Георгий Петрен
Кот. Колдун.

Кот. Колдун.

Она пришла в плохом настроении. Я не подошёл. Продолжал лежать на кухонном диване. Чем ухудшил ситуацию. Намеренно.

Из ванной вышла в халате, без макияжа, села рядом, ноги под себя, и затупила в телефон. Почесала меня за ухом, я сощурил правый глаз, типа приятно. Подошла к холодильнику, достала мороженное и вино. Вернулась обратно. И пошло… глотнула, лизнула, глотнула, лизнула…

– Машка, блин, опять мимо. Что со мной не так?

На «Машку» я отреагировал слабым поворотом головы. Очередной кавалер так и не дошёл до кофейни. Отправил сообщение: прости, другие планы.

И не могло быть по-другому…

Два раза вокруг ножки стола, три шага к плите, развернутся и присесть с хвостом на юго-запад. Простое, но сильное заклятие.

Мороженное кончилось, вино еще осталось.

Как не всматривайся в будущее, как не пытайся там увидеть намёк на счастье, всё тщетно. Серая семейная жизнь, развод, суды за алименты, приставы, разборки с банком за ипотеку, нервный срыв, больничка, болезни, бесконечные серые будни, и концовка: бездарные дети с отцовским характером, которые только через месяц узнают о твоей смерти…

Ты хочешь себе такой жизни? Я – нет. Не можешь изменить судьбу? Я – могу.

Побудь пока слабой и несчастной. Пьяненькая, с повышенными холестерином и глюкозой в крови, просто ложись спать. Завтра, что-нибудь придумаю.

Стрелки настенных часов соединились, указывая на полярную звезду.

– Пойду спать.

Погладила меня по загривку.

Не благодари, Наташа.

– Идёшь?

Нет.

Я кот Машка. Остались незавершенные дела.

Кот. Дракон.

Вскрыла ножницами коробку. Достала из неё свёрток в шуршащем целлофане. Коробка, кстати, так себе, на троечку. Сиживали в коробках и получше.

– Символ нового года! Ночная фурия, дракон Беззубик! – радостно сообщила православная Наташа.

Вот ведь дура! Ты кого притащила?

– Чего шипишь? Не нравится?

Мягкую игрушку водрузили посредине моего любимого подоконника.

Домовой, сука, сразу начал источать флюиды идеального хозяйства для людей и животных, и судя по бирке, гнида была представителем не титульной нации.

Я порву тебя. После праздников.

Домовой напрягся и запросил мирных переговоров.

Говорил он красиво. Как будто клятву ночного дозора читал. Типа никакой беды не впустит, счастье не выпустит, колечко золотое, потерянное найдёт, о просрочке продуктов предупредит, сглаз отведёт, пыль сдует, летом сделает прохладно, зимой тепло, и тысячи других маленьких, но очень приятных бонусов, на фоне мещанского уюта.

Не интересно.

Может быть что-нибудь специально для кота?

Блохи.

Эффективность ПВО не менее семидесяти процентов. Честные цифры. Договорились?

Заманчиво… Договорились.

– Я знала, вы подружитесь!

Наташа лихорадочно тыкала пальцем в смартфон чтобы запечатлеть мимимишную картинку: любимый кот нежно трогает лапкой нового жильца.

Части реальности зависят только от силы мысли, ведь моя натура – это комбинация действий и поступков, а не сумма намерений. Удивительно, сколько вреда могут принести хорошие намерения. Если зло получается из благих побуждений, то добро, возникает посредством злых умыслов.

Дожидаться окончания праздников показалось слишком милосердным. Домовой будет разорван этой ночью.

Я кот Машка. Не верь мне.

Кот. Монстр.

Последнее время Наташа плохо спала. Перестала красить губы, делать маникюр, коротко подстриглась… в общем упростила себе жизнь, чтобы сэкономленное время тратить на чередование приступов раздражения и апатии. Вот и сейчас, пока я украдкой разглядывал её детскую фотографию в маленькой рамке внутри кухонного шкафа, запила снотворное вином из пакета, перед тем как обречённо попытаться заснуть.

Одинокая тарелка с засохшей гречей осталась на столе.

В далёком прошлом, куда-то потерялась реминисценция. Страх возродился высшей формой невроза. Монстр из детства. Родительский контроль. Банальная манипуляция. Вроде бы пустяк. Но, нет – травма искала триггер и нашла, блин, в мою смену.

