кинуться в драку. Нет, так дело не пойдёт.

– Иван, кого ты сегодня потерял из родных? – чуть громче, чем следовало, спросил я, поднимаясь из-за стола. Конфликт нужно было гасить немедленно, пока дело не дошло до мордобоя. Мы находимся в армии, где не место, да и не время для подобных разборок.

– А ты ещё кто такой? – Меченный мгновенно переключился на меня.

– Тот, который сегодня лишился своих самых близких людей, – ответил я. – И поверь, во мне сейчас ярости в десятки раз больше, чем в тебе. Только я не собираюсь изливать её на своих. Лучше придержу для врага. А ты что думаешь по этому поводу?

– Да пошли вы все! – почти выкрикнул Иван и, обогнув Диму, быстрым шагом двинулся к выходу.

– Псих какой-то, – всё ещё хмурясь, произнёс друг и повернулся к товарищам меченого. – Он всегда такой дёрганый?

– Я передам ему твои слова, – криво улыбнувшись, ответил один из четверых парней. – Уходим, ребят. Поужинаем сухпайком в кубрике.

Студенты так же, по дуге, обогнули Диму с Наташей и направились к выходу. Кострова открыла было рот, чтобы бросить в спину парням что-нибудь язвительное, как это она любила делать, но в этот момент из динамиков, расположенных под потолком столовой, раздался вой воздушной тревоги…

Глава 4
Бой на окраине города

За ночь ещё дважды звучала сирена, а наутро нас подняли по тревоге. Сержанты учебного центра, не церемонясь в словах, быстро разделили всех по отрядам, и тех, кто числился оператором мехботов, тут же повели в ангары. Остальных тоже забрали, и это, скорее всего, означало, что мы скоро выдвинемся на позиции. Я даже догадывался, куда меня и моих товарищей поставят.

В этот раз мне с мехботом помогал неизвестный механик, из новеньких, совсем молодой. Нас, операторов, у него было десять человек, и каждому он проводил контрольную диагностику, после чего выпускал наружу, во двор. Боекомплект в боевые машины был уже загружен, батареи заряжены, так что нам оставалось лишь забраться внутрь, а затем встать в строй.

Я оказался седьмым во втором десятке, занявшем своё место. К этому времени во двор уже въехали три тягача с тентовыми полуприцепами, и водители прямо сейчас открывали задние борта, чтобы мы могли забраться внутрь. Ещё одно своего рода испытание – погрузиться на платформу. Для опытного оператора нет ничего сложного – подняться на покачивающуюся стальную площадку, но мы последний раз делали это полгода назад, и тогда мало у кого получилось.

– К платформе, по одному! Шагом-арш! – рявкнул сержант, расположившись возле наклонной аппарели. – Шевелитесь, мать вашу!

Первые три машины взобрались наверх почти без проблем, а вот четвёртый покачнулся и начал заваливаться в противоположную от сержанта сторону. Но его тут же поддержали манипуляторами товарищи, уже поднявшиеся на платформу. Я забрался наверх пятнадцатым, отметив про себя, что Захарыч, похоже, попадает на другую платформу. Что ж, получается, нам с другом придётся ехать на разные позиции. Ничего, всё равно будем рядом.

Двадцать мехботов на один тягач. Едва мы загрузились, как раздалась команда опустить машины. Я тут же выполнил движение, словно присаживаюсь, и машина послушно сложила опоры, упёршись манипуляторами в пол. В таком положении мехбот становился более устойчивым. Едва все операторы выполнили команду, транспорт медленно тронулся с места. Возле уха из динамика раздался голос сержанта:

– Новобранцы, слушайте внимательно. Сейчас я буду называть по очереди ваши позывные, хочу убедиться, что никто ничего не напутал и система мехботов провела идентификацию подразделения. Итак, Космос!

– Я!

– Вершинка от буя. Молодец. Седой!

– Я!

Перечисление других бойцов сержант разбавлял шуточками, пусть грубыми, но зато смог частично смягчить напряжённое ожидание. Предпоследним назвал меня:

– Татарин!

– Я!

– Ух ты. Это не твой прадед размотал первых сергианцев?

– Так точно, мой! – ответил я.

– Будь достоин своего геройского родича, Татарин, – произнёс сержант, после чего продолжил перекличку: – Мазут!

До пункта назначения добрались за десять минут. Ещё бы, сейчас все улицы города пусты. Стоило тягачу остановиться, как нам приказали выбираться наружу. Спустившись одним из первых на землю и осмотревшись, я занял своё место согласно виртуальной карте построения, проецируемой на забрало, и замер. Место, куда нас привезли, было мне знакомым, впрочем, как и большая часть города.

Мы находились в промзоне. Справа, за высоким бетонным забором, дымили две трубы ферросплавного комбината, даже сейчас продолжавшего работать на полную мощность. Слева и перед нами располагалась стройка. Два длинных трёхэтажных здания, сложенных из бетонных плит, ещё не заимевшие стёкол на окнах. Ограда из металлической решётки, строительная техника и несколько бытовых колёсных вагончиков, в которых обычно хранится инструмент и отдыхают работники.

– Бойцы, наша задача – удерживать этот небольшой сектор от вторжения захватчиков, если таковые вдруг решат прорваться в город в этом месте, – сообщил старшина – один из четырёх инструкторов, оказавшихся с нами. У всех у них были такие же древние мехботы, как и у нас, разве что укомплектованы более мощными батареями и броневые плиты повыше классом. – Справа нас прикрывает рота охраны и взвод ПВО, слева будут стоять такие же новобранцы, как и вы. Задание перед вами такое. Первое отделение – занимаете первый этаж этого строящегося корпуса. Второе отделение – на второй этаж, третье – на третий. Сидим, отдыхаем, ждём команды. В случае попыток прорыва через наш сектор необходимо задержать противника до подхода комендантского взвода. Вопросы?

