Анатолий Гусев
Рыночные отношения

Рыночные отношения

Глава 1

В зале ресторана надрывалась акустическая установка и северным сиянием в полумраке мелькали огни цветомузыки. Проходил корпоративный Новогодний вечер, встреча нового 1996 года. Зал был огромным, и вечер проводили за длинными столами сразу две коммерческие фирмы не связанные друг с другом. Столы разделяло довольно-таки просторное место, предназначенное для танцев. В начале, когда с двух сторон зала произносились тосты за Новый год, за процветание и успех, сотрудники обеих фирм сидели каждая за своим столом, не мешая друг другу. Ближе к середине кооператива, когда начались танцы, компании стали смешиваться: кавалеры приглашали на танец дам соседней компании, вместе выходили курить и садились за чужие столы, продолжая начатый в курилке разговор.

Татьяна Шишкина, разгорячённая после танцев, выскочила в курилку немного остыть. Она менеджер по сбыту фирмы «Чоклид-Трейд». Ей двадцать шесть лет, она, никогда не унывающая улыбчивая плотно сбитая курносая шатенка с зелёными глазами – русская красавица, только на голове у неё не коса, а модная стрижка. Она зашла в курительную комнату, достала сигарету, закурила, садиться на банкетки не стала: платье на ней дорогое. Таня только что вырвалась из цепких объятий шефа. Она заметила недавно, что он на неё как-то странно смотрит, плотоядно как-то. То, что на неё мужчины заглядываются, особенно на её выдающуюся грудь, это она привыкла. А тут как-то не так. Узнал, что она развелась с мужем и решил воспользоваться?

Несколько минут назад шеф пригласил её на танец, стал на ушко шептать комплементы, дыша дорогим выпитым коньяком, ещё не перешедшим в перегар, а потом предложил:

– Давайте сбежим отсюда, Танюша, эти рожи в офисе надоели.

– Куда это, Владислав Евгеньевич?

– Танечка, для тебя сегодня просто Влад. Есть хорошее гнёздышко отсюда недалеко. Посидим, поговорим о делах наших скорбных, му́зычку послушаем.

– Наши дела скорбны, Владислав Евгеньевич? – притворно удивилась Таня, слегка отстраняясь от него.

– Влад! – поправил её шеф. – Это я так, образно.

– Меня дома ждут сын и мама, – мягко отказала Татьяна.

– А я тебя потом на машине домой отправлю, – не унимался шеф.

– Потом? И чем мы там будем заниматься?

– Чем? Ну, что ты, маленькая? Найдём чем.

Тут музыка на счастье закончилась, Татьяна вывернулась из рук шефа. Заиграла более энергичная музыка, танцующие образовали круг и задёргались на месте кто во что горазд. Напротив Тани особенно старался молодой парень из соседней компании: высокий тёмно-русый, аккуратные усики под прямым носом с лёгкой горбинкой. Татьяна улыбалась, глядя на его телодвижения, и он от этого взгляда старался ещё больше. Музыка кончилась, Татьяна направилась в курилку. Шеф проводил её бычьим взглядом, но за ней не пошёл, он не курил, берёг здоровье.

Поведение шефа её как-то настораживало, но она себя успокаивала, что Владислав Евгеньевич просто пьяный и близко к сердцу принимать его поползновения, наверное, не стоит.

Тут в курилку зашёл давешний парень.

– Привет, – сказал он, – меня зовут …

– Гиви, девушка, – подражая грузинскому акценту, процитировала Таня фразу из фильма.

– Нет, Роман.

– С камнем? – Татьяна вспомнила уже другой фильм.

– Почему с камнем? Ну, зачем вы так? Я вас чем-то обидел?

Его мягкий голос обволакивал её.

– Нет, – замотала она головой, и серьги засверкали в её ушах. – Извини. Я просто пошутила.

И мило улыбнулась незнакомцу.

– Как вас зовут? Вы такая красивая, что я решил на вас жениться.

– С чего ты решил, что я за тебя замуж пойду? – приняла словесную игру Таня.

– Я красивый, – скромно ответил парень.

– Да ты что? Кто тебе сказал такую глупость?

– Да была одна…

– По моему мнению, она тебе очень льстила, – улыбалась Таня.

– Так какое имя у моей будущей жены?

– Ну откуда мне знать? Ну, сам подумай? – честно ответила Таня. – А меня зовут Татьяна, – видя растерянность парня, пожалев его, сообщила она и улыбнулась.

– И так: она звалась Татьяна.

– Это банально, хотя и верно. Бедный Пушкин, зачем он это написал?

– И тебя назвали в честь его героини?

– Нет, в честь бабушки, маминой мамы, она у меня хорошая была.

– Я провожу тебя домой? – Роман не стал развивать грустную тему.

– Проводи. Только учти, я далеко живу, – кокетливо улыбалась Татьяна.

– Я машину возьму.

– Не надо, не утруждайся. Пешком прогуляемся. Пять километров – это разве расстояние?

– Согласен, – кивнул Роман, – не расстояние. И романтично – почти предновогодняя ночь, снег и завтра выходной.

– Правильно говоришь, – промурлыкала Таня, кошкой из мультфильма.

В зале зазвучала музыка, голос Расторгуева затянул:

– «Трамвай пятёрочка» …

– Потанцуем? – предложил Рома.

– Пойдём, – согласилась Татьяна.

Они топтались практически на одном месте и мило болтали.

Вечер подходил к концу, официанты тактично намекали, что пора бы и освободить помещение.

Шеф задержал Татьяну:

– Шишкина, задержитесь, пожалуйста, мне надо кое-что с вами обсудить.

– Может быть, лучше после Нового года, Владислав Евгеньевич?

– Нет, сейчас, Татьяна Александровна, – с пьяной настойчивостью сказал Владислав Евгеньевич.

Он держал её за руку и нёс какую-то околесицу. Все уже разошлись, остались они вдвоём, если не считать обслуживающий персонал ресторана.

– Владислав Евгеньевич, мне домой пора.

– Иди, – милостиво разрешил он.

Татьяна надела дублёнку и вышла из ресторана, шеф с пьяной ухмылкой поджидал её у машины. Распахнул дверь:

– Прошу.

– Я никуда не поеду, – замотала головой Таня.

– Шишкина, начальству не отказывают, – рычал шеф.

Владислав Евгеньевич еле держался на ногах. Он оторвался от машины, надвигаясь на девушку. Она пятилась, затравленно оглядываясь по сторонам. Вокруг никого не было, никто не поможет. Он грубо схватил её и потащил к распахнутой двери машины.

– Нет! Нет! – сопротивлялась Таня. – Нет!

Но шеф упрямо запихивал её на заднее сидение. И тут вдруг появилась тёмная тень. Роман взялся непонятно откуда. Он оторвал шефа от Татьяны, развернул и ударил левой рукой в скулу и тут же правой рукой в снизу-вверх в подбородок. Владислава Евгеньевича приподняло, и он рухнул в снег возле машины. Рома схватил девушку за руку и потянул за угол дома, и они скрылись в темноте двора.

Таня и Рома пересекли двор, и вышли на освещённую улицу, девушку трясло.

– Дурак ты, Ромка, это мой начальник.

– Ну, и что теперь? Пойти извиниться и тебя вернуть ему?

Таня мотнула головой, она ещё никак не могла успокоиться.

– Вот, гад! Вот что он хотел? – с досадой в голосе спросила Татьяна.

– Чтобы ты с ним поехала, – прояснил очевидное Роман.

Таня посмотрела на Рому и произнесла потухшим голосом:

– Теперь меня уволят.

Трясущимися руками достала сигарету, прикурила.

– А! Ерунда, он пьяный, как свинья. Завтра он вряд ли чего вспомнит.

– Да? – с надеждой спросила девушка.

– Конечно, – уверенно сказал Роман, хотя сам в этом не был уверен.

Он тоже закурил. Они пошли вперёд, Таня взяла Романа под правую руку, сигарету ему пришлось держать левой. Снег скрипел у них под ногами, с неба падал мелкий снежок.

– Ты откуда появился? У входа тебя не было.

– За углом стоял, тебя ждал. Шум услышал …

– А… – кивнула она задумчиво. – Какая новогодняя погода.

Татьяна немного успокоилась.

– Да, новогодняя, – сказал Рома. – Ты одна живёшь?

– Нет. С сыном и мамой.

– Сын большой?

– Да, шесть лет. В следующем году в школу пойдёт.

– Здо́рово. А муж где?

– Развелась.

– Почему?

– Потому что он крепко и сильно меня любил.

– Не понял.

– Говорят, что раз бьёт, значит любит. Вот он меня и бил. Ревновал к каждому столбу. Я виновата, что на меня мужики заглядываются?

– Нет.

– А вот он считал, что виновата. На меня мужчина посмотрит, я – раз! По морде получаю.

– Не понял. Посторонний мужчина смотрит, а по морде лица получаешь ты?

– Да, как-то так.

– Странно. Должно быть всё наоборот. Если к твоей женщине пристаёт посторонний мужчина, то ты её должен защитить, а не бить её со всей дури. По-моему, так.

– Не знаю, может быть где-то так и есть, но только не в моём случае. На день рождения муж двоюродной сестры мило поговорил со мной, а вечером я огребла по полной программе. Это было последней каплей. Я подала на развод.

– А он?

– Он сказал, что я его предала и у меня кто-то есть.

– А у тебя кто-то есть?

– Нет у меня никого.

Они какое-то время шли молча в тишине ночи, в окнах домов кое-где светились ёлочные огоньки.

– Ты москвич? – задала вопрос Таня.

– Не совсем, из Ташкента. Я учился здесь в Москве. У меня высшее образование, я инженер-технолог литейного оборудования. Нас всей семьёй из Ташкента узбеки попёрли. Прямо так в наглую говорили: «Русские, уезжайте, а иначе секир-башка». Квартиру продать не дали. Говорили: «Квартиру у вас никто не купит. Она нам даром достанется». Пришлось уехать. Хорошо, что сестра моя старшая замуж за москвича вышла, вот родители у неё и живут сейчас. Вернее, живёт одна мама, отец уехал на заработки. А я в институт поступил, в общаге жил.

– А ты сейчас где живёшь?

– Здесь недалеко, с друзьями квартиру снимаем.

– Почему со своими не живёшь?

– Да куда? Двухкомнатная квартира. Мать в одной комнате с племянником, а мне куда? Я нормально стал зарабатывать и смог себе позволить снять квартиру напополам с другом.

– Понятно. Фирма твоя, чем торгует?

– Цветами.

– Цветами?

– Что тут удивительного? И хорошо идут. Хозяева грузины и подозреваю, что они не только цветами торгуют.

– А чем ещё?

– Цветы-то из Голландии везут. А в Голландии, сама понимаешь…

– Не понимаю, – искренне сказала Таня.

– Ну, не важно, что на людей наговаривать, может быть, я ошибаюсь. А твоя фирма чем?

– Шоколад, какао, кофе.

– Ты сама москвичка?

– Да.

Тут вдруг Татьяна остановилась и сказала с улыбкой:

– Ну, вот мы и пришли. Это мой дом.

Роман обнаружил, что они стоят у подъезда большого каменного дома.

– Ты же говорила, что километров пять идти.

– Это чтобы тебя испугать, – улыбалась Таня.

– А испугала бы, сейчас бы с комфортом в машине ехала.

– Спасибо тебе, Ром, – сказала она серьёзно.

– Да ладно, бывает.

– Ну, я пошла, – сказала Таня и не двинулась с места.

Роман понял всё правильно и сказал:

– А в подъезд зайти, погрееться хотя бы можно? Ты знаешь, не май месяц, однако.

– Пойдём, – улыбнулась Таня.

Татьяна поднялась по двум ступенькам к входной обшарпанной красно-коричневой двери, открыла её, парень вошёл следом за девушкой. В подъезде поднялись ещё на пять ступенек, и оказались у лифта. Татьяна прислонилась спиной к стене слева от двери лифта и загадочно улыбалась. Роман обнял девушку за талию и впился долгим поцелуем в её губы. Она страстно отвечала. Рома оторвался от Татьяны, не выпуская из своих объятий. Глаза её смотрели на него яркими звёздами, обвораживали и сводили с ума, манили зелёным омутом, и он тонул в них. И Рома опять бросился целовать её губы, её румяные щёки, шею.

– Ты на каком этаже живёшь? – задыхаясь, спросил он.

– На последнем, четырнадцатом, – так же задыхаясь ответила она.

– Высоко. Так может быть…

– Нет, – сказала Татьяна решительно.

И они опять стали целоваться.

– Так может, телефончик дашь? Я, надеюсь, заслужил?

– Заслужил, – согласилась Таня. – Запишешь или так запомнишь?

В глазах у неё сверкали весёлые искорки.

– Запишу.

Рома достал шариковую ручку из внутреннего кармана:

– Говори.

И стал записывать на ладони левой руки.

– Сотрётся, – предположила Таня.

– Да? Тогда ещё здесь запишу.

Он сдвинул левый рукав, оголил руку и тыльной стороне записал её телефон чуть выше браслета от часов, подумал и записал её номер ещё раз чуть ниже первого.

– Теперь точно не сотрётся. Я позвоню сегодня.

– Когда сегодня? Я сейчас спать лягу.

– Так ложись. Сейчас час ночи. Тридцатое декабря, суббота. Вечером позвоню.

– Уже так поздно? – удивилась Таня. – Тогда я пошла.

– Иди, – согласился Рома и привлёк её к себе.

Они целовались ещё минут пять. Потом она нажала кнопку лифта, и пока он спускался, они целовались.

Лифт подъехал, двери распахнулись. Она вошла, повернулась и пошевелила пальцами правой руки, прощаясь.

– Спасибо тебе, Ром.