В углу прихожей соткалась сущность. Оформилось в бабайку и неспешно по-хозяйски поплыло в спальню.

Пришлось по-геройски преградить дорогу.

Ты не пройдешь! Тёмное пламя не поможет тебе! Возвращайся во мрак!

Хм… Ты кот, конечно, авторитетный, но я не твой уровень. Домовых грызи. Мы с Наташей одно целое. Иди в жопу.

Пока я философски смирялся с неизбежным он растаял у изголовья кровати. В принципе всё складывалось удачно. Говнюк там, где должен быть. Ночь и сон, как элемент ритуала ежедневной смерти и воскресения, отличное время для лечения хронических болезней.

Говорят, нельзя смотреть на спящих. Ерунда. Под моим взглядом субикулум гиппокампа очищался от родового проклятия. Застигнутый врасплох бабайка испарялся. Завтра Наташа проснётся отдохнувшей и как не в чём не бывало снова начнёт усложнять свою жизнь.

Я кот Машка. Сам иди в жопу.

Кот. Ван Хельсинг.

Сижу на любимом подоконнике после дегустации паштета в постижении мистики зарождения сумерек в северной столице.

– Оборотней не бывает. Дура твоя гадалка, – кому-то в телефонном разговоре заявляет Наташа.

Заблуждается мой питомец. Вот, например, мужик в красной куртке пакет с мусором идёт выкидывать. Вампир – оборотень. Редкий, между прочим, вид. Исчезающий. Жажду и голод утоляет пару раз в году. За границей. Дома не гадит. Семьянин, спортсмен. Воспитан, деликатен. Не то что быдло понаехавшее. Слишком хорош. Но переигрывает…

Следом бабушка скандинавскими палками по асфальту цокает.

А чего это она так противно цокает?

– Машка, ты рычишь что ли? Птичку увидел?

Хуже. Тамплиера.

Она стояла в том самом месте, где у камер слепая зона. Примеривалась. Репетировала.

Споткнётся. Упадёт. Вскрикнет. Он бросится к ней на помощь. Остриё спортивного инвентаря войдёт меж двух рогов подъязычной кости, протыкая лимфатическое глоточное кольцо. Там где жало и клык. Редчайший экземпляр эволюции перестанет быть. У неё перелом шейки бедра – цена достоверности. Несчастный случай. Стечение обстоятельств. Никто ничего не докажет. Никто ничего доказывать не будет. Наткнулся на палку, будь она не ладна, горе-то какое! О, нога, моя, О!

Завтра самый короткий день. Завтра всё произойдет.

Лапкой. Лапкой. Так и так. Хвост полукругом. Кончик в дрожь.

Вечером Наташу привлекли синие всполохи под окном. В скорую помощь пытались засунуть носилки.

– Это же соседка наша! Вон сын её суетиться. Сегодня, вроде, районная истребительная дежурит. Шансов мало…

Шансов нет.

Я кот Машка. Ван Хельсинг. Анти.

Кот. Сансара.

Я считаю себя скептиком, но с точки зрения Наташи я просто кот.

Она попала в ловушку уверенности, что всё может изменится. Что можно переехать в другой город, в другой стране, и выйти там на новый уровень развития, чтобы это не значило. Что всё будет хорошо… но вся эта идея сплошной поток говна. Никто себя не реализует. Только умерев. В конце концов становишься тем, кем не собирался становиться, и не поймёшь никогда, почему. Каждый при жизни был уверен, что он нечто большее, чем кучка потребностей. Столкновение желания и невежества. Я видел финал тысячи жизней. Все они были уверены в своей уникальности, оставаясь протоплазмой, но не могли скрыть правду, когда наступал конец.

Мы – создания, которых, по законам природы, быть не должно… Мы – существа, поглощённые иллюзией индивидуальности, этим придатком опыта и чувств. Мы запрограммированы внешней средой, что каждое животное – личность. Но на самом деле просто никто… Лучшее, что мы можем сделать, как биологические объекты – вымереть. Однажды, дружно, отказаться жить.

Сколько же нужно лицемерия, чтобы выдернуть душу из небытия в этот мир. Сделать мясом. Бросить в эту молотилку. Загляните себе в глаза. Мы будем рады смерти. Не сразу, но в последний миг. Рады облегчению, потому что боялись, а потом увидели, как легко перестать бояться и в последнюю секунду поняли кем были на самом деле. Что сами разыграли этот спектакль из высокомерия и безволия. Поняли, что не стоило так держаться за жизнь. Осознали, что вся любовь, ненависть, память и боль – всё это одно и то же. Сон о том, что ты был…

Существует внутри такое чувство. Чувство, что жизнь просочилась сквозь пальцы. Что будущее осталось в прошлом. Что оно всегда было в прошлом.

