Дмитрий Игнатов
Истории мёртвой зимы

Об авторе

Российский писатель-фантаст, работающий в жанрах твёрдой научной фантастики, гуманитарной и социальной фантастики, философской новеллистики, антиутопии.

Автор сценариев для короткометражного фестивального кино. В этом качестве участвовал в кинофестивалях «КиноШок» и «Метрополис». В настоящее время – дизайнер и веб-разработчик, пишет сценарии для кино, ТВ и рекламы. Исполняет обязанности заместителя главного редактора в журнале «Парус».

Публиковался в изданиях «Знание – Сила», «Знание – Сила: Фантастика», «Искатель», «Подвиг», «Новый журнал» (США), «Нева», «Дарьял», «Байкал», «Смена», «День и Ночь», «Нижний Новгород», «Машины и механизмы», «Инвожо», «Южная звезда», «Истоки», «Крылья», «Дальний Восток», «День литературы», «Парус», «Северо-Муйские огни», «Эмигрантская лира», «Дрон», «Сура», «Бийский вестник», «Рукопись», «Белая скала», «Вещь», «Литературная Россия», «Литературный Крым», «Причал» (журнал отд. СПР г. Ярославль), альманахах «Под часами», «Литературный оверлок» и «Литературный альманах» (г. Хабаровск), «Эдита» (Германия), сборниках: «Тайны и приключения», «Наука веселья», «Мастера прозы», «Modus operandi», «Открытый космос», «Художественная верификация», «Мистический писатель», «Паттерны» (изд. «Перископ-Волга»), интернет-изданиях: «ВеликороссЪ», «Невечерний свет», «Автограф», «Пять стихий», электронном приложении «Мастерская» журнала «Семь искусств». Автор романа в рассказах «Великий Аттрактор», иронического фэнтези «Кампания Тьмы», хоррор-повести «Первыми сдохнут хипстеры», сборника «Ноотропы» и сатирического справочника «Это ваше FIDO».

Поддержать автора и донаты

Эта книга выкладывается совершенно бесплатно. Но если она вам всё-таки понравилась, и вы хотите поддержать дальнейшее творчество, то можете поблагодарить автора, послав ему в подарок небольшую сумму

на карту Сбера: 4276 1300 1177 1031

Тинькофф: https://www.tinkoff.ru/cf/8wOxpp2M6Ws

или в TONcoin: UQAuG_4DzexBD3zRyqmW-vrB7eMk4C3Zc1ER0NaUM5p4DrTq

Аннотация

Настала мёртвая зима… Снежным квантовым комом прокатилась по городам и весям. Электромагнитной вьюгой всё перепорошила. Перепутала всё. Повернула стрелы времени. Энтропийные процессы поломала. Поменяла местами всех. А может, наоборот? По местам поставила. Это мёртвая зима. И здесь её истории.

Красные маги

– Таким образом, видно, что символы Советской Эпохи зачастую носили сакральный и даже магический смысл…– Лазарь Самуилович испытующим взглядом обвёл аудиторию, сделал паузу и посмотрел на часы, – а на этом наша лекция сегодня завершена. Надеюсь, вы не передумали посещать мой исторический факультатив. До следующего раза!

Профессор, небольшой кругленький и капитально лысеющий мужчина в очках, начал торопливо собирать с кафедры бумаги и неуклюже засовывать их в старомодный и вытертый от времени кожаный портфель с массивной блестящей застёжкой. Студенты, грохочущей стульями и столами, шумной толпой начали постепенно вытекать из аудитории. Нарушая общий стройный человеческий поток, к преподавательскому столу протиснулся худощавый молодой человек с взлохмаченной головой, в наглухо застёгнутой рубашке в нелепую коричневую клетку и мятых джинсах.

– Лазарь Самуилович… Лазарь Самуилович! – повторил он чуть громче, чтобы обратить на себя внимание профессора в общем шуме, – вы посмотрели мой реферат?

Лазарь Самуилович одарил студента слегка презрительным взглядом, молча кивнул, а потом, по-отечески подтолкнув его пухлой ладонью к двери, вместе с ним вышел в коридор.

Осень в Н-ске в этом году была необыкновенно затяжной и тёплой. Кажется, бабье лето само пригрелось на солнышке и не хотело покидать золочёные листвой парки и скверы.

– Видите ли, Константин, – проговорил Лазарь Самуилович, небрежно размахивая портфелем, – вы сообразительный студент, заинтересованный… Но ваша беда, что вы слишком глубоко копаете…

– Не понимаю, – искренне признался молодой человек, держа руки в карманах и загребая листву ногами, старясь не отстать от торопящегося профессора, – так вам понравилась моя работа или нет?

– Я поставлю вам «удовлетворительно» за оригинальность. Но только за оригинальность.

– Почему?

Профессор резко остановился и сердито посмотрел на студента.

– Вы серьёзно не понимаете, Константин?! В таком случае, я всерьёз начинаю беспокоиться о вашем здоровье! – Лазарь Самуилович тяжело вздохнул, – взять хотя бы то место, где вы «расшифровываете» символизм серпа и молота.

– Ну…

– «Молот», по-вашему, это ничто иное, как Молот Тора, а «серп» и вовсе – тот самый серп, которым бог Сатурн оскопил своего отца Кроноса. Дескать, это символ «победы над временем», «радикального отказа от прошлого наследства», знаменующий новый революционный процесс исторического развития.

– Да… И что вы думаете? – с воодушевлением во взгляде и голосе спросил студент.

– Я думаю, что это полнейший бред. Чистейший! Бред высочайшей пробы!

– Но как же… Я же сопоставлял источники… – бессильно забормотал Константин.

– Довольно, Константин! Довольно! – прервал его профессор, – пожалуйста, не тратьте больше ни моё, ни своё время. До свидания, Константин!

Он всё так же, но уже не по-отечески и без какой-либо доброты, похлопал студента по плечу, и снова заторопился по аллее, усыпанной жёлтой листвой. Константин пару минут постоял, глядя ему вслед, а потом, ссутулившись и ещё глубже засунув руки в карманы мятых джинсов, побрёл в противоположную сторону.

* * *

– Хорошо, что ещё «пару» не влепил, – резонно заметила Света и закурила. Сейчас она сидела на общажном подоконнике вполоборота к окну, высоко подогнув под себя одну ногу в узких разрезанных на коленях джинсах и поставив шнурованный ботинок прямо каблуком на батарею, и периодически стряхивала пепел в щель между приоткрытыми рамами. Солнце словно просвечивало сквозь её худые обнажённые плечи и утопало в длинных угольно чёрных волосах.

– Ну и пофиг! – обиженно пробормотал Костя, сидевший на лестнице прямо напротив окна.

– Пересдачами бы запарил.

– Ты не понимаешь, – серьёзно ответил Константин, – ещё никто до меня не работал с источниками так глубоко, не проводил такие исторические параллели. Революция победила фактически только в нашей стране. Потом было восстановление из разрухи, индустриализация, победа в Войне… Каким образом большевикам всё это удалось?

– Энтузиазм. Идеология. Пропаганда. Диктатура. Репрессии, – спокойно констатировала Светлана, выдохнув колечко дыма.

– Слишком просто, – отмахнулся Костя, – когда читаешь и сопоставляешь документы, понимаешь, что было что-то глубже. Намного глубже. Долбануться можно.

– Слушай… А ты сам-то ничего не долбил, когда читал свои документы? – девушка мерзко засмеялась

– Только пиво.

– Вот, значит, и с ним завязывай.

– Смейся! Смейся! – загадочно усмехнулся Костя, – я уже вплотную приблизился к практической части.

– К практической? – Света, наконец, окончательно отправила весь окурок в пространство между рамами.

– Я говорю о реальных ритуалах, которые, как я уверен, тайно проводились и которые можно восстановить и даже воссоздать.

Света закатила глаза и, изображая медиума, картинно выставила вперёд руки с вытянутыми тонкими пальцами:

– Дух Сталина… приди!.. И порядок наведи… Ха-ха-ха.

– Я бы не стал шутить такими вещами…

– Ой, ладно тебе, Кость… – перешла Света на мягкий и вкрадчивый голос, – я с удовольствием посмотрела бы на это… Если тебе, конечно, нужна моя помощь…

* * *

Ночной парк был погружён во тьму. Дорожка и силуэты лавочек по её сторонам лишь с трудом угадывались в тусклом свете одинокого фонаря, который остался уже далеко позади. Обнажённые деревья плотно сплелись искривлёнными ветвями над головой на фоне чернеющего неба и окончательно отгородили аллеи от спасительных огней светящихся окон близлежащих домов.

Константин хорошо знал конечную цель этой полуночной прогулки, днём он проделывал этот путь уже много раз, поэтому теперь шёл уверенным шагом, освещая дорогу фонариком на мобильном телефоне больше для Светы, чем для себя. Она, плотно застегнув свою кожаную куртку и слегка поёживаясь от ночной прохлады, следовала за ним на полшага позади.

– Блин, Костя… Я думала, прогулка по парку будет как-то романтичнее что ли…

– Прости…

– Одними извинениями ты за такую «шикарную» ночь точно не отделаешься… Долго нам ещё идти?

– Мы уже пришли, – Костя остановился и поднял мутноватый луч фонарика вверх.

Из темноты появилось большое каменное лицо с волевым подбородком, рубленым носом и пустыми глазами под грозно нахмурившимися бровями. Над студентами во всей своей железобетонной выправке возвышался монумент солдата.

– Соцреализм, – коротко прокомментировала Света и щёлкнула зажигалкой, – надеюсь, ты не против, я пока курну?

– Да, – рассеянно ответил Костя, посмотрев на часы, – ещё есть время.

Света затянулась и с интересом стала наблюдать, как Костя начал мелом вычерчивать вокруг на асфальте огромную пентаграмму.

– Мы теперь сатанисты, да?

– Ошибочное мнение, – отозвался Константин, не отвлекаясь от процесса, после вчерашнего дождя асфальт был ещё мокрым и мел рисовал плохо, –

пентаграмма появилась намного раньше, чем христианство, и соответственно раньше, чем представления о Сатане. Это древний символ, объединяющий в себе четыре природных начала, четыре стихии: огонь, воду, воздух и землю, и пятый элемент – человека. И если у сатанистов перевернутая пентаграмма символизирует контроль сил природы над человеком, то прямая, соответственно, наоборот, власть человека над природой.

– А причём тут Советы?

– Как при чём? Красная звезда. В качестве символа для Красной Армии её решил использовать Лев Троцкий, которого, кстати, звали Демоном Революции.

Костя спрятал кусок мела в карман и внимательно обошёл монумент, словно оценивая свою работу.

– Да. Так пойдёт, – он поравнялся с обрамлённой в звезду горелкой, где когда-то горел вечный огонь, – жаль, что его отключили… Может ничего не получится.

– Ты про газ? Конечно, отключили, – памятник собираются демонтировать уже через пару месяцев.

– Именно поэтому сегодня мы здесь. Нам нужно было успеть. Ты принесла, что я просил?

– Да, конечно, – Света вытащила из-за пазухи сложенный лист с напечатанной фотографией.

– Это же Николай Ежов!

– И что? Ты мне не говорил, что нужно выбрать кого-то конкретного, а на фото он показался мне симпатичным.

– Да уж… Ладно… Это просто символическая жертва. Давай его сюда, – согласился Костя.

Он секунду вглядывался в чёрно-белое лицо наркома, а потом смял лист в кулаке и поместил в горелку вечного огня.

– Не верю, что мы действительно всё это делаем…– проговорила девушка.

– Не отвлекайся, – в руке Константина блеснуло лезвие, которым он, не долго думая, разрезал свою ладонь.

– Бу-э-э… – с наигранным отвращением прокомментировала Света, глядя, как кровь течёт на скомканную бумажку.

Подождав ещё минуту или две, Костя встал и подошёл к каменному солдату.

– Теперь поджигай

Света кивнула и щёлкнула зажигалкой. Оранжевый огонёк медленно пополз по испачканной кровью бумаге. Костя повернулся к солдату и кровью написал на его груди «ЛЕНИН». На мгновение он замер, а потом взволнованно обернулся:

– Мы делаем что-то не так…

– Да! – подтвердила Света, – мы занимаемся вандализмом.

– Нет…– не обращая внимания на язвительные замечания девушки, вслух рассуждал Костя, – нужно было написать имя… Тетраграмматон.

– Имя Бога? Как в Каббале?

– Почти… Среди большевиков было много евреев, и они активно использовали каббалистические практики… Что-то не так…

– Только согласные!

– Что?

– Тетраграмматон состоит только из согласных, в иврите нет гласных букв! Поэтому имя бога непроизносимое.

Костя торопливо размазал лишние буквы, оставив только «Л Н Н».

– Погоди, Свет, но так остаётся только три буквы… Тетраграмматон состоит из четырёх.

– А почему ты тогда вообще писал «Ленин»?! Разве «Ленин» может быть именем бога? Ленин – вождь, но никак не бог… Думай! Бумага почти сгорела.

– Блин… Я идиот. Должно быть что-то объединяющее, общая цель, смысл, эгрегор… «Коммунизм», «Маркс»…

– Четыре согласные буквы! «ГКЧП»? «СССР»?

– Нет… Раньше! Большевики объединились ещё до создания СССР…

Костя ещё раз взглянул в каменное лицо солдата и, взволнованный внезапно озарившей его догадкой, размашисто написал «ВКПБ». В то же мгновение из горелки вечного огня в ночное небо взметнулся столб пламени. Раздался громкий хлопок, сбивший ребят с ног и отбросивший на пару метров в сторону.

На какие-то секунды Костя, как ему показалось, потерял сознание. Очнулся он, лёжа на асфальте. Правое плечо, на которое он упал, сильно ныло. Из пореза на руке всё ещё сочилась кровь. Превозмогая глухую боль во всём теле, он сделал усилие и, пошатываясь, поднялся на ноги.

Воздух вокруг был наполнен запахом гари и оседающей цементной пылью. Повсюду валялись мелкие куски раскрошенного бетона. В паре шагов, раскинув в стороны свои худые руки, словно подстреленная птица, лежала обсыпанная пылью Света. Костя, прихрамывая, подошел к ней, и, боясь, что произошло непоправимое, замер, вглядываясь в измазанное сажей лицо. Но Света всё-таки издала стон, её лицо дернулось, и на нём изобразилась гримаса боли. Костя осторожно помог ей встать. У него у самого ещё очень сильно кружилась и гудела голова. Этот гул почему-то раздавался у него в голове, мелодией и словами «Варшавянки»…

Вихри враждебные веют над нами,

Темные силы нас злобно гнетут.

В бой роковой мы вступили с врагами,

Нас еще судьбы безвестные ждут…

Константину вдруг показалось, что за пеленой из оседающего цемента, он видит чёрную фигуру в форме.

– Света, ты видишь это?!

Девушка, опираясь рукой на плечи Кости, посмотрела туда, куда показывал парень, и где недавно стоял монумент.

– Вижу, бл*дь.… Это полный пизд*ц… Административкой нам теперь не отделаться.

– Да, ты права, – уверенно кивнул Костя и торопливо повёл девушку к выходу из парка, – Надо поскорее валить отсюда.

– Какой же ты всё-таки м*дак…

* * *

Костя проснулся ранним утром. Солнце ещё не взошло, а предрассветный полумрак делал все предметы в комнате словно лишёнными цвета. Он помнил, как проводил Свету до общежития, но совершенно не представлял, как сам добрался домой. Ушибленное плечо сильно болело, но ощущение, что в комнате кто-то есть, заставило его через силу повернуться.

На фоне окна Костя увидел странный силуэт. У стола, опершись щекой на руку, сидела девочка лет двенадцати. На ней было надето темно-коричневое форменное школьное платье с белым фартуком, волосы, завязанные в хвостики, украшали два больших белых банта, а на шее был повязан красный пионерский галстук.

– Ты проспишь, Костя, – заботливо проговорила девочка.

– Но сегодня… Выходной…

Девочка злобно захихикала.

– Ты разбудил того, кто не знает никаких выходных. Теперь всё изменится. Тебе придётся исправлять свои ошибки, – она грозно погрозила пальчиком в воздухе.

– Кого я разбудил? Какие ошибки? – непонимающе переспросил Костя.

Внезапно на столе зазвонил непонятно откуда взявшийся большой круглый будильник.

– Ну вот, мне уже пора, – проговорила девочка и, торопливо сунув будильник в свой портфель, вскочила с места.

