Галина Тюрина
Портрет покорителя

Человеческим существом движут стремления к эросу и танатосу. (По Фрейду.)

Миром правят необходимость, страсть и любопытство.

(Из записной книжки Э.А.)

Заринская легенда

…Бело – серые с ватными краями облака двигались медленно и величаво, как большие небесные айсберги. Роберта скучала в тени галереи летнего особняка, вся во власти косметолога и мастера маникюра, суетившихся вокруг с целым арсеналом баночек, тюбиков, приборчиков и тампончиков. Звучала тихая расслабляющая музыка, почти обнажённое тело нежно обвивал теплый ветерок. Она даже начала потихонечку засыпать, но тут на смену косметологу явился парикмахер, и пришлось сесть, чтобы он мог сделать вечернюю прическу, впрочем, в облегченном варианте, ведь сегодня никаких «выходов» не намечалось, а муж улетел с рабочим визитом к Четвёртому Солнцу.

Терпеливо перенеся причёсывание, Роберта поблагодарила парикмахера, и тот удалился. Маникюр тоже был наконец-таки закончен, и мастер попрощалась и тоже ушла, прихватив столик с принадлежностями. Роберта нехотя встала, накинула халатик и собралась было в дом.

– Леди, вы уже уходите? – вдруг раздался знакомый и желанный до полной невероятности голос.

Роберта обернулась, мгновенная радость и удивление отразились на её лице:

– Как? Ты? И как ты сюда незаметно проник?

Она сорвалась с места, подбежала к так внезапно появившемуся мужчине и бросилась в его объятия.

– Кусты для того и созданы, чтобы за ними скрываться, – прошептал землянин, целуя её в губы. – Я нахожу, что ты уже вполне готова к приключениям, и приглашаю к себе. Хочу лично познакомить тебя с одним человеком, который когда-то казался тебе опасным, но на самом деле был очень полезен. Вот и твой братец тебе это подтвердит – ведь именно она приложила так много стараний, чтобы по-тихому вызволить его из подвалов Великого Герцогства. Кстати, позови Роберта, только по какому-нибудь нейтральному поводу.

Роберта слегка надавила на крошечное переговорное устройство на браслете и сказала:

– Братик, чем ты там занят? Зайди на минутку, поговорим.

Потом она ещё раз уже сама прильнула в поцелуе к губам землянина (тот ответил ей так же горячо и страстно) и тихо, но с заметной тенью обиды спросила:

– Значит шпионка опять вернулась? Ты так успешно «нейтрализовал» эту девку ещё тогда, девятнадцать лет назад, что даже теперь, опять дорвавшись до твоего общества через работу, она продолжает взаправду считать, что имеет эксклюзивное право на твое внимание?

– Доминика Медведева – не шпионка, а моя давняя подруга, она мне как родная сестра. И твоя ревность к ней не только неуместна, но и совершенно беспочвенна. Не думал, что ты настолько злопамятна, что будешь всё время припоминать ей этот смешной эпизод с подглядыванием за нашими с тобой развлечениями. Люблю-то я только тебя.

И землянин обнял Роберту и глянул в глаза так проникновенно и обещающе, что она, не в силах более сердиться и обижаться на него, опять прижалась к нему всем телом, шепча:

– Я не удивлюсь, если ей ты наедине говоришь то же самое, только наоборот… Я думаю, что ты вообще всем своим женщинам внушаешь что-то подобное, чтобы каждая думала, что ты любишь только её и никого более. Но лжешь про чувства ты с такой убедительностью и вдохновением, с какой другие не в состоянии поведать даже абсолютной истины…

Роберт появился из дверей и взгляд его тут же остановился на Эмиле.

– Как вы сюда попали? – сказал он в крайнем удивлении. – И почему я узнаю о вашем появлении последним?

– Да всё в порядке. Мой флаер прямо за стеной парка. Знаешь ли, я его немножко модернизировал, так что теперь при желании его не видно ни визуально, ни для приборов. – Эмиль по-дружески пожал Роберту руку. – Где скрытая калитка, я хорошо запомнил ещё с того раза. Камеры и сигнализацию временно блокировал. Только не спрашивай, как. Собачки у вас очень милые, кстати…

– Что ты с собаками сделал? – Роберт умоляюще посмотрел на землянина. – Я ведь их с щенков воспитывал! Чужих они никогда не пропустят, голос подадут.

– Да здесь они. Чудесные, ласковые песики! – Эмиль издал тихий звук, не открывая рта, отдаленно напоминающий не то утробное ворчание, не то шипение.

Два огромных черных кобеля бесшумно выскочили из-за кустов и остановились перед ним в стойке подчинения. Землянин нагнулся и потрепал псов по лоснящимся загривкам. Те даже не рыкнули, в их взгляде были щенячий восторг и готовность подчиниться любой его команде.

– Теперь им, как охранникам, грош – цена! – горестно опустил руки Роберт. – Ты испортил мне охранных собак!

– Нисколечко, – Эмиль невозмутимо ласкал псов, виляющих обрубками хвостов. – Через полчаса они забудут меня, и к ним вернется их свирепость. Хозяин же всё равно ты. Посмотри, они же счастливы!

– Обо мне вы сразу же забыли! Конечно же, с собаками интереснее! – капризно заметила Роберта. – Пойду оденусь. Ведь наш скрытный капитан в кои то веки приглашает в свою святую святых.

Они скользнули через потайную калитку и, никем не замеченные, вихрем понеслись на космодром.

В кают-компании «Удачи» было уютно и одновременно запредельно роскошно, как в будуаре маркизы Де Помпадур в её лучшие времена. Доминика, совсем недавно «размороженная» и потому ещё немного сонная, сидела в кресле с золочеными извитыми ножками и шёлковой обивкой в обществе капитана Алекси, Роберты и Роберта. Попивая из маленьких, окованных золотом, фарфоровых кружек дымящийся кофе, сваренный по рецепту, известному из всей компании только хозяину звездолёта, они вполголоса судачили о чем-то из области, малознакомой для Доминики: сначала о каких-то заложниках и выкупе, потом и того темнее, о каких-то процентах, наваре, вознаграждениях и моральном ущербе. Причём, ни капитан, ни гости не называли ни имён, ни мест действия, так что Доминика, как не старалась, всё равно ничего не могла понять. Наконец, Эмиль, видимо заметив, что она напряжённо вслушивается в их разговор, но не может при всём желании его поддержать, сказал:

– Давайте лучше поговорим о чём-нибудь другом, ведь наша Доминика заскучала, слушая весь этот вздор.

– А, правда, что она стала жертвой заринской неудачи? – Роберт с любопытством искоса взглянул на землянку.

– Правда. Эта экспедиция была крайне неудачной. И с самого начала что-то не заладилось, будто над нами витал какой-то злой рок, – сказала Доминика не дожидаясь, пока ответит Эмиль.

– Можно я буду с вами на ты? – улыбнулась Роберта. – Неужели ты веришь в рок?

– Вообще-то я неверующая, – смутилась Доминика. – Но тут как будто всё ополчилось против нас: неисправность за неисправностью, сюрприз за сюрпризом…

– Бывали и более неудачные экспедиции. Тут хоть без человеческих потерь, – сказал Эмиль. – А так все живы-здоровы, значит обошлось. Новые «холодильнички» – отличная вещь.

– Когда мы поняли, что корабль неуправляем, сразу упаковались в стабилизационные камеры, всё остальное происходило уже автоматически, – добавила Доминика.

– А знаешь, кто вас вытащил с Зарины? – заговорщицки спросила Роберта.

– Спасатели постарались, – ответила Доминика и покраснела, ведь она пока даже не поинтересовалась такого рода подробностями.

– Если желаешь, я расскажу тебе одно новейшее заринское предание.

И Роберта, не дожидаясь согласия, начала рассказ:

– Жил-был, а точнее, властвовал над бесчисленными пустынными племенами, брал дань с несметного количества городов, городков и поселений, что в оазисах, золотом и рабами, солнцеподобный хан Махаш. Был он уже очень стар, но несмотря на гарем из многих достойных жён и наложниц, из детей была у него всего лишь одна единственная дочка, которой он очень дорожил и которую без памяти любил, и потому позволял ей всё, что она ни пожелает, и, в конце концов, она взяла столько власти, что практически повелевала страной вместо отца.

Так вот, в той солнцем опалённой и горячими ветрами овеянной стране раз случилось ужасное знамение: одной звёздной ночью горизонт вдруг вспыхнул страшным не солнечным и не лунным светом, загремел раскатистый гром и, через всё небо прочертив дымным искристым хвостом, упала в далекое Священное озеро огромная звезда. Страшная буря разразилась во всей стране, тучи пустынного песка поднялись в небо, и не прекращалась эта буря семь дней подряд, а когда прекратилась, поспешили люди на берега озера и не нашли его на привычном месте, а вместо озера обнаружили огромную каменную яму, на дне которой в самой середине горел бездымный яркий огонь. Люди, видевшие тот огонь, вскоре заболели непонятной болезнью, напоминавшей проказу, и быстро умерли. Остальные же, убоявшись проклятого места, покинули свои стоянки близ него, уводя скот и унося нехитрые пожитки.

Страшную звезду видела и ханская дочка, в эту ночь пировавшая со своими приближёнными в Долине сладких трав, куда она приехала выбрать себе самых резвых скакунов из ханского табуна. Буря опрокинула драгоценные кушанья, унесла златотканые ковры, разметала богатые шатры и распугала точно взбесившихся лошадей. Сама же принцесса со своими слугами целую неделю укрывалась в пещере с мизерным запасом воды и съестного. После окончания бури её глазам предстало унылое зрелище: благоухающая Долина сладких трав превратилась в унылую Долину смерти. Слуги с трудом поймали уцелевших лошадей, и перепуганная принцесса возвратилась в ханский дворец, и по дороге везде видела зловещие следы пронесшегося урагана.

«Боги сильно разгневаны! – сказал хану верховный жрец. – И нам не дано знать, что именно вызвало такой их гнев. Верно, кто-нибудь из ваших подданных зарезал без молитвы в новолуние чёрного петуха… Ясно одно, пора принести обильную жертву богам, чтобы их умилостивить».

Хан поднял руку и потряс жидкой белой бородой, что было принято всеми за знак одобрения слов жреца. Через две недели был совершен обряд жертвоприношения: в огромную, докрасна раскаленную храмовую печь были живьем отправлены по десятку самых молодых и красивых невольниц и невольников. Их предсмертным крикам молча внимала огромная толпа столичных горожан и провинциалов, специально прибывших из всех уголков ханства замаливать грехи. После, под переливчатое пение жрецов на алтарь с подожжённой поленницей были помещены туши жертвенных животных, мешки с зерном, ткани, драгоценные предметы домашней утвари и украшения, всё это усердно поливалось крепким вином и маслом, и посыпалось благовониями. Огромный столб дыма поднялся высоко в небо, постепенно там рассеиваясь, что жрецы объявили за верный знак того, что боги приняли жертву…

Смертоносная звезда упала в конце зимы, но жрецы не обманули: боги с того времени успокоились и более не гневались. Весна прошла дружно, с хорошими дождями. Всё зазеленело, расцвело. Даже скупая пустыня превратилась в великолепный луг, покрытый необыкновенной красоты цветами – как это бывает с пустыней в хорошие вёсны. Люди приносили благодарные дары богам за эту милость, и молились, чтобы урожай был хороший, а скот стал тучным и со здоровым приплодом. Знамение понемногу начало забываться, переходя в разряд легендарных событий. Жизнь шла своим чередом.

…Однажды Принцессе доложили, что пастух из селенья у Зеленых скал поведал местному жрецу, что видел огненного дракона на одном из пологих склонов, и что рядом с драконом были странные существа с блестящим глазом во всю голову. Пастух был сильно напуган, да и его стадо осталось на высокогорном пастбище. Весть о драконе с быстротой самого резвого коня облетела округу, не миновав и ушей Принцессы, которая тут же снарядила целое войско своих солдат и охотников, строго настрого приказав любой ценой расправиться с драконом или хотя бы изловить одного хартариша – демона из духов песков в блестящей чешуе и с одним огромным оком. Принцесса была очень падка до всяких диковинок, к тому же она не боялась богов, искренне уверенная в том, что сама их прямой потомок, не очень то верила в силу злых чар и демонов, и считала себя настолько могущественной, что дракон, равно как и хартариш, казались ей забавными игрушками, которые можно держать в дворцовом зверинце. Мало или много времени прошло, точно не известно, скорее всего войско отсутствовало около месяца, регулярно отправляя гонцов ко двору Принцессы с одним и тем же посланием: «Дракон и хартариши не найдены, нет даже их следа». Но Принцесса была настырна ровно настолько же, насколько избалована, и поэтому неизменно отсылала гонца обратно с приказом: «Искать и без них не возвращаться!» Но вот однажды гонец прискакал уставший, но ужасно радостный, знал он, что за известие, им привезённое, ждёт его награда и похвала, гнал коня не жалея и загнал до смертной пены. Вбежал в покои, не сменив пыльной одежды, не умыв лица, и крикнул: «Пойман хартариш! Поймано для великой Принцессы чудо, которого нет ни у кого на земле, будь он владыкой или нищим!» И распростерся ниц, целуя драгоценную туфлю повелительницы.

Принцесса в тот вечер играла со служанками в шахматы. Услышав о новой забаве, она вскочила, опрокинув столик, и захлопала в ладоши. «Сейчас же едем!» – были её следующие слова. Слуги и служанки тут же повскакивали с мест и забегали, собирая всё нужное для дороги, забренчала оружием стража, седлая резвых коней… В общем, не прошло и часа, как Принцесса с небольшой свитой тронулась в путь на рысях, а вслед за ней потянулся обоз с провизией и роскошью. Путь лежал к заброшенному замку Ирахуму, что был в трех днях пути от столицы.

Без приключений добравшись до Ирахума, Принцесса была встречена приветственными криками верных солдат и охотников, дожидавшихся её у замка. Там же были раскинуты их шатры, и отдыхали и резвились измученные долгим походом кони. Не сходя с уставшей лошади, Принцесса бросила в толпу подданных пару горстей золотых монет и проехала через распахнутые ворота во двор крепости. «Он там, Ваше Высочество! Настоящий демон-хартариш, весь в горящей чешуе и с единственным огромным оком!» – кланяясь, сообщил начальник ловчей экспедиции шейх Карадет. Слуги образовали «лестницу», и Принцесса спустилась с коня на землю и прошла к башне с наглухо закрытыми дверями и охраной на карауле. Дверь перед ней распахнули, и она вошла вовнутрь, вдыхая сырой спертый воздух. Башня была полностью полая, с узенькими редкими бойницами под самой крышей. Лучи солнца проникали в одну из бойниц и золотили чешуйчатое, как будто немного раздутое тело, с совершенно гладкой блестящей головой, подвешенное на толстых веревках за руки к стропилам крыши и утяжеленное парой увесистых камней, привязанных к ногам. Хартариш висел совершенно неподвижно, даже не качаясь, и поблескивал как большущая новенькая монета.

– Он, наверное, сдох, – протянула разочарованная Принцесса.

– Нет, госпожа, иногда он шевелится, – уверил её Карадет. – Когда мы его ловили, долго не могли догнать – так быстро бегает, что лошадь обгоняет. Мы взяли проводника из местных и обошли его по потайной тропе. Несколько раз стреляли в него, но шкура у него крепче кольчуги – стрелы так и отскакивают. Тогда мы вызвали обвал: пятеро наших охотников погибло, но и его к нашей удаче тоже завалило. Мы его сразу откопали, сетью накрыли, и пока не очухался – связали, да так на растяжке и доставили сюда.

– Спустите-ка его, хочу поближе рассмотреть! – приказала принцесса.

Слуги тотчас же распутали узлы, и хартариш очутился у её ног. Около минуты Принцесса с любопытством разглядывала его, и вдруг раздался тихий не то хлопок, не то щелчок, и шарообразная гладкая голова отпала в сторону. Тут все увидели обыкновенную человеческую голову с обычных размеров глазами, носом, ртом, ушами и волосами, в общем, со всем тем, что полагается человеческой голове.

– Колдовство! – крикнули разом охранники, обнажая сабли.

– Назад! – Принцесса вообще не знала, что такое суеверный страх. К тому же, хартариш был хорошо связан, поэтому она только удивилась, но ни чуточки не испугалась. – Это ужасно интересно!

Она наклонилась над хартаришем, разглядывая его новое лицо, с первой минуты показавшееся ей необыкновенно привлекательным.

– Воды, пить, – вдруг еле слышно прошептал демон на человеческом языке, и Принцесса разглядела у него во рту ровные белые зубы, а не алые клыки, с которыми всегда изображали духов песков.

– Подайте воды! – приказала она, и собственноручно поднесла поданную флягу к пересохшим губам хартариша.

Демон жадно проглотил несколько первых глотков, остальную воду допил уже спокойно, глядя в лицо Принцессе. Глаза его, цвета самой яркой бирюзы, были столь притягательны, что Принцесса с трудом смогла оторвать от них свой взгляд, борясь с сильным желанием взглянуть в них ещё разок.

Лицо хартариша было ликом цветущего юноши с гордым профилем и светлым челом, обрамленным густыми и блестящими каштановыми кудрями.

– Помоги мне! Освободи меня от пут! Я никуда не убегу! – так же тихо, как в первый раз, прошептал хартариш, и Принцесса может быть впервые почувствовала искреннюю жалость, потому что её черствая душа вдруг услышала чужую боль и беспомощность.

– Разрежьте сейчас же на нём все верёвки! – приказала она.

Слуги повиновались. И, о чудо, как только последняя верёвка была разрезана, раздался опять такой же не то хлопок, не то щелчок, блестящая шкура-чешуя спала, и перед принцессой предстал мужчина с прекрасно сложенным, но в сущности, обыкновенным человеческим телом, одетый в белые обтягивающие одежды из тонкого полотна. Он лежал перед ней, не в силах подняться или хотя бы пошевелить руками и ногами, настолько они сильно затекли.

– О! – невольно вырвалось у окружающих.

– Сейчас же отнесите его в мой шатёр! Разве вы не видите, как он слаб! – сказала Принцесса повелительно.

Она уже позабыла и думать о чудовище для зверинца. Появление загадочного прелестного незнакомца занимало её мысли сейчас куда больше, чем все демоны и драконы мира вместе взятые.

