Владимир Осипов
Враг внутри тебя

Глава 1

Самое сложное в отношениях с эго – распознать его.

Оно всегда прикрывается самим человеком, вещая от его имени.

Осипов В. В.

У каждого свой враг.

Меня называли Матвеем Олеговичем еще до того, как мне исполнилось восемнадцать. Моя родина Сибирь умело закалила мой характер, а требовательный отец воспитал во мне достойные личностные качества. Благодаря этим двум факторам и собственной усидчивости, еще будучи подростком я уже открыл, а в скором времени и обанкротил свою первую фирму. К двадцати годам я женился и разорил уже третью компанию, а в свои сорок девять был владельцем крупного бизнеса в сфере телекоммуникаций, заработал более миллиарда фунтов чистыми и испробовал в этой жизни все, что пришло мне на ум.

Жажда денег, которая буйствовала в молодые годы, со временем приутихла, но полностью отказаться от предпринимательских затей я так и не смог, даже несмотря на полную обеспеченность на поколения вперед. Азарт давно отсутствовал, а я с каждым днем продолжал увеличивать свой финансовый запас и мечтать о деле, которое оживило бы мою ежедневность.

Поэтому, когда я достал конверт из почтового ящика, который в сущности давно уже исполнял лишь декоративную функцию, во мне что-то екнуло. Вся информация теперь передавалась электронным путем. Даже телефоны и компьютеры определенно становились старомодными, потому что люди все чаще пользовались сенсорными голограммами, которые ничего не весили, а их источник проектирования и питания находился либо в кольце на пальце либо в очках на носу. А уж совсем современным и модным, во всяком случае так это оформляли медиа, считалось установить у себя в голове чип, позволяющий иметь прямой доступ к всемирной сети информации и коммуникации.

Я в свою очередь, хоть и зарабатывал на этих технологиях баснословные суммы, не был их преданным приверженцем.

Внутри белой, бумажной оболочки оказалось письмо, причем написанное от руки. Получение такого в две тысячи сороковом году мне представлялось как чудо. По правде говоря, я даже не был уверен, существовала ли еще традиционная почта, так как все посылки доставлялись специальными дронами прямо под дверь адресата и точно в заявленный срок.

Текст состоял из всего нескольких строчек, которые я жадно проглотил, не успев дойти до дома. Но даже они сумели разбудить во мне, пусть пока еще тлеющее, но очень сладкое и хорошо забытое чувство интереса к жизни.

Я понял от кого оно благодаря подписи «М. К.», которая однозначно указывала на информатора, с которым мы уже ранее сотрудничали. С ним мы виделись крайне редко, но такие встречи обычно приносили крупные и вкусные плоды. Поэтому я был готов прямо сейчас отправиться в указанное место, но время, к сожалению, было назначено на завтра.

В прихожей меня поприветствовал наш умный дом и встретила моя жена Елена. Мы поцеловались, обменялись несколькими словами и я сразу же направился в свой кабинет на втором этаже. Тут у меня был встроен отдельный от нашего жилища искусственный разум, подключенный к моей системе управления бизнесом. Я предупредил его, что завтра, то есть в среду, с тринадцати ноль-ноль буду недоступен, и попросил перенести все встречи и звонки.

– Все дела реорганизованы а сопричастные лица поставлены в известность, – через тридцать семь секунд прозвучал металлический, женский голос.

Я специально оставил его таким, чтобы всегда помнить, что его хозяйка всего лишь произведение технологического искусства, а не живой человек.

– Спасибо, – тихо произнес я, каждый раз упрекая себя за проявление вежливости к ИИ (искусственному интеллекту).

– Могу я еще вам чем-нибудь помочь? – спросила Клара, как я ее в шутку называл.

– Нет. Выключайся.

Немного посидев в своем удобном, кожаном кресле, я встал, подошел к шкафу и, выбрав пластинку с произведениями Чайковского, включил проигрыватель на минимальную громкость. Конечно, я опять-таки мог запустить музыку голосом, но мне хотелось все сделать по старинке, своими руками. Заняв лежачую позицию на небольшом диванчике, я еще раз, теперь уже медленно, прочел письмо. Затем повторил это действие еще и еще раз, наслаждаясь предвкушением грядущей встречи.

…

На следующий день ровно в четырнадцать ноль-ноль я очутился в одном из обычных лондонских пабов. Никогда ранее я здесь не был и вряд ли окажусь когда-либо еще. Каждый раз наши дорожки пресекались на новом месте, так как М. К. тщательно заботился о безопасности. По сути, я даже не знал его истинного лица, так как на нем явно была голограмма очень высокого качества. И только изредка можно было разглядеть еле заметные блики на его глазах, самой сложной зоне для компьютерного изображения. Эта технология была строго запрещена законом и в умелых руках была очень даже коварна и полезна.

Мой собеседник торговал информацией, тайной информацией. Но не просто о каком-нибудь там оружии или интриге в высших кругах общества, нет, а именно такой, которая имела глобальный вес и могла повлиять на мировую историю, а значит и экономику. Такие сведения всегда меня интересовали, чтобы я мог быть на шаг впереди происходящего и зарабатывать на этом огромные деньги.

– Ты просил сообщать тебе обо всем из ряда вон выходящем, – спокойно произнес он, держа в руке бокал темного пива.

– Да, вот только с ценой ты в этот раз обнаглел, – прямо заявил я, всем своим видом демонстрируя наигранное безразличие, в надежде сбить плату наполовину.

– Поверь, она того стоит.

В этот раз он запросил сто тысяч мировых фунтов, ставших основной валютой после краха банковской системы в двадцатые годы. Доллары и евро почти одновременно потеряли свой вес, а многие люди тогда остались ни с чем. Стоимость сегодняшних сведений, в принципе, была невелика, учитывая масштабы моего кошелька, но продавец хотел получить оплату настоящими бумажками, которые достать уже было все сложнее, а в некоторых странах их ценность по соотношению к электронным деньгам увеличивалась в три, а то и в пять раз, что пробуждало во мне абсолютно лишнее чувство жадности.

В добавок, какая бы сумма ни называлась при сделке, я всегда торговался, относясь к такому действию как к дополнительному заработку. И моему осведомителю это было прекрасно известно. Поэтому обычно он оставлял финансовый запас, избавляясь от которого вследствие переговоров он все еще был доволен сделкой, а я радовал свое эго.

Однако сегодня он был непоколебим, держался строго, уверенно и не соглашался ни на какие уступки.

В итоге, не получив ни малейшей скидки, с противным чувством негодования в душе я вытащил из пакета две, на первый взгляд, обычные книги и передвинул их к нему по столу. Внутри каждой было аккуратно подготовленное отверстие под тысячные купюры, которые, опять-таки, благодаря современным технологиям невозможно было увидеть, просто перелистывая страницы. Но а если приглядеться или того хуже начать гладить бумагу пальцами, то весь секрет быстро испарялся.

Передав мне обещанный товар посредством короткого, но исчерпывающего рассказа, информатор спокойно встал и, оставив наполовину полный бокал, а у меня в душе алчное послевкусие, удалился, быстро теряясь в толпе прохожих на улице.

Я же поседел еще минут пять, хорошенько обдумывая услышанное. Затем кинул десять фунтов на стол и поспешно покинул это сомнительное заведение.

Покружив меж домами, я спустился в метро, где сменив несколько веток и убедившись, что за мной никто не следит, выбрался обратно на солнечный свет. После чего заглянул в магазин и прикупил несколько вещей, оставляя след в электронной системе автоматического анализа, чтобы соблюдать правила поведения прилежного и выгодного правящей структуре человека. И только тогда взял такси и направился в свой офис.

Служебные помещения в это время уже пустовали, чему в данном случае я был только рад. С появлением ИИ ряды моих сотрудников резко сократились, но в то же время обогатились новыми специалистами, способными быть значительно эффективнее своих предшественников. Многие боялись, что люди останутся без работы, и так оно и случилось, но только не с теми, кто найдя в себе силы, сумел переквалифицироваться и заняться любимым делом. То есть дигитальный помощник своим приходом мотивировал многих к натуральному развитию, а некоторых, послабее характером вначале загнал в депрессию, а потом и в могилу. В общем, произошел естественный отбор, так сказать.

Из своего кабинета я выполнил пять телефонных звонков, четыре из которых по специальной, зашифрованной линии связи старого типа, а последний секретарше, сообщая о необходимости отменить все запланированные встречи на завтра. Да, в наше максимально оцифрованное и автоматизированное время у меня была помощница. А все потому, что, во-первых, я мог себе это позволить, а, во-вторых, больше доверял живому человеку, особенно когда задача имела характер повышенной значимости.

Затем я залез в официальный и общедоступный интернет, потом в подпольный интернет, а в итоге не постеснялся даже спросить ИИ о проекте, за который недавно отдал круглую сумму. Но нигде ничего не найдя, призадумался еще серьезнее и представил себе приближающиеся изменения и их последствия, если информация была верна.

– Это затронет все сферы жизни, без исключения, – сказал я почему-то вслух, стоя у панорамного окна и наблюдая за ночным городом, – а уж тем более мою предпринимательскую нишу.

Поэтому действовать следовало решительно и без промедления.

В какой-то момент взглянув на часы и осознав, что понятие поздно уже переросло в рано, я просто плюхнулся на диван и заставил себя отдохнуть, пускай и в странном, бредовом полудреме перед началом бурной деятельности.

На следующий день ровно в девять утра состоялось экстренное собрание, на которое я пригласил четырех самых талантливых и подходящих этому делу людей. Все они, как я и ожидал, прибыли вовремя, хотя только двое из них, Виталий и Максим, до сих пор работали у меня на постоянной основе. Трое из них были одеты строго и со вкусом, кроме Макса. Он предпочитал стиль полной несуразицы, который почему-то все еще оставался модным в некоторых слоях общества вот уже на протяжении многих лет.

Мое отношение к хаотичному творчеству при выборе одежды было однозначное и хорошо всем четверым известно. Я считал это как минимум неуважением к самому себе и окружению или того хуже психологическим отклонением. Однако Макс, будучи гениальным специалистом в своей профессии и отлично зная себе цену, даже несмотря на мои неоднократные замечания оставался верен своему абсурдному ассортименту нарядов, тем самым каждый раз будоража состояние моего самолюбия, которое, к слову, чувствовало себя превосходно.

Как я сам считал, главное, что я отдавал себе в этом отчет, так как давно научился распознавать присущее мне эго и даже осознавал последствия его коварных проделок, но пока что поделать с этим ничего не мог. А все потому что в какой-то мере любил свой эгоизм, подпитывающий во мне слащавое чувство власти, которое, в свою очередь, я просто обожал.

В общем, получался замкнутый круг.

Еще один поведенческий шаблон, мешающий мне нормально жить, пусть и в значительно меньшей мере, назывался идеализацией. Что бы я ни делал, я всегда стремился к безупречности и, соответственно, требовал того же от окружения. Хотя я прекрасно понимал, что это глупо, все равно мое эго, пользуясь приобретенной властью и силой, настойчиво вносило коррективы во все, что по его мнению портило его представление о безупречности мира.

Поэтому ко всему и всем, с чем и с кем я имел дело, у меня были весьма жесткие требования.

Но как в любой системе, и в моей были исключения. И Макс был одним из них.

Остальным присутствующим тоже были присущи изъяны, но в то же время и уникальные качества, которые имели значительно большую ценность.

Так, на пример, Степан Владимирович, был моим ровесником и долгое время подчиненным, но зачастую мне почему-то хотелось его называть именно по имени отчеству. Вероятнее всего, я ощущал в нем силу, превосходящую мою, а учитывая мою любовь к власти, я просто на просто опасался его и автоматически уважал.

Он никогда не подводил меня, всегда держал свое слово и был прирожденным лидером. Вот и сегодня он первым вошел в мой кабинет. Мы толком не виделись последний год, и что он теперь из себя представляет мне не было известно. Приглашая его, я лишь надеялся, что он за это время стал сильнее, быстрее и мудрее. И он меня не разочаровал. Его взгляд однозначно презентовал твердый, мужской стержень, а легкая, искренняя улыбка говорила о спокойной уверенности в себе. А еще он фонил какими-то особыми вибрациями, ранее мне незнакомыми, которые я сразу уловил, реагируя непроизвольной, легкой дрожью по своей спине.

Об остальных я не мог сказать того же. После одобрительного знака головой с моей стороны вся троица заняла сидячие положения на специально подготовленных для них креслах и уставилась с ожиданием на меня, в то время как Степан сначала пару секунд внимательно осмотрелся и, наверняка уловив изменения в помещении после последнего своего посещения, присоединился к ним. Первым делом я заглянул каждому в душу, где заметил несущественную нерешительность троих ребят. Глазам я всегда верил, они превосходно открывали доступ к нутру человека и выявляли их нынешнее состояние, а иногда даже приобретённые качества. Затем, убедившись в статусе каждого из собеседников, я заявил:

– Признателен Вам, что оперативно откликнулись на мой вызов. Времени у нас в обрез, поэтому сразу перейду к делу. Как нам с вами известно, ни система 5G, ни уж тем более с треском провалившаяся в две тысячи тридцатом году 6G, не оправдали возложенных на них мировым правительством ожиданий. Смертность людей и возможность их результативной манипуляции не достигли необходимого уровня. И, как сообщил мой источник, решение наконец-таки ими было найдено и в скором времени будет реализовано. Их первостепенная задача осталась та же – эффективно влиять на массы людей, пробуждая в них необходимого рода чувства, такие как страх, злость, агрессию, или же напротив полностью выключать эмоции и вводить народ в апатию. Дополнительно они очень хотели бы целенаправленно воздействовать на индивидуальные личности, но это уже имеет второстепенную важность, – тут я сделал паузу, наблюдая за реакциями слушателей, но увидев лишь сконцентрированное внимание без нотки удивления, порадовался и продолжил мысль, – Рассмотрев разные варианты и проведя необходимые подсчеты, они пришли к пока еще теоретическому пониманию, что эту задачу поможет решить излучатель неслыханной до этого момента мощности, установленный на самом большом спутнике нашей Земли, то есть на Луне. В общем идея такова, что такой дополнительный трансмиттер электромагнитных волн необходимой частоты над нашими головами сможет обеспечить требуемую им продуктивность. И пускай не на всей планете одновременно, а только в зоне текущего нахождения сателлиты, но все же даже такой результат на данном этапе устроит стоящих во главе человечества, – здесь я тоже остановил на несколько секунд свою речь, а затем закончил, – а если этот проект станет явью, то однозначно затронет и сферу телекоммуникаций, которая будет подвергнута необратимым трансформациям. А значит, я должен быть к этому готов.

– Матвей Олегович, – позволила себе вмешаться, единственная в комнате женщина, Наталия, за что мгновенно была наказана моим суровым взглядом.

Честно говоря, я не хотел брать даму в команду по этому делу. Прежде всего потому, что считал главными обязанностями настоящей женщины заниматься уютом в доме и беречь отношения в семье, однако Наташа, учитывая известные мне факты, выбрала кардинально иной путь бытия. Будучи замужем, а правильнее сказать, в браке, так как это муж в их союзе был за женой, именно она правила и вела их семейное судно к целям. И пусть я обращал значимое внимание на законы природы во всех своих деятельностях, я также понимал и иногда молча, но нехотя принимал любые обстоятельства. Поэтому я, в данном случае, одобрял ее выбор, а все потому, что у нее имелись чрезвычайно близкие связи в американском правительстве, которое, как мне представлялось, являлось главным инвестором в этом деле.