– Постой! Почему я?…

– Ты – «вОда»! – вдруг выпалила девочка и, смеясь, с размаху весело хлопнула Костю портфелем по голове.

Константин проснулся от яркого света, бьющего из окна прямо ему в глаза. Кошмар был таким реалистичным, что парень долгое время оглядывал комнату. Потом он всё-таки встал, оделся и вышел на улицу.

Солнце дарило городу свои последние тёплые лучи, по голубому небу где-то вдали проплывали редкие белые облака, но в воздухе уже чувствовалась прохлада неумолимо приближающейся зимы. Казалось, что все события прошлой ночи растворились и исчезли с наступлением нового дня, как и странный предрассветный кошмар. Прикрыв глаза, Костя глубоко вдохнул чистый воздух и вдруг получил резкий толчок в бок.

– Ну и козлина же ты! – сквозь зубы процедила на ухо Света.

– Привет! – растерянно ответил Костя, – я думал, ты ещё спишь… А что случилось?

– Что случилось?! Да сегодня весь универ на ушах стоит! – Света решительно взяла Костю под руку и потащила за собой, – пошли, прогуляемся.

– Универ? Сегодня? Воскресенье же…

– Совсем дурак? Понедельник сегодня! Я вчера весь день названивала. Ты хоть на телефон-то смотрел? Ты что забухал что ли?

– Я… спал… – неуверенно проговорил Константин, – а что всё-таки случилось?

– Ректора нашего вчера убили.

– Михаила Владимировича? Как?!

– А вот так! Нашли вчера в его квартире мёртвым. Говорят, застрелили.

– Жесть какая…

– Да ваще! Весь день только об этом и разговоров. Есть версия, что это из-за его махинаций с недвижкой. Аренда площадей в общагах и всё такое… Ну, об этом разве что глухой не слышал. Может, не поделился с кем-то… Но что бы так! Не 90-е же, блин…

– А куда мы идём?

– Никуда. Угостишь меня кофе.

* * *

Кафе было полупустым. Офисные работники уже расправились со своими бизнес-ланчами и разбрелись по конторам. А свободно шатающаяся публика ещё не вышла на свой вечерний променад. Света и Костя, взяв по кофе и десерту, устроились в дальнем углу.

– Думаю, ты зря забоялся сегодня приходить. По телику только и говорят про убийство ректора. Ни слова про…– девушка замялась и перешла на шёпот, – историю в парке.

– Да не испугался я, – мрачно пробормотал Константин, – говорю же… Проспал. Кошмары мучили…

– Ещё бы… Кто мог подумать, что в этой горелке накопился газ…

– Ты думаешь, это был просто взрыв газа?

– А ты что думаешь? – Света отпила кофе и пристально посмотрела на своего собеседника.

– Не знаю… Мне кажется… Что-то не так. Что-то изменилось…

– Что ты имеешь в виду?

– Не знаю, – повторил Костя, – не могу объяснить… Может, просто странный сон.

– Странный ты, – проговорила девушка, – сегодня даже страннее, чем обычно… Вон, даже вкусняшку свою не съел.

Света встала с места

– Ладно. Ты сиди, откисай… Скушай сладенького, помогает. А я пойду. Вечером позвоню, ты только трубку бери.

Костя молча кивнул, а она лёгкой походкой вышла из кафе, закурила и, зажав сигарету в зубах, отправилась в сторону общаг. Асфальтовая дорожка, обычно всегда наполненная шумными студенческими компашками, сейчас почему-то была совершенно пуста. Девушка посмотрела на небо, погода начала резко портиться, солнце скрылось за серой свинцовой пеленой, и всё вокруг сразу стало каким-то бесцветным. Света свернула в арку под воздушным переходом между двумя корпусами и чуть не столкнулась со странной девочкой в старомодной школьной форме. Она медленно подняла глаза и чётко проговорила:

– Он не спит. Он придёт за всеми… И за тобой, и за твоим другом. И он становится сильнее.

– Кто?! О ком ты говоришь, девочка?

– Палач, – девочка захихикала.

– Какой ещё палач? Что ты мелешь, мелкая?!

– У твоего друга есть моя вещь. Пусть проверит вентиляцию в туалете.

Договорив последнюю фразу, девочка вдруг сорвалась с места и, сверкая своими маленькими ножками, выскочила из арки и скрылась за углом. Света хотела было догнать мелкую шкоду и хорошенько надрать ей уши, чтобы та не шутила со взрослыми, но, выбежав из арки, уже никого не увидела. Ярко светило солнце, по голубому небу всё так же проплывали редкие облака. По асфальтовой дорожке прогуливались небольшие группы студентов.

Пожав плечами, девушка закурила очередную сигарету и неторопливо побрела к своему корпусу, где ещё издали заметила какое-то непонятное движение. Подойдя ближе, она увидела взволнованную толпу. Около входа с включёнными мигалками стоял полицейский УАЗик и «скорая». Двое медбратьев не без труда вытащили из подъезда носилки с грузным телом, покрытым сверху клеёнчатой материей, и погрузили в машину. Впрочем, даже не видя лица, Света по одной только фигуре и комплекции догадалась, что под тканью лежал труп коменданта общежития.

– Допрыгался старый козёл, – услышала Света над ухом злорадный шепот Наташки, старшекурсницы с пятого этажа, – кто-то его ё*нул всё-таки.

– Ну, нельзя же так… Человек же был…

– Г*ндон он был редкий. Говорят, половину первокурсниц пере*бал, старый извращенец.

– Это ж слухи.

– Да прямо! Меня регулярно пытался за задницу ущипнуть…

– Ну, тебя-то всем надо щипать…– съязвила Света.

– Не веришь? А зря! Это ты ничего не знаешь, потому что постоянно зависаешь со своим Костиком не пойми где, а остальным про этого старого козла прекрасно известно. Видать, какому-нить парню не понравилось, что он к его девушке яйца подкатывает…

«Скорая» отъехала от общаги. Толпа стала постепенно расходиться. Света докурила сигарету и, нервным движением размяв окурок в пальцах, бросила его в лужу. В последнее время действительно начало твориться что-то странное…

* * *

– Может, это всё-таки был только сон? – неуверенно проговорил Константин, стоя на самом верху стремянки и с трудом пытаясь открутить заржавевшие от времени шурупы с замазанными краской шляпками, – да держи ты меня!

Потолки в «сталинке», где он жил, были высокими, а вентиляционная решётка в туалете находилась под самым потолком, и то ли от этого, то ли от волнения, у него кружилась голова. Света, двумя руками придерживая лестницу, прищуривалась от летящей сверху пыли и побелки.

– Да держу я! Держу! Не сцы! Ты откручивай там, не возись! Если ты и спал, то я-то точно не спала! Думаешь, я тупая? Это всё было наяву!

Наконец, последний шуруп упал на пол, и решётка со скрипом поддалась.

– Что-то есть, – сказал Костя, извлекая из прямоугольного проёма свёрток в ветхой ткани.

Через несколько минут Костя и Света уже стояли, склонившись над столом, где на развёрнутой материи лежал пионерский значок и пистолет. Студент взял оружие и повертел в руках.

– Наган… Как новый. Хорошо сохранился.

– А это что? Пионерский? – спросила Света, разглядывая значок, – я думала, он с Лениным должен быть.

– Только с 1962 года… А это… Дай-ка… – Костя забрал предмет из рук девушки, –настоящий раритет. Такие зажимы для галстука носили в 30-х примерно до начала войны. Если эта штука принадлежит нашей пионерке, то она годится нам в бабушки… А то и в прабабушки.

– И зачем она нам показала это?

– Пока не понимаю… Но, по крайней мере, мы знаем её имя. Вот. Держи.

Костя положил железку на ладонь Светы. На оборотной стороне зажима аккуратным почерком было иглой нацарапано «Надя».

– Винтажно, – улыбнулась Света, прикалывая зажим к краю своей джинсовой рубашки,– но Надя определённо хочет нам что-то рассказать.

В полумраке комнат вдруг заработал телевизор. Костя был уверен, что выключал его. Ведущий программы «Происшествия» в своей привычной зловещей манере сообщал очередные кровавые подробности:

«Шокирующая криминальная история прямо в центре города. На территории аквапарка «Южный» обнаружены три трупа. Жертвами стали хозяин, совладелец и коммерческий директор спортивно-развлекательного комплекса. Тела мужчин с огнестрельными ранениями были найдены в бассейне в 10 часов утра. В настоящее время следствие не выдвинуло определённых версий. Однако не исключён мотив личной мести. Напомним, месяц назад на территории аквапарка «Южный» уже происходила трагедия. В результате неисправности оборудования аттракционов трое детей погибли и 7 получили ранения…»

– Ты вообще понимаешь, что мы сделали?… – Костя обессилено опустился на стул и уставился в одну точку.

– Думаешь, у нас всё-таки получился ритуал? – почти шепотом спросила Света, – безумие какое-то…

– Неужели ты не видишь? Всё складывается. Мы вызвали… оттуда… кого-то… или что-то…

– Палача. Так сказала Надя.

– Нам нужно его остановить, – решительно сказал Константин.

– И как же мы это сделаем? – спросила Света, но Костя ничего не ответил, игнорируя её вопрос.

Он молча взял со стола пистолет, многозначительно поднял палец вверх и прислушался.

– Ты слышишь это?

– Что? Я ничего не слышу, – непонимающе ответила Света.

– Вот именно. Опять эта тишина. Прямо как у меня во сне… Это появилось сразу как ты прицепила на себя эту штуку.

Света потянулась рукой к зажиму, но Костя остановил её и, взяв за руку, повёл в соседнюю комнату. Оттуда слышалось еле заметное тиканье. На фоне окна около стола сидела девочка в школьной форме. Улыбнувшись, она непринуждённо сказала:

– Как хорошо, что вы зашли к нам в гости. У нас так редко бывают гости!

– Ты… Надя? – осторожно спросил Константин.

– Да, – всё так же непринуждённо и бойко ответила девочка, – наверное, вам нужен мой папа?

– Да, Надя, где мы можем его найти?

– Он уехал по вызову в райисполком. Но вы не должны долго тут оставаться, – девочка взяла со стола тикающий будильник, перевела стрелку и с металлическим треском завела пружину, – мне ещё надо сделать уроки. Поторопитесь, если хотите успеть…

Продолжая тянуть Свету за руку, Костя быстро вышел из квартиры, сбежал вниз по лестнице и вылетел из подъезда.

* * *

– Райисполком?!

– Здание городской администрации! Он отправился туда!

Город выглядел пустынным и каким-то выбеленным. Вдоль улиц нависали тёмные силуэты домов с чёрными прямоугольниками окон. Серое небо, подёрнутое плотной пеленой облаков, казалось, обесцвечивало всё вокруг. Даже золочёные кроны деревьев почему-то смотрелись сейчас пыльно-коричневыми.

– Где мы? – озираясь, спросила Света.

– Понятия не имею… Наверное, это его мир… Вероятно, так он перемещается, – коротко ответил Костя, – надо торопиться.

Молниеносно пересекая квартал за кварталом, студенты оказались в центре города. Не было ни привычного мельтешения светящихся вывесок и витрин магазинов, ни даже одного прохожего. На площади у здания администрации, где в это время всё обычно было заставлено дорогими правительственными машинами, сейчас тоже было пусто.

Косят и Света беспрепятственно прошли через тяжёлые входные двери с медными ручками, поднялись по широкой лестнице с массивными деревянными перилами, застеленной красной ковровой дорожкой, и оказались у дверей зала собраний, откуда доносились голоса. Костя немного помедлил, а потом распахнул дверь…

Внутри творился хаос. Повсюду были разбросаны стулья. Между ними на полу валялись окровавленные мёртвые тела. Несколько человек в дорогих деловых костюмах вжимались в стену напротив занавешенных тяжёлыми шторами окон. Некоторых из них Света и Костя знали по именам, других только видели в выпусках местных новостей или на предвыборных рекламных биллбордах.

В середине зала напротив перепуганных людей возвышалась фигура в форме офицера НКВД, в чёрном кожаном плаще и фуражке. Офицер неторопливо поднял руку, в которой поблескивал чёрный пистолет, и направил его на пухлого мужчину в очках с золотой оправой.

– Расхищение социалистической собственности, – прозвучал твёрдый и словно заполняющий собой всё пространство голос, – приговор: «расстрел».

Без какой либо паузы последовал выстрел. Закатив глаза, мужчина съехал по стенке с кровоточащей точкой во лбу. Офицер сделал следующий шаг вдоль стены, немигающими глазами смотря в лицо следующего человека.

– Вредительство на производстве. Приписки. Приговор: «расстрел».

Высокий мужчина в костюме из ткани в мелкий рубчик упал вперёд лицом. Послышались истеричные женские крики.

– Госспади, да вызовите кто-нибудь полицию! Я не хочу умирать! – крашеная блондинка предпенсионного возраста закрыла голову сумочкой.

– Взяточничество. Приговор: «расстрел».

Пуля прошла сквозь дорогую кожу брендовой вещицы, и блондинка, пошатнувшись, упала на своего долговязого коллегу.

– Стой! Я приказываю тебе остановиться! – набравшись смелости, выпалил Константин.

Офицер медленно повернул голову и посмотрел на стоявших в дверях молодых людей так, что от его взгляда словно повеяло холодком.

– Служу трудовому народу…– он вновь отвернулся и неторопливо поднял пистолет.

– Постойте, товарищ! – взвизгнул мужчина в красном галстуке, присевший на корточки и сжавшийся всем телом – я депутат от фракции коммунистов…

– Встать! – резко скомандовал офицер.

– Я от фракции коммунистов… – повторил депутат, поднимаясь.

– Измена Родине. Приговор: «расстрел».

Закончив, НКВДшник спокойно убрал пистолет в кобуру и невозмутимо двинулся к выходу из зала прямо на Костю и Свету, не мигая, глядя сквозь них.

– Да что ты творишь, бл*дь?! Нельзя убивать людей! – вдруг крикнула Света, сама осознав, как наивно в данной ситуации звучало это утверждение. Тем не менее, её слова почему-то заставили офицера остановиться и перевести на неё свой холодный немигающий взгляд.

– Смерть врагам трудового народа и нарушителям социалистической законности, – своим тяжёлым, всё заполняющим голосом, проговорил НКВДшник.

– Нет! Это было давно! – твёрдо ответил Костя, кажется, сейчас он почувствовал в себе какую-то необычную уверенность и силу, – СССР уже в прошлом. И твоё время тоже давно прошло! Поэтому сейчас ты уйдёшь.

Константин выхватил из кармана наган и выстрелил в офицера. Пуля угодила прямо ему в грудь, но ни один мускул не дрогнул на лице НКВДшника. Только небольшой фонтанчик бетонной пыли вылетел в воздух из отверстия в кителе, откуда должна была бы брызнуть кровь. Лицо палача вдруг стало цементно-серым, глаза замутились, и весь он рассыпался в мелкий песок.

Ошеломлённый Костя пошатывался, глядя на небольшую кучку праха перед своими ногами. Света быстро подхватил его под руку.

– С тобой всё в порядке?

– Да. Всё получилось…

– Похоже… Но нам нужно скорее уходить отсюда.

* * *

Вечерело. Залитый красноватым солнцем осенний город привычно шумел тысячами обычных звуков. На улицах кипела жизнь. Раздавался гул проезжающих по вчерашним лужам машин. Во дворах, они становились дальше и тише, зато начинали слышаться обрывки ни к чему не обязывающих разговоров, случайная музыка и посвисты птиц в жёлтых кронах облетающих деревьев.

Двое студентов сидели на лавочке у подъезда. Костя молча пил пиво из бутылки, Света так же молча курила.

– А ведь она всё сделала правильно, – вдруг задумчиво произнёс Костя.

– Кто? – выдохнула дым Света.

– Надя. Я думал она ещё совсем маленькая, но она всё сделала правильно…– он вздохнул, – поднимемся в квартиру.

Когда оба зашли в Костину «сталинку», он прямиком направился к письменному столу, открыл ящик, извлёк из щели под ним пожелтевшую ученическую тетрадь и положил на стол.

– Сюда она переписала всё, что увидела в рабочих документах. Тетрадка была спрятана в этой комнате под половицей. Как можно было представить, что её найдут почти через сто лет?

– О чём ты, Кость?

