Илья Шелудяков
Стихотворения о людях, одиночестве, любви и жизни

осенний лист

осенний лист все также опадает,

и чем-то с ним мы может быть похожи.

ты мне прочтешь слова из книги даля,

а я спрошу тебя все также «что же? что же?»

они всё знают, но нам не сказали,

а мы бродили долго, мы искали!

разломаны дома, избиты дали

в надеждах отыскать следы двоих прохожих.

тоска навеет чай остывший с бахом,

разлучит вечер, встанет неотложка

тебя смету одним лишь глупым махом.

себя оставлю. не всего, немножко.

и в вазе хризантемы увядают,

ажуром запаха искрясь в прихожей холла.

не в ту мы ночь желания загадали,

раз в эту ночь звезда упала снова.

не важно все

листва колосится облаченная в изумрудный цвет солнцем обжигающим кожу.

воротник рубашки лоснится,

сигарета постепенно курится.

ты, как всегда ни на кого в этом мире непохожа.

я сонный напоминаю молодого кустурицу.

гамм машин стоит, но раз в десять меньше,

чем мы привыкли в мегаполисе.

вокруг все такое непривычное,

что есть ощущение, что мне это кажется.

в это мгновение я понимаю, что если пропадешь,

отыщу тебя даже на северном полюсе.

сейчас кроме осознания этого для меня не важно все.

простое уравнение

вся жизнь простое уравнение

деление, вычет, умножение,

математический закон

в нем правила просты до боли -

нельзя ничто делить на нолик,

а вот умножить так легко.

тебя я вычел, стало меньше

чего-то, попросту сложив,

прибавил лат среди проплешин,

и вроде заново ожил.

и овладев, вдруг, каждым знаком,

словно магистр из вышмата,

я начал формулу писать.

поделил грусть свою на радость,

ноль, запятая пять осталась.

нет, ноль запятая двадцать пять.

умело вынесся за скобки

обиды, ссоры, недомолвки

прибавив горечь от потерь,

умножил смело их на нолик

словно себя же обездолив,

но став свободнее теперь.

любовь в квадрат. нет, в бесконечность

а боль делю на два. на три

смотрю, после равно лишь мелочь

ноль, запятая ноль ноль целых

осталась от моей любви.

от ужаса меня прошибло

пóтом, где же та ошибка,

которую я прежде допустил.

но в математике все просто,

ее легко можно понять.

чтобы умножить, прибавляя после,

так приходя к геометрическому росту,

всегда сперва нужно что-то отнять.

слова для молитвы

бродил от края от края,

искал, искал неумолимо

и в песнях кем-то недопетых

и в краски мазках на мольбертах

и в моря дыхании и ветра

всю обувь в песок стирая

слова, слова для молитвы.

высматривал средь прохожих,

в соборах, в садах, в неотложках

в идеях, в палитрах, в мотивах

слова, слова для молитвы

не видится мне апостол,

в руках не пылает знамя

и только лишь взглядом орлиным

в миру, где разлад и руины

на нас смотрит тот, кто все знает

тот, кто и уйдет, и вернется.

уйду ранним утром дождливым,

уйдя не оставлю послания

и ветер одним дуновением

прогонит и страх, и сомнения

сложив, вдруг, в одно очертание

слова, слова для молитвы.

наверное, так и нужно

наверное, так и нужно

наверное, это важно

душою в обрыв с разбега

сквозь ливень и корку из снега

без рюкзака и ночлега

привычный мир, вдруг, разрушив

размеренный и бумажный.

наверное, так будет лучше

пускай сейчас мне и страшно.

но свитые птицами гнезда

они покидают не поздно

смотря свысока и серьезно

на блестки от стендов наружных

разменянных и продажных.

стамбул

чуть терпким запахом нагретого каштана,

парящей чайкой, штормовой волной,

и ощущением встречи долгожданной

запомнился мне образ и дух твой.

меж улочек, мощенных битым камнем,

на скверах и в заполненных кафе,

я находил себя счастливым крайне,

как средь пески годами шедший странник,

находит счастье в моря синеве.

ах, лучше б было мне тебя не видеть,

не видеть берега, мечеть, софию,

так легче б было мне тебя забыть.

чтобы вновь полюбить, возненавидеть,

и снова в снах орфеем к эвридике,

к босфорскому проливу плыть и плыть.

лето

моя тетрадь исписана. в календаре не осталось чисел. влюбленность превратилась в зависимость. за последний год вернулись все отправленные когда-то тебе письма. любовь детства вышла замуж. во всех ближайших от меня населенных пунктах закончились сигареты. мысли почему-то не так уж и радужны – видимо, закончилось лето.

москва

казнили в двориках арбата,

любили в мхат, что на тверской.

и скверов средь тех воробьиных

шагали в песнь, словно по льдинам

с неумолимою тоской.

как мы с тобой, как мы когда-то.

на площади, где три вокзала

бежали долго и легко.

в музее пушкинском картины,

на них палач и гильотина.

мне их сюжет давно знаком,

вот только ты их не узнала.

по набережной до петра,

где шум и сточная дыра,

искал тебя, но ты пропала.