– Вопросы в конце, – жестко отрезал я, – и попрошу более не произносить ни слова, пока я сам об этом не попрошу.

Я терпеть не мог, когда меня перебивали. Обычная моя реакция в таких случаях склонялась к включению жесткого начальника, приказам которого, ой как страшно противиться. Вот и сейчас, не давая никаких поблажек, я устанавливал свои правила игры.

– Я намерен участвовать в этой безумной гонке за властью, чего бы мне это ни стоило, – произнес я настойчиво и четко, – как минимум в проекте должен присутствовать мой человек, а лучше, чтобы я был в непосредственном контакте с лицом принимающим решения, – тут я позволил им обдумать услышанное, а через несколько мгновений добавил, – информатор уверен, что попасть на это закрытое мероприятие можно лишь через три двери: правительство США, NASA и правящие мировые кланы. Причин с ним не соглашаться у меня нету. Поэтому главный мой вопрос к вам звучит так: ваши предложения?

Всех присутствующих я знал несколько лет, ближе всего двух мужчин, Степана и Виталия, по правую мою руку. Для всех них я был примером, авторитетом, а значит они учились у меня, копировали и приобретали навыки и привычки, закаляли характер, а в душе возможно слегка меня ненавидели.

– Суть задачи ясна, – начал сразу Максим, сидящий слева, – однако, чтобы предлагать, мне необходимо изучить ситуацию более подробно. Завтра, – задумался он на секунду, – к девяти часам утра, я смогу изложить конкретику.

Макс был спецом по компьютерам. Ни таким, что их собирает, а затем зависает в видеоиграх, а таким, что способен незаметно взломать сеть, на пример, «Пентагона» и скопировать все их масштабные планы. Поэтому в этом деле он мог быть мне крайне полезен, несмотря на его излишний вес, откровенную нелюбовь к работе в команде и чрезмерно высокое самомнение.

– Я уже навела справки у своих источников за океаном, – продолжила по часовой стрелке Наташа, – ведь, именно из-за них вы меня взяли, не так ли? – она слегка проявила эмоции, похоже приняв слишком близко к сердцу мою недавнюю реакцию на ее высказывание без позволения.

Мне было отлично знакомо это чувство, ведь ее слабое место, так же как и мое проявлялось в стремлении к власти, и она терпеть не могла, когда что-то происходило не по ее мысли. Вот только здесь распоряжался я, и поэтому ответа никакого не последовало, тем более что всем здесь присутствующим было на него глубоко наплевать.

– Просто деньгами тут не обойтись, это однозначно, – продолжила она через несколько секунд уже спокойно, проиграв в нашей схватке взглядов и в срочном порядке включив свою осознанность и покорность. – Один тип, правда, запросил миллион, фунтов, конечно, но гарантий никаких не дал. Только и дело, утверждает, что может подкинуть идею, которая с большой вероятностью, через какое-то время, созрела бы до статуса реальности. В общем, болтун умелый, сказки рассказывает, даже мне тяжело сопротивляться. Тут надо скорее на личные потребности или слабости давить и думать стратегически. Все чего-то хотят и боятся. И это мой главный следующий шаг – узнать кто и чего!

– Хорошо, – утвердил я и незамедлительно перекинул взгляд на следующего члена собрания.

Я не хотел более с ней общаться, потому что отчетливо ощущал ее скрываемую, но раздутую надменность, которая давала волю живущему в моей голове Константину.

Так я называл свое эго. Возможно это может показаться странным, но, да, я дал ему имя. И сделал я это преднамеренно, когда стал различать настоящего себя и изощренного демона, чтобы было проще с ним общаться. Имя Костя я взял из моего детства, когда на протяжении пяти лет, должно было быть счастливого времени, Константин Изумрудов, чтоб его, ежедневно издевался надо мной во дворе! Даже в отвратительную погоду, когда я пылал надеждой побыть один, поиграть или просто подумать на свежем воздухе, он не щадил себя и выползал на улицу, только бы помучить меня, на два года младшего соседа. А закончилось это безумие лишь когда он со своей семьей переехал. Тогда я вздохнул с облегчением, но не на долго, потому что тотчас, только в другом месте, в школе, появился другой гонитель, достающий меня, ехидно тому радуясь. И тут я задал себе один из важнейших жизненных вопросов – «почему ситуация повторяется»? Но однозначный ответ найти не смог, учитывая свой еще совсем крошечный опыт. Зато вскоре решил эту изрядно тревожащую меня задачку силой, послушав мудрый совет отца. Да, я и сам заработал несколько синяков, но вот забияка, прочувствовав на себе жгучие удары моих кулаков, отстал навсегда. Позже, в мои пятнадцать, когда под наставлением моего жесткого, но порядочного папы я принялся за духовное развитие, а также увлекся уже бизнес-книгами, оставляя на полках искренне любимые приключения и фантастику, я вывел точное определение случившегося – «мир создает условия для того, чтобы я мог прокачать необходимые мне качества». В подростковом возрасте, этот открытый самостоятельно феномен, с одной стороны, казался невероятным и крайне полезным, но в то же время с другой, легко мог вызывать во мне негодования, мол, как это так, меня не спросили, что лучше для моего развития. И только со временем, я научился во истину ценить божественные замыслы. И даже с великой радостью, желал встретить уже взрослого Константина, чтобы хорошенько… поблагодарить его! Именно поблагодарить, за то, что он воспитывал во мне характер, хоть и сам того не подозревал. И пусть я давно простил его и относился полностью спокойно, изредка вспоминая, то его имя я все же позаимствовал для злейшего врага, спрятавшегося в моей голове.

– Она сделает все ради своего могущества, поэтому опасна, – бубнило эго в моей голове, – а Макс бесполезен, слишком сконцентрирован на себе хорошем. Наташа сдаст меня при первой же возможности, укрепляя свою власть, а Максим будет выпендриваться и доказывать свою правоту. Я же знаю, что это правда.

– Костя, – призвал я себя к осознанности, – ты неисправим. Тебе только дай повод, малейшую зацепку и ты целую сказку насочиняешь на ровном месте! Вот лучше бы мне поведал, как от тебя избавиться, а не мешал бы достигать цели.

Пока во мне происходило небольшое сражение, я смотрел с ожиданием в глаза Степана, который на протяжении продолжительных секунд пяти, так и не стал делиться с нами своими мыслями, чем ловко воспользовался Витя, на данный момент, самый обещающий и надежный мой сотрудник.

– Матвей, – уверенно заявил он, – несмотря на крайне сжатые сроки, я уже сумел разыскать лазейку и составил конкретный план дальнейших действий.

Самым приближенным людям я разрешал, а даже настойчиво предлагал называть меня только по имени, от чего иногда шарахались новички, услышав данное обращение своих коллег, но поняв систему, сами с дополнительной мотивацией стремились к такому уровню.

У Виталия я наблюдал лишь пару незначимых минусов, над которыми он усердно работал, понимая ценность обратного поведения. Ему важно было быть хорошим, то есть получать постоянный допинг в виде похвалы, а еще он достаточно много говорил. Любил, так сказать, разукрасить излагаемое яркими красками, даже зная, что я склонен к четким и предметным высказываниям. Но он трудился над собой, а это для меня было самым ценным.

– Конкретнее, пожалуйста, – вежливо, но настойчиво попросил я.

– Значит я, получив вначале жесткий и безапелляционный отказ в помощи от наших друзей в английском правительстве, а следом и в спецслужбах, пошел другой тропой, как ты и учил, – улыбнулся, переполнен радостью, но тут же стал серьезным, пораженный моим недовольно нахмуренным взглядом, так как я терпеть не мог виляния хвостом передо мной. – Я обратился непосредственно в NASA и без каких-либо связей, раздобыл ценную информацию! Оказывается, что голоса двоих человек, контактные данные которых в полной безопасности хранятся в моей голове, имеют значимый вес в вопросах интересующей нас темы. В общем, люди там очень разговорчивые и дружелюбные, а у меня в кармане билет на самолет через девять часов из Хитроу.

– Отлично! – похвалил я. – До старта остались двадцать семь дней. Ваша задача сделать все возможное и невозможное, чтобы я стал неотъемлемой частью этой эпохальной затеи! Действуйте быстро и смышлёно, отчет каждый день мне лично на почту по защищённой линии до восьми вечера по лондонскому времени, – я сделал короткую паузу и закончил: – Вопросы?

Наемники переглянусь, затем тихо и одновременно встав, кроме далее спокойного и безмолвного Степана, направились было к двери, когда я добавил:

– Да, ваша мотивация, это пятьдесят тысяч, фунтов, конечно, – с насмешкой взглянул я на Наталию, – и очередные пятьдесят тому, кто решит задачу.

Трое удалились, а я успел уловить завистливый взгляд Виталия, похоже, не желающего мириться с тем фактом, что это не он остался один на один со мной в кабинете, а какой-то лысый молчун извне. Просто он не знал нашего совместного прошлого, так как сам был под моим крылом относительно недавно, однако успел уже подняться до высот, которых большинство сотрудников никогда не достигает. Но я был уверен, что после того, как он захлопнул дверь, ему понадобились минут пять-десять, чтобы восполнить свои пробелы в знаниях.

– Как твоя Наталья? – спросил я Степана непосредственно перед нажатием небольшой, прямоугольной, красной кнопки. – Два свежевыжатых, грейпфрутовых, пожалуйста.

– Будет сделано, Матвей Олегович, – тут же ответил дружелюбный голос секретарши.

Я был приверженцем простоты и советской строгости. Поэтому на моем дубовом столе виднелись две кнопки для связи и барабанный телефон, кстати, в рабочем состоянии, с возможностью звонить в любую точку мира. А в остальном, это был просто, но с богатым вкусом, гармонично и без излишеств омеблированный кабинет.

– Второго ждем, – как всегда, коротко откликнулся Степан.

– Это отличные новости, – улыбнулся я.

Он все еще оставался лучшим моим учеником, почти другом, но я, конечно же, никогда ему в этом не признавался. Тут Костя умело держал меня за горло.

– Какой твой план?

– Похоже мы летим с твоим новым любимчиком одним рейсом.

Я промолчал, ожидая подробностей, но они не появились, и после секунд десяти, пробивая таким образом мою броню внутренней уравновешенности, кнопка вновь сравнялась с уровнем стола, а я, а точнее мистер эго, произнес:

– Один сок, посетитель уже уходит.

Степан был готов к такому повороту событий или умело скрыл какие-либо эмоции. Мягко встал, провокационно прихватил с моего стола бутылочку негазированной воды и еле заметно кивнув в мою сторону, направился к выходу.

– Ты осознаешь всю серьезность операции? – не выдержав, бросил я вдогонку.

– Еще бы! И только поэтому, я все еще не решил, как относится к остальным участникам забега. Как к соперникам или все же как к союзникам, – озвучил он, закрывая за собой дверь.

Глава 2

Принять и простить.

Меня не было дома больше суток, что, конечно же, стало основной темой для разговора, как только в четверг около полудня я появился на пороге. Минут пять, начиная с короткого, сурового взгляда моей супруги, пока я разделся и воспользовался уборной, мы вели безмолвную беседу в наших головах. А точнее, у меня гудел непрерывно Костя, а вот, что происходило у моей любимой женщины, страшно было и подумать.

– Ну вот! Началось! – мысленно вспылил я, прежде чем мы приступили к нашему супружескому диалогу. – Даже не успела спросить, какова причина моего, столь долгого отсутствия, а уже вся кипит изнутри! А может у меня что-то случилось!? Что-то важное!? – звучали мои, хотя, думаю, все же не совсем мои, думы, увеличивая внутреннее напряжение. – Да и ведь случилось! Еще как случилось! Вместо того, чтобы поинтересоваться, спокойно задать вопрос, порадоваться, в конце концов, за мою новую, абсолютно небывалую цель, накрутила себя и готовится ударить побольнее!

Я очень не любил додумывать и делать преждевременные выводы, однако, несмотря на мой личный, довольно высокий уровень осознанности, я все же время от времени наступал на эти грабли.

– Я сам виноват, – удалось пробиться, сквозь шквал эмоций, здравому, спокойному рассудку, – мог позвонить и предупредить. Она ведь женщина, она волнуется.

– Как прошел твой день? А точнее сказать, целых два? – в итоге она промолвила первой не совсем обычным для нее голосом, как только я сел за кухонный стол, расстегивая пуговицы уже не совсем белой рубашки.

– О чем я и говорю! – вновь закричало эго. – Еще ничего не узнала, а уже атакует! И, конечно, изощренно, пытаясь меня зацепить, втянуть в свою игру!

– Она имеет полное право злиться, учитывая мое поведение, – удалось лишь прошептать, изрядно подавленному, разумному я, понимающему, что у нее тоже есть свой внутренний подстрекатель.

– Что!? Злиться имеет право!? На меня!? Своего хозяина!? – Костя продолжал захват моего сознания. – Да она постоянно горячится и то и дело, норовит перенять власть надо мной! Только я, дурак, вечно ее защищаю, убеждая себя, что она меня любит. А по факту, только благодаря моей твердой руке правления, я все еще чего-то стою в этих стенах!

– Нормально день прошел, спасибо, – сумел выдавить я вслух, сохраняя внешне обозримое спокойствие. – Приготовь мне, пожалуйста, мой любимый салат.

– Она не виновата! – продолжал я отстаивать честь жены и призывать к своему здравомыслию, осознавая, что дело с моим эмоциональным состоянием плохо. – Ты у меня, тот еще изощренный провокатор, а у нее, страшно и подумать, какой меры внутренний демон живет, учитывая ее женскую природу мыслей и эмоций.

На этом мне удалось остановить внутреннюю, пагубную болтовню, которая успела уже создать изрядное, негативное напряжение в районе моей грудной клетки.

Я осмотрелся по кухне, стараясь сосредоточить свое внимание на реальных вещах, в отмашку ментальной несуразице. Это было небольшое, всего метров тридцать шесть квадратных, помещение, запланированное и реализованное по спецзаказу. Светлое и уютное, всегда позитивно влияющее на мое настроение.

И в этот раз, все выглядело обычно, чисто, аккуратно, на своих местах. Никаких лишних тряпок, бутылочек, украшений, магнитиков. Только свежие фрукты выделялись в обширной миске по середине деревянного стола.

– Ты отличная хозяйка, – хотел было я похвалить жену в мыслях, однако неосознанно промолвил вслух.

Через секунду вода прекратила течь из крана, а еще через одну, Елена повернулась ко мне лицом, вытирая руки и посылая мне хорошо знакомый мне взгляд.

– Вот только давай без этого, да!? – вскрикнул я, вдогонку понимая, что все мое мнимое спокойствие рухнуло как карточный домик, умело затронутый в уязвимом месте.

Сколько бы я ни работал со своим эмоциональным телом, проще всего меня выводили из себя мелочи, которые я, учитывая только свою точку зрения, воспринимал как бессмысленную трату ценного времени.