– Я об истории…– парень прошёлся по комнате и посмотрел в окно через штору, – конечно, девочка была напугана. Они приехали под утро, и, когда меня забрали, она осталась в квартире совсем одна. Обычно я сам садился в «воронок», но в тот раз меня усадили. И она понимала, что после этого не возвращаются.

Света, затаив дыхание, слушала рассказ, а Костя продолжал…

– С обыском ещё не приходили. Это обычно делала другая команда. Она первая успела найти пистолет, и, сложив его вместе со своим зажимом для галстука, провела ритуал, как было описано. Документы оставались на столе, ими будут интересоваться в первую очередь. Там найдётся всё, что нужно, так что никто не будет снимать половицы ради школьной тетрадки. Так Надя тогда решила. Наивно, но ей повезло.

Костя подошёл к шкафу и вынул ремень из старых джинсов.

– Потом в отцовских вещах она нашла ремень. Вроде этого. Она пошла в туалет, поставила стулья и табуретки друг на друга, чтобы достать до крюка… Сначала она спрятала свёрток, а уже потом закрепила ремень, – Костя поднялся на стремянку и привесил ремень с петлёй к потолку, – вот так.

– Что ты делаешь? – испуганно спросила Света.

– Возвращаю свою Наденьку, – Костя достал из кармана пистолет и направил на девушку, – залезай.

– Ты что, дурак? Совсем поехал, бл*дь?!

– Я сказал, залезай! – раздался выстрел, пуля прошла рядом и с треском разворотила ящик стола, девушка испуганно взвизгнула.

Не моргая, глядя на дуло направленного на себя пистолета, Света послушно залезла на стремянку и просунула голову в петлю. Где-то в глубине души она всё ещё надеялась, что эта какая-то глупая шутка.

– На этом месте её и нашли, когда пришли с обыском… Она уже не дышала. Но тогда она всё сделала правильно. Твой приятель тоже сделал всё правильно, – услышала Света твёрдый заполняющий всё голос, – он ошибся только в одном… Наше время не прошло, поэтому сейчас придётся уйти вам.

– Это репрессии!

– Жертвоприношение.

– А как же твоя социалистическая законность?

– Лес рубят – щепки летят.

Резким ударом ноги Костя выбил стремянку. Та сложилась и упала на бок. Издавая хрипы, Света стала извиваться в петле. Некоторое время Костя немигающим взглядом смотрел на умирающую девушку, но потом она затихла.

Последние лучи заходящего солнца, проникающие в комнату сквозь полупрозрачную занавеску, наполнили её зловещим багрянцем.

* * *

Дождь постепенно усиливался. Старая лесная просека начала заполняться водой. Мёртвый глинистый грунт, напитавшись влагой, быстро превращался под ногами в болото. По лесу двигались две фигуры в сапогах и дождевиках. Константин, уверенно шедший чуть впереди, смотрел вперёд немигающим взглядом. Чуть позади с мертвенно бледным лицом шла Света. Следуя только одним им известным приметам, они чуть свернули с просеки, прошли по давно затянутой травой тропинке и остановились на гребне большого оврага.

– Это то самое место, папа? – спросила Надя.

– Да, – он сделал паузу, – мы закапывали их здесь…

Надя открыла портфель и достала пачку пожелтевших страниц, отпечатанных на пишущей машинке. Пролистав список до конца, она объявила:

– 472 человека.

– Для начала хватит. Потом будет больше. Впереди Москва… Пора запустить Колесо Истории в верном направлении. Начинай, Надюша…

Девушка сжала страницы в руке, и те вдруг превратились в невесомый белый пепел. Подхватываемый потоками воздуха, он уносился вглубь оврага, и капли дождя быстро прибивали его к сырой земле.

Офицер подошёл к самому краю оврага и, встав, будто он находится перед боевым строем, резко скомандовал:

– Встать!

Где-то сверху лес смыкался своими верхушками, чёрными ветвями рассекая низкое серое небо. Оттуда, из этой серой разрезанной вышины, словно пулемётная очередь забили крупные дождевые капли. Казалось, что откуда-то из пустоты вместе с дождём льётся «Варшавянка»:

Нам ненавистны тиранов короны

Цепи народа-страдальца мы чтим.

Кровью народной залитые троны,

Кровью мы наших врагов обагрим!

Смерть беспощадная всем супостатам!

Всем паразитам трудящихся масс!

Мщенье и смерть всем царям-плутократам!

Близок победы торжественный час.

Мокрый грунт внутри оврага медленно пришёл в движение…

Доктор Б., или как я перестал работать и полюбил донат

* Посвящается Борису Бояршинову «со дна российской науки».

** Все совпадения случайны, а имена вымышлены.

Доктор Б. как обычно сидел перед камерой на фоне ковра. Лысый, но бодрый старик, сейчас, он походил на осовремененного Льва Толстого, потому что отпустил седую бороду, которую периодически почёсывал и лохматил рукой.

– В общем, бояться атомной бомбы не нужно. Не нужно. Она, конечно, самое мощное оружие, но не абсолютное. И это всё, что у меня есть вам сказать про атомною бомбу. Искренне жду вашей финансовой поддержки. Для этого под роликом опубликован номер карточки, номер банковского счёта, PayPal, QIWI-кошелёк, Яндекс-деньги. Вот сейчас закончу попрошайничество и нажму на кнопочку. До свидания.

Доктор Б. протянул руку к камере, остановил запись и тяжело вздохнул. Прошло уже пять лет с тех пор, как он начал вести свой видеоблог. Успешное участие в нескольких научно-популярных передачах, помноженное на смертельную усталость от преподавания для студентов, которых практически ничего не интересовало, подтолкнули учёного к такому нетривиальному шагу. Здесь, в небольшой комнатке, во фрагменте реальности оцифрованной камерой, он мог создать собственную кафедру. Нет, даже собственный приход. Собственный храм науки, куда стекалась более или менее заинтересованная сетевая публика. Эта метафора понравилась Доктору Б. и, твёрдо решив в следующий раз непременно её использовать, он медленно поднял со стула своё грузное тело и пошёл на кухню.

За окном город начинал погружаться в темноту. В окно хлёсткой крупой бил мелкий снег. Нетипичная для марта погода немного печалила Доктора Б.

– А что если рассказать про ядерную зиму? – размышлял он про себя, ожидая пока вскипит чайник. – Точнее о том, что её не бывает. Эти наивные теоретики не учли скорость осаждения сажи, а потом и вовсе забыли о ней. Забавно, что это одновременно сотворили и наши, и американцы. Сговорились, наверное? Да нет… Точно сговорились. Везде любят дурить своих граждан… Правда, в штатах при этом учёным всё-таки платят больше. Такие вот дела.

Доктор Б. вдруг представил себя где-то в Лос-Аламосе в окружении настоящих физиков-теоретиков, которые своим числом пока что все умещались на одно фото, и от этого ему стало ещё тоскливее.

– Да, кому я там нужен-то… Не очень-то у меня с английским. Даже просить подаяния в своём блоге не смогу. Плиз, гив ми мани, май лайф соу диффикулт… Вот и всё.

Тоскливые размышления бесцеремонно прервал свисток вскипевшего от негодования чайника. Тем не менее, Доктор Б. решил запомнить и этот печальный образ обречённого на нищенство интеллектуала-мигранта, чтобы использовать его при случае. Он налил горячего чаю, взял недоеденный с обеда и уже засыхающий кусок калача и вернулся в комнату.

Уютно устроившись со своим немудрящим десертом за ноутбук, Доктор Б. принялся читать комменты, оставленные к ранее опубликованным роликам. Среди большого количества сравнительно однообразных благодарностей, глаз периодически натыкался на довольно забавные, а иногда и раздражающие высказывания.

– Хватит гнать на Советский Союз! – изливался праведным народным гневом новоиспечённый нео-большевик. – Сам-то небось, квартирку от государства получил, а когда работал, мечтал свалить из «поганого совка» к пиндосам?! Ну что, нужен ты им теперь?!

– Профессор, зачем опять говорили про политику? Может, лучше про реактор, про любимый лунный трактор? – цитатой из Высоцкого вопрошала умная и, скорее всего, одинокая барышня.

– А вы мне докажите, что Вселенная недетерминирована! Почему отвергаете наличие скрытых параметров? Ещё сам Эйнштейн писал…– не унимался неугомонный молодой человек с поверхностным пониманием квантовой механики.

– Зря вы абсолютизируете своё навязанное вам так называемое научное знание, профессор! – уверенно, так, что это граничило с безумием, вещал какой-то толстый тролль. – Известно, что в Древней Руси люди уже умели получать золото 999-й пробы, и выделяли они его из кала, предварительно выпивая ртуть. Назывался процесс «калохимией», которую потом намеренно исказили в «алхимию», а занимались ей золотари.

Доктор Б. снял запотевшие очки и потёр ладонью лоб.

– Наверное, пришла пора сделать ролик про советскую военщину, не реализовавшую свои планы на Третью Мировую войну. Так и хайп, может, возникнет… А, глядишь, и просмотры повысятся.

Утвердившись с мыслью о необходимости ролика по военной истории СССР, Доктор Б. снова нацепил очки, почесал кучерявую седую бороду и решил проверить своё финансовое положение.

– Не такое бедственное, как обычно, – сам про себя отметил он, не без удовольствия наблюдая сумму поступлений на карту, – 514,62… Однако, больше 500 целковых за сутки… Может, ну её эту советскую военщину?

Ухмыльнувшись своему собственному остроумию, которое в данный момент никто не мог оценить в денежном эквиваленте, Доктор Б. удовлетворённо закрыл крышку ноутбука и отправился спать.

Выспаться Доктору Б., однако, не удалось. Сначала посреди ночи комната вдруг наполнилась ярким сиянием, словно какой-то очумевший таксист, запарковавшийся в ожидании пассажиров, дальним ксеноновым светом пронзил окна профессорской хрущёвки. Свет быстро потух, Доктор Б. недовольно перевернулся на другой бок и, казалось бы, практически сразу опять заснул, но раздался какой-то грохот. Снова повернувшись с боку на бок, профессор по-стариковски крякнул, медленно встал и с раздражением поплотнее задёрнул тяжёлые шторы.

– В этой стране не то, что пенсию… даже поспать нормально не дают, – проворчал он, нащупав на прикроватном столике пару берушей, и основательно заталкивая их в свои ушные раковины, обрамлённые остатками былой шевелюры. – Как хорошо, что я бросил это треклятое преподавание…

Доктор Б. опять взгромоздился на свой изрядно пролёжанный диван, но, несмотря на воцарившиеся, наконец-то, темноту и тишину, сон к нему так и не пришёл. Проворочавшись в непонятной мучительной полудрёме до самого утра, Доктор Б. поднялся всклокоченный и помятый. Позавтракал на скорую руку двуглазой яичницей и сел за запись нового видео. После бессонной ночи, настроение Доктора Б. было не из лучших, но он быстро поднял его, хорошенько оттоптавшись на сетевом фрике, предлагающем синтезировать золото из ртути путём дефекации. Потом, чтобы не вставать, записал ещё один ролик, на этот раз про изотоп Гелий-3. А потом ещё один про Сталинские репрессии. Пока, наконец, не обнаружил, что уже настало время обеда.

Довольный своей продуктивностью, Доктор Б. решил в очередной раз проверить финансы, и к удивлению вновь обнаружил знакомую сумму. Нет, это не был застывший на месте баланс, но донат за истекшее время вновь составил 514 рублей 62 копейки. Слегка позабавившись такому совпадению, Доктор Б. традиционно отправился харчеваться на кухню, где совместил процесс поглощения физической пищи с вкушением пищи духовной, в виде чтения очередной горячей порции комментов к предыдущим выпускам своего блога. Впрочем, содержательных и забавных сообщений на этот раз было меньше…

– Не хватает колпака деду-звездочёту…– упражнялся в нехитрых одностишиях один из местных острословов.

– Не в обиду сказано, протирайте очки. Видно, что заляпаны пальцами…– делал замечание глазастый зритель.

– Дедуль, вот, когда вы о науке рассказываете, создаётся впечатление, что вы умный человек, но, когда в геополитику лезете, ну, ватник ватником! – подытоживал диванный политолог-либерал.

Однако, кроме этого, лента почему-то пестрила однотипными угрожающими посланиями про начало ядерной войны, рассказами о взрывах кобальтовых бомб, жертвах облучения и тому подобными страшилками. Сюжет для очередного выпуска видеоблога родился буквально мгновенно, поэтому Доктор Б. ухмыльнулся из-под усов и включил камеру.

– Здравствуйте! Вот, что я вам хочу сегодня рассказать. В 1938 году в эфире радиостанции Си-Би-Эс. Это происходило всё в США, Си-Би-Эс – это американская радиостанция. Не путать с Би-Би-Си – Британская вещательная корпорация. Так вот, в эфире американской Си-Би-Эс состоялась радиопостановка. Радиоспектакль, поставленный под руководством Орсона Уэллса по знаменитому роману Герберта Уэллса «Война миров». Надо сказать, что Орсон Уэллс помимо того, что потомок, правнук, кажется, писателя-фантаста Герберта Уэллса. Он ещё и талантливый режиссёр театра и кино. Да. Например, он снял замечательный фильм «Гражданин Кейн». Так вот, он поставил этот радиоспектакль в жанре, как бы сейчас его назвали, реалити-шоу. Ведущий выбегал из студии на крышу. Рассказывал, что видит надвигающиеся марсианские треножники, и всё в таком духе. И многие американцы – они же там все тупые, как любил говорить известный сатирик, поверили в это. Да, на полном серьёзе. Была даже некая, ну не паника, но волнение среди населения. Вот такая, значит, история. А зато потом после атаки японцев на Перл Харбор, многие наоборот не поверили сообщениям, потому что решили, что их опять разыгрывают.

Он сделал паузу, глубоко вздохнул и улыбнулся:

– Вот и некоторые из вас, моих интернет-слушателей, интернет-зрителей решили сегодня меня разыграть прямо как Орсен Уэллс, но не по радио, а по Интернету. Меня это очень порадовало, и вот поэтому я вспомнил эту историю, которую сейчас вам рассказал. Но ещё больше меня порадует, если вы поддержите меня финансово, чтобы я смог и дальше делать такие видео. Для этого внизу опубликован номер счёта, номер моей карточки, Яндекс-деньги, PayPal, QIWI-кошелёк. Всё. До свидания. Всех благ!

Доктор Б. выключил камеру и откинулся на спинку кресла. День сегодня определённо был очень результативным. Его остаток прошёл в привычном ритме, словно по накатанной. Он монтировал видео, как обычно, не особо утруждая себя эффектами, склейкой и обрезкой, потом выкладывал видео, читал комментарии под уже выложенными роликами и всё в таком роде.

Только один раз он всё-таки ответил на вопрос из тех, что касаются его личного персонального бытия.

– Профессор, вы что зомбоящик совсем не смотрите? Вдруг случится Третья мировая? – спрашивал один из пользователей.

– Совсем не смотрю, и вам не рекомендую, – написал Доктор Б., – от своего зомбоящика я избавился примерно 7 лет назад. До этого на протяжении лет 15-ти он был накрыт салфеточкой и исполнял роль тумбочки. А про Третью мировую в следующий раз расскажу.

Подумав ещё немного, профессор, всё-таки записал запланированный выпуск про советский милитаризм, прикинув, что тем самым обратит на себя внимание заклеймённых проклятьями пользователей с Тупичка Гоблина и других сетевых нео-сталинистов.

– … Третьей мировой так и не случилось. А наше поколение так и не поняло, почему мы всю жизнь должны были делать танки и ядерные бомбы, когда могли бы делать утюги и стиральные машинки. Вот так мы всю жизнь готовились к войне, а она так и не наступила… Такие дела, – немого грустно подытожил Доктор Б. – Благодарю вас за лайки, просмотры, правда, вот в последнее время почему-то совсем перестали комментить. Ну, хоть финансово помогаете. Не даёте старику по миру пойти. Чтобы мне совсем хорошо стало, внизу опубликован номер счёта, номер карточки, PayPal, QIWI-кошелёк, Яндекс-деньги. Присылайте мне подаяния, а я продолжу совершенно безвозмездно делиться с вами знаниями на этой паперти храма науки. Всем удачи! Пока-пока.

Доктор Б. остановил запись и отправился спать. В эту ночь он заснул поистине младенческим сном. И тому было сразу несколько причин.

Во-первых, он был как никогда доволен собой, так как выяснилось, что он способен создавать интересный и содержательный контент буквально на лету.

