Мария Сафаргалеева
Что скрыто за светом

Глава 1. Серые облака в ясном небе

Уже больше года, как Ирена потеряла вкус жизни. Оно стало пресным, где каждый день похож на другой. Несколько месяцев счастья мелькнули перед глазами и исчезли, словно серые дождевые облачка в небе, гоняющие ветер. Яркие дни сменились однообразной обыденностью и равнодушием. Радоваться было нечему. А, может, она не находила поводов. А, может, и не хотела находить. Возможно, мама была права, что она как бы запретила себе радоваться чему-либо.

Воспоминания бередили душу, и в такие моменты казалось, что радоваться при таких обстоятельствах – это, как святотатство, но в обыденном смысле. Есть ли жизнь после того, как тебе всадили нож в спину? Да – она знала ответ. Увы, даже после такого есть жизнь: имя ему-Ад! И умножать адские будни она не имела желания. Но-мама … Мама! Она уверяла, что все изменится, и изменится к лучшему. Конечно же, так говорят все родители, но она уверяла, что это – не просто слова, а будто она знает.

Нет, ее мать не была ясновидящей. Тем не менее, несколько ее предсказаний сбылись каким-то странным образом. Ирена пыталась доказать, что все это та знала лишь благодаря логике, но и сама понимала, что в то время, когда это было озвучено, предсказать лишь благодаря логическим конструированиям подобное было невозможно. В ответ мама только смеялась и разводила руками: «я просто знала». Но тогда надо было признать, что, либо существует что-то вроде яснознания (по меньшей мере), либо некоторые люди обладают способностью декламировать в мир слова, которые потом воплощаются в жизнь, хотя и не все, к сожалению.

Конечно же, девушке хотелось верить в чудо. Именно так: хотелось. Она верила и не верила, потому что чуда, на которое она лелеяла надежду с детства, так и не произошло. Вера сошла на нет. Иногда случались события, которые не вписывались в привычное материальное положение вещей, и она даже понимала, что их и не вписать, но все равно пыталась доказать, что это случайность, обусловленная чем-то обычным, только неизвестным наблюдателю, поэтому и кажется незаурядным мистическим удивлением. Ведь Деда Мороза не существует!

Она так погрузилась в свои размышления, что даже не заметила, как перед ней возникла чья-то фигура, словно и впрямь выпрыгнула из какого-то внесветья. С разгона Ирена врезалась в мужскую грудь, больно забившись щекой о слишком твердые мышцы – она аж зашипела, а предательский пакет разорвался, воровски рассыпав продукты по асфальту. Прочный пакет! Он не мог так разорваться! Его руками было бы проблемой разорвать, а тут … что за жизнь?! Что за везение?!

Девушка в отчаянии смотрела на безобразие, разбросанное по асфальту, и ей очень хотелось прямо сейчас сжать кулаки и закричать, потому что это уже было слишком. Сколько еще эта чертова судьба будет над ней издеваться?! Как это собрать? Точнее, во что?!

– Простите! – послышался, она бы сказала, бархатный мужской голос. – Кажется, я задумался и не заметил, куда иду.

Ирена подняла взгляд и влетела в темно-янтарное пламя чужих глаз: как будто в него добавили сок спелой вишни и подсветили молниями. Лицо незнакомца было несколько интересным. Его можно было бы назвать красивым, но непривычной красотой. Это был не сладенький мальчик, которые ей никогда не нравились. Он как будто притягивал и отталкивал одновременно. Тонкий с горбинкой нос, плавно перетекавший с переносицы в четкие черные брови, похожие на крылья большой птицы, добавлял некой хищности его обладателю. А чуть тонкие губы, резко очерченные скулы, острый подбородок в обрамлении полудлинного, сверкавшего, словно вороново крыло, волос, довершали этот образ.

На какое-то мгновение девушке стало даже жутко, и неприятный морозец пробежался по ее спине. Но незнакомец улыбнулся, и лето сейчас вернулось в ее жизнь. Чего не сказать о настроении. Ирена опустила глаза долу, со злостью рассматривая разбросанное разнообразие накупленного, и уже она казалась хищником себе, едва скрывая огромное желание вцепиться в виновника этого, хотя бы словесно. Она подняла в воздухе пакет, рассматривая безжалостно распанаханное днище, и тяжело вздохнула:

– Помогите хотя бы связать.

Ей натужно дались те слова, потому что она совсем не привыкла просить о помощи незнакомых людей, но сейчас чувствовала отчаянную беспомощность: у нее дрожали руки от нервов и от болезни, и она понимала, что сама, пока, не способна вообще ни на что, кроме, как психанув, вообще уйти прочь, оставив все это.

– Прошу, не переживайте так, – снова улыбнулся мужчина. – У меня в машине есть сумка, сложим туда. Зажгите, пожалуйста.

Он быстро зашагал к парковке. Ирена проследила за ним взглядом: незнакомец подошел к черному внедорожнику и достал из багажника сумку. Через минуту он был рядом с ней, так же улыбаясь, будто бы радовался этому глупому случаю. А, может, она казалась ему смешной. Девушка потянулась за сумкой, мечтая как можно скорее убраться отсюда, потому что такое количество внимания со стороны разнообразных зивак к ее скромной персоне слишком раздражало, а любопытных взглядов было больше, чем надо: такое чудо – пакет не выдержал! Больше же нечему удивляться! Ненавидела человеческую сверхинтересность! Не можете, или не хотите помочь идите себе! Да ведь нет! Надо маловатым не дырки пропечь в спине!

– Что вы?! – не отдал ей сумку муж. – Я помогу. Моя вина, а вы чересчур бледная. Вы чувствуете себя хорошо?

Вот же! Она и так знала, что бледна: сердце неистово колотилось в ритме тахикардии. Но ведь не будешь рассказывать об этом каждому ленточному:

– Все в порядке. Я всегда бледна. Это мой привычный цвет лица, – несколько зло процедила она в ответ.

– Как скажете. И все же я помогу, – он присел и начал собирать разбросанное.

Через мгновение она опустилась рядом, чувствуя себя неловко: человек пытается исправить свою вину, а ты маловатым не ядом брызгаешь. Но муж позволил ей лишь ручки сумки держать:

– Я сам соберу.

Сам-то и сам, лишь бы побыстрее уйти отсюда. Наконец он сложил все в кучу и, как только Ирена вознамерилась подхватить сумку, как у нее ее просто отобрали:

– Оставьте. Я же сказал, что помогу.

Она резко поднялась и поточилась, потому что от такого быстрого подъема у нее закружилась голова. Мужчина быстро сориентировался и поймал девушку одной рукой, обняв ту за спину и вынужден прислонить к себе:

– Полагаю, ваша бледность как раз таки проявление непорядка. Я подвезу вас.

– Нет! – отшатнулась она от него, даже в глазах прояснилось. – Со мной такое случается: слишком стремительно поднялась, а у меня низкое давление. Я в порядке и благодарна вам за помощь. Отдайте, пожалуйста, сумку.

– Доказывать, что я – не маньяк, и не намерен посягать на вас – надаремный труд, как я понимаю, – усмехнулся он.

– Послушайте! – у Ирены уже клокотало все изнутри. – По-моему, это нормально: не садиться в авто с незнакомцем! Каким бы расчудесным он ни был на самом деле! Так сделает каждый, кто имеет хоть щепотку здравого смысла!

Брови Мужчины взлетели, словно крылья, глаза полыхнули на какое-то мгновение пламенем, улыбка стала сдержаннее, но не исчезла:

– Простите. Я действительно хотел только помочь вам, но вы правы. Так что, позвольте, я хоть донесу вам сумку.

– Спасибо. Н – не надо, – чуть не начала заикаться девушка, смущаясь под его пронзительным взглядом. – Я способна дать себе совет.

– Я все равно последую за вами, чтобы убедиться в вашей безопасности, – настаивал он, не отпуская ручек сумки. – Какая тогда разница? Давайте, донесу. Покажи путь! – маловато не приказным тоном ответил он.

Вот же, упрямый! Ирена быстро окинула его оценивающим взглядом: на какого – то бродягу не похож вряд ли ему нужна ее сумка, как добыча. Имея такую машину, на подобное не посягают. А, если и украдет, то и грек с ним! Чтобы до квартиры уже добраться.

– Хорошо, – кивнула она – если вам так уж позарез нужно тащить чью-то сумку…

И тут до нее дошло: сумка! Вот же, глупая! Это же его сумка, а она несмотря ни на что пыталась ее национализировать в полном смысле. Давно к ее лицу не приливала кровь в таком объеме. А сейчас прилила, аж щеки запылали:

– Простите, – уже она начала извиняться, – это же ваша сумка, а я…

Муж не дал ей договорить:

– Что?! Сумка?! – у него аж лицо передернуло. – Вы решили, что я из-за нее?! – у него и глаза потемнели. – Так я еще не позорился.

Чёрт! Ирена начала уже дрожать от напряжения: это кто тут позорится, если разобраться? От ее лица уже, видимо, спички можно было зажигать:

– Нет – нет, я…, – но она даже не знала, что и говорить.

– Милая девочка! – незнакомец вновь улыбнулся. – Давайте я уже помогу Вам оттранспортировать и заодно удостоверюсь, что вы счастливо добрались до дома.

Он протянул ей согнутую в локте левую руку, и она замотала головой:

– Большое спасибо, но это лишнее.

– Не лишнее. Для меня было бы честью быть благородным до конца.

Лучшего способа, чтобы превратить девушку в маков цвет, нечего было искать и, чтобы отвлечь избыточное внимание от своих покрасневших щек, она подхватила-таки его руку и повела в нужном направлении, одновременно раздумывая над тем, он такой старомодный или все же насмехается над ней?

– Знаете, – вновь заговорил он, – я бы был вам благодарен, если бы вы назвали свое имя. потому что даже неудобно как-то.

– Ирена, – даже не задумавшись, автоматически ответила девушка.

Лишь проговорив, она прикусила язык, да поздно.

" – Какая уж разница? Что ему с моего имени?»

– А меня – Олекса, – усмехнулся он, повернув к ней лицо.

У него была красивая улыбка, но у Ирены от нее почему – то ледяные иголочки прыгали по спине, и она никак не могла понять почему? Что с ним было не так? Но надо было что-то ответить:

– Олекса в смысле – Александр, или Алексей? – спросила, чтобы не молчать.

Зачем спросила, когда, вообще-то, ей должно быть безразлично: она видит его первый и последний раз. Хоть бы и горшком назвался все равно!

– Олекса в смысле – Олекса, – ответил он.

Ирена даже повернула к нему лицо, вновь наткнувшись на золотистые молнии в мужских глазах:

– Странно. Никогда не попадала на такое имя.

Молнии замерехтели и растаяли в темном янтаре, как только хозяин глаз прищурил их:

– Ваше имя тоже несколько нераспространено. Обычно именуются Иринами, но не вы.

Девушка несвободно дрогнула головой, словно бы стряхивая какой-то бред:

– Просто…, – она даже запнулась, не понимая, что с ней происходит, – маме нравятся польские имена, поэтому и нарекла Иреной. А вас, не в честь ли Довбуша нарекли?

– Так. Угадали, – кивнул он. – Читали про Довбуша?

Девушка сморщила нос, неловко улыбаясь:

– На самом деле нет. Мама когда-то рассказывала, что в детстве любила читать про опрышков. Сейчас вспомнилось. Знаю только, что он был народным повстанцем против польской шляхты и австрияцкого засилья, – она подняла глаза на собеседника. – Его убил предатель. Плохой, очень плохой фэн-шуй, – едва сдержала неуместную улыбку.

Зато мужчина рассмеялся от души – искренне:

– Я этим не занимаюсь! Если не ассоциировать себя в полной мере с чужой судьбой, то ее на себя не натянешь. Сколько в мире имен, и сколько уже погибших, иногда ужасной смертью, именно с этими именами! То человечеству надо бы было придумывать каждый раз, как кто-то рождается, новые имена.

Девушка пожала плечами:

– Может, так было бы к лучшему?

– Возможно, – слишком серьезно уже ответил тот. – Интересуетесь метафизикой?

Ирена натянула свою стандартную скептическую улыбку:

– Нет! Я в это не верю. Мама любит такую тематику. Я нет!

Он внимательно смотрел на нее:

– Уверены? Никогда в жизни не случалось что-то сверх понимания?

– Думаю, если знать все исходные данные, то можно объяснить любую небывальщину. Просто люди видят сам результат, и не знают, что его повлекло. А причиной могла быть какая-то самая обычная банальщина.

Олекса покачал головой:

– Ирено! Вы сейчас разбили надежды стольких людей! – сдержанно усмехнулся он.

– Лучше так, чем, когда это разобьется стеклами внутрь, – уже совсем невесело ответила девушка.

К счастью они уже подошли к ее дому, и она не дала возможности продолжить разговор:

– Спасибо! Я уже пришла, – и потянулась за сумкой. – Если подождете, я вам ее вынесу.

– Нет! – как-то чересчур резко ответил он, аж сам осекся. – Я … уже говорил, что не буду забирать.

– Но ведь, мне как-то…, – не знала, что и говорить Ирена.

– Хотите отблагодарить? – прямо вот так в лоб спросил Олекса, утоляя утешительную улыбку.

– Отблагодарить?! – глаза девушки округлились, а в горле застряли не слишком учтивые слова. – Что именно вы имеете в виду? – решила, все же, сначала выяснить.

– Я нездешний. Приехал в ваш город по делам и, так сложилось, что останусь здесь на долгое время. Возможно, – он смотрел куда-то над ее головой, – на очень длинный. Единственный мой знакомый в этом городе, зная мою слабость, предложил сходить на вернисаж одного художника. Говорил, что будет интересно. Поэтому, – он опустил взгляд на Ирену, – хотел бы пригласить вас составить мне компанию.

Нет-нет-нет! Она ни за что никуда не пойдет! Ей слишком хорошо в ее собственной ракушке: тихонечко, темненько, спокойненько. И не надо добавлять туда разлад! Выковыриваться наружу?! Она красно благодарит, но уже попробовала: ей не понравилось. Так что оставьте ее в ее обычном тусклом мире! Но язык оказался на удивление автономной и прыткой единицей, решившей перехватить управление судьбой, хоть на какое-то время, и уже лопотал:

– Вернисаж? Это открытие чьей-то выставки?

– Да, – кивнул Олекса. – Говорят, что удивительно интересный художник: пишет картины в духе сюрреализма и перепрыгнул даже дальше. Хотелось бы составить свое впечатление. Так как? Присоединитесь? Если не хотите ехать машиной, готов отправиться с вами городским транспортом, – он смотрел на нее с мольбой. – Пожалуйста, Ирено.

Пока ее сознание что-то там решало, язык опять, какого черта, попрыгал впереди:

– Сюрреализм? В нашем городе? Удивили! Аж самой интересно увидеть.