Так и сейчас, меньше всего на свете, я желал разбираться с женой и выслушивать ее истерики. Я достаточно напрягался и решал задачи всякого рода на протяжении последних суток без нормально сна, и поэтому дома я нуждался в полном принятии и уюте. Мне безумно хотелось, просто расслабиться, упасть в объятья любимой женщины и без всяких лишних вопросов уснуть. Однако я понимал, что в данных условиях, это невозможно. А виновником этих условий являлся я сам.

Я сам, своими действиями, своим поведением, привел к сложившейся ситуации. Будь я чуть внимательнее и более осознан, атмосфера вокруг меня вибрировала бы сейчас совсем иначе. Заранее ничего не сообщил, а теперь еще и позволил себе поднять на нее голос. Разве можно было ожидать другой реакции?

Как жаль, что одного только понимания происходящих процессов, было недостаточно для восстановления равновесия психики и гармонии в отношениях. Как жаль.

– Ты не отвечал на мои звонки, ты не ночевал дома, ты не поцеловал меня, в конце концов, когда все же соизволил вернуться, – начала жена выдержанно, но с каждым произнесенным словом все ярче проявляла свои чувства. – И ты еще смеешь надеяться на любвеобильное отношение к тебе?!

Всеми оставшимися силами я пытался сдержать себя в руках, но мой вечно присутствующий и бодрствующий «друг» шептал мне, что это бесполезно.

– Она забывается. Я тут хозяин, а она всего лишь женщина и обязана знать свое место! – сопел, как настырный репортер, неумолимо жаждущий добиться своей цели. – Если сейчас я не поставлю ее на место, то несомненно она захватит власть в наших отношениях и будет крутить мною, как и когда того пожелает. Я же прекрасно знаю, что достаточно дать один раз слабину и обратного пути не будет.

– Нет, я не надеюсь, – произнес я вслух не своим голосом. – Я принимаю только именно такую твою реакцию, потому что ты у меня мудрая женщина и раз уж так произошло, значит на то были свои причины! И вместо того, чтобы скидывать теперь на меня свои душевные страсти, могла бы элементарно поинтересоваться, задавая спокойно вопросы! Мне и без того нелегко, не хватало только выяснений с тобой отношений!

Нас поглотила беспрекословная тишина, во время которой я глядел в неопределенную точку за окном, чувствуя на себе разочарованный взгляд жены, а внутри вел борьбу, осознавая, что Константин все же перенял правление и сумел захватить мою душу.

Физическая усталость, конечно же, давала о себе знать, особенно теперь, когда после проведенной в офисе ночи я оказался дома и позволил себе расслабиться. Слишком рано, как оказалось! И тут следовало порешать задачки, только иного характера – семейного. А вместо того, чтобы именно так и поступить, я выбрал сторону своего эгоизма, что непременно привело к выплеску зловещих эмоций и мгновенного разогрева атмосферы до уровня, предвещающего беду.

– Мне очень не нравится твой тон, – произнесла спокойно, секунд через тридцать после моего заявления, Лена. – Только потому, что я понимаю, что является источником такого твоего проявления, я сделаю исключение и спрошу тебя, хотя сама нахожусь на грани. Что произошло, милый? Почему тебя столь долго не было дома? – на самом деле, она высказала эти слова очень выдержанно и даже с любовью.

– Исключение она делает, – душил меня в голове заядлый враг. – Это привилегия хозяина – меня! Тут только я решаю, как проходят переговоры! И только я руковожу их направлением!

– Фокус на добром, – следом шептал я себе под носом, – фокус на любви.

– Что ты там бурчишь? – донеслось до меня сразу из двух источников, но абсолютно на разных частотах.

Один голос в моей голове, явно раздраженный и жаждущий конфликта, а второй моей жены, успокаивающий и ласкающий, как тот материнский, в далеком детстве, который, несмотря ни на что, заботился и принимал меня таким, каков я был.

– Я должен показать, кто здесь мужчина! – продолжал свою тактическую игру недруг в моем раскаленном сознании. – Я должен заявить о себе и поставь ее коротко на место!

Интересно то, что я точно осознавал природу происходящего, однако лживый яд провокатора на столько глубоко въелся в мою душу и разум, что, даже наработав, как мне казалось, твердый мужской характер, я был не в состоянии четко и мгновенно обрезать узды его правления.

Множество раз я вступал в эти битвы, правила которых в принципе не отличались, а менялся лишь повод, но даже будучи практически экспертом в данного образа состязаниях, я все еще умудрялся проигрывать раз за разом. Понятное дело, окончательно, конечно же, я расправлялся с соперником и возвращался в стабильное разумом состояние, становясь опять хозяином своей жизни, но сам факт, хоть и минимальной удачи ухищренного эго, я рассматривал как свой проигрыш. Достаточно было хоть на секунду ему поверить или даже предположить, что в чем-то он прав, как тут же можно было приписывать себе поражение. Потому что ему, безусловно опытнейшему знатоку своего дела, достаточно было лишь даровать пустяковую зацепку, как он пользовался случаем и целеустремленно норовил перенять власть в свои бесстыжие, крепкие лапы.

Первым делом, я повернул свою голову так, чтобы наши взгляды с женой соприкоснулись. Даже это, якобы простое действие, удалось мне с трудом, потому что голос в моей голове продолжал гнуть свою линию:

– Не хочу ее видеть! Уйду еще на сутки! Пусть подумает над своим поведением!

Далее, я молча смотрел в ее очаровательные, любящие глаза еще почти минуту, а она не смела прерывать тишину, прекрасно понимая, что со мной происходит.

Я сражался.

Скрестился в схватке с самым изощренным противником в моей жизни, с противником, которого невозможно увидеть, которому нельзя просто дать по морде или заломить его борцовским приемом, который большинство времени находится в тени, но всегда начеку, и который всегда атакует внезапно и четко в самую уязвимую точку.

– Прости меня… – в конце концов отважился я выдавить из себя тихим голосом.

– Что?!?! – тут же заорал Костя.

Слегка полегчало, но оставшаяся тягота в грудной клетке однозначно свидетельствовала о наличии эмоционального напряжения, не позволяющего спокойно вздохнуть и с полным принятием отнестись к ситуации.

– Извини, любовь моя, – повторил я попытку, промолвив теперь уже увереннее и максимально по-доброму, не отрывая от нее взгляда.

– Да что же я, самовольно сдаю позиции… – кряхтел, извиваясь раненый змей.

Против него лишь одно средство хорошо, лишь одно действует безотказно – любовь! И пусть звучит безумно, в мужском, закаленном уме, но это правда, проверенная многократно на собственном, чаще всего горьком, опыте.

О, как я хотел ко всему относиться именно на частоте этой божественной силы! Будь то просьба ко мне одолжить денег, спортивное соперничество, разговор с недовольной женой, принятие не особо желаемых гостей в доме, затянувшаяся бизнес-встреча, непредвиденная простуда, да и все вокруг! Весь мир вокруг меня! Он ведь такой, какой есть. Так зачем на него раздражаться? Лучше его полюбить, а значит прежде всего принять! И просто ему искренне улыбнуться.

Сколько раз я себе это повторял, глубоко, до самых скрытых уголков моей души, осознавал, и в итоге признавал, как определенно верный и надежный выбор отношений со вселенной. Однако, почему-то моя долгосрочная память давала сбой, и я все же велся повторно на некоторые внешние раздражители.

Елена, внимательно изучив мои глаза и основательно прочувствовав, каким-то своим женским чутьем (как она мне не раз объясняла), вибрации моих слов, и, видимо, убедившись в моей искренности, сделала несколько плавных шагов, огибая своим восхитительным телом кухонный стол, встала прямо за моей спиной и неторопливо меня обняла своими нежными руками.

– Я горжусь тобой, – прошептала она мне на ухо, – ты мой герой.

Запах ее тела смело проник в мои ноздри, когда я в ответ повернул было голову влево и поцеловал ее в щеку. Тогда я и ощутил уже совсем полное спокойствие души.

Константин пропал также внезапно, как и умудрялся всегда объявляться. Меня это восхищало и настораживало одновременно. С одной стороны, я владел идеальным оружием против его любых выходок, но с другой, я был полностью уверен, что он не уничтожен окончательно и несомненно воспользуется первым же удобным для него, случаем.

– Да, есть прогресс, это однозначно, – ответил я жене. – У меня все быстрее получается справляться с ним, – я мягко поднялся со стула, повернулся к любимой, приобнял и заглянул в ее очаровательные, карие глаза. – Однако гордиться мною можно будет лишь тогда, когда я перестану и вовсе допускать подобное.

– Ты, как всегда, – улыбнулась она, – очень категоричен к себе. А как ты смотришь на то, чтобы просто позволить себе порадоваться очередной маленькой победе?

– Ммм… – я отвел глаза, затем страстно поцеловал ее в губы, прижимая сильнее к себе и твердо заявил: – А вот порадуюсь, когда выиграю всю войну!

Я легко разорвал наши объятья и направился было к выходу из кухни, но меня тут же догнали ее ласковые слова:

– Матвей, ты ничего не забыл?

Я застыл в дверном проходе. Не оборачиваясь, я обратил внимание на свою проснувшуюся улыбку в душе, и не смея сопротивляться, перенес ее на лицо, делясь тем самым ею с миром.

– У меня новый, абсолютно неслыханный проект. Я все это время был полностью, без глубокого сна и развлечений, погружен в него. Поэтому со мной не было связи.

Глава 3

Первые шалости.

Проснулся я внезапно, как будто выскочив из темной бездны. Не помню, блуждал ли я в каком-то кошмаре или даже кошмарах, но в том, что ничего приятного этот сон не принес, я был более чем уверен, на что однозначно указывало мое целиком потное тело и насквозь промокшее постельное белье.

– Как во время гриппа, – поделился я шепотом с тишиной нашей спальной комнаты, усевшись на дубовой, огромной кровати. – Неужели я температурил? – удивленный необычным явлением, задал я себе уже в мыслях риторический вопрос.

Вначале я провел руками по измученному, как мне ощущалось, лицу, слегка размассажировав заспанные мышцы, затем выгладил волосы, надеясь придать им хоть какой-то достойный вид. Обратил внимание на электронные часы, глубоко вздохнул и медленно встал на ноги, понимая, что четверг еще не закончился.

– Девятнадцать тридцать семь, – звучало, повторяясь в моем отуманенном разуме.

Физический организм весь гудел, как будто после длительной, изматывающей нагрузки, а в голове шумело как после продолжительной гулянки с употреблением спиртного. По истине, как минимум, очень странный показатель, учитывая тот факт, что я уже девятнадцать лет как не пил алкоголь, а похожие телесные ощущения меня испытывали последний раз года четыре назад, после ночного похода длинною в пятьдесят три километра.

– Что за бред… – обозлился я, неспеша прогуливаясь туда-сюда по отрезку от окна до двери в ванную комнату.

Еще было достаточно светло на улице, что лечебным образом воздействовало на меня, приводя постепенно в порядок. Хотя также дало железный повод для возможности упрекнуть самого себя.

– Ну что ж, поздравляю, опять сбил режим, – услышал я где-то в своем потрепанном сознании. – Интересно знать, во сколько теперь мне удастся заснуть, после такой дневной выходки.

– Ммм… – проворчал я внутри себя, а после мирно добавил вслух: – Я принимаю. Принимаю себя таким, каков я есть.

Я с детства не любил спать в дневные часы. Ну а если уж так получалось, и я отключался во время правления солнца, то зачастую не мог вечером долго уснуть, ворочаясь без дела в постели. Иногда, измучанный психологически, вставал и брался за работу, разгоняя тем самым еще больше мыслительные процессы мозга и отдаляясь все дальше от страны сказочных сновидений. Таким образом, засыпая лишь под утро, я терял возможность пользоваться магической энергией раннего промежутка дня, когда любой труд значительно эффективнее, а сила намерения воистину волшебна. Конечно, я как можно скорее стремился вернуться к годами проверенному и самому продуктивному распорядку дня, однако личные качества и внешние условия частенько настойчиво этому препятствовали. В связи с этим, продлевалась моя ночная жизнь и росло мое внутренне негодование, чем с удовольствием пользовался Костя.

– Принимай, не принимай, а факт остается фактом, – и сейчас он не мешкал. – Гордиться нечем, впереди бессонная ночка, а за ней и очередные.

– Я спокойно и быстро усну, как только лягу через час-два, – устанавливал я себе программу, стараясь не обращать на него никакого внимания. – Прошлую ночь я и вовсе, можно сказать, не спал, так что не будет никаких проблем, – говорил я себе смиренно, почти медитативно.

Повторив несколько раз желаемое и закрепив тем самым личную уверенность в сказанном, я остановился в итоге у окна и стал наблюдать за равновесными проявлениями природы. Из всех многочисленных процессов меня привлекла больше всего дрожь листьев еще совсем молодых березок, которые слегка закрывали вид на обширное озеро в метрах пятидесяти от дома. Легкий ветер вытворял с ними все, что ему вздумалось, то мягко укачивал, то нежно теребил, а то грубо давил, испытывая тем самым выносливость живых творений. Некоторые представители уже слегка пожелтевшей листвы сдавались под его натиском и уносились на встречу новым, пусть и недолгим, но все же приключениям. А я, отслеживая взглядом очередной сорвавшийся листок, подумал: «так и мы, люди, частенько привязываемся к кому-то или чему-то и напрочь отказываемся замечать знаки от жизни, призывающие нас к новым достижениям; и лишь жесткий пинок способен вырвать нас из плотно ограниченного мирка, но как правило, это связанно со значительной болью и нередко происходит тогда, когда ресурс нашего тела уже изрядно исчерпан»!

– Как хорошо, что я выработал в свое время умение, говорить возможностям – да! – подумал я, перенося свое ценное внимание на куда более значимые вопросы.

Построив вполне устраивавшее меня спокойствие души, я стремительно направился к выходу. Спустился по деревянной лестнице на первый этаж и тут же достиг цели, находя супругу в гостиной. Она заняла удобную позицию в мягком кресле и читала неизвестную мне книгу, а при виде нагого меня, приподняла левую бровь, нежно улыбнулась, а затем поднялась, убирая чтиво на настенную полку, подошла тихо ко мне и тепло обняла.

– Ты весь мокрый, – произнесла она, не разжимая объятий.

– Это я уже почти высох, – скорректировал я и добавил: – Надо сменить постельное. Займись, пожалуйста.

– Сейчас сделаю. А ты оденься, пожалуйста, горничная еще в доме.

Я ответил недовольным взглядом, так как мое нынешнее настроение не принимало никакого постороннего присутствия, но одеться намеривался в кратчайшие сроки, сразу же после восполнения запасов воды. Поэтому срочно двинулся на кухню, где выпил аж три стакана негазированной и вдруг вспомнил, зачем я искал жену. Поспешил вернуться, но Лена, видимо услышав мои влажные шаги на мраморной плитке, настойчиво окликнула меня:

– Матвей! Нина здесь!

Промолчав, я потопал нахмуренный обратно наверх, осознавая, что у меня два пути: или я ложусь обратно спать и рано утром берусь за дела, или разгоняю работу мозга до уровня адекватного восприятия реальности, но рискую бодрствовать значительную часть ночи.