Во-вторых, некоторые пользователи, похоже, поставили ему донат на автоплатёж. Коммерсант средней руки, владеющий тремя ларьками, которые сам он называл «продовольственной сетью», вдруг представил себя меценатом и пожертвовал 100 рублей в сутки. Сердобольная работница библиотеки, у которой душа болела за культуру и образование, скрепя сердце, установила ежедневную выплату в размере 10 рублей. Бьюти-блогерша прикололась со «стёбного старикана», который тоже запиливает видосики, и решила задонатить ему полтинник к пенсии. Какой-то жадина, желая выказать своё презрение «ватному» профессору, бросил одинокий рубль. Наконец, язвительный молодой человек с поверхностным знанием квантовой физики и истории СССР, изображая псевдоинтеллектуала, подкинул профессору 3 рубля, 62 коп. Ведь в стабильных советских ценах такого доната как раз хватило бы на бутылку водки. Другие, куда менее примечательные личности из числа сетевых зевак, набросали виртуального подаяния в сумме 350 рублей. Доктор Б. не знал никого из них. Впрочем, всё это не имеет ровным счётом никакого значения. Намного важнее, что он уже в который раз получил свои 514,62. И, это, конечно, приводило профессора в самое приятное расположение духа, делая его сон особенно сладким.

И, наконец, третье, и, наверное, самое главное. На заснеженной улице было так темно и так тихо, что, казалось, весь город вошёл в бедственное положение старого и усталого блогера и дружно решил дать ему возможность хорошенько выспаться.

Последний экстренный

Комиссар Лаврухин пребывал в подавленном состоянии. Ожидание вымораживало душу начальника эшелона, как и всё внутреннее содержимое вверенных ему вагонов. Многотонный поезд уже пятый день стоял, застыв посреди заснеженной пустыни.

Выдохнув пар, комиссар забрался по лесенке в тамбур, где столкнулся с Венечкой – стареющим интеллигентом в круглых очках и с вечно всклокоченной кучерявой шевелюрой. За время поездки Лаврухин так и не удосужился узнать, кем был Венечка по профессии – то ли писатель, то ли инженер – намного важнее было то, что он каждый раз вызывал раздражение.

– Когда же мы поедем, любезный?– оправдал предчувствия Венечка, затягиваясь сигаретой, зажатой в замёрзших пальцах.

– Скоро. Скоро поедем,– отмахнулся комиссар и спрятался за дверью, ведущей к локомотиву, куда Венечке, как простому пассажиру, было категорически запрещено входить. Там за толстой стальной переборкой простирался широкий отсек тендера, где морозный воздух снаружи смешивался со смолистым запахом угольной пыли и уже отчётливо веял теплом от раскалённой топки. Отметив, что угля заметно убавилось, Лаврухин прошёл к кабине машиниста Путилина, но застал того в кочегарке. От масла и сажи его лицо казалось ещё более сморщенным и измождённым, чем обычно.

– Ну, как там? Сидят?– устало спросил Путилин, вытирая пот со лба.

– Сидят,– подтвердил комендант.

– И чего им надо только?…

– Да шут их знает…– пожал плечами Лаврухин.– Вроде как ждут чего-то. А чего?

– Может это…– машинист осторожно замялся.– С собой их возьмём? Чо они сидят-то?

– С собой?– комендант задумался, мысленно прикидывая, как будет уплотнять пассажиров, но, закончив свои подсчёты, ответил.– Это можно. А машина сдюжит?

– Сдюжит,– уверенно кивнул Путилин.– Чуток потише, но пойдёт точно. Ты знаешь… Ей, главное, ехать,– машинист не без удовольствия похлопал по гулкому боку топки.– Вот бы только помощника мне нашёл. На уголь поставить. А то я тут уже, как раб на галерах…

Кочегара и правда, не хватало. Помер он с месяц назад и лежал теперь где-то в ледяной степи, зарытый прямо на насыпи железнодорожного полотна.

– Пожалуй, из новеньких и найду,– согласился Лаврухин.

– Хоть не просто так уголёк им давать,– вдруг добавил Путилин, и, поймав удивлённый взгляд собеседника, пояснил. – Да, были тут ходоки… Просили. Обещали пути освободить.

– А ты что же?

– Ну, отсыпал мешок. Жалко же… Помёрзнут,– машинист грустно и даже как-то виновато посмотрел на коменданта.– Ты бы это… Поговорил с ними ещё. Ну, как ты умеешь, по-дипломатически. Нам ехать надо. Машине стоять нельзя.

– Нашёл дипломата…

Лаврухин хмыкнул и вышел, про себя обругав Путилина «либеральничающим гуманистом» и ещё парочкой мудрёных слов. А в тамбуре снова встретился взглядом с курящим Венечкой.

– И всё-таки желательно бы иметь определённость. Когда же мы поедем?

– Скоро!– ответил комендант, пытаясь сохранять самообладание.– Людей заберём и поедем. Займите своё место.

– Позвольте! Каких людей?! С какой стати?! Мы тут все за билеты платили…– Венечка хотел привести ещё какие-то аргументы, но Лаврухин уже спрыгнул с подножки и зашагал вдаль по снегу, а выходить на мороз за комендантом интеллигенту совершенно не хотелось. Он докурил сигарету и отправился в купе с твёрдым намерением выпить чаю – непременно с лимоном и сахаром.

* * *

Лагерь «ситдаунов» растянулся вдоль всего железнодорожного полотна. Старые торговые палатки были выставлены неровными рядами, иногда прямо по рельсам. Кое-как укреплённые натасканными со всей округи гнилыми досками, кирпичами, листами проржавевшего железа, каким-то тряпьём и прочей ветошью – они и представляли типичное жильё местных обитателей. Кажется те, кто изначально сюда пришли, просто очень боялись пропустить свой поезд. Но время шло, а заветный локомотив так и не показывался на горизонте. Сменялись поколения, забывались прошлые цели, и вот уже ожидание лучшей жизни постепенно стало самой жизнью. Теперешние обитатели лагеря, похоже, и сами больше не помнили, зачем сидели. Чумазые и оборванные, они жались друг к другу около костров, горящих внутри дырявых бочек. Очевидно, и внутри продырявленных душ этих людей, ещё тлел какой-то странный огонёк надежды, подпитываемый или собственной полурелигиозной верой, или личным фанатизмом их лидера. В любом случае всё здесь делалось или не делалось исключительно по воле пузатого бригадира Коровчука.

Он по-турецки сидел на горе старых покрышек и своим широким раскрасневшимся лицом и вывалившимся через ремень жирным пузом, напоминал Лаврухину какого-то азиатского хана. Не вынимая рук из карманов и никак не здороваясь, комендант сразу перешёл к делу:

– У нас были договорённости.

– Не слышал такого…– ответил Коровчук, чуть перемещая на покрышке свой толстый зад.

– Обещали же Путилину.

– Ну,– физиономия бригадира расплылась в сальной ухмылке,– ему, может, и обещали, а вам нет.

– Какая разница? Вы сказали, что освободите пути.

– Наверное… Но мы же не говорили, что будем это немедленно выполнять,– не сводя взгляда с опешившего коменданта, толстяк продолжил.– Вы нам лучше ещё угольку отсыпьте. Одного-то мешка мало будет…

– Нет,– сдавленно выдавил из себя Лаврухин.

– То есть, как это? Вы же… обязаны нам помочь.

Голос коменданта сделался твёрдым и приобрёл металлические нотки.

– Безусловно. Но никакого угля вы от нас больше не получите. Завтра поезд тронется. Желающие могут сесть и поехать с нами, остальным, так или иначе, придётся освободить пути. Всем всё ясно?!

Последние слова он буквально прорычал, поэтому Коровчук даже замахал своими пухлыми ручками.

– Хорошо-хорошо! Не будем горячиться, гражданин начальник. Идёт! Поедем! Но, в конце концов, нам нужно собраться, всё обдумать… Дайте хотя бы до послезавтра срок?

– Ну, ладно,– смягчился комендант.– Но завтра я ещё приду.

Он колючими глазами обвёл притихших вокруг людей. Все они смотрели в ответ: кто со страхом, кто с угрозой, кто с непониманием. Похоже, что в этом худощавом высоком человеке в шинельке и фуражке, они впервые увидели какой-то иной смысл, какую-то иную силу – совсем не такую, какая была у тучного бригадира – и этим она их одновременно и привлекала, и пугала. Лаврухин отвернулся и, ощущая спиной человеческие взгляды, пошёл назад к эшелону. Стянуть с себя нестерпимо жмущие сапоги, сунуть замёрзшие ноги под колючее верблюжье одеяло и, растянувшись на проводницкой полке, забыться сном – вот, пожалуй, и всё, чего он сейчас хотел.

* * *

Поутру Лаврухина разбудил истошный крик: может, бабий, а, может, и нет, но истеричный и какой-то визгливый. Впрочем, через минуту выяснилось, что кричал стареющий Венечка. Из его путаных объяснений следовало, что некто напал ночью на машиниста Путилина, по всей видимости, убил и скрылся. По снегу от паровоза в сторону лагеря действительно тянулся кровавый след. Металлический пол тамбура и скоба двери, ведущая к тендеру и кабине – тоже были перепачканы кровью. Вот только «убитый» сидел всё тут же, прикладывая к разбитой голове платок. Лаврухин даже не знал чему больше удивиться: внезапному воскрешению, или тому, откуда Путилин достал платок, который в его промасленных чёрных руках казался белоснежным.

– Ну, вроде живой,– отметил комендант.

– Да вы гляньте на нашего рулевого! У него же рука трясётся!– продолжал причитать Венечка.– Как он теперь состав поведёт?!

– Да в порядке я,– недовольно пробубнил Путилин.– Обидно, что моим же ведром меня огрел…

– Кто?! Детали!– насел Лаврухин, отодвигая ставшего бесполезным интеллигента.

– Да не разглядел. Захотел по нужде выйти. Смотрю, кто-то в тендере копается. Шугнул. А он, видать, с перепугу меня… По фигуре вроде молодой.

– Ясно. «Ситдауны» эти наведались. Уголёк им наш нужен. Проторили дорожку,– озвучил комендант очевидный вывод и задумчиво посмотрел в сторону лагеря.

Там, где-то на конце сходящихся в точку рельсов, пестрели палатки и поднимался чёрный дым, но не было видно никакого движения.

– А вы ещё этих, с позволения сказать, граждан хотели к нам в поезд определить… Звери они там все!– поддакнул Венечка, но на него снова не обратили внимания.

– Не придёт никто,– проговорил Путилин.– А нам ехать нужно… Машина должна двигаться, а то совсем встанем. Смазка загуснет – поршни заклинит, а если ещё трубопроводы во внутреннем контуре замёрзнут и гайки разопрёт…

– Вот и займись внутренним контуром. Закручивай свои гайки!– огрызнулся Лаврухин.– А на внешнем уж я. Сказал – «до завтра», значит – до завтра.

Поплотнее надвинув фуражку и подняв ворот шинели, он в очередной раз решительным шагом отправился в сторону стихийного поселения.

– Ну куда он снова? С кем там разговаривать?– покачал патлатой головой интеллигент-Венечка, провожая коменданта взглядом из-под блестящих очков.

– С людьми,– ответил машинист, хотя и сам уже не был уверен в своих словах.

* * *

В лагере и правда не наблюдалось никакой человеческой активности. Ни следов рассыпанного угля, ни тем более крови, на снегу не виднелось. Награбленное ночью было уже давно и умело сныкано где-то в недрах этого помоечного караван-сарая. Однако судьба угля волновала Лаврухина в последнюю очередь. Завидев массивную фигуру Коровчука, комендант направился к нему. Бригадир, словно на троне, восседал в старом кресле на деревянных ножках, и грел пухлые ладошки у горящей бочки, пока рядом суетились особо приближённые. Он тоже заметил приближение Лаврухина, и, не поворачивая головы, заговорил первым.

– Ты вот знаешь, комендант, куда эти рельсы ведут?

– Туда ведут.

– А что – там?

Вопрос явно перебил боевой настрой коменданта.

– Ну, не знаю… Восток…

– Во-о-от,– довольно протянул Коровчук.– А мы тут посоветовались и, стало быть, решили, что нам всем нужно на Запад. Так что ты, комендант, не торопись. Переставляй паровоз. И вот тогда мы все с тобой поедем.

– Что?!– возмутился Лаврухин.– Это совершенно невозможно!

– Ну, привыкай, товарищ начальник, у нас тут, не как у тебя… Демократия. Народ решает.

– Ясно. Снова, значит, бредим… Время тянем? Не хотим договариваться? Так я пойду, мне плевать.

Комендант действительно собрался было уйти, но из группы сидящих чуть в стороне вдруг поднялся здоровый детина. В своём сереньком ватнике и коричневых сапогах он был почти не заметен, пока не распрямился в полный рост. От нервозности или для соблюдения некого этикета он стянул с головы шапку, скомкал её в крепких пальцах, продемонстрировав свою пшенично-жёлтую шевелюру, а потом приблизился парой широких шагов и громко произнёс:

– А меня и Восток устраивает. Чего тут сидеть впустую? Ехать надо. Я так считаю.

На пятачке вокруг бригадирского кресла возникло напряжённое молчание. Лаврухин снова ощутил спиной, как оказался в центре внимания сотен глаз. Выглядывающие из-за пологов палаток, скрытые надвинутыми шапками, смотрящие исподлобья – все они сейчас чего-то ждали.

– Тебе что же, наши правила напомнить?– пробасил Коровчук.– Кто не сидит, тот лежит!

– Да мне плевать! – мужчина демонстративно вытянулся ещё сильнее, нагло зыркнув в сторону побелевшего от злости бригадира.

– Сядь!

– Не буду. Я так думаю. Ехать всяко лучше, чем тут жопу морозить,– детина огляделся по сторонам и заговорил совсем громко.– Ребята, девчата! Кто уже собрался? Давай за товарищем комендантом! Поедем уже хоть куда-нибудь! Поезд долго ждать не станет.

По палаткам пошло шевеление. К пятачку, на котором стоял Лаврухин и светловолосый мужик, начал подходить народ со своей немудрёной поклажей.

– А сам?– спросил комендант, заметив, что у здоровяка с собой ничего не было.

– А я потом. Тут ещё стариков много, баб… С детками опять же… Надо поговорить. Помочь. Завтра утром всех приведу.

– Звать-то тебя как?

– Савченко.

– Убьют тебя, Савченко…– проговорил Лаврухин.

– Кишка тонка!– усмехнулся детина.– Днём да поодиночке они трусливые. А ночью… Я не сплю.

Комендант кивнул, а потом повёл собравшихся к эшелону. По пути пожалел только, что не пожал руку этому мужику. Привык свои вечно держать в карманах. А после решил, что, может, оно и к лучшему – не раздражать лишний раз. Вдруг обойдётся?

* * *

Весь день до позднего вечера к поезду тянулись люди, замотанные кто во что. Группками по пять-шесть человек, гружёные небольшим количеством ручной клади.

Венечка стоял у открытой двери тамбура, смотрел, как новоприбывших распределяют по вагонам и по обыкновению курил.

– И почему мы, скажите на милость, должны кого-то забирать? Вы уверены, что мест хватит?– пробурчал он, завидев Лаврухина.

– Не волнуйтесь. Всех разместим.

– Вы хоть их проверяли?

– Надо будет, каждого проверю. Может, с тебя начать?– огрызнулся комендант. Венечка замолчал, но со своего наблюдательного поста не ушёл. Продолжил с подозрительностью и любопытством вглядываться в незнакомые лица. Закурил вторую сигарету.

Мужики какие-то мрачные – рожа кирпича просит. Бабы в бесформенных пуховиках, закутанные в платки – как недавно из-под коровы. Некоторые с детьми. Такими же грязными и лохматыми. Сброд одним словом.

Вот от общей массы отделилась фигурка поизящнее. Молодая девчуля, лет двадцать от силы, тоже в куртке с капюшоном, но всё-таки помоднее, и видно, что симпатичная. И сразу к коменданту. Ну, понятное дело – будет мосты наводить. Проститутка, небось. Такие сразу чуют, к какому мужику следует присосаться.

От этих размышлений тонко организованной Венечкиной натуре стало отчего-то так противно, что он бросил недокуренную сигарету и ушёл в купе. Тем более, что дальнейшего разговора новой пассажирки с Лаврухиным, ему всё равно не было слышно.