Он пожал плечами. Двери закрылись, и лифт понёс её наверх, домой, спать.

Рома вышел из подъезда. Холодно. Голова кружилась от выпитого и поцелуев. «Ах, какая женщина, какая женщина», – зазвучала в голове новомодная песня. Он поднял голову. Только в единичных окнах горел свет. На последнем этаже света не было. Роман обошёл дом кругом. И вот в одном из окон последнего этажа загорелся свет. «Вот где она живёт», – подумал и пошёл прочь от дома в темноту предновогодней ночи.

Глава 2

Вечером 30 декабря в квартире Татьяны зазвонил телефон. Она сняла трубку:

– Алло.

– Привет, это я, Роман.

– Привет. Не стёрся номер?

– Нет. Я его записал везде, где только можно и выучил наизусть, на всякий случай.

– Как дошёл до дома?

– Хорошо дошёл, спасибо. Ты завтра что делаешь?

– Новый Год встречаю.

– Подумать только какое совпадение! Я тоже. И хочу его встретить вместе с тобой. Я тебя приглашаю.

– Куда это?

– Ко мне домой. В смысле к нам домой. Мы с другом и его женой квартиру снимаем, я тебе говорил. Мы с ним с детства дружим, выросли, так сказать в одной песочнице. Он тоже из Ташкента.

– Да? – неопределённо произнесла Таня.

– Так ты принимаешь приглашение?

– Ну не знаю. А вдруг ты всё врёшь? Заманиваешь меня в свои коварные сети. Вдруг там меня ждут десять усатых дядечек-грузин из твоей фирмы? И будете вы меня всю ночь сексуально использовать.

– Какая у тебя богатая фантазия, оказывается. Усатый только я один. А использовать будем, конечно. Ради этого тебя собственно и приглашают. Кэт сказала, что не будет одна на нас готовить и требует себе помощь. Ты представляешь себе, какая наглость! Тим свою жену совсем в руках не держит. Но ты представляешь, где мы, а где кухня. Нет, если шашлык, то это другое дело. Шашлык женских рук не любит. Вот на майские пойдём на шашлык в лес, и ты узнаешь, что такое шашлык, приготовленный лично мной. А здесь какие-то салаты!

Таня слушала его монолог и улыбалась, понимала, что Роман так много и сбивчиво говорит, потому что волнуется и боится, что она откажет ему и, понятно: она ему действительно нравится.

– Ты представляешь, – продолжал Рома, – Катя грозится приготовить «селёдку под шубой»! Это такая гадость!

– Она плохо готовит?

– Нет, готовит Кэт хорошо, просто мне лично этот салат не нравится.

– Потому что ты не ел хороший.

– Так ты придёшь? – с надеждой в голосе спросил Роман. – Выручи нас, пожалуйста. Я в знак благодарности буду всю ночь стоять перед тобой на коленях и петь серенады.

– И будешь мешать, людям встречать Новый Год.

– Люди потерпят, а у меня судьба решается. Так придёшь?

– Ох, не знаю я.

– Приходи. Катя обещала нас убить сковородкой, если мы ей не поможем. Она нас убьёт и это будет на твоей совести. А у Тима с Катей маленький ребёнок …

– А где будет маленький ребёнок?

– Маленький ребёнок у бабушки. Так придёшь?

– Приду, что с тобой поделаешь?

– Отлично! – искренне обрадовался Роман.

– Куда и во сколько?

– Я за тобой приду в половине шестого. Этаж я знаю, квартиру скажешь?

– Нет, жди меня у подъезда.

– Нет, моя дорогая, я оставлю твоей маме мой телефон с адресом, чтобы ты ничего такого не подумала.

– Ты обиделся?

– Нет. Наоборот, я рад, что у меня будет умная жена. Так скажешь номер квартиры?

– Скажу.

Ровно в половине шестого 31 декабря Роман позвонил в дверь Таниной квартиры. Открыла ему сама Таня, мельком взглянула на него, сказала:

– Я сейчас.

И умчалась вглубь квартиры. Рома зашёл в коридор, прикрыл за собой дверь и со вздохом вынул букет цветов из-за спины и произнёс в пустоту глупую фразу:

– Ты ещё не готова?

Коридор уходил направо, до ванной комнаты и сворачивал налево, судя по всему на кухню, куда и скрылась Татьяна. Закрытая дверь перед Ромой и ещё две двери: слева и справа.

Вышла пожилая женщина, Танина мама из комнаты, которая справа.

– Это вам, – сказал Рома, улыбнулся и протянул женщине букет.

– Ой, спасибо, – расплылась она в морщинистой улыбке.

В коридор из комнаты напротив вышел шестилетний мальчик, застеснялся, увидев незнакомого дядю. Роман вынул из кармана «Киндер-сюрприз» и сказал:

– Это тебе.

Мальчик взял шоколадное яйцо и скрылся в своей комнате. Выглянула Таня:

– А мне?

Рома вынул из-за пазухи небольшой букетик с синими цветочками.

– О-о!

– Да.

– Спасибо.

Наконец, Татьяна собралась. Надела сапоги, дублёнку и крикнула:

– Мама, мы пошли.

Пожилая женщина вышла проводить их. Роман вынул бумажку с адресом и телефоном:

– Это на всякий случай, чтобы вы не волновались. Как вас зовут?

– Нина Андреевна.

– До свидания, Нина Андреевна. За дочь не волнуйтесь, – рассыпался в любезностях Роман. – С Новым Годом.

– Мама, я позвоню, – пообещала Таня.

Они подошли к лифту.

– У тебя какая квартира?

– Трёхкомнатная.

– Ого!

– Ага. Ладно, пошли. Нам далеко идти?

– Нет, километров пять.

– Ну, это близко, – улыбнулась Таня.

Роман жил в пятиэтажной «хрущёвке», в обыкновенной двухкомнатной квартире. Он снимал её на пару с другом. Всё бы ничего, но друг женился, а потом у него родился ребёнок. И жить там стало совсем не выносимо, тем более что большая комната – проходная, то есть маленький коридорчик от входной двери, справа ванная, совмещённая с туалетом, одновременно проход на кухню и в большую комнату, а уж из неё дверь в маленькую комнату.

– На каком этаже? – спросила Таня.

– На пятом.

– Лифт?

– Откуда?

Поднялись на пятый этаж, Рома открыл дверь своим ключом.

В квартире громко говорил телевизор. Из кухни выглянула далеко не хрупкая девушка чуть младше Тани с русыми длинными волосами, забранными в хвост, а из комнаты вышел плечистый парень, выше среднего роста.

– А это мой друг с довольно-таки распространённым русским именем, – сказал Рома.

– Тимофей, – представился парень, – а это моя жена Кэт.

– Катя, – представилась девушка, – Ром, что ты как не родной? Раздевайтесь. Ром, помоги девушке.

Ребята стали снимать верхнюю одежду.

– Катя у нас будущий педагог, – сообщил Рома, – любит покомандовать.

– И что? – с вызовом спросила Катя. – Это плохо?

– Иногда напрягает, – сказал Рома.

Таня сняла сапоги, надела туфли. Прошли в комнату.

– Телевизор у вас как громко орёт, – сказала Таня.

– Это чтобы мне на кухне слышно было, – пояснила Катя. – Ладно, я пойду, мне готовить надо. Мужчины, развлекайте девушку.

– Можно, я тебе помогу? – спросила Таня.

– Неудобно гостью сразу впрягать в работу.

– Я переживу.

– Ну, как хочешь, от помощи не откажусь. Пошли.

Катя и Таня ушли на кухню, где принялись готовить праздничный ужин, распределив между собой, что будет делать каждая. Какое-то время они молчали, потом Катя спросила:

– Ты давно Ромку знаешь?

– С пятницы.

– Он хороший парень, – сообщила Катя.

– Я надеюсь.

– Но слегка бесшабашный.

– Это как?

– Ну, как? Может во что-то влезть, не думая о последствиях. Например, вырвать малознакомую девушку из лап шефа, – улыбнулась Катя.

Таня тоже улыбнулась и перевела разговор на другую тему:

– Ты чуть заметно гэкаешь, Катя. Ты откуда?

– С Тульской области, город Ефремов, самый юг области.

– Понятно. Кто у вас? Девочка, мальчик?

– Девочка, Томочка, три годика.

– Где она?

– У мамы в Ефремове.

– И у меня сын с мамой. Ты на каком курсе.

– На последнем.

– На заочном?

– Конечно. Работать приходится. На строительном рынке мёрзну.

– Нет обогревателей?

– Есть. Но в клетушке всё время не посидишь, к покупателям выходить надо. А ты где работаешь?

– О, я менеджер высшего звена. Была ещё в пятницу.

– Ой, расскажи подробней, Ромка толком-то ничего не знает.

Татьяна рассказала.

– Ромка он такой, вспыльчивый. Я же говорю – бесшабашный. Да и правильно сделал. Может быть, на самом деле твой начальник ничего не помнит. Третьего января узнаешь, как на работу придёшь. Что зря переживать? И ты тут причём? Не ты же его била. Или у тебя что-то было с начальством?

– Ничего у меня не было ни с каким начальством, – возмутилась Татьяна.

– Да я так спросила, на всякий случай. Тогда что ты переживаешь? У тебя вполне мог быть молодой человек, который за тебя заступился.

– А ведь верно. Я тут при чём?

У Татьяны появилась надежда, что последствий от корпоративного вечера никаких не будет.

Так за разговорами они сделали мясо по-французски, бутерброды с красной икрой, отварили картошки, порезали сыр, колбасу, красную рыбу и два салата: оливье и «селёдку под шубой».

– Ой, что-то селёдки много получилось, – всплеснула руками Таня.

– Ничего, съедим, – успокоила её Катя.

Они разделили два салата напополам, красиво выложили его на большие тарелки в виде усечённого конуса и сверху на розовом слое майонезом написали: на одном «С Новым Годом», а на другом – «УРА!»

Время приближалось к десяти часам.

– Мальчики, – спросила Катя, – а что сидим?

– Телевизор смотрим, – ответил Тим.

– Стол пора накрывать.

Стол ребята уже выдвинули на середину комнаты, накрыли скатертью и поставили на середину вазу с фруктами.

Стол, совместными усилиями накрыли быстро.

– Хлеб забыли порезать, – вспомнила Катя, – Тим, припасы достань с балкона.

– Какие припасы? – не поняла Таня.

– Вино-водочные, – пояснила Катя.

Молодые женщины вернулись на кухню, а Тимофей полез на балкон. Оттуда он достал заснеженную бутылку шампанского, бутылку сухого вина и спросил через плечо:

– Роман, ты водку будешь?

– Водку?! – с возмущением в голосе воскликнул Роман и тихо добавил: – Водку буду.

Это они вспомнили фильм уходящего года – «Особенности национальной охоты». Тимофей достал водку и поставил её на стол. Тут появились девчонки с хлебом.

– Ну, что? – сказал Тим, – Можно приступать к проводам старого года.

Расселись за столом парами. Стали наполнять тарелки.

– Ром, – спросила Катя, – тебе оливье или «селёдку под шубой»?

– Да не ем я вашу селёдку.

– Зря, – сказала Таня, – я сама готовила. Давай я тебе положу.

– Из ваших рук, сударыня, можно и отраву принять, – сказал Роман обречённо.

– Вот и ешь.

– Девчонки, чего будем пить? – спросил Тимофей.

– Вино, – ответила Катя.

– А когда кончится вино – водку, – притворно вздохнула Таня.

– Слушай, Ром, а ведь наш человек, – серьёзно сказал Тим.

– Да шучу я, ничего я пить не буду, кроме вина.

– Не важно, давайте и выпьем на нашего человека, – сказал Роман, поднимаясь с места, – за знакомство, за нашу прекрасную гостью.

Татьяна густо покраснела от удовольствия. Выпили и стали сосредоточенно закусывать.

– А не такая уж и плохая эта ваша селёдка, которая под шубой, – сообщил Роман.

– Да, – оживилась Татьяна, – все её делают классически и Катя тоже. То есть на самый низ кладут селёдку, а сверху уже слой картошки и прочее. А я кладу вниз слой картошки, а на неё уже селёдку. Так картошка пропитывается селёдкой и весь салат в целом становится вкусней.

– Да, – согласилась с ней Катя, – действительно вкусней. Я теперь тоже так делать буду.

Потом выпили ещё за старый год, потом ещё. Рома с Таней вышли на лестничную площадку покурить, Катя с Тимой не курящие. Они опустились на пол этажа и встали у подоконника, на нём стояла банка полная окурков. Закурили.

– Ну как тебе мои друзья? – спросил Рома, пуская дым.

– По первому впечатлению – хорошие ребята.

– Первое впечатление самое верное. Хотя говорят, что первое впечатление обманчиво, но я считаю – это не так. Ты мне сразу понравилась, как только тебя увидел. И надеюсь, что первое впечатление меня не обмануло.

– Я тоже надеюсь.

– На что ты надеешься?

– Что не обмануло.

– Я тебе тоже понравился?

Таня мило улыбнулась и слегка пожала плечами.

– Или тебе больше нравится тот мужик в синем в полоску костюме, с кем ты танцевала?

– Ой, не надо сейчас о нём, – взмолилась Таня.

– Это я его что ли?

– Да. Катя меня немного успокоила, но я всё равно боюсь.

Роман потушил сигарету и обнял девушку за талию, привлёк к себе.

– Не бойся, я тебя в обиду не дам и никому не отдам.

Таня потушила сигарету и положила свои ладони ему на грудь и посмотрела Роману в глаза с надеждой. А он наклонился и нашёл своими губами её губы.

– Ладно, пойдём, – она отстранилась от него, – а то Новый год пропустим.

– Где вы ходите? – спросил Тим, – сейчас президент нас поздравлять будет. Ромка, открывай шампанское, разливаем, вспоминаем желания, которые будем загадывать.