Вопросов было много, но ни одного по делу, а все присутствующие знали, как не любят инструктора болтунов. Поэтому все дружно ответили: «Никак нет!» А затем подобрали контейнеры с дополнительными боеприпасами, сухпайками, водой и двинулись на позиции.

Моё отделение было вторым, и потому мне вместе с товарищами пришлось подниматься по ступеням узкой лестницы, предназначенной для людей, но никак не мехботов. Шагающий передо мной оператор был весьма неуклюж, и я дважды спасал его от падения, про себя отметив, что он и боец, скорее всего, такой же. В общем, когда оказались на втором этаже, я с состраданием посмотрел на третье отделение, которым подниматься выше.

– Орёл, Орион, Пракс – контроль правого крыла! – тут же начал раздавать приказы инструктор, не давая нам расслабиться. – Порт, Рухх, Рама – эти пять оконных проёмов ваши. Самум, Татарин, Тарх – левое крыло. Действуйте так, как вас учили. Займёте позиции, доложите, я проверю. Рама, какого хрена ты БК бросил перед оконным проёмом? Хочешь, чтобы в него вражеский снаряд угодил и устроил нам тут фейерверк?

Две минуты понадобилось нам на то, чтобы занять позиции, после чего на меня навалилась тишина. Инструктор – младший сержант с позывным Хват – оценил, как наша троица распределилась в левом крыле этажа, и ушёл в противоположный конец, после чего в канале нашего отделения раздался его грозный рык:

– Орион, ты совсем охренел?! Кто разрешал выбираться из меха? По нужде? Ты откуда такой тупой на мою голову взялся? Что? Система утилизации отходов сломалась? Почему я не вижу этого на командном мониторе? Дебил, сними клапан!

– Внимание, взвод! – прозвучал голос старшины в общем канале. – Поступила информация, что на нашем направлении прорвалось звено истребителей противника, а также два десантных бота. Наши соколы ведут преследование, но вероятность прорыва всё же имеется. Приготовьтесь! Есть вероятность, что атака последует на наш сектор.

Воздушные цели. Нас тут больше тридцати бойцов, а это одномоментный залп почти сотни ракет класса «земля – воздух». Звено – это пять истребителей, итого семь целей. А если второе здание под контролем другого взвода, мы распылим авиацию противника на атомы.

Рассуждая, я всё же приблизился к окну и задействовал встроенную в мех оптику. Дальномер тут же сообщил мне, что до решётчатой ограды ровно сто двенадцать метров. А ракеты «земля – воздух» свободно достанут цель на расстоянии до пяти километров.

Как обычно это бывает, время, проведённое в ожидании, становится тягучим, бесконечным. Ты успеваешь подумать обо всём на свете, хотя пройдёт несколько секунд.

Справа донёсся ритмичный звук, который я опознал как стрельбу из зенитных орудий. Приходилось слышать, когда мы с друзьями, совсем мальчишки, пробирались на военный полигон, чтобы посмотреть военную технику и работу мехботов.

Стрельба на промышленном объекте усилилась, и я наконец заметил голубые линии трассеров, веером перечеркнувших небо.

– Взвод, приготовиться! – прозвучал приказ старшины. – До боевого контакта четыре, три, два…

– Бум-м! – прямо в небе взорвалось что-то крупное. Часть небосвода перекрыла ярчайшая вспышка, на миг ослепившая все системы мехбота. Да и моим глазам досталось, я даже зажмурился от боли.

Не успел проморгаться, как раздался ещё один взрыв, в этот раз у земли. И почти тут же из динамиков прозвучала команда старшины:

– К бою!

Система прицеливания наконец заработала, подсветив красным четыре объекта, стремительно приближающиеся к нам. Нет, не справа, как можно было ожидать, противник появился прямо по курсу. Похоже, они шли прямо над землёй, в считаных метрах от макушек деревьев. А взрыв – это зенитчики с комбината засекли один из истребителей, вырвавшийся вперёд, и сбили его. Интересно, а где ещё две цели?

Всё это пронеслось в голове за мгновение, а сам я в это время уже опустил меха на колени, получил от командира целеуказание, зафиксировал его и тут же выжал кнопку запуска ракет «земля – воздух». Корпус машины трижды сотрясся от вырвавшихся из своих гнёзд снарядов, унёсшихся к вражескому истребителю.

Оба истребителя были уничтожены на большом расстоянии от ограждения. Досталось и десантным кораблям. Хоть я и не верил, что мы сможем их сбить, с нашим-то вооружением, но всё же это произошло. Да и соседи постарались – ударили в ближайший к ним бот сразу из трёх зенитных пушек.

«Вера в свои силы – вещь хорошая», – так всегда говорил мой отец. И всегда добавлял: «Но без опыта она мертва». Мы смогли сбить один десантный корабль, благодаря пэвэошникам, а вот второй уронили сами, но слишком поздно. Бот, словно понимая, кто виновен в его скором приземлении, чуть подкорректировал курс, и вскоре мне стало ясно – вражеское судно на огромной скорости пикирует прямо на наше здание.

– Всем немедленно отойти к противоположной стене! – заорал старшина, но мы и так уже рванули прочь. Тут надо быть круглым идиотом, чтобы не понять – останешься на месте, значит, умрёшь.

Я, в отличие от напарников, после отстрела ракет сразу же перевёл меха в положение стоя, поэтому двигался несколько быстрее. Когда все только начали удаляться от оконных проёмов, я уже выскочил из комнаты в осевой коридор. Тело действовало само, опережая разум на два-три хода.

Вместо того чтобы ворваться в комнату с противоположной стороны от нашей позиции, я рванул вправо. Шаг, второй, третий… Мощнейший удар сотряс всё здание. Обычного человека от такого сотрясения сбило бы с ног, но я продолжал двигаться. Осталось всего лишь два-три шага, а в это время на общей волне связи уже раздавались панические крики, вопли и рёв инструкторов, пытающихся перекричать всех остальных.