Ирене показалось, что в глазах мужчины вновь замелькали молнии. А, может, это были солнечные лучи, вынырнувшие из-за серых туч и на какое-то время заполонившие небо и разбросавшие свои золотистые брызги.

– Так вы согласны? – вроде бы не веря в ее ответ, переспросил Олекса.

Согласна?! Какое согласна?! Ее же укачивает в автобусе, еще он ехать не начинает! Отказываться без всяких намеков на согласие! Но, зато, проклятый язык начал что-то невнятно ляпотеть:

– Я… не знаю … на вашем месте лучше бы отказалась от подобного намерения: имею в виду себя. Дело в том, что… если бы это сказать…, – никак не удавалось выжать из себя обычный отказ.

Бесовые янтарные глаза! Почему же так тянет смотреть в них?! Это из-за них сейчас путаются все мысли и предложения! Вот же!

– Вас укачивает в транспорте?

Чертов Менталист! Догадался же как-то!

– Да, – согласилась она, рассчитывая, что после этого от нее отстанут. – И очень сильно.

– Это не проблема, – пожал он плечами. – Я знаю один очень действенный препарат: одна таблетка-и ни одного укачивания!

Ирена скептически скривилась:

– Пробовала. Много и разных, не работают, или работают слишком плохо.

Она уже радовалась, что несмотря на демарш собственного языка, сумела найти альтернативный вариант отказа: перспектива останавливать без конца автобус, мало кого может соблазнить, а, точнее, никого! Ирена фигурально уже терла удовлетворенно ладони, но, оказалось, что ее оппонента этим не пронять:

– Поверьте, – его глаза стали на удивление теплыми и, даже казалось, что это тепло струится по лицу девушки, рукам – всюду, где попадается его взгляд, – поездка будет абсолютно комфортной. Если нет, то мы сойдем на первой же остановке, и я съем свои ботинки.

Ирена посмотрела на его кроссовки:

– Уверены?

Он рассмеялся:

– Уверен, что этого делать не придется!

Как же на самом деле хотелось на эту выставку! Она никогда еще не была на подобных мероприятиях и не известно, появится ли когда-нибудь возможность. Владислав ее точно не пригласит. Он никуда не приглашает. Она поморщилась от не самых лучших воспоминаний и кивнула:

– Согласие! Но имейте в виду, что я не успокоюсь, пока вы не съедите последний кусок своей обуви. Даже шнурки!

Олекса протянул руку:

– Договорились! Надену без шнурков, – усмехнулся он, – но уверен, что есть не придется. И в этом случае вы согласитесь выпить со мной кофе, или чая – что вам больше нравится.

Не без колебаний, Ирена вложила свою похолодевшую ладонь в жесткую и горячую мужскую:

– Пусть так! – вскинула она вызывающе (даже сама от себя не ждала) лицо. – Сами напросились.

– Мне вам позвонить, или просто договоримся о встрече?

– Когда вернисаж?

– Завтра в три после обеда.

– Где-то в центре? – уточнила она.

– Так.

– Тогда: в первую на автовокзале. До свидания! – протянула она руку за сумкой.

– До завтра, Ирэн! – казалось, что в голосе мужчины звучала какая-то тоска.

Девушка подхватила накупленное богатство и скрылась в подъезде. Только, когда оказалась в квартире, она смогла спокойно выдохнуть. Что это было? Сама себе не верила, что согласилась. Для чего?! Ехать с незнакомцем и стыдиться, что тебе может стать плохо? Кто таскал этот глупый язык?! И посоветоваться не с кем: подруг нет, а мама на работе. Можно, конечно же, позвонить, но она и так знала, что та ей скажет: «уезжай!"Еще и собственноручно впихнет в рот любые таблетки, чтобы не стошнило ребенка в дороге!

Но позвонил Влад с вопросом, Можно ли прийти. Она согласилась. По-дурацки. Все по-дурацки! Он исчез из ее жизни более чем на год. Обещал, что не покинет, даже уходя от нее, но покинул, вычеркнул из жизни уже через несколько дней спустя. Кралось сердце, душа, жизнь… кралось намертво. И горело, как адское пламя. она никак не могла избавиться ни от мыслей о нем, ни от воспоминаний о том времени, когда они были вместе.

Ведь все было хорошо! Даже ссор не было никаких. Ирена не из тех, кто выносит мозг. Не из тех, кто выставляет себя стервой. А, может… может, и надо было выносить? Вызвать ревность? Обижаться по малейшему поводу? Кажется, именно таких и ценят. С ними не скучно, хотя и с ней он не томился. Видимо, адреналина недостаточно. Ну, что ж! Будет тебе адреналин!

Она впилась в его губы еще в коридоре, как только он сбросил обувь. Ирена видела несколько удивленные глаза Влада, но он быстро включился в эту игру, перехватывая инициативу и смыкая руки на ее талии. За этим он и вовсе оторвал девушку от пола, не отвлекаясь от поцелуев…

Они очнулись уже в постели, пылая друг на друга глазами с расширенными зрачками. Ирена поймала себя на сравнении почти черных глаз Владислава с теми другими – янтарными с молниями. Почему? Ответа у нее не было. Не было к тому мужчине какой-то симпатии, хотя и антипатии (как оказалось неожиданно) не было также. Заинтересованность? Пожалуй, что да.

Влад потянулся к ее устам, но она в последний момент отвернулась, подставляя под поцелуй щеку:

– Тебе уже пора, – решила она выставить его раньше, чем это сделает он сам, как делал обычно.

– Гонишь? – удивился парень.

– Мама звонила, что вернется с работы раньше. Не думаю, что ты горишь желанием пересечься с ней вновь.

– Честно говоря, да, но и не буду убегать, – как-то неуверенно пробормотал он.

– Не хочу оказываться между молотом и наковальней, – добавила Ирена.

– Тогда не буду провоцировать, – как будто обрадовался Влад, быстренько собираясь.

Кто бы сомневался! После того, как он столкнулся с ее матерью (кстати, это событие та также предсказала, как и то, что он появится вновь), которая зловеще улыбнувшись, помахала ему ручкой, такое желание у него не возникало от слова «совсем». Быстро собравшись, Влад напоследок поцеловал ее в губы и скрылся за дверью, а она, захлопнув их, просто сползла по стенке и охватила голову руками.

За что это ей все?! Почему? Почему именно с ней так?! Владислав действительно вернулся. Но, что это за возвращение? Когда захочу-приду. Когда захочу-уйду. Даже прогулок не стало. Какие-то недоотношения! По маминым пророчествам: что-то должно произойти летом, после чего все изменится в ее жизни, а зимой все будет хорошо. Как будто мантра.

Ирена поднялась с пола: что ж, она подождет. Но будет ждать на своих условиях! Ее пригласили на вернисаж? Она уедет! Даже, если будет тошнить. Сейчас же пойдет в аптеку за таблетками!

Девушка быстро оделась и выскочила на улицу. Летний вечер радовал умеренным теплом, а легкий ветерок приятно щекотал прядями по щекам. Ирена с наслаждением потянула воздух, насыщенный ароматами июня: рядом расцветал куст розы. Где-то за спиной послышался шорох птичьих крыльев. Она подняла голову и чуть не захлопнула: над ней – можно было рукой коснуться – пронесся огромный ворон, едва не черкнув по волосам.

Отлетев на несколько метров, птица уселась на куст отцветшей сирени и бедная ветка прогнулась под его немаленькой массой. Ирена уставилась в него: да – это был ворон, а не Грач. В городе? Странно, но крук и впрямь колебался на ветке, словно наслаждаясь этим действом, и одним глазом, как будто следил за девушкой. Она поравнялась с ним: он сидел где-то на пол метра вверх и пугаться намерения не имел, продолжая свои качели, но лишь Ирена остановилась, ворон громко каркнул, поднялся и улетел.

"Интересно: есть ли какие-то приметы, связанные с воронами? – подумалось ей. – Наверное есть, и вряд ли добрые. Этих птиц всегда связывают с потусторонним миром и злом». Но она не проникалась подобным: эти птицы ей нравились и, наоборот, притягивали своей мистичностью, которую она вслух не признавала.

В аптеке Ирена купила самый эффективный препарат от укачивания, который ей порекомендовала фармацевт, а дома уже ждала мама, которая маловато в ладони не захлопала, когда услышала, что дочь пригласили на выставку, и это был не Влад.

"Уезжай!"– был однозначный вердикт.

Что ж: все прогнозируемо. Иной реакции девушка и не ждала.

Глава 2. Сон, или бред?

Ночь показалась слишком беспокойной: Ирене все время грезился стук в оконное стекло, за которым натужно стугонил ветер, завывая какую-то тоскливую песню. Она трижды просыпалась и трижды засыпала, и каждый раз видела одно и то же. В четвертый раз, она все-таки вознамерилась подойти к окну и расчахнуть его, еле отскочив в сторону: прямо на нее летела огромная летучая мышь. Он закружился по комнате и сел на этажерку рядом с фигуркой Лакшми, красовавшейся на ней. Но, как только девушка присмотрелась, то увидела ворона. Когда он успел трансформироваться? Может летучая мышь ей пригрезилась? Да нет же: она видела ушки на голове и перепончатые крылья, мелькнувшие перед ее лицом.

Ирена неожиданно оказалась рядом с птицей и зачем-то потянулась рукой. Ее пальцы дрожали, тело вздрагивало, но она кто знает, что тянулась к сверкающему в лунном сиянии, льющему из окна, оперению. Тело девушки уже колотило, то ли от холода, то ли от страха, а пальцы никак не могли коснуться крыльев. Ворон мигнул на нее золотистой молнией из своего глаза, неотступно следившего за ее движениями, и она отшатнулась назад, оказавшись прижатой к чьей-то груди. Горячие ладони охватили ее предплечья. Страстный вздох всколыхнул волосы на затылке, а крук раскрыл клюв, да вместо привычного «Кра-а-а!", оттуда послышалось чуть хрипловатое: "птица моя замерзла, лети со мной. Обещаю отогреть тебя".

С перепугу девушка шарахнулась и маловато не упала с кровати, проснувшись. Она села, подтягивая покрывало под подбородок, словно оно могло защитить от ночных ужасов. За окном на самом деле стугонил ветер: видимо, натянет дождь. В какой-то миг что-то стукнуло в оконное стекло. Тело Ирены покрылось дрожью, зубы зацокали, а пальцы еще крепче вцепились в покрывало. Сразу же вспомнился сон. Она быстро повернулась к этажерке и на секунду ей показалось, что она видит птичий силуэт, но он будто растаял в темноте комнаты, и девушка решила, что ей пригрезилось со сна.

Опять что-то стуконуло. Ирена аж подпрыгнула на месте со страхом поворачиваясь к окну. "Там ветер, – успокаивала она себя, – куст акации с долгим Ветхом, так что оно и стукнет».

Но она понимала: если не подойти и не выглянуть, то будет дрожать она до утра, ведь здесь первый этаж. Решительно откинув покрывало, девушка направилась к окну. Поколебавшись с минуту, она выглянула в щель между шторами: человеческие фигуры вроде бы не виднелись, поэтому отклонила штору смелее. Снова послышался сильный порыв ветра и ей показалось, что с подоконника что-то слетело: даже крылья пригрезились. Это все произошло так быстро, что утверждать наверняка она бы не стала, поэтому снова обратила на ветер и ветки.

Не успела она зашторить окно заново, как за спиной как будто послышался вздох – даже волосы колыхнулись. Ирена испуганно развернулась, не оторвав штору, но позади нее никого не было. Дрожащими руками она схватила телефон и включила на нем фонарика, потому что идти к включателю света надо было через всю комнату. Рядом и впрямь никого не было. Девушка обошла кровать, заглянула под компьютерный стол – чисто, пусто.

– Неужели пригрезилось? – пробормотала она сама к себе. – Так можно и с ума сойти. Собралась одна странствовать завтра. Не высплюсь, не уеду!

Она упала в постель и, несмотря на летнее тепло, завернулась в покрывало, потому что тело до сих пор вздрагивало: то ли замерзло, то ли из страха. Та заснула Ирена довольно быстро, словно окунулась в глубь. Что-то ей снилось, но то все было заурядное и незначащее, а, следовательно, и не пугало.

Утро выдалось на удивление солнечным: от ночного ветра и следа не осталось. Небо яснело яркой голубизной, и из него доносился Ласточкин плач. Поэтому, дождь не натянуло. Если ветер что и пригнал ночью, он же все то и погнал дальше. Ирена выбросила из-под покрывала: стало жарковато. Сразу вспомнилось ночное приключение. От воспоминаний аж плечи дрогнули: да – тогда было жутко. А сейчас? Сейчас сияло солнышко и ночные ужасы растаяли в его сиянии, но даже осадка не оставили. Мало ли, что пригрезится?

Девушка направилась на кухню. Мама смаковала чаем с шоколадом:

– Доброе утро, Иренка!

– Утро добрым не бывает, – проворчала она в ответ.

– Это как на него смотреть, – махнула та рукой, привычная к подобному ворчанию дочери. – Солнце сияет, воздух – теплый, ласточки – кружатся, скворцы – поют. Чудо!

– Насекомые лезут в рот, комары кусают, осы жалят, по траве – клещи, машины пылюку вздымают! И все чудо.

– Кто, что видит, – пожала женщина плечами, хитро прищурившись. – Пчела-нектар, а муха… ну, сама знаешь, – едуче улыбнулась она.

– Вот, спасибо! – рыкнула девушка.

– Напросилась! – мать поднялась и ушла из кухни. – Не опоздай – человек будет ждать, – бросила она, выходя.

– Помню! – недовольно поморщилась Ирена.

Правду говорят: если хочешь принять правильное решение, переспи с ним ночь. Сейчас, на холодную голову, уже никуда ехать не хотелось. Ну, выставка! Разве может в нашем городе быть что-то более-менее приличное? Любая талантливость уже давно где то в столице, а то и за рубежом. Так и весь этот вернисаж может оказаться большим разочарованием только и того, что слово громкое. Ради этого терпеть тошноту целый час?! Да еще и компанию неизвестно кого. Что, как он окажется неприятным собеседником? Она же врать не умеет: все будет написано на лице. Или наоборот: ее присутствие окажется для него обременительным, а сама она будет казаться олицетворением глупости, ведь он явно старше ее лет на восемь-десять.

Вот что с этим делать?! Не уйти свинство! Если бы сама была на месте того, кто не дождался, было бы обидно и неприятно. Уйти? На муку?! Она чуть не заскулила. Хорошо-хорошо, она пойдет, а там как карта ляжет. Может, откараскается. Может, он сам передумает. Может, автобус сломается. Может, может, может! Придется уходить, иначе совесть замучит.