С такими озадачивающими мыслями я остановился у кровати, окинул ее безмятежным взглядом, понимая «сейчас или хрен знает когда», представил вкус сладкого сна, приятно улыбнулся самому себе и перевел глаза на уже дремлющее, вечернее озеро за окном. Сравнив два кардинально разных ощущения, я без лишнего раздумья принял однозначное решение.

Осмотревшись в спальне, я не нашел желаемого и направился в гардеробную. Достал из третьей шуфлядки снизу чистые семейки, мигом натянул их на себя и никем незамеченный выбежал из дома.

От самого прикосновения уличного воздуха мои мыслительные процессы мгновенно ускорились, а при контакте с прохладной на градусов пятнадцать водой я вдруг почувствовал себя живым и полным новых сил.

– Природа гениальна в своих проявлениях, – подумал я, стараясь особо не нарушать покой водного мира, выбрав легкий брасс. – Благодарю, что приготовила подходящие для меня условия, – заявил я уже вслух.

Конечно, я мог выбрать менее суровый вариант. Мирно дрыхнуть до восхода солнца и тогда совершить ритуал купания с утренней зарядкой, но так уж сложилось в моей сорока девятилетней жизни, что я в большинстве случаев выбирал точку роста, а не зону комфорта. А это означало преодоление, и прежде всего самого себя. Думаю, именно это качество, как одно из самых значимых среди многих других, позволило мне достичь колоссальных результатов уже в молодом возрасте. С другой стороны, возможно, выбор мягкой постели, в итоге, привел бы к более эффективным, дальнейшим моим действиям, однако учитывая критичность сжатых сроков, я понизил статус сна до, скажем, никакого, открыто заявляя своему организму: «как только, так сразу».

Выйдя на берег, я слегка растянул разные группы мышц, а затем двинул легкой трусцой вокруг, до сих пор, восхищающего меня жилища нашей семьи.

Дом, на удивление многих наших знакомых, вовсе не был каким-то величественным, а скорее даже скромным, сопоставляя масштаб моего состояния, которое официальные источники на данный момент исчисляли в ста пятидесяти трех миллионах фунтов, и квадратных метров нашего домашнего очага. Всего каких-то двести сорок жилых, рядом гараж на две машины, чуть в стороне баня и небольшая беседка. Однако сам стиль и гармоничное расположение вдохновляли меня и радовали каждый раз, когда я осознанно обращал на владение внимание. Основной строительный материал – дерево, профессионально заготовленное, подготовленное и сложенное в гениальную конструкцию, мастерами, воистину, знающими свое дело. Пришлось, правда, попотеть, прежде чем чудотворные деятели согласились реализовать проект, что, кстати говоря, в корне сломало мой стереотип о том, что все в нашем мире можно купить за деньги.

Тогда, а именно восемнадцать лет обратно, когда мы с женой уже четыре года проживали в Великобритании, отчетливо понимая, что это место предоставляет куда больше возможностей для моих величественных целей, я и близко не был знаком со своим эго. То есть знакомы-то мы были, вот только я даже не догадывался, что оно является отдельной, преследующей свои задачи сущностью. Отсутствие знаний на эту тему и уж тем более понимания процессов с ней связанных в ту пору чуть не погубили меня. Ведь я, горяч на голову и уверенный в своем растущем с дня на день могуществе, лично приехал к потенциальным строителям, о которых были только самые позитивные отзывы, и потребовал немедленно приступить к реализации выбранного мною проекта дома.

Благо, мне тогда так мирно, но в жесткой форме объяснили, кто я в их глазах, и что, если мигом не уберусь оттуда, то мне не поздоровиться. А еще хорошо, что сработал мой инстинкт самосохранения, активированный страхом, и я каким-то чудом сообразил, что следует тут же извиниться и перейти к максимально дружелюбным переговорам. Это спасло и меня и еще пару жизней, потому что я уверен, что если бы я тогда продолжил доказывать кто там хозяин, то и меня и двух моих охранников не глядя закопали бы где-нибудь в лесу.

Как оказалось, те строители были редкими, совестными людьми, причем с присущими им твердыми, мужскими характерами. Поэтому в итоге с немалым трудом убедив их в своей порядочности, я все же добился рукопожатия, а через нецелых два года, так как до начала застройки мне пришлось еще целый год ждать в очереди, наша семья переехала в свое жилище мечты.

Как только я вошел в дом после легкой пробежки, я наткнулся на Нину Петровну, но сделав вид, что и вовсе не заметил горничную, ловко взбежал наверх, где надел спортивный костюм, а в спальне поблагодарил супругу, исполняющую мою недавнюю просьбу.

– Ты чудо у меня! – вскрикнул я, поцеловав ее в щеку.

– Я же знаю, на сколько это важно для тебя, чтобы я сама застилала нашу постель, – подмигнула она, улыбаясь.

Да, я видел в этом безграничную ценность. Пусть убиралась в нашем жилище другая женщина, но там, где вопрос касался еды или интимного пространства, я безоговорочно желал ощущать энергию своей единственной и неповторимой жены.

– Буду в своем кабинете, – сообщил я, направляясь к выходу, но неожиданно снова вспомнил и на этот раз остановился и сразу спросил: – Ты не заметила ничего необычного, пока я спал эти четыре часа?

– Да нет, – слегка удивленно ответила она и тут же призадумалась. – Ну, разве то, что тебе звонил неизвестный номер на обычный мобильный. Правда я не имею понятия на сколько это необычно и необычно ли вообще.

У меня забилось быстрее сердце, учитывая тот факт, что мой единственный, официальный телефонный номер был как следует защищен от непрошенных гостей системой двойной проверки. Каждый неизвестный входящий звонок, вначале проверялся специальной компьютерной программой на предмет посылаемой частоты, а в случае позитивной оценки направлялся к ИИ, который на основе четких инструкций уже решал, достоен ли звонящий моего золотого внимания. В принципе, обойти можно было любую систему, и я даже один раз получал звоночек секретного рода, но это было лет пять тому назад, когда мной заинтересовались наши спецслужбы, а разговор тогда закончился встречей с представителем правительства. Такое бывает, когда человек достигает определенного уровня развития и тогда ему приходится считаться с высшими силами.

Но зачем было бы так напрягаться сейчас, когда мы уже давно знали друг друга в лицо?

– Какие-нибудь изменения наверху? – подумал я, стараясь не показывать своей обеспокоенности жене. – Именно сейчас? Не верю в такие совпадения!

– Попался ты, Матвеюшка! – попробовал запугать меня Костя. – Влип!

– Не факт… – тут же возразил я сам себе вслух, интенсивно размышляя.

– Что не факт? – вдруг вмешалась Лена.

– Расскажи подробнее, как ты это заметила? – вспомнив о ней и проигнорировав ее вопрос, задал я свой.

– Ну… я прибирала твои вещи, которые ты разбросал по дороге, устремившись в постель. И, когда я зашла в спальню, обратила внимание на тумбочку, где святился и вибрировал твой телефон. Я подошла и увидела на дисплее – «Неизвестный». Ну, думала, сейчас перестанет, но пока я была в комнате, – тут она призадумалась, – минут пять, он все звонил и звонил, а ты довольно интенсивно ворочался и что-то даже непонятное кряхтел. В общем, в итоге я отклонила звонок, а мобильник отнесла в твой кабинет, затем вернулась обратно, поцеловала тебя и прикрыла одеялом.

– И я успокоился?

– Ну, я долго не наблюдала. Ничего особенного я в такой реакции организма не увидела. Ты ведь очень устал, так что это нормально.

– Ага. Спасибо, любимая, – подытожил я и направился в свой домашний офис.

– Все в порядке, Матвей? – задала она вдогонку.

– Да, конечно, – невозмутимо ответил я и приостановившись спросил: – Как ты себя чувствуешь?

– Да нормально, как обычно, может лишь устала немного.

В ответ я улыбнулся и потопал к своему рабочему столу.

Были у меня некие предположения по поводу случившегося, в которые мне не особо хотелось верить, но проверить их однозначно стоило.

Мой кабинет, прежде чем окончательно подтвердить проект постройки дома, я все же решил основать на втором этаже, рядом с тремя спальными комнатами и двумя уборными. Оборудовал я его без лишнего пафоса: солидный, дубовый письменный стол во главе остальной мебели, два книжных шкафа, переполненных литературой, одно шикарное кресло и скромный, кожаный диванчик у стены напротив. Стены преимущественно пустые, только одна картина, репродукция одного из шедевров Айвазовского, украшала их, напоминая мне своим бурным состоянием, что некогда расслабляться. Еще время от времени появлялись листы А4 формата с написанными собственноручно декларациями либо распечатанными картинками для более эффективной визуализации и напоминания о поставленных целях. И, в принципе, это все.

Я уселся у стола, открыл ноутбук, подождал секунд пять, вошел в систему благодаря отпечатку пальца и еще спустя несколько мгновений открыл ящик электронной почты. Меня интересовали только четыре новых письма, которые виднелись на первых позициях. На мой адрес с повышенной системой безопасности попадали, можно сказать, лишь избранные: жена, двое детей и приближенные лица, исполняющие исключительно важные задачи для меня. Потому что остальные тексты, появившиеся здесь, вначале мгновенно обрабатывались ИИ и в случае потребности делегировались далее соответствующим исполнителям, а иногда и просто удалялись. И только в самых редких и необычных случаях, как правило, имеющих критически глобальный либо сугубо личный характер, они становились достойны моего внимания.

Первое, что сразу бросилось мне в глаза, это время получения последнего из писем: двадцать ноль одна. Имя отправителя: Максим.

– Эх, ты, Максимка, – пробурчал я с легким раздражением, хотя обычно реагировал более пылко на несоблюдение пунктуальности.

Нажав левой кнопкой мыши на первую строку, для моих глаз открылся следующий текст:

«Матвей Олегович,

В соответствии с нашей договоренностью, мой отчет пришлю до девяти ноль-ноль завтрашнего утра.

С уважением,

Макс»

– Ну, договоренностью это не назовешь, – высказался я, обернувшись на кресле и наблюдая как за окном начинал моросить дождь. – Для нее нужно, чтобы согласились оба человека, а я тебе своего подтверждения не уделял.

– Да уж, так уже случалось ранее, – не упустил возможности вмешаться Костя, бормоча в моей голове, – Максим даже не в состоянии исполнить простые указания, а что уж тут говорить о столь важном задании. Он будет все делать по-своему, а после доказывать свою мнимую правоту.

– По большему счету, он справился, какой никакой, но вот его отчет, – дискутировал я в мыслях. – Другое дело, что со временем он не рассчитал, – добавил я, закрывая письмо и направляя свой взгляд повторно на время получения.

Виднелось девятнадцать пятьдесят девять.

– Так, так, – произнес я снова вслух, – ты ко всему прочему позволяешь себе влезать на мою почту и вносить корректировки без моего ведома. Пусть мелочные, но все же, такое поведение неприемлемо.

Я старательно сохранил в своей памяти его выходку и, не уделив ответа, перешел сразу к следующему отправителю, кем являлась Наталия:

«Уважаемый, Матвей Олегович, добрый вечер.

В первую очередь, прошу извинить меня за мое поведение при сегодняшней встрече. Мне не следовало так себя вести.

Из достойных вниманию новостей – тот болтун, о котором я рассказывала, звонил мне аж два раза еще сам, зубы все заговаривал, очень искусно, красиво. В конце концов дошел до такой степени красноречия, что с полной уверенностью заявил, мол только заплатите, а я уж все устрою. Однако доводов никаких не дает, кроме словесных.

Завтра договорилась на интернет-конференцию с моим доверенным лицом, так что в течение пару дней будет новая картинка.

Удачного Вам вечера.

Наталия»

– Интересно, – подумал я с любопытством, – на сколько тяжело тебе было написать первое предложение? Как сильно тебя ломало внутри? Или это было безразличное действие? И только потому, что ты решила, будто так надо?

– Да ей до лампочки, я более чем уверен! – опять активировался внутренний псевдодруг. – Она ведь эгоистична и очень коварна. Я это прекрасно знаю. Так же как и то, что преследует она лишь личные интересы!

– Опять я оцениваю других, – ухватил я тут же суть такого мышления. – Это далеко не факт. Откуда мне знать, что происходит у нее в душе или голове? Я не психолог, хотя бы, и не всезнающий волхв, какой-нибудь, и не Творец, в конце концов! Мало ли, что у нее внутри твориться.

Я нажал – ответить. Без всяких прелюдий написал лишь: «Будут гарантии, будем разговаривать». Два раза ударил по кнопке ввод на клавиатуре и коротко закончил: «Ускоряйся»!

Отправил.

Следующим в очереди оказался Витя. Тут я опасался целого сочинения, однако количество написанного меня приятно удивило:

«Матвей,

Иду по плану. В Нью-Йорке буду в двадцать один ноль пять по местному времени. Договорился на две встречи еще ночью, сразу после прибытия в Вашингтон.

Значимые новости сразу же сообщу лично тебе.

Да! И спешу заметить, твой, этот Степан, очень даже интересная личность.

С уважением,

Виталий»

– Странно… очень странно, – задумался я. – Короткий текст. На него это совсем не похоже. Он ведь из тех людей, что любят обширно излагать свои думы, как в словесной форме, так и в письменной. И к чему вообще это последнее предложение? Не понятно…

С ответом я повременил. Решил вначале ознакомиться с сообщением от последнего из моих доблестных рыцарей, надеясь разъяснить для себя происходящее в летящем на запад самолете.

Степа, мало того, что написал первый, осмотрительно, оставив себе время на непредвиденные обстоятельства, особенно учитывая крайне сомнительную связь на высоте нескольких тысяч метров, так еще сделал это четко и конкретно:

«Докладываю:

Местонахождение – рейс Лондон-Нью-Йорк, над восточной Атлантикой

Телефонных звонков – семь

Назначенных встреч – три

Смотрите завтрашний выпуск новостей

Из необычного – наш общий знакомый еще в аэропорту попытался стащить у меня паспорт, в связи с чем, ближайших дней семь может испытывать неудобство при использовании своих пальцев правой руки».

– Как малые дети, блин! – выругался я, сложив в одно целое смысл двух писем, – соперничать-то вам зачем? Не верю, что ради денег. Скорее из-за чувства конкуренции, стремления быть лучшим, – тут я призадумался и вскоре с улыбкой добавил: – Правда, с другой стороны, есть и положительное в произошедшем, Виталька теперь будет писать короткие письма своими покалеченными пальцами.

Смех слегка мне помог расслабиться, потому что внутри я ощущал проявившееся напряжение из-за прочитанных сообщений. Я резко встал, прошелся по кабинету взад-вперед несколько раз, а затем плюхнулся на диван. Лежал минуты три с умным видом, а главный вывод, какой сумел извлечь из происходящего – «у меня назрела слишком большая важность».

– Расслабься, – посоветовал я сам себе. – Понизь значение. И лучше подумай, как ты еще можешь повлиять на ситуацию? Что можешь сделать, чтобы увеличить свои шансы?