Нижняя часть аватары меха в левом верхнем углу экрана мигнула жёлтым. Впрочем, я и сам почувствовал, что пол начинает уходить из-под стальных конечностей машины. И всё же я успел, почти в последний момент выпрыгнул через оконный проём, молясь про себя, чтобы удачно приземлиться. С высоты в четыре метра прыгать мне доводилось, но только не внутри мехбота. В тот раз сильно отбил себе ноги, но в целом обошлось без травм. Мехи были оснащены амортизаторами и по идее должны переносить подобную нагрузку свободно, но это если падать ногами вниз.

Мне повезло. Вылетев в оконный проём, я сразу же врезался в несущий столб строительных лесов. Ну а дальше начал заваливаться уже вместе с ними, гораздо медленнее, чем при свободном прыжке. Секунда, вторая, третья – за это время мне даже удалось оттолкнуться от погнувшейся под моим весом трубы и скорректировать падение, благодаря чему я приземлился точно на нижние конечности. Амортизаторы заскрежетали, но справились.

Инстинкт самосохранения требовал немедленно бежать как можно дальше отсюда, но в этот момент разум уже взял под контроль тело, и потому я ограничился несколькими шагами, только чтобы не попасть под обломки рушащегося здания.

Перешагнув через остатки лесов, обернулся и замер. Здание буквально снесло вражеским кораблём. Чёрт, там же весь взвод остался! Если под обломками оператору мехбота выжить вполне реально, то вот от такого тарана – без вариантов. Жаль, у меня не было командного доступа к подразделению, иначе я сразу бы узнал, сколько товарищей выжило и в каком состоянии их машины. Впрочем, крики и стоны, а также ругань я слышу, значит, не один уцелел.

– Говорит курсант Татарин, нахожусь вне здания, – начал я доклад в надежде, что кто-нибудь из инструкторов жив. – Состояние машины хорошее, жду указаний.

– Слушай внимательно, Татарин! – раздался из динамиков голос старшины. Звучал он несколько непривычно, похоже, командиру было трудно говорить. – Твоя задача сейчас – не дать противнику покинуть корабль и рассредоточиться по сектору. Задержи их как можно дольше, тогда у нас появится шанс. Резервная рота регуляторов уже в пути. И не вздумай лезть разгребать завалы, этим ты сделаешь всем только хуже. Выполняй поставленную задачу!

– Есть выполнять задачу! – ответил я и, осмотревшись, двинулся в обход здания. Корабль противника больше чем наполовину оказался под завалами, и мне следовало выйти к его корме, где, скорее всего, и должен появиться десант. Если, конечно, после столь жёсткой посадки хоть кто-то выжил.

Находясь в движении, перевёл режим стрельбы пушек на одиночные. Успел сделать лишь с десяток шагов и вновь замер, рассматривая чёрный матовый бок десантного бота. Высокий, около четырёх метров, угловатый, без каких-либо признаков люков. Похоже, высадка у них производится сзади, поэтому и двигатели вынесены в стороны. Вон один из них валяется, похоже, оторвало в момент жёсткого падения.

Надежда, что все на борту погибли, не оправдалась. Нет, я не увидел вражеских солдат, лишь услышал скрежет металла внутри корабля, а затем гулкие удары. Видимо, застряли, гады!

– Татарин, к тебе подмога, – внезапно раздался в ушах голос инструктора, из-за чего я чуть не активировал пушку. – Орёл, он находится с противоположной стороны здания. У бойца повреждена правая опора, так что двигаться полноценно не может. А теперь докладывай, какие у тебя соображения.

– Враг пытается выбраться наружу, – ответил я, продолжая движение, и почти уже зашёл к кораблю сзади. Здесь обнаружился трап, который, по всей видимости, после приземления должен был открыться, выпуская десант. Но что-то пошло не так, и его заклинило. Имелась лишь небольшая щель, из которой и доносились те самые удары.

– Вижу. – Голос инструктора прозвучал совсем глухо. Он тут же пояснил причину: – Так, моим батареям кранты. Дальше без меня, боец. Жди поддержку, через несколько минут будут.

Связь пропала, и я понял, что остался один. В голове сразу же начали роиться мысли, как поступить дальше – пойти в атаку, стрелять из укрытия или…

– Татарин, это Орёл! – раздалось из динамика, отвлекая меня от глупых мыслей. – Старшина сказал, что ты главный. Какие будут указания?

– Займи позицию и жди! – рявкнул я. Вот чего так не вовремя лезет с расспросами? Мне бы самому себе дать эти самые указания. Впрочем, вот же оно, то самое слабое место у корабля. Щель, из которой слышен стук.

Окинув взглядом двор, я остановил свой выбор на стопке из трёх бетонных плит. Высота мехботу ниже пояса, но если опуститься, то почти скроюсь за укрытием. И главное, расстояние меньше пятидесяти метров.

Спрятавшись, тут же задействовал систему наведения, выбрав целью щель. Та, кстати, медленно расширялась, поддаваясь ударам изнутри. По верху уже больше пятидесяти сантиметров, есть все шансы, что ракета угодит куда нужно.

Всё тяжёлое вооружение тратить не стал, выпустил один снаряд. Хлопнуло за спиной, над мехом сформировался дымный след, а через две секунды ракета угодила в край створки, промахнувшись на какие-то сантиметры. В итоге вместо того, чтобы попасть внутрь и уничтожить как можно больше вражеских воинов, я сделал себе медвежью услугу – выпустил противника наружу. Хотя кто знает, может, это стало и к лучшему, потому что ещё две ракеты угодили точно в нутро десантного бота, где и взорвались.