Её приказание было немедленно выполнено: юноша был перенесен в только что раскинутый шёлковый шатёр, высланный изнутри самыми лучшими коврами и расшитыми всеми цветами радуги подушками, и сама Принцесса незамедлительно проследовала за ним. Не буду описывать, какие именно яства и напитки подавались в тот день к столу Принцессы, скажу только, что самые лакомые кусочки она сама, своими драгоценными ручками, клала в рот юноше и была в огромном восторге от это действа. А за пологом шатра тихо играла изысканная музыка, которую исполняли семь специальных служанок, и два смуглых нарядных мальчика обмахивали хартариша и Принцессу мягкими опахалами из перьев райских птиц. Вот так судьба балует своих любимцев, ничем не заслуживших её милости!

Наевшись и выпив веселящего вина, повелительница приказала возжечь сладкие курения. Настроена она была очень игриво, и надо сказать, присутствие в шатре такого прекрасного и одновременно беспомощного мужчины сильно её растревожило, будя в ней доселе незнакомый зов плоти. Жадно раздувались её ноздри, ловя диковинный и одновременно необыкновенно приятный аромат, исходящий от его волос и одежды, а юноша лежал по-прежнему неподвижно. Тогда Принцесса, засмеявшись, позвала своих доверенных служанок и сказала: «Разотрите ему затекшие члены, чтобы кровь побежала в его жилах быстрее, чтобы румянец коснулся щёк, чтобы забыл он мир демонов, мне его подаривший, и насладился миром людей. Да сделайте это так, как одни только вы это умеете делать!»

И тут же четверо девушек сдёрнули с себя платки и покрывала, и остались в полупрозрачных одеждах. Они закружились в диком эротическом танце, и две из них начали раздевать юношу, а две оставшиеся, извиваясь, разоблачались сами. Потом они яростно набросились на неподвижное тело хартариша, растирая и разминая его мышцы, лаская его нежную кожу самыми экзотическими и немыслимыми способами. Принцесса сидела в стороне, безмолвно наблюдая за их действиями, и только сильнее и сильнее разгорался огонь страсти в её груди, чаще и глубже она вздыхала, чувствуя, как под одеждой вдруг налилась грудь и окаменели соски, как сладко екало в лоне от тайного непознанного желания. И чем сильнее вертели и теребили тело юноши служанки, а они уже по-настоящему распалились в своих умудренных неоднократными упражнениями с другими мужчинами страстях, тем сильнее чувствовала Принцесса желание, прогнав их из шатра, заняться этой же премудростью самой. Наконец, она не вытерпела и, порывисто вскочив, закричала «Вон отсюда!» и сбросила с себя вышитое драгоценными каменьями покрывало. Потом, когда пелена шатра сомкнулась за испуганными рабынями, она медленно, как во сне, развязала драгоценный широкий пояс: упали на ковры тяжелые поясные украшения и легкие узорчатые шальвары. Со странным сладким чувством Принцесса опустилась рядом с хартаришем, не отрывая взгляда от его прекрасных глаз. Руки их сплелись, тела соприкоснулись, одежды стали лишними. И Принцесса позабыла, что должна была беречь себя для нареченного жениха, кольцо которого носила на пальце с самого детства…

С тех пор Принцесса не желала расставаться с демоном и не отпускала его от себя ни на шаг. Она конечно же в первую очередь расспросила его о загадочной жизни духов пустыни и с удивлением узнала, что живут хартариши высоко в небе, и что ночные звёзды – это всего лишь фонарики, украшающие вход в их невидимые чертоги, что путешествуют они верхом на больших и маленьких огненных драконах, которыми командуют по своему усмотрению, и что время у них течет так, что десять поколений сменится на Зарине, а у хартаришей всего одно. И ужасно огорчена и разгневана была Принцесса, когда узнала, что собирается хартариш вскоре вернуться к себе на небо, потому что спустился на землю только для того, чтобы разыскать своих пропавших товарищей. Тогда приказала она разжечь большой костер, используя крепкое вино и горючие чёрные камни, и бросить в этот огонь диковинную чешуйчатую «шкуру» хартариша, рассуждая так: не сможет её возлюбленный вернуться на небо без этой одежды, останется на земле навсегда. Но как не жарко пылал костер, костюм этот не был даже тронут огнём. Тогда она приказала своим воинам изрубить одежду мечами и топорами на мелкие кусочки, а те кусочки разметать по пустыне. Но и изрубить костюм не удалось, солдаты только мечи погнули да топоры затупили.

Не на шутку призадумалась Принцесса, как от дьявольской «шкуры» навсегда избавиться. Тут ей шейх Карадет и подсказал, что раз нельзя одежду совсем уничтожить, значит надо бы её так хорошо запрятать, чтобы ни одна душа, будь то человек или демон, не нашла её. Приказала тогда повелительница сковать ящик железный, благо близ Ирахума жили самые искусные кузнецы, положила в этот ларец демонское одеяние, и повелела заклепать крышку ларца крепко накрепко. После этого приказала она погрузить его на верблюда и отправила двоих верных слуг своих с этим ящиком в пустыню, с наказом спрятать этот ящик в пяти днях пути, зарыв его глубоко в песок. Чуть только скрылись с глаз слуги с ларцом, повелела она снимать шатры и палатки, седлать лошадей, нагружать поклажей верблюдов и ослов, потому что собирается она вернуться в столицу ханства.

…Столица встретила Принцессу огромной толпой. Всем хотелось увидеть поближе настоящего демона. Хартариш, одетый в расшитые золотом и драгоценными каменьями одежды, ехал за Принцессой на великолепном гнедом жеребце, которого вели под уздцы двое стражников. Принцесса повелела не давать Хартаришу поводья, и приказала убрать стремена. Опасаясь, что её любимец свалится с лошади после таких предосторожностей, направленных на пресечение побега, она хотела было привязать юношу к седлу, но оказалось, что он, несмотря ни на что, отлично держится на коне, и его царственно-красивой осанке при этом мог бы позавидовать любой молодой вельможа.

Стража плотным кольцом окружала повелительницу и хартариша. Принцесса бросала в толпу монеты, внимая крикам приветствий и благостных пожеланий. До её слуха также доносились томные вздохи: «Ах! Как хорош! Какой красавец!»

Принцесса поселила хартариша прямо в своих покоях. Многочисленным стражникам было приказано под страхом смерти не спускать глаз с юноши. В остальном, дворцовая жизнь шла своим чередом: игры и пирушки перемежались цирковыми представлениями, ритуальными плясками прекрасных рабынь и рабов, петушиными боями, скачками и стравливанием диких зверей в зверинце. И так продолжалось до тех пор, пока из соседних земель ни прибыл богатый караван сватов нареченного жениха. Надо сказать, что свадьба Принцессы была назначена очень давно, в определении благоприятной даты были задействованы самые известные звездочёты, толкователи судеб и жрецы, и этот выдающийся день приходился на конец лета. Пришедший караван привёз часть подарков для невесты и людей, в обязанности которых вменялась подготовка к свадьбе.

…Шейх Карадет регулярно посылал гонцов к хану Арасу с тайными донесениями. Карадет был приставлен ко двору Принцессы много лет назад, когда та ещё была совсем маленьким ребенком. Хан Арас, умный и расчетливый политик, уже тогда действовал с дальним прицелом и считал нужным иметь верного человека при дворе дряхлеющего хана Махаша, все дети которого не доживали и до года, все, кроме маленькой Принцессы, благополучно перешагнувшей этот рубеж. «Махаш уже слишком стар, – рассуждал хан Арас. – Вполне вероятно, маленькая Принцесса останется единственной наследницей ханства. Что ж, в будущем, неплохая молоденькая невеста для меня, этакий маленький лакомый кусочек плоти с огромным приданным». О хартарише и Принцессе хану Арасу стало известно из «голубиных» донесений Карадета, и эти вести его не радовали. Не то, чтобы хан Арас был ревнив или без памяти влюблен, просто он боялся потерять то, чего так долго дожидался. Чего доброго, выживший из ума старик хан Махаш передумает играть свадьбу Принцессы и хана Араса, и отдаст свою своевольную, незнающую никаких приличий дочь за этого «посланца небес». Тогда вместе с Принцессой уплывет от него, хана Араса, и всё её приданное – ханство после уже скорой смерти дряхлого Махаша. И хан Арас послал Карадету зашифрованное распоряжение: уничтожить хартариша.

Приказ хана Араса прибыл с караваном. А в это же время в другие ворота столицы вошли слуги Принцессы, посланные спрятать ящик с демонской одеждой. Покрытые пылью одежды и уставшие осунувшиеся лица были свидетельством того, что они очень торопились, почти не отдыхая в пути.

Шейх Карадет как раз занимался расшифровкой послания хана Араса в соседней комнате, когда эти слуги бросились в ноги Принцессе с просьбой незамедлительно выслушать их. Повелительница позволила им говорить и услышала удивительную историю о том, что собравшись закопать ящик с демонской одеждой среди барханов, они наткнулись на диковинный золотой сундук, такой большой, что в него запросто можно было бы уложить человека в полный рост. Но и это ещё не всё: оказалось, что таких сундуков там целый десяток. Стоят они в рядок, наполовину засыпанные песком, поблескивают на солнце золотыми гладкими боками, ждут своих неведомых хозяев. Хотели слуги заглянуть вовнутрь хотя бы одного сундука, но не смогли открыть крышку.

Принцесса сразу же загорелась желанием поглядеть на диковинные сундуки и тут же отдала приказание собирать людей для похода. Поднялась невообразимая суматоха. А в это время шейх Карадет, наконец, прочитал послание хана Араса и решил, что лучшее время для исполнения приказа вряд ли представиться: Принцесса была занята новой затеей, хартариш отдыхал в покоях для сна. Туда и направился Карадет, нащупывая под одеждой тонкий клинок.

Хартариш почивал на широком ложе с лебяжьими подушками, одет он был только в свою легкую белую обтягивающую одежду, прозрачный полог был задернут со всех сторон. Карадет отвёл рукой ткань полога, осторожно встал на колени на край кровати и склонился над юношей. Нельзя сказать, что он был совершенно хладнокровен, и потому кинжал в его руке мелко подрагивал. Сильный и умелый удар был нацелен прямо в сердце, но лезвие ткнулось как-будто в камень и сломалось, не повредив демону. Карадет замер в растерянности, граничащей с суеверным ужасом, а хартариш открыл глаза и приподнял голову.

– А, это ты, – сказал он тихо, но настолько вкрадчиво и властно, что Карадет был не в силах пошевелиться и оторвать взгляда от ярких глаз юноши. – Я ждал подобного от окружения госпожи, только не знал, кто именно придет и каким образом захочет со мной расправиться. Ведь я сейчас владею тем, чем хочет обладать другой.

– Пощади! Мне приказал тебя убить мой господин хан Арас! – пролепетал Карадет, всё ещё сжимая в руке рукоятку клинка. – Не выдавай меня госпоже, и я выполню любой твой приказ!

– Что за шум там, в покоях повелительницы? – Хартариш прислушался и быстро поднялся с постели.

– Слуги донесли, что в пустыне найдено десять больших золотых сундуков, и госпожа собирается выехать за сокровищами со свитой и солдатами, – ответил Карадет, тоже слезая с ложа.

Он уже понял, что демон не расположен сейчас к мщению, и его страх стал потихоньку угасать.

– Мне нечего здесь больше делать. Твой хозяин прав, мне пора навсегда исчезнуть из жизни Принцессы, – сказал юноша, складывая ладони лодочкой и поднимая взгляд к небу, точнее к потолку, и необычайно звучным переливчатым голосом почти пропел на неизвестном шейху языке не то короткую молитву, не то заклинание.

В этот момент в комнату вошла Принцесса. За ней следовали служанки с дорожной одеждой для хартариша.

– Какой прекрасный напев! – Принцесса приблизилась к юноше и обняла его за талию. – Ты споёшь его для меня в пути? А теперь одевайся, мы едем в путешествие за сокровищами! И ты собирайся! – прикрикнула она на Карадета.

…Караван во главе с принцессой двигался за слугами-проводниками со скоростью, которую только могли развить вьючные животные, и только ненадолго останавливался в оазисах. Так что менее чем через семь суток Принцесса была почти у цели. Когда экспедиция находилась от желанного места всего в каких-то двух-трех часах езды на хорошем скакуне, их застала ночь, и решено было расположиться на ночлег прямо в песках, чтобы уже ранним утром двинуться дальше. Кроме того, Принцесса рассчитывала взять с собой небольшой отряд верных солдат и доскакать до места галопом на отдохнувших конях, чтобы поскорее увидеть чудесные золотые сундуки.

Уставшие с дороги люди быстро заснули, и сон их был необычайно крепок, благо и ночь выдалась тихая, безветренная и тёмная. Облака заволокли луну и даже все звёзды – такую ночь ещё называют Хозяйкой воров. Хартариш был особенно ласков к Принцессе, и после пятой или шестой чарки старого вина, уже засыпая, промурлыкала она голосом влюблённой кошки, что подарит ему половину сокровищ, которые они найдут завтра.

После того, как опьянённая вином и сладкими любовными утехами Принцесса крепко уснула, хартариш долго наблюдал через маленькую дырочку в пологе за охраной и слугами, расположившимися на отдых. На его счастье, даже самых неусыпных стражников не сразу, но всё же сморил сон. Благо подученный юношей Карадет усердно подчевал стражу отличным вином якобы для поддержания бодрости и изгнания усталости. Как только последний охранник уснул, хартариш вышел из шатра, разбудил дремавшего Карадета и тихо приказал:

– Оседлай мне жеребца.

Когда конь был подведён, юноша легко вскочил в седло и молвил по царственному властно:

– Прощай, мой несостоявшийся убийца! Иди и подрежь подпруги у всех седел, да так, чтобы никто не заметил раньше времени. С этого момента ты мне больше ничего не должен.

Карадет прижался лицом к обуви юноши, покрывая её поцелуями. Хартариш же, не обращая на это никакого внимания, легонько понукнул коня и тронулся в путь. Ночь скоро скрыла его в своих чёрных объятьях.

Побег был замечен только утром. Принцесса была вне себя от гнева и собственноручно снесла головы проспавшей хартариша страже. Потом она вскочила в седло подведённого слугой коня, но тут же упала на землю из-за лопнувшей подпруги. Разрубив голову конюху, повелительница, красная от гнева, приказала проверить все сёдла. Они все оказались испорченными. Повелела она тогда, чтобы солдаты садились на лошадей без седла и скакали в погоню, впрочем, и сама не утерпела, вскочила на неоседланного коня и понеслась по следам сбежавшего возлюбленного, рассерженная, в развивающихся, не до конца застегнутых одеждах, с перекошенным от ярости лицом, точно фурия – мстительница. А хартариш был уже далеко-далеко.

Принцесса так никогда и не узнала, как удалось ему так быстро и без помощи проводника найти и золотые сундуки, и ящик с демонской одеждой; где он отыскал кузнецов, чтобы они расклепали этот стальной ящик, и какими силами он забрал все десять неподъемных для простого смертного сундуков, и куда сам потом делся вместе с ними. Но так или иначе, прискакав на место, указанное слугами, Принцесса увидела непривязанного оседланного коня, на котором Хартариш уехал с ночевки, да вскрытый пустой ларец. Больше никаких следов…

– Следов было как раз наверняка предостаточно, – сказал Эмиль. – А в остальном, всё – чистейшие романтические бредни.

– Не перебивай! – Доминика недовольно взглянула на него. – Ну а что же было дальше с Принцессой и хартаришем?

– Принцесса вышла замуж за хана Араса и стала его, ну не знаю, сто тридцать второй законной женой. По этому случаю были большие празднества и принесены были обильные жертвы богам… Вскоре престарелый хан Махаш скончался, и светлый хан Арас стал его полноправным наследником. А что касаемо демона-хартариша, так ты спроси про всё у него самого! – Роберта заливисто рассмеялась. – Вижу, ты и впрямь восприняла это как невинную сказочку!

– Ты и есть хартариш? – Доминика совершенно неподдельно удивилась и искренне смутилась. – Неужто ты был на Зарине совсем один и так сильно рисковал?

– Конечно Роберта все переиначила. Естественно, на Зарине я был со спасательной командой, всё было спланировано, продумано. – Эмиль улыбнулся Роберте. – Откуда все эти бредни, дорогая? Тебе бы приключенческие книжки писать! Какой демон нашептал тебе эту повесть?

– Источники вполне надежны. – Роберта тоже улыбнулась в ответ и украдкой показала Эмилю кончик языка. – На свете нет ничего тайного, что со временем не стало бы явным, а твои товарищи любят поговорить. Мне также известно о якобы обнаруженном вами "прорыве" временного континуума как раз в области планетарной системы Зарины.

– Это только предположение, связанное с расследованием причины аварии, – небрежно отмахнулся Эмиль.

– А что ты скажешь, если узнаешь, что нам давно известна Зарина, а также то, что она необитаема, хотя предположительно когда-то и была заселена людьми, и этому есть некоторые, правда не очень убедительные, доказательства, – сказала Роберта.

– Так я и говорю, – Эмиль как будто только этих слов и дожидался. – Красивая история, рассказанная тобою – не что иное, как чистейший вымысел. Все действо на самом деле выглядело куда как прозаичнее: после выхода на орбиту Зарины спасательная команда пересела на катер и приземлилась, были проведены поиски стабилизаторов-саркофагов; найденные «холодильники» были погружены на катер и доставлены на корабль, а корабль лег на обратный курс и вскоре достиг Федерации, где мы находимся и сейчас.

– Значит теперь вы в составе спасательной команды? – вмешался в разговор Роберт, и в этом простом вопросе сквозила многозначность.

– Нет, я был в ней только на правах консультанта. Ведь ты знаешь, что у нас есть специально подготовленная спасательная команда. Я же был привлечен к этому делу ситуативно. – Эмиль иронично улыбнулся Роберту, показательно делая вид, что вопрос воспринят им с самой непосредственной прямолинейностью. – Моё назначение советником посла по чрезвычайным ситуациям, совмещённое с должностью капитана исследовательского звездолёта, ни для кого не секрет.

– В таком случае, что заставило лично вас уничтожить две недели тому назад неопознанный летающий объект в непосредственной близости от места крушения пассажирского лайнера? Вообще, какого чёрта ты в этом квадрате делал раньше патрулей и спасателей, консультант-советник? – в лоб выпалил Роберт, задетый этой улыбочкой и потому потерявший на несколько секунд свое обычное самообладание.

– А я просто мимо пролетал, – тон Эмиля был всё таким же скрыто поддевающим. – Случайность, мой друг, банальная случайность. А насчет уничтожения неопознанного летающего объекта, так это откровенная клевета и наветы. На моем корабле нет атомных орудий, ну не стрелять же мне прямо из иллюминатора?