Под бой курантов Татьяна загадала, чтобы в этом году всё-всё было хорошо.

– Ну, вот и новый год, – сказала Катя.

– Да, давайте выпьем, чтобы все желания исполнялись, – сказал Тим.

Они выпили. Чуть позже, Таня поднялась из-за стола и пошла к телефону, звонить маме. В коридоре над аппаратом она увидела написанный на обоях её номер телефона.

– Что это вы на обоях-то пишете? – бросила она в комнату.

– А там записаны самые важные для меня телефоны, – откликнулся со своего места Роман.

– А тут только мой номер.

– Ну, правильно. Остальные для меня не важны.

Татьяна улыбнулась, набрала номер, позвонила матери, поздравила её с Новым годом и сообщила, что с ней всё в порядке.

– Я приду домой ночевать. Нет, меня не жди, ложись спать.

– Рома, – сказала Таня, положив трубку, – ты своей маме звонил?

– Успею ещё.

– Иди звони.

– Слушаюсь и повинуюсь, госпожа.

Таня улыбнулась, Ромка позвонил матери, а потом и отцу.

Вечер продолжался. Они пили, ели, болтали и смеялись. На Татьяну напало лирическое настроение, и она чуть хриплым голосом душевно затянула:

Ромашки спрятались, поникли лютики,

Когда застыла я от горьких слов:

Зачем вы, девочки, красивых любите,

Непостоянная у них любовь.

Катя стала подпевать, и они красиво на два голоса выводили с грустью:

Ему сказала я: – Всего хорошего,

А он прощения не попросил.

Ребята песню дослушали до конца и Роман сказал:

– Что-то вы тоску какую-то нагоняете, девчонки. Что-нибудь повеселей есть в репертуаре? Что-нибудь массовое: «Тили-тили, трали-вали»?

– Есть, – улыбнулась Таня.

Хитро стрельнула глазами на Романа и запела лукаво, покачивая головой в такт мелодии:

В роще пел соловушка там вдали,

Песенку о счастье и о любви,

Песенка знакомая и мотив простой,

– Ой, – подхватила Катя, и они дружно продолжили:

Ой, как ты мне нравишься, ой-ой-ой-ой.

Губы твои алые, брови дугой,

Век бы целовала тебя милый дорогой,

Мой!

С чарами не справишься, век ты будешь мой,

Ой, как ты мне нравишься, ой-ой-ой-ой.

– Смотри, Тимох, – весело толкал Роман в бок приятеля, – могут же, когда захотят.

Компания развеселилась.

– Всё! – вдруг сказал Тимофей. – Хватит прозябать дома. Все на улицу! Будем петарды в небо – пых!

– О, да вы нажрались, ваше благородие, – сказал Рома.

– Спокойно. Всё под контролем.

Дружно стали собираться. В сумку, кроме петард, положили водку, не допитую бутылку вина, стопки и кое-какую закуску.

– Это на случай, если вдруг захочется выпить, – пояснил Тим.

– Ни разу не было, чтоб вдруг не захотелось, – проворчал Рома.

Вышли на улицу, вдохнули свежий морозный воздух.

– Воздух-то какой!

– А звёзды!

– Сейчас мы их достанем, звёзды эти, – пригрозил Тим.

Достали ракету, палку воткнули в сугроб, направили в небо, подожгли шнур. Ракета с визгом унеслась в чёрное небо и там разорвалась разноцветными брызгами.

– Как здо́рово! – с восторгом сказали Таня и Катя.

Петарды уносились в небо и рассыпались салютом. Девчонки визжали от восторга и хлопали в ладоши. Через пять минут всё кончилось.

– И это всё? – удивилась Катя.

– А до утра финансы не позволяют, – ответил её муж.

– А что, разве плохо было? – спросил Роман. – Не одни мы такие.

И действительно, то там, то здесь уносились в небо ракеты и там взрывались.

– Давайте по чуть-чуть, – предложил Тимофей, – а потом пойдём, посмотрим, как другие пускают деньги на ветер.

Достали, разлили, выпили, закусили. Парни шёпотом спели:

– Под крылом самолёта о чём-то поёт…

По дороге резвились, дурачились во всю: кидались снежками, валялись в снегу. Тимофей с Романом носились козлами по сугробам, руками поднимали снежную пыль, изображая метель. Девчонки хохотали как сумасшедшие.

Сделали круг по району и вернулись к своему подъезду.

– Ну, я домой, – сказала Таня, – спасибо вам, ребята, было очень весело.

– А то может, зайдёшь? – предложил Тим. – Там ещё «УРА!» не тронутое осталось.

– Ничего, доедите.

– Само собой. Ну, тогда, пока.

– Пока.

Таня взяла Рому под руку, и они направились к её дому.

Глава 3

Татьяна открыла дверь подъезда, поднялась к лифту, нажала кнопку. Лифт подошёл быстро, двери распахнулись. Таня вошла в лифт, Роман последовал за ней. В кабине лифта она повернулась к нему, и они целовались, пока лифт поднимал их на четырнадцатый этаж.

У своей квартиры Татьяна поднесла указательный палец к губам и сказала Роману:

– Тсс-с. Тихо.

Рома кивнул. Татьяна осторожно провернула ключ в замке, почти бесшумно открыла дверь, пропустила в коридор Романа и тихо закрыла за собой дверь, включила свет. Рома начал было снимать свою «Аляску», но Татьяна замотала головой, открыла дверь, которая слева, втолкнула туда своего кавалера, зажгла ему свет и одними губами сказала:

– Здесь раздевайся.

Роман попал в большую комнату с балконом. У противоположной от двери стены стояла «стенка» с нишей для телевизора, где этот самый телевизор, ещё советский огромный, и стоял. Остатки былой роскоши. Пять лет будет, как Союз распался, народ из нищеты только выползает. «Стенка» вроде как югославская, ещё в Союзе приобретена, дорогая и телевизор в конце восьмидесятых годов был самый дорогой. А вот видеомагнитофон на нём это уже веянья нового времени, вот кассеты – боевики, «Водный мир» – это, наверное, бывшего мужа Татьяны. «Унесённые ветром», ну, это муж вряд ли стал бы смотреть. «Сборник советских мультфильмов», «Чип и Дейл спешат на помощь», «Приключения мишек Гамми», ну, это сына Татьяны. «Видюшник» бывший муж Татьяны, наверное, сыну оставил, чтобы он мультфильмы смотрел.

Двухкассетный магнитофон тоже недавнее приобретение. Кассеты «Любэ» несколько штук, «Дюна», ну, это опять бывшего мужа, Валерия альбом «Анна», понятно, «Божья Коровка», Татьяна Буланова – ну, куда же без неё? Это уже Танины аудиокассеты. Пиратство процветает как на видео, так и на аудио рынке. «Водный мир» в Голливуде режиссёр фильма ещё думал, как его смонтировать, а в России его уже во всю продавали. Рыночные отношения – что делать?

Напротив «стенки» разобранная софа, на ней аккуратно застеленная постель. Ещё два кресла, стол, комнатные цветы на подоконнике, наряженная ёлка. Роман снял с себя верхнюю одежду, ботинки, и стал от скуки рассматривать корешки книг на полках в «стенке».

Вошла Татьяна уже переодетая в домашний халатик, разобрала постель и сказала шёпотом:

– Пойдём.

Они пошли по длинному коридору, Таня открыла дверь в ванную, пропустила туда Романа, потом закрыла дверь, заперла её на щеколду и вплотную подошла к парню. Он понял: стал целовать её, расстёгивая пуговицы на халате. Вскоре они стояли голые в ванной намыливали друг друга мочалкой и обменивались короткими поцелуями. Роман подумал, что оно правильно: привыкаешь к партнёру, и стесняться некогда, всё-таки делом занят.

Из ванной вышли, не одеваясь, прижимая одежду к себе, быстро пробежали по коридору в большую комнату. Роман небрежно бросил свои шмотки на кресло и нырнул под одеяло. Таня аккуратно сложила бельё и халат, положила их на то же кресло, закрыла комнату на замок, выключила свет и полезла под одеяло, где её уже ждали объятия Романа.

Роман засыпал счастливым, а любимая женщина прильнула к его плечу.

А когда проснулся, то обнаружил, что любимой женщины ни на плече, ни где-либо рядом не было. Зато на краю кровати сидел большой пушистый бело-серый кот и смотрел внимательно на Романа своими жёлтыми глазами.

«Ну, хоть не белка» – подумал Роман. – «И что мне делать?» – не нравилась ему эта нелегальщина и ещё голова с похмелья болела.

Вошла Татьяна, принесла яичницу с ветчиной и два фужера с шампанским, три мандарина. Улыбнулась Роману:

– Кушать будешь?

– Да.

– Тогда садись, ешь. Тима, пошёл вон.

Кот недовольно спрыгнул с софы.

– Тима? – произнёс Рома. – Какое знакомое имя. Что-то оно мне напоминает.

– Что оно может тебе напоминать? Вставай, иди, ешь. В конце концов, я кота приобрела раньше, чем познакомилась с твоим другом. Тима меня сам выбрал.

– Как это?

Рома нашёл трусы, надел, посчитав, что за столом сидеть без трусов будет некомфортно.

– Я за чем-то на «Выхино» ездила и там, в переходе, тётка стояла с котятами. Она говорит: «Девушка, возьмите котёнка». Я остановилась, а этот как на меня прыгнет, еле отцепили, а он пищит и ко мне рвётся. Пришлось купить, я сейчас не помню, сколько заплатила, но мало, копейки какие-то.

– Животные чувствуют хорошо человека.

– Да? Наверное, муж, правда, его невзлюбил, Тима его тоже.

– И плохих чувствуют.

– Возможно, – сказала Таня и заботливо спросила: – Голова, наверное, болит?

Роман кивнул.

– Давай по шампанскому за Новый год.

Они звонко «чокнулись» и выпили вино, головная боль начала отступать, Татьяна взялась чистить мандарин, а Роме сказала:

– Ешь. Что сидишь? Восстанавливай силы.

– Не привык один есть.

– Я уже поела, ешь.

С яичницей Роман справился быстро, отодвинул тарелку и сказал:

– Мне надо. По делу.

– По какому делу?

– По мокрому.

– И ты на это способен? – с притворным упрёком спросила Таня.

– Да. Мне стыдно признаться, но – да.

– Ладно, иди, только быстро и тихо.

– А если твою маму встречу?

– Поздоровайся обязательно.

– Но я в таком виде.

– Но ты же не на приёме в посольстве. Или ты действительно думаешь, что она мужиков в трусах не видела?

– А отец твой где?

– Папа умер три года назад.

– Извини.

– Да ладно.

Когда он вернулся, Таня грустно сидела на краю постели. Роман подсел рядом, обнял её за плечи, прижал рукой голову к своей груди, погладил:

– Что загрустила, моя хорошая?

– Трудно быть женщиной и трудно быть одной.

– Ты уже не одна, – сказал он серьёзно.

– Ты уверен?

– Абсолютно. Мы можем жить с тобой вместе, можем не вместе, как скажешь. Но ты уже не одна.

– Вот ты проснёшься завтра, и подумаешь: «Зачем мне эта старая калоша, да ещё и с ребёнком?»

– «Старая калоша» – это у нас кто?

– Я.

– Я тебя чем-то обидел? Зачем ты меня обижаешь?

– Тебя? – удивилась Таня.

– Ну, посмотри на меня. Я молодой, красивый, высокий, разве я мог полюбить старую калошу? Нет! И не спорь со старшими. Я мог полюбить только молодую симпатичную женщину. А если я люблю эту женщину, значит я полюблю и её ребёнка. Это закон природы, здесь ничего не поделаешь.

– Не шуми, Славика разбудишь.

– Славик, это…?

– Это мой самый любимый мужчина.

– Сын?

– Да.

– А я, было, надеялся, что самый любимый мужчина…

– Зря, – кокетливо улыбнулась Таня.

– Понятно.

И Рома внезапно повалил её на постель.

– Ух, ты! – сказала она.

– А вот так! – сказал он и стал расстёгивать пуговицы на халате, под халатом ничего не было надето: её трусики и лифчик так и продолжали лежать на кресле.

Вскоре они счастливые и довольные прижимались друг к другу под одеялом.

Татьяна приподнялась на локте, прислушалась.

– По-моему, Славик капризничает.

Татьяна встала, нашла свои трусы, надела их, лифчик закинула за спину, застегнула застёжки на груди, перевернула его, вложила свою грудь в чашечки, продела руки в бретельки.

Роман лежал, смотрел на неё и думал, что как ему хорошо с этой женщиной. Почему так происходит? Ведь и с другими такое было и всё, в общем-то, одно и то же. А лучше, чем с ней ни с кем не было. Почему? И, тут его инженерно-техническая мысль подсказала: конфигурация ответных частей такова, что при соприкосновении они передают приятные ощущения их владельцам.

Татьяна оглянулась на Романа:

– Ну, что смотришь? Вставай, одевайся, пора тебя выгонять, герой-любовник.

– А, может быть …

– Нет. Завтра придёшь с официальным визитом.

С этими словами она вышла за дверь, а когда вернулась, Роман уже был одет, включая ботинки и куртку. Татьяна тихо открыла входную дверь, выпустила его, и сама вышла за ним. Они молча дошли до лифта, Рома нажал кнопку. Лифт зашумел там, внизу и стал подниматься. Они поцеловались на прощание. Подошёл лифт, Роман оторвался от Тани.

– Ну, до завтра.

– До завтра.

– Во сколько мне прийти?

– Позвони. У тебя там телефон на обоях записан. Может быть, ещё передумаешь.

– Это – вряд ли.

Домой Роман вернулся в приподнятом настроении, лёг на свою постель и предался приятным воспоминаниям.