А вдеть что?! Господи! Она же даже не знает в чем порядочные люди ходят на подобные мероприятия! И уж совсем она не имела желания видеть, чувствовать ли, что человек рядом стесняется ее облика. Но, как бы то ни было, из брюк у нее были лишь джинсы на разные вкусы, а с верхней части – большей частью футболки и пара-тройка блузок. Ну, может вот эта – льняная с вышивкой – подойдет.

Ирена подошла к автовокзалу ровно в час после обеда. Где-то глубоко в сознании сидел маленький червячок и нашептывал: «А, ну, как он не придет?»

Не придет, значит, не придет. Конечно, это унизит ее самооценку, зато не нужно будет мучиться поездкой, хотя она и выпила пилюлю от укачивания. Но, он пришел. Она сразу выхватила взглядом его светлую летнюю одежду из предупредительной толпы. Ба, даже обрадовался, заметив ее и расплывшись в искренней широкой улыбке.

– Добрый день! – попыталась и она улыбнуться, протягивая ему руку в приветствии.

– Действительно-добрый! – поймал он ее узкую ладонь в свою широкую и наклонился, чтобы поцеловать.

О нет! Сразу, по меньшей мере с десяток пар мужских и женских глаз стремительно повернулись в ее сторону, придирчиво разглядывая: кто с интересом, кто с завистью, кто – оценивая.

– На нас смотрят, – вполголоса прошептала она, краснея, что за последние два дня стало ей слишком присущим, но никогда не замечалось раньше.

– Пусть смотрят, – выравниваясь, улыбнулся Олекса.

– Вам, возможно, все равно, а я скоро задымлюсь от стольких пропекающих взглядов.

– Они просто завидуют.

– Почему?

– Скорей, кому? – исправил он ее.

– Думаете? – скривила она губы в скептической полупосмешке.

– Уверен, – кивнул мужчина, – что мне.

О нет! Ирена закатила глаза:

– Кстати, ненавижу лесть!

– Не буду. Только правду!

Ну, конечно же!

Автобуса еще не было, а очередь к нему стояла уже немаленькая и, почти вся, поглядела в их сторону. Конечно: такое действо-мужчина оказался джентльменом. Образец благородства в этом богом забытом районе города. Этакая странность! Это же они все теперь будут высверливать в ней дыры на протяжении всей поездки! Этого лишь недоставало.

Мужчина перехватил ее взгляд и, кажется, считал все, что в нем было сейчас написано. Он положил ее руку себе на сгиб локтя:

– Их взгляды вам донимают?

– Достаточно, – поморщилась она, отворачиваясь от толпы.

– Так, может, на такси? – кивнул он на противоположную сторону площадки для разворота автобусов, где обычно стояли таксисты.

– Слишком дорого! – мотнула головой Ирена.

Но ее уже никто не слушал: схватив за руку девушку, Олекса потащил ту к группке мужчин, скопившихся возле вымуштрованных в рядок авто.

– Здравствуйте, сударыня! – поздоровался он к ним.

– Да и вам! – откликнулись люди.

– К площади Освобождения подбросит кто-нибудь?

– Да любой! – был единодушный ответ.

– Выбирайте, сударыня, – повернулся муж к ней.

– Я?! – удивилась Ирена.

– Так. Чтобы потом не обвиняли меня, будто я что – то подстроил, – почти шепотом произнес он, пригнувшись к ее уху.

Логично. Поэтому, она выбрала второе с правого края авто Renault темно-вишневого цвета. Олекса помог сесть ей, и занял место рядом, зайдя с другой стороны машины. Не успели они отъехать, как он достал из сумки на плече небольшую коробку с таблетками:

– Вот, как обещал.

Ирена лишь улыбнулась: надо же такое совпадение!

– Спасибо! Я уже выпила. Кстати, такие же.

Он протянул их ей:

– Тогда забирайте и эти. Мне они все равно ни к чему.

– Но…, – хотела что-то сказать она против.

– Никаких» но", – мужчина положил коробку ей на колени.

Вздохнув, девушка решила не спорить при посторонних, и положила таблетки себе в сумку:

– Спасибо.

– Не за что, – усмехнулся он.

– За внимание, – не согласилась с ним она. – И еще: я должен извиниться, но мне придется надеть наушники и закрыть глаза – под музыку меня не так укачивает.

– Все в порядке, Ирена!

Олекса повернулся к ней и ее вновь обдало теплом его янтарных глаз да так, что похолодевшие было пальцы мигом налились горячей кровью. а еще несколько минут назад, их даже солнце не могло отогреть.

"Видимо, нервы" – подумалось ей, и она погрузилась в любимые мелодии.

Выставка поразила Ирену с первой же картины. Она полагала, что максимум, на что может быть способен местный самородок, это написать что – то вроде Андре Массона с его темными тонами и довольно примитивными формами, или Ива Танги-с максимально абсурдным гротеском. Но мастерство художника поразило ее: не успела она взглянуть на холст, с которого начиналась выставка.

Работа называлась "трансформация". Человек на ней оборачивался вороном: мускулистые руки органично перетекали в антрацитово-черные крылья птицы, а голова от шеи покрывалась перьями. Статурная фигура словно выныривала из какой-то сизо-фиолетовой мглы, что над плечами перетекала в темный мрак, в котором, где-то вдалеке, угадывались очертания летучей мыши. Человеко-птица вздымала свои руки-крылья кверху, как будто надеясь окунуться в темноту, таинственным водоворотом раскручивавшуюся над ним. Краски казались живыми: перья переменчиво шелестели в порывах ветра, мистически сверкая в призрачном лунном сиянии ночного светила, несшего в своих лапах ту самую летучую мышь.

Девушка так и застонала перед картиной, вспоминая свой сон: летучая мышь, ворон и чьи-то ладони на ее предплечьях.

– Что-то не так? – горячие, как солнечный жар, руки легли ей на плечи, спровоцировав марш морозных иголок по спине. – С вами все в порядке? – донесся до сознания Ирены голос Олексы.

– Да, – растерянно кивнула она, задумавшись над совпадением. – Засмотрелась.

– Понравилась картина?

– И удивила, – согласилась девушка. – Рассчитывала на разочарование. Точнее, не рассчитывала увидеть что-то интересное и достойное внимания. Да … скорее, да, – она до сих пор никак не могла собрать мысли воедино.

– Почему тогда согласились? – допытывался мужчина.

– Хотела вынести собственный вердикт, – Ирена развернулась, пытаясь мягко высвободиться из его раскаленных ладоней. – Нельзя же осуждать заочно без всякого факта. А тут…, – она немного посочувствовала, – простите за игру слов: художник достиг дальше чем дальше, судя по профессионализму исполнения.

– Думаете?! – Олекса слишком внимательно и серьезно смотрел в ее глаза.

Ирена почувствовала, как ее щеки начали понемногу пылать и она отвела взгляд:

– Я не искусствовед. Это-ничего незначащая мысль заурядной зиваки. Но, как по мне, то очень многие, так называемые художники, слишком переоценены. Особенно, посреди модернистских течений. Никогда не пойму: в чем ценность «Черного квадрата»? И "красного", на всякий случай, также.

Мужчина тихо рассмеялся, беря ее за руку и ведя к следующей работе:

– Поверьте, не только вы этого не понимаете.

Следующая картина называлась "рождение" и изображала жерло вулкана, из которого вырывалась магма, превращаясь постепенно в человека с высоко поднятой головой. Краски будто на самом деле пылали, и казалось, что раскаленный поток вот-вот потечет. Ирена с интересом рассматривала полотно и ловила себя на впечатлении, что еще немного и ее ушей донесется грохот взбудораженной стихии, а на головы зрителей осыплется вулканический пепел.

Девушка стояла, словно зачарованная: как … как удается творить живые мазки? Кому эти гении продают душу? Но досада в том, что вот таких художников затирают те, кто за миллионы продают созданные шедевры! Кажется, что некоторые знаменитости искусства – это те, кто заплатил крутым маркетологам.

– Надеюсь, что вы не пожалеете из-за того, что согласились составить мне компанию, – раздалось над ухом.

Ирена повернулась к собеседнику и на мгновение прикипела к его глазам, удивленно отметив, что они каким-то образом хранят свои золотистые молнии даже в помещении. Она быстренько улыбнулась, отвлекая внимание от чуть длинноватого взгляда:

– Я уже не сожалею. Даже, если бы здесь были лишь эти две картины, я не считала бы свое время потраченным впустую.

Олекса расплылся в улыбке:

– Ирена, вы меня очень порадовали. Я боялся, что тебе это не понравится.

– Если бы вы притащили меня на выставку кубизма, или чего-то в этом духе, то, будьте уверены, мне бы точно не понравилось!

– Буду иметь в виду, – как-то двусмысленно кивнул мужчина.

Она не успела ответить, как где-то сбоку донесся громкий оклик:

– Олекса! Друг!

К ним, приветливо улыбаясь, приближался коренастый, среднего роста парень лет двадцати пяти-семи с короткими русыми волосами, стриженными под ежика, и глазами глубокого серого цвета, похожего на платину. Он радостно протянул руку Алексе:

– Рад тебя видеть!

Мужчины пожали друг другу руки и развернулись к девушке:

– Знакомьтесь, – Олекса легонько потрепал ее за плечи, – Ирена.

– Ольховская, – добавила она, тоже протягивая ладонь незнакомцу.

– Андрей, – осторожно сжал он ее руку в своем лапище, – Майоран. Рад знакомству!

– Майоран?! – удивленно взметнула она бровями. – Это настоящая фамилия?

– К сожалению, нет, – чуть досадливо пожал плечами парень. – Только псевдоним. Появился после первой моей работы, где из ладони вырастал этот самый цветок. А так: Плесков. Ничего необычного.

– Так это вы – автор этих работ? – догадалась девушка.

– Да, – уж слишком скромно опустил свои глаза тот.

– И первая картина тоже здесь?

– Нет, ее давно выкупили.

– Обидно, – уныло улыбнулась Ирена. – Хотелось бы увидеть: с чего все начиналось.

– Вам понравилось? – обрадовался парень.

– Да! Очень! – радостно закивала она.

– Уверен, что здесь есть еще много чего, чем можно полюбоваться, чтобы не сожалеть по одной картине, – с каким-то ущемлением произнес Олекса, и в его голосе брынел будто бы металл.

Девушка подняла взгляд на спутника и подивилась смене его настроения. Нет, на лице была все та же улыбка, но глаза вроде потемнели и в них мерещились не слишком добрые вспышки. Она взглянула на своего нового знакомца и ей показалось, что тот несколько стушевался под жестким взглядом Олексы. Андрей также пытался улыбаться, но как-то засуетился:

– Прошу прощения, Господа, но я должен идти, потому что меня ждут.

– Минутку, дружище! – Олекса склонился к девушке. – Ирена, простите, пожалуйста, я отлучусь на пять минут: мне крайне важно договориться с Андреем.

– Конечно! – согласилась она. – Я пойду дальше. Догоните.

Ирена направилась к следующей картине и, замерев напротив нее, украдкой бросала взгляды на своего спутника и его собеседника. Они отошли чуть в стороне, чтобы не мешать посетителям выставки, и о чем-то тихо, но явно напряженно беседовали. Причем Олекса выглядел как учитель, вычитывающий своему ученику, который смахивал слишком изничтоженным и, вроде бы оправдывался. Казалось, они давно знакомы. Девушке было очень интересно: о чем идет спор, но подойти ближе незамеченной не представлялось возможным, и она перешла к другой работе.

Сначала Ирена просто рассматривала картину, на которой была изображена девушка вроде Афродиты, хотя и прикрытая легким полупрозрачным платьем. Но богиня выныривала из пены морской, а девушка – из звездного сияния где-то посреди вселенной. В руках она держала кисти и палитру, а перед ней виднелся мольберт с холстом, на котором как будто оживал ворон по мере его рисования. Казалось, что как только художница положит последний мазок, птица взлетит.

Опять ворон! Ирена вдруг застыла, вглядываясь в изображение. Она не верила в то, что видела: девушка на картине стояла вполоборота, и можно было разглядеть профиль. Но … это был именно ее профиль! Ее прическа! Даже родинка, видневшаяся на полуобнаженной спине, находилась именно там, где и у нее: возле правой лопатки…

Чем больше она всматривалась в полотно, тем больше ей казалось, что оно оживая на глазах: птица залопотала крыльями и повернула к ней голову, щелкнув клювом. Еще мгновение и он вырвется на волю – едва мастерица завершит работу! Даже голос – тот самый, хрипловатый сочудился, только слов на этот раз не разобрала…

У Ирены замелькали мушки перед глазами, закружилось в голове и она поточилась. Пожалуй бы и упала, но чьи-то сильные руки успели придержать ее, прижав к груди:

– Вам плохо? – послышался обеспокоенный голос Олексы.

– Мне…, – неожиданно охрипшим голосом едва просипела она, – нужно на воздух.

– Конечно. Пойдем.

Осторожно удерживая за талию, мужчина вывел ее во двор и всадил на скамейку. Из своей сумки он достал бутылку с водой, откупорил и подал девушке:

– Выпейте. Вам станет лучше.

– Спасибо, – она жадно припала к воде, потому что почему-то и впрямь сейчас ее мучила жажда.

– Ирена, что случилось? – как будто случайно коснулся он ее руки, забирая бутылку.

Девушка прищурилась, хмуря брови, пытаясь и сама понять, что произошло:

– Не знаю. Та картина – с девушкой… на мгновение мне показалось, что…, – она мотнула головой, будто бы отгоняя ману. – Нет! Не обращайте внимание, – Ирена слабо улыбнулась. – Просто бред: я плохо выспалась. Извините.

– За что? – удивленно выгнул бровь мужчина.

– Со мной сами проблемы, – дрогнул ее голос.

– Не говорите глупостей! – он как бы рассердился, но быстро овладел собой и снова улыбался совершенно благосклонной улыбкой, струившейся теплом и вниманием.

Ирена даже подивилась тому, что по первому впечатлению находила в нем что-то, что отталкивало. Пожалуй-таки, первое впечатление было ложным.

– Разве нет? – склонила она голову набок, грустно улыбаясь. – Я ходячая проблема. Вру: иногда еще и чуть ли не падающая. Не пугает?

– Меня?! – мужчина слишком громко рассмеялся. – Этим вы меня точно не испугаете!

– Обычно, подобное отталкивает, – болезненно скривилась она.

Олекса осуждающе покачал головой:

– Я оцениваю людей по многим критериям и, поверьте, здоровья среди них нет.

– Страшно представить, как оценили меня вы с первой схватки, когда я на вас раздраженно рыкала, – Ирена подняла на мужа придирчивый взгляд, пытаясь разглядеть все, что не было озвучено.

– Спугнуть меня вам не удалось, хоть вы и старательно это делали, – он улыбнулся. – Так что: будем продолжать наслаждаться воздухом, или искусством? Как вы себя чувствуете?