Для вечности, времени не существует, смерть создала время, чтобы вырастить то, что потом убьёт. Мы рождаемся заново, но проживаем ту же жизнь, которую уже много раз проживали, я уж точно больше девяти раз. Мы не помним свои жизни, не можем их изменить, и в этом – весь ужас жизни. Мы в страшном забытье, от которого не очнуться.

Для нас время – плоский круг. Всё, что мы сделали или сделаем, будет повторяться снова и снова. Наташа будет повторять мысли и поступки снова и снова без конца. По кругу.

Это плохие слова, и плохая философия, но миру нужны плохие – мы отпугиваем тех, кто ещё хуже.

Я кот Машка. Сансара.

Кот. Пацан.

Нашёл нас дворник Мухаммед в мусорном контейнере, в завязанном пакете, в вперемешку с объедками и окурками. Отделил мёртвых от живых, сложил последних в коробку, и отнёс на площадку второго этажа ближайшей парадной.

Дай ему Аллах здоровья и долгой жизни.

Через пару часов Наташино сердце дрогнуло, но всех забрать к себе не позволил здравый смысл – он потребовал выбрать одного. Сердце не смогло сделать выбор – впало в ступор. Здравый смысл опять пришёл на помощь предложив жребий. Наташа закрыла глаза, нагнулась, и вытянула новую игрушку, как в автомате «хватайка».

Весь в говне, я сидел на салфетке в прихожей. Наташа брезгливо меня рассматривала. На пальцах её правой руки что-то светилось красным нездоровым цветом. Полуоткрытым глазом я пригляделся внимательней: шигеллы плясали танец новой жертвы. Я запищал. Она сделала пару шагов в сторону кухни. Я заорал. Она остановилась и решительно направилась в ванную.

– Не плачь, покормлю потом, сначала санобработка. Тебя и меня.

Через пару месяцев в гости забежала Наташина подруга посмотреть чудесно спасённую кошечку. Бесцеремонно повертела меня, заинтересовалась местом под хвостом, и предъявила его всему миру на обозрение:

– Машка пацан! Придумывай новое имя!

– Вот ещё…

В ту пору Наташа участвовала в марафонах желания и поэтому была безапелляционна.

Я кот Машка. Фартовый.

Кот. Ктулху.

Вокруг грохочет и сверкает.

Шерсть дыбом, уши прижаты. Наташа ушла праздновать окончание оборота земли вокруг солнца к подруге. Я зол и напуган. Беспредельный ужас просыпается среди хребтов безумия…

…готовый поглотить сущее и сомкнуть цикл времени-материи-пространства. Абсолютное зло, не ограниченное ничем. Настолько всемогущее, что справиться с собой не под силу даже ему самому. Квинтэссенция агрессии, предательств, грязи и лжи, воплощение мании величия и разрушения, без эмоций и чувств в стремлении к изначальному состоянию – к небытию созданного, и нет такой жертвы, которую бы оно не было бы готово принести – даже если придется уничтожить самое себя.

Не думал о таком конце… или мой путь не кончается смертью? И смерть лишь продолжение пути? Серая, как дождь, завеса этого мира отдёрнется, и откроется серебристое окно, в котором я увижу радугу в стране вечной охоты, белые берега и зелёные холмы под восходящим солнцем?

Пусть мои заклинания не смогут остановить такое количество зла. Пусть я слаб и беспомощен перед чёрной бездной.

Но никто.

Никто.

Никто не лишит меня права под радостные крики людей, когда обнулится счётчик, чтобы начать отсчёт заново, крикнуть всем, кто слышит:

Я кот Машка. Сдохни!

Кот. Волшебник.

Мёртвый ворон символом неудач сидел на ветке берёзы перед окном.

Его, как и меня, не должно было быть здесь. Но мы были. Мало того, мы оба знали кто мы на самом деле. Наверное, поэтому приняли решение одновременно.

Заклятия развоплощения столкнулись невидимой вспышкой не причинив вреда. Дальнейшие попытки уничтожить друг друга казались уже не состоятельными. Пришлось знакомиться.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.