Из кухни выглянула Катя:

– Только не говори, что ты завтра съезжаешь.

– Не скажу.

– Вот и не говори.

– А что тут такого? – не понял Тимофей. – Если съедет, за него только порадоваться можно будет.

Катя грозно взглянула на мужа:

– За квартиру платить троим или двоим – разница есть?

– Есть, – согласился Тим. – Но ничего страшного. Можно съехать отсюда, найти однокомнатную.

– Не хочу, – отрезала Катя.

– Как всё прошло, Ромаха? – шёпотом спросил Тим.

– Нормально.

– На высшем уровне?

– Конечно.

– Рад за тебя, – сказал Тимофей и ушёл в свою комнату.

На следующий день Роман был у Татьяны с двумя букетами, шоколадкой и тортом. Сидели на кухне, пили чай вместе с Таниной мамой, Славик возился рядом, кот тоже присутствовал, внимательно изучал Романа своими жёлтыми глазами.

Кухня в Таниной квартире большая. Вдоль одной стены разделочные столы, над ними полки, вдоль торцевой стены раковина и плита, с другой стороны холодильник, у окна в углу обеденный стол, вдоль стены лавки, с другой стороны два табурета. Любимое Танино место у стены, где висит настенное бра, там она любит уединяться с книжкой. Славика увели смотреть мультфильмы по видюшнику, и они остались одни. Таня сидит не на своём месте, а напротив окна, Рома сидит рядом, кот залез к нему на колени.

– Как ты думаешь: я понравился будущей тёще?

– Не знаю. Тиме понравился, а мама скажет потом. Мой муж ей сначала не понравился, потом понравился, а потом оказалось то, что оказалось. Ты сказал, что твой отец не живёт с твоей матерью?

– Живёт. Ты всё не так поняла. Я сказал, что он на заработках в Ханты-Мансийске. На квартиру в Москве надо заработать.

Рома гладил кота, Тима заурчал.

– На квартиру в Москве, – назидательно сказала Таня, – проще всего заработать в Москве.

– Воровать не умеем, Танечка. А трудом праведным не создать палат каменных.

– Не знаю, шеф вон сумел. Страшно мне, а вдруг всё же уволит? – перескочила на другое Татьяна, на то, что её мучило последнее время.

– За что? Ты кем работаешь?

– Менеджером по сбыту. Два года уже. Только деньги пошли, ремонт вон сделали.

– Справляешься?

– И, представь себе, неплохо.

– Ты, считай, замначальника. Что бы уволить такого ценного работника, должны быть веские основания.

– А отказ в интиме – не веские основания? Он же меня в машину тащил, я не думаю, что для того, чтобы поговорить о работе. Отказала начальству в низменных чувствах. Он мне все два года намекал, что неплохо бы было его отблагодарить за такую должность. А я делала вид, что не понимаю. И вот он решил добиться своего силой, и тут облом: вмешался непредвиденный друг. Это не веские основания для увольнения?

– Нет.

– Разве для мужчин это не главное?

– Что – секс? Ну, точно не на первом месте. На первом месте у мужчины – это его работа, его дело. Конечно, бывают и лентяи, для которых развлечения на первом месте. Но такие ничего и не добиваются в жизни. Если бы твой шеф был бы такой, то у него не было бы крупной оптовой фирмы. У него же крупная фирма?

– Скорее – средняя. Тебе сколько лет, философ?

– Двадцать семь, – веско сказал Роман, – а вам, девушка.

– Фу, как неприлично спрашивать у дамы возраст, – улыбнулась Таня и ответила, – двадцать шесть.

– Я же говорил, что я тебя старше.

Татьяна задумчиво курила сигарету и смотрела в тёмное окно, в доме, напротив, в окнах сверкали разноцветными огнями ёлки. Рома смотрел на Таню: умная женщина. Наверное, поэтому муж с ней и не ужился, с такой женщиной надо самому быть умным и сильным. А она, как слабая женщина сидит и боится. А Роме захотелось защищать её от всех невзгод.

– Боишься завтрашнего дня? – спросил он.

– Да.

– А если ты базу оптовиков продашь конкурентам? Ладно, поставщиков, это ерунда, но покупатели! Ты, кстати, не догадалась скачать и ту и другую базу?

– Нет.

– Зря. Завтра первым делом, обязательно скачай. Хуже не будет.

– Хорошо. Как мне тебя найти, если что.

– Запиши мой домашний телефон, мой номер пейджера и телефон пейджинговой компании.

В девять часов Славика уложили спать, и ребята пошли в Танину комнату смотреть телевизор. И кот всё это время мурлыкал у них в головах.

В одиннадцать часов Роман ушёл.

Глава 4

На работу Татьяна пришла с очень нехорошим предчувствием.

Офис фирмы «Чоклид-Трейд» – это большая комната, где стоят столы офисных работников. Кабинет начальника – это отдельно огороженное помещение в этой же комнате с хорошей звукоизоляцией: что происходит в кабинете – никто не видит и не слышит.

Стол Татьяны в углу возле окна, она сидит спиной к кабинету начальника и лицом к сотрудникам. Компьютер на столе только у неё и у главного бухгалтера, в смысле на столе большой белый монитор, а сам компьютер под столом.

Это, конечно, не вся фирма. Есть ещё оптовый склад, где работают грузчики, кладовщики, два магазина и две палатки на «Черкизоне», основном источнике «чёрного нала» и плюс туда спихивали всю не кондицию и левый товар.

Татьяна села за свой стол и первым делом скачала с компьютера на диск всю информацию о поставщиках продукции и об оптовых покупателях. Диск убрала в сумку.

Внешне Татьяна была спокойна, а внутри трепетала каждая клеточка. Страшно. Страшно и обидно. Два года всего и проработала менеджером по сбыту. Это, считай вторая должность по значимости после генерального директора. Три года Татьяна к этому шла. Добилась благодаря своей цепкой памяти, умению и желанию учиться, а не чем-то там ещё. Что она знала о кофе, какао и шоколаде до поступления на фирму? Ничего. То, что растворимый кофе продавался в Союзе всего одного вида, в коричневой жестяной банке с нарисованными на ней чашкой с блюдцем, шоколад «Алёнка», какао «Красный ярлык» в зелёной пачке, которое надо варить. Вот и всё. А теперь Татьяна знает о кофе, какао и шоколаде если не всё, то очень много. Какао, как оказалось, может быть и растворимым, растворимый кофе может быть в порошке и сублимированный, а ещё молотый и в зёрнах сырых или обжаренных, он имеет два сорта «Арабика» и «Мокко», и Таня знает все их тонкости и отличия вкуса. А шоколад – белый, молочный, чёрный, но, надо признаться, «Алёнка» всё-таки была лучше.

И всё это может сейчас закончиться и все её усилия пропадут даром. Что же ей делать? Что делать?

Как пришёл начальник, она не увидела, а только услышала. Внутри у Татьяны всё похолодело, и она стала ждать неизбежного. Зазвонил телефон на столе. Она сняла трубку:

– Слушаю.

– Татьяна Александровна, зайдите, пожалуйста, ко мне, – раздался в трубке голос начальника, не предвещавший ничего хорошего.

Татьяна зашла в кабинет внешне спокойная с независимым видом.

Начальник сидел за столом, развалившись в своём офисном кресле на колёсиках. Он повернулся к Татьяне, и она увидела жёлтое пятно заживающего синяка.

– Как? Нравиться?

– Упали? – сочувственно спросила Таня.

– И упал тоже. Ты, конечно, Татьяна Александровна, не виновата, но отвечать за своего кавалера придётся именно тебе. Компенсация за испорченный Новый Год. С таким фейсом я ни сам не мог сходить в компанию, ни к себе пригласить гостей. Не знаю, как ты провела Новый Год, Шишкина, но я лично очень скверно. От тебя сатисфакция, за испорченный праздник. Согласись, что это справедливо.

Татьяна подумала, что шеф сам виноват: нечего было приставать. Но вслух сказала:

– Я не понимаю вас, Владислав Евгеньевич.

Шеф усмехнулся и выкатился на кресле из-за стола, широко расставил ноги и расстегнул ширинку на брюках.

– Каждый день мне будешь делать, утренний минет.

– Что делать? – в голосе Татьяны послышался ужас.

– Ты что, не знаешь, что такое минет? Знаешь анекдот? Франция. Пятилетний Поль говорит трёхлетней Жанне: «Пойдём на балкон, ты там мне сделаешь минет». Она смотрит на него удивлёнными невинными глазками как ты сейчас. Поль говорит: «Ты не знаешь, что такое минет?» «Нет, я не знаю, что такое балкон».

Владислав Евгеньевич, довольный, расхохотался. Тане было не до смеха.

– Я не зверь какой-нибудь, – улыбался шеф, – конечно, ты это будешь делать за отдельную плату. А если мне захочется тебе сунуть в другое какое-нибудь место, то плата возрастёт в зависимости от места.

И Владислав Евгеньевич опять захохотал.

Татьяна с испугом и отвращением смотрела то на красную рожу начальника, то на его расстёгнутую ширинку.

– А кавалеру твоему мы не скажем ничего. Это будет наша маленькая тайна. Сатисфакция в переводе – удовлетворение. Я жду.

– А если я откажусь?

– Тогда, увы, нам придётся расстаться, – серьёзно, с угрозой в голосе, сказал Владислав Евгеньевич.

– Я плохо работаю?

– Работаешь ты хорошо и получаешь неплохо, даже очень хорошо получаешь, а за дополнительную нагрузку будешь получать ещё больше. Да и нагрузка не такая уж и большая. Попробуй. Ты так меня ни разу и не отблагодарила за назначение на такую должность. Могла бы, и сама догадаться. Но ты можешь исправить эту маленькую ошибку. Ну, смелей, Татьяна Александровна. Оплата на месте.

Шеф из кармана брюк достал деньги. Татьяна презрительно раздула ноздри и твёрдо сказала:

– Я увольняюсь.

Лицо шефа сделалось суровым, он сел нормально в кресло, застегнул ширинку.

– Пожалеешь, – сказал с угрозой.

– Вы мне угрожаете, Владислав Евгеньевич?

– Предупреждаю.

– До свидания, Владислав Евгеньевич, – подчёркнуто холодно сказала Татьяна.

На губах начальника играла презрительная улыбка.

– Ещё увидимся, Татьяна Александровна.

– Я так не думаю.

Татьяна вышла из кабинета шефа, села за своё место, выключила компьютер, собрала свои вещи, встала из-за стола и сказала:

– До свидания. Счастливо всем оставаться.

– Что случилось, Татьяна Александровна?

– Меня уволили.

– За что?

– Начальство всё объяснит.

Татьяна на автомате пришла домой, ещё не осознавая весь трагизм случившегося. Отмахнулась от вопросов матери, легла на свою постель и уставилась в потолок. Потом до неё начало доходить, что она осталась без средств существования и что делать – неизвестно. Татьяна разрыдалась.

Нарыдавшись вдоволь, она успокоилась, пошла в ванну, умылась и стала листать записную книжку. Нашла номер телефона пейджинговой компании, набрала его и передала сообщение: «Позвони, срочно». Роман позвонил минут через пятнадцать:

– Что случилось?

– Меня уволили, – сказала Татьяна и вдруг опять разрыдалась, – я не знаю, что мне делать.

– Жди, скоро приеду.

Приехал Роман не скоро, а часа через три с толстым изданием «Работа для Вас». Расположились на кухне.

– Ну, и за что он тебя выгнал?

– Что это за слово такое «выгнал»? – возмутилась Таня. – Оно мне не нравится. Я сама уволилась, если хочешь знать.

– Хорошо, уволилась. Зачем?

– Начальник мне сделал непристойное предложение. От предложения и от должности пришлось отказаться.

– Какое предложение?

– Очень уж ты любопытный, как я погляжу. Какая тебе разница? Что мне делать? Мне ребёнка кормить надо!

Из комнаты выглянула мать:

– Танечка, что случилось?

– Всё хорошо, мамуль.

Мать ушла в комнату приглядывать за внуком.

– Что мне делать? – более спокойно спросила Таня.

– Работу искать. Он тебе заплатил за декабрь?

– Да.

– Ну и всё. Ищи работу. Как мы приехали из Ташкента: там мы чужие – русские, а здесь мы из Узбекистана – не свои. И что делать? Купили мы с отцом по коробке мороженого и на Казанский вокзал. Прошлись по электричкам, продали, вернулись, купили ещё по две коробки. Так и выживали.

– Мне, что мороженым торговать в электричках?

Таня представила себе, как она в дорогой дублёнке и сапогах идёт с коробкой мороженного по проходу в вагоне.

– Почему мороженым? – вскипел Рома. – Можно и не мороженым. А даже если и мороженым? Что здесь такого? Тебя же не минет, делать заставляют!

После этой фразы Татьяну передёрнуло, и Роман понял, что сболтнул лишнего: именно это, наверное, шеф ей и предлагал.

– Извини, сорвалось. Пойдём в твою комнату, что-то мне тут не думается.

Они перешли в большую комнату, Татьяна удобно устроилась в кресле.

– И так, продолжаем разговор. Тебе надо искать работу.

– Да что ты говоришь? А то я не знаю? И, кроме того, Пронин может обзвонить всех своих оптовиков и поставщиков и меня никто из них не возьмёт на работу.

– Пронин – это начальник?

– Да.

– И почему они его должны послушать?

– А почему – нет? Чтобы не испортить с ним отношений. И потом, пока найду, пока отработаю, это когда я зарплату получу? Только в марте. А у меня мужа нет, а ребёнка кормить надо.

– Но ты, работая менеджером по сбыту, должна была хорошо получать? Неужели никаких сбережений нет?