– Эмилио, мы знаем, что ничего противозаконного ты, как капитан, не совершал, – вмешалась Роберта. – То была защита от пиратского корабля. И тот лайнер тоже был жертвой пиратов.

– Ты уничтожил корабль с людьми? – глаза Доменики округлились. – Ты казнишь и милуешь по собственной прихоти?

– Не по прихоти, а по необходимости. И вообще, они умеют всё перевернуть с ног на голову! – Эмиль кивнул в сторону Роберта и Роберты. – И раз уж эта тема всплыла в разговоре, то я расскажу для Доминики, ведь вы итак всё знаете. Лайнер, выполнявший рейс к Лее-2, был мирной тихоходной посудиной, на борту было 82 пассажира и 7 человек команды, включая обслуживающий персонал. На момент нападения звездолёт находился на таком удалении от ближайшей планеты, что воспользоваться аварийными орбитальными катерами, кстати сильно устаревшими даже по вашим меркам, не представлялось возможным. Лайнер успел подать сигнал «СОС». То, что «Удача» была первым из кораблей, прибывшим на место происшествия, не удивительно: не одно государство в пределах Семи Солнц не располагает кораблями быстроходнее чем она, к тому же я был относительно близко и прямо по курсу. Пираты уже захватили лайнер, забрали с него большую часть людей, а само судно подожгли, с расчетом инсценировать гибель в следствие внутреннего пожара. Причем источник огня и направление его распространения были явно тщательно продуманны и должны были уничтожить все улики. Моим роботам удалось ликвидировать возгорание, и я своими глазами видел расстрелянных членов экипажа и убитых в своих каютах пассажиров, кстати, людей очень пожилого возраста. Кроме этого удалось обнаружить троих живых пассажиров, двое из которых были тяжело ранены, а третий, мальчик пяти лет, умудрился спрятаться во всеобщей суматохе во время захвата корабля. Тем временем пираты, уверенные в своей безнаказанности, уходили в сторону Пятого Солнца. Патрульные корабли были ещё далеко. Я вычислил курс, параметры и координаты пиратского корабля и связался с военными звездолётами Федерации, находившимися на курсах, пересекающих курс пиратов. Военные не стали медлить, и в отличии от «ослепшей» патрульной службы бросились догонять пиратов. «Удача» же взяла курс на ближайшую обитаемую планету, чтобы доставить тяжелораненых в больницу. Я отвез их на Дею и через три часа уже шёл прежним курсом. Вдруг система слежения оповещает о сближении с тем же пиратским кораблем. Они двигались явно наперерез «Удаче». Я тут же отдал приказ активизировать «щит», и через некоторое время было зафиксировано несколько прицельных разрядов высокой мощности, зеркально отраженных от него. Рикошеты то и поразили пиратский корабль. Как говориться: «Кто к нам с мечом придет, тот от него и погибнет».

– Вы забыли сказать, что беседовали с пиратами перед их нападением. – Роберт криво ухмыльнулся, – А, между тем, "салюту" с летальными последствиями предшествовали переговоры.

– Не было никаких переговоров. – В уголках губ Эмиля на миг проявились скорбные морщинки. – Капитан пиратов выступил по стерео с кратким сообщением о неминуемом нападении, причем в очень резкой форме. К тому же он был сильно пьян или под действием наркотиков…

– К тому времени пиратов успели догнать, досмотреть и отпустить, – развела руками Роберта. – Ведь на борту не нашли ни одного человека, похищенного с пассажирского звездолёта, и вообще ничего подозрительного. К тому же корабль оказался военным, и не простым, а разведывательным судном Федерации, приписанным к базе на Лее-5. Все документы были в полном порядке…

– Похищенных людей на борту у пиратов действительно не было. Куда они делись, не знаю. – Голос Эмиля еле заметно дрогнул. – Может быть их пересадили на те же патрульные корабли, полицейские с которых якобы досматривали задержанный корабль, и увезли в неизвестном направлении, я думаю, туда же, куда везли их пираты… А может быть их просто выбросили в открытый космос, чтобы уничтожить все компрометирующие улики… Да! И ещё: раненные, которые были доставлены на Дею в больницу, скончались, не приходя в сознание. Я потом навел справки. В живых остался только пятилетний мальчик. Но только какой же из него свидетель? Он ведь ещё так мал!

– Зачем же тогда пираты атаковали «Удачу»? – Роберта протянула руку и погладила ладонь Алекси. – Однако и тебя, дорогой, оказывается, можно заставить совершить акт возмездия во имя справедливости.

– Никакого возмездия не было даже во сне, – Эмиль уже окончательно избавился даже от малейших внешних признаков негативных эмоций и его голос звучал по-хозяйски спокойно и ровно. – Бандиты сами меня выследили, догнали и атаковали. Никто их магнитными ловушками не притягивал. Их уничтожили их же собственные залпы, отраженные от «щита» «Удачи».

– Но атаковать земной корабль впрямую способны только кретины! Все же давно и прекрасно осведомлены о последствиях подобного нападения! – опять включился в разговор Роберт. – Так или иначе, но кто-то их к этому хорошенько подтолкнул!

– Кретины или горячечные алкоголики, сумасшедшие или наркоманы – с этими тонкостями пусть разбирается ваша космическая полиция, – невозмутимо парировал Эмиль. – Хотя, её представители сразу же официально заявили, что к Содружеству претензий по этому инциденту нет.

– Все это ужасно! – наконец вставила свое слово в разговор Доминика, до этого только слушавшая. – Все это жутко, жутко…

Жертвы

Они ещё немного посидели в кают-компании «Удачи», но просто приятная «закофейная» беседа «при свечах» уже как-то не клеилась, то и дело возвращаясь к теме ужасов пиратства. Поэтому для «развеивания» гнетущей серьезности гостей капитан, одним мановением ладони изменив размер и интерьер помещения, «развернул» несколько презабавных интерактивных визуализаций с полной иллюзией материальности составляющих, и они изрядно поиграли и повеселились, трансформируя их по своему вкусу и усмотрению, а время пролетело совершенно незаметно. После вместе поужинали в столовой в «земном» стиле. Потом Доминика, сославшись на легкое недомогание, извинилась и покинула компанию, уйдя отдыхать в свою каюту.

Роберта, ещё выходя из флаера в переходнике, почувствовала некоторую детскую неуверенность и даже непонятную легкую тревожность: здесь, внутри автономного земного звездолёта, пусть и находящегося на поверхности родной планеты, она ступала на чужую, неизведанную и совершенно непонятную территорию, нет, не враждебную, не гнетущую своей замкнутостью или ограничениями, а скорее наоборот, мягко но неодолимо "засасывающую" своей слишком уж приветливо-дружелюбной, обволакивающей обстановкой, элементы которой так быстро и радикально менялись прямо под твоей рукой или взглядом, что невольно посещала мысль о «бредовой» сущности происходящего. И ещё, здесь она почему-то не могла расслабиться, ей все время казалось, что за ней наблюдают тысяча невидимых, но придирчивых и оценивающих глаз. Эмиль же, наверняка чутко чувствующий это её состояние, или, может быть, даже заранее спланировавший наличие у неё именно таких ощущений, как и полагается абсолютному и непререкаемому владельцу всего этого «эфемерного рая» и одновременно его официальному представителю, вел себя с удвоенной хозяйской обходительностью и одновременно был как-то непривычно сдержан.

Когда Роберта предложила покинуть корабль вместе и отправиться теперь уже «прогуляться по свежему воздуху» на свой недавно приобретённый остров, Эмиль согласился с легкостью, как будто только и ждал подобного предложения, а вот Роберт неожиданно украдкой скроил недовольную мину. Тем не менее, они вместе уехали в намеченное «имение» и были там как раз к закату.

Остров был совсем небольшой и совершенно безлюдный: обслуга, снабжение и охрана строго роботизированы. Восточное побережье – скалистое и труднодоступное; западная сторона, почти плоская, покрыта буйной растительностью. Из жилых строений – только некрупная двухэтажная вилла с парадным входом в виде стилизованного портика, с открытыми мраморными площадками, балконами и бассейном на крыше, вся в объятиях пышной тропической флоры, да скромное бунгало прямо на пляже.

Море к ночи совсем успокоилось и было явно теплым, прозрачные волны мягко накатывались на девственно белый песок и тут же опять отступали. Первое Солнце, огромное, оранжевое и ласковое, уже «коснулось» края горизонта, густеющая лазурная даль была подернута удлиненными облаками лимонного оттенка. Флаер стремительно спикировал к поверхности и, быстро и плавно «проскользив», завис рядом с передовыми деревьями, почти касаясь песка.

– А тут здорово и натурально! – Эмиль призывно улыбнулся и задорно подмигнул Роберте, сидевшей с ним рядом. – А давай, сейчас же искупаемся в море!

– Но я без купальника… – Роберту явно смутило такое неожиданное и сумасбродное предложение. – И Роберт…

– Здесь никого нет. А Роберт подглядывать не будет. Правда, друг? – Эмиль обернулся к Роберту. – А может и ты искупаешься?

– Нет, я не…

Роберт не успел договорить, а Эмиль уже выскочил из флаера, подхватил Роберту на руки и, смеясь, повлек к морю. У кромки воды он остановился, поставил женщину на ноги, и они стали лихорадочно раздеваться, раскидывая вещи куда попало. Уже совершенно обнаженные взялись за руки и побежали по мелководью, поднимая тучу брызг, а потом одновременно нырнули в ласковые волны…

«Веселятся чисто дети… Дорогая сестрёнка – светская львица и «действительная» супруга министра внутренних дел, каждый божий день в течение девятнадцати лет украдкой рыдающая от тоски по своему безбашенному любовнику-фантазёру «очень дальнего плавания» и этот, прости Господи, до одури благородный и одновременно настолько же распутный пришелец со страстным взглядом, альтруистическим складом и исследовательским уклоном, посланец сказочного "реликтового" государства – волшебного технократического рая без преступности, коррупции и корысти, населённого равными по правам, красивыми и душевно и телесно, и, может быть, даже без преувеличения по-настоящему бессмертными людьми. Кстати, Его Высочество Эмилио Алекси (да-да, оказывается самое настоящее Высочество, то есть обладатель высочайшего титула, на что есть вполне достоверная информация, подтвержденная официальными представителями суверенного государства-планеты Великое Герцогство, хотя сам «принц» в бытность на Лее своим происхождением ни разу даже мельком не похвастался) неожиданно явился в Федерацию Семи Солнц после длительного отсутствия, сразу «аккредитовался» как «советник посла Содружества по чрезвычайным ситуациям» и без промедления приступил к активным «поисковым» и «спасательным» действиям. Но, вот интересно, где же это он прохлаждался во время отсутствия в Федерации? Ведь он явно не из посольских «вахтовиков». Может быть: опала и «домашний» арест? Строгий запрет на появление в пределах Федерации Семи Солнц со всеми вытекающими? Или как там у них на Земле наказывают непослушных принцев? Только, похоже, никто его притеснять и не собирался – то ли сам после приключения в Великом Герцогстве решил сменить род деятельности на менее экстремальный, то ли просто «высшие силы» отозвали, посчитав, что здесь его присутствие более не требуется. А сейчас, когда опять «запахло жареным», он вернулся, да ещё, судя по всему, со значительным повышением, хотя у этих землян иерархически всё так сильно запутано, что не поймешь, кто начальник, кто подчиненный. И что интересно, прилетел вообще без человеческой команды, но зато на новейшем и современнейшем даже по меркам его родной Земли звездолёте, и не преминул почти сразу же по прибытии на Лею заявиться с непринуждённым визитом к давнишним "близким" знакомым, то бишь, к нам, и даже удостоил приглашения на ознакомительную экскурсию по своему кораблю, хотя ранее не звал. И вот этот титулованный «пацан» радостно фыркает и носится «дельфинчиком» вокруг спокойно плывущей на спине Роберты. А сестрёнка… Сестрёнка, наконец, блаженна и счастлива, ведь она ждала все эти годы именно его, и он, наконец, пришёл! Только прилетел на Лею, и сразу явился… Чтобы целоваться, обниматься, и всякое там «лав-стори». Но обольщаться этой беспечной непосредственностью не стоит, а стоит вдумчиво проанализировать, что именно «забыл» у нас этот не стареющий ни телом, ни душой любимец фортуны?"

Роберт, наконец, вылез из флаера и направился медленным шагом в сторону виллы, больше не глядя на купающихся. Мысли в его голове продолжали циркулировать отнюдь не веселые: "…Да, долгожданный землянин, совсем не кстати ты сейчас явился. Перебаламутишь ты наше спокойное болото! Устойчивое положение в высшем обществе, что ты такое? Власть требует денег, деньги означают власть. Расширить и упрочить бизнес, приумножить благосостояние семьи – задача не из самых лёгких. Дела резко пошли в гору после ратификации последнего контракта. Даже это райское место – сладкий плод, снятый совсем недавно именно с этого «ядовитого» древа…»

…Роберт проснулся, как из горящего дома выскочил: резко сел на кровати и несколько минут смотрел в одну точку, прерывисто дыша и глотая воздух пересохшим ртом. Всё-таки, он уже далеко не мальчик: перевалило за шестьдесят. С таким возрастом не поспоришь! Хотя похоже, что посланцы Содружества этот спор давно выиграли…

Было раннее утро: солнце ещё толком не взошло, но мрак ночи уже рассеялся. Дал команду раздвинуть прозрачные двери на балкон. Приятый свежий ветерок ворвался в спальню, освежая взмокшие лоб и переносицу.

Прохлада и тишина, только иногда потренькивают ранние птицы в кронах. Столичные, никогда не спящие мегаполисы далеко, панорама глади моря пустынна до самого горизонта… Покой, умиротворение, естественная красота… Роберт накинул халат, вышел на балкон и закурил.

Землянин, оказывается, тоже уже покинул спальню, и «с утречка, пораньше» преспокойно занимался "гимнастикой" прямо на широкой мраморной площадке. Роберт некоторое время наблюдал за тем, с какой запредельной быстротой и завораживающей пластикой тот выполняет сложнейшие боевые упражнения.

"Каким ты был два десятка лет назад, таким ты и остался: такой же сильный, выносливый и молодой Казанова. Всю эту ночь вы с Робертой так рьяно «кувыркались», что мне даже в другом конце дома было не по себе: хоть снотворное пей, хоть успокоительное! Вообще-то интересная картинка вырисовывается: двадцать лет назад тебе было за шестьдесят (если верить досье), выглядел ты на тридцать, сестренке тоже было немножко за тридцать, и уже тогда ты понравился ей просто до поросячьего визга, она даже курить ради тебя бросила, потому что, видите ли, «я же чувствую, что милому посланцу табачное амбре не нравится». До «близкого» знакомства с Робертой у тебя было ещё несколько довольно устойчивых «знакомств» с «местными» дамами из высшего света (ты даже не особо «шифровался»), а под конец за тобой стала тенью таскаться эта землянка, которая по твоим же словам приходится тебе «подружкой юности и почти родной сестрёнкой». В Великом Герцогстве ты «по долгу службы» «замутил» с самой Великой Герцогиней, да так круто, что Её Величество, доведённая до жуткого нервного срыва, собственноручно пыталась тебя пристрелить, но, опять же (то ли просто на твоё счастье, то ли ты всё-таки как-то повлиял на её сознание), сделать этого не смогла. Что ты вытворял «дома», нам никто не доложит. Сейчас же, получается, тебе уже за восемьдесят, но выглядишь опять же на тридцать, и ведёшь себя так, как будто тебе тридцать, и сестра от тебя по-прежнему в восторге… Нет, просто восторг – не совсем корректное определение для сумасшествия, в котором она пребывает. Полнейшая любовная эйфория – так будет правильнее охарактеризовать её теперешнее состояние по отношению к тебе, и все эти годы твоего отсутствия – всего лишь неспешный разбег к тому, о чем ни я, ни Роберта ещё не знаем, но что должно произойти с нами в ближайшем будущем. Ведь ты, оказывается, не приходишь просто так…"

Тут Роберт вдруг заметил, что землянин, закончивший комплекс активных упражнений, теперь стоит прямо под балконом практически навытяжку, только руки сложены на груди «по-хозяйски», и смотрит прямо на него.

Губы посланца что-то молвили… Провал в сознании…

Как одевался и спускался на первый этаж, Роберт вообще не помнил: просто пришёл в себя уже сидя за стойкой бара. Бок о бок с ним на таком же барном стуле восседал землянин. Робот-бармен подал обоим фруктовый сок в бокалах.

– Выпьем за дружбу? – Эмиль взял бокал и, дождавшись пока Роберт возьмет свой, легонько коснулся им края его ёмкости. – За тебя и за Роберту, за дружбу, любовь и помощь…

Он выпил сок и поставил опустевший бокал на стойку. Роберт тоже проглотил содержимое своего бокала даже не почувствовав вкуса: состояние у него сейчас было такое, что лучше бы вискаря махнуть.

– А теперь у меня к тебе важный разговор, – сказал землянин и развернулся к Роберту, глянув в его глаза.

Вдруг привычный образ благородно-непосредственного и альтруистически любвеобильного мальчишки-экстремала как будто затмился, а на его месте резко проступила яркая, как звезда, интеллектуально-совершенная и даже почти потусторонняя высшая сущность, облечённая в обыкновенную человеческую оболочку просто для удобства общения с простыми смертными. И этот супериндивидуум «с пристрастием» уставился в зрачки Роберта, да таким острым и цепенящим взором, что невозможно было не только отвернуться, но и даже просто сморгнуть:

– Ты совершенно прав – я пришёл к вам не просто так. От тебя и Роберты мне очень нужна информация по одному, как оказалось, серьезно охраняемому и затрагивающему «государственные» интересы, вопросу… Извини, что не поставил в известность сразу, но я незаметно извлек из твоей памяти почти всё, что меня интересовало, и это было ещё вчера на корабле. Я детально просканировал твои мысли и мысли Роберты, пока вы «играли» с визуализациями, и узнал, что совсем недавно ты получил практически неограниченный доступ к информации по некоторым особо секретным «военным тайнам», вступив в альянс с представителями некоей «высокой» организации из сферы «госбезопасности» и составив с ними выгодный договорчик на кругленькую сумму, по которому именно твое агентство будет непосредственно заниматься охраной и сопровождением неких непрозрачных сделок, связанных с межпланетной поставкой «фантомных» грузов, а также поддерживать разноуровневую конфиденциальность и прочая, и прочая. Так вот, мне очень нужна более детальная и точная информация об этих сделках: приветствуется любая «странная» мелочь, до которой только сможешь «дотянуться».