– Товарищ комендант,– залепетала девушка.– Меня Ксанкой звать. Можно к вам обратиться?

– Что?

– У меня там жених остался… Колька.

– Что ж с тобой не пришёл?

– Говорит, что не возьмёте его. Боится он…– Ксанка опустила глаза.– Это ж он у вас на днях уголь воровал…

– А ты что же тогда его закладываешь?– усмехнулся Лаврухин.

– Да он не со зла… Дурак просто!– девушка серьёзно посмотрела на коменданта.– Это его боров наш – бригадир – заставил. Велел Кольке ночью уголь таскать, чтобы меня никто не тронул, а иначе… Вот Колька меня за два мешка и выкупил. Я говорю – «вместе пошли», а он – «сама иди», а ему, мол, сюда дорога уже заказана.

– Ясно,– Лаврухин на минуту задумался.– Ладно. Завтра ещё поговорю с вашим Савченко. Одобрит – возьмём твоего Кольку. Но только под твою ответственность.

Глаза Ксанки загорелись радостью, она вдруг так крепко схватила и обняла Лаврухина, что тот аж пошатнулся.

– Ой, спасибо вам, товарищ комендант! Спасибо огромное! Можно я вас поцелую?

– Не положено!

Отстранившись, Лаврухин оставил сияющую девицу и зашагал вдоль вагонов. Нужно было проконтролировать погрузку и размещение пополнившегося личного состава. И хотя человеческий ручеёк, чёрной змейкой топавший через белое поле, к ночи окончательно иссяк, но спать коменданту не пришлось. Завтрашний день обещал быть непростым. Прокручивая в голове свои мысли, Лаврухин несколько раз наливал себе чаю, потом проверял, заряжен ли пистолет, поплотнее кутался в верблюжье одеяло, взбивал слежавшуюся подушку, но так и встретил предрассветные сумерки в каком-то полусонном забытьи.

* * *

Окончательно он проснулся, когда Путилин начал греметь тяжёлой тендерной дверью. Накинув шинельку и засунув ноги в проклятые сапоги, комендант вышел в тамбур и молча поприветствовал машиниста. Вид у Лаврухина, похоже, был настолько разбитый, что Путилин даже выдержал паузу, решаясь снова завести свою обычную шарманку:

– Ну, что? Поедем сегодня али нет? А то ведь…

– Да, знаю, я! Знаю!– перебил его комендант.– Машина ехать должна. Смазка загустнет, поршни заклинит, гайки разопрёт… Поедем мы! Поедем! Прогревай аппарат.

Удовлетворённый ответом, Путилин заулыбался, но в тамбуре появился Венечка с необычной озабоченностью на одухотворённом лице.

– Простите, я краем уха услышал, что мы собираемся ехать?

– Так точно.

– Но, позвольте! Как же?! Меня тут вчера Оксана Евгеньевна просветила… Там же, в этих трущёбах, ещё люди остались. Дети, бабушки… Мы что же теперь их бросим?

– И то правда,– согласился Путилин.– И Савченко этого так вчера и не появилось. Думал, будет мне кочегар…

– Вы, может, не будете меня нервировать?!– вскричал Лаврухин.– Успокойтесь уже! Никого не бросим.

Он буквально спрыгнул с подножки в снег.

– Совсем замёрзнете так бегать,– проявил заботушку Венечка.– Вам бы пальтишко новое справить…

– Вот бы справить мне костюм себе из стали на…– бросил в ответ Лаврухин.– Грейте машину!

Преодолев расстояние до лагеря «ситдаунов» быстрее, чем обычно, он застал его в зловещем запустении. Часть палаток были разрезаны и перевёрнуты. По всей видимости, оставшись без хозяев, они оказались мгновенно разграблены соседями или приближёнными бригадира. Сам хозяин мусорного мирка в окружении нескольких мордоворотов был тут же – на своём месте. Развалившись в старом кресле, грел ручонки у костра, подкидывая в бочку небольшие чурбачки.

Внезапно Лаврухин с ужасом заметил, что из ёмкости торчали обгоревшие ноги в знакомых коричневых сапогах. «Хоть бы обувку сняли…– мелькнуло в голове у коменданта.– Ничего-то им не жалко…». Но свой вопрос задал предельно невозмутимо и с несколько отрешённой грустинкой:

– Убили всё-таки?

– Это наше внутреннее дело, гражданин начальник,– хмыкнул в ответ Коровчук.

Откуда-то из кучи тряпья, бывшего когда-то чьим-то жилищем, вылезла маленькая девочка, бросилась к Лаврухину и, уткнувшись в полы шинели, тихо прошептала:

– Это папка мой… Больше никого не осталось…

– Понятно. Рядом стой.– Комендант не глядел на девочку, а только сверлил глазами бесформенную фигуру бригадира.– Зачем убили?– спрашиваю.

Коровчук поймал взгляд коменданта и растёкся в сальной ухмылке.

– А он сам… На шпалу упал и ударился. Несколько раз.

– Дядя милиционер, они врут всё!– пропищал ребёнок, крепче сжимая ручёнками этого странного худого дядьку, будто сейчас в нём заключалась последняя надежда.– Это они палками его ночью застучали.

– Знаю. Не бойся. Мы с тобой ещё подумаем, что с ними сделать…

– Не о том ты думать собрался, гражданин начальник,– усмехнулся бригадир.– Лучше подумай, может, не нужно тебе никуда ехать? Зачем? Оставайся. Будешь, как сыр в масле, кататься. Уголька надолго хватит. Разгрузишь свой тендер… А мы поможем.

Коровчук самодовольно хихикнул, но сразу поменялся в лице, потому что в него нацелилось чёрное пистолетное дуло. Бугаи позади главаря поднялись с мест, но ринуться вперёд без команды не решились.

– Все назад! Назад! Я ухожу. Ясно? Девочка идёт со мной.

Не выпуская из виду нацеленный на него ствол, бригадир продолжал увещевать коменданта, но тот уже не слушал.

– Так… И ещё… Есть тут Николай? Ну! Ксанкин женишок, который… Николай, выйди!– громче повторил Лаврухин.

Из-за спин подручных Коровчука показался щуплый паренёк.

– А этот папу бил, не помнишь?

– Нет… Он никого не трогал.

– Значит, тоже со мной пойдёшь,– приказал комендант Коле.– Ну! Быстро!

Тот пугливо обернулся, а потом перешёл поближе к человеку в шинели..

– Ах ты крысёныш! Задавлю!– взревел главарь.

– Сиди уж! Любишь сидеть же. А то поскачешь у меня!– осадил его Лаврухин, угрожающе ткнув оружием, а потом оглянулся по сторонам, обращаясь ко всем прочим зрителям, незримо наблюдающих за сценой из своих укрытий.– Другие желающие есть? Нет?! Ну, всё… Хотите сдохнуть, значит, сдохните. Увижу, что кто-то следом идёт – стреляю сразу в лоб.

– Далеко всё равно не уедешь,– сквозь зубы процедил Коровчук.

– Поезд невозможно остановить.

– А это мы ещё посмотрим, гражданин начальник.

Комендант не стал продолжать эту бессмысленную перепалку. Только ещё раз посмотрел в сторону палаток с притаившимися внутри людьми, с обидой прошептал:

– Дебилы, бл*ть…– плюнул в снег и пошёл назад к поезду вместе со встревоженным Колей и успокоившимся ребёнком.

Несколько раз он мысленно ругал себя за несдержанность. Никак нельзя было светить «Макаровым». Неоправданный риск. Что у него? Восемь патронов. А у них – злость, кураж и одно на всех неудержимое желание завладеть халявной волыной. Расчёт лишь на то, что жирный боров зассыт и не спустит свою шоблу. Эмоции. Ребячество. Как бы то ни было, погоня не входила в планы трусливого Коровчука, поэтому никакой погони так и не случилось. А локомотив был уже в паре шагов.

* * *

Лаврухин рассматривал поезд. Чёрная угловатая громадина, извергающая горячий пар, возвышалась на фоне белой земли и серого неба, словно фантастический дракон, вытянувший вдоль железнодорожной ветки свой длинный хвост. Одни колёса почти с человеческий рост. Спецрельс и полотно втрое шире обычного. Умели же раньше строить… Настоящий левиафан! И что он таскал? Какие-нибудь боеголовки – не иначе. Отрыжка ядерной эпохи.

А что теперь? Куда он нас везёт? И зачем? Может, и проще вот так вот – сесть и ждать, когда на тебя свалится счастье? Да и есть ли оно в конце этого пути? Кто встретит? Не такие ли морготные морды?

Тягостные раздумья коменданта прервал паровозный свисток. Глянул – все уже погрузились – один Лаврухин стоял в снегу в нещадно жмущих сапогах. Поднявшись по длинной крутой лестнице, он громко закрыл последнюю дверь, пересёк тендер и заглянул в кабину.

– Ну чего? Поехали что ли?

– Да там это…– закопчённое лицо Путилина выражало тревогу.– На рельсы какого-то говна натащили. И, кажись, шпалы пилят. Как бы жертв не было… Котёл-то у меня уже того – под парами.

Воцарилось молчание. Только громогласное урчание исполинской машины, напоминало, что ей никак нельзя останавливаться.

– Что делать-то?– повторил вопрос машинист.

Лаврухин опять задумался, но тотчас вспомнил удивлённого Кольку. Его Ксанку, проданную за пару мешков угля. Испуганную девчонку, чьё имя он пока ещё даже не узнал. Вспомнил эти мерзкие рожи, столпившиеся вокруг растерзанного трупа белокурого Савченко. Вспомнил довольную и лоснящуюся жиром харю бригадира. И неожиданно для самого себя очень чётко ответил:

– Дави их, Путилин.

Первыми сдохнут хипстеры. Часть 1

Глава 1. Лёня

в которой Лёня разочаровывается в любви и человечестве, однако осознаёт все выгоды лыжного спорта

Лёня проснулся оттого, что в комнате было слишком холодно. Поёжившись, он попробовал засунуть озябшие ноги под одеяло и продолжить спать, но это не помогло. Сон окончательно ушёл. Впрочем, как и Кристина, которая, как он помнил, вчера всё же заходила к нему.

За окном всё ещё был какой-то серо-коричневый полумрак. По всей видимости, очень раннее утро. Сев на разложенном диване и ощутив босыми ступнями холодный пол, он взял с края стола телефон, чтобы посмотреть на время.

– 8:39… А темень ещё. Чёртова осень,– пробормотал Лёня, но сразу забыл и о времени года и о времени суток, потому что открыл непрочитанное сообщение:

«Мне не стоило с тобой пробовать. Ты лох. Я ухожу к Петрову».

– Ну, Кристина… Су*а!– про себя выругался парень и от злости чуть не грохнул смартфон об пол. – Дрянь… Шлю*а. Решила посмеяться надо мной?

Не переставая молча ругаться, он натянул брошенные рядом с диваном штаны, надел футболку и встал, оглядываясь в поисках свитера, потому что ему по-прежнему было холодно.

– Пи*да тупая… Соска…– продолжал он мысленно ругать девушку, просовывая голову через узкий вязаный ворот. – А что если я над тобой посмеюсь? У меня ведь ещё хранится то видео, где ты вертишься во всей красе…

Лёня нашёл файл в галерее и хотел было уже поделиться им в неофициальном телеграм-чате универа, но приложение зависло на надписи «Подключение…».

– Чёрт, и сети нет…– парень потрогал батарею, сняв с неё пару носков.– И отопления нет… Грёбаная страна. Надо валить…

По всей видимости, последняя фраза в большей степени всё-таки относилась к месту обитания Леонида, чем к стране в целом. Его нынешнее финансовое положение бедного студента позволяло ему добраться до университета и обратно, но никак не примерить на себя интересную и полную приключений роль эмигранта. Желательно политического, ведь их, по единодушному мнению всех однокурсников, больше любят на Западе.

Натянув носки и засунув ноги в кроссовки, Лёня взял сумку и, плотно прикрыв за собой дверь, вышел в общий коридор. Он так и не удосужился поставить замок в двери комнаты, которую снимал в коммуналке, поэтому просто не оставлял там ничего ценного. На кухне уже горел свет. Наверное, престарелый сосед-пенсионер, просыпающийся и шаркающий ногами начиная уже с шести утра, пил чай.

Парень заглянул на кухню, чтобы поздороваться и, возможно, тоже успеть выпить кружку, но обнаружил там только Павлика. Субтильный худосочный наркоша, обычно отстранённо и безобидно втыкающий в свой смартфон и не появляющийся в общих местах раньше одиннадцати часов, был каким-то чересчур странным. Он сидел на табурете, чуть покачиваясь в такт невидимой музыке, прямо напротив старой радиоточки. Покрытое пылью устройство сохранилось в коммуналке ещё со сталинских времён и не представляло никакой практической ценности. Даже местные старожилы давно перешли на высокотехнологичное зомбирование посредством цветного цифрового ТВ, часами обсуждая шоу Малахова или перипетии сюжета очередного дебильного сериала.

Похоже, Павлик зачем-то включил приёмник, потому что сейчас из него доносился громкий шум и треск, казавшийся немного зловещим. Дешёвая тонкая футболка наркомана, явно купленная на Али рублей за двести, да и сам её обладатель, были в чем-то перепачканы. Внезапно Лёня осознал, что это кровь. Ей же были местами вымазаны стены и холодильник. Тёмно красная лужа растекалась и по полу. В её центре, чуть загораживаемый столом, лежал седой сосед-пенсионер.

– Ты что сделал, укурок?!– выпалил студент и сразу же пожалел об этом своём необдуманном поступке.

Павлик медленно повернул к нему своё окровавленное лицо, на котором застыл звериный оскал и посмотрел на Леонида пустыми белками далеко закатившихся глаз. Издав какой-то нечленораздельный полустон-полукрик, он бросился в сторону студента, но тот успел увернуться и выскочил назад в коридор. С грохотом натыкаясь впотьмах на старый шкаф, велосипед, задевая и роняя швабры и ещё какие-то вещи, Лёня устремился к спасительной входной двери и попытался открыть её, но без света это получилось плохо. Тугая, закрывающаяся практически в натяг, дверная цепочка никак не поддавалась. Сзади уже буквально в паре шагов маячил пошатывающийся силуэт Павлика.

Внезапно в полумраке взгляд парня упал на пару лыжных палок, висевших на крючках за дверью вместе с какими-то уже непонятно кому принадлежащими ветхими пальто и рабочим халатом. Схватив одну из них, он в отчаянии, словно защитник Фермопил, с размаху засадил её металлическим остриём прямо в разинутый рот Павлика. Удар был такой силы, что круглый ограничитель из пожелтевшего пластика разлетелся пополам, а стальной шип насквозь прошил горло наркомана и вылез из шеи сзади. Противник захрипел, но, кажется, ещё сильнее навалился на студента, протягивая к нему свои руки. Лёня с силой выдернул палку и, схватив её обеими руками, придавил покачивающегося на месте наркомана за шею к стене. Павлик всё ещё хрипел, пытаясь высвободиться, беспорядочно хватал студента за свитер, но он изо всех сил всем телом вдавливал палку в разорванную шею противника. Наконец, послышался хруст сломавшегося позвоночника и Павлик перестал хрипеть. Ещё немного подрагивая всем телом, он безвольно обмяк и съехал на пол.

В тишине тёмного коридора звучали только пощёлкивания массивного электрического счётчика за щитком, под которым сейчас и лежал окровавленный труп. Уже второй в этой квартире. Пытаясь как-то осознать происходящее, Лёня, тяжело дыша, не моргая, смотрел на тело, бывшее когда-то его соседом. Потом зачем-то рукавом вытер от крови пластиковое окошко на электрощитке и вышел из квартиры.

Глава 2. Валя

в которой Валя размышляет о своей печальной жизни, тленности бытия и проникается любовью к живой природе

Валя сидела на лавочке, чуть поджав под себя стройные ножки в коротких кожаных ботинках на искусственном меху и плотных чёрных колготках, и грустно смотрела на дохлую кошку. Возвращаясь под утро от подруги, она так и не дошла до дома. Отправляться же на работу было ещё рано. Поэтому теперь, присев отдохнуть в чужом дворе, она размышляла о тленности бытия и превратностях судьбы. Мёртвое животное навевало на девушку сильнейшую тоску. Возможно, потому что просто очень любила животных, а возможно потому, что, как и кошка, она была ярко выраженной брюнеткой с довольно грациозной фигурой и большими выразительными тёмными глазами. Впрочем, несмотря на искреннее сожаление, девушка, пользуясь случаем, могла бы сфотографировать кошку на телефон ради создания бесплатного шок-контента для телеграмма, чтобы пощекотать нервы ещё более впечатлительным гражданам, чем она сама. Но смартфон был разряжен.