Я поднялся, чуть успокоив свое психологическое состояние несколькими глубокими вдохами, и направился на кухню. Там накинулся сперва на два банана в прикуску с сушеными фигами, затем, испытывая неудовлетворенность, осторожно заглянул в холодильник, внутренне уже напрягаясь от того, что кушаю в столь позднее время.

Вопрос питания имел для меня особое значение на протяжении уже лет десяти, после того как в свои молодые и активные тридцать девять я оказался при смерти, в соответствии с врачебным диагнозом – рак желудка третей степени. Сразу напрочь отказавшись от этих дурацких химио и каких-то там еще терапий, и жестко заявив себе, что покидать этот мир в расцвете сил не намерен, я обратился за помощью к своему разуму, постоянно задавая один вопрос – «как мне выздороветь»? И, через дня три интенсивных пыток, проснувшись рано утром, у меня в голове вертелась мысль: «Иисус Христос сорок дней бродил по пустыне без еды», о чем мне еще толковала бабуля в детстве. Вначале я не предал этому особого значения, ибо не придерживался ни одной религии, считая их манипуляционным оружием для масс, однако мысль не отпускала и в итоге я решил ей приглядеться. Вскоре, порывшись в интернете и поговорив с несколькими необычными личностями, я пришел к мнению, что святой знал, что делал, а не просто ему нечего было есть. Он очищался от паразитов и всевозможных хворей в своем организме! Тогда я, недолго думая, сообщил жене, что вступаю в сорокадневную голодовку, а от нее ожидаю полной поддержки, несмотря ни на что! Она согласилась, но при условии, что за мной будет вести наблюдение квалифицированный в этой теме врач. Так и началось, мое самое серьезное испытание с самим собой. Костя, конечно, тогда кайфовал, то искушая меня, а то угнетая, всевозможными способами. Но, через нецелых полтора месяца, потеряв двадцать килограмм моего тела, врачи в очередной раз были вынуждены признать, что случилось чудо. А я стал пить вкусные соки и набираться сил.

Тогда я так серьезно задался вопросом, почему медицина не шагнула значительно вперед, как это сделали технологии? А напротив количество разновидностей заболеваний и медикаментов только выросло. Ведь логично, что совместно с прогрессом цивилизации, должно было улучшаться и здоровье, а продолжительность жизни увеличиваться. Однако официальная статистика почему-то твердила обратное. После этого случая, к тому времени понимая уже истинные правила игры на Земле, я сделал напрашивающийся вывод, что система как раз-таки работает как следует, в соответствии с распоряжением вышестоящего руководства, однозначно незаинтересованного в долгожителях. Следовательно рассчитывать можно было только на себя, если хотелось продлить свои года.

Первым делом, как только я приблизился к стандартному весу, я стал уделять часть своего драгоценного внимания тому, что я ем и когда я ем. Для начала я удалил из своего рациона мясные продукты. Осознание такой потребности появилось после прочтения пару тематических книг и общения с практикующими, на первый взгляд немыслимого дела, людьми. Дополнительно мне помогло приобретенное понимание того, что это просто привычка, заложенная в мое подсознание еще в раннем детстве. А учитывая то, как нам, гражданам прекрасной Земли, врут всеми доступными способами, я был склонен, без каких-либо серьезных сомнений, допустить предположение, что человек может и вовсе обходиться без мяса и рыбы. Позже, я в этом полностью убедился, вначале подробно изучив отчеты исполнителей моего заказа на детальный анализ этой жизненно важной темы, а позднее доказав и на личном опыте. Из докладов трех независимых экспертов нестандартного питания следовало, что самым эффективным и непосредственно влияющем на продолжительность жизни, само собой в лучшую сторону, методом, являлось сыроедение, что означало ограничение до фруктов, овощей и зелени, в крайнем случае термически обработанных до плюс сорока градусов по Цельсию. А периодическое голодание приводило к удивительным, положительным результатам, как физического, так и психологического тела человека. Тогда как самыми злобными нарушителями нашего внутреннего равновесия оказались мясные, мучные и сахарные изделия, так умело искушающие наше сознание с прилавков магазинов, заправочных станций и меню ресторанов.

Однако, даже став значительно мудрее в теме здоровья, я все еще не сумел перебороть себя и стать достойным другом своему телу. Сигареты и алкоголь исчезли из моей жизни довольно легко, тут моя сила воли оказалась на высоте, а вот с едой вечно появлялись неожиданные осечки.

– Не переживай, – любил повторять мой хороший знакомый, сыроед, – зависимость от еды является самой трудной в преодолении для мозга. Важно, что у тебя поменялось сознание, а это основа. Остальное придет со временем, если, конечно, ты того захочешь.

Учитывая годы, на протяжении которых я уже находился в этом сознании, похоже я все-таки не особо серьезно желал кардинальных изменений в своей диете. Проблема, скорее всего, была в том, как я себе объяснял, что, удалив мясо, рыбу и сладости, ограничив мучное и молочное, а увеличив порции фруктов и овощей, я чувствовал себя достаточно комфортно в своей повседневной жизни. Энергии мне абсолютно хватало, необходимых веществ, как показывали регулярные анализы, тоже и болезни мой организм никакие не атаковали. Вот признаки старения, конечно, безобразничали все наглее и это пока что был единственный существенный повод для введения изменений.

Также, одним из существенных параметров на пути к цветущему здоровью, оказалось время кушанья. Утверждения разных теоретических источников были очень схожи, по своей сути. Основной акцент ставился на более частые, четыре-пять раз за день, но маленькие порции и критически значимое ограничение – не есть после шести-семи часов вечера! Мой пытливый ум, конечно же, сразу нашел лазейку, заявив – «это касается тех, кто ложиться спать в девять-десять часов», однако, как показала, опять-таки, личная практика, во сколько бы я не засыпал, чувствовал я себя все равно куда лучше, когда заканчивал заполнять кишечник до восемнадцати часов.

Вот и сейчас, глядя в охлажденное пространство с кое-какими продуктами, я боролся.

– Да возьми и поешь, – само собой, проснулся вместе с жором и вечный подстрекатель. – От одного раза ничего страшного не произойдет. Тем более, я вообще нормально не ел почти двое суток.

– Ведь проходил я эти уроки уже множество раз, – всерьез задумался я, прежде чем вытащить сыр. – Почему так тяжело закрепить этот наработанный опыт? – задался я вопросом, а через секунду, хлопнув дверцей холодильника, ответил: – Мозг – падла!

– Вам что-нибудь приготовить, Матвей Олегович? – неожиданно раздалось со стороны входа на кухню.

– Испытываешь меня, постоянно испытываешь, – пробормотал я себе под носом, повернув голову по направлению к голосу и уставившись на домработницу. – Постоянно меня тестируешь, не даешь ни минуты покоя, – продолжал я свое обращение к миру.

– Извините, я не расслышала, – естественно отреагировала она, вежливо и немного неуверенно.

Я замолчал, даруя Нине неопределенный взгляд, а Костя балаболил:

– Что она вообще тут еще делает? Я хочу спокойствия и свободы действий в своем доме! Невозможно полностью расслабиться и насладиться уютом! Пошла вон!!!

Я решил не вступать с ним в дискуссию, отлично понимая, что это бесполезно, ведь он всегда прав и переубедить его в противоположном невозможно. Вместо этого я сделал глубокий вдох, углубляясь мысленно в осознание того, что причина моего растущего раздражения лишь во мне, а не во внешних факторах. Извинился искренне в душе перед самим собой, повторяя несколько раз фразу: «только через любовь» и, уловив светлые вибрации, миролюбиво промолвил:

– Нет, благодарю вас, – тут же почувствовав гордость за свою очередную маленькую победу, я спросил: – Скажите, по какой причине, вы в столь поздний час еще у нас?

Она видимо почувствовала себя неловко, потому что опустила глаза прежде, чем ответить:

– Хозяйка попросила меня сегодня привести в порядок двор, так как Анатолий все еще болеет, а трава уже сильно выросла и портила вид. Вот я и задержалась, пока закончила также основные свои обязанности, – очень невнятно, почти мямля докладывала она, а под конец крайне неуверенно отважилась спросить: – Я вам мешаю?

Я до боли терпеть не мог неуверенных в себе людей, хотя сам все еще помнил, пусть и отрывками, времена, когда таким был в раннем детстве.

– Но я тогда был ребенком, а ей уже под сорок! – получив новый повод, снова всполохнул гнев. – Не хватало только мне еще разбираться с ее нюнями!

– Я хочу сейчас побыть один. Если вы закончили и у Елены больше нет для вас заданий, то можете идти, – очень сильно сдерживая себя, высказался я.

Она молча откланялась и оставила меня в соответствии с моим заявленным желанием.

Я же, более не думая, достал кусок сыра, пару помидоров, нашел даже вполне свежий хлеб и счастливо разделался с этой троицей, отметив в своей памяти расположение стрелок на часах, которые раздражительно объявляли – начало девятого.

Через несколько минут я уже удобно устроился обратно в своем любимом кресле и печатал следующий текст:

«Фокус на главной задаче! Никаких личных разборок! В командной работе эффективность растет в разы! Один плюс один, как минимум, ровняется четыре!»

– И почему я должен вам это повторять? – задал я сам себе вопрос вслух. – Вы ведь сами это прекрасно знаете!

Я скопировал текст прежде, чем нажать кнопку отправить. Вклеил его в ответ второму письму и выслал.

Теперь оставалось ждать и, учитывая полученную информацию, совсем недолго.

Глава 4

Проверка намерения.

– Я ложусь спать! – донеслось до моих ушей из глубины дома.

– Хорошо, – сумел лишь прошептать я в ответ, погруженный в навязчивых мыслях.

За всю свою жизнь я побывал в бесчисленных передрягах, которые сулили с высокопроцентной вероятностью крах моей деятельности или даже потери жизни. Но мне всегда удавалось выходить сухим из воды, разве что, иногда промочив слегка ноги. И на сколько сложной не была бы ситуация, решение ее каждый раз приводило к росту в разы, как личностного, так и предпринимательского.

Становясь с годами все опытнее и мудрее, я тщательно анализировал свою биографию, особое внимание уделяя критическим поворотам. И однозначный вывод касательно моего успеха, какой мне удалось сделать, основывался на присущим мне непоколебимом намерении, которое, несмотря ни на что, позволяло мне пробиться через любые, в том числе самые опасные, преграды.

На этот раз, получив несколько секунд назад короткое и полностью понятное для меня уведомление на телефон, я почему-то, неожиданно для самого себя, засомневался в правильном выборе предлежащего пути. Это меня и смутило, заставляя хорошенько задуматься. Не над последствиями, которые могли бы в очень скором времени настигнуть меня, а именно над моей личной эмоциональной реакцией.

Прекрасно осознавая силу, какой обладает мысль человека, особенно целеустремленного, я в высшей степени категорично относился ко всему, что происходило в моей голове. Мне удалось выработать железный контроль не только своих исходящих слов, но и, на первый взгляд безобидных, внутренних раздумий, что позволило мне добиться, для большинства людей кажущихся недосягаемыми, результатов. Единственным слабым пунктом оставался изощренный Константин, которым у меня все еще не получалось управлять.

– Зачем мне это надо? – задался я вопросом.

– Все есть, всего хватает. Жизнь прекрасна, могу заниматься чем только душа пожелает, – звучал спокойно внутренний диалог. – Зачем лезть в неизведанное? Зачем ставить под удар все, чего я достиг собственным трудом?

– Так это и есть ответ, – промолвил мудрый, к моему глубокому сожалению, безумно редко просыпающийся голос. – Слишком уж разрослась зона комфорта, – он, как всегда, говорил коротко и попадал точно в саму суть. – А вторую причину, ты и сам отлично знаешь.

В принципе обе причины были взаимосвязаны. В первой я начал вязнуть несколько месяцев обратно, как только закрыл одну из самых крупных моих сделок, и машинально позволил себе расслабиться. А вторая вытекала из первой. Чем больше меня поглощала рутина, тем сильнее разрасталась внутренняя печаль, моментами переливающаяся даже в гнетущую неудовлетворенность.

Лекарство было одно – новый, зажигающий меня изнутри, вызов!

Поэтому, как только я узнал о столь необыкновенной и даже мистической экспедиции, если можно ее так назвать, я бездумно кинулся ей в объятья, абсолютно не подозревая, что мои действия могут запустить аж такую реакцию.

После просмотра отчетов от моих людей я было взялся за решение небольших задачек по основной работе, прежде всего с целью отвлечь свой мозг от насилующих его уже почти двое суток мыслей лишь об одном. Задуманное удалось и вдобавок, на удивление быстро, я почувствовал, что хочу все отчетливее спать. Обрадовавшись такому проявлению моего организма, я поспешил закончить дела и готов был уже закрыть крышку ноутбука, как получил еще одно письмо. Секунду подумав, я щелкнул на выскочившее уведомление и прочел всего два слова:

«Вами интересуются»

Быстро взвесив в голове, что это означает и с чем это связанно, я перекинул свой взгляд на название отправителя, хотя и так уже прекрасно знал от кого оно. Зрительно убедившись, я дополнительно заверил себя вслух – «Сокол». Как будто это действие было необходимо для подтверждения принятия сообщения.

У меня не было охраны, как таковой. За мной не ходили вечно напряженные сторожи в изумительно наглаженных костюмах и темных очках. При одной только мысли, которую, кстати говоря, подкидывало мне время от времени общество, якобы обеспокоенно моей сохранностью, а не я сам, что со мной бы нянчились вооруженные дядьки, я ощущал что-то вроде внутреннего возмущения и полностью серьезно отвечал – «А зачем»? Почему то, а думается мне, что из-за просмотра часто далеких от действительности фильмов, у значительной части народа складывалось впечатление, что у богатых или, даже правильнее сказать, жуть как богатых людей, обязательно должны быть телохранители. Однако на мой вопрос – «Зачем»? – преимущественно ответ был один – «Для безопасности». Тогда я задавал следующий – «Перед кем»? И тут появлялись разные несуразные версии: от преступников, мошенников, сумасшедших, до убийц, в конце концов. На что я лишь улыбался и произносил неоднозначные – «Ну, ну». И дело было вовсе не в моей самоуверенности, я отлично отдавал себе отчет, что в жизни всякое может случиться, а в том, что я был более чем убежден в адекватности своих знаний законов природы. А основной отчетливо гласил: «если есть действие, будет и реакция»!

Вся моя деятельность была полностью легальна и даже открыта для любых любопытных глаз. А главным моим девизом было: «делаем, если несет благо окружению»! Таким образом, я приносил пользу и знал, что нахожусь под защитой высших сил, которые ни один, даже самый изощренный, жулик не сможет преодолеть. А от аномалий у меня было заготовлено особое прикрытие.

Я его назвал Сокол, потому что он зоркий. И главной его задачей являлось наблюдение. Наблюдение, скажем, из укрытия за всеми выходящими за рамки нормы изменениями в моем окружении. А второстепенной задачей была активация в критических ситуациях – когда я становился целью. Для таких случаев у нас была прописана целая отдельная инструкция поведения, а знал об этой линии моей обороны только я и крылатый хищник, ну и еще пара человек.