Секунда, вторая, третья… У меня даже мелькнула мысль: а может, всё, больше никого нет, все враги мертвы? Вон какой густой дым валит изнутри.

Прямо из этого дыма начали появляться бойцы. Человекоподобные фигуры высотой чуть больше двух метров, с массивным оружием в обеих руках. Всего лишь люди в броне, не мехботы. Есть все шансы справиться. Вот только я как-то иначе представлял своё первое боестолкновение с врагом. То была схватка с сергианцами, но никак не с людьми.

– Они убили твоих родных! – зло произнёс я и взял на прицел первого вражеского десантника. – Огонь!

Глава 5
Воскрешение

Тяжёлые снаряды автопушек прошивали вражеских бойцов насквозь, чёрный густой дым, из которого они выскакивали, не давал противнику быстро оценить обстановку, поэтому меня не успевали засечь. Но я всё равно не стоял на одном месте, следуя вбитым на тренировках правилам: сделал залп – смени позицию. Разумеется, если такая возможность имеется.

Поэтому мне приходилось стрелять сначала с одного края плиты, потом с другого. Так я успел уничтожить пятерых вражеских десантников, когда противник начал действовать несколько иначе. Внешние микрофоны мехбота уловили несколько громких хлопков, и в следующий миг всё пространство вокруг открывшейся аппарели начало затягивать серым дымом. Он тут же начал смешиваться с чёрным, от чего корму десантного корабля за считаные мгновения полностью скрыло. Теперь противник мог свободно выйти наружу, и чтобы с ним справиться, мне нужно было сменить тактику.

Сергианцы иногда использовали дымовые завесы, чтобы отступить или перегруппироваться, но сейчас ситуация была совершенно иной. Что ж, боекомплект автопушек у меня истрачен всего на десять процентов, а командир сказал, что мне совсем немного нужно продержаться до прибытия подкрепления.

Очередь из десяти снарядов прошила дымное облако, послышался звук рикошетов от корпуса десантного бота. Я же, отстрелявшись, сразу двинулся к противоположному концу укрытия. Остановившись, вновь навёл левый манипулятор с орудием на корму и выдал короткую очередь, поводя стволом пушки. Ещё раз сместился, уходя прочь от укрытия, и вновь отработал автопушкой.

– Татарин, я их вижу! – почти оглушил меня крик товарища, про которого я совершенно забыл, полностью сосредоточившись на работе. – Они прут прямо на меня! Что делать?!

– Орёл, стреляй! – рявкнул я и сам тут же выдал ещё одну очередь. Вот гады, решили укрыться за корпусом.

Динамики меха уловили грохот автопушек – затяжной, почти нескончаемый. А к ним тут же добавился крик: «А-а-а-а!!!»

Хотелось заорать: «Идиот, береги снаряды!» Но я тут же отмёл эту идею. Бесполезно, он, скорее всего, не услышит меня. Я сам-то сейчас поступаю интуитивно, без чёткой уверенности, потому что понятия не имею, как правильно. Не готовили нас к такому.

Из дыма вылетела крупная, размером с футбольный мяч, серая сфера и покатилась в то место, где я находился всего лишь две секунды назад. «Граната!» – промелькнуло у меня в мозгу, и дальше тело действовало на инстинктах. Ноги особым образом выжали ножные педали, мех резко опустился, перейдя в положение сидя. А следующим движением я заставил машину совершить прыжок вперёд, в направлении дыма.

Не успел совсем чуть-чуть. Оптику меха ослепило ярчайшей вспышкой, в корпус машины справа ударила взрывная волна, и меня швырнуло в сторону, при этом вращая вокруг своей оси. Тело прострелило сильнейшей болью, погружая в беспамятство.

Евгений, соберись! Волевым усилием я смог удержаться в сознании, а дальше в дело вступил боевой коктейль, вколотый встроенной в бот аптечкой.

Голова отказывалась соображать, в ушах стоял какой-то шум, а я всё пытался перевернуть машину, не понимая, почему мех такой непослушный. С трудом, но мне всё же удалось перевалиться на спину. Вовремя! Из дыма на меня выскочили сразу две тени. Не став мелочиться, я приподнял манипуляторы с оружием и открыл огонь, поводя обоими стволами из стороны в сторону.

Две очереди, передышка, чтобы стволы не перегрелись, и снова огонь. И ещё! Чёрт, да что там мешает так? Манипуляторы самопроизвольно тащит в стороны – неужели система управления сломалась?

Шум в ушах, стоявший всё это время, словно посторонился, и динамики меха заполнились чужой речью. Что они говорили, я не понимал, но в том, что это люди, не оставалось сомнений. Да меня же пытаются обездвижить? Поэтому манипуляторы не слушаются!

Я приложил все усилия, помогая механике своими мышцами, чтобы свести пушки вместе и продолжить стрелять внутрь десантного бота. У меня даже начало получаться. А затем в один миг помеха исчезла, отчего манипуляторы качнулись навстречу друг другу. А из динамиков раздалось:

– Фаер!

Чувствуя, что это не к добру, я попытался переместиться в сторону, но именно в этот момент что-то грохнуло так, что моего меха подбросило в воздух. В этот раз я почувствовал, как броня машины, в которой я был зажат, начинает плавиться. А вместе с ней начало зажариваться заживо и моё тело. Из горла вырвался крик, полный боли, а затем я улетел в черноту. Последней мыслью было: «Ну вот, не отомстил ты, Жека. Не успел…»

Лейтенант Сухов. Командир комендантского взвода

– Контроль периметра! – отдал приказ взводный, и десять мехов, покрытых чёрной матовой бронёй, ворвались на территорию стройки.

– Вижу группу противника – семь бойцов, классифицирую как десант, – сообщил замкомвзвода старшина Лисин.