не спал всю ночь, топтал весь день

город китай, цветной, лубянку

нет, не устал, нет, мне не лень

я так сломя, я так в оглядку.

проснулся, вымылся, и вот

убрана мной в альбом на полке

красивая, который год

и неизменная нисколько.

от и до

от последней надежды до восхода. от полюса полярного до востока. спрашиваешь, насколько люблю? указываю от точки на земле до другой галактики и говорю – на столько. от первой секунды жизни до смерти. от горького плача до заливного смеха. от раскаленных звезд до ледяного снега. от и до я тебя люблю.

поезда

исчезают вдали поезда,

уносясь от людских непогод,

вместе с ними умчусь навсегда,

сквозь мгновения, страны, года,

как и все, без поощрений и льгот…

мы усядемся в длинный вагон,

друг за другом, и так ряд за рядом,

вдруг, прижавшись к сидящему рядом,

я пойму, что такое огонь…

ослепляющий быстро, но плавно

души наши сжигающий в миг,

когда мчимся в движении славном,

находясь в состоянии сплава,

как единый большой монолит.

вдруг покинет меня верный спутник,

теперь воздух ласкает плечо,

раз за разом слышны мне их пункты,

ну, а я повторяю три буквы,

продолжая мечтать ни о чем…

вот и все… вдалеке эти бури,

цепь людских непогод мы промчали,

каждый вышел, внезапно, как пуля,

наши сплавы в конец измельчали…

ну а я что…? а я в поезда,

вдаль опять понесусь, словно вьюга

вместе с ними умчусь навсегда,

сквозь мгновения, страны, года,

продолжая хождения по кругу.

это ты

представь себе – земли начала,

дожди, моря, небесный свод,

и яркость звездного накала,

и тишину вечерних вод.

округлость тела Ориона,

недосягаемость мечты.

лучей далеких миллионы,

все это магия природы,

но для меня все это ты.

я ты мы

это я, я, я растоптал, исковеркал, вычернил,

ночи белые января, я их вырвал, я их вычеркнул,

и тебя вместе с ними нежную, и заветную, и ранимую

это я, я, я тронул прежнее, став вот так нелюбимым тебе.

это ты, ты, ты измотала, измучила, выбросила

наши мысли, планы, мечты, что мы вместе с тобой выносили,

что мы холили и лелеяли, как дитя под согнувшейся ивой

это ты, ты, ты меня предала, став вот так нелюбимой мне

это мы, мы, мы люди глупые, как и прочие, как обычно и

это я, я, я был так груб к тебе, это ты, ты, ты, словно спичка и

это я, это ты виновные, это я, это ты люди сложные

это все, все, все может стерпится, может слюбится, может сложится.

забыл я пиршества наряды…

забыл я пиршества наряды,

отвык от светскости нутра.

лишь выкрик ранней птицы краткий

будит мой разум по утрам.

лишь синей гладью небо холит,

ветрами направляя в путь

вдаль за звездой на небосводе,

к которой рвутся стан и грудь.

слово

слово ранит больнее кинжала,

и порез тонок так, что не виден.

помнишь, как ты однажды сказала

сгоряча, что меня ненавидишь.

слово ранит точнее, чем пуля,

хоть не видно на теле отверстий.

помнишь, как невзначай промелькнули

фразы, что мы не можем быть вместе.

тем не менее, слово и лечит,

как ни лечат порой препараты.

мне в болезни становится легче,

когда ты произносишь: «я рядом».

и в кручинах судьбы наихудших,

когда тьма поглощает просветы…

на душе, вдруг, становится лучше,

когда слышу, что пройдёт и это.

каждое мгновение

каждое мгновение сплавлено в секунду

ветра дуновение лишь часть урагана

каплями сомнение заставляет думать

что и я наверное капля океана.

каждое начало скрыто в окончании,

голос прокричавших слышится в молчании

день, когда впервые с тобой повстречался

стал, увы, причиной нашего прощания.

звезда

среди всех самых ярких звёзд,

у меня есть одна звезда.

лишь она героиня грез,

мысли все лишь о ней всегда.

и среди всех заветных мечт,

ярче всех в голове одна -

постараться ее сберечь,

и любить ее в день из дня.

зима

растоптала цветы зима,

опустел сад…

не цветёт теперь бузина,

не цветёт виноград.

распугала зима птиц,

они не поют.

и среди обветшалых теплиц

не найти уют.

измотала меня зима,

нет сил.

и листва была казнена,

и воды синь.

открой

открой сознание осмыслению безысходности.

раскрой все карты, сними бронежилеты.

арендуй комнату в санатории где-нибудь в сходнице.

вдоволь насладись последним летом.

повесь костюм на вешалку в гардеробе.

читай перед сном чехова и толстого.

открой сознание осмыслению того факта, что вроде -

все не так уж и плохо.

мне кажется…

мне кажется, что я живу на шаре,

нет, не на плоскости, ведь тянется рука,

к чужой необозримой тихой дали,

не в силах обнаружить маяка.

в пустыне дальней пальцы увязают,

как змеи руку вьют вокруг мосты.

ведь, если этот мир так осязаем,

то где то в нем должна найтись и ты.