Слава Богу, до сих пор, Сокол активировался лишь раз за свою службу, и то по учебной тревоге, которую я сам же тайком создал. Поэтому теперь я, разумеется, удивился, почувствовав даже легкий страх, а затем искренне себе признался:

– Ммм… Я заинтригован!

И тут они проснулись, внезапно ударив словно кувалдой, разбивая в дребезги мою и без того пошатнувшуюся целеустремленность.

Сомнения.

– А не слишком ли высоко я решил подпрыгнуть? – раздалось сразу несколько голосов в моей голове.

– Я же подвергаю опасности свою семью! Самое драгоценное, что у меня есть! – вопил я в мыслях. – Предпринимательской империей могу пожертвовать, не так страшно, но Елена, дети…

– Ты идешь со мной в кровать? – вдруг спасли меня слова жены, заглядывающей в кабинет.

– Ааа… – засуетился я. – Да, конечно, я догоню тебя через пару минут.

Она, несомненно, почувствовала мою тревогу, но ничего не сказала, а лишь подарила мне нежную улыбку и исчезла за дверным проемом. Я был уверен, что у нее в голове вспыхнуло множество вопросов, по большому счету очень похожих друг на друга: «Все ли в порядке? Что случилось? Как мне тебе помочь? Грозит ли нам опасность? Дети в безопасности? На сколько все серьезно? Какие вещи брать с собой? Когда уезжаем? На как долго?» И сдается мне, что это, в лучшем случае, половина, ударивших по ее нестабильной психике, мыслей. И она достойно справилась, моя героиня, придающая мне сил!

– Благодарю тебя, – прошептал я ей вслед и тут же добавил: – За твою осознанность и поддержку.

Внезапное появление любимой женщины пришлось очень кстати. Мне удалось мигом выбраться из болота засасывающих меня опасений и раздумий в абсолютно неправильном направлении.

– Это ведь тоже ты, – демонстративно признался я, что его раскусил. – Ты все проказничаешь, только нынче в другой шкуре, – продолжил я давить на Костю. – На этот раз решил прибегнуть к услугам страха? Хорошо. Имеешь право. Вот только видно ты позабыл, что он на моей стороне.

И верно. На протяжении уже многих лет, не он угнетал меня, заставляя отказываться от поставленной цели или греющей душу мечты, а я им пользовался как стимулятором к действиям, как надежным доказательством того, что я на правильном пути!

– Выбор сделан! – заявил я громко себе и миру с полной осознанностью ответственности, какая на меня возлагалась.

Я убежденно достал из секретного ящичка мобильный телефон, так называемый – особого назначения, включил его и отправил короткий смс: «Полная мобилизация»!

– Ну что ж, поиграем, – провозгласил я в пустоту с ухмылкой на лице. – Чем выше ставки, тем серьезнее подход.

Выключив всю электронику, как только получил в ответ: «принял», я направился в след за женой, по пути уже стягивая домашнюю одежду. Запрыгнул под пуховое одеяло и подполз к лежащей на боку, спиной ко мне, любимой.

– Все хорошо, – заявил я, обнимая ее обнаженное тело. – У меня все под контролем.

– Что ты затеял? – спросила она после продолжительной паузы, несколько растерянно. – Что это за новый проект?

– Утро вечера мудренее, родная, – увильнул я успокаивающим голосом и прижал ее еще крепче. – Отдыхай.

…

Проснулся я окутанный серостью очень раннего утра и прочно уставился в потолок, дожидаясь первых лучей Солнца. Сон улетучился мгновенно, не оставив ни малейшего шанса на возврат в страну сказочных приключений.

Это мозг, никогда не знающий покоя, как только я открыл глаза, резко переключился на реальность и стал обрабатывать в приоритетном порядке всю известную мне на этот момент информацию относительно моего горячего стремления.

– Эх, неугомонный, – прошептал я, отчетливо ощущая, что остальное мое тело не разделяет энтузиазма правящего органа, и с удовольствием, а, точнее, даже с яркой потребностью отдохнуло бы еще часов несколько. – Спокойно, сегодня, думаю, все решится, – охлаждал я его в мыслях. – Слишком уж энергозатратными обходятся мне твои деяния, особенно когда это пустые думы, как сейчас. Я все предусмотрел, так что можно и даже нужно перейти в режим ожидания.

– Точно все? – следом прозвучало в моей голове.

– И ты проснулся? – тут же парировал я, распознав в подстрекании к сомнениям Костю. – Хотя, ты, наверное, никогда не спишь.

– Точно ли понимаю я, на сколько велики ставки? – продолжалось в моей голове.

– Да! Я прекрасно осознаю всю серьезность ситуации, – очень настойчиво тут же объявил я в ответ. – А еще я осознаю, что ты снова пытаешься сделать. Так вот, возьми своих дружков – сомнения, и засунь их себе в одно место, да поглубже! И да, знаю, грубо, но знаешь, что… – на мгновение я остановил поток мыслей и вспомнил безмерно важный закон, что с ним можно справиться лишь одним способом. Поэтому я смял эмоции и мирно изрек: – Все равно я тебя люблю и благодарю тебя, что делаешь меня сильнее.

Мелкий спор утих. Я улыбнулся потолку, что вряд ли он оценил, но главное, что улыбка распространилась у меня в душе.

Жена в то же время перевернулась на другой бок, что-то невнятно, но сладко бормоча, отворила свои очи и наши взгляды на миг соприкоснулись. Она улыбнулась.

– Люблю тебя, – еле слышно поделилась она со мной.

– Проснувшись, ты не вспомнишь этого момента, – подумал я, не переставая разглядывать, пусть еще в полумраке, но с радостью, ее божественное лицо. – И я люблю тебя, – ответил я и нежно поцеловал ее в помятую щеку.

Я полежал еще минуты три, а затем предельно тихо встал с кровати. Прошелся босиком по мягкому ковру и встал у окна, наблюдая спокойно за пробуждающейся ото сна природой. Пока совсем еще не хотя, но все же все ее проявления, такие как земля, трава, деревья, вода, воздух, насекомые, птицы, звери, встречали первые лучи Солнца, с признанием его приветствуя. Вот и я последовал за ними, уклонил голову и произнес:

– Благодарю тебя за очередной, новый день.

Почувствовав, как настроение еще более значительно улучшилось, я накинул вчерашнюю одежду и спустился вниз. Там воспользовался ванной комнатой, чтобы минимально нарушать покой на втором этаже. Тщательно вычистил полость рта, как всегда без пасты, сбрил двухдневную щетину, привел в порядок прическу, остановил время на секунд пять, глубоко всматриваясь себе в глаза и уверенно заявил:

– Мой успех впереди, страх отбросил и иди!

Тут же весело захохотал, весьма позитивно вспоминая полученный опыт в проекте «Спарта». Это мужское сообщество, о котором в народе ходили разные мнения, не всегда самые приятные, однако я привык проверять лично и только тогда высказываться. Вдобавок, когда я слышал обильную антирекламу, зная реальность нашего времени, понимал, что с большой вероятностью она проплачена конкурентами или другими «доброжелателями», зачастую даже не убедившихся в истинной сути.

Когда то, несколько лет назад, я посвятил три дня из своей жизни и прошел основной их тренинг «Мирный Воин». Получил неизмеримую ценность, даже с учетом и без того развитых мужских качеств, раскопал и проработал скрытые во мне блоки и страхи, как оказалось надежно спрятанные в глубинах необъятного подсознания еще в детские годы. Далее, сподвигнут бескрайней благодарностью, направил к ним на курс всех своих сотрудников, а позже создал специальное, заманчивое предложение для студентов и другой молодежи, часто отлынивающей от армии, и добавил в их ряды еще сотни добровольцев, понимая, на сколько важно из мальчиков сделать мужчин!

– Отличное было время! – провозгласил я, все еще радуясь вместе с моим отражением в зеркале. – Уверен, многие судьбы удалось изменить в лучшую сторону!

Счастливый, я направился на улицу. С огромным удовольствием наполнив легкие прохладным утренним воздухом и прошагав голыми ступнями по мокрой траве и местами уже опавшей листве метров тридцать, я подумал:

– Часов шесть, наверное.

Протопал еще секунд двадцать без цели по своим владениям и добавил:

– И градусов десять, в лучшем случае.

Остановился у дуба, растущего немного в стороне и восхищающего своим величием, на мою непрофессиональную вскидку, лет двести, а то и все уже триста. Поздоровался с ним вежливо и принялся растягивать одеревеневшие от сна, а теперь еще и холода, мышцы. В конце сделал тридцать отжиманий и столько же приседаний.

Купаться желания не было, также, как и заниматься бегом. Однако я пересилил себя, договорившись на компромисс, и сделал трусцой километра два по близлежащим землям. Вернувшись к дому, я отчетливо чувствовал, что ноги мои изрядно обмерзли, но, прежде чем вознаградить себя теплом, осмотрительно провел взглядом по лесной области, прилегающей к застроенной территории с двух сторон.

Я прекрасно понимал, что настоящий мастер своего дела замаскировался бы, не оставляя возможности моему глазу его заметить. Но все же позволил себе укрепить свою уверенность в безопасности обстановки, пусть даже почти бессмысленным действием.

Дома я принял горячий душ, наслаждаясь с улыбкой до ушей, а завершил процедуру, переключив воду на ледяную. Бодрый, посетил кухню, где влил в себя грамм триста пятьдесят теплой воды и отправился прямиком в кабинет.

На мониторе виднелось одно новое, полученное в шесть тридцать письмо. Я взглянул на часы. Они показывали шесть тридцать девять. Я спокойно открыл сообщение и мое сердце сразу же забилось быстрее. Текст был коротким, но очень эмоциональным:

«Мне удалось ознакомится со всеми их файлами, даже основательно засекреченными!!! Важно как можно скорее встретиться!!!»

– Понеслась! – сделал я умозаключение.

На сообщение я ответил в ту же минуту, и тоже коротко:

«Ровно в девять у меня в офисе!»

Далее я мигом включил телефоны и позвонил на номер отправителя раннего сообщения, чтобы убедиться в успешном получении отправленной мною информации, так как значок на моем компьютере, сигнализирующий об открытии посланного известия, все еще оставался серым. Но мне ответили лишь длинные гудки.

– Возможно спит, – прикинул я в голове, но сам в это не поверил.

Схватил другой телефон, тот, что из секретного места, и в темпе написал: «Срочно обеспечить охрану Максиму Воропаеву. Доставить ко мне в офис к 09:00». Через секунд семь, на экране высветилось: «Принял», а я уже звонил вновь по первому:

– Вертолет к моему дому в восемь ноль-ноль!

Закрыв крышку ноутбука, я практически сбежал вниз и щелкнул кнопкой на телевизоре, который не смотрел уже, наверное, года два. Ну как телевизоре, это раньше они так назывались, а сейчас это чаще всего были миниатюрные коробочки, благодаря которым можно было создать экран-голограмму в любом удобном месте. Но не получив нужного эффекта и быстро осознав свою ошибку, я крикнул:

– Клава! Новости США, пожалуйста.

Мое словесное заклинание сработало куда лучше, чем старый, ручной способ, и тут же у меня перед глазами забегали различные, разноцветные картинки.

– Какие предпочитаете, Матвей Олегович? – вежливо спросил ИИ.

Проигнорировав вопрос, я стал самостоятельно тыркать пальцем в разные каналы, вслушиваясь в суть вещания. Однако, не найдя в течение пятнадцати минут того, что искал, а лишь убедившись в том, что в телевидении ничего не изменилось и людям продолжают успешно промывать мозги, я нехотя спросил:

– Есть ли в новостях что-то про космос?

– Мной ничего найдено не было, – через секунд пять ответил ИИ.

– Выключай, – вновь скомандовал я.

Экран погас, а будто ему на замену в комнате появилась жена.

– Так что это за проект, ради которого ты даже новости по телевизору смотришь?

Она стояла в межкомнатном проходе, скрестив на груди руки, и выглядела как минимум обеспокоенно, сверля меня своим настырным взглядом.

– Извини, разбудил тебя, – я подошел к ней и чутко поцеловал ее в щеку, а затем два раза в губы, ругая себя в мыслях за свои слишком громкие высказывания. – Я и сам то толком еще не знаю, – уклонился я от прямого ответа и совершил ошибку, отводя в сторону глаза.

Теперь я был уверен, что она мне не поверила. Хотя, если уж совсем быть честным, то в какой-то мере это была правда.

– Интересно получается, – конечно же продолжила она наступление. – Ты пропадаешь на работе, толком не спишь и ведешь себя против своих убеждений, а о проекте, на котором сконцентрировано все твое внимание, ты ничего не знаешь! Ты, всеведущий, Матвей Олегович!

– Ну, понеслась, – высказался я, громко вздохнув показным образом и сделал первые шаги к уходу.

– Ну уж нет! – схватила она меня за руку. – Так просто ты не отделаешься!

– Лена, – все еще сохраняя сдержанность, вырвал я свою руку. – Не о чем говорить!

– Ты же обещал вчера перед сном!? – вскрикнула она.

– Не надо поднимать на меня голос! – защитился я уже слегка на повышенных тонах, чувствуя, как мой разум заливают зловещие эмоции.

Я мог думать лишь об одном, а жена выбивала меня своим поведением из потока мыслей, тем самым испытывая, из без того, изрядно напряженную нервную систему. Поэтому, вместо того чтобы решать новую, успевшею назреть проблему, я решил ее избежать.

Вернувшись в кабинет, я первым делом обратил свое внимание на отправленное письмо. Неудовлетворенный, обновил страницу, но и это не помогло. Система четко сигнализировала, что получатель все еще его не открывал.

– Неприятно, – выразил я сам себе свои опасения, крутя в голове мысль, что компьютерщик живет в обнимку со своими дивайсами и не оставляет их ни на минуту.

– Все что угодно могло случиться, – тут же следом подбадривал я себя. – Рано пока драматизировать!

Я по старинке, мышкой открыл Гугл и ввел на клавиатуре: «мировые новости». Поисковик предложил мне десятки миллионов результатов. Я открыл в новых картах первые четыре и быстро пробежал глазами по каждому из них.

Ничего.

Ничего о том, что меня жутко интересовало.

– Да что же такое!? – выкрикнул я, а в продолжении задумался: – неужели там настолько серьезные ребята, что смогли пресечь все мои линии внедрения?

– Да нет, быть того не может, – продолжал я, по сути, бессмысленный монолог внутри себя. – В жизни не поверю.

Тут на пороге появилась Елена. А моя первая, неосознанная реакция предусмотрела сразу же выставить ее за дверь. И это меня заставило задуматься.

– Стоп, стоп, стоп… – мысленно остановил я себя еще прежде, чем она стала говорить. – Она моя жена, самый близкий и родной мне человек! Ты это брось, Костик, хватит мутить нашу супружескую воду!

– Ты мог бы уделить мне пять минут своего времени? – начала она спокойно с вопроса.

Я посмотрел на часы, хотя, сколько бы они ни показывали, я уделил бы ей и все десять минут, особенно теперь, когда восстановил связь с разумом и отчетливо понимал, что моя жизненная структура пошатнулась уже в двух сферах, семейной и деловой, и если продолжить в том же духе, то следующий удар получит также и физическое тело.