– А ведь она уже давно тут,– размышляла Валя, глядя на маленький трупик уже изрядно расклёванный воронами,– и всем всё равно. Никто не удосужился проявить сострадание и хотя бы убрать несчастное животное с дороги. Уверена, все обходили стороной, отводили взгляд, брезгливо морщились. Но по большому счёту всем наплевать.

Настающий рассвет окрасил отступающую ночную дымку в серо-коричневый цвет. Всё в такое время, казалось выцветшим и поблёкшим.

– Как и вся моя жизнь,– продолжала свои печальные размышления девушка, плотнее кутаясь в вязаный шарф под короткой кожаной курткой,– жалкая и бессмысленная. Интересно, когда я умру, все так же будут проходить мимо меня. Будут, конечно. Всем наплевать…

Валя вдруг подумала, что сейчас вот так, сидя перед дохлой кошкой, самым подходящим было бы достать сигарету и закурить с тоскливым видом. Но она не курила. И даже никогда не пробовала, потому что с детства не переносила табачного дыма, который вызывал у неё астматические приступы.

– Да что же я за человек такой?– со злой обидой на саму себя подумала девушка.– Даже тупо закурить не способна! Что же я за жалкое ничтожество? Оно и есть…

Иногда Валентина думала о том, как было бы здорово отказаться вдруг от самой себя. Сменить имя, город, всю свою жизнь. Потерять себя, чтобы вместо этого найти что-то новое и непременно прекрасное. Она мечтательно вздохнула и снова взглянула на кошку.

Кажется, что-то привлекло её внимание в этом холодном чёрном комке меха с распоротым кровавым пузом, свёрнутой на сторону головой и выклеванным глазом. Ветер чуть ворошил покрытую пылью и кровью шерсть, но заинтересовало девушку не это, а пушистая чёрная лапа, обессилено лежащая на асфальте. На мгновение Вале показалось, что конечность слегка дёрнулась.

Девушка вдруг с ужасом подумала, что несчастная кошка всё ещё не до конца умерла и агонизирует в судорогах, но уж больно старым и страшным был этот маленький трупик. Тем не менее, движение повторилось. И это нельзя было списать ни на холодный ветер, ни на алкоголь, ни на нехватку сна. Кошачья лапа снова немного дёрнулась и вдруг полностью вытянулась.

Животное слегка потянулось, выгнув спину, и вдруг уверенно встало и направилось к девушке. Несмотря на удивление и страх, Валя почти инстинктивно протянула руку, чтобы погладить кошку, но та зашипела и оскалила пасть, показав свои белые острые клыки.

– Хорошо, иди-иди, кошечка,– пробормотала девушка, но та и не собиралась уходить. Подволакивая задние ноги и таща за собой по тротуару вывороченные наружу кишки, кошка с шипением приближалась к Валентине, не сводя с неё своего единственно остекленевшего глаза и явно готовясь к прыжку.

Испуганно взвизгнув, девушка вскочила на лавочку. Кошка прыгнула и яростно впилась когтями в ногу в чёрных колготках. С отвращением Валя ощутила прикосновение холодных и липких внутренностей. Истошно крича, Валентина тщетно пыталась стряхнуть с ноги страшное животное, но ничего не получалось. Да и вокруг на улице в такой ранний час не было никого, кто мог бы оказать помощь. Только окна домов чернели, словно пустые мёртвые глазницы.

Собрав в себе остатки самообладания, девушка схватила свой старомодный зонт с массивной деревянной ручкой и, размахнувшись им, как клюшкой для гольфа, с силой ударила кошку. Издав приглушённый полукрик-полувизг, животное отлетело в сторону и шмякнулось на дорогу, но, не желая снова умирать, опять поднялось на лапы. Воодушевлённая успехом, Валя перешла в контратаку. Подскочив к шипящему и скалящемуся зверьку, она несколько раз подряд с силой опустила своё оружие на одноглазую чёрную голову. Из разбитого черепа показался сероватый окровавленный мозг, но кошка продолжала яростно шипеть и пытаться схватить свою жертву поломанной лапой.

– Сдохни уже, тварь!– злобно вскричала девушка, кажется, уже ощутившая дурманящий запах крови, и добила животное, всем своим весом наступив на него, сломав кошке хребет и окончательно превратив пушистую голову в кровавое месиво.

На улице вновь воцарилась тишина и безмолвие. Ещё не до конца придя в себя, и чуть подрагивая всем телом, Валентина брезгливо убрала ногу в окровавленном ботинке с раздавленного и уже почти бесформенного трупа кошки, и отошла назад к лавочке. Дрожащими руками, девушка достала из сумочки влажную салфетку и с бессмысленным видом вытерла большую деревянную ручку зонта от крови и кусочков мозга. А потом, стараясь не оглядываться на свою жертву, пошатываясь, пошла по улице в сторону дома.

Её по-прежнему сильно трясло, когда она зашла в подъезд своей многоэтажки и замешкалась у двери, пытаясь открыть её. Лампа на лестничной клетке не работала уже несколько недель, и сейчас это было особенно некстати.

– Плохой район. Плохой дом. Плохой этаж. Плохой аккумулятор. Просто плохой день,– мысленно то ли успокаивала, то ли накручивала себя девушка.– Не хватает только маньяка на лестнице…

Справедливости ради стоит сказать, что Валя и правда боялась неизвестных, которые могли бы её изнасиловать, а то и похуже.

– Могли бы…– снова повторила девушка свои мысли с какой-то грустью, и вдруг уронила ключи из трясущихся рук, так и не справившись с тем, чтобы вставить их в темноте в замочную скважину.

Шаря руками по полу, покрытому криво положенной и растрескавшейся плиткой, она наклонилась и вдруг услышала на лестнице чьи-то шаркающие шаги. Валя тихонько вжалась в угол рядом с дверью, уже забыв про ключи и нащупывая в сумочке рукоятку электрошокера.

– Это просто кто-то из соседей. В подъезде темно. Может и лифт не работает. Такое случается… Людям надо идти на работу,– успокаивала она себя торопливыми мыслями. – Сейчас кто-то спустится, подсвечивая себе дорогу мобильным. Может и мне поможет найти ключи… А что? Минутное дело. Просто любезность.

Но ожидаемого соседа с фонариком так и не появилось. Нечто тёмное и массивное медленно спустилось по лестнице, замерло в нескольких сантиметрах от девушки и, глухо простонав, словно втянуло воздух носом. Силясь разглядеть неизвестного, Валя вдруг почувствовала, что из темноты повеяло холодком, и с ног до головы моментально покрылась мурашками. В следующий миг нечто тяжёлое и влажное навалилось на неё, будто охватывая со всех сторон.

Сжав в руке шокер, девушка из последних сил впихнула его в эту противную черноту и нажала на кнопку. Послышался треск и запах палёного мяса. Неизвестный повалился в сторону. Девушка, забыв уже и про ключи, и про то, что собиралась войти в свою квартиру, быстро побежала вниз по лестнице.

Глава 3. Толик

в которой Толик становится настоящим другом, проявляет чудеса рассудительности и распечатывает папин коньяк

Рассвет в этот день так и не наступил. Всё небо было подёрнуто плотными свинцовыми облаками, а в воздухе словно висел желтовато-серый смог. Фонари, подсветка билбордов, вывески магазинов – не работали. Вскоре погасли и светофоры, моментально внеся хаос на улицы города. С сиренами и мигалками через него протолкнулось несколько машин ДПС и «скорая».

Перебежав через проспект, наводнённый шумом возмущённых голосов и нескончаемыми автомобильными сигналами, Лёня снова оказался во дворах. Типичный спальный район, но всё-таки не коммуналки. Дома здесь были новее и больше, кое-где в окнах горел свет. За одним из них находилась его цель – спасительная и гостеприимная квартирка на 7-ом этаже, где жил его приятель Толик. Парень вдруг осознал, что до сих пор сжимает в руке окровавленную лыжную палку. Он испуганно выбросил её в ближайшую мусорку, а сам набрал на домофоне заветные цифры и зашёл в подъезд.

Толян, конечно же, был дома. По обыкновению играл в онлайн-стрелялку и с прошедшего вечера, как только засел за комп, так и не ложился спать. И моментально вернулся к своему занятию, как только впустил Лёню в квартиру.

– Ты чё? Тоже решил сегодня в универ не ходить?– спросил Толик, не отворачивая от монитора своих покрасневших глаз.

– Я убил человека,– вдруг выпалил Лёня, сам почти удивившись своим словам.

– Чё говоришь?– переспросил Толян и, наконец-то оторвавшись от экрана, посмотрел на приятеля.

– Говорю, что человека убил… Только что!

Лишь сейчас студент обратил внимание, что свитер Лёни перепачкан кровью.

– Жееесть, чувак,– протянул Толян, заморгав глазами.– Как это случилось-то?

– Да… Бл*дь, не знаю! Паша-наркоша, сосед мой, утром зае*ашил дедана из соседней комнаты. Набросился на меня. А я его…

– Пи*дец. А я тебе говорил, что лучше бы ты у меня вписался. Нет же… Тебе же нужна была хата отдельная, Кристинку водить.

– Зае*ал, проповедник. Что делать-то?– раздражённо перебил приятеля Лёня.

– Не ссать и не бояться!– ответил тот.– Ясно же, что самооборона. Но отсидеться не помешает. Успокоиться хотя бы.

– Да,– согласно кивнул Лёня, стягивая с себя окровавленный свитер.

– Я тут на выхах у бати был,– продолжил Толян разговор в намеренно непринуждённой манере.– Свиснул у него бутылочку коньяка. Не желаешь?

– Да ну блин…

– Ну, а чё? Мокруху отметить,– неудачно пошутил приятель, но сам улыбнулся своей шутке.

– Дебил, бл*дь…

– Ну, давай хоть в кофе накапаю по паре капель? В качестве лекарства.

– Да, ладно, эстет, блин. Давай,– снова согласился Лёня и почти упал в кресло.

Сейчас он почти не чувствовал ни рук ни ног, тело колотил какой-то нервический озноб, а сердце бешено стучало. Но шутливый циничный тон приятеля успокаивал студента. Толяна он знал очень давно и доверял ему практически как себе. Тем временем, тот принёс кофе с коньяком, дал кружку Лёне, а сам снова занял своё привычное место вполоборота за компьютерным столом.

Отпив пару глотков, он, не слезая со стула, подкатился к окну и, аккуратно отдёрнув штору, посмотрел на улицу.

– Что там?– нервно спросил Лёня, вцепившись в горячую кружку обеими руками.

– Да ничо… Вон, смотрю, менты с мигалкой проехали. За тобой, наверное…– с совершенно серьёзным лицом проговорил Толян, выждал паузу и заржал.

– Идиот…

– Да я тебя как-то приободрить стараюсь.

– Ху*во стараешься!– отрезал Лёня.

– Да ладно тебе. Там весь проспект перекрыт чё-то…

– Видел,– кивнул Леонид.– Авария, наверное.

Толян закрыл свою игрушку и развернул телеграм.

– А у меня для тебя две новости: хорошая и хорошая. С какой начать?

– Начни с хорошей,– устало ответил студент, отпивая кофе и постепенно начиная ощущать свои дрожащие пальцы.

– Новость первая. Мы с тобой сегодня ни разу не прогуливаем, потому что универ закрыли из-за террористической угрозы.

– Снова кто-то позвонил, что бомбу заложил?

– Да пока непонятно…– пожал плечами Толян, изучая посты на канале.– Говорят, захват городской больницы. Подробностей мало. Туда сейчас ментов стягивают и спецназ ФСБешный. И это вторая хорошая новость, потому что ментам сейчас точно не до тебя.

– Это радует.

Почти двое суток Лёня просидел у Толяна, прикидывая, что будет лучше: дождаться, когда полицейские начнут копать и надеяться, что пронесёт, или сразу самому пойти сдаваться. Так и не остановившись ни на одном из вариантов, он прислушался к фирменной народной мудрости от Толяна «утро вечера мудренее», лёг на диван и залип в какой-то триллер про зомби.

Толян разбудил его, сильно тряся за плечо.

– Вставай, убивец! Пошли в магаз!– послышался из темноты голос приятеля.

– Не, ты что? Сам иди. Я тут посижу,– начал возражать Лёня, но приятель не слушал возражений.

– Да хватит ссать! Хоть продуктов поможешь мне набрать и сам развеешься.

– А что там с террористами?– поинтересовался Лёня.

– Да я хз… Не читал телегу. Я сидел гамал, а свет пропал.

– Может, не стоит выходить?

– Ты теперь террористов боишься? Взорвут тебя? Аллах акбар! Хе*ли дома сидеть без света, как два педика. Пошли! Тут до ТРЦ пара кварталов,– продолжал Толян в своей активно-позитивной манере, в потёмках роясь в шкафу.– На вот, надень! Там как-то прохладно.

На ощупь, напялив на себя тёплую толстовку и куртку приятеля, Лёня вместе с ним отправился в торговый центр.

Глава 4. Хипстер

в которой Лёня и Толя совершенно не разбираются в современных трендах, не могут оценить модного лука, но начинают что-то понимать

На улице было холодно. И многоэтажка Толяна, откуда, спустившись по тёмному подъезду, вышли парни, и окружающие дома тоже стояли совершенно тёмные. Ни в одном из многочисленных окон сейчас не горел свет. Но в полумраке чуть светящегося неба до сих пор был хорошо различим плотный желтоватый туман, стелящийся по дворам.

Лёне почудилось, что за пеленой этого тумана он видит какое-то движение, словно странные фигуры колыхались во тьме. Но Толян, похоже, выпивший слишком много своего кофе с коньяком, был на удивление бодр и весел.

– Ну, что за погода?!– посетовал он, поглубже натягивая свою нелепую вязаную шапку в виде триколора с помпоном и наматывая длинный шарф с надписью «Спартак» на еще один дополнительный оборот вокруг шеи.

– Похоже, по всему кварталу свет вырубило,– пробурчал Лёня,– тревожно всматриваясь в далёкие огни ТРЦ.

– Темноты испугался?– приятель включил фонарик на смартфоне и продолжил в своей фирменной глумливой интонации.– Я вот тут книжку перечитывал. «Преступление и наказание» называется. Так вот там чувак после мокрухи тоже каждого столба пугался.

– Заткнись, а?!

– Топор с тобой?– не унимался совершенно точно накативший коньяка Толян.

– Ты му*ак?

– Что? Топор забыл?!

– Му*ак.

Преодолев пару тёмных дворов, приятели вышли на небольшую улочку, выводящую прямиком к зданию торгового центра. Вокруг по-прежнему было безлюдно, пропали даже почудившиеся Лёне фигуры.

– Тебе не кажется это странным? Словно вымерли все…– спросил студент у приятеля.

– Да чего странного? Ты думаешь, кому-то нравится в темноте шататься? Сидят вон там,– Толя кивнул на светлую махину ТРЦ,– кинчик смотрят. В «Бургере» хавают. Ну, кто-то может и дома сидит в жопу е*утся.

– Почему именно в жопу?– искренне удивился Леонид этой детали в описании досуга.

– Пи*оры, потому что…– логично заметил Толян и сразу философски добавил.– Ну, может, и не в жопу… Но всё равно пи*оры.

Решив больше не задавать вопросов, чтобы не развивать тему жоп, Лёня почему-то вспомнил Кристинку, которая решила уйти от него после первого же раза. Он ведь так и не осуществил свою маленькую месть и не выложил её интимный видос в телеграм-чат. «Да и х*р с ней! Пускай трахается теперь со своим Петровым,– благородно решил Лёня, мысленно уже отказавшись от своей затеи, и вдруг повторил логику своего друга.– Он всё равно пи*ор».

– Вон как раз один!– словно услышав его мысли, вдруг выпалил Толян, указывая на идущего навстречу парня в грязно-рыжем полупальто, серых сильно зауженных брюках-дудочках и ярко-жёлтой шапке.

– Обычный хипстер,– спокойно заметил Лёня.

– Не люблю я их.

– Вот только не надо докапываться до него.