– Нет сбережений. Шеф не так много и платил, жадный. Только из бедности начали выползать. Всё как на зло! В этой квартире ремонт сделали, муж однокомнатную квартиру получил, там ремонт сделали, мебель купили. И вообще, муж от меня на машине уехал.

– О! Щедро.

– Там и его деньги, конечно, были.

– Всё равно – щедро.

– Щедро. А теперь как я жить буду? Работы нет.

Глаза Тани увлажнились.

– Но сегодня только третье января, и ты ещё ничего не искала, – удивился Роман.

– Ну и что? Работа, что? На дороге валяется?

– Ты скачала оптовиков?

– Да.

– Тогда эту информацию надо продать.

– Кому?

– Поставщикам.

– Где гарантии, что меня не кинут?

– Почему тебя должны кинуть?

– А почему – нет? Если бы я была любовницей кого-то из поставщиков, то это была бы хоть какая-то гарантия. А так могут посмотреть, скачать, а мне сказать, что им это неинтересно.

– Зачем же ты тогда скачивала, если продать нельзя?

– Так ты сказал, я скачала.

– А!

– Оптовик один крупный появился, – ехидно улыбаясь, сообщила Татьяна. – Он раз в полгода всегда появляется. Из Казахстана. Фуру туда целую нашей продукции гонит. А я взяла и сообщение его на почте удалила.

– Молодец, пакость хорошую шефу сделала. А этому из Казахстана? Если ему надо товар, то он до твоего шефа всё равно достучится.

– Ну и пусть.

– Так перехватить надо. Це́лую фуру продать – это, какие деньги?

– Большие, конечно. Но чтобы продать фуру, товар надо сначала купить, а денег нет.

Роман остановил свой бег по комнате, подошёл к Татьяне, опёрся кулаком своей левой руки о её правую ногу, а свою правую руку положил на левое плечо девушки и сказал, глядя в глаза:

– Дорогая моя, с деньгами любой дурак сможет, ты без денег попробуй.

– Как? Мы даже список товара получить не сможем. Для этого нужен факс, чтобы получить, а потом передать список позиций, а у меня факса нет.

– Это, конечно, прискорбно, что у тебя дома факса нет. Но ты не поверишь – у меня есть.

– Дома? Что-то я не заметила.

– Не дома, на работе, но есть. Завтра туда поедем, и получишь ты твой список. Ты знаешь, у кого взять товар для этого казаха, чтобы передать список?

– Знаю.

– Тогда звони своему казаху и узнай: будет ли он в принципе с тобой работать. У тебя и фирмы нет, а, значит, и нет расчётного счёта. А он, может быть, только по безналу рассчитывается.

– Нет, только по налу, причём чёрному. Уж я-то знаю.

– Ну, так иди, звони, договаривайся.

– Хорошо.

Татьяна встала, нашла в своей сумке записную книжку. Нашла нужный номер и стала крутить диск телефона.

– Фирма «Исайбай-экспресс», – сказал женский голос из трубки.

– Это из Москвы звонят, – сказала Татьяна. – Могу я услышать Исаева Ивана Игнатьевича?

– По вопросу?

– По вопросу приобретения товара у фирмы «Чоклит-Трейд».

– Хорошо, минуточку.

В трубке молчание, потом мужской голос произнёс:

– Слушаю.

– Иван Игнатьевич, это Татьяна Шишкина из «Чоклит-Трейда».

– Рад тебя слышать, Таня. Что-то ты сегодня припозднилась.

– Я больше не работаю в «Чоклит-Трейд».

– Что так?

– Уволили.

– Хорошего работника? Ты шутишь! Что-то здесь не так. А! Наверное, было неприличное предложение, и ты отказала?

– Иван Игнатьевич, вы будете со мной работать? – не обращая внимания на вопрос в свою очередь спросила Таня.

– Буду. Ты хочешь сделать бяку шефу и попутно разбогатеть? Не вижу препятствий. Но для тебя, Танечка, препятствий много. Если ты их сумеешь преодолеть, то молодец будешь. Я жду эти две полурабочие недели, но 15 января ты должна мне что-нибудь сказать. Если у тебя ничего не получится, то я звоню твоему шефу. Закон рынка: ничего личного – это бизнес.

– Хорошо, Иван Игнатьевич, – радостно сказала Татьяна, – договорились, я позвоню ещё до пятнадцатого. И ещё. Вы по факсу можете мне скинуть перечень товара, который вам нужен?

– Конечно, по какому номеру.

– Я вам завтра позвоню. Во сколько?

Татьяна посмотрела на Рому вопросительно, тот показал десять растопыренных пальцев. Таня поняла, кивнула и в трубку:

– Часов в десять по Москве. Удобно? Тогда до завтра.

– Ну, что, – сказал Роман, – теперь осталось уговорить поставщика дать товар на реализацию.

– Это-то самое трудное, – вздохнула Татьяна. – Придётся отдаваться поставщикам в самых извращённых позах.

– Чего!? – взревел Роман.

– Шучу я, Ромка, шучу. Здесь как повезёт. Могут согласиться, а могут, и нет. Владислав Евгеньевич многим кому насолил. Могут из вредности мне уступить, что сомнительно: они товар за баксы покупают. Зачем им давать на реализацию, даже назло? Но, всё равно нужны деньги: на машину, на склад.

– Отцу позвоню в Ханты-Мансийск. Может быть, отстегнёт немного.

– Иди, звони.

– Я от себя позвоню.

– Почему?

– Это денег стоит.

– Про меня при мне отцу рассказывать не хочешь. Ну и правильно. Он тебе скажет: «Зачем тебе нужна баба с довеском?»

– Чушь говоришь. Не скажет.

– А скажет – что ответишь?

– Скажу, что я люблю эту женщину.

– И давно любишь? – с интересом спросила Таня.

– Ну, как тебе сказать? – закатив глаза к небу, спросил Рома. – С прошлого года.

Таня засмеялась.

– Ладно, – сказала она, – от себя позвонишь, только мне сообщи.

– Всенепременно.

Глава 5

Утром в квартире Татьяны раздался телефонный звонок.

– Спишь? – голосом Романа спросила трубка.

– Сплю, – сонным голосом ответила Таня.

– Просыпайтесь, сударыня, нас ждут великие дела. В девять часов я буду ждать тебя у твоего подъезда.

– А сколько сейчас время, – зевая, спросила Татьяна.

– Восемь. «Дети в школу собирайтесь, петушок давно пропел».

– Какая школа? Какой петушок? Ты отцу звонил?

– Звонил.

– Что он сказал?

– Что ты – это моё личное дело, денег даст.

– Ура! – закричала в трубку Таня.

– Что «ура»? Договориться ещё нужно.

– Договоримся. А куда мы едем?

– Ко мне на работу, нам факс нужен. Бестолковая. Вчера же говорили.

– Жди меня, в девять выйду, – и кокетливо добавила: – Ну, может, опоздаю минут на пять.

Опоздала Татьяна на десять минут. У подъезда её ждал ничем не примечательный старенький грузопассажирский автомобиль ИЖ 2715 в просторечии «Каблук» бледно-голубого цвета, а около него стоял и курил Роман.

– Поехали?

– Поехали, – ответил Роман, выкинул недокуренную сигарету в сугроб и сел за руль.

Он завёл машину, стали выруливать со двора.

– А чья это машина, Ром? Твоей фирмы? – спросила Таня.

– Если ты возьмёшь меня в свою фирму, то да, это будет машина твоей фирмы.

– Не в свою, а в нашу, Рома. В нашу фирму, – проговорила Таня многозначительно, – ерунду какую-то говоришь, слушать такое странно. Твои деньги, моя работа. Так что, это если ты меня возьмёшь в свою фирму. Сотрудника ты можешь и другого найти или другую, как наёмного рабочего. Я права?

– Права.

– Ты меня берёшь компаньоном?

– Ты сомневаешься? Конечно, беру. Не нужна мне никакая другая.

– Но пока об этом рано говорить, фирму мы ещё не создали. Так чья это машина?

– Моя и Тима, но езжу на ней в основном я. Тиму некуда ездить. Но, в том числе она и машина фирмы, где я работаю. Меня и брали на условии, что у меня есть машина. С другой стороны, всё неплохо: на бензин дают, не жадничают, на амортизацию. Можно ездить по своим делам на их бензине.

– Вы такие богатые с Тимофеем? Машину купили.

– Ну, да. А ты сомневалась?

– Вот так, – с возмущением сказала Таня, – приехали тут, не пойми откуда и на автомобиль наработали. А мы, москвичи… Действительно что ли лентяи?

– Нет, Тань, и приезжие разные и москвичи разные. Сколько приезжих сломалось, спилось, умирали в полной нищете? А этот, твой бывший начальник, он, разве не москвич?

– Москвич.

– И у него, наверное, не такой автомобиль, а гораздо лучше.

– Лучше, – согласилась Таня, – «мерин», «Мерседес», в марках я не разбираюсь, но говорили, что дорогой.

– Вот видишь.

– Вижу. Но у вас же с Тимом машина, а у меня, москвички – нет.

– Но муж-то от тебя уехал на машине, – напомнил Рома.

– Да, точно, а я и забыла.

– Всё гораздо проще, Таня. Тим хороший автослесарь и автомеханик, из металлолома собрали. Нет, купили, конечно, развалюху, зарегистрировали. Всё чин по чину. По дешёвке купили, почти даром. Документы в полном порядке. Ради них в основном и покупали. Но возились мы с ней, конечно…

Рома задумчиво покачал головой.

Ехали они меньше пяти минут и оказались на территории какого-то завода, где здания цехов сдавались под склады. Офис фирмы, где работал Роман, находился на втором этаже. Там никого не было, кроме секретарши. Секретарше этой было, наверное, лет тридцать пять – сорок, но Рома смело обратился к ней по имени.

– Лена, вот этой девушке, нужен факс. Надеюсь, ты не возражаешь?

– Возражаю.

– Елена Андреевна, а я тебя расписывал: какая ты добрая, хорошая…

– Врёшь, Ромка, ой, врёшь. Ладно, давайте быстрей, пока начальства нет.

Такие просьбы, видно, ей выполнять было не впервые.

– Куда звонить собрались?

– В Казахстан, – ответил Роман. – У фирмы же есть партнёры в Казахстане?

– Есть, но с тебя, Рома, шоколадка.

– Само собой.

– Нет, Елена Андреевна, – сказала Татьяна, – это с меня хорошее кофе. Хорошее, – подчеркнула она голосом.

– Это было бы прекрасно, но это как бы дорого? Факс-то передать, это мелочь, фирма не разорится. Факс того не стоит, а хорошее кофе стоит дорого.

– Кому как, – скромно сказала Татьяна, – я в накладе не буду, Елена Андреевна, не беспокойтесь.

– Рома, ты нашёл миллионершу?

– Почему миллионершу? – притворно удивился Рома. – Ты как-то обо мне плохо думаешь? Миллиардершу. Просто у неё факса нет.

– Ладно, давайте быстрей, – улыбнулась Елена.

Татьяна позвонила в Казахстан, получила факс, он вышел довольно-таки большим.

– Вы кофе, с каким привкусом предпочитаете, Елена, – сказала Таня, скручивая в рулон факс. – С горчинкой, с кислинкой?

– Пусть кофе будет горьким, а жизнь – сладкой.

– О! Надо запомнить, – улыбнулась Таня. – Классный слоган, пригодится.

Татьяна и Роман вышли из офиса.

– У тебя с ней что-то было? – спросила Таня.

– С кем?

– Ну, с этой Леной.

– С чего ты взяла?

– Ну, вы так мило беседовали, ты шутил.

– А что я должен был делать? Ты её вообще-то должна была видеть на новогоднем корпоративе.

– Да? Ну, может быть, не помню. А точно, была, в сером платье с блёстками.

– Ну, в каком платье она была, я, честно говоря не помню, но это и не важно, а важно, то, что, если ты меня ревнуешь, значит я тебе не безразличен.

– Дурак ты, Ромка, ничего я не ревную, так просто спросила.

– Ладно, спросила и спросила.

– А кем ты там работаешь?

– Водителем-экспедитором.

– И для этой должности, надо было заканчивать институт?

– Прикалываешься? – с раздражением в голосе сказал Рома. – Кому сейчас нужны инженеры?

– Извини, не обижайся.

– Я не обижаюсь. Теперь с нашими делами всё хорошо?

– Всё плохо, – грустно сказала Таня.

– Что опять? – не понял Рома.

– У меня нет даже пишущей машинки. Как писать коммерческие предложения? И запросы. От руки, что ли?

– Это у тебя нет пишущей машинки, а у меня есть.

– У тебя дома есть пишущая машинка? – удивилась Таня.

– Почему, дома? Не дома, но есть. Пока пиши от руки, а вечером у тебя дома будет машинка. «Ятрань» называется, старенькая, но в рабочем состоянии.

– Ещё бумагу и копирку.

– Слушаю и повинуюсь, моя госпожа.

Роман слегка поклонился, Таня улыбнулась.

Рома отвёз Татьяну домой, а сам поехал работать. Вечером он появился у Татьяны дома с пишущей машинкой и пачкой простой и копировальной бумаги.

– Ох, и тяжёлая эта машинка, – пожаловался он, – все руки оборвала.

– Вот сюда на стол ставь, – равнодушно сказала Татьяна.

Машинку водрузили на стол, заправили бумагой. Татьяна сначала долго разбиралась со своими записями. А потом приступила к печати, сверяясь с листочками, исписанными красивым аккуратным почерком.

– Ты домой пойдёшь или останешься? – спросила она, не оборачиваясь.

– Если оставишь – останусь. Мне всегда нравилось наблюдать, когда кто-нибудь работает.

– Наблюдай, – разрешила Таня.

Рома опустился в кресло и с удовольствием наблюдал, как Татьяна работает.

– Ты ел? – спросила она через некоторое время.