Все всегда взаимосвязанно. Проблемы на работе нередко бьют по гармонии в доме. Затяжные, в итоге увечат здоровье. Нарушенная связь с женой приводит к служебным трудностям. А разбитое состояние организма не позволяет достойно функционировать в остальных двух областях. И причина трудностей в одной жизненной нише зачастую лежит в других плоскостях.

Прекрасно это понимая, я годами стремился к равновесию в треугольнике: здоровье, семья, дело. И даже иногда получалось, но не на долго. Так что в итоге, я получал по зубам от одной из сторон и фокусировал внимание на нее, чтобы привести в порядок, а тем временем, обделенные другие две расстраивались и неожиданно давали под дых. Но я настойчиво верил, что существует золотая середина и пробовал все новые подходы.

За годы опыта я ясно понял, что правильно настроенный союз с женщиной, обладает огромной силой. Поэтому многим мужьям, обладающим надежной и преданной поддержкой в тылу, не страшна даже самая лютая война.

– У нас есть двадцать минут, – ответил я и принялся внимательно ее выслушивать.

– Благодарю, – первым делом покорно выразилась она. – Я желаю призвать к твоему здравому разуму. Пожалуйста, осмотрись! Ты только что оставил меня опять одну, с моими дикими мыслями, которые уже и сами не знают, что и думать! Да, я надавила на тебя, да, отнеслась неуважительно в какой-то мере, но помни, я женщина! Моя гормональная и эмоциональная системы в корне отличаются от твоей, мужской. Ты мой защитник, ты хозяин этого дома и ты капитан нашей совместной судьбы, а я твоя берегиня. Помнишь об этом? Я мать, я жена, я хранительница домашнего очага. Но как я могу исполнять свои обязанности, когда ты, мой царь, закрыт от меня? Когда ты, не подпускаешь меня, твою царицу, в свой мир?

Она пытливо всматривалась в мои глаза, а по ее щекам стали стекать слезы печали и бессилия. Я воздавал ей свой искренний, открытый взгляд и слегка ожидал, не продолжит ли она свою речь. Спустя несколько секунд назойливой тишины я медленно встал, подошел к ней и ласково обнял. Удержал в молчаливых объятьях, оказывая свое принятие и позволяя основательно выплакаться, а когда она почувствовала себя сохранно, обвив меня руками в ответ и уложив тихо голову мне на плече, я прошептал ей на ухо:

– Я люблю тебя, родная.

Прижав ее крепче и все больше наполняясь энергией от частичного успеха, я почувствовал себя значительно уверенней, и моя целеустремленность подскочила на уровень вверх. Я вновь обрел непоколебимую веру в свою победу.

– Велика женская сила! – провозгласил я в мыслях и стал говорить, гладя ее изумительные волосы: – Я виноват, прости меня. Я вел себя недостойно и неуважительно по отношению к тебе. А все это потому, что оберегал тебя, – тут я приостановился, тотчас упрекнув себя за последнее предложение, понимая, что оно было явно лишним. – Да, пускай последние дни я проявлял себя неоднозначно, беспамятно загоревшись новой идеей, но тебя я люблю и боготворю по-прежнему! Ты в моей жизни номер один! И благодарю тебя, что напомнила мне об этом.

Я бережно взял ее голову в свои ладони и подбодрил твердым и одновременно любящим взглядом.

– У меня все под контролем. И ты и дети в полной безопасности, – продолжил я успокоительную речь. – Верь мне, милая, верь! – я сделал паузу секунд на пять, чтобы убедится в достоверности восприятия моих слов, и, когда ее озабоченный взгляд сменился принимающим и чистым, я признался: – Этот новый и абсолютно не похожий ни на один другой проект появился у меня позавчера, когда я не ночевал дома. Я встречался с одним из моих информаторов, который лично прибыл в Лондон и тайно, без использования каких-либо электронных устройств, назначил нам встречу. Понимая, что данная информация будет крайне важна для выживания в будущем и процветания моего бизнеса он, должен признаться, недешево, – ухмыльнулся я, – продал мне недоступные, практически всему миру, сведения. И, поверь мне, я безумно желаю с тобой поделиться конкретикой, но сам нахожусь в этом… издевательском ожидании.

– Когда тебе будет известно больше? – она включила воительницу, поддерживающую и подталкивающую меня к новым достижениям.

– Сегодня, родная! Сегодня! – заулыбался я от прилива счастья, расчетливо потряхивая ее за плечи и сверкая горящими глазами.

– Давно я тебя таким не видела, – усмехнулась и она в ответ.

– Повода подходящего не было.

– Да уж, сдается мне, что даже прихлестывая за мной, почти тридцать лет назад, ты не был столь возбужден и мотивирован.

– Ты что, перестань, с тобой и моей любовью к тебе никакие сокровища вселенной не сравнятся!

– Да? – она игриво наклонила голову и приподняла заманчиво брови.

– Сейчас докажу! – смеясь, громко заявил я и стал ее щекотать, на что она ответила кокетливым смехом.

…

Елена махала мне вслед, когда я стремительно бежал в сторону винтовой машины, ожидающей меня на вертолетной площадке, сразу за небольшим отрезком леса. Мне не терпелось поскорее добраться до офиса, где с высокой вероятностью могли уже ожидать меня приятные вести. Но несмотря на это, я останавливался пару раз, махал ей в ответ и посылал воздушные поцелуи.

– Обожаю эту традицию! – подумал я, усевшись уже в кресло и одевая наушники с микрофоном.

– Гони в офис! – скомандовал я и пожал пилоту руку.

– Сделаем в лучшем виде! – порадовал улыбкой и дружественным настроением, хорошо мне знакомый летчик.

Проносясь уже через несколько минут над мегаполисом, я вдруг подумал:

– Жизнь прекрасна и невероятно гармонична! Кто-то там внизу борется за кусок хлеба, кто-то живет обыденной ежедневностью, а кто-то стремится постичь большего и бросается в водоворот идей и дел, испытывая себя на прочность. А я мягко парю над всеми ними, размышляя. И всем всего хватает, для каждого находится занятие и место, вот только не каждый знает, что имеет он ровным счетом столько, на сколько широко раскрывает свое необъятное сознание.

– А как сделать так, чтобы все люди были осведомлены в безграничности их возможностей? – сам того не подозревая, спросил я вслух.

– Так говори, не говори, осведомляй хоть всеми доступными способами, – услышал я тут же веселый голос Иннокентия, мастерски управляющегося со штурвалом, – пока человек сам не созреет, сам не захочет, так хоть кол на голове теши, ничего он не изменит в своей привычной действительности.

– Наверное ты прав, Кеша, – я взглянул на него с уважением, и мы обменялись улыбками.

Оставшийся путь мы провели в безмолвии.

…

Я практически ворвался в офисные помещения моей компании, встревоженно оглядываясь по сторонам. Ничего сверхъестественного, наверное, кроме моей необычной суетливости, не наблюдалось. Несколько сотрудников уже сидело в своих креслах, вежливо мне улыбаясь и вероятно радуясь, что пришли сегодня пораньше.

– Молодцы! Орлы! – хвалил я их в своей голове, кивая в ответ на их приветствия.

Но это сейчас не имело для меня никакого значения.

Быстрым шагом пробравшись через рабочую зону, я констатировал в конце, что моей секретарши еще нет, схватил бутылку негазированной, закрылся в своем кабинете и упал в кожаное кресло. Расстегнув пиджак и слегка расслабившись, правой рукой я стал оперировать стеклянной бутылкой, то и дело выпивая малыми глотками приятную воду, а левую я выставил перед собой и внимательно следил за стрелками часов.

– Пятьдесят восемь, пятьдесят девять, восемь сорок восемь, – считал я в уме.

Вдруг в дверь постучали. Я перевел взгляд в точку звука и застыл, сохраняя молчание. Стук повторился. Я напрягся, почему-то представляя, что за дверью стоит соперник, с которым я не готов вступать в бой, и соответственно обречен на поражение. Когда тишина была нарушена в третий раз, а реакции никакой не последовало, дверь медленно отворилась и в мой кабинет пролезли встревоженные глаза Мальвины Григорьевны, моей трудолюбивой и всегда приветливой секретарши.

– Все в порядке, Матвей Олегович? – спросила она, уловив мой сосредоточенный взгляд.

– Конечно, – отозвался я в высшей степени серьезно. – А у вас? Доброе утро.

– Доброе утро, извините, – слегка опешила она и секунду подумав, ответила: – Да, у меня все хорошо.

– Замечательно! – оживился я. – Никаких стандартных дел! Я жду гостя, – приказал я и чуть тише добавил: – Или гостей.

– Я поняла, – произнесла она и закрыла дверь.

– Новости! – внезапно вспомнил я и попросил ИИ вывести мне на экран все последние, мировые сведения.

Быстро пробежав глазами по ответам на мой запрос, я снова не получил никакого результата.

Тут я изрядно задумался:

– Что же произошло? Уже пора случиться…

И тут меня осенило.

– Вот, дурила, – провозгласил я, слегка смеясь. – Пять часов разницы! Там сейчас четыре утра! В лучшем случае, к шести может появиться информация в общем доступе.

Я обернулся несколько раз в кресле и уставился на город через обширное окно. Иногда я любил наблюдать с арендованного двадцать девятого этажа за непрерывным движением муравейника там, внизу. Будь то день или ночь, неважно, циркуляция продолжалась по своим внутренним законам, обеспечивая возможность стремления индивидуумов к всевозможным целям.

Вернутся ментально в офис меня заставила нетипичная шумиха, раздающаяся все громче за стеной позади меня. Она напоминала удивленные всхлипы, вскрики, а то и даже визги в пару случаях. А увенчались они боевым, защищающим голосом Мальвины Григорьевны:

– Кто вы такой!? Что вы себе позволяете!? – сражалась она за своего начальника как умела.

– Пропустите! – скомандовал жесткий, но не угрожающий голос. – Меня там ожидают!

– Вы уверены, что именно там? – после короткой паузы спросила она и в конце добавила: – Как вас зовут?

– Есть два варианта, – тут же отрезал мужчина, – или вы откроете эту дверь и пропустите меня либо я выбью ее сам через три секунды. Решать вам.

Я взглянул на часы, с заинтересованностью слушая и даже уже немного посмеиваясь внутри себя. Я понял, кто находится за дверьми, так отважно охраняемыми хрупким телом секретарши, но мог лишь догадываться, почему его появление вызвало такую бурную реакцию моих сотрудников.

– Любопытно, – ставил я ставки, соперничая с одним из моих внутренних голосов. – Придется менять двери или все обойдется и закончится мирным путем?

– Лучше бы, конечно, мирным, – отвечал тот. – Увечий мадам крайне не хотелось бы. Это ненужные, дополнительные затраты на восстановление здоровья и отсутствие обученной и не задающей лишних вопросов поддержки, какое-то время, соответственно.

Перевес ожиданий был за дружелюбное окончание, но где-то в глубине души, не могу того отрицать, я все же ощущал рвение к решению со вкусом насилия.

В дверь постучали. Как мне послышалось, весьма неуверенно, но все же создали звук, просящий нарушить мое драгоценное пространство.

Долго не думая, я достаточно отчетливо произнес:

– Да, да!

Дверь медленно приоткрылась и в мой кабинет пролезла встревоженная голова секретарши.

– Матвей Олегович, тут к вам… – не успела закончить бедная женщина, как я поспешил ей на помощь.

– Впустите его, – даже слегка улыбнулся я. – Ну же, смелее! – вдобавок махнул рукой, зазывая.

Она лишь неуверенно кивнула и исчезла, а через секунду проход в мое помещение распахнулся и в него уверенно шагнул мужчина лет сорока, захлопывая за собой дверь пяткой левой ноги. Вроде бы обычный человек, обычно одетый, с обычным, безразличным выражением лица, если бы не тот факт, что на его плечах болталось, на первый взгляд, абсолютно безжизненное человеческое тело.

Он молча взглянул на ручные часы, правой рукой придерживая груз, и скривив досадно лицо, произнес:

– Утро доброе, Матвей Олегович, прошу прощение за легкую задержку.

– С женщиной сложнее справиться, верно, Хранитель? – слегка посмеиваясь, спросил я, не ожидая никакого ответа.

– Да… непредвиденные обстоятельства, хуже всего.

Отчетливо прослеживалось его недовольство результатом, а точнее опозданием, ровно на двадцать три секунды. Но я был уверен, что он сделал все возможное, чтобы быть именно сейчас именно здесь.

Обычной охраны у меня не было, это правда, зато имелся договор с частным отрядом профессионалов, обеспечивающих максимальную защиту в случае жгучей необходимости. А их спокойным и крайне способным начальником был Евгений, которого я, как мы с ним условились, называл Хранителем.

– Кто это с тобой? – поинтересовался я, догадываясь, но четко не видя лица его спутника.

– Как заказывали, – ответил он, усаживая бессознательного на кожаном диване. – Пришлось слегка оглушить, так как оказывал сопротивление, ни в какую не веря, что мы от вас.

Теперь я распознал Максима и искренне обрадовался, что он жив и что моя задумка в коей мере идет по плану.

– Расскажи мне подробности, – попросил я.

– Ровно в семь сорок шесть, – начал он, – двое моих коллег позвонили в квартиру, где проживает указанный вами объект. По их словам, не получив никакого ответа, но слыша разнородные звуки за стеной, они отворили дверной замок и тихо проникли внутрь, где обнаружили изрядно напуганного Максима, забившегося в угол комнаты с кухонным ножом в руках, – излагал командир моего секретного охранного отряда абсолютно спокойно, как будто это был обычный поход в магазин за продуктами. – Когда я прибыл на место, в семь пятьдесят четыре, объект уже был обезврежен для окружения и для самого себя. Как следовало из рапорта бойцов, Макс что-то бормотал о катастрофе и надвигающейся опасности, а когда к нему приблизились, он вскочил и стал размахивать холодным оружием. И даже когда он остался с пустыми и выкрученными руками, он все еще продолжал дергаться, что могло привести к его увечьям. Следовательно, было принято, я считаю, правильное решение и его вежливо отключили.

Тут я, до сих пор внимательно и без какой-либо реакции слушая, приподнял левую бровь и обеспокоенно спросил:

– Ударом в челюсть?

– Извольте, Матвей Олегович, есть куда более гуманные способы, – заявил невозмутимо, но с очевидным нежеланием делится профессиональной тайной.

– Хорошо, – заявил я, – что дальше?

– Мы осмотрели его электронику и жилые помещения. В квартире признаков чужих следов не обнаружили, зато в телефоне виднелись два пропущенных звонка от неизвестного номера, а компьютер и вовсе выглядел, как будто его мозги вывернули шиворот на выворот.

– Что ты имеешь в виду? – решил уточнить я.

– Похоже его взломали, к тому же довольно искусно. В общем, железяку можно выбросить, от нее уже не будет никакого толку.

– Это точно? Там может находиться ценная информация.

– На все сто. Мой человек убедился.

– Дальше.

– А дальше, я поместил цель в своем автомобиле и доставил к вам без особых проблем.

– Кроме моей секретарши, – ухмыльнулся я. – А как вас пропустила охрана внизу здания?

– С полным пониманием, беспрекословно поверив мне, что наш заграничный клиент не выдержал интенсивности празднования успешной сделки и мне пришлось его спасать.