– Как ни странно, – девушка и впрямь удивилась, – но хорошо. Вроде бы и не было ничего.

Олекса поднялся со скамейки и протянул ей ладонь:

– Хотелось бы тешить себя, что это я так хорошо влияю на ваше состояние, – снова усмехнулся он.

Ирена оперлась на его руку взбираясь:

– Вода у вас, должно быть, волшебная.

– Не поверите, – хохотнул мужчина, – жива!

– Какое везение! – рассмеялась она вместе с ним. – Теперь у меня есть знакомый волшебник!

– К вашим услугам, сударыня! – качнул он головой, словно гусар, приглашая на танец.

Вернувшись к выставке, Олекса слишком быстро провел девушку мимо той картины, возле которой ей стало жутко. Она даже не успела разглядеть ту заново, хотя показалось, что в ней что-то изменилось. Ирена хотела остановиться, чтобы понять: что изменилось, если и на самом деле изменение произошло, но ее внимание отвлек сам автор, который неожиданно вынырнул откуда-то:

– Я испугался, что вы уже ушли, так и не досмотревшись до конца.

– Ни за что! – уж больно живо и неожиданно для себя самой мотнула головой девушка. – Хочу увидеть все!

– Порадовали! – обрадовался парень. – Тогда, приглашаю на мой мастер-класс, что состоится через два дня в моей студии.

Слова застряли в горле Ирены. Она уже хотела отказаться, но услышала едва слышный голос Олексы:

– Соглашайтесь.

Нет! Она не подписывалась на полный беспорядок в своей тихой жизни! Ее не просто вытаскивали из ее уютной ракушки: ее ракушку, кажется, пытались разбить, чтобы и спрятаться было негде. Девушка вознамерилась ответить твердое "нет", но зато в ее голове заструились странные образы, которые она даже не успевала понять, и неожиданно для себя утвердительно качнула головой:

– Хорошо. Но…, – она в тот же миг спохватилась – – я даже не знаю: где это и … что вообще нужно … видимо…

На языке вновь завертелся отказ, и ее опередил Олекса:

– Я отвезу вас.

А улыбчивый Андрей добавил, что ничего не нужно: у него все уже будет там. От нее лишь присутствие. Где – то там внутри загомонов внутренний параноик, сигналивший руками, ногами – всем, чем только возможно, что ехать с малознакомым мужчиной к вообще незнакомому очень плохая идея и опасная. Но ей опять не дали что-то ответить, опередив:

– Там будет не меньше десяти человек: мужчины, женщины и даже дети, – продолжал парень. – Я хочу продемонстрировать, на что способны даже те люди, которые вообще не умеют рисовать, как они считают.

Ирена удивленно мигнула глазами:

– То есть? Не хотите же вы сказать, что рисовать может каждый?

– Из вашего понимания: рисование-это точная передача очертаний и цветов любых объектов с сохранением их объемности. Да, примерно? – он внимательно смотрел прямо ей в глаза.

– Ну – у-у, – протянула она, – вообще-то, да.

– Так считает большинство, – Андрей скептически закивал головой. – Рисование-это гораздо больше, чем просто передача пропорциональности форм. И я не об абстракционизме в его классическом понимании, – бросил он предостерегающий взгляд. – То, что я намерен продемонстрировать, находится где-то посередине между душевным порывом и арттерапией. Не обязательно отображать какие – то объекты, – он немного помолчал. – Но, лучше, я покажу. Приходите: я буду Вам благодарен.

Парень с такой страстью об этом рассказывал, что откажутся было не удобно. Ирена колебалась:

– Это где-то далеко?

– Да, нет! Здесь рядом: в Центрально-Городском районе. Олекса знает где. Почтовый, 35: там, где торговый центр, на втором этаже. В два дня.

Девушка сдалась:

– Хорошо. Я постараюсь, – все же оставила себе маленькую лазейку, – если буду нормально чувствовать.

– Я же пообещал, – едва коснулся ее руки Олекса, – что доставлю вас. А с» живой " водой вашему самочувствию не грозит вообще ничего, – усмехнулся он.

– О-о-о! – рассмеялась девушка. – Не доверять волшебнику, который сегодня спас меня от неэпичного падения, было бы оскорбительным! В таком случае мои шансы оказаться на вашем мастер-классе, Андрей, повышаются процентов до девяноста.

– Отлично! – протянул он руку. – Буду ждать. А сейчас простите: надо снова бежать.

Парень исчез, а Ирена уставилась сверлильным взглядом в Олексу:

– Вы же говорили, что не местный!

Он пожал плечами:

– Так. Но я часто бывал в вашем городе, и имею здесь нескольких знакомых. И немного знаю центр. А вы иначе не согласились бы составить мне компанию.

– Все равно, в машину к вам я не сяду, – упрямо повторила она.

– Как пожелаете, сударыня, – улыбнулся тот. – Поедем на такси.

– Вы так разоритесь.

– Это не самое страшное, что может произойти в моей жизни, поверьте, – мужчина вдруг посерьезнел.

– И что для вас самое страшное?

– Съесть мои ботинки, – быстренько перевел он тему в шутку. – но эта угроза, кажется, меня обошла, – он взял Ирену под руку. – Вы еще не потеряли желание досмотреть выставку?

– Ни в коем случае!

Они направились вдоль стен, останавливаясь у каждой из работ художника. Ирена отметила, что многие его картины были связаны тем или иным образом с птицами, или стихиями. Андрей просто-таки воспевал красоту природной мощи, гармонично сплетая ее с образами людей, то ли пернатых. Но были и другие образы: волка, рыси, оленя, змеи – одиночные, и все же.

Олекса так же отвез ее домой на такси после того, как вместе посидели в небольшом уютном кафе после выставки – обещала же. они распрощались у ее подъезда, и мужчина таки выманил номер ее телефона, клятвенно пообещав не досаждать звонками.

Дома Ирену придирчиво допросила мама, желая знать все и о выставке и, прежде всего, о новом знакомце дочери. Но, когда девушка рассказала о той картине, на которой была изображена похожая на нее девушка, мать задумалась:

– Ты уверена, что она похожа на тебя?

– Абсолютно. Может, и были бы сомнения, если бы не родинка на том самом месте, где и у меня.

– Странно. Очень странно, – задумчиво покачала головой женщина.

– И, что ты об этом думаешь? У меня паранойя?

– Если бы тебе всюду мерещилось что – то подобное, – она полуулыбалась, – тогда можно было бы говорить о паранойе, – мать бросила придирчивый взгляд на дочь. – Или я чего-то не знаю?

– Спасибо, госпожа! – фыркнула Ирена. – За кого ты меня имеешь?

– За параноика? – закусив нижнюю губу, мигнула на нее мать.

– Издеваешься? Ну-ну! – сощурила глаза девушка.

– Почему бы и нет? – совершенно серьезно выдала женщина. – Не все же тебе надо мной.

– Мама! – не сдержалась Ирена. – Хватит уже!

– Я двадцать пять лет мама!

– Спасибо, что напомнила, – недовольно прыснула дочь. – Пойду с горя усну.

– И что же за горе: годы, или факт моего материнства?

– Конечно, годы, – пробормотала Ирена, направляясь в комнату. – Спокойной ночи!

– Ага!

Хотя день выдался утомительным, уснула Ирена не сразу, долго вертясь в постели. Но не успела она сомкнуть веки, как в окно вновь влетела летучая мышь, через минуту превратившись в ворона. На этот раз он уселся на спинку кресла и заинтересованно рассматривал несколько испуганную девушку. Наконец она не выдержала молчания:

– Кто ты?

Птица громко каркнула, хлопнула крыльями и взлетела над ней. Ей даже показалось, что он прохрипел что-то вроде: «держи!"– и на ее левую ладонь упал немаленький кусок янтаря. Да, того самого знакомого окраса: темный мед смешанный с соком спелой вишни, и золотистыми молниями. Он был горячим, словно живым мало не пульсировал, отдавая свой жар ее руке.

"Не потеряй!"– послышалось ей.

Птица пролетела сквозь стену, а она проснулась, зажимая в ладони полыхающий камень. За окном серело. Ирена распустила пальцы, и ей очень захотелось себя ущипнуть, потому что в руке все еще лежал кусок янтаря. Пока она пялилась на него, он, неожиданно, растаял, словно ледяная сосулька, расплылся по ее коже и впитался в нее, не оставив и следа.

Девушка замотала головой, поклепала глазами и даже ущипнула себя: на ладони не было ничего. Даже следа не осталось. Только слишком горячей кожа была еще с минуту, да и то прошло.

Ирена упала на подушку, пытаясь понять: это ей все привиделось, или нет?

Глава 3. Живые краски

Два дня промелькнули, словно и не было. За это время Ирена успела поинтересоваться информацией об Андрее Плескиве «майоран». Да, о нем действительно писали, что он очень талантлив и, несмотря на деятельность художника, он реально занимается арттерапией, к тому же – успешно. Парень, как оказалось, уже успел помочь многим людям не только решить психологические проблемы, но и даже был случай исцеления больного сахарным диабетом первого типа. Поэтому, в его студию вскоре может выстроиться немаленькая очередь желающих к чуду.

Получается: ей еще и повезло размышляла девушка. Хотя сама она довольно скептически относилась к подобным сообщениям. Нет, она знала, что психосоматика великая вещь! И, если удастся договориться, а, лучше, убедить подсознание, то можно действительно избавиться и от психологических проблем, и физиологических. Вот только не так уж и многим на этом пути улыбалась судьба, судя по статистике заболеваемости и смертности. Она, чаще, кожилась людям – это самая любимая ее улыбка. А, если быть совсем точной, то – хохот. Злой и насмешливый. Именно его слышала она чаще всего в своей жизни.

А вот о своем новом знакомце Олексе узнать не удалось ничего. Все, что ей было известно это его имя, однако, хоть оно и было нераспространенным, по одному этому признаку найти человека на просторах сети почти невозможно. Поэтому, при встрече она таки вытянет из него информацию: так спокойнее. Хотя, даже хорошо знакомые, иногда оказываются чудовищами, и ей пришлось почувствовать это на собственной шкуре в прямом смысле этого выражения, но вспоминать тот ужасный день не слишком хотелось.

Ее мысли прервал звонок: звонил Олекса. Только вспомнила!

– Здравствуйте, Ирена! – радостно раздалось из динамика.

– Надеюсь, что да! – не слишком разделяла она пока беспочвенный оптимизм.

– Я извиняюсь, но вынужден опоздать.

Вот все и решилось: никто никуда не едет. Да, чудеса в ее жизни строго залимитированы и сверхкоротки. Лучше так, чем потом будет болеть из-за того, что» люба " судьба вновь лишила чего-то, к чему успела прикипеть. Мелькнуло, да и только!

– Ирена! – снова отозвался мужчина, каким-то чересчур озабоченным голосом. – Вы так молчите, что я начинаю опасаться вашей реакции: вы обиделись?

– Обиделась?! – девушка пыталась разговаривать совершенно спокойно и ровно. – У людей случаются важные дела это нормально. Занятия себе я также найду.

– Что?! – он маловато не раскашлялся. – Я не то имел в виду. Да, я задержусь, но ничего не отменяется. Просто…, – он немного помолчал, – другим транспортом мы можем не успеть. Поэтому…, – опять пауза, – предлагаю отвезти вас своим авто.

– Олекса!

Ирена хотела было напомнить, что уже говорила о поездке на его машине, но он не дал ей договорить:

– Я помню, что вы не сядете к моей машине. Предлагаю небольшой компромисс: сливаю вам всю информацию о себе и позволяю вам поделиться ею с кем угодно, чтобы вам было спокойнее, а вы едете со мной. Поверьте, этот мастер-класс стоит того, чтобы его увидеть! Так как?

Он ее мысли читает?! На самом деле, очень хотелось попасть на это занятие. Сама себе удивлялась! Даже слезы обиды подкатили к горлу, когда решила, что все же ожидаемое событие накрывается этим ненавистным медяным тазом.

– Сливайте! – ответила коротко и с надеждой, что информация окажется полезной и не испугает.

– Записывайте: Лютецкий Олекса Евгеньевич. Ссылку давать не буду, чтобы вы не обвинили меня в подделке. Убейте мое имя на официальной странице реестра юридических лиц и Союза адвокатов Украины, а затем перезвоните мне с вашим приговором.

– Хорошо, – кивнула она, радуясь, что никто не видит, как она краснеет.

– Буду ждать, – отбился мужчина.

Конечно же, Ирена все проверила. Информация подтвердилась: Лютецкий юрист, адвокат, владелец юридической конторы. В общем, успешный человек. А она? Больна и ни к чему не способна. Стоит ли вообще заводить какие-то знакомства, чтобы потом с сожалением смотреть, как из твоей жизни исчезают люди, когда понимают: кто ты. Влад такой же. Да, вернулся, но, кажется, только чтобы пользоваться ею.

Девушка смотрела на телефон и ей уже совсем не хотелось ни куда-то ехать, ни даже звонить. Это невыносимо, быть выброшенной на обочину жизни! Однажды она позволила себе воровать кусочек счастья, но и того – судьба решила было для нее многовато. Еще раз увидеть, как пытаются избавиться от твоего общества? Хватит с нее! Даже не будет звонить. Если не глуп, а Олекса – точно не глуп, так что догадается.

Ирена упала на постель и прикрыла глаза. Из-под ресниц вынырнула слеза. Потом еще и еще… Бесовые слезы! После возвращения Влада она было успокоилась, пока не осознала, что это за возвращение. Она обхватила колени руками и скрутилась клубочком. Если бы можно было взять и выключить себя из жизни: тихо и безболезненно. Она была не против, но без боли. Хватит его с нее уже было.

Заиграла мелодия звонка. Нет! Она не будет отвечать. Но звонки повторялись и повторялись. Вот же, настырный! Неужели непонятно: если кто-то не берет трубку, значит не имеет такого желания. Ирена хотела вообще выключить телефон, но решила, что то уж совсем по-свински: человек к ней нормально отнесся, то и заслуживает учтивого ответа.

– Да, – едва произнесла, сдерживая всхлипывания.

– Ирена, – послышался обеспокоенный голос Олексы, – я намеревался развеять ваши страхи, по отношению к себе, но, кажется, пугать меня сейчас будете вы.

– Я никуда не еду, – с трудом произнесла она.

Какую-то минуту в динамике стояла тишина, потом донесся решительный голос мужчины:

– Через сорок минут я буду у вашего дома, и вы мне объясните – почему.

– Какое это имеет значение? Просто не еду. Этого не достаточно? – голос девушки маловато не дрогнул.

– Недостаточно. Я Вас чем-то обидел?

– Ни.

– Тогда, думаю, я имею право услышать честный ответ. Пожалуйста, Ирена. Просто объясните мне, – в его тоне чувствовалась очень странная мольба словно с нотками металла.