– Да, спасибо, я из дома, – ответил Роман, а про себя подумал, – «Заботливая».

Вошёл Татьянин сын Славик, с какой-то тонкой книжкой с картинками в руках, положил её на колени Роману.

– На.

– Что это?

– Федолино голе, – ответил Славик.

– Что? – не понял Роман.

– «Федорино горе», – пояснила Татьяна. – Почитай ребёнку.

Рома тяжело вздохнул и начал читать:

– Скачет сито по полям, а корыто по лугам.

Роман читал, Славик слушал внимательно.

– А за ними блюдца, блюдца —

Трынь-ля-ля! Трынь-ля-ля.

– Дзынь-ля-ля! – поправил Славик.

– Точно. Дзынь-ля-ля. Извини, приятель.

– Он эту книжку наизусть знает, – сообщила Татьяна.

– А зачем же тогда её читать?

– Ну, нравится ребёнку. Читай, – скомандовала Таня.

Роме пришлось покориться. Он прочитал книжку ещё раза три.

Наконец, Славика увели спать, а Татьяна закончила печатать. Она собрала подлинники в одну стопку, а копирку и копии в две других, встала из-за стола. Роман тоже встал с кресла, Таня протянула ему листы:

– Вот этот прайс-лист надо отправить по факсу в Казахстан Ивану Игнатьевичу. Номер его я вот тут написала и свой домашний для связи. Если он согласиться, то у нас появятся неплохие деньги. Но, к сожалению, на реализацию товар никто не даёт, правда скидки обещают. Надо машину и склад на несколько дней.

– Это ерунда, найдём, – беспечно сказал Рома и уточнил, – склад холодный?

– Конечно, а иначе шоколад растает.

– А что на реализацию не дали – чему удивляться? Кто ты им? Деньги отец прислал – купим.

– Страшно. А вдруг, что-нибудь не так пойдёт?

– Что может пойти не так? Твои же оптовики не продавцы воздуха, а проверенные люди. В крайнем случае останусь без квартиры. У меня и сейчас её нет.

– А папа твой будет вкалывать на севере ещё несколько лет.

– Это минус, да, – согласился Роман.

– Кстати, Ром, о продавцах воздуха, – Татьяна взяла со стола диск. – На, распечатай его содержимое.

– А что там?

– Оптовики и покупатели. Зачем ты заставил меня скопировать их, если у нас всё равно нет компьютера.

– Я собирался это продать людям, у которых есть компьютер. А как ты обошлась без них?

– У меня математическая память, я помню почти все телефоны.

– О-о-о, – уважительно произнёс Роман, – а у меня с этим проблемы.

– Сочувствую. Если Иван Игнатьевич согласится, я дам тебе знать, ты отправишь вот эти листы, телефоны я написала. Это продавцы.

– Как их много.

– Да где ж много? Всего четверо. У одних есть одно, у других – другое.

Татьяна вдруг положила ему руки на плечи и посмотрела в глаза:

– Ты останешься?

– Останусь, Танюша, если оставишь.

– Оставлю, а то мне страшно. Я очень волнуюсь: а вдруг не получится?

– Опять? Ты это уже говорила. Всё будет хорошо, моя хорошая.

Рома стал целовать её и гладить по голове, а Таня всё тесней и тесней прижималась к нему.

Утром Рома ушёл на работу, а Татьяна занялась домашними делами, всё время, прислушиваясь к телефону. Наконец раздался долгожданный звонок.

– Здравствуйте, Татьяна Александровна.

– Здравствуйте, Иван Игнатьевич.

– Это точно всё будет?

– Точно.

– Что ж, тогда меня всё устраивает, кроме цены.

– Чем же цена не устраивает, Иван Игнатьевич? – удивилась Татьяна. – Вы же всегда брали по такой цене у Владислава Евгеньевича.

– Так это я у него брал, а теперь беру у тебя. А риск? А вдруг у тебя ничего не получится? Поэтому десять процентов скидки.

Тане стало как-то обидно:

– Почему ничего не получится? В крайнем случае, возьмёте у Владислава Евгеньевича.

– А он цену задерёт, – Иван Игнатьевич явно улыбался, это чувствовалось. – Я просто пользуюсь твоим положением, Татьяна Александровна. Ничего личного, девочка, это просто бизнес. Тебе некуда деваться и придётся согласиться. Учись извлекать выгоду из любой ситуации, а иначе прогоришь. Сожрут. Это я тебе как будущей бизнес-леди советую. Рыночные отношения по неписанным законам рынка. В бизнесе нет друзей, и врагов, если подумать, тоже нет. Есть бизнес интересы. Выгодно будет убить – убьют, выгодно будет поддержать – поддержат. Евгеньевич зазнался, крутым себя возомнил. Думаю, что с тобой или с тем, кто за тобой стоит, будет легче работать.

– Спасибо.

– Не за что. Это бизнес. Цену скинешь, мне будет выгодно с тобой работать. Нет – поищу другого или вернусь к Пронину.

– Хорошо, я согласна, я скину десять процентов.

Вечером Татьяна жаловалась Роману:

– Надо же, с какой стороны люди открываются. Так сразу и не подумаешь.

– А что ты хотела? Ты работала наёмным работником, а теперь ты хозяйка. С тобой и разговаривают по-другому. Он прав – это бизнес, ничего личного. Если твой бывший хозяин зазнался, то его накажут, поэтому тебе и скидки дали. Кстати, сколько?

– По-разному, в среднем те же десять процентов.

– А чего ты тогда плачешь? Если всё будет хорошо, то мы ему пятнадцать процентов сделаем, пусть он у нас на крючке сидит.

– Откуда ты всё это знаешь, Ром? Ты же не бизнесмен.

– Как это? Я же мороженым в электричке торговал. И, потом, я наблюдательный.

Глава 6

Строительный рынок находился относительно недалеко от метро и был разделён на две части дорогой. Обе части сформированы из рядов серо-голубых контейнеров. Внутри каждый хозяин торговой точки обустраивался как мог.

Утро. Рынок нехотя просыпается, лениво поскрипывая, распахиваются створки контейнеров, хозяева выставляют товар.

Всю ночь шёл снег. Перед контейнером, гордо именуемым торговым павильоном, он лежал чистый, нетронутый, засыпал все прошлые следы, попал снег и вовнутрь. Катя взяла веник и стала подметать. Закончив уборку, она ушла в «каморку» в конце контейнера ожидать покупателей.

Контейнер обшит листами ДСП и был разделён на три неравные части. Основная, большая часть, включая двери, представляла собой витрину и выставочный зал одновременно: с потолка свисали люстры, а стены были увешаны различными светильниками, розетками, выключателями, удлинителями в основном турецкими «VI-КО» и «Мakel», а также литовскими и российскими, а ещё провода, лампочки и прочая мелочёвка, как импортная, так и отечественная. В меньшей части, поделённой надвое, стояли деревянные самодельные стеллажи – это склад, там хранились коробки с товаром и «каморка». В ней находились стол, стул, кассовый аппарат и, главное, обогреватель. «Каморка» отделена от основной части и склада теми же листами ДСП, имела окно и дверь, снаружи была увешена часами. Вообще в контейнере не было ни пяди свободного места, всё было завешено товаром и заставлено коробками.

Хозяева торговой точки, муж с женой, Павел и Светлана, «ИП Павел Сергеевич Бобров», держали ещё две на других рынках, а сюда заходили каждое утро за выручкой по очереди – то он, то она.

Справа от контейнера муж с женой, Антон и Галина, торговали хозтоварами: веники, швабры, топоры, вёдра и прочее, прочее, прочее. Антону лет сорок, по движениям и фигуре видно, что когда-то он занимался спортом. Галина полненькая шатенка, чуть младше своего мужа, но руководила ИП и вела все дела именно она.

Слева армяне держали два контейнера со всякими рейками, досками, брусом, балясинами и прочей деревянной всячиной. Вернее, у них было не два контейнера, а четыре. На контейнеры сверху было поставлено ещё по контейнеру. В одном был склад, а другой разделён ровно пополам: в первой половине – склад, а во второй что-то типа офиса или комнаты отдыха. Там стоял стол, стулья, кресло и дорогой масляный обогреватель. Холодно, всё-таки зимой в России.

– У вас разве холодно? – говорил Самвел, хозяин четырёх контейнеров. – Вот у нас в Армении в горах действительно холодно.

Самвел – сорокалетний армянин, смуглый, выше среднего роста, горбоносый, очень был бы похож на индейца, если бы не излишний волосяной покров на теле. По документам, он продавец в «ИП Светлана Алексеевна Волнянкина», но на рынке Светлану Алексеевну никто в глаза не видел и все знали, что хозяин, на самом деле – Самвел. С ним в паре работал двоюродный племянник Самвела по имени Арарат. Арарат тощий, чуть выше Самвела и в отличие от него светлокожий, хитрый, но слегка недалёкий парень лет двадцати пяти. И ещё с ними работал их продавец Сергей.

Павел появился в контейнере слегка раздражённый.

– Что, нет покупателей? – спросил он.

– Пока нет, – ответила Катя, – рано ещё, да и снег шёл.

– Может быть. Поздоровался с этим «арой» молодым, как его? Арарат. Лучше бы не здоровался, всё настроение испортил. Он высказал мысль, что все русские бабы бл… шлюхи. Не так сказал, но ты поняла.

– Поняла. Да он молодой, глупый…

– Они все так думают, суки. Я ему говорю: «Ты что, гад, считаешь, что моя жена, мать, дочь, тёща, в конце концов, вот это самое?» Так и хотелось ему вмазать.

Пашка потряс кулаком. Паша сильный, здоровый, если бы он вмазал, то тощий Араратик не устоял бы. Паше около тридцати лет, точно сколько Катя не знала.

– Тебе не обидно, как женщине?

– Обидно, Паша. Да разве их переубедишь? Глупые они, ничего не понимают. Одеваемся мы не так, ведём себя не так. Нам что же паранджу на себя надевать, чтобы им угодить? У себя дома я одеваюсь, как хочу.

– Вот именно. Ехали они бы назад в свою Армению, что они сюда припёрлись?

– Землетрясение их сюда пригнало.

– Да это когда было? Семь лет прошло. А они здесь остались. Ладно, хрен с ними. Сколько вчера набрала?

– Вчера не я была. Галя.

В контейнере работали «два через два», выручку сверяли по записям в тетради. Паша оставил немного денег на сдачу, записал, что надо привезти и ушёл.

Пошли первые покупатели. Сразу же ушли две коробки ламп по сто ватт, и «сотки» сразу же всем понадобились, остатки их в третьей коробки ушли очень быстро. А Павел ничего об этом не знает. «Ну, ладно, – решила Катя, – позвоню ему вечером домой».

В контейнере холодно, хотелось в каморку к обогревателю, но покупатели шли и шли.

Под вечер пришёл парень, чуть выше среднего роста, худой, по виду деревенский, купил десять метров провода, спросил про коробку «соток».

– Нету, – сказала Катя, – кончились ещё с утра. Ни одной не осталось.

– Жаль. А как вас зовут?

– А вам зачем?

– Познакомиться хочу. Меня Колей зовут. Я с честными намерениями, могу и жениться.

– Меня Катей зовут, только поздновато, Коля, я замужем. А вы откуда?

– Из Белоруссии. А что заметно?

– Есть немного.

– Да ты тоже не москвичка, – перешёл на «ты» Коля.

– Верно. Что у вас там, в Белоруссии девок нет?

– Есть. Да только Лукашенко за два года правления так гайки затянул, что ни вздохнуть ни пё… Хм. Да. Пшеницу разрешил покупать по определённой цене. А кто её по такой цене продаст? Теперь у нас даже пирожные из ржаной муки. Захотелось как-то сразу в Россию перебраться. Да, вот так.

– То есть ты хочешь жениться по расчёту. Нужда заставляет?

– Не только. Ещё и по любви. Так может у тебя подруга есть?

– Конечно, есть, Марина. Мы с ней вместе в педагогическом учимся.

– Будущая учительница?

– Да.

– Значить, интеллигентная. Мне такие нравятся. Не еврейка?

– Нет, а что?

– Да была у меня в Минске еврейка. Красивая… И меня любила. Говорила: «Женись на мне, Коля, работать не будешь». А кто откажется? Пришёл я к ней на смотрины, сидим на диване, и тут входят в комнату два махровых еврея – отец и старший брат. Отец посмотрел на меня и сказал: «Это не наш». Как же я после этого жидов ненавижу!

– А что же ты её не добивался, если любил её.

– Её в Израиль увезли. Ладно, познакомь с подругой. Она, такая как ты?

– Ну, не то, чтобы совсем. Но где-то близко. Знойная женщина, мечта поэта.

Эта фраза из фильма «Двенадцать стульев» Колю не насторожила:

– Да? Познакомь.

– Хорошо, она просила меня сегодня к ней зайти, я с ней поговорю. Если она согласится, то … Приходи завтра.

– Да что завтра? Давай сегодня зайдём, посидим, поговорим интеллигентно.

– Хорошо, – согласилась Катя после минутного колебания. – Через час у метро.

Через час они встретились и поехали к Катиному дому. По дороге Коля купил литровую бутылку водки «Финляндия».

– Не слишком ли много для интеллигентного разговора? – засомневалась Катя.

– Нормально. Останется, так останется. Я на водку не жадный. Главное, чтобы твоя подруга дома была.

– Я ей уже позвонила из телефонной будки. Ждёт.

Они прошли мимо Катиного дома к блочному двенадцатиэтажному дому, зашли в подъезд и поднялись на лифте на пятый этаж.

Дверь им открыла дородная женщина лет тридцати, хотя на самом деле, она Катина ровесница. Катя далеко не хрупкой конструкции, но с Мариной не сравнить. Увидев столько килограмм красоты, Коля явно поплыл. А когда на него в коридорчике пахнуло терпким женским по́том и дорогим парфюмом он осоловел окончательно.