Тут землянин как-то по-особому плавно моргнул, «отпуская» взгляд Роберта, и сразу же утратил «ауру» суперсущества.

– А ты, оказывается, не только хитрая, но и совершенно безжалостная машина страстей на службе у Содружества. На Земле, без сомненья, прекрасно представляют, кого именно нужно к нам подсылать. – Хрипло сказал Роберт, все ещё находясь под сильным впечатлением. – Значит, эти игры «в любовь» и «в дружбу» были специально срежиссированы тобой ради удовлетворения «служебного» любопытства? Похоже, что в этот раз тебя уполномочили на гораздо более жесткий шпионаж, чем тот, которым ты занимался ранее. Теперь ты готов вытряхнуть из нас с Робертой интересующие тебя сведения прямо с жизнью…

– Я никогда не занимался и впредь не собираюсь заниматься шпионажем против или к ущербу вашего государства. Честное слово профессионального разведчика. И я больше не собираюсь, как ты выразился, «вытряхивать» из вас интересующую меня информацию. Но я все-таки настоятельно попрошу тебя добыть её для меня. Очень попрошу… Знаешь, сколько пассажирских и грузовых кораблей Федерации пропало без вести за последний год? А за последние десять лет? И не одного спасшегося или освобожденного, не одного чудом выжившего, даже трупов не обнаруживается! Люди просто пропадают в никуда и навсегда! Задумывался ли ты о такой странности, как та, что в последнее годы в вашем государстве обнаруживается всё больше и больше внезапно прервавших любые информационные связи и полностью обезлюдевших колоний-астероидов?

– Не понимаю, какое дело до этого всего Земле, да и тебе лично? Ведь пока что в пределах Федерации не пропадали ни земные звездолёты целиком, ни даже единичные граждане Содружества. Наверное, даже в самых глухих закоулках Семи Солнц уже знают, что с вашими звездолётами лучше не конфликтовать. Вы нашли нас уже полвека назад и наши дипломатические контакты сейчас крепки как никогда ранее. Вы организовали Миссии у всех наших солнц, ваши корабли стали настолько частыми гостями наших рейдов, что к их мощи и совершенству начали относиться как к чему-то обыденному с оговоркой «на то они и земные». Вас уважают и даже боготворят – вы же такие бескорыстные и добрые! А уж как вас здесь любят за ваши безвозмездные «подачки» в технике и медицине, просто слов нет!

– Ты знаешь, как в старину протекали эпидемии болезней? – неожиданно спросил посланец, переводя разговор, казалось бы, на совершенно другую, отвлеченную, тему. И тут же сам ответил: – Эпидемия всегда начиналась с появления источника и формирования первичных путей распространения заражения. Сначала заболевших были единицы, но они быстро передавали эстафету заражения контактирующим с ними, а те, в свою очередь, ещё большему количеству людей, и так далее. Безжалостная болезнь охватывала население и убивала или калечила людей, продвигаясь всё дальше и дальше, захватывая новые селения, города и государства, ширилась и процветала… Очень надеюсь, что пока ещё не поздно обезвредить источник зла и первичных его носителей. Зло не должно расползтись по Чернильной туманности, как допотопная эпидемия! Ты просто обязан помочь, друг!

Тут он покинул барный стул и, уже не глядя на Роберта, стал набирать какое-то задание «подсуетившемуся» кухонному роботу. Через пару минут робот уже «выдал» заказ с весьма изящным набором блюд. Землянин поднял поднос с едой на одной ладони, а вторую ладонь заправски спрятал за спину, ни дать не взять сказочно симпатичный официант из дорогого ресторана при элитном женском клубе.

– Встретимся «У Чудовища», как только нароешь что-нибудь интересное… И пришли мне предварительно письмецо по нашей старой схеме, – сказал он, подмигнув Роберту, всё ещё неподвижно сидевшему у барной стойки. – Пожалуй, милая Роберта будет не против покушать прямо в постели. Отнесу ей завтрак и поцелую на прощанье, мне ведь уже пора.

…Эмиль заметил неладное сразу, только слегка приблизившись к верхнему уровню фешенебельного жилого комплекса: апартаменты выгорели полностью, два пожарных флаера уже «добивали» пожар.

– Случайностей такого рода не бывает, – думал Эмиль, направляя машину прочь от места несостоявшейся встречи.

Он распорядился связаться с Робертой, но по всем номерам неизменно отвечали голосовые помощники; рабочий же офис Роберта отозвался нежным человеческим голоском секретарши, которая любезно сообщила, что босс сегодня не принимает, и что он отлучился по неотложным делам. Естественно, все разговоры вел компьютер, использующий подходящий мужской голос из картотеки и задействовавший для звонков адреса и номера местной автоматической связи. После этого опасения превратились в твердую уверенность в том, что свою любовницу он больше никогда не увидит.

Уже войдя в здание Миссии, он вдруг получил открытое электронное письмо от безымянной тайной поклонницы, пришедшее на официальный адрес посольства. Скучающая в одиночестве дежурная по приемной Несси Ли, «выпорхнула» навстречу, и здороваясь, недвусмысленно оскалила в насмешливой улыбке очаровательные зубки и прищурила милые раскосые глазки – конечно же она тоже успела его прочитать. Вообще-то, такие письма приходили довольно часто и не только на имя Алекси. Их получали все члены посольской команды от начальника до стажёра, прибывшего на Лею месяц назад. Эмиль ещё раз прочёл послание. Оно было от Роберта и означало следующее: «Добыл интересующую информацию. Жду в условленном месте», потом краткие координаты и ещё несколько цифр и букв совсем без смысла. Отсылалось это, видимо, в сильном волнении.

Эмиль перечитал послание в третий раз. Некоторые условные обозначения шифра были не на своих местах. Нет, это было не волнение, это на самом деле являлось предупреждением. Вот, например, слова «люблю горячо и безответно» следовало бы ставить в другом порядке: «безответно и горячо люблю». Значит, Роберт «под колпаком» и чувствует это. Придется искать другие пути.

У развалин ресторана «У Чудовища» собралась большая толпа зевак и репортёров. Завывала сирена запоздалой пожарной машины, пытавшейся «вырваться» с заблокированной любопытствующими парковки. Пена, залившая огонь, застыла разнокалиберными пузырями, ветер кружил тонкие листики копоти. «Скорые» и «Спасательные» уже покинули место трагедии, виднелась только «Полиция».

И всё это Эмиль наблюдал, подключившись к местному каналу новостей. Как и ожидалось, «очередное жуткое преступление всколыхнуло общественность» и ответственность за случившееся правоохранительные органы после соответственного расследования возложили на террористическую организацию, именуемую «Свобода», с клятвенными заверениями о том, что «меры по обузданию террора будут немедленно приняты». Двенадцать трупов находились в судебном морге, четыре из них было не возможно опознать. Ещё две дюжины раненных были развезены по различным больницам и ожоговым центрам. От взорванного ресторана осталась практически только куча мусора с букетами цветов и свечками.

Разумеется, у Эмиля не было прямых доказательств, что взрыв ресторана устроен специально для уничтожения Роберта и информации, носителем которой он несомненно являлся, судя по письму. Так или иначе, но Роберт и Роберта были мертвы, а Эмиль получил непонятный и бессмысленный набор знаков. Всего лишь полтора десятка цифр и букв, и ради этого невидимый и пока незнакомый, но очень могущественный враг не постеснялся взорвать элитный ресторан в центре столицы, а незадолго до этого организовать пожар, чтобы скрыть физическую расправу над женой видного политического деятеля. Видимо, эта информация была действительно очень важна, и скорее всего это была не вся информация, даже далеко не вся информация…

Дочери Эдема

Купол Ариет выглядел необитаемым, но от острых глаз Эрики не ускользнули еле заметные следы в пыли крытой галереи, ведущей к входу.

– Только один след, – шепнула Эрика Эрмине. – Человек или клоноид?

– Скорее всего человек, – ответила Эрмина, склоняясь над следом. – Отпечаток очень незаметный, легкий и смазанный, подошва была мягкая… Если бы не узкие очертания, то я бы вообще подумала, что это кто-то из наших. Он прошёл тут недавно и не возвращался.

– Мне кажется, он явился на станцию за тем же, за чем и мы, – сказала Эрика, настороженно прислушиваясь. – Будь начеку!

Девушки короткими перебежками понеслись по коридорам безлюдной станции. На них были костюмы–хамелеоны, делающие их практически невидимыми и не уловимыми для различного рода обнаруживающих лучей. Добравшись до зала управления, обе сестры замерли, сжимая оружие, потом одновременно выглянули и снова спрятались. У основного компьютера сидел человек в сером комби и держал пустой стакан с соломинкой.

– Добро пожаловать, доблестные жители Эдема, – сказал он, обращаясь явно к ним. – Я ждал вас. Я безоружен.

– Встань и подними руки над головой, – крикнула Эрика из-за угла, на всякий случай положив палец на курок. – И всё без резких движений!

– Я сдаюсь на вашу милость, – сказал незнакомец и, поставив стакан на пульт, медленно встал и поднял руки, показывая ладони.

Эрика выскочила из-за угла и в три прыжка оказалась перед ним, упершись дулом бластера в его грудь. Тут и Эрмина подоспела и быстрыми движениями начала обыскивать незнакомца, шаря руками по всему телу.

– Однако времена сильно изменились. Приветливость лесного народа стала лишь красивой сказкой, – заметил тот, снисходительно улыбаясь.

– Мы в состоянии войны, – Эрика легонько ткнула его «стволом». – Любой чужак – враг. Ну-ка, руки назад!

Эрмина молниеносно свела его руки за спиной и защелкнула на запястьях ободки наручников.

– О Боже! – воскликнул парень. – Ведь мы так не договаривались! Неужели вы собираетесь тащить меня куда-то связанным. Ведь я сам добровольно вам сдался. И вообще, я ждал тут леди Кри!

– Мы и доставим тебя прямо к правительнице, – примирительно сказала Эрмина. – Так что потерпи.

– Да, и она сама решит, стоит ли с тобой разговаривать, – добавила надменно Эрика. – И вообще, откуда ты такой взялся?

– Я – с Земли, – просто сказал парень и опять улыбнулся. – А вы, случаем, не родственницы правительницы?

– Мы её дочери, – ответила Эрика с нескрываемой гордостью и вдруг насторожилась.

– Клоноиды! – констатировала Эрмина, глянув на карманный сканер. – Много. Они со всех сторон!

– Ты навёл на нас клоноидов! Это была ловушка для правительницы! – воскликнула Эрика. – Ты отвлекал нас, пока они подошли!

– Я ничего о них не знал, и тем более не наводил, – недовольно сказал чужак. – Пиратские клоноиды – мои злейшие враги. Попади я им в лапы – тут-же разорвут на куски, у них наверняка на таких как я, однозначная директива к уничтожению.

– Клоноиды рассредотачиваются, – заявила Эрмина, наблюдая в сканер передвижение объектов. – Нас они пока ещё, похоже, не заметили и просто собираются исследовать станцию. По-моему, они появились на своих летающих машинах прямо с замаскированного корабля. Плохо нам придется: уж очень их много! Бежать нам поздно, прятаться негде, мы в кольце.

– Девочки! – взмолился вдруг землянин. – Освободите меня! Клянусь, что буду вас защищать!

Эрика захохотала прямо ему в лицо:

– Это ты то будешь нас защищать? Насмешил! Не суетись, красавчик… Лучше сиди тихо и молись, чтобы мы смогли отбиться от них.

– Ну, милые, ну хорошие… – не унимался взволнованный пленник, хлопая густыми ресницами и дергая плечами в отчаянной попытке освободить руки от браслетов. Речь его приобрела мелодичную эдемскую песенность: – Не дайте умереть случайно и со связанными руками! Важное дело заставило меня явиться сюда. Глупо погибнуть из-за недоверия людей, народ которых был мне как родной…

– Молчать! – Эрика замахнулась на него бластером. – Хватит истерики. Нам сейчас не до разговоров по душам!

– Вы совершенно правы, – вздохнул пленник обречено и, вдруг, вымолвил полностью изменившимся металлическим тоном, и сестры увидели его расширенные и вспыхнувшие странным внутренним пламенем «угольки» зрачков: – Немедленно освободить меня!

Звук его голоса превратился в гром. Руки Эрики невольно сами полезли за ключом и отомкнули наручники на чужаке, а потом её мозг как будто озарила острая белая молния, и девушка потеряла сознание…

…Землянин бережно уложил обеих сестер рядом в пластиковые кресла и стал приводить в чувство, смочив им виски. Девушки приходили в себя постепенно: сначала слабо зашевелились, потом открыли глаза.

– Вот и хорошо, вот и чудненько, – тихо бормотал чужак, виновато улыбаясь и обмахивая их листком пластика. – Здесь конечно жарковато и смрадно, но поверьте, сейчас это самое лучшее место на станции. Эта нежить всё испоганила.

Он помог им сесть поудобнее, повыше зафиксировав спинки кресел, и дал попить из небольшой фляжки: сначала Эрике, потом Эрмине. Обе закашлялись, сделав несколько глотков.

– Ничего, ничего. Это апельсиновый сок, просто вам он непривычен. – Землянин тоже «приложился» к фляжке и расположился у их ног, поглаживая по коленям сразу обеих девушек. – Вы уж простите меня, пришлось на вас немножко прикрикнуть. У нас просто не было времени договориться по-хорошему. Через несколько минут вы окончательно придете в себя и обретёте прежние силы.

Эрика первая оправилась от гипнотического транса и украдкой огляделась. Чужак был занят Эрминой, всё ещё находящейся в полубессознательном состоянии: он снял ей обувь и делал какой-то таинственный массаж стоп. Его спина и затылок как раз были в удобной досягаемости, и Эрика сконцентрировала все оставшиеся у неё силы и применила приём, показанный ей когда-то их учителем Романусом, ударив землянина сомкнутыми пальцами чуть выше ворота комби. Удар получился не то чтобы очень сильным, но достаточным, чтобы лишить чужака сознания. Землянин распростёрся на полу. Тут окончательно пришла в себя и Эрмина.

– Хватит валяться! – хрипло сказала ей Эрика. – Надо связать его, пока он в обмороке, и самое главное – рот ему заткнуть. А то ведь он опять…

– Мне было так хорошо, – мечтательно прошептала Эрмина, одевая сапожки, явно пребывающая после массажа в совсем не боевом настроении.

Эрика тем временем отстегнула с пояса наручники и плотно «скрутила» землянину руки за спиной:

– Где пластырь? – она недовольно взглянула на сестру. – Помоги-же мне. Если мы будем возиться, он очнётся и сделает с нами всё, что пожелает!

– По-моему, он не желает нам ничего плохого, – Эрмина всё же помогла сестре заклеить рот землянину. – Он так нежно… – Она осеклась, взглянув на сестру, и продолжала. – По-моему, он даже извинялся, а мог бы нас связать или даже убить.

– Разберемся дома. – Доводы Эрмины видимо возымели действие, и Эрика немного поостыла. – Пора нам отсюда убираться. Давай-ка дотащим его до флаера.

Пленник зашевелился, приходя в себя, потом попытался подняться.

– Может быть отключить ему сознание ещё разок? – Эрика взглянула на сестру. – На всякий случай, а?

– И потом нести на руках через всю станцию? – Эрмина наклонилась над чужаком, помогая ему встать. – По-моему, ты и так его здорово ударила. Сможешь идти?

Землянин закивал головой.

– Тогда иди! – Эрика толкнула его к выходу.

Парень послушно зашагал вперед, но перед дверью остановился. Сестры с трудом открыли покореженную дверь вручную и выглянули в коридор.

Помещение за дверью представилось дымящимся полем недавнего боя: какие-то непонятные обломки, брошенное лучевое оружие и с десяток «дохлых» силиконоидов на полу, всё в копоти, стены и потолок «прошиты» во многих местах.

– Мы многое пропустили, – удивленно протянула Эрика. – Неужели это всё ты?

Парень опять кивнул. Выглядело это очень неправдоподобно: чужак на супермена-воителя совсем не походил, а связанный и с заклеенным ртом вообще выглядел так беззащитно и унижено, что впору было только пожалеть о неоправданной жестокости к нему.

– И чем же ты их так? – Эрика приблизилась к нему вплотную и заглянула в глаза. – Где твое оружие?

Она уже замахнулась, чтобы ударить его, но её руку остановила Эрмина, примирительно сказав:

– Как же он тебе сейчас ответит? Тоже выдумала! Лучше пойдем скорее. Нападение может повториться. Они то, небось, думают, что тут целая армия.

Пленник согласно закивал головой, глядя на Эрмину, как ей показалось, с надеждой и благодарностью. Они опять двинулись вперед, перебираясь через хлам и воронки. Эрмина с удивлением отметила, что землянин двигается быстро и ловко, и даже связанный легко проскальзывает там, где они, цепляясь и оступаясь, еле продирались сквозь обломки. Мимоходом Эрмина отметила ещё около десятка бездыханных клоноидов, а когда они, наконец, выбрались из станции, она увидела несколько пустых боевых летательных машин, две из которых были сильно покорежены.

– Неужто это всё ты? Не может один человек… – Эрика "притормозила" у кромки леса и опять поглядела на пленного с подозрением. – Наверное, были и другие? Они тебе помогали? Признавайся!

Землянин отрицательно покачал головой.

– Я тебе не верю! Это невозможно! – сердясь, закричала Эрика прямо ему в лицо. – Где они? Они за нами наблюдают?

Пленник вздохнул и опять замотал головой.

– Нам нужно срочно уходить, – напомнила Эрмина. – Хватит его допрашивать.

Она взяла пленного за локоть и повела еле приметной тропкой в лес. Эрика шла за ними, тревожно оглядываясь и прислушиваясь. Беспокойство и подозрительность не покидали её.

Хорошо замаскированный флаер стоял там, где они его оставили. Осталось только сесть в него и покинуть окрестности разгромленной базы. Землянин спокойно влез в машину и устроился на заднем сидении. Эрика села за управление. Эрмина, севшая рядом с пленным, вдруг с удивлением обнаружила, что тот уже умудрился крепко заснуть.

Леди Кри встретила своих дочерей в комнате бесед и, не стесняясь, обняла сразу обоих.

– Боже мой! Птицы принесли мне весть, что со станцией Ариет что-то происходит, – сказала она. – Я так испугалась за вас! Я сразу подумала на пиратских клоноидов. Мы не могли и предположить, что они появятся там так внезапно.

– Мы не обнаружили послания, о котором ты говорила, – сказала Эрика.

– Но мы встретили на станции одного человека, – добавила Эрмина. – Он сказал, что с Земли.