Ирена никак не могла понять: почему она просто не выключит телефон? Ну, не будет же он ломиться в ее квартиру? Кстати, он знает только дом. И, все же, неожиданно для себя, она согласилась:

– Хорошо. Могу и сейчас.

– Нет, я за рулем, а попасть в аварию у меня желания точно нет. Я позвоню, как подъеду.

Девушка чуть не разбила телефон о стену, едва сдержав себя и бросив его на постель. Надо было сразу выключить и не разговаривать вообще. И что же это было: подсознательное желание, чтобы уговорили? Она тяжело вздохнула: Да это было то самое желание и, почти сознательное. Как бы ни хотелось, но приходилось признать, что ее влекло к тем янтарным глазам, которые обертывали ее теплом, в котором она чувствовала себя слишком уютно. Как бы там ни было, но она все же выйдет и предоставит этому упрямому ответу на его вопрос, когда ему так заманилось.

Не успела Ирена привести себя в порядок, как вновь заиграла мелодия звонка. Отбившись, она обулась и вышла из квартиры. Мужчина стоял возле авто и мигом расплылся улыбкой, не успела она появиться из-за подъездной двери. Он распахнул дверцу и протянул к ней руку:

– Прошу!

Девушка удивленно вскинула брови:

– Я же говорила, что не еду!

Олекса совершенно спокойно кивнул:

– Да, я слышал. предлагаю: мы сейчас едем, поскольку обещали. Но, если вы меня убедите, что имеете веские причины отказа, я разверну машину и отвезу вас домой, – он придирчиво всматривался ей в глаза.

Ирена растерянно кусала губы:

– Я ничего с собой не взяла.

Мужчина пожал плечами:

– Я подожду.

Девушка, на полусогнутых ногах вернулась в квартиру. Она схватила сумочку и уставилась в свое отражение:

– И что я ему скажу? – хмыкнула она, проговаривая до своего отражения. – Хотя, собственно говоря, почему не рассказать так, как есть? Почему всегда надо притворяться, что-то придумывать? Быстрее избавлюсь – меньше боли.

От этой мысли ей даже полегчало и она на удивление легко выпорхнула из подъезда. Олекса, со всей возможной благородством, помог ей сесть в машину, и все это на глазах постоянных бабушек – завсегдатаев на придомовых лавочках. Оказалось, что мужчина тоже не обошел их вниманием:

– Полагаю, такое количество свидетелей вас успокоит, – проговорил он, садясь за руль.

– Я … об этом не думала, – несколько отстраненно ответила девушка.

– Мне радоваться тому, что я уважен вашему доверию? – улыбнулся мужчина, выруливая со двора на дорогу.

– Просто … я о другом, – вновь прикусила губу Ирена.

– Понятно: напрасно радовался. Ваши мысли где-то, но это вообще не значит, что вы осознали свою безопасность. Обидно и, думаю, у меня все же будет возможность убедить вас, – он бросил на нее короткий взгляд, и вновь направил его на дорогу. – Однако, вы намеревались что – то мне сказать по поводу Вашего отказа, – он вдруг затормозил и остановил машину. – Простите, одну минуту.

Олекса потянулся рукой на заднее сиденье и через мгновение протянул девушке бутылку с водой:

– Пейте. Родниковая.

– Спасибо, – мотнула она головой, – но я не хочу.

Он достал из бардачка стаканчик, плеснул себе и мигом выпил:

– Как видите: я тоже пью. Можете не бояться.

– Я не из-за того, – смутилась Ирена.

– Вас не будет укачивать, поверьте.

Она посмотрела на бутылку, потом на стаканчик и на спутника:

– А-а?

– К сожалению, я не прихватил с собой вторую емкость, простите, – виновато улыбнулся мужчина. – Пейте из бутылки.

Девушка сделала несколько глотков. И еще несколько … и посмаковала: вода оказалась на удивление хорошей. Это не была минеральная, или банально очищенная, тем более – не кипяченая. Она была вкусная! В самом деле вкусная! Ирена еще никогда не пила вкусной воды. Вода и вода. Пьешь лишь бы жажды избавиться. А вот эту самую хотелось пить и пить! Она окинула удивленным взглядом Олексу:

– Что с ней не так?

– Что именно вы имеете в виду? – немного напрягся он.

– Она-вкусная.

Мужчина облегченно рассмеялся:

– Я же сказал: она родниковая.

– Собственно говоря, – вспомнила Ирена, – мама когда-то рассказывала, что не могла напиться водой из источника такой хорошей на вкус и оказалась.

– Так и есть, – кивнул он, поворачиваясь к ней. – Ирена, пристегнитесь, пожалуйста. Не хочу подвергать вас опасности.

– Вы так плохо водите?! – сверкнула она на него глазами.

– Как раз наоборот, – вновь окутал он ее янтарным пламенем. – Да, сейчас есть много тех, кто не особо заморачивается правилами вождения.

Ирена повернулась направо и потянулась за ремнем безопасности, но тот застрял. Девушка беспомощно вздохнула:

– Мне, как всегда, везет.

– Разрешите.

Олекса склонился к ней и протянул руку за пояском, оказавшись слишком близко. Его горячее дыхание скользнуло по ее виску, всколыхнув волосы. Мужская грудь прижалась к ее плечу и слышно было, как бьется его сердце: громко и как будто набирая скорость. Ирена замерла, боясь и дыхнуть, но ноздри залоскотал приятный аромат сандала в смеси с чем-то умеренно сладко-цветочным, и она невольно потащила его с наслаждением. В голове у нее мелькнула какая-то шальная мысль, однако девушка быстро себя овладела, плотнее вжавшись в спинку сиденья.

Мужчина наконец высвободил ремень и застегнул его в гнездо фиксатора. Машина тронулась, а водитель вернулся к ней:

– Так вы объясните свой отказ?

Раздумывая над ответом, Ирена немного смутилась: а что ответить? Сказать, что боится гипотетических отношений? Так ей их никто и не предлагал: просто пригласили посетить студию. Чертовщина какая-то! Отказать просто потому, что не хочу? Да, хочется же!

– Сначала скажите: почему вам так заманилось меня куда-то везти? Какова цель?

– Цель?! – усмехнулся тот. – Мне приятно ваше общество. Это недостаточный для вас аргумент?

– И в чем же эта приятность? – решила пойти ва-банк девушка.

–О-о – о, – протянул мужчина, – такое трудно объяснить. Скажем, это безусловное отношение. Тебе хорошо рядом с определенным человеком, да и все. Мне, например, себе самому объяснять тут нечего, да и не за чем. Я воспринимаю это, как данность. Чтобы наслаждаться музыкой, нет необходимости распотрошивать фортепиано: достаточно слушать, как играет кто – то, или играть самому и получать от этого удовольствие.

Ирена качнула головой, хмуря бровь:

– Как может быть приятно рядом с человеком, которого не знаешь? Просто обертка привлекла внимание. А, что, как за ней ничего интересного?

Мужчина бросил на нее улыбающийся взгляд:

– Боитесь разочарования, думаете разочаруюсь я?

– И то, и то.

Олекса понимал, что разговор перетекает в слишком опасное русло, и его позарез нужно выруливать в более спокойные воды, пока они не вскипели:

– Если я скажу, что меня привлекла далеко не обертка, а что-то на уровне энергий, вас это удовлетворит?

– Эта мифическая энергия! – немного раздраженно воскликнула девушка. – Все о ней говорят, Да никто с ней не даст совета. Я в подобное не верю!

– Только потому, что не умеете ею оперировать?

– Моя мама также рассказывает об энергии, но я не вижу, чтобы ее жизнь изменилась к лучшему, – скептически усмехнулась Ирена. – Так почему я должен в это верить?

Мужчина кивнул, понимая:

– Во-первых. Ваша мама может неправильно использовать эту же, как вы говорите, мифическую энергию. Или же, ей не хватает ее на вас обоих, и она удерживает шаткий баланс.

Девушка даже поморщилась:

– Такое впечатление, что вы с ней поете из одних нот.

Олекса рассмеялся:

– Я уже уважаю вашу маму!

Ирена мигнула на мужа своими серо-голубыми глазами, словно из-за дождливых летних тучек взгромоздилось лазурное небо во время своего предвечерия:

– Обязательно ей передам. А, что во-вторых?

– Во-вторых? Во-вторых, вам обязательно стоит оказаться на этом мастер-классе, чтобы убедиться в далеко немифичности энергии.

– Замечательный аргумент! Железный! Прямо-таки, мотивирующий! – отчаяно покосилась она на собеседника. – И все же, неубедительный.

– Однако, надеюсь, что Андрей вас убедит. Вам ничего не будет стоить присутствие на его занятии.

Девушка уставилась в стекло перед собой:

– Зачем вам заниматься тем, что мне нужно, или не нужно?

– Позвольте, – Олекса вновь, словно обволакивал ее взглядом, струившимся теплом и еще чем – то неописуемым, – я отвечу вам на этот вопрос в другой раз.

– В другой раз?! – аж вскинулась она. – Послушайте! Я больное и почти безработное ничтожество! Эту мелочь, которую я получаю через интернет, можно даже не учитывать. В сущности, я сижу на шее у матери. Я бесперспективна, как любой: хоть, как друг, хоть, как подружка – не имеет значения! Это понятно?!

Он услышал: сколько боли было в тех словах, в том дрожащем голосе и сколько его еще в ее глубинах! Сколько наледи в ней нерастопленной! Сколько иголок взъерошенных! И сколько страха… как же поздно он ее нашел…

– А теперь послушайте меня, – на мгновение посмотрел он на нее. – Мне безразлично к вашему формальному статусу. Я уже говорил, что оцениваю людей несколько иначе, чем это делают обычно.

– Вы говорили, – буркнула Ирена, акцентируя на первом слове, – о здоровье, как факторе оценки, то бишь, в вашем случае – «неоценке».

– Вы внимательная, – усмехнулся Олекса. – Но то-не единственный отсутствующий в моей оценочной шкале фактор. Кстати, – он аж хмурился, – кто вбил вам в голову, что вы ничтожество?! Твоя мама?!

Ирена лишь фыркнула:

– Мама! Мама пытается это выбить из моей головы, что, отнюдь, не меняет сути.

– Я все больше уважаю вашу маму, – вполне добродушно произнес он. – Надеюсь мне удастся удвоить ее усилия.

Девушка вскинулась:

– Намерены меня переиначить?! – маловато не воскликнула она. – Я-такая, как есть! Не нравится…

Договорить ей Олекса не дал:

– Разве я это сказал? Неужели попытка дать вам увидеть то, во что вы не верите, является переиначиванием вашей сущности? Вы против знаний?

Ирена чувствовала, что злость окутывала ее все больше:

– Я против их навязывания, – все же попыталась она немного снизить градус своего кипения, притишуя тон.

Мужчина досадливо покачал головой:

– Вы видите грань между предложением и навязыванием? Это не одно и то же. Но мне кажется, что предложенное кем-то вызывает у вас стойкое сопротивление. Вы так ненавидите жизнь, что готовы отбросить что-либо, способное вам ее улучшить?

– А за что мне его любить? – процедила девушка.

– А, когда я докажу, что есть за что? – Олекса бросил на нее печальный взгляд.

– Думаете, если сможете продемонстрировать мне что – то действительно странное, или же просто интересное, – исчезло мое прошлое? – вскинула она на него глаза с затаившейся в них болью.

– Оно уже исчезло: его больше нет. Есть только память, а память – это отпечаток события, но не само событие. Вы желаете тащить на себе это бремя всю свою жизнь?! Если все время жить прошлым-будущее не произойдет.

Ирена чуть не закатила глаза: все это она уже слышала от собственной матери. Чуть-таки скривилась, отвернувшись к боковому стеклу, делая вид, что проносится мимо окна. В голове развевалось красным платком: "чего ты взбеленилась?! Из-за того, что он прав? Ты же действительно превратилась в страшнейшего консерватора, зарывшего себя в четырех стенах и мира белого не видящего! Сколько раз ты жаловалась, что надоела такая жизнь? Тебе предлагают его сменить, хоть на немножечко. Хотя бы выглянуть снаружи. Но ты, как всегда, лишь споришь. А у мужчины еще и хватает терпения тебе что-то доказывать спокойным тоном. С матерью уже бы поссорились".

– Что я должен делать, когда у меня слишком хорошая память?

– Могу предложить один действенный способ, – он на секунду повернул лицо к девушке, улыбнувшись, – если есть желание послушать.

– Трепанация? – фыркнула она.

– Да, нет! – рассмеялся и себе Олекса. – Несколько менее радикальный.

– Ну, если обещаете, что обойдется без скальпеля в моих извилинах, то озвучивайте!

– Обещаю: до скальпеля не дойдет, – проговорил он, утоляя улыбку. – Каждый раз, когда память извлечена из своих каморок не самые лучшие воспоминания – переписывайте их таким образом, как бы вы хотели, чтобы они состоялись на самом деле. Не поленитесь это делать столько, сколько будет всплывать событие и, однажды, память либо вытянет ваше собственное повествование, либо забудет о каморке.

Ирена недоверчиво посмотрела на него:

– Неужели это у кого-то срабатывает?

– Если убеждать себя в унынии, то даже самые действенные методы потерпят фиаско. У вас, как я понимаю, железобетонная концепция: «не верю ни во что!»

Девушка улыбнулась:

– Не угадали. У меня несколько другая концепция: «поверю, когда увижу».

Олекса вновь полыхнул на нее своим янтарным пламенем, на мгновение отвлекшись от дороги:

– И продемонстрировать то, во что вы не верите, должен кто-то?

– Это же вы пытаетесь меня убедить в действенности чего-то невидимого.

– Да, конечно, – почему-то довольно грустно вздохнул мужчина. – Мы приехали, – припарковал он машину.

Не успела Ирена открыть дверцу, как мужчина уже подавал ей руку, помогая выйти из машины. Внутренне улыбнувшись, девушка вложила свою, чуть охолодевшую, ладонь в его-приятно теплую:

– Спасибо. И … простите за спор. В этом смысле у меня плохо с тормозами. Иногда я и сама не понимаю, почему во мне поднимается сопротивление. Какой-то патологический страх за личное пространство.

Олекса примирительно колыхнул головой:

– Так часто нарушали его границы?

– Я бы не сказала, что часто, хотя, в школьные годы – уж слишком, – задумалась над сутью вопроса девушка. – Пожалуй, это мой недостаток! Видите, – усмехнулась она, – сколько со мной проблем!

– Да и я – не из пугливых, – одарил ее ответной улыбкой мужчина.

Ирена, задумчиво, приподняла бровью, раздумывая над услышанным. Был ли это намек на продолжение отношений? Или фигура слова? Размышления прервал Олекса, галантно предложив ей опереться на его руку. Немного поколебавшись, девушка все же взяла его под локоть, и они направились к зданию, где расположилась студия Андрея Плескива.