– Ликвидируй. Пленных не брать! – распорядился Сухов и тут же услышал рокочущий грохот роторной пушки. Серьёзное оружие, очередь из него рассекает пехотинца сергианцев, словно масло. Разумеется, старшина не просто так израсходовал боеприпас – семь красных иконок в углу карты тут же погасли, сообщая взводному, что противник уничтожен.

– Командир, фиксирую множественные дружественные сигналы под завалами. Девять, нет, двенадцать, – сообщил связист взвода, сейчас сканирующий место боя на всех частотах.

– Вызывай экстренные службы города, нужно извлечь бойцов, может, кого-то успеем спасти.

Убедившись, что враг уничтожен, лейтенант чуть расслабился. Быстро навёл справки и с трудом удержался от ругательств. Мальчишки! Противника встретили мальчишки. И они сделали даже больше, чем кто-то ожидал от них.

– Командир, вижу часть меха, устаревшая модель. Находится у кормы вражеского корабля, – это вновь начал доклад старшина. – Чёрт, да он в одного зачистил всю десантную группу! Сейчас считаю информацию. Позывной Татарин, семнадцать лет.

– Забери накопитель, передам командованию, – приказал лейтенант. – Затем поставь трёх бойцов из первого отделения на контроль вражеского корабля, второе отделение на периметр, а всем остальным – на расчистку завалов. Это школьники, чтоб меня! Шевелимся!

Евгений Татаринов. Пробуждение

Первое, что ощутил, очнувшись, это воду. Да, моё тело полностью находилось в жидкости, к тому же оно было обнажённым, и я чувствовал, как водные потоки омывают меня. Распахнув веки, тут же почувствовал дискомфорт – глаза начало щипать. Да и увидеть я ничего не смог, лишь изумрудную жидкость, полностью перекрывающую обзор. Навалилась паника.

Я попытался ощупать пространство вокруг себя, и мои руки тут же упёрлись в преграду. Одновременно с этим пришло понимание, почему я не могу кричать и тем более произносить слова – в моё горло была вставлена трубка, которая и снабжала тело кислородом.

Ладони тем временем ощупали всё вокруг, и в сознании сформировалось представление того, где я нахожусь – в круглом цилиндре. Что это могло бы означать? Может, это какая-то регенерационная капсула? Не слышал про такие, но мало ли, вдруг уже имеются.

Внезапно я ощутил вибрацию ёмкости, в которой находился, а затем почувствовал, как вода начала стремительно двигаться вниз, к ногам. Секунда, вторая, и мои ступни, только что висевшее в жидкости, коснулись металла. Я рискнул ещё раз распахнуть веки и уставился слезящимися глазами на стекло, отделяющее меня от мира. Там, с той стороны, были видны огни, размытые движения то ли фигур, то ли раскачивание чего-то – разум почему-то нарисовал в воображении множество гибких трубок, раскачивающихся из стороны в сторону.

Стекло начало стремительно опускаться вниз, и я бросил взгляд под ноги. Они стояли на кругу блестящего хромом металла, с большим количеством отверстий. Посмотрел вверх – и вовремя – та гибкая гофрированная трубка, что выходила из моего горла, обрела собственную жизнь и скользнула вверх, в такую же металлическую крышку. Процесс вышел болезненным – мне словно ободрали горло наждачной бумагой, из-за чего я взвыл. Будто дожидаясь этого, незримая опора, удерживающая меня, исчезла, и я рухнул на пол как подкошенный.

– Поднимайте его, и в медкапсулу! – раздался рядом такой родной язык. Да и голос, чего уж там, был смутно знаком. Едва прозвучал приказ, как меня тут же подхватили чьи-то руки и буквально понесли куда-то. В этот момент у меня закружилась голова, и я потерял возможность ориентироваться.

К счастью, вскоре мою вялую, внезапно ставшую слабой тушку положили на что-то упругое, а сверху накрыли стеклянным куполом – к этому моменту моё зрение окончательно восстановилось.

Сначала меня окатило теплом, и я только сейчас понял, что весь дрожу от холода. Затем кожу начало пощипывать. Так, словно меня бьёт очень слабыми разрядами тока. А затем вновь раздался знакомый голос, приглушённый куполом.

– Евгений, не бойся. Сейчас мы стимулируем твои мышцы, затем введём несколько витаминных коктейлей, и будешь как новенький. А пока проходит лечение, слушай меня внимательно.

Наконец-то я узнал говорившего. Чёрт, да это же Василий Андреевич, мамин старший брат. Он иногда бывал у нас в гостях и почему-то сильно не нравился отцу. Единственный случай, когда наши с родичем мнения расходились. Дядя Вася был весьма интересным собеседником, знал абсолютно всё и пару раз здорово мне помог, объяснив сложные темы по алгебре, после чего предмет стал понятным.

– Евгений, ты сейчас находишься в безопасном месте, глубоко под землёй. Как ты оказался здесь? Скажу сразу, чтобы потом не было непонимания. Ты умер. Но, благодаря проекту «Возмездие», мы смогли воскресить тебя. Как это произошло и что означает этот проект – об этом тебе расскажут специальные инструктора. Я же только добавлю пару хороших новостей, которые должны взбодрить тебя. Твоя сестрёнка жива-здорова, находится здесь же, недалеко, в жилом комплексе. И ещё – ты у нас герой. Да-да, самый настоящий, в одиночку почти уничтожил целый взвод вражеских десантников, не допустив прорыва. Это, пожалуй, всё, что я могу пока что тебе сказать. Остальное обсудим позже. Всё, восстанавливайся.

Словно дожидаясь, когда дядя Вася закончит говорить, моё сознание потянуло в сон. Я попытался сопротивляться, но куда там…

* * *

Проснулся уже на чём-то мягком. Под головой подушка, и ощущение одеяла. Открыл глаза, осмотрелся. Похоже на небольшую, примерно три на три метра, комнату, только без окон. Обычная армейская кровать, на которой лежу, простенький шкаф, небольшой деревянный столик и мягкое кресло, в котором прямо сейчас кто-то спит. Фигура женская, даже девичья, это ясно с первого взгляда – слишком хрупкая. Только голова лысая почему-то.