– Да не…– тихо и уже совсем миролюбиво протянул Толян, когда парень уже существенно приблизился.– До него уже кто-то докопался.

Это оказалось довольно справедливое замечание, потому что парень и правда выглядел, как после серьёзной драки. Один рукав пальто был наполовину оторван, одежда и даже шапка перепачканы в крови, лицо сильно разбито.

Парень, пошатываясь, прошёл мимо друзей, как бы не замечая их. Но оказавшись сзади, вдруг резко повернулся, неестественно вывернув шею, и, издав какой-то нечеловеческий приглушённый крик, вдруг схватил рукой Толяна за куртку. Тот на считанные секунды замер от неожиданности, явно не рассчитывая встретить угрозу в лице этого тщедушного человечка. Но парень, вцепившись в Толю мёртвой хваткой, продолжал тянуть его к себе и шипеть, по животному скаля свой рот.

Подвыпивший студент резко дёрнулся и, освободившись, с размаху врезал в омерзительно искривлённую рожу. В следующий миг он почувствовал, что кулак упёрся в совершенно безжизненную плоть, холодную и немного липкую, как кусок размороженного мяса. Хипстер отпустил его, но, получив вдогонку ещё один удар, всё равно устоял.

– Ты ему челюсть сломал!– воскликнул Лёня, заметив, что рот нападающего скривился и остался в таком положении.

– А не*уй меня трогать! Бессмертный что ли?!– рассвирепев, выпалил Толян, обращаясь скорее к нападавшему, чем к своему другу.

Первый, впрочем, и не думал останавливаться. Резко подавшись и почти выпрыгнув вперёд всем телом, он обхватил Толяна обеими руками, повалил его на тротуар и впился зубами в толстый спартаковский шарф, явно целясь в шею.

Лёня ринулся на помощь приятелю и, схватив нападавшего за пальто, постарался оттащить его от Толи, но тот намертво сжал пальцы на своей жертве. Толян остервенело колотил по-звериному рычащего хипстера по корпусу и голове, хотя это не производило никакого эффекта. Наконец, Лёня со всей силы пнул его ногой в бок и буквально сбил с уже задыхавшегося друга.

Хипстер шлёпнулся наотзадок и повернулся на студента, оскалив окровавленный рот. Это чертовски напоминало недавнюю сцену на кухне в коммуналке, и от этого воспоминания Леонида прошиб холодный пот. За какую-то секунду он представил, как эта пасть набрасывается на него, а у него под рукой совершенно нет никакого орудия.

Внезапно откуда-то сверху раздался приглушённый гул. Одна из мощных осветительных ламп, установленных по периметру крыши ТРЦ, моргнула и с громким хлопком разлетелась на осколки. Вспыхнула и погасла синеватая электрическая дуга, посыпались искры.

В этот момент случилось нечто странное. Напряжённое от злости окровавленное лицо нападавшего вдруг сделалось каким-то спокойным, практически умиротворённым; выпученные глаза закатились, чуть прикрывшись расслабленными веками, а сам он, как подкошенный, рухнул на землю.

Толик же, напротив, постанывая, поднялся на ноги.

– Этот упырь мне чуть горло не прокусил! Су*а!– он зло пнул лежащее тело.

– Да, хватит,– растерянно остановил его Лёня.– Он, кажется, всё… Умер.

– В смысле?!– Толян, вдруг забыв про драку, наклонился над лежащим хипстером и, отвернув ворот пальто, пощупал шею.– Нет пульса… Да он, блин, холодный, как труп.

– Да он и есть труп,– спокойно заметил студент, вдруг осознав происходящее.– Ты посмотри на него.

Под пальто у валяющегося на асфальте тела было нечто страшное. Свит-шот, весь пропитанный кровью, был разорван на животе. Там зияла огромная почти на всю ширину туловища кровавая дыра, в которой виднелись кишки и ошмётки внутренних органов.

– Что за ху*ня?! Он же только что…– только и мог выпалить давно протрезвевший Толян.

– Понятия не имею,– пробормотал Лёня,– но, кажется, то же самое было с Павликом.

Из ступора парней вывел истошный женский крик, доносившийся откуда-то из здания торгового центра. Оставив размышления на потом, оба бросились туда.

Глава 5. Незнакомец

в которой Валя становится лучшим и единственным работником месяца, сидит под столом и ест вкусняшку

Валя сидела, забившись под прилавок, тише воды ниже травы и крепко сжимала в тонких длинных пальцах пластиковую рукоятку электрошокера. Она не видела неизвестного, а только слышала его уверенные и неторопливые шаги по помещению салона сотовой связи. Впрочем, «салон» – слишком громкое и претенциозное наименование для типовой вытянутой, как кишка, стекляшки площадью не более 50 квадратных метров, арендуемой на втором этаже торгового центра в спальном районе.

Неизвестный медленно прошёлся вдоль витрин, как делают обычно все покупатели, словно что-то выбирая. Валя, стараясь не издавать ни звука, осторожно подогнула под себя ногу, и попробовала разглядеть хоть что-то в щель между прилавками. Спокойная и уверенная цокающая об пол каблуками походка стихла где-то в дальнем углу, а потом снова начала приближаться. Неизвестный остановился прямо перед тем местом, где пряталась девушка. Не двигаясь и почти не дыша, она из своего убежища увидела пару зеленовато-коричневых модельных туфель с острыми носами и подол чёрного шерстяного полупальто.

Раздался звук бьющегося стекла, Валя вся сжалась и даже зажмурилась, стараясь не закричать. Неизвестный спокойно и молча забрал, что хотел, а потом так же решительно и монотонно зацокал к выходу. Вскоре опять стало тихо.

«Выходите из кладовки, мистер Круз»,– мысленно пошутила девушка, набираясь решимости наконец вылезти из-под стола. И сделав это, сама себе проговорила под нос.– «Кажется всё в порядке».

Хотя обстановку в салоне сотовой связи сейчас вряд ли можно было назвать «порядком». Три витрины, включая ту, что только что обшарил неизвестный, были разбиты вдребезги.

«Что же ты спёр одно старьё?» – по-хозяйски оценивая потери, констатировала Валентина.

Неизвестный обчистил только витрину, где продавались подержанные телефоны, старые модели и всякие запчасти к ним, вроде сменных аккумуляторов. Куда более ценный товар остался нетронутым, правда, часть его валялась на полу, в лужах крови.

Как минимум половина её принадлежала Кириллу, коллеге Валентины, которого она, если правильно помнила, ещё вчера убила, несколько раз пырнув в живот большим кухонным ножом из подсобки, а потом задушив длинным проводом от удлинителя. Впрочем, самого Кирилла сейчас не было ни в подсобке, ни в торговом зале, куда переместилась и где закончилась их борьба.

«Вероятно, он всё-таки остался жив…– с надеждой подумала девушка.– В любом случае, это была самооборона. Он же сам набросился на меня! И орал, как сумасшедший. Наверное, хотел изнасиловать…»

Всё это, однако, не объясняло остального ада творящегося вокруг. ТРЦ был совершенно пуст, хотя ещё вчера тут, казалось, всё было усыпано мёртвыми телами. Кровавые следы тянулись по большой молочно-бежевой плитке. Такие же размазанные багровые пятна виднелись на стёклах, стенах и перилах лестниц.

«Но куда делись трупы? Кто-то убрал их, пока я пряталась в подсобке?!»– размышляла девушка, пошатываясь проходя мимо окровавленных павильонов.– «Дура… Идиотка… Почему я не пошла домой?! Почему решила, что надо идти на работу? Гиперответственная дура…»

Продолжая свои размышления в таком духе, и уже почти логически придя к мысли о своём собственном помешательстве, девушка спустилась на первый этаж и остановилась около небольшого кафе «Чай&Кофе». Вид симпатичных пироженок на витрине и урчание в собственно желудке заставили её вспомнить, что она как следует не ела уже больше суток. Остатки хлеба и сыра в подсобке не считаются, ведь на стрессе после убийства Кирилла, она почти не заметила, как проглотила их.

Валя зашла за стойку, дрожащими руками включила электрочайник и достала из застеклённого холодильника десерт.

«Что я делаю? Это же кража. Или после убийства человека это не будет считаться серьёзным преступлением? Нет. Точно не будет. Это же всё в моей голове. Господи, как же хочется есть…»

Не дождавшись чайника, она залила тёплой водой попавшийся под руку пакетик, села за ближайший столик и, отламывая ложкой большие куски, начала поглощать десерт. Валентина всегда обожала сладкое, но сейчас эта случайно найденная пироженка буквально вызывала в её измождённом теле вкусовой оргазм. Она так увлеклась вожделенным десертом, что даже забыла про свой электрошокер, оставленный на стойке рядом с холодильником.

Между тем, за её спиной вдруг с грохотом распахнулась дверь в служебное помещение, какая-то тёмная и тяжёлая масса навалилась на девушку со спины, а на плече, вызывая сильнейшую боль, сомкнулись чьи-то зубы.

Глава 6. Зомби

в которой Лёня и Толя отправляются за покупками, встречают Валю, ведут себя по-рыцарски, но не по-джентльменски

Когда Лёня и Толян вбежали на первый этаж ТРЦ, то первое что они увидели, была яростная драка двух окровавленных девушек. Вцепившись и кусая одна другую, они катались по полу, сбивая лёгкие пластмассовые стулья небольшого кафетерия.

– Девчонки, вы чего, блин?!– хотел воззвать к голосу разума Толян, но, моментально сообразив, что это бесполезно, ринулся разнимать двух одичавших самок. Лёня последовал за приятелем.

С трудом растащив брыкающихся и шипящих нечеловеческим голосом девушек, парни переглянулись.

– Эта совсем холодная,– констатировал Толик, еле сдерживая блондинку с закатившимися глазами и огромной раной на шее, из которой даже виднелись беловатые позвонки.

– Те же симптомы,– кивнул Лёня, отбрасывая в сторону по инерции сопротивляющуюся брюнетку,– держи крепче!

Толян, заломав девушке руки за спину, крепко прижал её коленом к полу.

– И что дальше?

Лёня, лихорадочно соображая, осмотрелся по сторонам и, остановившись взглядом на застеклённом холодильнике с десертами, вдруг навалился на него плечом. Металлическая громадина, покачнувшись, с грохотом опустилась боком на голову извивающейся на полу блондинки. Послышался хруст лопнувшего черепа. На молочно-бежевую напольную плитку брызнула кровь с кусочками мозга. Девушка забилась в конвульсиях и замерла в растекающейся луже крови.

– Вот теперь точно холодная,– вздохнул Леонид, спокойно глядя на ошарашенного приятеля, а потом, посмотрев в сторону сидящей на полу брюнетки, спросил.– А ты жива?

– Вроде,– осторожно дотрагиваясь до прокушенной шеи, ответила девушка.

– Леонид,– представился студент, галантно подавая руку и помогая ей подняться на ноги.

– Валентина.

– У нас тут что, вечер встречи необычных имён?– больше от нервов, чем из-за желания поострить, спросил Толик.– Анатолий… Если это вам интересно.

– Очень приятно,– автоматически ответила Валя.

Только сейчас получив возможность спокойно оценить обстановку, парни заметили, что здание торгового центра буквально залито кровью.

– Что тут произошло?– спросил Толян, косясь на раздавленный холодильником труп.

– Я не знаю…– глядя в пустоту, ответила девушка и вдруг заплакала.– Утром на меня напал… кот.

– Кот?– переспросил Лёня.

– Да… Потом какой-то мужик в подъезде… Я прибежала на работу… Сюда. Я здесь работаю,– всхлипывала Валя.– А тут все вдруг начали друг друга убивать… Я спряталась. Тут были горы трупов… А потом… Я сама убила. Кирилла. Мне пришлось… Я не хотела.

Девушка разразилась рыданиями.

– Ясно. Понятно,– пробормотал Леонид, не обращая внимания на истерику Валентины.

– Я рад за тебя. Мне лично пока ни*уя не понятно!– нервно вспылил Толян.

– Это зомби,– всё так же спокойно ответил Лёня.

– Кто, бл*дь?!

– А сам-то не видишь? Это зомби. Мой сосед нарик, чувак с автостоянки, теперь эта… Они уже были мёртвыми.

– Ну, это… пи*дец,– только и смог проговорить Толян.– Ну, на*уй! Что за пи*дец?

– Не знаю, как такое возможно,– продолжил Лёня,– но это факт. И это объясняет, куда делись все трупы. Они ушли.

– Да,– вдруг согласилась Валя.– Они точно ушли. Кирилл, которого я… Он тоже пропал.

– По-моему, сейчас самое время позвонить ментам,– предложил Толян и даже уже достал телефон из кармана, чтобы набрать номер.

– Бесполезно,– сказала девушка, покачав головой.– Я пробовала. Связи нет со вчерашнего дня. Вай-фай в ТРЦ работает, но инет через него не доступен.

– Бл*дь!– выругался парень, спрятав мобильник.– И что будем делать? А? Лёнь?!

– Нам надо как-то вооружиться. Пока тут вроде бы тихо…

– Логично,– согласился Толян, постепенно возвращая себе привычное самообладание и рассудительность.– Вон там есть магаз для всяких охотников-рыболовов. Чуть дальше «Ашан». На втором этаже электроинструменты. Попробуем найти что-то полезное.

Лёня кивнул, и оба приятеля решительно двинулись вглубь ТРЦ.

– Эй, вы куда?!– крикнула Валя им вдогонку.

– Пошли с нами, если хочешь жить,– через плечо бросил Толян и расхохотался.– Всегда мечтал сказать эту фразу.

Девушка догнала парней и, чуть прихрамывая, пошла рядом, бормоча под нос:

– Это какое-то безумие…

– Это Спарта,– ответил Леонид, слегка улыбнувшись. Толик снова дико заржал.

Ребята быстро зашагали по холодному плиточному полу. Их голоса и шаги, гулко раздававшиеся в пустом пространстве ТРЦ, постепенно удалялись, и вскоре на первом этаже снова стало тихо.

Глава 7. Парковка

в которой Валя ведёт модный блог для инсты, Толя делает обзор тачек, а Лёня испытывает огнестрел

Серо-коричневая пелена, клубящаяся над городом, как туман разливающаяся по улицам и стелящаяся между домов, с приходом рассвета стала чуть менее плотной, но всё равно словно ощущалась в воздухе. Со стороны городской больницы в этой предрассветной дымке слышались короткие автоматные очереди. Похоже, бойцы РосГвардии всё ещё пытались остановить волну зомби. А вот полицейских сирен уже не было слышно. Город погрузился в мёртвое безмолвие. Пока что живые люди, скрывались внутри своих запертых и обесточенных квартир. В условиях отсутствующей связи молчали и паблики в телеграме. Зато трое молодых людей, уже несколько часов активно мародёрствующих в ТРЦ, увлечённо делились своими историями, впечатлениями и версиями происходящего.

– Я не буду это на себя надевать,– упорствовала Валя, вертя в руках противогаз.

– Хочешь превратиться в зомбака, как твоя подружка?– запугивал девушку Толик, бубня из-под своей стильной резиновой маски с парой фильтров и большим панорамным стеклом.

– Я же всё ещё не превратилась… И она мне не подружка. Я её даже не знала.

– Ну, ничего, всё впереди,– обнадёжил парень.– Видела этот туман на улице? Не думаю, что это какая-то полезная хрень. А тебя ещё и покусали…

– Но ведь тебя тоже покусали. И ничего.

– Может оно и не передаётся через укус. А вот через воздух… Но ты проверь удачу. Рискни!

– Да он, блин, стрёмный, ребят!

– Главное, работает,– заметил Лёня, набирая в сумку охотничьи патроны для гладкоствольного помпового дробовика.– Не забудь заглушку отвернуть.

– Ну, хорошо,– наконец согласилась девушка и натянула противогаз на голову.

Толян глухо прыснул и, моментально достав телефон, сделал фото.

– ЛОЛ! Слон!

– Дебил,– мрачно констатировала Валентина, но снимать противогаз всё равно не стала.

– Запощу в чатик, когда сеть появится.

Перемещаясь между магазинами, ребята постепенно вооружились. В арсенале Вали появилась бейсбольная бита и сигнальный пистолет-ракетница. Леонид уверенно забрал дробовик с патронами. Толян прихватил себе увесистый топор и аккумуляторную циркулярку с крупным зубастым диском.

– Зря я не взял такие же берцы, как у тебя,– с сожалением в голосе проговорил Толян, завистливо косясь на приятеля.