На столе у Марины в комнате уже стояла немудрёная закуска и три рюмки.

– Не, не, Мариш, – замотала головой Катя. – У меня муж, ребёнок, мне завтра на работу, да и хозяевам надо сообщить, что в контейнере не хватает. Это ты бездельница, не работаешь. А Коля у нас мужчина хоть куда, ему и водка не беда. Посидите, поговорите интеллигентно без меня.

Катя улыбнулась своей импровизации, Коля был в прострации и ничего не слышал и не видел, а Марина обиделась.

– Что это я бездельница? Я бы пошла работать, – сказала она, – если там у вас на рынке кому-нибудь будет нужен продавец, сообщи мне.

– Работать холодно.

– Ничего, я уже работала в прошлом году. Ты забыла? Деньги нужны.

– Хорошо, пчёлка. Зачем ты меня звала, только за этим?

– Нет. Но и за этим тоже. Мне тут подруга передала для твой Томочки кое-что из одежды. У неё дочка выросла. Вот смотри. Коля, ты проходи, я сейчас.

Марина стала доставать из целлофановой сумки платьица, юбочки, трусики, маечки и две женщины стали оживлённо обсуждать каждый предмет детской одежды.

– Ну, как? Возьмёшь? – спросила Марина, когда вещи кончились.

– Конечно, возьму. Томочке в самый раз будет.

«И зачем всё это надо было обсуждать, если так и так всё взяла?» – недоумевал Коля, сидя один в комнате.

Катя шла домой с пакетом вещей для дочери и улыбалась: Коля, наверное, не ожидал такого счастья и теперь прикидывает – немало ли он взял водки? А у Марины давно мужика не было.

Утром на улице Катя встретила Марину, от неё разило перегаром и мятной жевательной резинкой.

– А где твой кавалер?

– Удрал.

– Прям сразу?

– Нет, утром. Он же всю водку вылакал в одну харю.

– Да ладно. Совсем один?

– Ну, почти… Я помогла немного, – скромно потупив глазки в землю, сказала Марина. – Да нет, водка ещё осталась, грамм двести. Но всё равно! Он нажрался до состояния полного нестояния. Знаешь сколько трудов мне стоило возбудить его, а потом это возбуждённое в себя впихнуть. Он чуть не уснул на мне.

Видно, что Марина возмущена до глубины души.

– Утром, – продолжала Марина, – он пошёл на кухню водички испить. А вернувшись, взгромоздился на меня и показал на что способен. Мне даже понравилось. Потом я задремала, а когда проснулась, его уже не было. Сбежал, гад. Ну, и хрен с ним. Увидишь – передавай привет.

– Хорошо, Мариш, передам.

– И по поводу работы, не забудь.

– Не забуду.

Павел появился в контейнере часов в одиннадцать с двумя коробками «соток» в руках.

– Тысяча двести пятьдесят рублей за штуку приобрёл здесь недалеко, – сообщил он Кате.

– А продавать почём будем?

– Так же по полторы тысячи.

– Двести пятьдесят рублей с лампочки? Что можно купить на двести пятьдесят рублей?

– Коробок спичек, ещё и сдачу дадут.

– Зачем же ты их брал по такой цене?

– Чтобы были. Завтра из «Света» привезу по нормальной цене. За ними же прийти кто-то должен сегодня?

– Да, должен.

– Ну вот. А то не одной «сотки» в контейнере. Пусть знают, что у нас всегда всё есть.

Павел помолчал, а потом сказал с лёгкой досадой:

– Напарница твоя, Галка, уходит. Нашла тёплое место где-то в магазине. Что ж понять можно. Тут холодно очень. Надо искать кого-то.

– Считай, уже нашли. Моя подруга вчера просила ей место поискать на рынке.

– Шутишь?

– Нет. Однокурсница моя. Она баба одинокая, ей деньги нужны.

– Отлично. Приводи завтра. Я тебе двадцать тысяч дам за выход.

– Да что ты, Паш, не надо.

– Надо, надо. Ты только приведёшь, а дальше я сам здесь с ней поторчу, всё объясню, всё покажу. Как, не вороватая, на руку?

– Откуда я знаю? Думаю, что нет.

– А как добывать деньги, не воруя у хозяев, ты ей сама объяснишь?

– Само собой, Паша. А как же? – улыбнулась Катя.

К контейнеру подошёл гражданин лет так далеко за шестьдесят, но крепкий.

– Лампочки есть? – спросил он бодрым голосом.

– Есть, – ответил Паша, – сколько ватт интересует?

– А почём они?

– Полторы тысячи.

– А чьи они?

– Купите – ваши будут.

– Я спрашиваю: кто производит?

– Саранск, Мордовия, – удивляясь вопросу, ответил Павел.

– А сколько они там стоят?

– Рублей пятьдесят, – ещё больше удивился Паша.

– Что же ты их по полторы тысячи-то продаёшь? Не стыдно?

– За пятьдесят рублей, папаша, в Саранске продадут не меньше вагона лампочек, да перевозка сколько-то стоит, да хранит их где-то надо, и продавцы здесь не просто так мёрзнут, вот цена и набегает.

– Спекулянт, – сказал гражданин.

– Идите, товарищ, своей дорогой, не мешайте работать.

– Спекулянты, – возмущённо махая руками, сказал папаша и заскрипел по свежевыпавшему снегу к другим торговым точкам.

– Вот с такими людьми приходится работать, Паша, – улыбнулась Катя.

– Идиот.

– Социализм из головы людей ещё не выветрился. Они же выручку с прибылью путают. А это, может быть, просто одинокий человек, пришёл поболтать от скуки.

– Скандалист он одинокий. Хотя, если так разобраться, превратили Россию в страну печальных миллионеров. Тут озвереешь. Ладно, работай, пошёл я.

Коля пришёл ближе к вечеру.

– Есть коробка «соток», – хмуро спросил он.

– Есть.

– Давай.

Катя принесла коробку.

– Скотчем ручку сделать?

– Сделай. Знаешь, что, Катя: я, конечно, парень простой, но так надо мной ещё никто не издевался.

Катя удивлённо посмотрела на него.

– Да кто над тобой издевался, Коля? Ты просил познакомить с подругой. Я познакомила.

– Да, но такие объёмы…

– Ну не всем же быть худыми, кому-то надо быть и красивой. И объёмы: ты же их освоил. Марине даже понравилось.

Коля покраснел.

– Что ты стесняешься? Всё естественно, – улыбалась Катя. – Можешь ещё зайти при случае, дорогу знаешь.

– Нет уж, спасибо.

– Она не всегда была полной, это её после родов разнесло, гормональный сбой. Ещё раз родит, может быть, похудеет.

– Нет, в эту лотерею я играть, точно не буду.

– Правда? А ей не очень понравилось, что ты всю водку в одну харю выпил.

– Ну, не всю, пусть не врёт. Я вообще, почти не пью, а тут как-то разошёлся. Под завязку Марина даже понравилась. А утром, ох, как мне плохо было!

– Да вроде не так уж и плохо, как Марине показалось.

– Ой, давай без этих интимных подробностей. Должен же я был женщину отблагодарить за гостеприимство.

– У тебя получилось.

– Ладно. Сколько с меня?

– Сто пятьдесят тысяч. Если хочешь, пробью и напишу тебе двести тысяч, если хозяин не заметит.

– Пиши, не заметит, ему по фигу.

– Надеюсь, это возместит немного твои финансовые потери и моральные страдания?

– Возместит, – улыбнулся Коля, – а всё-таки жаль, что ты замужем.

– Да? А я лично не жалею.

Катя пробила кассовый чек и выписала товарный на двести тысяч рублей и подала его Коле. Он взял его и отсчитал сто пятьдесят тысяч. Катя взяла их, пересчитала, повертела в руке и сказала:

– Николай, а ты действительно всё в одну харю делаешь?

– А что?

– Да ничего.

– А! – дошло до него, и он протянул ей ещё десять тысяч.

– А вы догадливы, сэр, это делает вам честь. Заходите ещё.

– Ну, не знаю. Пока, Катя.

– До свидания, Коля.

На следующий день Катя привела на работу Марину. Их там уже ждали Павел и Светлана.

Глава 7

Роман уволился с работы.

– Ты уверен, что правильно сделал? – спросила Татьяна.

– Тогда вообще не надо было затевать эту кутерьму. И я тебе говорил, что непонятно, чем они торгуют. Судя по весу в коробках не всегда цветы. Так сядешь ни за что.

Помещение под склад и офис они сняли на соседнем заводе, вернее бывшем НИИ (Научно-Исследовательский Институт), который прекратил свою деятельность с закатом социализма. Теперь помещения сдавали под офисы и склады. Но им предоставили помещение вне территории НИИ, под честное слово, что они оформят фирму и заключат договор с институтом, а пока арендная плата пошла в карман заместителя директора института по хозяйственной части. Роману было, в общем, всё равно, в чей карман легли его деньги.

Помещение, это было, собственно, пристройка к пятиэтажному дому в два кирпича и состояло из небольшого коридорчика, «предбанник», как его окрестил Роман, большое просторное помещение и маленькая комнатушка, находившаяся собственно в доме, она единственная обогревалась. Холодно было до жути.

– И подо что же это предназначалось, Николай Петрович?

– Под магазин, – ответил зам директора по хозчасти.

Ему было уже далеко за пятьдесят лет, небольшого росточка, седенький.

– Тут же околеешь?

– Обогреватель можно поставить.

– А электричество бесплатно? – бесхитростно спросил Роман.

– Нет, конечно, но договоримся, – уверенно сказал Николай Петрович. – А хотите, берите ещё две комнаты. Правда, в них вход через подъезд, но там тепло.

– А нам они зачем? – спросил Рома

– Под офис.

– Нам это без надобности.

– Ну, как хотите.

– Это понятно.

Николай Петрович ушёл.

– Нам это помещение, – сказала Татьяна, – очень хорошо подходит – шоколад не растает.

Склад постепенно заполнялся товаром. Кто-то из поставщиков привозил сам, за каким-то товаром приходилось мотаться на склад поставщика.

«Каблук» Романа бежал по Московской Кольцевой дороге с востока Москвы на север. Ехал он с обычной дозволенной скоростью и тут, где-то за Щёлковским шоссе его обгоняет чёрная «Тойота», праворульная, набитая азербайджанцами. Один из них, сидящий рядом с водителем, открыл окошко и весело прокричал Татьяне:

– Эй, дэушка, иди к нам! Брось ты свою колымагу. С нами вэсело.

И что-то добавил на своём языке, в салоне дружно загоготали.

– Дэушка, ты узнаешь, что такое настоящие мужчины! Настоящие мужчины нэ эздят на таком дэрме.

В салоне «Тойоты» опять загоготали. Татьяна сделала вид, что не слышит.

– И откуда у них столько денег? Неужели на помидорах столько заработали.

Ей почему-то стало обидно.

– Наркота, скорее всего, – пожал плечами Роман, – вон и мои бывшие работодатели, что же, наверное, наркотой промышляют.

«Тойота» с азербайджанцами проехала мимо, в салоне её слышался издевательский хохот. Роман спокойно надавил на «газ». «Каблук» плавно набрал ход, догнал «Тойоту», обогнал и, как от стоячей, ушёл в даль. Роман с удовлетворением наблюдал в зеркало заднего вида глупо-удивлённые лица кавказской национальности. Татьяна скорчила им улыбку, которая преобразовалась в торжествующе-побеждающую.

– Ром, а как это? – с неподдельным интересом спросила Таня. – Я, конечно, в машинах разбираюсь плохо, но на этой машине такие выкрутасы невозможны.

– Нет, у меня, конечно, ИЖик, но под капотом у него движок от «Мерса». Бедняги азеры это не знают. Я же говорил, что Тим автомеханик от Бога.

– Ну, так и надо этим азерам! Раньше Москва был чисто русским городом. Чужую речь не услышишь. Из армян мы знали только Джигарханяна, а из азеров – только Магомаева. А сейчас?

– Я в то время в Москве не был. А ещё Полад Бюль-Бюль Оглы. Помнишь фильм «Не бойся, я с тобой»?

– Помню.

– «Туда ехали, за ними гнались, обратно едут, за ними гонятся. Какая интересная у людей жизнь», – процитировал Роман фразу из фильма и добавил: – А теперь у нас такая жизнь.

– Ну, не совсем такая.

– Но где-то близко. Ну, вот, опять пробка.

В пробке больше стояли, чем ехали.

– Лужок взялся МКАД расширять, – сказал Роман. – Правильно, конечно, но воруют, говорят со страшной силой – миллиардами.

Таня неопределённо пожала плечами и разговор не поддержала, ей это было не очень интересно.

В пробке их нагнала «Тойота» с азербайджанцами, подъехали со стороны Романа.

– Слушай, брат, продай машину.

– Что!? – взревел Роман. – Какой я тебе брат.

– Слушай, зачем обижаешься? Продай машину, короче, хорошо заплатим.

– Проезжай дальше, – продолжал «быковать» Рома, – я нищим подаю по пятницам, когда добрый.

– Какой нищий? Какой нищий? Заплатим сколько скажешь.

– Слушай, азер, ты проблем хочешь огрести по самые «не балуйся»? Тебе сказали: проезжай и не вякай. Понял, азер? Или братанов позвать?

– Нет, нет, всё, извини.

– Ну, то-то.

«Тойота» с недовольными азербайджанцами уехала вперёд.

– Ром, а зачем им твоя машина? – спросила Таня.

– Как зачем? Не приметная, а если что, то от погони оторвётся, как не фига делать.

– Ну, ты артист, Ромка, – засмеялась Таня, – говорил, как настоящий бандит.

