Александр Казакевич
Блудный сын. Рождественская сказка для взрослых

МОЕМУ АНГЕЛУ-ХРАНИТЕЛЮ

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

1

Старичок в поношенном пальто, в помятой и вытертой зимней шапке, с палкой в правой руке неторопливо брел по длинным коридорам рабочего общежития. С некоторым удивлением и интересом он вглядывался в людей вокруг, которые несли на общую кухню кастрюли, или полураздетые, выходили из душевых с полотенцами на плечах, возвращались откуда-то в уличной одежде. Двери комнат вокруг открывались и закрывались непрерывно. Старичок подошел к одной из комнат, постучал. В ответ раздался неопределенный звук, который путник расценил, как приглашение. Он зашел внутрь, осмотрелся, в полумраке рассмотрел пять двухъярусных кроватей. И на каждой лежали люди, дорожные строители, которые недавно вернулись с работ и теперь отдыхали.

– Здравствуйте, – сказал дедушка, – мне очень нужен Сергеев Василий Владимирович. Могу я его увидеть.

– Ой! Это я, – воскликнул мужчина лет 30-ти и спрыгнул с верхней кровати, которая стояла ближе всего к окну.

Остальные жители комнаты подняли от подушек свои головы и внимательно принялись изучать гостя.

Вася подскочил к дедушке, по пути заправляя рубашку в спортивные штаны:

– А как вы меня нашли? Ведь никто не знает, что я теперь живу здесь!

– Значит, тот, кто отправил вам это письмо, хорошенько узнал, где вы можете обитать! – с доброй улыбкой ответил дедушка.

– Письмо!

– Да, письмо!

Старичок протянул Васе белый конверт, на котором ничего не было написано. Никакого адреса. Вася с удивлением вскрыл письмо и прочитал:

«Здравствуйте!

Меня зовут Варвара и я живу в Вознесенском женском монастыре на Елеонской горе в Иерусалиме. Так получилось, что сейчас здесь находится ваш Ангел-Хранитель. Вы приезжайте за ним, потому что без своего Ангела человек долго жить не сможет. Вы должны забрать его до Рождества, а иначе он останется здесь навсегда. У нас есть еще Ангел-Хранитель Архипа из Петербурга. Найдите его, пожалуйста. И поспешите к нам. Господь вам поможет. Только не откладывайте. Времени у вас мало.

Варвара».

– А что за монастырь?.. – попытался Вася уточнить у дедушки смысл послания. Но старичка рядом с ним уже не было.

Растерянно, с бумагой в руках, Вася выскочил в коридор общежития, покрутил головой направо и налево. Никого. Так странно! Невозможно с такой скоростью исчезнуть из пространства бесконечных здешних коридоров. А старичок словно растворился! Вопросов же к нему у Васи было много! Кто он такой? Как к нему попало это письмо? Что это за Варвара? Где в Иерусалиме находится Елеонская гора и что это за монастырь такой? А главное, почему туда попал его Ангел-Хранитель и как найти какого-то Архипа в Санкт-Петербурге? Всё было непонятным. Самым простым Васе казалось выкинуть это письмо и забыть о непонятном госте. Он так и поступил. Вернувшись в комнату, скомкал странную бумагу, зашвырнул ее в бак для мусора и снова забрался на свою кровать.

Вася лежал и думал. Он думал над словами «без своего Ангела человек долго жить не сможет». А если это всё серьезно? Если ему что-то угрожает, а он здесь лежит на втором ярусе и в ус не дует? Всё-таки этот старичок был необычным. И письмо загадочным. А он его выкинул!

Вася слез с кровати и сунулся к мусорному баку у двери, достал непонятную бумагу. И успел он в последний момент, когда один из его соседей, маленький коренастый узбек, хотел высыпать в мусор объедки из своей тарелки.

Вася сел на стул около стола, который как раз освободил поужинавший узбек, разгладил письмо. Стал вчитываться в строчки послания, пытаясь понять, как ему лучше поступить.