– Отлично! – выкрикнул я. – Когда он придет в себя?

– Могу оживить его в любой момент, – признался командир и направился в сторону спящего.

– Подожди, – остановил его я. – Вначале полный отчет и план дальнейших действий.

Хранитель вернулся в предыдущее положение, встав ровно напротив меня и скрестив свои ладони позади своей спины.

– После вашего вчерашнего сообщения я тут же отдал точные приказы и сейчас наблюдаю следующую ситуацию: возле вашего дома в замаскированном виде дежурят два бойца, смена каждые двенадцать часов; в непосредственной близости ваших детей постоянно находятся еще двое, один под видом нового учителя, другой же охранником, поступают сегодня на работу. Также мы уже успели подключиться к системе безопасности учебного учреждения и ведем постоянное наблюдение за движением внутри зданий и окружающей территорией. Прослушку в комнатах ваших наследников намерены установить сегодня.

– Всю поступающую личную информацию сразу удалять! – жестко приказал я. – Не желаю, чтобы их частная жизнь была затронута.

– Даже если это будет касаться вас и вашей супруги? – проявил удивление в своем вопросе.

– Особенно! – еще жестче отреагировал я и тут же повторил: – Особенно! Только так могут строиться доверительные отношения. – Тут я сделал паузу секунды на три и добавил: – Ваша задача защищать их во что бы то не стало, но не вмешиваться в их интимное пространство. И я не намерен этого делать без их одобрения.

– Принял, – подтвердил мой верный воин без лишних вопросов.

– С этим понятно, благодарю. Отличная работа. Далее… – тут я задумался ненадолго, а затем напомнил: – О вашем существовании знаю только я, даже жена не в курсе, так что прошу и впредь соблюдать полную дискретность.

– Само собой, – он кивнул.

– Следующее. Неопознанный номер. Кстати, где мобильник Максима?

– У него в кармане. Я решил, ему может пригодиться.

– Ммм… – сморщился я. – Он наверняка на прослушке. – Заявил я, быстро анализируя, какая информация могла попасть к потенциальному врагу.

– Мы уже поставили защитный механизм непосредственно на телефон и запустили мониторинг всех входящих на него сигналов, – срочно проинформировал меня. – Будьте спокойны, Матвей Олегович.

– На сколько ты уверен в надежности защиты?

– На девяносто девять процентов, – ответил он не задумываясь. – Технологии развиваются очень быстро в последнее время, вы прекрасно это знаете, но мы следим за прогрессом и пользуемся новинками незамедлительно, однако я всегда допускаю шанс, что мы чего-то можем не знать.

– Вот этого я и опасаюсь, – кинул я без цели приглушенным голосом, а в след добавил уже нормальным: – Пока не о чем беспокоится, действуем по мере поступлений проблем!

– Так точно!

Я обернулся на кресле лицом к окну и погрузился в раздумье. Прокрутил в мыслях известные на данный момент факты, сложил их в одно целое и обозначил ситуацию как критически серьезную. Сделал еще пол оборота на своем троне и вернулся к нашему разговору.

– Вчера мне поступил идентичный звонок пока я спал и после пробуждения я обнаружил весьма нетипичную реакцию моего физического тела. У меня есть все основания полагать, что мои недоброжелатели используют мобильную связь в качестве оружия. Я отлично помню случай, когда моему знакомому стоило лишь принять вызов, и ему выслали волны определенный частоты, несущие неминуемую смерть. Но влиять самим звонком… – растянул я последние буквы и тут же задал вопрос: – Вам что-нибудь известно по этому поводу?

– До сих пор не встречался с подобным, но теоретически, думаю, это возможно. После нашей встречи я распоряжусь и мои люди займутся этими двумя прецедентами.

– Ведь на моем телефоне стоит защита от прослушки и подобных атак?

– Верно, последней, доступной генерации, – уверенно ответил Хранитель. – А вот вашей жене следовало бы поменять на улучшенную версию. Я вам уже сообщал об этом.

– Хорошо. Сегодня перед сном я оставлю ее мобильный на веранде.

– Этого вполне достаточно.

Я покивал легко головой и вдруг вспомнил про еще одну линию моей защиты – Сокола, который лишь предупредил меня вчера и больше на связь не выходил.

– Странный случай, – подумал я.

Обе линии охраны никак не пересекались, то есть не знали о существовании друг друга. Во всяком случае, я никогда открыто не представлял их себе и надеялся, что дискретность сама собой соблюдалась и впредь. Я считал это крайне важным моментом, так как не был уверен на все сто даже в лояльности себя самому себе, а что уж тут говорить о третьих лицах, отношения с которыми строились в основном на базе финансовых договоренностей. Поэтому я, конечно, старался создавать привязки личностного характера, такие как поддержка семей приближенных ко мне людей или подпитка совместных ценностей, как на пример, благотворительность и различные социальные проекты. В общем, основным параметром при выборе кадров, близких к моим делам, было наличие у них совести, а уж далее, я создавал условия, благодаря которым она активировалась бы в опасной ситуации и не позволила бы перейти на сторону противника.

Разумеется, я осознавал, что у каждого человека есть слабые точки, правильно нажав на которые можно изощренно ими манипулировать, но инструкция по созданию идеальных отношений мне не была известна, поэтому я пользовался теми рычагами, которые по моему мнению были самыми эффективными.

– Может спросить Хранителя о Соколе? – подумал было я, но тут же отказался от этой идеи, хватаясь за веру в пока еще присущую конфиденциальность.

– Добро, – промолвил я, – давай будить Максимку, если у тебя нет вопросов.

– Мне бы было гораздо проще делать свою работу, если бы я знал с чем и с кем мы имеем дело, Матвей Олегович, – заявил командир после двухсекундного раздумья, – так сказать понимать вероятные возможности противника, чтобы соответственно вооружиться.

– Это не вопрос, друг мой, – ответил я, интенсивно размышляя, на сколько глубоко я готов посвящать его в курс дела. – Мой интерес касается проекта за океаном, в особо любимой нами всеми Америке. – Я сделал паузу, внимательно наблюдая за слушающим товарищем, пытаясь понять, достаточно ли ему уже информации, и в итоге добавил: – Каким наш враг пользуется оружием, мне крайне трудно сказать, но, учитывая масштаб проекта, а он является мировым, и учитывая уже предпринятые им действия, по всей видимости уровень его возможностей следует отнести к смертельно высокому, – я ухмыльнулся и подмигнул Хранителю напоследок.

– Принял, – лишь коротко прокомментировал он.

– А теперь за дело, – скомандовал я, – у меня есть к нему несколько важных вопросов, от ответов на которые зависит наше будущее.

Хранитель без лишних раздумий уверенно развернулся на пятке правой ноги и направился к спящему Максу. К сожалению, мне не было видно за его спиной, что конкретно он делает, а на мой вопрос по этому поводу, ответил лишь: «Достаточно нажать на правильную точку».

Однако это его нажатие почему-то затянулось на секунд десять, что в моей голове отражалось как слишком долгое. Подталкиваемый жаждой знаний и растущим гигантскими шагами нетерпением, которое конечно же брало свои истоки у моего псевдодруга – эго, я властно спросил:

– Что происходит?

Хранитель выпрямился, повернулся ко мне, но ничего не сказал. По выражению его лица, я мог лишь предположить, что он интенсивно думает. Далее продолжая упорно молчать, он вернулся к каким-то, только себе понятным, оживляющим Максима действиям. Повозился еще секунд десять, после чего вернулся в стоячую позицию для диалога со мной и абсолютно спокойно заявил:

– Он мертв.

В комнате воцарилась глухая и тяжелая тишина, сквозь которую мы пристально смотрели друг другу в глаза, и только в моей голове я слышал крик:

– Чего?!?!?!

Это Костя, получив очередной превосходный повод, не спрашивая ничейного разрешения, затейливо и преднамеренно метал в мое сознание эмоциональные грозы!

– Какого хрена?! – слышал я. – Что он себе позволяет?! Да никому нельзя верить!!! Даже ему! Особенно ему!!!

Во мне нарастал гнев, подавляя все успешнее разумное, трезвое мышление. Я уверен, что это можно было четко отследить по моим глазам, однако мой собеседник не спешил ни оправдываться, ни давать каких-либо других комментариев. Он мирно выжидал, не отводя от меня взгляд.

– Каков паршивец!!! Наглец! Виновник и притворщик!!! – продолжалось течение мыслей в моей невероятно быстро распухшей от злости голове.

Мое дыхание значительно участилось, и я близок был к взрыву, к выбросу всего негатива на близстоящего товарища. Однако тот, не спуская с меня взгляда, вдруг стал шагать в мою сторону, медленно огибая мой стол с правой стороны.

– Неужели он… – допустил я мысль, впуская в себя в добавок страх, скрещивая его с закипевшей уже злостью, добивая тем самым остатки здравого разума.

Перед глазами у меня поплыли ужасные образы развития дальнейших событий, в случае правдивости моего предположения. Я увидел неподвижно лежащую в луже собственной крови жену, попавших в якобы случайную автокатастрофу детей, и на меня нахлынуло отвратительное ощущение предательства и невыполнения своей обязанности по защите семьи.

– Я подвел их, – лишь сумел я прошептать, окутанный парализующей боязнью.

Моя смерть не имела для меня никакого значения в данных условиях. Я подозревал, что она будет быстрой и безболезненной, а сопротивление с моей стороны практически бесполезно, учитывая боевой опыт Хранителя.

– Когда он успел перейти на сторону противника? – промелькнула лишь шальная мысль. – И зачем он тянул время, сдавая мне рапорт? – нахмурил я брови, хватаясь за хрупкую надежду.

– Если вы решили, что я вас предал, – заговорил воин, пройдя мимо меня и открывая медленно окно, – то вы ошиблись, Матвей Олегович. – Видимо отчетливо распознав страх в моих глазах, сделал вывод Хранитель. – Дышите, дышите глубже и спокойнее.

Он вернулся на исходное свое место и снова скрестил руки за своей спиной.

– Знаете, почему я работаю именно с вами? – спросил он неторопливо. – Поступало ведь не одно предложение от не менее влиятельных людей. Один даже осмелился заломить плату почти в два раза, – слегка хохотнул он, – что, честно говоря, меня и насторожило. Однако, вот уже как шесть лет я верен вам.

Во мне все еще бушевали страсти разного характера, поэтому я даже и не пытался что-либо ему отвечать. И это не мешало ему вести свой монолог, который, кстати говоря, действовал на меня очень даже успокаивающе.

– У вас есть весьма редкое качество, – заявил он, приподняв еле заметно свой подбородок, как бы делая вид, что гордиться мною или возможно своим выбором меня как работодателя, – Вы способны контролировать свои эмоции. То есть, несмотря на внешние раздражители, вы вначале думаете, потом задаете вопросы, а уж потом делаете выводы! А не наоборот.

Теперь же я ощущал смешанные чувства. Эго все еще пыталось диктовать свою власть, но это получалось все более вяло, так как свежий воздух и стоическое спокойствие слов Хранителя успешно лечили мой раскаленный ум.

– Да уж, – ко мне возвращалось рациональное мышление, – вот это меня выбило! Очень даже неожиданно и крайне успешно сломало мою психологическую оборону…

– Мне напрочь осточертели богатые умники, которые думают, что им все дозволено, – продолжил он объяснение своего отношения к подобным особям. – У которых эгоцентризм достиг таких вершин, что они и собственную мать, не просто не уважают, а открыто заявляют, что ее жизнь для них и ломаного гроша не стоит, – он отвел глаза в сторону и скривил лицо, однозначно показывая свое отвращение, скорее всего вспоминая какой-то случай из своего прошлого. – А вот у вас, – он вернул свой твердый и уверенный взгляд на меня, – имеется совесть, почему-то утерянная многими в наше время, и еще у вас присутствуют ценности, несущие свет и добро в этот испорченный мир.

– Послушай, – промолвил я, но тут же остановился, услышав, мягко сказать не совсем доброжелательный, тон своего голоса и ощутив негатив собственных эмоций, исходящих из глубины души.

Я сделал несколько глубоких вдохов, осознавая свою неготовность к эффективному для меня разговору, затем встал, как можно спокойнее подошел к открытому окну и сконцентрировал внимание на создании гармонии между мыслями, которые принадлежали не совсем мне, и чувствами, все еще кипящими, правда уже в умеренном виде. На своей спине я отчетливо ощущал взгляд Хранителя, спокойно ожидающего моих дальнейших действий. И хоть полнейшей уверенности в его преданности у меня все еще не было, то главной проблемой для меня все равно являлся Костя, безобразничающий в моей голове.

– Ему нельзя верить! – провозглашал он. – Ни в коем случае! Это изящная ловушка, и только! И несомненно это именно так! Я же прекрасно это понимаю!

– И какую цель он преследует своим действиями? – спросил я в мыслях и не дожидаясь ответа, добавил: – Да и разве у меня есть выбор? Кроме как довериться ему…

Решение было принято мгновенно. Я понимал, что ситуация далеко не из прозрачных, но медлить было нельзя. Поэтому я жестко и беспрекословно погнал прочь из своей головы вечного подстрекателя и сфокусировал внимание на дыхании. Семи глубоких вдохов с сопутствующими им выдохами оказалось достаточно для возвращения полного контроля над собственным поведением.

Я медленно вернулся на свое сидячие место, направил уверенный в себе взгляд на Хранителя и задал вопрос:

– Каков твой анализ произошедшего?

– На процентов девяносто, – тут же начал он, – его отравили или вкололи средство остановки сердца. Точно смогу сказать после полной диагностики тела. – Тут он сделал паузу на секунду, может полторы и твердо сообщил: – Одно ясно точно, враг куда ближе, чем я ожидал! Он подобрался вплотную, так как совершить убийство у него была реальная возможность лишь внизу, на первом этаже, когда я продирался сквозь толпы пришедших на работу трудяг и их клиентов.

Я отвел взгляд в сторону и остановил его на неопределенной точке на стене. Мгновенно взвесил все известные мне факты и быстро скомандовал:

– Первое: убедись в безопасности моей семьи, предупреди боевой состав о серьезности ситуации и сразу доложи мне. Второе: уточни причину смерти Максима и передай дело стандартным органам. Третье: вытащи максимальное количество информации из его электротехники. Каждые новые данные в срочном порядке сообщай мне. Вопросы?

– Никак нет! – отреагировал он по-армейски. – Но есть заявление. – И не дожидаясь моего разрешения произнес: – К вам я тоже прикреплю охрану.

Я нахмурил брови, но спорить не стал, кинул лишь комментарий:

– Так, чтобы они мне не путались под ногами.

Хранитель вежливо ухмыльнулся и спокойно объявил:

– Вы их даже не увидите, если не будет такой потребности.

– Хорошо, – кивнул я. – Теперь действуй!

Он развернулся и, к моему восхищению, абсолютно непоколебимо закинул, теперь уже официально нами признанный, труп себе на плечи, молча попрощался со мной взглядом с кивком и взялся было за дверную ручку, когда я окинул его вопросом:

– Что он бормотал, когда к нему пожаловали твои бойцы?

– Что-то о катастрофе и опасности, – ответил он, взглянув на меня.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.