– И, по-моему, он очень опасен, – добавила Эрика. – Надо бы его допросить. Только голос у него может быть колдовским.

– Да-да! – подтвердила Эрмина. – Он ввел нас в гипнотический транс просто крикнув на нас.

– Землянин? – Переспросила леди Кри почему-то изменившимся голосом. – Где же он сейчас?

– Он во флаере под охраной, – ответила Эрика. – Вели его пока отвести в колодец молчания, чтобы был посговорчивее. А потом допросишь.

– Не надо в колодец. Там темно и страшно, – перебила сестру Эрмина. – Он нам ничего дурного не сделал, а наоборот.

– Она влюбилась! – Эрика расхохоталась. – Он ведь такой красавчик, и на неё украдкой жалобно смотрел!

– Не говори глупостей, – сконфузилась Эрмина. – Просто, по-моему, он очень милый.

– Ведите его сюда сейчас, – мягко сказала леди Кри. – Знала я одного землянина, вашего отца. То были самые лучшие дни моей жизни. Ну, что же вы не идёте? Сейчас же представьте его мне, да не обижайте! Земляне – люди мирные, они никому не хотят зла.

– Этот – очень мирный, как же! – пробормотала Эрика, но матери перечить не осмелилась.

Сёстры, одновременно развернулись и пустились бегом к флаеру. Леди Кри проводила их взглядом до двери, и, вздохнув, утёрла выступившие от нахлынувших воспоминаний слёзы, взяв поданный помощницей платок.

Эрика первая достигла флаера, стоящего в пещере под охраной двух парней из отряда обороны. Землянин всё так же крепко спал, запрокинув голову на подголовник.

– Проснись! Тебя ждёт правительница! – с ходу закричала Эрика.

Землянин открыл глаза, расправил плечи и глубоко вздохнул.

– Сейчас я уберу пластырь. Только ты больше не должен применять свой приказной тон, – Эрмина отодвинула сестру и аккуратно отлепила ленту со рта пленного. – Вот так.

– Если ты хоть раз откроешь рот без разрешения, пристрелю без предупреждения! – отчеканила Эрика, ткнув дулом бластера ему в висок. – Первым разговор не начинать. Отвечать на вопросы правительницы четко и коротко.

– Мама ведь сказала не обижать, – укоризненно посмотрела на сестру Эрмина и, уже обращаясь к чужаку, добавила. – Может быть, ты пить хочешь?

– Спасибо. Лучше руки освободите. Затекли, больно. – Землянин встал из кресла флаера и повернулся спиной к Эрмине, ожидая освобождения.

– Надо же! Больно ему! – петушилась Эрика. – Таких в колодец молчания надо!

– Сейчас освобожу, – Эрмина уже возилась с ключом. – Вот и готово.

– Спасибо. – Землянин с видимым наслаждением потянулся, массируя запястья. – Ну что ж, не будем заставлять ждать правительницу. Ведите.

Он мельком взглянул в зеркальце монитора на приборной панели, пригладил растрепавшиеся волосы, слегка одернул комби.

– Вишь! Наш герой прихорашивается! – буркнула Эрика и подтолкнула парня рукой в спину. – Иди уже!

Леди Кри по-прежнему находилась в комнате для бесед. Она сидела в кресле и разговаривала с советницами. Когда вошли сестры, а меж ними чужак, она повернула голову и замерла с каменным лицом, вглядываясь и не веря своим глазам.

Землянин сам разрешил эту заминку, вдруг плавно раскрыв объятия и улыбаясь, звучно и мягко «пропел», точно соблюдая мелодику эдемского приветствия:

– Мир вам, люди Эдема. Здравствуй вечно, правительница страны Вечных лесов, желанная моя Кришна Эль Симани.

Леди Кри вдруг переменилась в лице, как будто все хранимые долгие годы чувства вдруг вырвались наружу, и прошептала:

– Принц! Живой! Может ли быть такое после долгих лет? Может быть ты его сын или клон?

– Нет. Это точно я, капитан-исследователь земного флота Содружества Эмилио Алекси, самозваное высочество Великого Герцогства собственной персоной, – подтвердил землянин, приближаясь к ней.

Леди Кри, мигом позабыв важность и условности, вскочила из кресла и бросилась в его объятия.

– Милый мой! – шептала она. – Возлюбленный муж мой! Не было у меня ни до, ни после такого желанного мужчины!

Он же обнимал ее, и нежно приподнимая в объятиях, ловил губами ее губы. Наконец, он поставил ее на пол и, шутливо отстранив от себя, сказал:

– Что о нас подумали сейчас твои люди. Правительница и пленный чужак! Обнимаются и целуются!

– Ты – не пленный. Ты – мой самый желанный гость! – ответила леди Кри, сжимая его руку, и уже официальным тоном, разворачиваясь к советницам, добавила: – Хочу представить вам моего мужа и отца моих дочерей Эрики и Эрмины.

Сестры, стоящие в сторонке и до этого молчавшие, вскричали в один голос:

– Так это наш отец?

– Значит, это мои дочери, – как эхо отозвался землянин. – Я догадывался об этом еще на станции. Они очень похожи на нас с тобой, Кришна. Только вот помоги различить: кто Эрика, а кто Эрмина?

– Эрика очень боевая и ужасная максималистка, а Эрмина – та поспокойнее, – ответила леди Кри, маня к себе девушек.

Сестры подошли, в смущении потупив взоры. Землянин обнял обеих и нежно потрепал по щекам:

– Значит ты – Эрика-воительница, – сказал он Эрике. – А ты – Эрмина-советница, – шепнул он Эрмине. – Вы, девочки, далеко пойдете. Учитесь у матери мудрости и великодушию. – И совсем еле слышным шепотом добавил на ушко Эрике: – Пленных обижать нехорошо, а в общем, ты – молодец, быстрая и предусмотрительная.

Эрика «вспыхнула».

Эмиль отпустил сестер и опять приблизился к леди Кри.

– Моя милая Кришна, – сказал он. – Может быть тебе это покажется нескромным, но сейчас меня очень интересует, когда подадут ужин?

Леди Кри засмеялась и, шепнув что-то ближайшей помощнице, взяла землянина под руку и объявила:

– Приглашаю всех присутствующих отужинать, чем Бог послал.

Кришна проснулась как-то неожиданно. Просто открыла глаза и поняла, что она уже не спит. В просвет занавесей заглядывал первый розовый луч. Кришна повернула голову, оглядывая спальню. Кроме неё в комнате более никого не наблюдалось, и в первые мгновения Кришна даже подумала, что событий прошлых вечера и ночи не было вообще, и всё это ей просто привиделось в сладких грезах. Но тут бесшумно открылась дверь, и в проёме показался землянин. Она залюбовалась им, так он был в это мгновение прекрасен: он стоял в луче зари, золотившей его кудри и придающей его и без того правильному лицу какое-то особое непостижимое очарование. Время было не властно над ним, точно таким же свежим и юным, как и пару десятков лет назад. Его лазурные глаза сияли тем же упрямым светлым огнем, губы улыбались, чуть показывая жемчуг зубов. Оделся он в традиционный для Эдема костюм, состоящий из хитона насыщенно-изумрудного цвета, перетянутого на талии тонким пояском, коротких штанов и плетеных сандалий.

– Госпожа проснулась, – негромко сказал он, обращаясь к помощнице, шагнул в спальню и пропел шутливый куплет:

– Доброе утро настало,

Вставай моя Кришна, проснись,

Сбрось же скорей одеяло,

С улыбкой народу явись.

Кришна фыркнула от смеха и накрылась с головой. Эмиль подошёл и, отвернув уголок, поцеловал её ножку. Одеяло тут же было отброшено, но землянина в комнате уже не было, он «выпорхнул» бесшумно и молниеносно, оставив помощницу с умывальными принадлежностями у постели правительницы.

… Кришна нашла землянина перед «холмом» вместе с Эрикой и Эрминой. Причем, Эмиль и Эрика сошлись в нешуточном, хотя и тренировочном поединке. Эрмина была рефери. Эрика яростно нападала, Эмиль оборонялся. Выпады и подсечки сыпались как из рога изобилия, но ни одна атака не могла достичь цели: противник был неимоверно изворотлив и ловок, хотя вообще не делал ответных выпадов и, тем более, не наносил ударов. Темпераментная Эрика уже не на шутку раззадорилась и раскраснелась. При появлении леди Кри бой немедленно прекратился. Сёстры поклонились матери, вежливо пожелав доброго утра. Эмиль подал Кришне руку, и они отправились завтракать. Эрика еще несколько минут не могла отдышаться и, поглядывая теперь на землянина с большим уважением, шепталась с Эрминой.

После завтрака землянин и правительница затворились в комнате для бесед наедине и не выходили оттуда более двух часов. Эрике и Эрмине даже прискучило ждать. Потом Кришной была призвана помощница, она несла сверток, в которой сестры с удивлением узнали серый комби землянина. Ещё минут через двадцать вышли Кришна и Эмиль, уже одетый в свой старый костюм. Разительная перемена в выражении их лиц заставила девушек насторожиться, но они были потрясены ещё больше, когда мать приказала им экстренно собрать свободных от дел обитателей поселения. А когда это было сделано, вдруг холодным начальственным тоном объявила всем присутствующим на лужайке перед «холмом», что повелевает препроводить землянина в колодец молчания до её дальнейшего распоряжения. Бойцы отряда обороны, «подтянувшиеся» к собранию, тут же окружили чужака. Эрика и Эрмина тоже приблизились к Эмилю, и тот «приглашающе» вытянул сложенные вместе руки, еле заметно кивая девушкам. Выражение лица его было непроницаемым, как маска.

– Лишить свободы движений. Он опасен. – Леди Кри бросила многозначительный взгляд на Эрику, и та сразу подтянувшись и по-военному собравшись, выполнила приказание.

– Ключ! – леди Кри явно с трудом соблюдала начальственное величие.

Эрика с полупоклоном подала ключ от наручников.

– Увести немедленно. Разговоры с арестованным не дозволяю.

Леди Кри из последних сил старалась сохранять холодность, губы её, до сих пор сложенные в надменную тонкую линию, стали заметно подрагивать, глаза увлажнились.

Правительница резко развернулась и стремительно шагнула в тень «холма», опасаясь, что её слабость кто-нибудь заметит.

Эрмина шла впереди, за ней, опустив голову, следовал землянин, за ним шествовала Эрика и ещё четверо бойцов. «Колодец молчания» находился по центру пещерной «залы» и представлял собой широкую скважину, как будто пробуренную огромным буром к центру планеты. Порывистый поток воздуха всасывался куда-то в бездну с протяжным свистом, заглушающим остальные звуки. Это была гигантская эолова флейта, постоянно охающая и надрывно стонущая, с гладкими, черными каменными стенками без выступов. Бойцы остались в тоннеле на посту, а сёстры и землянин встали на круглую самоходную платформу и начали спускаться, как на лифте. Спуск был довольно долгим. Наконец, платформа поравнялась с тёмным углублением и зависла «причалив» к его краю.

– Здесь, – сказала Эрика, и это было первое слово, которое она решилась вымолвить.

Землянин бесстрашно шагнул с платформы в «пасть» пещерки, оказавшейся примерно три метра глубиной и столько же шириной и высотой.

– Я останусь с тобой! – вдруг крикнула Эрика, и тоже прыгнула в пещерку. – А Эрмина отправится к матери просить снисхождения!

Эмиль обернулся, его лицо осветило лучом фонаря, и сестры с удивлением увидели, что он ласково и задорно улыбается.

– Я тоже вас очень люблю! – крикнул он, перекрывая свист воздуха. И тут же добавил: – Марш отсюда! Не смейте перечить матери!

Он буквально вытолкнул Эрику обратно на платформу и прокричал:

– Так надо! Слышите, так надо!

Девушки всё медлили. Эмиль стоял у кромки, прижимая скованные руки к груди, в его зрачках отражался свет фонаря.

– Эрмина! – вдруг позвал он, и Эрмина, до того не сказавшая ни одного слова и, вообще, как-будто оцепеневшая, приблизилась к нему.

Он потянулся к самому её уху, чтобы она слышала каждое его слово, и проговорил:

– Мы может быть не увидимся более. Передай матери, что она всё это время была в сердце моём, я благодарю её на коленях. Передай слово в слово: благодарю, стоя на коленях и целуя её ступни.

Он нежно, но решительно отстранил от себя Эрмину и отступил в глубь пещеры, давая понять, что им пора расставаться. Самоходная платформа двинулась вверх, унося сестёр и фонарь, и оставляя землянина в одиночестве и кромешной холодной тьме.

Леди Кри одиноко сидела под своим любимым цветущим кустом. Эрика и Эрмина неслышно приблизились к ней и сели напротив матери, не решаясь заговорить. Кришна долго молчала, не глядя на них, горькая задумчивость отражалась на её в один день постаревшем лице. Наконец, она, видимо желая выговориться, произнесла:

– Бедные мои девочки! Вы не видели и не знали отца. Потом узнали его и тут же потеряли…

– Мы ничего не понимаем, – сказала Эрика. – Этот пиратский корабль, клоноиды…

– Мы думали, что будет бой, – добавила Эрмина. – А они вдруг ушли.

– Я составила с Кариной Кортес договор, – продолжала леди Кри. – Она обязуется более не тревожить Эдем.

– Разве можно ей доверять? Она же разбойница! – Эрика взглянула в глаза матери. – Нужно было принять бой, и мы бы навсегда отвадили эту сволочь…

– Вполне возможно мы бы смогли отразить очередную атаку, – сказала Кришна. – Но сколько бы погибло при этом людей, сколько бы было отравлено и вызжено лесов! Нет! Жертва не напрасна. Ваш отец пожелал этого сам…

– Так значит вы договорились с отцом заранее? Но зачем было отправлять его в колодец молчания? – вступила в разговор Эрмина.

– Я должна была показать пиратам, что он для нас опасный чужак, – Кришна вздохнула. – Землянин почему-то хотел казаться пленником Эдема. Он затеял какую-то игру. Не знаю, на что он рассчитывает, но смею надеяться, что это была не только альтруистическая жертвенность. Он дал мне понять, что у него есть какие-то планы относительно Карины Кортес.

– Какие могут быть планы у человека в плену у пиратов? – Эрика поёжилась. – Она же будет мучить его, а потом наверняка казнит, а в лучшем случае продаст в рабство в недоступные края как тех, кого уже захватила ранее.

– Я бы лучше покончила с собой, – совсем тихо прошептала Эрмина. – Чем попасть к пиратам, лучше умереть… Страшнее этого ничего не может быть… – И вдруг как будто очнувшись, она подняла голову и громко сказала: – Отец просил передать, что ты всё время вашей разлуки была у него в сердце, что он благодарит тебя, стоя на коленях и целуя твои ступни.

– Он так сказал тебе? – Леди Кри закрыла лицо руками, более не в силах казаться невозмутимой.

В этот момент появилась помощница и объявила:

– Земной корабль на дальней орбите Эдема, и его капитан просит у вас, госпожа, видео-аудиенции.

Леди Кри, смахнув из уголков глаз навернувшиеся слезы, встала и направилась в одну из комнат «холма», где была установка стерео-связи. Сёстры молча последовали за матерью.

Абордаж

Земной корабль «Ариадна» обладал такой совершенной «завесой», что пираты и не подозревали о его близости. Разумеется, и сами земляне, таясь в ожидании удобного момента, соблюдали необходимые предосторожности: за трое суток они ни разу не передавали сигнал присутствия (кстати, формально нарушая этим соглашение с Федерацией Семи Солнц, в которую входила и планета Ликуйя) и даже ни разу не послали луча связи своим кораблям.

Наконец, от пиратской «Касандры» отделился капитанский катер и устремился к планете. Настало время действовать. Заранее сформированная штурмовая команда бросилась к шлюзам. «Ариадна» подошла практически к самому борту «Касандры» и тут же выпустила катера.

Время было выбрано действительно очень удачно: капитана пиратов на борту не было, а только он, а точнее, она могла эффективно руководить обороной своего корабля при таком неожиданном штурме. Стычка с дежурившими на корабле клоноидами завершилась победой землян: переходник был взят, и «захватчики» рассыпались по кораблю, исследуя отсеки…

Доминика и помощник капитана, только что разделавшиеся с двумя крупными клоноидами, упрямо защищавшими дверь в технический коридор, наконец достигли трюма. Доминика всё время поглядывала на датчик биоритмов и внутренне радовалась тому, что сигналы становятся отчетливее, и, значит, Эмилио Алекси жив и здесь.

Передняя часть трюма была поделена на череду крошечных комнат–камер и не составляло большого труда узнать, в какой из них находится пленник.

Разрезав запор заблокированной двери, Доминика заглянула внутрь камеры и замерла от переполняющего её чувства жалости: Алекси, обнаженный по пояс, лежал на полу клетки с частыми толстыми прутьями. Но и этого пиратам показалось мало: несчастный был ещё и прикован тяжёлыми металлическими цепями.

Доминика настроила бластер и, приставив дуло к замку, нажала на курок. Замок хотя и не сразу, но всё же размягчился под плазменным лучом, и клетка была открыта. Доминика протиснулась внутрь и склонилась над Эмилем, который за всё время её присутствия в камере ещё не подал никаких признаков жизни.

– Он жив и здоров. Повреждений нет, кроме нескольких синяков… – тихо пробормотала Доминика, проводя над неподвижным телом сканером из экстренной аптечки. – И вообще, прибор показывает, что он спит.

– Наркотический сон? Введи ампулу нейтрализатора. – Помощник, искренне обеспокоенный видимым плачевным состоянием пленника, тоже вошёл в клетку и склонился над Алекси: – Давай скорее освободим его от цепей и вынесем отсюда.

– Подожди… Кажется он просто спит самым обычным сном, – прошептала Доминика и коснулась щеки Эмиля ладонью.

– Опять будешь издеваться? – вдруг, не открывая глаз, спросил пленник.

Голос его был так слаб, что у Доминики перехватило дыхание от искреннего сострадания.

– Это я – Доминика! – проговорила она, снова нежно касаясь пальцами его лица. – Со мною другие земляне. Мы штурмом взяли пиратский звездолёт, чтобы освободить тебя.

– Что? Доминика? – Алекси мгновенно открыл глаза и удивленно глянул на людей, склонившихся над ним. Ещё секунда, и с его лица пропало выражение жалобной замученности, а тон обрёл звучность и уверенность: – Что вы тут делаете?