В достаточно просторном помещении уже было около двадцати желающих приобщиться к высокому искусству, хотя бы путем собственного любопытства. Публика была разномасной, были и дети.

Не успели они войти, как к ним подлетел и сам обладатель студии:

– Добрый день! – радушно улыбался он, пожимая руки своим гостям. – Вижу, девяносто процентов все – таки перетянули чашу ваших колебаний в мою пользу, – уставился он на девушку своими платиновыми глазами.

– Скорее…, – она повернулась к Алексе, – сколько в вашей машине лошадиных сил?

– Пятьсот двадцать пять, – немного удивленно ответил он.

– Вот видите, какие силы меня сюда притащили! Выпрыгивать, когда автомобиль уносится со скоростью под сто километров, да еще и на стольких лошадях, было бы чересчур самоубийственно, – слегка прищурившись взглянула она на своего спутника.

Брови того поползли кверху на столько, на сколько это было только возможно:

– Так я вас чуть ли не силой сюда привез?!

– Почти, – кивнула она, сдерживая смех. – Это была удачная манипуляция. Во всяком случае, мы уже здесь, – не дала она вставить мужу и слова, – так что не о чем и спорить.

Андрей указал им на свободные места, но Олекса отказался:

– Я ненадолго отлучусь, – и быстренько добавил несколько едким тоном, заметив возмущенный взгляд Ирены. – Не больше, чем на час вы даже загрустить за мной не успеете.

Ответить девушке не удалось, потому как он выбежал за дверь, бросив по дороге парню:

– Поговорим, как освободишься.

Андрей кивнул и провел Ирену к пустому стулу. Едва она опустилась на него, как рядом заняла место белокурая девушка со странной прической, похожей на эльфийскую, как ее представляют люди, но той она подходила. Незнакомка повернула к Ирене чуть веснушчатое лицо с аккуратным, едва курносым носом, и ее глаза засветились, словно лазурь неба в солнечный день. Она как-то ласково улыбнулась:

– Привет! Меня зовут Оксана, – девушка протянула ладонь.

– Привет! Ирена, – ответила на пожатие.

– Интересуетесь арттерапией?

– Не то чтобы интересовалась, – пожала плечами Ирена, – меня пригласили – решила присоединиться.

– Надеюсь, вам понравится: Андрей – просто чудо-мастер в этом! – восторженно чуть не воскликнула новая знакомица.

– А вы здесь не впервые?

– Нет, не впервые, – как-то загадочно мелькнула голубизна глаз.

– Рад приветствовать всех, кто откликнулся на мое приглашение! – раздался голос хозяина студии. – Полагаю, уже все желающие присутствуют?

Ирена оглянулась и удивилась: она даже не уселась, когда столько народу прибыло! Просторная, с первого взгляда, студия теперь казалась тесной, потому что в ней уже было около полусотни народа, и некоторые вынуждены были приносить откуда-то стулья, чтобы не стоять. Девушка окинула взглядом публику: в общем интеллигентные люди на вид, которые не производили впечатления тех, кого легко ввести в заблуждение. Что ж: отказаться она и впрямь всегда успеет.

Когда все расселись по местам и стихли, парень начал рассказ с чего он начинал. Услышанное очень удивляло Ирену. Оказалось, что Андрей был слишком болезненным ребенком и имел серьезные проблемы с легкими. Глядя на него, статурного подтянутого молодого человека, она бы никогда такого даже не заподозрила бы. Следовательно, его здоровье каким-то образом начало улучшаться, и он даже смог заняться спортом. Сейчас ему более ничего не напоминает о болезни. На этом пути его спасало не только рисование, но и правильно подобранная музыка, и некоторые умственные упражнения.

Потом он рассказывал, что из себя представляет арттерапия вообще. Как она, посредством метафорических образов или символов, которые являются закодированной на подсознательном уровне информацией, «вытягивает» проблему на сознательный, и проясняет ее. Это позволяет проработать связанные с проблемой эмоции, и освободиться от них. Именно через обозначенные символы и образы человек транслирует свое видение мира и его восприятие. А постепенное налаживание психического состояния часто приводит и к нормализации здоровья вообще. Недаром же говорят, что все болезни от нервов. Даже инфекционные, хоть и опосредованно: у уравновешенного человека иммунитет находится в здоровом состоянии, а, когда нервная система – разбалансирована, то и защитные силы организма работают не так, как им положено, – вот и цепляется то, что обычно пролито мимо здорового спокойного человека.

Слушая это все, Ирена, где – то там – внутренне чуть кривилась, словно ножом кто по стеклу вел. Чуть ли не дословно то же самое ей пыталась доказывать мама.

"Словно сговорились", – промелькнула мысль.

Пока она размышляла, Андрей рассказал еще что-то из своей практики: кажется о том случае, когда от диабета вылечился один из его клиентов, увлекшийся арттерапией. Она сразу же начала внимательнее прислушиваться, напрягшись от такого самоуверенного заявления, но парень сразу же добавил, что утверждать о его лишь в этом заслуге – было бы слишком высокомерным. Конечно же, больной принимал надлежащие лекарства, а арттерапия лишь ускорила выздоровление.

"Умный ход!"– подумалось ей. Ни опровергнуть, ни подтвердить. Хотя и сама она была свидетелем, а, точнее, пациентом с болезнью, которая официальной медициной быстренько переводится в состояние хронической, где больной становится постоянным потребителем гормонов. Но мама рискнула лечить ее самостоятельно травами и гомеопатией. И про нервы тоже не раз вспоминала, доказывая, что спокойные нервы – половина лечения, по меньшей мере. Благодаря маминым усилиям болезнь удалось перевести хотя бы в состояние так называемой ремиссии. Во всяком случае, сама болезнь больше не проявлялась, оставив после себя побочный эффект – аритмию, и сильные головные боли из-за лекарств против тахикардии.

Зарывшись в собственные мысли, Ирена не услышала, как Андрей завершил свое повествование, и предложил немного практики. Обратился он, как ни странно, к девушке, сидевшей рядом нее:

– Оксана, ты готова?

– Конечно! – кивнула та, и вскочила с места, неожиданно ухватив за руку Ирену, и потянув ее с собой. – Пойдем.

– Я?! – Ирена аж задохнулась от такого фортеля. – Для чего?

– Мне нужна будет твоя помощь, – продолжала та тащить ее за собой, улыбаясь при этом такой искренней улыбкой, что заподозрить девушку в чем-то коварном было просто невозможно, что само по себе уже вызвало подозрение, как бы оно ни звучало.

Ирена, мягко говоря, неохотно поднялась и подошла со своей новой знакомицей к хозяину студии, поминая «незлым тихим словом» другого знакомца, который ее сюда почти приволок «на растерзание» публике.

– Не волнуйся, – шепнула ей на ухо Оксана. – Поверь, тебе еще и понравится.

– Понравится что?! – чуть не рыкнула Ирена, вовремя приглушив голос.

– Сейчас увидишь, – продолжала улыбаться ей девушка, как будто и не замечая ее раздражения.

– Простите, Ирена, – обратился тихонько к ней Андрей. – Мне нужна именно ваша помощь.

– Вы издеваетесь?! – зашипела она. – Чем я могу вам помочь?!

– Назовите сейчас слово, ассоциирующееся с вашей главной проблемой. Только не задумывайтесь: первое, что придет на ум, – уже громко произнес он.

– Мгла! – чуть не выкрикнула Ирена, неожиданно даже для себя.

Она стояла и злилась на всех: на Олексу, что затащила ее сюда, на Андрея, который придирался с какой-то помощью и вопросами, на Оксану, что даже согласия ее не спросила, И, видимо, на весь мир.

– Отлично! – парень перевел взгляд на ее новую знакомицу. – Оксана, есть варианты?

– Конечно! – не переставала улыбаться та.

Она подошла к ноутбуку, который, как оказалось, стоял на столе неподалеку, и, немного пощелкав по клавиатуре, включила музыку. Ноты, исходящие из динамиков, звучали на удивление приятно. Это была умеренно грустная мелодия с, кое-где, ощутимыми радостными нотами, гармонично встраивавшимися в общий мотив. Ирена даже почувствовала небольшой спад напряжения и злости.

Андрей, воспользовавшись ее временной растерянностью, ткнул в руки кисти и палитру, и подвел к мольберту:

– Погрузитесь полностью в музыку – растворитесь в ней, и рисуйте все, что вам заблагорассудится. Хоть бы и ляпки! Не имеет значения.

– Последний раз я держала кисти в детстве, – чуть не процедила она сквозь зубы, едва сдерживая себя.

– Да тут никто шедевров рисовать не способен! – раздался женский голос где-то из рядов. – Помогите уже мастеру продемонстрировать, что он умеет!

– Пожалуйста! – парень чуть не слезно смотрел ей в глаза. – Только о музыке не забудьте.

Ирена над силой заставила себя овладеть. Она развернулась к мольберту и уставилась в него, даже не представляя, что именно на нем изобразить. Где-то под ребрами все еще клокотала злость, мешая вообще концентрироваться. Неожиданно она почувствовала легкий повел воздух, а с ним до ее ушей донеслось тихое пение в ритме звучавшей мелодии. Казалось: голос журчал будто ручеек посреди леса и ласково успокаивал. Перед глазами девушки замелькали яркие картинки, насыщенные солнечным сиянием, цветочным разнообразием и хрустальной свежестью воды…

Она и не счелась, как промелькнуло время, пока играла музыка. А, когда пришла в себя, – ее рука накладывала последний мазок кистью. Увидев то, что она нарисовала, чуть не выпустила из рук и ту кисть, и палитру. Посреди письма ватману красовался странный цветок. Дымчато-голубая сердцевина ее была окутана ярко-янтарными лепестками. Контуры, благодаря акварели, были немного размытыми, и создавалось впечатление, что цветок покрыт туманом – даже капельки воды сверкали. Но самым странным было то, что цвета словно пульсировали, играя оттенками.

Ирена подняла на Андрея ошарашенный взгляд:

– Это я сделала?!

Он развел руками:

– У нас есть полсотни свидетелей, которые скажут, что да!

– Невозможно, – прошептала она, и ее голос утонул в поднятом шуме.

Больше всего шума было от детей, которые наперебой кричали, что они тоже так хотят. Оксана осторожно забрала из рук девушки художественные инструменты и отвела ее обратно к стулу. Ирена с удивлением смотрела на свои руки, пытаясь осознать, что вообще произошло.

– Как мастер-класс? – неожиданно раздался над ее ухом голос Олексы.

Девушка подняла на него взгляд и влетела в мягкие потоки тепла его глаз:

– Вы знали?

– Что именно?

– То, что здесь происходит, – качнула она головой в сторону своего рисунка.

– У вас талант, Ирена, – кивнул он, взглянув на ее работу.

– Вы ошибаетесь, – мотнула она отрицательно. – Я никогда не хотела стать художником.

– Так самозабвенно гасить собственную искру?! – удивленно взглянул на нее Олекса. – Зачем?

– А, как она мне не нужна?

Девушка и сама не понимала: так это, или нет. Она слишком часто повторяла эти слова, что уже давно убедила себя в их правоте. И сейчас в ней вновь представал привычный дух пререкания.

– Что вы чувствовали в процессе действа? – неожиданно спросил мужчина.

Ирена на мгновение задумалась:

– Увлеченность? Краски казались живыми, – и сама не знала точного ответа.

– А что почувствовали, когда завершили? – продолжал задавать наводящие вопросы тот.

– Пожалуй, … радость, – растерялась девушка.

Он удивленно смотрел в ее глаза:

– И вы пытаетесь от нее отказаться?!

Ирена чувствовала отчаяние в душе: ее привычный мир разрушался, а вместо этого появлялось что-то непостижимое. Это» что – то " нагло вникало в ее жизнь, не оставляя и крошки от уютной ракушки замшелой, однако известной. И ей становилось жутко от одной лишь мысли о том, что ее могут лишить таких милых привычек! А с другой стороны она понимала, что ощущения, охватившие ее во время творения, захочется воссоздать вновь, ибо они действительно восхитительны! Она развернулась к Алексе:

– Кто вы?

Он улыбнулся улыбкой преступника, которого поймали с поличным:

– Как-нибудь расскажу.

Глава 4. "В тихое время глухой ночи"

Сидя в уютном кафе недалеко от студии, Ирена набросилась на своего спутника чуть ли не с допросом:

– Как я должен вам верить?!

– Это вы о знакомых незнакомых? – понимая в чем дело, улыбнулся тот.

– О них, господин Пиноккио! – мигнула она сердитыми молниями из глаз.

– Простите мне эту маленькую неправду, Ирена, – он потянулся рукой через стол, увлекая в свою горящую ладонь ее хрупкие и вновь прохладные пальцы, несмотря на теплый летний вечер. – Мне надо было как-то вас умилить. В противном случае вы бы не согласились с моим предложением. Вы сожалеете?

Из – за этого его жеста девушка чувствовала себя немного неловко: оставлять руку в его плену – означало бы, что ей это по нраву, забрать наоборот. А она, пока, не хотела демонстрировать ни того, ни другого. Нейтральная позиция ее абсолютно удовлетворила бы. Но ведь мужчины всегда спешат! К счастью им принесли заказ, и она с радостью ухватила вилку, сместив фокус внимания со своей персоны на фруктовый салат. Но Олекса ждал ответа, поэтому пришлось его предоставить:

– Через выставку? Нет! Не жалею. Выставка была замечательной и интересной.

– А мастер-класс? – настаивал тот.

Ирена сделала несколько глотков сока, раздумывая над ответом:

– Мне сложно ответить на этот вопрос.

– В чем сложность? – несколько заинтересованно прищурил глаза мужчина, вглядываясь в ее лицо.

– Я привыкла к тихой, спокойной жизни, которой распоряжаюсь по своему собственному усмотрению. И тут в мой тихонький уклад врывается хаос, переворачивает все с ног на голову и заставляет меня шевелиться. Это-с одной стороны. Со второго, – девушка немного задумалась, – ощущения во время рисования мне, в самом деле, понравились. И я очень этому удивлена, потому что есть и третья сторона!

Олекса качнул головой:

– Дайте угадаю: вы убедили себя в том, что никогда не станете, да и не хотите быть художником. Вы это уже говорили.

Ирена едва не воскликнула:

– Но ведь я действительно не хочу!

– Несмотря на то, что ощущения во время процесса вам понравились? – он посмотрел на девушку. – Вам не кажется, что здесь есть противоречие?

– Пока вы не появились в моей жизни, – чуть едко взглянула она на него, – я вполне спокойно сосуществовала со всеми своими противоречиями. Кстати, у меня их, в этом плане то уж точно, почти не было. Рисование вызывало у меня раздражение, потому что я знала: шедевра мне не сотворить.