– Сам сказал, что тебе в кроссовках удобнее,– ответил Леонид.– Сейчас уж не будем возвращаться.

– И какой у тебя план?– поинтересовалась Валентина.

– Попробуем найти других выживших. Лучше, если это будут военные или менты. Скорее всего, именно их и встретим. У них оружие. Им проще выжить. И у них для таких случаев должен быть план эвакуации или типа того.

– Логичный план,– закивал Толян.– А если никого из живых не встретим?

– Возьмём тачку, наберём продуктов и попробуем свалить из города. Там, где меньше людей, там безопаснее. Это план «Б».

Молча согласившись с Лёней, они вышли из здания торгового центра на автостоянку. На сероватом небе сквозь марево виднелся светлый солнечный диск. Из низких облаков мелкой холодной крупой сыпал редкий снег.

– Холодает,– проговорила девушка, плотнее застёгивая куртку.– А говорили, что ожидается оттепель.

– Эй!– вдруг вскричал Толя.– Вчерашний мёртвый хипстарь куда-то подевался! Он же лежал там. Ушёл что ли?

– Замёрз, наверное,– пожал плечами Леонид.

– Да, б*я, я серьёзно! Они что ещё по многу раз оживают?

– А я знаю? Ты же собираешься всем бошки отпиливать.

– Б*я, ну на*уй! Теперь точно всем буду отпиливать,– уверенно сказал Толян, словно утвердившись в своём решении, и крепче взялся за ручку циркулярки.

Но отпиливать головы пока было совершенно некому. Пустынная улица казалась тихой и спокойной. Только снег продолжал сыпать сверху, заметая тротуар.

– Вы замечаете, что кругом никого нет? Даже птиц,– тихо проговорила Валя.

– Вот и хорошо, что нет никого,– ответил Толя и обратился к приятелю.– Может, пересмотрим твой гениальный план и возьмём тачку уже сейчас? Пока есть время.

– Да,– согласился Лёня, начиная присматриваться к автомобилям, брошенным на парковке.

Его взгляд остановился на чёрном Форде, припаркованном неподалёку. Внедорожник, казалось, был словно специально предназначен для выживания в условиях зомби-апокалипсиса: массивный кенгурятник спереди, автоматическая лебёдка сзади, объёмный кузов и четыре дополнительные округлые фары на крыше. Его хозяин, похоже, любил выбраться на охоту или рыбалку.

– Кто-нить умеет вскрывать машины?– спросил спутников Лёня и, увидев их недоумевающие глаза, решительно саданул прикладом дробовика в заднее стекло.

Через образовавшееся отверстие теперь можно было легко открыть дверь изнутри, но зато истерично взвыла сигнализация, разрывая окружающее пространство своими истошными визгами.

– Погоди-ка… Вот это я умею,– проговорил Толян, открывая капот и копаясь с проводкой.

– Не зря со своим дядькой в автосервисе работал?

– Ага… Вот и всё! Заткнулась. Делов-то,– довольно ответил студент, когда сигнализация стихла.– Теперь осталось отключить блок и снова подключить аккумулятор.

Парень с деловитым видом уверенно полез под торпеду, но ненадолго восстановившуюся тишину внезапно нарушил истошный крик Валентины не заглушаемый даже противогазом.

– Что там опять? Эту я отключить не смогу,– пошутил Толян, копаясь с проводками, но когда уже Леонид над самым ухом проорал «Быстрей, бл*дь!», понял, что творится что-то нешуточное.

Из прилегающих дворов к зданию ТРЦ со всех сторон собиралась толпа людей. Точнее говоря, существ, которые когда-то были людьми. Окровавленные и израненные, в порванной и перепачканной одежде, они двигались, словно марионетки или механические болванчики, заведённые на невидимые пружинки. Соединившись в группу из 100-150 человек, они приближались теперь, обхватив автостоянку довольно плотным кольцом.

– Бл*дь, Толян, быстрее!– ещё раз нервно прокричал Леонид, готовясь стрелять, но понимая при этом, что всех перебить всё равно не получится.

Приятель, закончив с блоком, снова выскочил к открытому капоту и дрожащими руками, наконец, подключил клемму аккумулятора на место.

– Всё! Валим!– с громким звуком захлопнул капот Толян и, сам хлопнувшись на водительское место, попытался завести мотор, но тот как назло заглох.

– Садись! Быстро!– затолкал Лёня Валентину на заднее сиденье и сам сел рядом.

Зомби приблизились к автомобилю уже вплотную. По корпусу заколотило множество рук. Судорожно согнутые мёртвые пальцы царапали своими ногтями двери и окна. В разбитое окно просунулась чья-то патлатая голова и разинула окровавленный рот. Валя снова истошно закричала, закрывшись руками. Леонид с силой впихнул дуло дробовика в раскрытую пасть и нажал на спусковой крючок.

Звук выстрела оглушил находящихся в салоне. Голова зомби разлетелась на ошмётки, кровавым месивом измазав стёкла по левой стороне авто. Мотор заревел, и Форд сорвался с места, подминая под себя чьи-то хрустящие тела.

Глава 8. Розовый комбинезончик

в которой у Лёни, Толи и Вали возникают проблемы с машиной, случайными встречами и незапланированными детьми

Форд мчался по пустой дороге. По левой стороне, занимая всё пространство своими чернеющими стволами и голыми ветвями, тянулся большой лесопарк. Справа всё было заставлено серыми коробками кирпичных многоэтажек. Напрасно Валентина пыталась разглядеть свет хотя бы в одном из окон. Казалось, весь район вымер.

– Дотянуть бы до заправки,– с тревогой в голосе сказал Леонид.

– Спокуха! Дотянем! Уже недалеко до поворота на трассу, а там сразу она…– бросил Толян в ответ, хотя особой уверенности в его голосе не ощущалось.

Буквально через несколько минут все смогли убедиться в излишней оптимистичности Толика. Выехав на небольшой перекрёсток, машина закряхтела и остановилась.

– Дотянули,– голосом полным безысходности отозвалась Валя.

– Спокуха! Ща чего-нить придумаем,– отозвался Толян.

– Ты это уже говорил.

Леонид молча, чуть прищурившись, осматривался по сторонам, вглядываясь в сгущающийся желтоватый туман, в чернеющие деревья, в тёмные коробки домов.

– Смотрите! – вдруг привлёк он внимание ребят, указывая на одно из окон, где в щели между задёрнутых штор, мерцал свет.

– Думаешь, кто-то живой?– спросила Валентина.

– Вероятно.

– Четвёртый этаж, квартира в правой части подъезда, 13-я или 14-я,– вслух прикинул Толян.– Считаешь, стоит проверить?

– Не уверен,– сомневаясь, ответил Леонид.

– Не нравится мне здесь,– проговорила Валя, плохо скрывая своё волнение.– И погода эта… Я уже не понимаю даже ночь сейчас или день.

– Сумерки… – задумчиво ответил Толян и добавил.– И в них кто-то есть.

Туман, всё уплотняясь, медленно наползал на дорогу со стороны леса. Вместе с ним, казалось, распространялся леденящий холод. Ветви деревьев, местами уже покрытые тонким слоем инея, начинали промерзать и хрустеть в оглушающей тишине. Но вскоре всем собравшимся в машине стало ясно, что хрустят ветки совсем не от мороза. С лесной тропы на дорогу метрах в пятнадцати впереди автомобиля организованно вышла вереница из пяти согнутых фигур.

– Тихо!– прошипел Леонид на ухо Вали, пытаясь для надёжности прикрыть её рот рукой.

– Пусти!– раздражённо и так же шёпотом ответила она.– Я в норме.

– Можете орать. Крик же повышает выживаемость,– саркастически проговорил Толя таким же приглушённым голосом, не мигая, глядя на зомби.– Нас уже заметили.

Фигуры и правда повернулись и начали медленно приближаться. Лёня торопливо зарядил дробовик:

– Пошли!– он вдруг открыл дверь машины и вылез наружу.– Пока есть время.

Валя последовала за студентом, мысленно уже готовясь к рывку бегом до многоэтажки со спасительным огоньком в окне, но Толян понял намерения приятеля правильно. Не сводя взгляда с приближающихся мертвецов, он вышел на дорогу и включил визгливый мотор циркулярки.

Раздался первый выстрел. Дробь кучно вошла в грудь ближайшего к ребятам зомби, когда-то высокого мужчины лет сорока пяти. Он пошатнулся от толчка и повалился на спину. Второй более точный выстрел разворотил половину черепа женщине, при жизни бывшей, вероятно, супругой первого ходячего мертвеца.

Толян выскочил вперёд и с размаху всадил топор в череп следующего зомби с искривлённым лицом и без того до неузнаваемости изуродованным и окровавленным. В стороны разлетелись ошмётки мозга и полусвернувшейся крови. Толян с силой потянул рукоять топора на себя, увлекая следом свою добычу. В следующий миг другой рукой он уже погружал в шею зомби вращающееся лезвие, обдавая всех окружающих кровавыми брызгами.

Для Вали вся эта битва вместе с выстрелами, звуком работающей пилы, криками и сдавленными стонами словно осталась где-то в стороне. Она в оцепенении смотрела, как на неё движется мёртвое тело. Совсем небольшое, но ужасное и омерзительное, принадлежавшее девочке лет восьми. Одетый в розовый комбинезончик и вязаную шапочку, трупик двигался на неё, чуть пошатываясь, в упор глядя своими кровавыми глазницами то ли с вырванными, то ли с выклеванными глазами.

Девочка подошла к Валентине почти вплотную, вызывая в ней странное чувство, как миксером смешанное из страха, отвращения и невыразимой жалости. Подчиняясь какому-то инстинктивному порыву и не осознавая до конца происходящего, Валя вдруг обняла девочку и прижала к себе, будто стараясь согреть своим теплом холодное мёртвое тельце. Но через мгновение осознала тщетность своих попыток. Давно умерший изуродованный ребёнок всё так же бессмысленно рычал, пытаясь прокусить куртку девушки. Валя в последний раз крепко обняла голову малышки руками и, глубоко с сожалением вздохнув, резким движением свернула ей шею.

Ребёнок упал с неестественно вывернутой головой, но всё ещё продолжал рычать и, нелепо двигаясь, пытался встать. Собрав всю свою решимость, Валя с размаху несколько раз опустила биту на голову девочки, пока та окончательно не замерла.

Внезапно девушка очнулась от своего оцепенения. Окружающие звуки словно обрушились на Валентину. Она огляделась по сторонам. Леонид трясущимися руками перезаряжал дробовик. Толян, навалившись на последнего чуть дёргающегося зомби, с каким-то остервенелым старанием отпиливал ему голову. Рядом уже валялись другие обезглавленные тела.

Через минуту всё было кончено. Ребята перевели дух и, тяжело дыша, замерли, стоя посреди дороги. Желтоватый туман стал совсем плотным, будто сепией окрашивая весь окружающий пейзаж в нереальную фантасмагорическую расцветку старого поблекшего от времени фото. Но тишина куда-то пропала. Вместо неё появился постепенно нарастающий приближающийся шум. Источник его моментально обнаружился. Весь лес по левой стороне дороги, придя в движение, дрожал и хрустел. Несколько сотен чёрных фигур маячили за деревьями и постепенно приближались, напрямую пробираясь через кусты и валежник. Не сговариваясь, ребята сорвались с места и побежали в сторону многоэтажек.

Глава 9. Борис Сергеевич

в которой Борис Сергеевич занимается обычными делами, размышляет, смотрит в окно, удивляется и радушно встречает незваных гостей

Проснувшись ранним утром, Борис Сергеевич с трудом поднял своё округлое грузное тело со скрипучего дивана, тяжёлой морщинистой рукой пригладил обрамляющие лысину волосы и окладистую седую бороду и по обыкновению отправился на свою небольшую 9-метровую кухню, чтобы поставить чайник. Как и водится у стариков, просыпался он, когда за окном только начинало светать и потом уже не мог заснуть. Спешить на свою преподавательскую работу профессору и пенсионеру со стажем было без надобности, поэтому своё свободное время он проводил в интересующих его занятиях: неторопливо записывал образовательные ролики на свой ютуб-канал, увлечённо чатился в комментах под видосиками да по вечерам просматривал скаченные с торрентов фильмы.

Правда в последнее время этот нехитрый распорядок был серьёзно нарушен. Для начала кровавый режим для какой-то своей узурпаторской надобности полностью отключил электричество, вместе с которым, естественно, пропали и всяческие средства связи. Но этим всё не ограничилось. Уже несколько дней на районе творились весьма странные дела. Впрочем, большинство из них разворачивались непосредственно в зоне видимости кухонного окна квартиры Бориса Сергеевича, успешно заменившего ему и телевидение, и интернет.

Повальному блэк-ауту, произошедшему дня три назад, предшествовали скупые и сбивчивые официальные сообщения то о каких-то учениях, то о террористической атаке. Потом весь пейзаж за окном заволокло странной серо-жёлтой дымкой. Профессор не особо верил в возможность химической атаки, но на всякий случай всё же проклеил щели в окнах широкими лентами упаковочного скотча, периодически наблюдая, что происходит снаружи.

Дорога, отделяющая небольшой академгородок от леса, раньше запруженная автомобилями, теперь подозрительно пустовала. Неоднократно за сутки по ней в разные стороны промчались машины скорой, пожарных, полиции, а потом и вовсе несколько армейских грузовиков. С наступлением сумерек по улицам начинали ходить группы странно покачивающихся людей, то разбредавшихся по району, то снова сбивающихся в кучки.

Борис Сергеевич практически сразу определил их как участников неких массовых протестов. Особенно после того, как две внезапно подъехавшие бронемашины РосГвардии попытались разогнать толпящихся доходяг, но всё обернулось весьма неожиданно. Наблюдающий из-за шторы за происходящим Борис Сергеевич поначалу идейно оставался на стороне «протестующих», но был шокирован, с какой поистине звериной жестокостью те накинулись на вооружённых силовиков. Несмотря на открытый по ней огонь, толпа плотным кольцом окружила автомобили. Пули, казалось, совершенно не волновали обезумевших людей. В течение каких-то 10 минут росгвардейцы были смяты и буквально заживо растерзаны, после чего масса так же медленно пошатываясь, разбрелась по подворотням и подъездам. Большая часть людей зачем-то углубилась в лесной массив и растворилась там в желтоватых сумерках.

На асфальте около брошенных бронеавтомобилей остались лежать распластанные окровавленные тела. У кого-то были выпущены кишки, кто-то лишился руки, которая теперь валялась в стороне на газоне. В наступающей ночи трупы и лужи крови для подслеповатых глаз Бориса Сергеевича сливались и представлялись в виде бесформенных чёрных клякс на дороге, но всё равно производили гнетущее впечатление.

Каково же было удивление профессора на следующий день, когда ни брошенных бронемашин, ни мёртвых тел на дороге он не увидел. Борис Сергеевич подумал, что Росгвардейцы очень уж оперативно забрали своих, хотя и отметил как странный факт оставленную на газоне оторванную руку. Не менее странным был тихий стук, раздававшийся где-то в квартире.

Погода в эти дни тоже готовила сюрпризы. Борис Сергеевич прекрасно помнил, что в ближайшую неделю обещали постепенное и стабильное потепление, тем не менее на улице холодало. Поутру с низкого свинцового неба даже стало сыпать мелкой ледяной крупой. Снег ложился на асфальт, маскируя собой кровавые следы вчерашнего побоища, но так и не скрыл их окончательно, а, переметаемый ветром, скопился у бордюров дорог и тротуаров.

Пытаясь совместить в седовласой бородатой голове все свои удивительные наблюдения и крепко усвоенные знания по физике, Борис Сергеевич подолгу засиживался вечерами за столом, освещаемым допотопной керосиновой лампой, которую прежде использовал только лишь как забавный винтажный реквизит для записи видео. Перебирал старые бумаги из своей обширной библиотеки и что-то записывал в пожелтевшую толстую тетрадь в клетку, пока усталость всё-таки не побеждала старческую бессонницу.

В это утро, пробудившись от забытья, он прошествовал на кухню, покосился на стеклянную банку с винтовой крышкой, прикрытую сверху полотенцем, из которой с настойчивостью метронома раздавалось редкое глухое постукивание, и, чиркнув спичкой, поставил на плиту чайник. Хорошо, что газ пока подавался исправно и у него была возможность испить свежезаваренного чёрного байхового чая с бергамотом.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.