Доминика даже отпрянула и рот открыла, изумленная внезапной переменой. Помощник тоже прибывал в полной растерянности. Тем временем Эмиль сел по-турецки, положив руки на колени, и воззрился на «посетителей» с недоумЁнным видом человека, которого разбудили среди ночи, чтобы пожелать спокойного сна.

Первым очнулся помощник:

– Мы должны вас немедленно освободить от этого металла и отвести на наш корабль, – сказал он. – Мы понимаем, вы провели здесь несколько ужасных суток, терпели издевательства от пиратов. Это просто шок. Сейчас мы дадим антидепрессант, и вам сразу станет легче, а потом мы разрежем цепь, и вы сможете выйти отсюда…

– Нил, что у тебя во фляжке? – вдруг перебил Эмиль беззаботным тоном. – Я надеюсь, там апельсиновый тоник?

Помощник с готовностью протянул фляжку. Алекси жадно отхлебнул из неЁ несколько крупных глотков и отдал обратно с комично-разочарованным видом:

– Яблочный, какая жалость! – и уже серьезно добавил: – Так значит вы захватили «Кассандру». А что стало с ее капитаншей?

– Её в эту пору не было на корабле. Мы специально дождались, пока она на катере улетит на Ликуйю по каким-то делам. – Доминика присела рядом, с интересом трогая кольца цепи.

– Она уже знает о вашем нападении?

– Какое это теперь имеет значе… – помощник умолк на полуслове, поймав такой многозначительный взгляд Эмиля, что даже Доминика отдернула руки, и четко ответил: – Думаю, что знает.

– Когда вы начали штурм?

– Минут тридцать назад.

– Точнее.

– Двадцать восемь минут с момента касания обшивки, – после секундной паузы сказал помощник, посмотрев на свой универсальный браслет.

– Хорошо, – одобрил Эмиль и продолжал: – Связывайся с капитаном «Ариадны». У нас ещё есть минут десять, не более. Далее же Карина Кортес будет штурмовать свой собственный звездолёт изнутри.

– Я попробую открыть, – Доминика опять взялась за цепь, ощупывая массивный браслет на левой руке Эмиля.

– Они химические. Разомкнёшь без ключа и руки мне сожжёшь до локтей, – произнес тот как бы между прочим и с таким выражением лица, как будто его это вообще ни капли не волновало. И уже обращаясь к капитану земного корабля, потянулся к микрофону браслета помощника: – Капитана Зулу Алефа приветствует капитан Эмилио Алекси. Код «Зет». Отзывай всех. Подробности узнаешь у Нильсона и Доминики. До встречи. Отбой.

Пол минуты длилось молчание, а потом Эмиль сложил руки поудобнее, поправив тяжкие браслеты оков, и сказал:

– А теперь я доверю вам то, что никто, кроме вас и капитана Алефа, не должен знать. Я попал сюда не случайно. Мне помогла в этом правительница Эдема леди Кришна Эль Симани. Она – мой большой друг и даже более того.

– Эта властительница вероломно выдала вас пиратам, – напомнил помощник. – И с нами она разговаривала тоже очень нелюбезно, можно сказать, послала нас ко всем чертям, даже посадки не разрешила.

– Кришна пожертвовала своей репутацией ради того, чтобы пираты ничего не заподозрили. Она рискнула поссориться с Содружеством в вашем лице и восстановить против себя своих подчинённых, выставив себя взбалмошной и слабой особой, подписавшей сомнительный мирный договор с вероломными врагами собственной планеты, ни с кем предварительно не посоветовавшись. Всё это она сделала для того, чтобы пираты поверили, что они взяли меня чисто, без подвоха. И вот, вдруг, появляетесь вы и ломаете всю игру! Светловский должен был вас остановить.

– Максима Светловского больше нет! – выпалила Доминика. – Точнее, он больше не руководит Миссией. С ним случилось загадочное несчастье – он полностью утратил память четыре дня назад. Теперь уже его, наверное, отправили в Содружество на лечение.

– Неожиданный удар. А больше никто и не знал, – покачал головой Эмиль. – Но это ничего не меняет. Я остаюсь и доведу начатое до конца. Я должен разведать, куда пропадают люди, увезённые пиратами, и обязан узнать, что это за загадочные координаты, указывающие на пустое место на звёздных картах, за знание о которых положено так много жизней. Вот и Макс… А теперь о том, как вы должны вести себя, когда пираты будут выходить с вами на связь: пытайтесь договориться, просите, жалейте меня и предлагайте выкуп; короче, ведите себя естественно, потом оставьте нас в покое, и больше никаких преследований и абордажей. Это приказ. А сейчас вы уйдёте с «Кассандры», якобы не успев меня освободить. Надеюсь, всё будет выглядеть натурально, ведь через несколько минут активизируются клоноиды, которые находятся в грузовом трюме. Если предположить, что команда к активации была подана сразу, как только вы коснулись обшивки корабля, то это должно случиться совсем скоро. Их там не менее сотни…

– Я думаю, что несчастье со Светловским – не случайность, – выразил свои опасения Нильсон. – Скорее всего, это спланированное действие. Вам нужно прекратить операцию и уйти с нами. Вы рискуете жизнью. Пираты замучают вас…

– Не замучают! – Эмиль беззаботно улыбнулся. – Всё это всего лишь игра, реальной опасности для меня нет… – Лицо его опять стало серьезным, а тон не терпящим возражений. – Нил, покинь нас, я хочу переговорить с Доминикой с глазу на глаз. Извини. Она догонит тебя.

Помощник капитана скрылся за дверью. Доминика осталась сидеть на корточках перед Эмилем.

– Если я пропаду, то через четыре месяца архив на «Удаче» твой, ты должна будешь разобраться в нём прежде, чем корабль передадут на Землю. Никому не доверяй. Некоторые на Лее многое бы отдали за эту информацию. И сама берегись… Лилиане, если встретитесь, передавай от меня привет, мы с ней в последний раз как-то холодно расстались…

Эмиль посмотрел Доминике прямо в глаза, и она вдруг почувствовала в этом взгляде тоску и даже что-то похожее на страх. Настоящий, не разыгранный напоказ страх неизбежности, холодной и тоскливой. Впрочем, Эмиль моргнул, и видение исчезло, осталась только шалая авантюрная искра в зрачке:

– Поцелуй меня. Это будет моим талисманом.

Его глаза колдовски заблестели, а губы изогнулись с такой манящей выразительностью, что Доминика на миг забыв обо всём, бросилась к нему на шею и прильнула в поцелуе. Потом, опомнившись, порывисто вскочила, бросилась к выходу, ударившись об угол двери в клетке, и обернулась.

– Уходи! – Эмиль сидел в той же позе, только ладони прижал к полу. – Я чувствую, что клоноиды уже окончательно пробудились. Прощай. Поторопись.

Доминика быстро покинула камеру. У двери маялся Нил. Они побежали к шлюзу по пустынным коридорам. В катере их ждали остальные члены их штурмовой группы, тревожно наблюдавшие за датчиком присутствия, на котором весь трюм уже светился желтыми точками – клоноидами, которые начали быстро двигаться по коридорам к переходникам. Потом изображение пропало, а катер перенесся на «Ариадну», принявшую его в «объятия магнитной ловушки».

…Карина внимательно осмотрела разрезанный замок, потом потрогала его оплавленные, поменявшие цвет бока.

– Похоже, что они просто не успели тебя освободить, – сказала она, войдя в клетку и присаживаясь на корточки рядом с пленником, вжавшимся в угол. – Я как знала, что мои предосторожности не лишние, когда снабдила тебя этими украшениями. Без них я бы вряд ли нашла тебя там, где оставила: твои дружки забрали бы тебя, мое сокровище… Конечно, будь у них побольше времени, они бы справились и с этой невинной безделушкой… – Она взяла пленника за подбородок и заглянула в его глаза: – Ну, посмотри же на меня, мой скромник. Вижу, как ты расстроен, вот и слеза покатилась. – Карина довольно ухмыльнулась. – Сознайся, они оставили тебя на произвол судьбы. Твоя команда бросила тебя, а будь немножечко порасторопнее, могли бы и освободить.

– Они бы и освободили меня… ещё бы минут десять – пятнадцать… – тихо сказал землянин. – Твои клоноиды не дали закончить расчеты кода наручников. Пришлось приказать им уйти. Я не мог допустить потерь…

– Самопожертвование? Как трогательно. А между тем, освободить тебя от украшений секундное дело для того, кто имеет ключ, и, следовательно, полное право на это действие. – Карина, прибывавшая сейчас в самом приподнятом расположении духа, достала из кармана чип на цепочке, приложила к браслетам землянина, и те немедленно распахнулись. – Ну вот. Сейчас у тебя будет возможность выплакать накопившиеся слезы. Впрочем, я предпочитаю, чтобы поплакали ещё и остальные земляшки – твои бывшие подчиненные. Они бессовестно вломились на мой корабль и хотели украсть добычу, доставшуюся мне очень дорогой ценой. А сколько силиконоидов они мне загубили! Теперь я отважу их раз и навсегда, а ты мне в этом сейчас невольно поможешь!

И Карина, мстительно ухмыляясь, толкнула Эмиля прямо в объятия двух солдат-клоноидов, ожидавших её приказаний.

Сеанс связи был не долгим, но оставил в душе Доминики очень горький осадок. Пока уже обо всём знавший капитан Алеф излагал свои предложения пиратской капитанше, Доминика, не отрываясь, смотрела на Эмиля, стараясь разгадать его чувства и мысли, но видела только одно: несчастный пленник в отчаянии, он потерял надежду на освобождение и находится в полной прострации. Временами Доминике даже казалось, что её сегодняшний разговор с Эмилем был ужасным наваждением, а его желание остаться на «Кассандре» – просто бредом, вызванным расстройством психики из-за перенесённых унижений или даже пыток и каких-то неизвестных ей наркотиков. И тогда она начинала жалеть о своей нерешительности и доверчивости: надо было всего-то сразу приступить к цепям, а с Алекси поменьше разговаривать, а просто дать ему нейтрализатор наркотиков или, в конце концов, просто успокоительное. Потом взять и вынести его с вражеского корабля на руках, Нил бы конечно помог, а дальше пусть психологи разбирается…

Потом Доминика вдруг вспомнила улыбку капитана Алекси, и его слова: «Это же просто игра, реальной опасности нет», и всё действительно представилось какой-то странной пьесой, в которой Эмиль исполняет главную роль, мастерски разыгрываемую и выученную до совершенства.

Тут Доминику, увлеченную своими мыслями, вывела из задумчивости резкая фраза, сказанная пираткой в таком диссонансе со спокойной мелодичной речью капитана Алефа, что даже Эмиль вздрогнул и поднял голову, а силиконоиды крепче вцепились в его руки.

– Вот что я вам отвечу на это, земные ублюдки! – почти крикнула Карина, зло скалясь, и резким движением прянула из кресла.

В её руке Доминика рассмотрела короткий блестящий цилиндр, которым пиратка резко ткнула пленника в голую грудь, и тот, страшно вскрикнув, судорожно задёргался, запрокинув голову, и повис на руках у стражников.

– Это шокер, – пояснила капитанша, бросая цилиндр на пульт и жестом указывая клоноидам опустить пленника на пол, что те немедленно и сделали. – Я учу им упрямых рабов покорству, и с большим удовольствием поучу им всех вас, стоит вам попасть в мои руки. Это и есть ответ на ваши жалкие предложения. А теперь вы выслушаете мои требования!

Она уселась в капитанское кресло, положив обе ноги на скорчившегося на полу Эмиля, и с эффектной паузой закурила сигарету, пустив кольцо дыма в потолок.

Доминика в ужасе смотрела на пальцы Алекси, судорожно скребущие ногтями пол, и в мозгу её глупо вертелась фраза: «…игра, реальной опасности нет…»

Тем временем Карина, сделав несколько затяжек, продолжила уже спокойным, чуть издевательским тоном:

– Как вы уже поняли, я не собираюсь расставаться с добычей ни за какие блага. Достаточно он мне кровушки попортил, чтобы я его живым отдала! Но если вы хотите получить своего дружка по частям, то вам нужно ещё немного меня подразнить, преследуя мой корабль. Сначала я пришлю вам его пальчик, или даже вообще всю руку, а потом… Потом вы получите его всего, но разложенного в несколько контейнеров.

Карина засмеялась, убрала ноги со спины Эмиля и, толкнув его носком в бок, сказала:

– Очухался? Поднимайся, покажи, что ты всё ещё жив.

Эмиль с видимым усилием поднялся на четвереньки, его всё ещё очень заметно трясло, лицо было перекошено от боли.

Карина схватила его за волосы и притянула к себе, заставив положить голову на свои колени.

– А теперь поведай своим дружкам, понравился ли тебе мой шокер? – потребовала она, властно поглаживая его по волосам.

– Умоляю! Больше не надо! Это не выносимо… – простонал Эмилль, и Доминика вдруг заметила, что его губы на мгновение сложились в улыбку и прошептали беззвучное слово «игра».

– И так будет всегда, если вы или другой земной корабль пересечет мой путь. А сейчас я повторю урок для большей наглядности!

И пиратка потянулась за шокером…

Доминика закрыла глаза и зажала уши, но крик нестерпимой боли всё равно достиг её мозга, заставив замереть сердце так, что казалось, оно совсем остановится. Открыв глаза, она боковым зрением заметила, что помощник Нильсон сидит, сжав кулаки и отвернувшись, штурман опустил голову, а капитан Зулу Алеф бледен как смерть.

– Вы – слабаки и уроды, – нарушила паузу Карина, встав из кресла и переступив через корчащегося в судорогах пленника. – Я сделаю с вашим Алекси всё, что посчитаю нужным! А теперь убирайтесь с глаз моих! Не то я за себя не ручаюсь…

Связь отключилась и изображение пропало. Однако земляне ещё долго не могли прийти в себя после увиденного.

Тем временем Карина, очень довольная эффектом сеанса связи, выкурила ещё одну сигарету, не спеша отдала кое-какие распоряжения вахтенному клоноиду и вышла из рубки, напевая какую-то мелодию. Силиконоиды-стражники последовали за ней, таща с собой Эмиля. Но свернула пиратка не в трюм, а направилась прямиком в капитанскую каюту. Пленник, уже окончательно пришедший в себя, был препровожден в душевую комнату, куда вошла и Карина, приказавшая охранникам ждать в коридоре.

– Что же мне с тобой ещё сделать? – капитанша как бы невзначай провела рукой по его бёдрам.

– Зачем ты меня сюда затащила? – пленник смотрел на неё с жалобным отчаянием: – Просто убей, хватит издеваться…

– Хочу помыться в твоём присутствии, – вдруг игриво улыбнулась Карина, включая воду и расстёгивая китель. – А ты потрёшь мне спинку. И если мне это не понравится, то тогда… Тогда ты отправишься обратно в клетку.

– А если понравится?

– Ну, тогда я подумаю, как с тобой поступить, – хмыкнула Карина, снимая верх и принимаясь за штаны. – Кстати, ты бы мог помочь мне разуться.

– Хорошо. Только помни, что ты сама напросилась.

Пленник встал перед ней на колени, руки его проворно сняли с неё обувь, а потом его пальцы с такой волшебной нежностью коснулись кожи её щиколоток и заскользили вверх так, что буквально заставили женщину замереть от удовольствия. И вдруг, молниеносно вскочив, мужчина сжал её в очень плотных, просто железных, объятьях и повалил на пол, придавив всем телом и перекрывая попытку крикнуть жёстким поцелуем.

Карина в панике задёргалась, пытаясь освободиться, и почувствовала, что в её лоно упирается что-то жесткое, как дуло бластера. Тем временем, землянин, на миг ослабив хватку, резко дёрнул её за обе руки таким особым образом, что они сразу онемели и перестали слушаться, и отняв губы от её рта, сказал, переводя дыхание:

– Можешь кричать, если хочешь.

Она не закричала, и опять попыталась вырваться, изгибаясь как пружина. Но землянин только сильнее сжал её ноги коленями.

– Вижу: ты ещё не передумала, – сказал он вкрадчивым шёпотом. – Тогда переходим к главному.

– Покажи, на что способен! – сквозь зубы почти прорычала Карина. – А после на кусочки порежу…

Пленник одним рывком сдернул с неё остатки одежды и, шепнул, целуя в самое ухо:

– Ну, поехали!

… Потом они вместе стояли под струями тёплой воды, и он делал ей восстановительный массаж предплечий, а она задумчиво смотрела, как вода струится с его волос и капает с ресниц. Руки, наконец, совсем отошли, да и счетчик воды показывал перебор нормы, нужно было покидать душ. Они накрутили на себя полотенца и вышли в спальное помещение.

– Знаешь, почему я пощажу тебя? – вдруг спросила Карина, порывисто обнимая и целуя землянина, и сама же ответила: – Потому что ты дьявольски хорош! Такого привлекательного мужика я не видела ещё никогда, а я повидала их немало, можешь мне поверить. Я заметила тебя уже давно, твой корабль не раз вставал поперек моих дел. Ты сильно подкосил мой бизнес. Тогда я принесла жертву богине Кали и попросила, чтобы ты попал в мои руки. Благодарю тебя, Кали, ты исполнила мое желание.

– Это что же – богиня убийц и мучителей? – Эмиль сел на кровать, оглядывая убранство капитанской каюты. – Может где-то здесь и образок её стоит?

– Твоя дерзость мне очень по нраву, хотя рабам она и не полагается, – призналась Карина, снимая с себя полотенце. – А повторить всё сначала сможешь?

Землянин посмотрел на неё исподлобья. Было в этом взгляде что-то демоническое: парализующее и сладостное одновременно, и Карина поняла – ещё как сможет…

Через два часа, с сожалением оставив пленника нежиться в постели под присмотром клоноидов, разморенная любовными ласками, она отправилась сверять курс, а кожа её всё ещё горела от жарких поцелуев. Про себя она уже точно решила, что не убьет его и в клетку больше не отправит.

Уже целый месяц «Кассандра» неслась в пространстве на сверхсветовой в сторону созвездия Креста. И уже целый месяц Карина наслаждалась обществом землянина. Они были единственными по-настоящему живыми существами на множество парсеков вокруг, ведь клоноидов таковыми нельзя было считать даже с большой натяжкой: это ведь были биороботы, да и те, за исключением дежурных, отвечающих за техническое обслуживание корабля, да надсмотрщиков-стражников, находились в глубоком анабиозе в трюме.