Олекса понимал, что девушка имеет в виду. Люди слишком часто запирались в притворной зоне комфорта, даже, если она на самом деле была самым обычным болотом. Тем не менее, в этом болоте не происходит никаких потрясений, и это начинает казаться благом. Вот так и подавляют любое развитие. И далеко не все этого развития желают.

– Может, вы задали себе не тот вектор?

– Вектор? – Ирена грустно улыбнулась едва дернув уголками губ. – дело не только в векторе, но и в том, что у меня банально не было возможности двигаться за этим вектором. И это… не моя прихоть, это… довольно объективно, – неохотно ответила она, вспоминая не слишком обеспеченную жизнь, в которой нормальные краски были недосягаемой роскошью.

Из тона девушки было ясно, что вдаваться в детали у нее желания явно нет, поэтому Олекса не стал развивать достаточно неприятную для нее тему:

– А если бы сейчас появилась такая возможность: двигаться в желаемом направлении?

Она подняла на него глаза, в которых плескался неубиваемый скепсис:

– Если бы слово призрак.

– Вы не ответили, – настаивал он. – Это же не трудно представить. Ведь вам понравилось. Представьте, что у вас есть возможность этим заниматься.

Перед внутренним зрением Ирены взвилось такое уютное слово "собственный комфорт", и она мрачнела:

– Я не знаю, что вам ответить.

– Хорошо, – качнул головой Олекса. – Немного изменю формулировку. Итак: на вашем пути никаких препятствий. Вы можете совершенно свободно получать удовольствие от процесса созидания того, что вам нравится. Вы станете это делать? Теоретически.

– Да, – не раздумывая ответила та.

Мужчина, поставив локти на стол, сомкнул пальцы перед собой в замок и оперся на них подбородком, внимательно вглядываясь в лицо девушки:

– Тогда у меня другой вопрос: позволите ли вы мне избавить вас от этих препятствий?

Ирена ошарашенно пялилась на него, аж отшатнувшись на спинку стула:

– Что вы имеете в виду?

– Андрей является одним из основателей благотворительного центра «Жар-птица». Там несколько направлений. Это и психологическая помощь посредничеством арттерапии, и помощь талантливым людям открывать свои таланты. Я один из тех, кто вкладывает средства в этот центр. Поэтому, предлагаю вам заниматься в нем.

Девушка отрицательно мотнула головой:

– Нет, я не хочу, чтобы за меня кто-то платил. Это во-первых. А, во-вторых, я уже говорила, что поездка для меня – то мука. Итак, спасибо за намерения, но не в моем случае.

– Ирена, я все равно вношу средства на счет центра. Внесу немного больше. Если вас так смущает данный факт, то поспешу заверить: за это я получаю налоговые льготы, и разорить вам меня не удастся. Во всяком случае, таким образом, так уж точно, – улыбнулся Олекса. – А с поездкой мы легко решим: сегодня вы со мной ехали, и вам ни разу не стало плохо. Я сам буду вас увозить. Мне это только за радость.

Ирена не успела что-то ответить, как в кафе зашел Андрей и направился к ним.

– Извиняюсь, что немного задержался, – опустился он на свободный стул, – но много желающих оказалось после Вашей, – он улыбнулся девушке, – демонстрации. Да и то: пришлось покинуть их на Оксану, чтобы не заставлять вас долго ждать. Кстати, – его глаза аж засветились, – вашу работу, Ирена, пожелали приобрести.

Девушка чуть не захлебнулась соком:

– Что значит "приобрести"?

– Кто? – немного раздраженно съежился Олекса.

– Одного ты знаешь, – кивнул парень, – Завойчук. Он сына своего привел. Второй этакий Стас Пилецкий. Намерен сам заниматься в свободное время. Они даже поспорили и цену провозгласили. Выиграл Пилецкий на сумме пятнадцать тысяч гривен.

– Надеюсь, ты ответил, что она не продается? – подчеркнул Олекса.

Ирена лишь глаза переводила с одного на другого:

– Шутите? – хмыкнула она.

– А вы согласны ее продать? – Олекса смотрел на нее слишком серьезно.

– Хватит уже! Это не смешно, – девушка начинала сердиться.

– Ирена! Я не шучу, – продолжал мужчина, – да и Андрей тоже.

Художник согласно кивнул:

– Не верите пойдемте в студию и сами узнаете. Пилецкий просто-таки настаивал, чтобы я узнал о вашем согласии.

Ирена растерянно передернула плечами:

– Если это правда… то я… не против, – пыталась она осознать происходящее.

– В таком случае, я плачу двадцать, – вдруг вызвался Олекса, – и картина моя.

– Что?! – она аж охрипла. – Нет!

– То есть? – мужчина удивленно воззрился на нее. – Мне вы не продадите?! За что же такая немилость?

Сказать, что девушка была в шоке ничего не сказать. Она вообще не понимала, что происходит. Сама ту свою работу едва разглядела, потому что и не ждала чего-то подобного от себя. А сейчас за ее» мазню " предлагают такие деньги! Ирене никак не удавалось понять: правда ли это или, все же, шутка – злая и жестокая. Она всматривалась в лицо Олексы, пытаясь считать с него правду. И он чувствовал это, то и глаз не отводил, давая ей возможность убедиться в честности его намерения.

– Если она вам действительно нравится, – пришла она к какому – то внутреннему консенсусу, – так что, забирайте ее так. Я не буду брать с вас денег.

Было заметно, что мужчина несколько растерялся от такого решения:

– Вы ставите меня в неловкое положение. Вам предложили неплохую сумму, а из-за меня вы ее себя лишаете. Пилецкому вы бы ее продали?

– Он для меня человек чужой и незнакомый.

Олекса радостно улыбнулся:

– Ради того, чтобы узнать, что я не принадлежу к категории чужих незнакомцев, согласен на все! Но, – подчеркнул он, – вы пристанете на мое предложение, потому что я очень хочу завладеть вашей картиной и, возможно, не одной. Но в подарок больше принимать не стану.

Девушка начала уже терять терпение:

– Послушайте! Я не понимаю в какую игру вы сейчас играете, и зачем вам в этой игре я?

– Ирена, простите! – вмешался Андрей. – Вы действительно не понимаете, насколько вы талантлива. Это я вам, как художник говорю. Картина-это не только образ, это еще и энергия. Эти двое, да и Олекса тоже, – кивнул он на своего товарища, – вцепились в нее не только из-за эстетической ценности. От вашей работы веет вдохновением. И это не фигура слова.

Олекса аж губу закусил, утоляя улыбку:

– Вы все еще не верите в энергию?

По своей привычке Ирена хотела уже было возразить существование мифической энергии, и вспомнила свои ощущения во время творения той картины. То, что ее окутало, было слишком ощутимым. Ее руки как будто сами летали над ватманом. Она повернулась к Андрею:

– Мне показалось, что я слышу какие-то голоса и звуки.

Тот кивнул головой:

– Приятные?

– Так.

– У каждого вдохновение звучит по-разному. Ваше звучит так. Это и есть энергия.

Ирена зыркнула на Олексу:

– Вы разрушили мой мир!

– Нет! – рассмеялся тот. – Я разрушил то, что его ограничивало! – он немного успокоился. – Так вы согласны?

Девушке уже начинало хотеть согласиться, но были свои «но». Она качнула головой:

– Вы не понимаете, – посмутнела она. – Из-за болезни у меня бывают приступы слабости, или сильной головной боли, и из-за этого возникает потребность… принять горизонтальное положение.

Андрей посмотрел на Олексу, но тот только улыбался:

– Это не проблема. Я арендовал офис в том же здании, и на том же этаже, где и студия. Там есть уютная комната для отдыха с удобным диваном.

Ирена лишь фыркнула:

– Красно спасибо! Как Вы себе это представляете?!

– Вы не дослушали, Ирена! Мой офис состоит из небольшой приемной, откуда можно попасть, как в мой кабинет, так и в ту комнату. Я даже не буду знать, что вы-там. Кстати, в дверях есть внутренний замок, на который можно захлопнуться изнутри, и никто вас не будет беспокоить.

– Ирена, соглашайтесь! – вновь присоединился Андрей. – Вы и мне поможете: ведь ваши работы могут оказаться терапевтическими. К тому же еще и заработаете на этом.

А деньги действительно были нужны ей, потому что сидеть на шее у матери, хоть та и никогда не упрекала этим, уже было невмоготу. Да, у нее оставалось еще слишком много вопросов и опасений относительно мотивов такой настойчивости, но она себя успокаивала тем, что вряд ли кто-то разрабатывал бы такую хитроумную многоходовку ради нее. Ради чего: не богатая, не известная, обычная, а не абы какая красавица, чтобы за ней бросались, или хотели завладеть несмотря ни на что. Только и того, что стройная и, может, немного симпатичная. Она скользнула взглядом по мужскому лицу, будто бы на нем можно было что – то прочесть еще, да все, что она успела приметить это тепло-янтарные глаза, излучавшие какую-то печальную радость. Странное сообщение, но именно так ей показалось.

– И какое количество занятий? – начала она сдаваться.

– Как вам будет удобно! – уж больно обрадовался Андрей. – Дважды, или трижды в неделю?

Ирена покусывала губу, все еще колеблясь. "Выйти из зоны комфорта" – провозглашает кое-кто, как необходимость. А нужно ли ей это? Или это-переход к новому комфорту? Как знать. Но отказаться она всегда успеет. Сейчас же ее каким-то странным образом тянуло вновь к кисти, краскам и мольберту.

"Словно наркотик!"– промелькнула мысль.

– Хорошо! – все-таки согласилась. – В какие дни? – обратилась к Алексе, поскольку он вызвался ее подвозить.

– В какие вам угодно. Для меня это не принципиально, – пожал он плечами.

– А вам? – взглянула на Андрея.

– Да и мне. Давайте во вторник и пятницу, – определился парень.

– Пусть будет так, – прощаясь с тихой жизнью, тяжело вздохнула девушка.

– Вот и хорошо! – воскликнул тот. – Сегодня-четверг. Завтра – пятница. Жду в десять! – проговорил он скороговоркой и быстренько убежал, едва попрощавшись. – На все хорошо!

Ирена уставилась глазами в Олексу:

– Вы страшный манипулятор! Вы же это знаете?

– Вы действительно подарите мне вашу работу? – Вместо ответа спросил он, широко улыбаясь.

– Я же сказала!

– Может передумали.

– Я выполняю свои обещания! – язвительно улыбнулась она. – Или же не обещаю вообще.

– Спасибо!

Олекса поднялся и протянул ладонь девушке. Как ни странно, но на этот раз ее дрожащие пальцы были теплыми, разливая по его коже приятное ощущение мягкого прикосновения. Он помог Ирене свестись, и они отправились к стоянке.

Уже у ее подъезда Олекса придержал девушку за руку, пока она не выскочила из машины:

– Ирена, – чуть сжал он ее ладонь, – я хочу, чтобы вы знали: Если вам потребуется помощь вы можете обратиться ко мне с чем угодно и в любое время. Даже ночью.

Ирена удивленно вскинула брови:

– Спасибо…, – растерялась она, – но, думаю, такой насущной нужды у меня не будет.

Он кивнул:

– Я и не говорю, что она должна возникнуть, но, если все же появится, помните: вы действительно можете мне позвонить в любое время.

– Хорошо, – словно погрузившись в какие-то свои мысли, неуверенно ответила девушка. – Запомню.

Олекса вышел из машины и, обойдя ее, открыл дверцу, помогая Ирене выйти:

– Спокойной ночи!

– Навзаем! – впопыхах улыбнулась она и исчезла в подъезде.

Матери дома уже не было: ушла в ночную смену. Ирена очень не любила такие ночи, когда приходилось оставаться самой в темной трехкомнатной квартире, да еще и на первом этаже. Иногда становилось жутко, не спасали и жившие в них киски: наглые беспардонные создания. А Влад, после восстановления отношений, даже не предлагал скрасить ее ночное одиночество. Поэтому, приходилось самостоятельно спасаться от страхов.

Сейчас Ирена решила не пытаться осмыслить то, что произошло на мастер-классе. Лучше днем, потому что если ночью погружаться в размышления о всяких мистических чудесах, то ничего хорошего из этого не выйдет – только напугает себя лишний раз. Она пересмотрела пару легких фильмов и, когда уже ресницы начали смыкаться, упала на подушку…

Сначала Ирена услышала шелест листьев, а, когда открыла глаза, то увидела, что стоит посреди леса. Он недоброжелательно нависал над ней, потрясая своей вековечностью. Темный и непролазный. Казалось, что солнце не способно пробиться через его чересчур густую крону, плотно сомкнутую где-то в вышине.

Листва что-то нашептывала ей, но не слышно было ни одной птицы, и от этого становилось жутко. Полумрак лишь добавлял страха.

– Смотри-ка! – раздался голос за ее спиной. – Он нашел свою живинку!

Ирена стремительно обернулась: позади стояла худощавая женщина, чуть выше ее. Ее черные, блестящие, словно вороново крыло, волосы странно развеивались, словно ветер играл им. Такие же черные глаза, казалось, прожигали девушку насквозь. А яркие красные, чуть тонковатые губы выгибались в неприятной зловещей улыбке.

– Кто вы? – вздрогнула Ирена.

– Для тебя это уже нет никакого значения, девочка, – еще злобнее улыбнулась незнакомка. – Как оно в тебе плещется! – блеснули в ее глазах красные искорки и рука с длинными, выкрашенными в Черное ногтями, потянулась к девичьему лицу.

– Что вам от меня нужно?! – испуганно отшатнулась девушка, но сдвинуться с места не смогла, не на шутку испугавшись.

– То же, что и ему, – чуть не выскочила та хищной улыбкой.

– Кому?! Что именно?! – беспомощно крутилась во все стороны Ирена и бесплодно пыталась оторвать ноги от Земли, к которой они вроде бы прикипели.

– Бедняжка! – с притворной искренностью скривилась женщина. – Он не сказал? – захохотала. – Конечно же нет! Кто скажет еде, что она еда?!

Девушка аж съежилась: тот хохот эхом разлетался по всему лесу, разлетаясь во все стороны, и поворачивался. Он пробирал до самых костей, и прогуливался неприятным холодом по спине. Незнакомка схватила Ирену за лицо своими длинными жуткими пальцами, чуть не проштрикивая кожу своими когтями, словно удлинившимися еще больше. Один ноготь все же резанул девушку по щеке, и та почувствовала, как по ней заструилась кровь.

– Успел-таки защитить, паскудник! – скрипнула зубами ведьма, отдергивая руку.