скиталец

опустела душа скитальца,

плещут мысли меж рек лафита.

на костях отгремели танцы,

поцелуи ветров забыты.

не прельщает худая нимфа

ароматами океанов.

и склонившись горбом cизифа,

он вкушает былые славы.

вспоминает оскалы рифов

и блаженную гладь каналов,

обнаженные когти грифов,

раскалённый песок Омана.

поцелуи прекрасной девы,

словно розы, худой и юной,

превратились внезапно в небыль,

пролетевши песком сквозь дюны.

и богатства, сродни имперским,

утекли, как вода меж пальцев.

оказался в глуши растерзан

меж разломами гор пиренейских

обречённый на смерть скиталец.

мой главный враг

мой главный враг – мой главный друг.

он столкнет в овраг и он же подаст руку,

чтобы я выбрался оттуда.

он напьется в усмерть и разрушит полдома.

потом сам же превратит это в смех,

но заставит не пить полгода.

он рассорит с любимой женщиной,

после выслав ей букет ее любимых лилий.

покалечит, вгонит в тоску, женит,

заставит воевать, объявит перемирие.

пункт А

я отправлюсь из пункта А в пункт Б

оставляя в А своё прошлое

и хоть оно было очень даже хорошее

мне от него не по себе.

я хочу убежать из Москвы,

хоть и оглядываюсь в окна поезда.

за мной догорают мосты,

и обернуться в их сторону боязно.

я оставил работу и свой капитал,

я задумал начать жизнь с нуля.

я покинул свой дом, он был низок и мал,

а ещё я оставил тебя.

я тебя найду

среди серых многоэтажек.

среди эйфелевых башен.

среди самых высоких небоскребов и домов правительств.

среди моей будущей жизни и дома родительского.

среди убогости и серости,

промеж которой пролегают дорогие наряды и закуски.

среди подъездов и фильмов на кассетах,

в которых никто из главных героев не говорит по русски. среди безысходности и реализации мечты заветной.

среди дальних берегов,

пройдя тысячи километров.

я тебя найду.

февраль

луна, февраль, на небосводе

не видно ни одной звезды.

одета ты не по погоде,

в кроссовках, юбке, майке, кофте

и я дарю тебе цветы.

метро, киоск, и чуть правее

в кафе на первой парковой

ты смотришь на меня робея

а я как будто на мгновенье

вдруг, чувствую, в себе любовь.

фонарь, дорога, твои пальцы

сплетаются в моей руке…

ты начинаешь улыбаться,

а я мечтаю так остаться

в этом мгновении на век.

огни из окон, дверь подъезда,

ты говоришь: «ну что ж… пока»

и в небе тысячи созвездий,

разверзших снег и облака.

я говорю тебе: «до встречи»

и ты уходишь в дома даль.

фонарь, дорога, зимний вечер,

метро, киоск, луна, февраль.

прости и прощай, ленок

дай мне тысячу обещаний.

приползи на коленях.

скажи, что я твой бог.

я буду к тебе беспощаден,

устраивай жалкий молебен,

смогу отвергнуть тебя в этот раз, хоть раньше не мог.

зови свидетелей, доказывай невиновность,

я буду хладнокровен к любым материалам этого дела.

ни ангелы хранители, ни брошенные дети

вставшие на твою защиту

не заставят меня перейти черту обозначенного предела.

я выжгу тебя из памяти, сотру на теле все метки

и буду как ни с кем жесток.

ты слишком размашистая и спонтанная,

как в переходе граффити.

ты, атакуешь, как рак, каждую клетку.

прости и прощай, ленок.

нормально

нормально и быть, и не быть

и стоять, и плыть

и молчать, и выть

и бежать, и бить.

нормально одним заснуть,

другим проснуться,

пробежать пол земли и не понять суть,

улететь в мечтах и неба коснуться.

нормально и в рамках, и за рамками

и великим, и обычным,

и внутри воздушных замков,

и снаружи фасадов привычных.

больше не

больше не хочу тебя видеть.

больше не хочу тебя слышать.

больше не хочу тебя чувствовать.

когда-то путь был виден,

теперь там руины,

мне кажется, что он совсем обрушен.

больше не хочу казаться перед тобой

ни собой, ни кем-то.

к черту бой.

к черту воспоминания, и фрагменты.

ты больше не встретишь меня.

и тебе, и мне от этого грустно.

иногда чувства могут завести в ловушку.

к черты чувства.

а между тем

а между тем прошелестят

листочки, скрасив желтизною

страну, в которой уж подряд

лет двадцать пять не пахнет новизною.

витрин не бороздит неомодерн,

и нет в картинах неоренессанса

то ли артист не тот, то ли партер,

то ли мне это просто показалось.

а между тем снегами заметут

метели улицы, страны в которой

поэты публику все выбрали не ту,

поэзия ей вовсе незнакома.

не колыхает их души ни блок,

ни лермонтов, ни пушкин вместе с фетом

им это видимо все попросту не впрок,

как и религия иегов с ветхим заветом.

а между тем весна погонит вспять,

промерзшие зимой амфитеатры.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.