Первые несколько суток Карина со своей маниакальной подозрительностью боялась засыпать в баюкающих объятиях землянина, помня его железную хватку и мгновенно «отсохшие» руки на первом любовном "свидании". Поэтому, собираясь просто поспать, она тщательно сковывала пленника и ставила у кровати охрану из никогда не спящих клоноидов, хотя, по правде сказать, легче было отправлять своего любовника на это время в камеру, что она поначалу и делала, да почему-то сны ей снились после этого какие-то совсем уж тоскливые, скучала по нему во сне, что ли? Оковы тоже очень мешали в постели, и, в конце концов, она решила от них отказаться, тем более, что землянин вообще вёл себя очень мирно, и можно было только любоваться безмятежностью да завидовать спокойствию его сна. Карина же наоборот всегда страдала бессонницей и кошмарами, а рядом с пленником ей почему-то спалось лучше: стоило только взять его за руку или обнять, наступало упоительное успокоение, как будто его тихое дыхание было эликсиром самого Морфея.

Через некоторое время Карина так привыкла к его постоянному присутствию рядом, что расслабилась и уже особо не стесняла землянина в каюте и всё меньше и меньше ограничивала его передвижения по кораблю, зачастую просто беря его с собой в обходы и выполняя при нем насущные навигаторские обязанности в рубке. У него даже появилось свое постоянное место в пилотском кресле рядом с ней, откуда была прекрасно видна и доступна вся корабельная терминальная панель.

Землянин незаметно стал её тенью, её мыслями и желаниями, её спасением от тоски вечного одиночества. И хотя она прекрасно понимала всем своим извращённым сознанием, что он – её наипервейший враг, и никогда, ни при каких условиях и обстоятельствах, не станет ей ни товарищем, ни партнёром по делам, ни даже относительно преданным слугой, а наоборот, постарается при первой же возможности уничтожить её лично и стереть с лица Вселенной всю её работорговую империю. Тем не менее, рассудочное осознание этой истины почему-то не мешало ей желать не только физиологической близости с ним, но и какого-то другого, духовного контакта, о котором она раньше никогда и ни с кем не помышляла.

Любовь амазонки

На радарах явственно обозначился силуэт торгового лайнера большого тоннажа. Компьютер тут же стал сличать сигналы и через минуту опознал «Лауру» – грузопассажирское судно, построенное на Лее и ходящее под флагом Федерации Семи Солнц. Большую удачу и представить себе было трудно. Глаза Карины осветились охотничьим азартом: наверняка там полно пассажиров и ценностей, и взять можно почти голыми руками – сопровождения то не наблюдается, и не надо ожидать несколько месяцев затаившись на вероятных судоходных путях. Курс «Лауры» тоже был самый подходящий для абордажа. Одна только помеха несколько смущала: абордаж по расчетам мог состояться только в близости от Звезды Сестёр – небольшого жёлтого солнца с системой из трех довольно технократически развитых планет, объединённых в одно государство, ведущее закрытую политику, мало торгующее с внешним миром, но, тем не менее, имеющее хорошо организованный, хоть и немногочисленный военный флот ближнего действия. Карина бывала у Сестер не раз, одно время полулегально поставляя в это суверенное государство живой товар, и даже была лично знакома с Главной Сестрой – одной из трёх верховных правительниц этого жёстко-матриархального государства, любительницей красивых иноземных мужчин, которых она тайно покупала у Карины для своего гарема. Но сейчас посещение Сестер в планы Карины никак не входило: вряд ли амазонкам понравиться, что она атакует мирный корабль Федерации непосредственно у их границ.

– Главное сейчас – не шуметь! – Карина задала необходимые координаты бортовому компьютеру, начала выстраивать курс и активизировала штурмовую группу силиконоидов. – Тихо подкрадёмся и дело сделано. Полные трюмы обеспечены!

Последние слова она почему-то сказала вслух и поглядела на сидящего в соседнем кресле землянина.

Лицо пленника заметно посуровело, меж бровей пролегла морщинка крайнего недовольства, внимательный взгляд впился в монитор, по которому «бежали» расчетные параметры и мелькал силуэт «Лауры».

Карина вдруг засмеялась и вскочила из кресла:

– Конечно же, ты понимаешь, что я сейчас собираюсь сделать! Представь, скоро весь трюм наполнится твоими товарищами по несчастью! Не сомневайся, я распушу эту кастрюлю в пух и прах! И никто не в силах сейчас этому помешать! Смотри, землянин, совсем недавно ты осмеливался открыто противостоять мне и помогал спастись таким же жалким посудинам! А теперь тебе ничего не остаётся, кроме как смотреть и плакать!

Она плюхнулась к нему на колени, хохоча и норовя с разворота поцеловать его прямо в губы, и вдруг получила такой толчок, что с размаху легла животом на пульт, задевая руками все мыслимые кнопки и настройки, и здорово стукнулась лбом. Землянин же выскочил из своего кресла, как черт из табакерки и, прежде чем клоноиды-надсмотрщики успели схватить его и оттащить от пульта управления, с непостижимой быстротой отправил сигнал оповещения встречных кораблей.

Клоноиды откинули землянина назад, повалили, заломив руки за спину и защелкнув наручники. Тот не сопротивлялся. Дело было сделано, и он замер в ожидании расплаты. Она последовала немедленно: Карина была просто в жутком бешенстве. Забыв о «Лауре», курсе и абордаже, она начала избивать его ногами, истерично повторяя: «Какого чёрта? Какого чёрта?». Отбив себе ноги и чуть-чуть успокоившись, она, наконец-таки, оставила землянина в покое, взглянула на мониторы и обомлела: «Лаура» пропала, а к ней на полном ходу приближались крейсера Сестер, от которых было уже не уйти без контакта.

Карина со вздохом села в капитанское кресло, готовясь встретить незваных гостей. Лицо её было красно от гнева и досады, ноздри раздувались, как у загнанной лошади. Сердилась она уже не столько на землянина, сколько на себя, проклиная свою беспечность и глупость. Собравшись с мыслями, она быстро сделала необходимые распоряжения, в том числе приказала отнести бесчувственного пленника в свою каюту и там стеречь.

Только клоноиды-стражники ушли, как сработало стерео, и глазам Карины предстала начальница патруля в окружении своих людей. Впрочем, амазонки не были настроены враждебно, а только поинтересовались причинами подачи такого отчаянного сигнала и настояли на досмотре корабля на предмет запрещённых товаров. Карина согласилась, ведь на данный момент и выбора то у неё не было.

«Могло быть и хуже, – подумала она. – «Лауру» то они вряд ли заметили, а клоноидов я уже успела обратно упаковать. Так что, Кали даст, они и не прознают про неудавшийся абордаж»

Амазонки пожаловали незамедлительно и «раскатились как горох», по отсекам и трюмам. Карина пригласила начальницу патруля выпить чашечку кофе в кают-компанию, натужно улыбаясь и продумывая свои дальнейшие фразы и действия.

– А ведь у вас, капитан Кортес, на корабле есть пассажир! – вдруг сказала амазонка. – И он находится в вашей каюте.

Карина от неожиданности не нашлась что ответить:

– А как вы узнали?

Амазонка показала Карине датчик с ладошку:

– Только закупили. Удобная вещь. Теперь на корабле ни одному живому существу не спрятаться. Биение сердца выдаёт. Говорят, разработка каких-то землян.

– Ох уж эти земляне! – Карина поморщилась.

– Так что же за пассажир в вашей каюте? – не унималась амазонка. – Муж?

– Ну, да. Вы же понимаете, путешествуем вместе… – Карина почувствовала себя, как уж на горячей сковородке. Ведь теперь эти бабы просто так не отстанут, мужиков-то они очень редко видят, для многих из них это – роскошь почти что не позволительная. То ли с наследственностью у них что-то неладно, то ли ещё что-то: мальчики рождаются слабенькие, да и всю жизнь потом проходи в парандже… – Понимаете, приболел он. Не желательно сейчас его беспокоить. Да и стеснителен очень.

– А мы и не будем беспокоить. Посмотрим только, – тон амазонки был не терпящим возражений. – Проводите меня.

Карина вышла из кают-компании и медленно пошла к каюте. За ней зашагала дюжая даже на фоне Карины амазонка.

… Дверь каюты бесшумно открылась и перед ними предстала та ещё «домашняя» картинка: два крупных клоноида, нависших над постелью, на которой лежал обутый в ботинки и одетый в мешковатое комби, в какое обычно обряжают арестантов или пленных, совсем юный и ангелоподобный в своем совершенстве мужчина. Руки его были вывернуты назад и скованны за спиной, лицо выражало страдание, глаза прикрыты, а из ноздрей тонкими струйками ползла кровь.

Амазонка склонилась над ним, трогая каплю крови и протянула:

– Да уж. Очень болен, это точно!

Она тут же призвала санитарку с экстренной диагностической техникой, и уже через минуту стало ясно, что у несчастного – переломы нескольких ребер, множественные ушибы и сотрясение мозга с потерей сознания.

Карина молчала с каменным лицом. Что уж тут скажешь? Ну, дала волю рукам, точнее ногам. С кем не бывает в таком бешенстве? Тут ей вдруг пришла в голову мысль оправдаться понятным амазонкам способом, и она проговорила:

– Наказала я его. Провинился он сильно. У вас то, я слышала, за это вообще убивают.

– Изменил? С кем же? – с сомнением в голосе произнесла амазонка. – Что-то не вериться. Да и содержать любимого мужа надо бы получше: одет он у вас в какую-то робу, из украшений – одни наручники, клоноиды-прислуга больше похожи на тюремщиков. Сдается мне, что вы, капитан Кортес, занимаетесь преступными деяниями, а его где-нибудь похитили и насильственно удерживаете.

– А у вас то мужья есть, чтобы меня осуждать? – пошла в атаку Карина, интуитивно чувствуя, что выбрала нужное направление.

– Пока нет, – амазонка сказала это со скрытым стеснением. – Но у моей матери – целый гарем, и не с одним мужем она ни разу так не поступала!

Она тронула волосы землянина с каким-то затаенным, как показалось Карине, вожделением, и распорядилась:

– Мужчину забрать на лечение. – И добавила подчеркнуто официальным тоном: – Капитан Карина Кортес, ваш корабль поступает пока в наше распоряжение до выяснения всех обстоятельств.

Карине пришлось только созерцать, пряча свою досаду, как амазонки уносят на носилках пленника в свой катер, а потом вольготно располагаются в рубке и других важных отсеках. Сопротивляться этому было бы глупо и, скорее всего, бесполезно. Вокруг «Кассандры» зависли четыре военных крейсера с настороженными атомными пушками. И пусть они были без межзвёздных двигателей, зато уж огневой мощи у них было ни занимать.

Эмиль очнулся в уютной просторной комнате с хрустальными окнами, не похожей ни на камеру, ни на каюту «Кассандры». Он лежал на удобной кровати, одетый в легкую мягкую пижаму, руки свободны, на ноющих боках – медицинский пластик корсета, на синяках – биопластырь. В первый момент землянин даже удивился: куда это его занесло? Неужто у Карины вдруг милосердие обнаружилось? Бред! Такого быть не может! Наверняка кто-то другой позаботился. Кто же?

Он приподнял голову, оглядывая помещение. В этот момент из-за занавески выплыло, нет, выплыл странный мужик. Он был полненький и какой-то грушевидный, походочка у него была уморительная, и, приглядевшись, Эмиль понял почему: он был на высоченных каблуках. Одет он был тоже престранно: из-под фантазийного медицинского халатика торчали вышитые блестящие брючки и кончики драгоценного пояса с длинными, набранными мелкими жемчужинками, кистями, на пальцах сверкали перстни с разноцветными камнями, в ушах блестели сережки-колечки с россыпью алмазиков, седеющие и потому крашеные, не очень густые волосы были уложены в презабавную высокую прическу. Кроме того, глаза и губы мужчины были явно «подведены» и густо и ярко накрашены. «Просто новогодняя елка какая-то!» – отметил про себя Эмиль, и его настроение сразу улучшилось, даже бока стали меньше ныть.

– Ну, вот вы и очнулись! – ласковым голосом произнес фантастический незнакомец. – Я очень рад, что вы так быстро поправляетесь!

– Где я? – Эмиль улыбнулся, стараясь не очень явно разглядывать все эти украшения. – Вы – врач?

– Вот именно! – незнакомец присел рядом с кроватью и взял руку землянина, проверяя пульс. – Я врач. Самый лучший мужской доктор на всех трёх планетах Сестёр. Ко мне приводят заболевших мужчин без всяческого стеснения. Ведь я – тоже мужчина.

– Система Сестёр! Не помню, как я сюда попал.

Эмиль попытался приподняться, но врач удержал его мягким движением.

– Нет, нет. Вам нужно лежать. С такими травмами вы не должны вставать минимум еще неделю! – прокудахтал он заботливо.

– Лежать неделю? Да тогда вообще все мышцы атрофируются! – возразил Эмиль.

Он опёрся на локти и сел. Потом спустил ноги на пол.

«Ничего, – подумал он. – Всё вроде бы в порядке, всё цело: Карина в запале повредила только рёбра, ничего серьёзного не покалечила, рук-ног не поломала, голову не пробила. И на том спасибо».

– Однако вы – непоседа! – продолжал суетиться доктор. – Кто бы мог подумать, что у такого ангела столько упрямства!

– Я бы хотел в душ. – Эмиль попробовал, целы ли ноги, и встал. – И какую-нибудь приличную одежду.

– Хорошо, – неожиданно легко согласился доктор, беря Эмиля за руку. – Попробуйте пройтись, милый юноша.

Эмиль шагнул. Немного закружилась голова, но он это быстро преодолел, на секунду зажмурив глаза.

– Может быть все-таки ещё немножко полежать? – участливо спросил доктор.

– Нет, – твердо сказал землянин. – Только в душ.

Доктор взял его под руку и повел за ширму: там оказалась очень просторная душевая кабина. Доктор хотел было последовать за Эмилем прямо в душ, но землянин мягко запротестовал, демонстративно закрыв перед ним дверцу.

– Какой вы стеснительный! – ворковал доктор, силясь заглянуть в щёлку. – Такому красивому мужчине не пристало так комплексовать. Сразу заметно, что ваша жена держит вас в ежовых рукавицах!

– Моя жена? – Эмиль даже приоткрыл створку, чтобы было удобнее вести беседу.

– Капитанша «Кассандры» Карина Кортес. Она была с вами очень жестока! Это просто ужасно! Она вас чуть не убила! А обноски, в которых вас сюда доставили! Я уверен, что она заставляла вас одеваться в такое убожество, только чтобы унизить! Ничего удивительного, что вы ей изменили. Этакой чёрствой жене я бы тоже изменял!

Доктор скорчил такую брезгливую мину, что Эмилю стало смешно.

– Она бывает очень жестока, это верно, – подтвердил он, включая душ и нежась под струями. – Только я что-то не очень понял про то, что кто-то кому-то там изменял.

– Неужели она вас оклеветала перед всем народом?! – ужаснулся доктор. – Она заявила представительницам закона, что вы ей изменили и были наказаны за это. А ведь за измену она имеет полное право даже казнить своего мужа в домашних условиях, и ответственности за такое деяние не предусмотрено никакой.

– Невероятно справедливый закон! – Эмиль уже начал немного понимать, что за интрига развернулась вокруг него. – Но мы то с Кариной не является гражданами ваших планет.

– Нравственный закон для всех один! – воскликнул доктор. – И ни в коем случае не вздумайте сказать об этом на суде! Судьи очень не любят, когда им напоминают про извращённое беззаконие, царящее в остальном мире! Муж должен почитать жену и покоряться ей во всём, жена же должна любить мужа и обеспечивать всем необходимым.

– Ну, если пытка электрошокером и битьё ногами – это и есть любовь, а наручники – обеспечение всем необходимым, то закон соблюден, – сказал Эмиль, выключая душ.

– Бедный мальчик! – вздохнул доктор, от избытка сочувствия переходя на «ты». – У меня просто нет слов, чтобы утешить тебя. Сколько ты перенес! По-моему, так она – просто зверюга! Говорят, что она и раньше была не лучше: темными делами промышляла…

Эмиль одел махровый халат и вышел из душа, встреченный восхищенно-жалостливым взглядом доктора.

– Кстати, мы до сих пор не знакомы, – сказал землянин, протягивая руку врачу. – Меня зовут Эмиль.

– Очень красивое имя, – доктор осторожно взял поданную руку в обе ладони и мягко пожал. – Оно созвучно слову «милый». Ты и вправду очень милый, хоть и диковат. Знаешь ли, моя дочь Азара… – Тут он осёкся, решив видимо, что об этом говорить ещё слишком рано. – А меня зовут Ландыш. Знаешь ли, это цветок такой нежный и цветёт весной.

– Очень приятно, – Эмиль сделал под собой внутреннее усилие, чтобы не засмеяться. – Тоже очень красивое и очень мужское имя. Можно, я буду звать вас господин Ландыш?

– Зови, как тебе больше нравится! – доктор все ещё держал его руку в своих ладонях. – А ведь Азара угадала! Глаза твои синее моря и ярче утренних небес! Сейчас мы пойдем выбирать достойную тебя одежду. – И Ландыш потянул Эмиля в соседнюю комнату.

Боже! Да это была не просто комната, а целый склад искрящихся каменьями и золотой вышивкой шмоток!

– Я вижу, ты поражён, – покровительственно сказал Ландыш, нежно подталкивая Эмиля ближе к огромному зеркалу в помпезной раме. – Но не бойся и не стесняйся. Ты попал в дом, где уважают красоту и скромность, и никто никогда не обидит мужчину. Выбери же любое одеяние взамен тех жалких, недостойных твоей прелести лохмотьев, которые ты вынужден был носить. Помни, ты никому ничем за это не обязан.

Эмиль огляделся и, представив себя в этом павлиньем великолепии пёстрых шелков и бархата, умоляюще глянул на господина Ландыша и произнес:

– Нет, я не могу одеть ничего из этого. Это слишком роскошно для меня. Я не привык к такой одежде… Мне даже мерить это страшно. Может быть что-нибудь попроще? Если Карина увидит меня в чём-нибудь подобном, – тут Эмиль решил, что именно такой довод будет самым убедительным в сложившейся ситуации, – она просто сразу перережет мне горло.

– Ладно уж, что с тобой поделаешь! – господин Ландыш, полный жалости и искреннего сочувствия, погладил землянина по плечу. – Бедное ты, запуганное дитя! Тут есть то, что наверняка не разгневает твою бесчеловечную супругу.

Он подошёл к крайнему шкафу и достал с нижней полки аккуратное, бежевое, простого покроя комби, почти без стразов и вышивок. Эмиль со вздохом облегчения принял наряд и быстро оделся. Костюм сидел вполне удовлетворительно, только был немного свободен в талии.