2

Варвара Сорокина родилась в смоленской деревеньке Еловка. Если деревенька была современная, с телевидением, Интернетом, мобильной связью, то Варвара – нет. Она была словно из другого мира. Наивная она была. В деревнях с такими не церемонятся. Сразу дают прозвище. Но к Варваре прозвища не приклеивались. Называли ее и простушкой, и дурочкой – не приживалось, и всё тут. Однажды, когда Варя уже оканчивала школу, кто-то назвал ее блаженной. И только это за ней закрепилось. Именовали ее так без злости и без смеха. Просто это точно оказалось. Добрая, немного нелепая, угловатая Варенька никогда ни о ком плохого слова не сказала, никому не нагрубила, казалось, что ее души не коснулось ни одной черной капли. При этом своей тихой добротой и мягкосердечностью она на всех вокруг влияла очень серьезно. Если кто-то при Варваре выругался или выдал пошленькую шутку, то почему-то неудобно становилось сразу всем. Одноклассницы не смели при ней обсуждать деревенских парней. Мир словно бы менялся, когда рядом оказывалась Варенька. Близких подружек у нее не было, но из компаний Варю не гнали, расспрашивали ее, рассказывали последние деревенские новости. Однажды мама сказала Варе, что после окончания школы ей не мешает подумать о замужестве. Варвара на нее с удивлением посмотрела, но ничего не ответила. Зачем мать хочет, чтобы она уходила из родного дома, жила с чужим человеком? Да и где взять этого чужого человека?

Пошла на улицу. У магазина местные девчонки над чем-то смеялись. Варя постояла чуток в сторонке, а потом, шажок за шажочком, вошла в их компанию. Смотрела тихонько на всех, улыбалась.

– Как дела, Варя? – спросила ее бывшая одноклассница Света. – О чем думаешь?

– Думаю, что мне надо мужа искать! А то я всё одна! Как его найти?

Девчонки расхохотались, а Света ей говорит:

– Ты в церковь сходи! Свечку поставь, попроси! Тогда и найдешь! Без этого ты вряд ли с кем-то познакомишься!

Варвара поняла это по-своему. Вернулась домой, переоделась во всё чистое и отправилась в сельский храм. Пришла она туда впервые! Дома у них икон не было, мать с отцом не крестились, праздников православных не отмечали. Жили без этого.

С замиранием сердца, души, и дыхания Варя постучала в деревянную церковную дверь.

Ей никто не ответил.

Она постояла растерянно, но всё-таки решилась. Поднажала на дверь – та и отворилась. В храме никого не было. С интересом Варвара обходила церковь, разглядывая иконы на стенах. У каждой подолгу останавливалась. Вздыхала. Поправляла платочек. Переходила к следующему образу.

Из алтаря вышел батюшка. Смотрел-смотрел на Варвару, решил подойти к девушке:

– Здравствуйте! Что Вас к нам привело?

– Да вот хожу, смотрю на портреты! Жениха себе выбираю!

– Жениха?

– Ну да! Мне сказали, что жениха надо в церкви просить. У вас надо просить?

Батюшка удивился, но вида не показал:

– Да, в церкви есть, у кого просить! Поважнее меня будут! А тебе понравился кто-нибудь?

– Понравился только один.

– Кто он?

– Откуда ж я знаю, кто он!

– Ну, покажи, где ты его увидела!

– Вон!

Варя взяла священника за руку и отвела к большой алтарной иконе Иисуса Христа:

– Вот этот мне понравился. Красивый он.

– Ты хотела бы стать его невестой? – негромким голосом спросил священник, понимая, всю сокровенность момента.

– Хотела бы! А можно?

– Я думаю, можно. Но это очень серьезно. А как ты представляешь свой брак с ним?

Варвара немного задумалась. Почесала лоб. Поправила платочек. И начала размышлять вслух:

– Ну, я должна буду о нем заботиться! Следить, чтобы у него врагов не было, чтобы он всегда чистый был, светлый, чтоб не расстраивался никогда. И сама я должна буду стать лучше, чтобы быть достойной его, чтобы он не жалел, что именно я ему досталась.

– Правильно всё говоришь, – задумчиво сказал батюшка, – и сама не знаешь, какие ты серьезные вещи сейчас произносишь.

– Да какие серьезные! – растерялась Варя. – Что я такого особого сказала?

Священник взял ее за руку, отвел в сторонку, посадил на лавку и сам сел рядом:

– Как тебя зовут?