Я невольно коснулся своей макушки и понял, что у меня тоже нет волос. Хмыкнув, сбросил одеяло и сел, с любопытством разглядывая спящую посетительницу. К сожалению, лица не мог разглядеть – девушка накрыла его рукой, чтобы тускло светящая на потолке лампа не била в глаза.

Опустив ноги на пол, я невольно задел что-то, наверное, армейский ботинок, который свалился на бок. Лёгкий, едва слышимый хлопок заставил пробудиться гостью, и она, сонно протерев глаза, будто маленький ребёнок, уставилась на меня. Несколько секунд мы играли в гляделки. Я пытался понять, откуда мне знакомо лицо этой девушки, которой явно не меньше шестнадцати. А она пыталась проснуться.

– Женька! Живой, здоровый! – внезапно произнесла она. И пусть тембр голоса был для меня незнакомым, зато интонации…

– Катя? – растерянно спросил я. – Это ты? Но как?

Глава 6
Зарождение отряда

– Скажу прямо. Вы – результат удачного эксперимента.

С таких слов начал свой рассказ Василий Андреевич. Мы с Катей, моей младшей сестрой, сидели за партой в учебном классе, а дядя Вася расположился за преподавательским столом, над которым сейчас висела проекция той самой капсулы, из которой меня недавно извлекли.

– Наши учёные уже давно изучают природу сергианцев и пришли к выводу, что мы боремся с клонами. Поэтому всех пойманных пехотинцев и бомберов начали изучать. Это оказалось непросто, но в конечном итоге нам удалось вывести ту составляющую, что позволяет переносить сознание разумного существа из одного носителя в другой. Так появились вы – будущее Пятой колонии. А сейчас, Евгений, ты можешь задать первый вопрос.

– Сколько раз мы можем перерождаться? – спросил я то, что меня волновало больше всего.

– Много. Практически бессчётное количество раз. Единственное ограничение – тело, в которое внедряется твоё сознание. В настоящий момент у тебя имеется ещё одна сформированная аватара и начато выращивание следующей. Но, если понадобится, мы можем поместить тебя в любое другое тело из имеющихся в наличии. Видишь ли, внедрение возможно только в полностью сформировавшегося носителя. Если произойдёт так, что свободной аватары не найдётся, твоё сознание поместят в специальный накопитель, где оно будет дожидаться своей очереди на воскрешение. Думаю, ты можешь задать ещё один вопрос.

– Много нас таких?

– К сожалению, к может, и к счастью, мало, – покачал головой дядя Вася. – Кстати, подобных вам легко определить. Примерно с восьмилетнего возраста вы начинаете чувствовать сергианцев, испытывая нечто схожее с головными болями. Видимо ретранслятор, работающий на вражеском корабле, облучает всю планету в момент высадки десанта, и это затрагивает ту самую составляющую, что делает вас особенными.

– Но ведь тогда получается, что мы – бессмертные воины? – осенило меня. – И нас можно отправлять в самые опасные места. Кстати, а наш с Катей старший брат такой же, как и мы?

– Нет, Евгений, старший Татаринов – обычный человек. Программа начала действовать двадцать лет назад, уже после его рождения. Честно скажу, среди вас нет ни одного человека старше двадцати лет. Школьники, студенты. Но в большинстве своём все собираются стать военными, уж мы следим за этим. Ваше предназначение – защита Пятой колонии.

Осознание того, что твои мысли и стремления направляют в конкретную сторону, ничуть не расстроило меня – нам с детства объяснили простую вещь: жизнь каждого колониста принадлежит колонии.

Да, наше общество было вынужденно тоталитарным, иначе мы бы не выжили. Начиная со школы, каждого готовят к войне с сергианцами. Граждане каждый день, последние сто с чем-то лет, ожидают полномасштабное вторжение врага. Это наша жизнь. Противиться подобному – сдаться и умереть.

– Что нас ждёт сейчас? Мы примем участие в текущем конфликте с землянами? – всё же решился спросить я.

– Не все. Екатерина, например, ещё не готова. Пусть повзрослеет сначала. А вот ты, Евгений, с завтрашнего дня отправишься в центр подготовки, где с тебе подобными проводят занятия инструктора. Ну а сегодня мы с тобой пройдём полное обследование, чтобы выявить возможные отклонения от нормы и внести соответствующие методы восстановления. Ну а твоя сестра отправится в соседний класс, где проходят обучение такие же, как и она.

Таких же малышей, умерших, а потом воскресших во взрослых телах, было больше десяти человек. И все они сейчас продолжали своё обучение под строгим присмотром специалистов. Шутка ли, дюжина сформировавшихся физически людей, обладающих детским сознанием. Некоторым было всего шесть лет, когда земляне нанесли удар с орбиты…

По-другому дела обстояли с подобными мне, здесь всё было гораздо проще. Всего лишь трое. Нет, на самом деле имелись и другие, но умерло нас всего три человека. Я и ещё один парень из моего взвода, и девятнадцатилетняя девушка, погибшая во время атаки на музей. Как пояснил Василий Андреевич, она в тот день сопровождала мать с младшими сёстрами и погибла.

Ещё кое-что я узнал, слушая врачей на физическом осмотре. Они охотно делились информацией как между собой, так и с единственным пациентом. Правда, говорили в основном про моё физическое состояние, которое, к счастью, соответствовало всем нормам. Ещё бы, новое тело, выращенное за несколько месяцев, во время формирования получило огромное количество витаминов, различные физические нагрузки и всё то, что необходимо для здорового полноценного развития.