– По-моему, жена держала тебя еще и впроголодь, – тут же заметил на это Ландыш.

С обувью дело обстояло проще: Эмиль просто выбрал самые скромные на вид сафьяновые сапожки на плоской подошве в тон комби, а господин Ландыш услужливо помог их одеть. Потом Ландыш подвинул к зеркалу круглый стульчик-пуф и, усадив на него Эмиля, начал его причесывать.

– Какие у тебя чудесные волосы: мягкие как шёлк и густые! Наверняка ты их ни разу не красил и не делал искусственную завивку! – неудержимо восхищался Ландыш. – Я бы посоветовал тебе отрастить их подлиннее, чтобы можно было пользоваться красивыми заколками!

– Расскажи мне про свою дочь, – попросил Эмиль, которому изрядно надоело слушать о достоинствах собственной внешности. – Её, кажется, зовут Азара.

– Она – мой единственный ребёнок, – улыбнулся господин Ландыш, подкатывая туалетный столик с массой баночек и флакончиков. – И она самая лучшая женщина на свете: сильная, умная, добрая, справедливая! Я сейчас наложу тонюсенький слой питательного крема и замаскирую вот эту царапину над бровью. Не делай, пожалуйста, такое растерянное лицо: мужчина должен тщательно следить за собой с самой ранней юности.

В руках у Ландыша появилась щёточка для бровей, а потом и тени для век:

– Совсем немного перламутра на верхнее веко, – по-отечески деловито бормотал он. – Для выразительности взгляда. Красить ресницы не будем, тебе это не к чему, природа и так постаралась. Да не хлопай же веками, потерпи… Так вот, Азара служит сейчас на военном крейсере, командует патрульной группой, скоро ей предстоит пройти испытание и тогда она станет Старшей Сестрой. А ведь ей всего двадцать лет, но она очень способная! Это она тебя отыскала на «Кассандре». Страшно представить, что бы с тобой ещё сделала твоя жена, если бы моя Азара о тебе не позаботилась!

– Значит, вот кто мой спаситель, – проговорил Эмиль. – Хотелось бы лично поблагодарить эту бесстрашную женщину, осмелившуюся встать на пути самой Карины Кортес!

– Она должна подъехать к обеду. Ты непременно её увидишь. – Ландыш взял мягкую кисть для румян и легким движением провел ей по скулам Эмиля, шепча себе под нос. – Ну вот, немножко румянца, а то бледен как смерть. Надо бы губы подкрасить, ну да ладно, они у тебя и так чудесны как маков цвет. А ногти то покрасить забыли! – И он занялся руками землянина, достав из столика огромный маникюрный набор и приговаривая: – Ручки у тебя нежные, видно, что ухаживаешь, только огрубели немножко, досталось им сильно.

Тут раздался сигнал флаера где-то вверху, на крыше.

– Боже мой! Лак не успели! – засуетился Ландыш, хватая из кучи вещей и одевая на Эмиля какой-то странного вида блестящий шёлковый платок с узкой прорезью для глаз и завязочками в виде кистей на затылке, а потом такой же, только потемней, на себя.

– И стоило так тщательно причесываться и краситься, чтобы потом это скрыть, – удивился Эмиль.

– Ничего то ты не понимаешь, глупенький! – Ландыш потянул его за рукав, требуя, чтобы он следовал за ним. – Ну, разве может приличный мужчина сразу показывать лицо? Это же ни в какие рамки не лезет! Только дома другим мужчинам, матери, сестре и жене, в крайнем случае близким друзьям или невесте… Надо спешить, моя драгоценная Азара уже тут. Я выйду и встречу её, а ты подожди пока здесь. – Он указал на кресло перед окном. – Не скучай, я скоро приду.

…Ждать действительно пришлось не долго. Вскоре на пороге появились господин Ландыш, уже без своего странного платка, и Азара.

Это была крупная, очень плечистая девушка с коротко стриженными рыжеватыми волосами, карими глазами и тонкими губами. Она была выше Эмиля по крайней мере на пол головы, а под трикотажем форменной водолазки почти не было заметно груди, зато хорошо просматривались рельефы накачанных мышц. Мускулистые суховатые ноги были обтянуты черным эластиком и обуты в высокие ботинки на ребристой подошве. На широком поясе красовалась кобура с маленьким лучевым пистолетом и диковинный нож в богато украшенных ножнах.

При появлении хозяев Эмиль встал и склонился.

– Нет-нет, этого не нужно, – произнёс господин Ландыш. Он буквально подлетел на своих каблучках к Эмилю: – Женщину мужчина может встретить даже сидя, только протянув вот так руки. А тебе приличнее бы сейчас сделать вот так.

И господин Ландыш коснулся одной рукой лба, а другой груди.

Эмиль повторил жест, получилось правда не так театрально, как у Ландыша, но искренне, хотя и немного неуклюже. Тем временем Ландыш был уже рядом с Азарой, стоящей на вытяжку как заправский клоноид.

– Бедняжка ещё не совсем освоился с нашими обычаями, – зашептал он, теребя за руку замершую Азару. – Он всего боится и стесняется. Давайте я вас друг другу представлю, дети мои.

Он подвёл Азару к Эмилю и сказал, соединяя их руки указательными пальцами:

– Познакомься, дочь моя, советница Азара, с этим достойным юношей, имя которому Эмиль.

– Благодарю вас, великодушная воительница, – проговорил землянин, стараясь подбирать как можно более возвышенные слова. – Даже не знаю, как выразить мою искреннюю признательность за ваше милосердное вмешательство. Право, я не достоин такого теплого приема и внимательной заботы, которыми окружил меня ваш отец.

– Можно снять сар, – шепнул господин Ландыш, развязывая кисти и помогая снять платок так, чтобы не растрепать прическу.

– Вы, самый прекрасный мужчина, которого только мне когда-либо представлялось увидеть! – произнесла Азара, краснея до кончиков ушей. – Вы прекраснее самой яркой звезды, самого красивого цветка! Всю сегодняшнюю ночь я не смогла сомкнуть глаз, думая о вашей красоте и горькой судьбе.

– Я, пожалуй, пойду, распоряжусь насчёт обеда, – господин Ландыш подмигнул Эмилю и погрозил пальцем Азаре. – Ты, бесстыдница, не напирай, помни, что у него есть жена.

И выскользнул в боковую дверь.

– Не бойтесь меня, ради всего святого! – воскликнула Азара, нежно беря Эмиля за руки. – Я никогда ещё не делала ничего дурного ни одному мужчине. Клянусь защищать вас до последнего вздоха, до последней капли крови! С той секунды, когда я впервые увидела вас, я поняла, что именно вы – моя любовь и судьба! Я ещё молода и возможно покажусь вам слишком пылкой и несерьезной, в то время как ваша жена уже зрелая женщина. Но ведь она так жестокосердна, она совсем не любит вас, это не подлежит сомнению! Она обвиняет вас в измене на корабле, где кроме неё больше нет ни одной женщины! По-моему, у неё паранойя. При досмотре мы обнаружили кучу наручников, цепей, шокеров и резиновых дубинок, а в одной из комнат трюма – твердосплавную клетку. Это же просто какой-то дьявольский арсенал!

– Дело в том, что Карина Кортес всю свою сознательную жизнь занималась работорговлей, – наконец, вставил свое слово Эмиль, уже окончательно выстроив в уме линию своего дальнейшего поведения. – Но это на данный момент невозможно доказать. Ведь всё это сейчас не улики, а обыкновенные вещи без применения, коллекция домашнего музея ужасов.

– Только скажите мне, что вы согласны стать моим! Только кивните, и я больше никогда не позволю ей приблизиться к вам! – Азара упала перед Эмилем на одно колено. – Даже если суд её оправдает, то я вызову её на открытый поединок…

– Неужели это тоже возможно? – Эмиль посмотрел в глаза амазонке и внутренне испугался за неё, сознавая, что эти слова она сказала вполне серьёзно.

– Поединок на ножах не запрещён! – воскликнула с жаром Азара, вынимая из ножен и показывая Эмилю свой диковинный нож.

– Нет-нет! Спрячьте сейчас же! – взмолился Эмиль. – С Кариной этим не сладить. Она очень опытный боец. Она коварна и сильна и просто убьёт вас… Я не хочу, чтобы на моей совести была смерть моей спасительницы и благодетельницы…

– Ах! Вы всё-таки не до конца равнодушны ко мне! – Азара убрала нож в ножны и, поймав ладонь Эмиля, покрыла её жаркими поцелуями. – Чистейшее, добрейшее и скромнейшее существо! Будьте моим! Будьте единственным и любимым. Я поселю вас в доме на берегу моря, я осыплю вас драгоценностями и цветами! Только вы, я и наша любовь, и так будет вечно!

«Какой ужас! – подумал про себя Эмиль. – По-моему, я где-то уже всё это слышал!»

Вслух же он сказал:

– Не будем торопить события. Вы слишком много требуете от меня сразу. Я не могу ответить сейчас. Я даже не знаю, какое решение примет ваш суд.

– О, не бойтесь! Суд заступится за вас! – Азара поймала его вторую руку и начала её целовать с неменьшим пылом. – Я буду там вашим свидетелем и представлю ваши интересы. А ответа я буду ждать столько, сколько потребуется, хоть целую вечность! Молю, только не отвергайте меня сразу, подумайте над моими словами. Я могу составить ваше счастье и спокойную безоблачную жизнь…

В этот момент вошёл господин Ландыш.

– Обед подан, – объявил он и, заметив Азару на коленях перед Эмилем, добавил: – Воркуете, голуби?

– О, да! – сказала Азара, поднимаясь. – Я говорила Эмилю, как он прелестен, и что как бы было хорошо, если бы он остался в нашем доме насовсем.

– И со свойственным тебе максимализмом, ты конечно же его до смерти перепугала, – заключил господин Ландыш. – Сколько я тебе говорил о том, что так сразу нельзя, иначе все мужчины от тебя разбегутся, как от полоумной… Прости её, она совсем потеряла голову, глядя на твою красоту. – Сказал он уже Эмилю. – А вообще-то, она очень рассудительная и благоразумная. Ну, дети мои, прощайтесь до завтра и пойдем обедать.

– До свидания, мой возлюбленный! – прошептала Азара, протягивая руки Эмилю. – Я не буду спать до утра и посвящу тебе самые изысканные стихи, которые только смогу сочинить за эту ночь…

– До свидания, великодушная советница Азара, – эхом откликнулся Эмиль, чуть касаясь кончиками пальцев её ладоней и тут же убирая руки. – И не надо так утруждаться из-за меня.

Азара поцеловала в лоб отца и удалилась пружинистой походкой, нож при этом позвякивал о пряжку кобуры.

– Ах! Полетела как на крыльях! – восхитился вслед господин Ландыш. – Никогда не видел её такой возбужденной!

«Вот уж, из огня да в полымя! Надо бы почитать местное законодательство» – раздумывал Эмиль, покорно семеня по коридорам за величаво плывущим на своих каблуках Ландышем в мужскую обеденную комнату.

На шестой день Карина добилась разрешения на свидание со своим «мужем». Азара, просто днюющая и ночующая под окном Эмиля, за исключением того времени, когда ей было необходимо присутствовать на службе, была этим крайне недовольна.

Господин Ландыш считал нужным всё время находиться рядом с Эмилем, наивно, но безапелляционно полагая, что своей болтовнёй и косметическими изысками скрашивает «несчастному бедняжке» времяпровождение. Землянину, «дорвавшемуся» до библиотеки и теперь изучающему стотомник Кодекса Уклада и Законов Республики Трёх Сестёр, изрядно тёмный для понимания в лингвистическом смысле, да ещё и доступный только на неудобнейщем носителе в виде увесистых пыльных фолиантов из пожелтевшего от неисчислимого времени пластика, господин Ландыш уже так сильно надоел, что, право, лучше бы сидеть в тесной одиночке под арестом с книгами и парашей, чем с утра до вечера поддерживать пустой трёп о шмотках, драгоценностях и детских шалостях обожаемой Азарочки, сопровождаемый убийственными по длительности и вынужденному бездействию процедурами пилинга, освежающих масок и обёртываний, а также солярия, крио-массажа, ароматерапии и тому подобной украшающей и расслабляющей чепухи. Эмиль рад был бы лучше заняться гимнастикой и силовыми упражнениями, но при господине Ландыше как-то опасался выполнять даже самые простенькие элементы, из разговора выяснив, что тот ко всем этим «чисто женским» занятиям относится очень отрицательно, считая их в высшей степени не эстетичными и вредными для мужского здоровья и особенно ума. Вынужденный сохранять в глазах господина Ландыша и Азары «благопристойность, подобающую настоящему мужчине» Эмиль занимался всем этим «вредом» только по ночам или в их отсутствие, случающееся крайне редко, и если учесть, что и Кодекс он изучал практически тоже только ночью, то на сон у него оставалось совсем мало времени. Усталость, преодолеваемая почти неделю, постепенно накапливалась, хотя физическое здоровье успешно восстанавливалось после ночных, но сейчас таких необходимых для организма тренировок. Тем временем господин Ландыш, наблюдая по утрам красноватые глаза землянина, терялся в догадках, относительно причины «терзающего бедненького мальчика недуга».

– Скорее всего, он плачет по ночам, – высказывал свои догадки господин Ландыш Азаре, являющейся к отцу с такими же красными от недосыпания из-за любовных мучений глазами. – Наверное, он опасается, что его вернут законной жене, а может быть просто боится спать один.

Влюбленность Азары для Эмиля была тоже не подарок судьбы. Девушка могла часами петь «серенады», стихотворно умоляя выйти на балкончик или хотя бы показаться из-за шторы, и когда Эмиль, наконец, выглядывал в окно, она тут же начинала закидывать его цветами. А при встречах на мужской половине, правда (слава Богу!) не очень длительных, она доводила землянина, итак уже утомлённого Ландышем, бесконечными признаниями в любви и описаниями их последующей счастливой семейной жизни. Эмилю приходилось выслушивать этот поток, исходящий из уст не в меру развитой физически и совершенно не искушенной в делах страсти девчонки – запоздалого подростка с томно-одобряющей улыбкой и скромно опущенными глазами, и отвечать через фразу что-то вроде: «Ах! Я очень боюсь. Я хотел бы повременить с ответом. Я не уверен в своих чувствах». И так далее и тому подобное. Может быть он бы и вообще постарался избавиться от этих бесед или хотя бы свести их к минимуму, «пугаясь» пылкости поклонницы или «устрашаясь гнева законной жены», но из этих разговоров он по крохам извлекал нужную для понимания ситуации информацию, которую ему не мог предоставить господин Ландыш, живущий в четырех стенах своей резиденции только своими «мужскими» мелочами и не допускаемый в серьёзные «женские» сферы общественной жизни.

Свидание было назначено на послеобеденное время. Эмиль, закутанный в плащ поверх комби и в саре, закрывающем лицо, прошёл в беседку в саду, сопровождаемый господином Ландышем и двумя слугами мужского пола. Проводив его до означенного места, мужчины удалились.

Сад был очень густой, состоящий из тропической растительности, а беседка вся заплетена белой розой и каким-то тёмно-зеленым вьюном с огромными перистыми листьями. Внутри, в прохладном круге, стояли два плетёных стула, и Эмиль занял один из них. Через пару минут послышались шаги, и в беседке появилась Карина в парадном кителе со всеми подобающими к нему «регалиями», но без видимых признаков оружия. С ней была Азара, которая первая вошла в беседку и громко сказала, обращаясь к Эмилю:

– Не бойся её, я не дам тебя в обиду. Оружия при ней нет, мы тщательно её обыскали. Стоит тебе только позвать, и я приду на помощь, и тогда она поплатится за плохое с тобой обращение. Я буду рядом всю вашу беседу.

Услышав эту тираду, Карина прыснула со смеху.

– Он никогда ничего и никого не боялся, мой красавчик. И постоять за себя он тоже умеет, не сомневайся, и руками и всем остальным, – сказала она насмешливо, сделав недвусмысленный неприличный жест пальцами. – Не мешай нам, у нас будет сейчас семейный совет.

Азара, сдерживая гнев, кивнула и вышла из беседки. Эмиль в душе порадовался, что она не вступила в перепалку.

– Ну, вот мы опять вдвоем. Сними-ка эту тряпку с головы, – начала Карина. – Ба! Да тебе очень идет эта причёска и макияж! – Она опять рассмеялась. – Они добавляют к твоему антуражу какую-то изюминку. Так как наши дела движутся к завершению, я, пожалуй, прикуплю тебе кой-какую здешнюю косметику, чтобы ты не скучал. А теперь серьёзно… – Она оглянулась, оценивая, сможет ли услышать следующие слова дежурившая на дорожке Азара, но та была на достаточном расстоянии, да и ветер шумел в листве, птицы пели вовсю. – Завтра официальный суд, мой мальчик, и я советую тебе, как законная жена (при этих словах она утробно хохотнула), не трепать языком про «Лауру». Доказательств всё равно нет, а лишние пересуды мне ни к чему.

– А взамен? – Эмиль улыбнулся ей очень многообещающе, еле заметно подмигнув левым глазом, и тем приведя Карину в состояние снисходительной игривости.

– Я обещаю больше никогда не ломать тебе рёбер, – промурлыкала она, расплываясь в ответной сладострастной улыбке. – Ведь я к тебе за время нашего путешествия ох как привыкла! Скучно мне без тебя, землянин, ох как скучно! Извелась уже вся. Холодно мне без тебя в постели… – Улыбка на её лице потухла, сменяясь смутным блеском бешенства в зрачках. – Здесь я тебя всё равно не оставлю, так и знай! Не жить тебе ни с этой амазонкой, ни с кем-либо другим. И вообще, не жить без меня. Помяни мое слово! Я уже с Главной Сестрой встретилась и обо всём договорилась. Ссорится со мной, Кариной Кортес, никому не желательно: я ей в своё время много сладенького привозила… Знает она, плохо ей придётся, коли меня обидит. Так что завтра мы улетим отсюда, мое сокровище, только нас и видели! – Губы ее опять растянулись в довольной улыбке. – Кстати, эта дура, стоящая сейчас вон там, на дорожке, очень хочет оставить тебя себе. Она три раза приходила ко мне, требуя развода для тебя и суля мне большой отступной. Она – младшая дочь Главной Сестры, и с твоей стороны это очень хорошая попытка спастись из моих рук, но чаша весов всё равно перевесит в мою сторону. Пусть даже дело дойдёт до ритуального поединка: я с удовольствием вспомню молодость… Кстати, после проигрыша амазонки тебе придётся совершить самоубийство или это сделать тебе помогут. Таков закон.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.