Варварой.

– А меня отцом Афанасием. Знаешь, Варвара, себе в женихи ты выбрала не просто человека, а сына Бога. Его зовут Иисус Христос. И ты действительно можешь стать его невестой. Только это не так, как быть невестой любого другого человека. Понимаешь, он родился две тысячи лет назад. На Святой Земле. Это очень далеко отсюда, в Палестине.

– И он уже умер? – испугалась Варвара.

– Как бы тебе это объяснить? – призадумался батюшка. – Бог, который создал этот мир, всё вокруг, океаны, моря, воздух, солнце, животных, рыб, птиц, деревья… Этот Бог создал и людей. Люди жили и всё меньше думали о Боге. Грешили много. Понимаешь, что такое «грешить».

– Конечно, понимаю, – закивала головой Варя, – это убийства и воровство, это драки и ругань. И всё такое.

– И Бог решил людей вразумить. Он захотел все их грехи стереть, чтобы они начали жить словно сначала, словно с чистого листа. Понимаешь?

– А как это сделать? – удивилась девушка.

– Вот! Чтобы исправить людей, Бог решил прислать к ним Своего Сына.

– Иисуса Христа?

– Иисуса Христа. Он должен был научить их жить по-новому. Забрать все их грехи. Но люди не поверили, что это сын Бога, и убили Иисуса.

– Убили?

– Распяли на Кресте, как преступника. Он умирал в мучениях. Очень страдал.

У Вари потекли по щекам слезы, когда она это услышала. А батюшка продолжал:

– Но поскольку Христос – не обычный человек, а часть Бога, то он не умер, как умирают остальные люди. На третий день Он воскрес. А на сороковой день вознесся на небо. С тех пор Он находится там, на небе, и одновременно с каждым из нас.

– Он жив?

– Представляешь, жив! И всегда находятся женщины, которые готовы назвать его своим женихом. Они служат ему всю свою жизнь. Это очень сложно. Такое служение дает им не только скорби, но и радости. Они любят Его всем сердцем.

– Я тоже хочу полюбить всем сердцем Иисуса Христа.

– Подумай, Варвара, может быть, тебе надо найти живого человека, достойного юношу, своего ровесника, с которым ты проведешь всю жизнь.

– А я не хочу другого, – неожиданно твердо сказала Варя, – я хочу провести всю жизнь с Иисусом Христом. Мне теперь не нужны другие!

– Эх, Варя-Варя! Ты же многого не знаешь и не понимаешь еще, а принимаешь такие серьезные решения.

– Так я уже взрослая! Могу сама решить, кто мне нужен. Иисус мне нужен, а другие нет. Как стать его невестой?

– Давай сделаем так, Варвара. Ты сходи домой… Родители у тебя есть?

– Есть родители. Отец на работе, в поле, а мама по хозяйству.

– Ты не спеши, всё обдумай, и, если не передумаешь, приходи ко мне в храм вместе с мамой. Мы поговорим, решим, как нам быть. Хорошо?

– Хорошо! Только я не передумаю! Не передумаю! Я знаю, что это серьезно!

– Ну, иди тогда!

Варваре казалось, что домой она не идет, а летит. Окрыленная, счастливая, она ворвалась в избу, когда мать наливала пришедшему с работы отцу щей:

– Мама! Папа! У нас радость!

– Что случилось? – сухо спросил отец.

– Я жениха себе нашла!

– Жениха? – мать от неожиданности чуть не выронила кастрюлю. – И кто он?

– Иисус Христос!

Мать медленно опустилась на стул, чуть не промахнулась. Отец ее поймал одной рукой, иначе бы она загремела на пол.

3

Вася лежал на своей кровати, а заснуть не мог, хотя вставать его бригаде нужно было в шесть утра. Отдохнуть надо обязательно. Не спалось. И в этом виновато было странное письмо. Вася серьезно разнервничался, потому что до Рождества оставалось всего десять дней. Наступал Новый год. Забыть это послание тоже не получалось. Странного во всем произошедшем слишком много! Письмо дедушка прямо к нему в комнату принес! А на конверте адреса не было! И ведь никто, ни один человек в мире не знал, что Вася здесь поселился. Даже полиция не знала. На строительстве дорог работали в основном мигранты. Василий устроился сюда от отчаянья, потому что денег не было совсем и еды никакой не было. А здесь платили каждый день. Мало, но каждый день после смены дорожные рабочие получали честно заработанные рубли. Бригадир всех расселил по комнатам общежития, и списки были только у него.