Потом был сон, затем ранний подъём, завтрак в общей столовой, где я успел перекинуться парой фраз с сестрой. По-прежнему непривычно было видеть Катю такой взрослой, но я постарался увидеть во взрослом лице те движения, мимику, что остались от самой сестры. И всё же сумел их увидеть, получив в итоге долю морального облегчения. Теперь мой счёт к землянам чуть изменился, хоть и не стал меньше.

Сразу после завтрака меня посадили в глухую одноместную капсулу монорельса, на которой я ехал часа три, всем телом ощущая приличную скорость. А когда транспорт остановился и верхняя полусфера отворилась, я обнаружил себя в небольшой, хорошо освещённой пещере, стены которой были из красного камня. В голове сразу возникла ассоциация – кровавое плато. Место, куда не принято ходить. Во-первых, там не было ничего, кроме красного ядовитого песчаника, даже вода здесь если и имелась, то отравленная. А во-вторых, здесь любили высаживаться сергианские пехотинцы и бомберы, чтобы позже незаметно приблизиться к поселениям людей.

– Курсант Татаринов, и долго я буду тебя ждать? – раздался недовольный женский голос. Меня словно кнутом подстегнули – столько недовольства было в словах встречающей меня женщины в форме лейтенанта вооружённых сил Пятой колонии.

– Прошу прощения, товарищ лейтенант, – зачем-то ответил я, быстро выбираясь из капсулы. Замерев возле транспорта, открыл было рот, чтобы доложить о прибытии, но меня тут же прервали.

– Следуй за мной, курсант.

Девушка, а лейтенанту едва ли исполнилось двадцать пять, развернулась ко мне спиной и двинулась к выходу. Мой взгляд невольно скользнул по фигуре сопровождающей и задержался на самых аппетитных местах. Чёрт, а ведь хороша. Не Светлана Витальевна, конечно, но глаза так и притягивает.

Покинув пещеру через стальную дверь, больше похожую на люк в хранилище – слишком уж толстое полотно, – мы двинулись по такому же красному тоннелю, охраняемому двумя бойцами в противогазах. В воздухе висел незнакомый мне запах – похоже, его источала порода. Да уж, мне бы тоже не помешало защитить органы дыхания. Впрочем, лейтенант дышит, и ничего, а я чем хуже неё?

Из тоннеля, миновав ещё одну тяжёлую бронированную дверь, мы вышли в большое помещение, в котором были уже нормальные стены, обшитые пластиком.

– Курсант Татаринов, не отставать, – напомнила о себе лейтенант, жестом приглашая в одну из десятка дверей. – Будем знакомиться с отрядом.

В небольшой комнате располагались четыре двухъярусных кровати, четыре тумбочки, поставленные одна на другую, и небольшой стол, за которым сидели девушка и парень. Парня я узнал сразу – тот самый Ваня, который закусился с моим другом Димой в столовой, кажется, из-за девушки Даши. А вот вторая обитательница кубрика была мне незнакома. Высокая, широкоплечая, с короткой стрижкой русых волос, высоким лбом, точёным подбородком, тонкими бледными губами и зелёными глазами. То, что это девушка, выдавали лишь два выступающих полушария на груди.

– И так, товарищи, знакомьтесь – курсант Татаринов. В отличие от вас, он успел повоевать с землянами, и весьма успешно. Что, впрочем, не спасло его от гибели.

– Курсант Белов. Иван. – Парень, похоже, меня не узнал. Ну и хорошо, меньше будет проблем. Пожав протянутую руку, я представился:

– Курсант Татаринов. Евгений.

– Курсант Иванова. Рада. – Рукопожатие девушки было крепким, гораздо крепче, чем у Ивана.

– Ну вот, все перезнакомились. Иванова, покажи новичку его кровать и своди обоих на обед. Затем я вас всех жду на полигоне, практические занятия никто не отменял.

– Есть, товарищ лейтенант! – Оба моих новых знакомца вытянулись по стойке смирно.

– Вольно, – ответила офицер и вышла из кубрика.

– Давно воскрес? – первым же делом спросила Рада, едва за лейтенантом закрылась дверь.

– Вчера, ближе к вечеру. Умер во время схватки с землянами, – пояснил я.

– Многих убил? – к беседе тут же присоединился Иван.

– Не считал, но боезапас меха почти весь потратил, – признался я. – Там ситуация такая вышла, весь наш взвод оказался завален руинами, а я успел выпрыгнуть в окно, потому и спасся.

– Я там же погиб, на первом этаже, – сообщил Белов. – В меня корабль врезался, фактически сплющил моего меха о стену здания.

– Его сюда привезли два часа назад, – добавила Иванова. – Ну а я здесь уже несколько дней. Так что слушай и запоминай расписание. В шесть утра подъём, полчаса зарядка, затем завтрак. После теоретические занятия – будем осваивать последнюю модель мехбота. Затем два часа физподготовки, обед и практические занятия вроде стрельб и прочего. Под конец пишем конспект, что узнали нового, ужин и пара часов обучающих программ перед сном. Мне крутили хроники боёв с сергианцами, но товарищ лейтенант предупредила, что скоро их заменят на ролики схваток с землянами. Кстати, как они, сильно от нас отличаются?

– Вроде такие же люди, – пожал я плечами. – Только десантники у них облачены в тяжёлую броню, а мехов вроде совсем нет. И вооружение личное у них слабовато для брони ботов. Зато гранаты мощные, меня одной из них убило.

– Как люди, говоришь? – Лицо девушки исказила гримаса ненависти. – Люди не убивают себе подобных, особенно детей.

– Так то наши, а это земляне, – ответил я, проигнорировав вспышку гнева Ивановой. – Рада, ты прибереги свою злобу. Когда врага увидишь, тогда используй, это придаст сил. Я знаю, что говорю, я так уже делал.