– А, может быть, я и есть бандит.

– Ой, не пугай меня. Какой ты бандит.

Склад постепенно наполнялся товаром. Исаев ещё добавил к первоначальному заказу зелёный чай в огромном количестве, и его удалось взять на реализацию. Зелёный чай только набирал популярность, и фирме, что им торговала требовались рынки сбыта, а в Средней Азии, куда он отправиться, другой чай и не пили. Будущая прибыль будущей фирмы Романа и Татьяны значительно подросла, что вызвало восторг у её учредителей.

Ждали прибытия Ивана Игнатьевича. Рома бродил по складу, ощупывая коробки: вот во что превратились отцовы денежки!

В офис с улицы вошёл высокий черноволосый человек с карими весёлыми глазами.

– Это всё моё, как я понимаю, – сказал он, оглядывая коробки с товаром.

– А вы, собственно, кто, дорогой товарищ? – спросил Рома.

– А я, собственно, Исаев Иван Игнатьевич. Фирма «Исанбай-Экспресс». Мне бы Шишкину Татьяну Александровну.

Из соседней комнаты вышла озябшая Татьяна:

– Здравствуйте, Иван Игнатьевич.

– Здравствуй, Танюша. Что-то прохладно у вас тут.

– Зато стоит дёшево. А вот это Роман, мой… э-э…

– Партнёр по бизнесу, – подсказал Исаев.

– Да.

– Огарёв Роман Георгиевич, – представился Рома. – Что-то вы мало, на казаха похожи.

– Ну, казахи разные бывают, в том числе и не похожие на казахов. А по происхождению – я сибирский казак.

– А я семиреченский по матери, – улыбнулся Рома и протянул Исаеву руку.

– О происхождении потом поговорим. Хотя, конечно, мне лично приятно иметь дело с казаком.

– А я, Иван Игнатьевич, по отцу – донская казачка.

– Ну, прекрасно, Татьяна Александровна. Одевайтесь, идём фуру мою встречать.

У въезда во двор стояла огромная машина с надписью «MAN» на капоте. Исаев помахал водителю рукой. Фура медленно поползла по узкой дорожке двора, ломая замёрзшие ветви деревьев. Водитель подогнал задний торец кузова как можно ближе к двери офиса.

– Ну, всё, – сказал Исаев. – Водитель внутри, а мы с тобой, Рома, таскаем из офиса.

Определили, какой товар, в каком порядке пойдёт в фуру, и начали погрузку. Татьяна отмечала товар. Через полчаса холодно было только ей, мужикам было очень жарко.

– Вы из этого офиса? – послышался вдруг вопрос.

– А вы, с какой целью интересуетесь? – не совсем дружелюбно ответил Роман.

Перед ним стоял высокий, метра под два ростом, крепыш с румянцем во все щёки и дружески улыбался.

– Помочь хочу по-соседски. Мы сняли офис со стороны подъезда.

– Бесплатный труд на моё благо, – важно сказал Иван Игнатьевич, – только приветствуется. Рома лезь в фуру, а мы с …

– Меня Витьком зовут, – сказал крепыш.

– А ты, Витёк, в офисе карандаши точишь?

– Нет, – ничуть не обидевшись, сказал Витёк, – я второй человек в фирме. Жена моя, Людмила – директор, а я её зам.

– Тогда лучше представляться как Виктор, – сказал Исаев.

– Тогда уж Виктор Иванович.

– Согласен. А я Иван Игнатьевич, сынок.

Виктор улыбнулся:

– Ну, что? К трудовым свершениям, папаша?

Вчетвером погрузка пошла веселей и вскоре фура была загружена, а на складе-офисе не осталось не одной коробки с товаром.

– Надо же какая вместительная, – удивилась Татьяна.

Перекурили и уселись в офисе пить чай, торт, конфеты, собственно чай и чайник были припасены заранее. Иван Игнатьевич представил Виктору хозяев офиса – Татьяну и Романа.

– Сам-то я не местный, но буду появляться от случая к случаю.

– Откуда? – спросил Виктор.

– Из Казахстана.

– Так вы дайте свой телефончик и мой возьмите. А вдруг пригодится?

– Хорошо.

– А чем занимается ваша контора, Виктор? – спросила Татьяна.

– И как называется? – вставил Роман.

– Сейчас – «Атрактив». А занимаемся всем. Покупаем дёшево, продаём дорого. Обыкновенный бизнес. Недавно, например, фуру пива из Белоруссии пригнали. Разлетелась мгновенно. Мне, главное, звонят: минимальная партия? Я говорю: стакан. А максимальная? Фура. За день разлетелась.

– А фирмы вы меняете? – уточнил Иван Игнатьевич.

– Конечно. Зачем эти бодания с налоговой. Как у вас там в Казахстане с этим?

Они поболтали ещё полчаса: Виктор рассказал пару анекдотов и, между прочим, сообщил, что он бывший мент.

– О, с такими людьми надо дружить, – засмеялся Исаев, – но нам, к сожалению – пора. Виктор, вы как бизнесмен понимаете…

– Конечно, конечно, – сказал Виктор, – испаряюсь.

– Без обиды, Виктор.

– Какие обиды, Иван? Это бизнес, я всё понимаю.

Виктор попрощался и ушёл, а остальные занялись денежными вопросами. Сверили по списку ассортимент товара, Исаев отсчитал деньги и заставил Татьяну их пересчитать.

– Деньги счёт любят, – сказал Иван Игнатьевич серьёзным тоном. – А вдруг я мошенник?

– Вы? – удивилась Татьяна.

– Танечка, да мало ли, что в жизни может перемениться. Верить никому нельзя, особенно в бизнесе. Опять же, я же человек, ошибиться мог, хорошо если в вашу пользу. А если в свою? А вы, ребята, как пара мне нравитесь. Я так понимаю, вы не только партнёры по бизнесу. Не краснейте, Татьяна Александровна. Нормальные отношения между мужчиной и женщиной. Держитесь друг друга, и у вас всё получится. Богатыми вы, конечно не будете, но обеспеченными будете наверняка.

– А почему богатыми не будем? – удивился Роман.

– Честные очень, особенно ты, Рома. А с соседями будьте поосторожней: это бандиты.

– С чего вы взяли? – спросила Таня.

– По-твоему, Танечка, я бандитов не видел?

– Он же бывший мент, – сказал Рома.

– Ну и что? В чём отличие? Одни оружие носят на законных основаниях, другие – не вполне. Вот и всё отличие.

Исаев уехал, Рома ещё раз, для удовольствия хотел пересчитать деньги, но Татьяна сказала:

– Нет, Ромочка, давай доверимся чутью Ивана Игнатьевича, забирай деньги, поехали домой, там посчитаем.

– К тебе?

– Ко мне.

– Хорошо, поехали.

Роман долго петлял по району, прежде чем подъехать к Таниному дому.

– Зачем такие сложности, Рома?

– На всякий случай. Сама же сказала: довериться чутью.

В комнате Татьяны они пересчитали деньги, разложили их по кучкам: кому, сколько отдать, что себе оставить. На завтра решили заняться, в первую очередь, раздачей долгов и оформлением фирмы.

– Я долго думал, как наша контора называться будет. Нелёгкая задача оказалась.

– Что сложного, Ром? Взял и придумал.

– Ну, придумай.

Татьяна задумалась.

– Что-то сегодня нет вдохновения, – сдалась она.

– Вот! А я придумал. Называться будет: ООО «ОргТаш». Таш – по-чурекски «камень». Организация «Камень».

– Что-то мне как-то не нравится. Какой ещё «таш»?

– «Таш» – Татьяна Александровна Шишкина. Это ты мои инициалы узнала только сегодня, а я-то твои давно знаю.

– Откуда?

– Да шеф твой бывший на всё кафе орал перед Новым Годом.

– Ой, не напоминай мне о нём.

– Не буду.

– На паспорт интересно было бы взглянуть. Может быть, ты двоеженец, дуришь честную девушку, и вообще у тебя трое детей: двое в Пензе, один на Камчатке.

– Может быть, – согласился с ней Рома и достал паспорт: – дывысь, дивчина.

Татьяна задумчиво пролистала паспорт и вернула его владельцу.

– Ну, допустим, что ты не женат и никогда не был.

– Что значит: «допустим»?

– Шучу. А «Орг» – это Огарёв Роман Георгиевич? Не нравится.

– Придумай что-нибудь другое, – сказал Рома, – я же не настаиваю на этом названии. Как говорил один мой знакомый: фирма – это лопата, которой гребут деньги. Название роли не играют. Наш сосед по офису говорит же, что фирмы меняет постоянно.

– Гребут, Рома, обычно граблями или веслом. Неужели наши соседи бандиты?

– Всё может быть, не знаю.

– Почему бы не назвать фирму, как-то связанную шоколадом.

– Ага, особенно если учесть, что основной доход нам принёс зелёный чай. Сегодня одним торгуем, завтра другим, а название «ОргТаш» ни к чему не обязывает.

– Шишкина – это фамилия по мужу. Вадима прославлять будем.

– Вадим – это твой бывший муж?

– Да.

– Причём здесь он? Ты же по паспорту Шишкина?

– Да, Шишкина. Я уже как-то привыкла к этой фамилии.

– А какая твоя фамилия была до того, как?

– Синичкина.

– Как?

– А что? – с вызовом спросила Таня.

– Ничего, миленькая фамилия, но «ОргТас» как-то не очень.

Глава 8

Светлана влетела радостно-возбуждённая: выручка на других точках была хорошая и от этой точки она ожидала подобного.

– Как вчерашняя выручка? – весело спросила она Катю.

– Хорошая, – вяло ответила Катя.

– На всех точках хорошая выручка, – затараторила Света, – просто на редкость. Наверное, народу получку дали или аванс. Всем сразу и неожиданно электрика понадобилась.

Кате было в общем-то всё равно, какая выручка у её хозяев: голова болела.

– Света, ну, какая получка? – возразила она. – У меня каждый день получка, у тебя с Пашей тоже, у всего рынка так и не только нашего.

– Ты думаешь?

– Ну, конечно. У американцев всё берём, а «получка» и «аванс» понятия уже устаревшие. Хорошо ещё, что не раз в год получаем.

– Ну, это уже слишком, Катя, раз в год, ага. А что ты такая вялая?

– Да голова болит, самочувствие плохое.

– Может, ты домой пойдёшь? – забеспокоилась хозяйка контейнера. – Я за тебя доработаю.

Вот чего-чего, а стоять в контейнере на морозе Светлане совсем не хотелось.

– Не беспокойся, Свет, доработаю. Завтра Марина выходит, за два дня отлежусь.

– Ну, как знаешь, – пожала плечами Светлана, – деньги – деньгами, а здоровье не купишь.

– Ничего, как-нибудь.

Светлана ушла по своим делам, а Катя подумала: «Если бы ты заплатила мне за эти полдня нормальные деньги, я, конечно бы, ушла». Катя понимала, что Паша и Света не миллионы получают, имеются ввиду долларов, конечно, каждую копейку считают. Больничный оплачивать не будут. А с чего его оплачивать? Деньги им где-то взять надо. Не из своего же кармана? Не работаешь, значит и не получаешь. Всё, по справедливости. А Кате деньги нужны были. Это при социализме можно больничный взять, государство оплатит. При капитализме приходится рисковать здоровьем. Поэтому-то деньги терять Кате совсем не хотелось, и она решила, что доработает, даже во вред здоровью.

Как ни бодрись, а с температурой и головной болью шустро не побегаешь. Покупателей Катя обслуживала с неохотой, голова явно горячая и какая-то тяжёлая. Катя дремала в каморке у обогревателя и выходила из неё только на крик: «Есть кто живой?» или что-то в этом роде.

И всё-таки Катя сумела, невзирая на охватившую её апатию, помимо зарплаты заработать двести тысяч, это грело душу, не зря мучилась. Уже темнело, ещё часик и домой.

И тут пришёл странный покупатель. Он сразу заметил её в каморке, позвал и стал просить ему показать то одно, то другое, наконец, выбрал дешёвенькие часы и протянул стодолларовою бумажку.

– Знаете, молодой человек, – сказала Катя, – мы доллары не принимаем, только рубли.

– Девушка, пожалуйста, ну, не успел поменять. Это подарок, надо очень, по любому курсу.

– Да я и курсы не знаю, – начала поддаваться на уговоры Катя.

– Ну, девушка…

Мужчина симпатичный и такой настойчивый: ну как не уступить такую малость?

– Самвел! – крикнула Катя.

– Да, Катя, – откликнулся Самвел.

– Ты баксы принимаешь?

– Конечно, Катя.

– Идите, мужчина, к нему, разменяйте.

– Ну, что я буду ходить? У вас какой курс, Самвел? – крикнул покупатель.

Самвел назвал:

– Четыреста шестьдесят.

– Меня устраивает, – сказал покупатель.

Кате ничего не оставалось, как отсчитать сдачу. Покупатель удалился, а Катя пошла в контейнер к Самвелу.

Самвел сидел у себя в каморке. На рынке русские этому удивлялись: если ты не доверяешь продавцу – торгуй сам, зачем торчать весь день в контейнере и смотреть, как торгует тобой нанятый работник? Но со своим уставом в чужой монастырь зачем лезть? Пусть работают, как хотят.

– Вот, – Катя протянула зелёную бумажку.

Самвел взял её, достал рубли, и хотел было отсчитать четыреста шестьдесят тысяч, как вдруг насторожился:

– Катя, это что?

– Сто долларов, – не поняла вопроса Екатерина.

– Катя, садись.

Катя послушно села и посмотрела на Самвела чуть испуганно, апатию и сонливость как рукой сняло.

– Где были твои глаза, Катя? Это не сто долларов. Это фальшивка.

– Как же так? Вот же цифры по углам.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.