Вася снова достал письмо и в полумраке комнаты начал разбирать слова удивительного послания. От этих слов веяло какой-то неподдельной искренностью. Он ведь никогда не задумывался об этих вещах… О Боге, об Ангеле-Хранителе. А вдруг он сейчас действительно теряет что-то очень важное?

Он стал думать о том, есть ли у него на самом деле Ангел-Хранитель? Раньше он, конечно же, был, когда Вася жил в богатом доме своего отца, в селе Татарка, на Ставрополье. Там было хорошо. Отец в районе славился как преуспевающий фермер. Чем он только не занимался! И племенными жеребцами, и подсолнечник выращивал. Была у них и сыроварня, и пасека с бескрайним количеством ульев, и лесопилка, и несколько яблоневых садов. Не хозяйство, а радость! Правда, радость эта была для старшего брата, Семена, а для Васи – обременение. Не нравилось ему с четырех утра до закатной темени на ногах заниматься устройством семейного фермерства. Душа не лежала. И работал он плохо. Смотрел на происходящее сонными, равнодушными глазами. Много думал, что вот так жизнь пройдет в заботах, без выходных и праздников. И однажды поговорил об этом с отцом. Вася признался, что тесно ему в Татарке, он мечтает уехать, посмотреть большие города, побывать в Европе, выучиться на экономиста или уйти в политику. А здесь от него не просто пользы мало. Здесь он может только навредить.

Отец обещал подумать. На следующий день он попросил обоих сыновей переодеться для поездки в город, где их ждали важные дела. В Ставрополе на отцовской машине они заехали сначала в банк, затем к нотариусу. Результатом стало соглашение, которое всех устроило: на старшего сына отец переписал всё свое хозяйство. Теперь Семен был единоличным владельцем и конного завода, и лесопилки, и пасеки, и садов, и полей, и всего остального. А Вася получил счет в банке и несколько карточек, куда отец перевел все свободные семейные средства. Сумма была внушительной. Этот расклад всех устроил. Никто никому не завидовал. Ничего другого Василию было не нужно.

Вечером отец накрыл дома стол, как на праздник. На огне запекли мясо молодого бычка, открыли из домашних запасов сразу несколько бутылок хорошего вина, на гриле приготовили овощи, а в духовке повариха напекла пирогов. Отец встал перед детьми, чтобы сказать им напутственные слова:

– Мои любимые сыновья, Василий и Семен. С сегодняшнего дня вы стали свободными людьми. Теперь вам предстоит самим решать, как распоряжаться деньгами, чем заниматься, какую из дорог выбрать. Знаете, как это трудно? Я столько ошибок совершил в жизни, пока нашел вот эту дорогу, по которой сейчас иду. Были моменты, когда я думал, что поймал звезду, схватил за хвост птицу, которая приносит счастье. А на следующее утро просыпался человеком, которому надо начинать всё сначала. Я вам желаю меньше ошибок. Первые решения вы уже приняли. Семен готов взяться за управление нашим хозяйством, Василий хочет мир посмотреть. Ну что ж, пожалуйста! Разве я могу быть против? Когда ты хочешь уехать?

– Да хоть завтра! – весело ответил Василий.

Из-за такой беспечной легкости, с которой его сын дал ответ, лицо отца несколько опечалилось, но он быстро собрался и улыбнулся Васе:

– Ну, завтра или на днях! Сам решай! Деньги у тебя есть. Билеты купить сможешь. Счастливого пути! А куда ты поедешь, решил уже?

– Пока нет! Ночью подумаю.

Брат Семен сурово смотрел на Васю в момент этого разговора. Не нравилось ему желание младшего брата покинуть отцовский дом. Без помощника на хозяйстве работать трудно. Но раз отец так решил! Отцовские слова в их семье обсуждать было не принято.