– У землян нет чести, – произнёс Белов. – Даже сергианцы предпочитают сражаться с нашими воинами, а не с гражданскими.

– А вы оба раньше учились на оператора мехботов? – уточнил я на всякий случай. Мне показалось это важным.

– Я была единственной девушкой-оператором в школе, – улыбнулась Рада. – Все нормативы сдавала на хорошо и отлично.

– Я тоже на меха учился, – ответил Иван. – А почему спрашиваешь?

– Хотелось уточнить, что из нашего отряда будут делать, – пояснил я. – Скорее всего, малую разведгруппу.

– Ну ты загнул, – улыбнулся Белов. – Для того чтобы стать разведчиком, нужно ни один год отслужить в регулярах.

– Дз-зынь! – раздался из коридора звук, так похожий на школьный звонок.

– О, оповещение на обед! – обрадовалась Иванова. – Пойдёмте, я покажу, где столовая.

Кормили вкусно и обильно, что весьма порадовало. Похоже, новое тело быстро перестраивалось под традиционное питание, из-за чего я во время еды понял, что готов съесть всё, что мне дадут.

– Вы не удивляйтесь голоду, это нормально, – успокоила нас Рада. – Первые два дня будете есть, словно неделю голодали. Потом нормализуется. Это связано с добавками в пище, так мне объяснили.

Никто нас не подгонял за обедом, но привычка к дисциплине заставила закончить приём пищи в пятнадцать минут. После чего Иванова повела нас на полигон. И вот тут меня, да и Белова ждал сюрприз.

– Это же самая последняя модель! – восхищённо произнёс Иван, рассматривая свою машину. Я промолчал, хотя у самого аж сердце сжалось от предвкушения.

Тёмно-зелёный матовый корпус, жёлтое бронестекло забрала, усиленные амортизаторы. Почти такой же мехбот был у того коменданта, что помогал нам с Диманом подняться на крышу бронетранспортёра.

– Смирно! – раздался грубый мужской голос, и наша троица замерла, вытянувшись по струнке. – Товарищ лейтенант, группа курсантов прибыла на практические занятия!

– Вольно, – ответил уже знакомый мужской голос. Оказывается, с самого момента нашего появления в тамбуре полигона за нами наблюдали. Та самая лейтенант с симпатичной фигурой и низкорослый коренастый сержант, лицо которого почему-то было красным, словно он только что перенёс сильнейшую физическую нагрузку. Нос картошкой, густые брови, абсолютно лысый череп и короткие кривые ноги делали из него какого-то сказочного злобного персонажа. Особенно впечатляла ширина плеч – воистину косая сажень, если не больше. Человек-квадрат – так я окрестил про себя сержанта.

– Итак, курсанты. Всему, что касается работы с мехботами, вас будет обучать сержант Маликов, – произнесла офицер, остановившись напротив меня. Я наконец смог разглядеть её лицо. Ух, хороша! Пухлые чувственные губы, аккуратный подбородок, ямочки на щеках. Лицо покрыто милыми веснушками, а глазищи голубые-голубые, словно омуты. Так-с, Жека, не смотреть в глаза этой бестии, иначе мозг вырубится напрочь!

– Занимайтесь, сержант, они в вашем полном распоряжении, – добавила лейтенант, почему-то продолжая смотреть на меня. – Только не покалечьте, они нам нужны здоровыми.

– Есть! Не покалечим, товарищ лейтенант, – ответил инструктор.

Наконец отведя от меня свой взгляд, офицер скользнула глазами по двум другим курсантам, после чего повернулась и двинулась к выходу. Её место тут же занял сержант, и мне пришлось перестать провожать взглядом красотку и сосредоточиться на инструкторе.

– Итак, курсанты, – уже тише произнёс сержант. – Сегодня вы покажете мне, как проходите стандартную полосу препятствий. Все знакомы с данной моделью мехбота? Ха, что я говорю, кто б вам доверил такую машину. В общем, слушайте и запоминайте.

Инструктор приблизился к одному из мехов и, встав на цыпочки, коснулся разблокировки, расположенной на стыке левого манипулятора и корпуса, снизу. Бот тут же загудел, приседая на опорах, а грудные пластины раздвинулись в стороны, открывая ложемент. Сержант сразу шагнул внутрь машины, при этом продолжая рассказывать:

– Каракурт пять тысяч – основной механический управляемый боевой комплекс шестого поколения. Силовая установка повышенной мощности рассчитана на автономность до шести месяцев активного использования. Броня шестого класса легко держит прямое попадание из оружия рядового пехотинца сергианцев. Вооружение – две пары автопушек двадцатого калибра. На каждую спарку имеется боекомплект в сто десять снарядов. Также имеется навесное оборудование.

К этому моменту сержант уже закрылся внутри техники и поднял её. Поводив в стороны верхними манипуляторами, он развернулся к нам спиной и продолжил говорить:

– В базовой комплектации ракетная установка, несущая десять ракет различного класса и назначения. Встроенная система наведения может сопровождать до трёх целей одновременно, и это, поверьте, немало. Также имеется система постановки дымовой завесы. Другой вариант комплектации – мощная установка РЭБ. Не знаю, как она сработает на наших новых врагах, но сергианцев, находящихся в радиусе сотни метров, дезориентирует надолго. И ещё одно важное дополнение – два дрона-разведчика, с временем автономной работы до двух часов и возможностью зарядки от силовой установки. Также есть вариант замены установки на дополнительный БК к автопушкам, а это плюс двести двадцать снарядов.

Мехбот вновь повернулся к нам передом, опустился и раскрылся, выпуская сержанта, который продолжал говорить:

– Имеются и иные модификации, для специалистов узкого профиля, но вам об этом знать не нужно. Пока не нужно. Итак, вопросы есть? Вопросов нет. Значит, проведём пробную тренировку. По машинам!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.