Неожиданно послышался шорох крыльев, и над головой женщины пронесся огромный ворон, задев ее за волосы и дернув его. Громко каркнув, он развернулся в полете и понесся на ведьму вновь, целясь уже в висок. Зашипев, та отскочила и вскинула руку кверху. Из ее ладони начала просачиваться какая-то мгла, но не успела она с ней что-то сделать, как между Иреной и незнакомкой возникла коренастая мужская фигура. Кто-то закрыл девушку своей спиной. Длинные золотистые волосы мужчины развеивались, так же как и у женщины, и светились даже в полумраке.

– Убирайся! – его металлический голос несколько пугал.

– Хочешь к бою?! – вскрикнула ведьма. – Давай! – развела она руки и уже с обеих ладоней засочила сероватая мгла.

Ирена ошарашенно смотрела на все это действо и до сих пор не в состоянии оторвать ног от земли, словно и впрямь прикипела. Вдруг на ее плечо взмыл ворон, и она испуганно захохотала, не зная чего ждать от этой гигантской птицы. А тот просто клюнул ее в мочку уха. Девушка вскрикнула и проснулась, вскочив на постели и оказавшись в чьих-то объятиях. Кто-то гладил теплой ладонью по ее спине и тихонько нашептывал:

– Все хорошо, птица моя. Теперь все хорошо.

На какую-то волну она даже успокоилась, но потом пришло осознание, что она… дома… одна… кто же тогда рядом? Ирена всхлипнула со страху и открыла глаза: рядом никого не было. Она кубарем бросилась к включателю света: в комнате только она, даже кисок не было. Хотела уже было спокойно выдохнуть, да по подоконнику кто-то проскрежетал, а прямо в ее голове зазвучал зловещий шепот: «думаешь, сбежала, моя дорогая?»

Девушка задрожала так, что даже зубы зацокали от ужаса. Когда же раздался следующий скрежет, она сама не слышала, как ухватила телефон и набрала вызов Олексы. Из трубки моментально послышался обеспокоенный голос:

– Ирена! Что случилось?!

– Кто – то за моим окном, – едва прохрипела она.

– Я уже уезжаю! Успокойся! Не выключай трубку: я буду на громкой связи!

– Что мне делать? – выжала из себя.

– Ничего. Сядь и успокойся.

– Успокоиться?! – чуть не зашипела она в телефон. – Издеваешься?!

– Нет, не издеваюсь. От того, что ты будешь нервничать, что-то изменится?

– Какая разница?! Мне страшно!

– Ирена! Я знаю. Окно пытаются открыть?

– Ни. Пока, – прислушалась она, – кажется.

– На нем есть решетка? – допытывался Олекса.

– Так.

– Железная?

Девушка аж пялилась на телефон:

– А какая?

– Прости. У самого немного мысли путаются.

За окном стих скрежет и послышалось какое-то волтузение. Ирена вцепилась в телефон, словно тот мог ее спасти:

– Там что – то происходит, – прошептала она.

– Что именно?

Девушку затрясло:

– Н-н-не знаю. Какие-то звуки.

– Окно не открывают? – вновь переспросил мужчина.

–Н-н-нет… вроде…

– Тогда успокойся. Я уезжаю. Уже почти рядом. Все будет хорошо.

Звуки за окном стихли, но спокойнее Ирени от этого не стало. Она боялась даже пошевелиться, не то чтобы подойти к окну и проверить. Сколько времени это все тянулось невозможно было представить: казалось, что вечность. Олекса без конца спрашивал одно и то же, да успокаивал. Ей уже мерещилось, что время закольцевалось и она оказалась в «часе сурка». Но, наконец раздалось долгожданное:»я у подъезда".

Девушка сорвалась с места и изо всех сил бросилась к двери. Спокойно выдохнула, лишь когда оказалась в объятиях мужа. Олекса не удержался и коснулся поцелуем ее виска:

– Обстоять. Теперь все будет хорошо.

Ирена замерла: она где-то это уже слышала? Или ей приснилось? Они поднялись в квартиру. Только теперь она осознала всю неоднозначность ситуации и стушевалась: «Господи! Что теперь делать?!»

– Я прогулялся по дому сейчас там никого нет. Так что, можешь действительно успокоиться, – прервал ее размышления мужчина.

"А как там никого и не было?! – мелькнуло в голове. – Выходит, я с перепугу сорвала человека посреди ночи?! Хорошего мнения он будет обо мне!»

– Простите, – неловко опустила она глаза.

– Ирена! – аж возмутился тот. – Во-первых, не за что извиняться. Был кто – то за окном, или нет, выяснить можно будет только утром. Но независимо от этого – тебе было страшно. Я слышал твой голос, и этого достаточно. А, во-вторых, – он посмотрел на нее, – по телефону мы, кажется, уже перешли на «ты». Так, может, так и продолжим. Если ты не против, конечно?

– Хорошо, – смущаясь, кивнула девушка. – Чаю? – все, что смогла она придумать.

– Спасибо, – улыбнулся Олекса, – да не сейчас, – он оглянулся. – А почему ты сама?

– Мама в ночную смену.

– Понятно. Тогда ложись спать, а я постережу твой сон.

Ирена мигнула на него удивленным взглядом:

– А… как же…, – не удалось ей пока выжать из себя то самое «ты».

Мужчина лишь головой качнул, поняв:

– Я? Не переживай: я привык спать по четыре-пять часов. Один вопрос: в какое время приходит твоя мама?

– В половине девятого.

– Ну, к этому времени я тебя разбужу. Если ты еще не забыла, то у тебя занятие.

Девушка поморщилась: после такой ночи еще и куда-то ехать?! Олекса вполне понял ее выражение, поэтому начал подталкивать в спальню:

– Ничего не отменяется, поэтому иди спать, потому что подниму в восемь.

– Полное отсутствие человечности! – проворчала она.

– Кто-то говорил, что всегда выполняет свои обещания. А ты обещала.

– Конечно, – вздохнула она, усаживаясь под покрывалом. – Если…, – Ирена аж губу прикусила, – захочется спать…, – едва выжимала из себя слова, – можешь … там … с краю…

Олекса рассмеялся:

– Спасибо! Если сморит, то я воспользуюсь твоим любезным предложением и оккупирую самый краешек!

Ирена чуть ли не на голову натянула покрывало, та на удивление быстро уснула.

Глава 5. Черные глаза

Проснулась девушка от того, что было уж слишком жарко. А следующим пришло осознание того, от чего так жарко…

"Ой-йой! – мелькнуло в голове. – Чо-о-орт! Как это получилось?!»

Она преспокойно лежала в объятиях Олексы, спрятав свое лицо где-то в районе его шеи и с наслаждением втягивая ноздрями аромат сандала. Радовало, хоть руки ее были на удивление хорошо замотаны в покрывало, а не бессовестно парили на просторах сонной фантазии: кто знает, куда бы они отправились. Зато мужчина, без тени сомнения, обнимал ее одной рукой за плечи, а другой придерживал за талию. Ну, хоть не прижимал к себе в полной мере!

Ирена нервно пыталась сообразить, как теперь ей из всего этого выбраться: из объятий, из покрывала, из ситуации? Так, чтобы никого не обидеть и самой не оконфузиться, да еще и неловкое положение обойти! Ну, почему?! Почему в ее жизни всегда что-то идет наперекосяк?!

– Доброе утро!

Громкий шепот над ухом заставил ее аж вздрогнуть от неожиданности.

– Доброго, – едва просипела она, стараясь понемногу отстраниться и чувствуя, как кровь приливает к щекам.

– Прости! – дыхание Олексы немного взбудоражило ее волосы. – Ты так беспокойно спала, аж зубами скрежетала, но будить тебя не хотелось – только заснула, поэтому, я не нашел ничего умнее, чем…,-он и сам запнулся, – чем немного обнять тебя. Но ты, на удивление, успокоилась, – он убрал руки.

Ирена быстренько перекатилась на спину:

– Спасибо. Видимо, опять что-то приснилось.

– Опять?! – мужчина дернулся на локоть, разглядывая девушку. – Имеешь в виду эту ночь?

От его взгляда стало еще жарче и она поспешила выбраться из-под покрывала, садясь так, чтобы хотя бы ее лица не было видно: заспанная, растрепанная… ночью, после того ужаса, что приснился, а потом и состоялся, ее голова была настолько задурена, что о подобных последствиях она вообще не думала. Теперь же все это выдавалось в несколько ином свете. О да! Утром вообще ночные страхи казались каким-то бредом. Сорвать человека посреди ночи из-за дурака! Что о ней подумал Олекса?! Она вздохнула:

– Так. Сначала был жуткий сон. А потом … Потом он якобы продолжился на самом деле.

– Что ты видела?

Голос мужчины не казался насмешливым, наоборот, он выдавал напряжение, будто бы должен был сейчас услышать что-то, как не страшное, то важное. Он ожидал ее ответа, но она лишь пожала плечами:

– Который час?

Олекса взглянул на часы и поморщился:

– Без пяти минут восемь, – он взглянул на девушку. – Некоторое время без завтрака выдержишь?

Ирена оглянулась удивленно:

– И чаю пить не будем?!

Мужчина улыбнулся:

– Если есть желание познакомить меня с твоей матерью…

Девушка стушевалась:

– Пожалуй, сейчас мне будет несколько сложно ей объяснить, что произошло.

– Тогда, буду ждать тебя в машине. Позавтракаем где-нибудь инде.

Ирена облегченно выдохнула, потому что сложившиеся обстоятельства немного угнетали ее. Немного?! Да, нет! Они ее ужасно угнетали, поэтому она не менее ужасно обрадовалась предложению остаться наедине хоть на некоторое время:

– Хорошо. Я быстро!

Ей хватило двадцати минут, чтобы привести себя в порядок, налететь в коридоре на мать, улыбнуться ей и бросить на лету «Привет!«и " бывай! Меня ждут! Позвоню позже!", и выпорхнуть за дверь. Олекса придержал дверцу, пока она усаживалась.

– Женщина, зашедшая в подъезд только что твоя мать? – спросил он, заводя машину.

– Да, – кивнула девушка. – Мы такие похожие?

– Есть кое-что общее, – мужчина скользнул по ней взглядом и потянулся рукой к заднему сиденью. – Держи! – протянул он ей бутылку с водой.

– О! – рассмеялась Ирена. – Волшебная вода! – откупорила и сделала несколько глотков. – А ночные ужасы она не укрощает?

– Я над этим подумаю, – уж больно серьезно кивнул Олекса. – Может, теперь расскажешь, что приснилось?

Ирену передернуло от воспоминаний:

– Тебе позарез нужно знать, что мне пригрезилось?

– Иногда, – он задумчиво смотрел на дорогу, – сны могут поведать много интересного, – впопыхах взглянул на нее. – Просто хочу знать, что тебя так испугало.

От воспоминаний у Ирены по спине пронеслись морозяные иголки – ее аж дернуло, словно бы от холода:

– Страшнее было, когда проснулась, а сон – не закончился.

На мгновение ей показалось, что мужчина слишком сжал пальцы круг руля, аж костяшки побелели.

– То есть? – казалось, в его голосе мелькнуло напряжение.

– Какая-то женщина чего-то от меня хотела, а я и с места сдвинуться не могла. Но моя кровь ее испугала. Потом появился какой-то мужчина, вроде бы защищая меня. А из сна меня вырвал, как бы это ни звучало, ворон, что мне приснился. Да и проснувшись, я не сбылась того жуткого голоса, которым ведьма разговаривала: он звучал в моей голове, а за окном кто – то скрежетал по подоконнику, – она вновь вздрогнула от воспоминаний. – Мне стало слишком жутко. Я даже не осознавала, что делала, когда звонила тебе. В тот миг мне казалось, что это самое рациональное решение, – Ирена виновато взглянула на него. – Прости, что испортила тебе отдых.

Олекса положил свою горячую ладонь на ее схолодевшие пальцы, стараясь их согреть:

– Прекрати! Я сам предложил тебе любую помощь. К тому же, – он широко улыбнулся, поворачивая к ней лицо, – у меня появилась возможность увидеть тебя гораздо раньше утра. Это определенно перевешивает любые неудобства, но … я их не испытал.

Девушка покачала головой и потянула руку из-под его:

– Лесть-лесть!

– Нет! – рассмеялся мужчина, поворачивая руку на руль. – Сам ненавижу лесть. И часто тебе снится что-то подобное? – продолжил он уже серьезно.

– Чем тебя так интересуют мои сновидения? -с притворной подозрительностью мигнула на него своими предвечерне-голубыми глазами Ирена.

– Небольшое увлечение онейрологией.

– Наука о снах, кажется? – вскинула она брови, не пряча удивления.

– Так.

– Хочешь разложить мое психическое состояние на составляющие? – хитро прищурилась девушка.

– Не обязательно, – усмехнулся Олекса. – Хочу лишь помочь.

Ирена грустно вздохнула:

– Увы, ты не Властелин снов.

На устах мужчины заиграла какая-то загадочная улыбка, да и в глазах промелькнули смешинки, словно солнце рассыпало брызги:

– А если ты ошибаешься? Кто-то же защищал тебя во сне?

Лицо девушки приняло довольно-таки скептическое выражение:

– Ничего, что внешность несколько не совпадает? Тот был чуть ниже, с длинными золотистыми волосами, голос…, – она осеклась, – а вот голос казался нечеловеческим.

– Это же сон, – преспокойно продолжал Олекса. – Во сне могут происходить любые трансформации. К тому же, – он посмотрел на нее, – там был ворон. Надеюсь, не белый?

– Нет, не белый! – немного раздраженно подчеркнула Ирена и повернулась к своему собеседнику, замерев на какое-то мгновение. – Странно.

– Что именно?

Девушка вспомнила цвет глаз ворона: он был так же темно-янтарный, как и у Олексы. За пробуждением некоторые детали сна часто забываются, а вот сейчас совершенно явственно всплыли в памяти. Еще тогда она подумала, что у этих птиц не может быть такого цвета глаз. Почему в ее сне птица имела нетипичный окрас глаз?! И почему он ее преследует уже третью ночь? Это такие игры подсознания? Черный ворон … да и волосы у мужчины были черными, словно вороново крыло, еще и блестели на солнце. И профиль … хищный … и кого-то напоминающий … бред…

– Ирена! – донеслось до нее.

– Что? – девушка аж вздрогнула от неожиданности.

– Где ты окунулась? – во взгляде мужчины промелькнуло беспокойство.

– Просто, – она мотнула головой, как будто так можно было сбросить с себя тот ночной бред, – вспомнила сон.

– Прости, что заставил тебя к этому. Люди, иногда, из-за своего любопытства забывают о личном пространстве других и забредают за его пределы. Я, оказывается, не исключение, – извиняясь проговорил Олекса.

– Все нормально, – улыбнулась Ирена. – Некоторые детали пыталась припомнить.

– Успешно? – его внимательный взгляд на минуту сосредоточился на ее чуть потемневших глазах, которые сейчас еще больше смахивали на предвечернее небо, в котором только начинают появляться первые звезды.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.