4

И вот по деревне Еловка прошла невиданная новость: блаженная Варвара собралась в монастырь. Соседки, которые под разными предлогами заходили в их дом, потом сообщали любопытствующим, что мать плачет всё время, а отец от злости места себе не находит, а Варька сидит в углу и ни в какие разговоры не вступает. Мать сходила к священнику, а тот только плечами пожал: никто вашу дочку не неволил. Она сама выбрала себе в женихи Иисуса Христа.

Через несколько дней Варвара снова пришла к священнику. Пошла рано утром и попала прямо на праздник Рождества Богородицы. Отстояла всю службу, открыв рот. После, когда все разошлись, батюшка подозвал ее на лавочку. Стал рассказывать, какое событие сегодня отмечали в храме. Но Варя его остановила:

– Не надо! Я всё и так поняла.

– И у тебя не было ничего неясного? Здесь же язык другой, здесь песнопения, трудные для обычного человека!

– Надо же! А я и не заметила.

– А о чем ты думала во время службы?

– Я разговаривала. Поговорила с Иисусом Христом. Спросила, хочет ли Он, чтобы я была Его невестой.

– А Он что?

– Он странное слово сказал. Сейчас вспомню… Он сказал, что благословляет!

– Удивительно! – смог только вымолвить отец Афанасий.

– А потом я с Его Мамой поговорила.

– С Богородицей?

– Ну, да! Поздравила Ее с днем рождения, спросила, где Она сейчас живет.

– И что тебе сказала Богородица?

– Она ответила, что жить должна рядом с сыном, но у Нее на Земле столько забот, что в Свой дом на Небесах Она почти не приходит. А когда очень устает, то спускается отдыхать на какой-то Афон. Еще Ей нравится в Грузии. Но и Россию Она тоже своим домом считает.

– Это просто чудо какое-то! Никогда не слышал, чтобы человек, который ничего не знал про христианскую веру, был так открыт Господу нашему Иисусу Христу! Невероятно!

Отец Афанасий сказал Варваре, чтобы она подождала несколько дней, пока он подумает, в какой монастырь ей лучше будет поехать. Для этого он должен обзвонить несколько обителей поблизости.

– Я не хочу уходить в наши монастыри, – вдруг возразила девушка.

– А куда ты хочешь?

– Я хочу туда, где Иисус Христос жил. Там хочу быть. Ближе к Нему.

Батюшка только вздохнул, понимая, что возражать не стоит. Не только из-за упертого характера Варвара, а оттого, что эта девушка – особый случай. Скорее всего, она создана для служения Богу, а ее душа тонко чувствует свое предназначение и знает, где ей нужно быть.

5

Несколько дней, пока Вася оставался в отцовском доме, брат Семен с ним не разговаривал. Непонятно ему было, как можно стребовать с отца деньги на праздную жизнь, оставить хозяйство, где так не хватает своих людей! И ведь цели никакой не было. Лишь бы только уехать!

И вот однажды вечером Вася объявил, что сделал себе заграничный паспорт с нужными визами, заказал билеты на самолет и уже на следующий день улетает в Москву. Отец вздохнул, но пожелал старшему сыну удачи, обнял его, постукивая по плечу. Семен ничего не сказал, даже не подошел. Просто развернулся и отправился к себе.

Не сказать, что на душе у Васи всё было мирно. Признаться, он боялся, что растеряется в огромном городе. Но оказалось, что когда у тебя есть деньги, всё происходит легко, как бы само собой. Так и получилось. Прямо от вокзала таксист отвез его в шикарную гостиницу на Тверской улице. Цена больше, чем в десять тысяч рублей за одну ночь, Васю немного смутила, но не остановила. Он же теперь был богатым человеком. Имел право на красивую жизнь. И эта красивая жизнь шла ему навстречу – только руку протяни. В ресторане на крыше отеля ему предложили какую-то замороженную кухню, где ни один продукт не был похож на себя. Борщ в виде шариков с листочками мяты, жареная утка, выложенная желтыми полосками, словно это не мясо, а соус, салат, похожий на бутерброд, кофе в виде желеобразных кружочков, которые надо было есть ложкой, как кашу. Когда принесли счет, номер в гостинице больше не казался баснословно дорогим, потому что стоимость обеда превзошла все предыдущие цифры в его жизни. Это было неприлично дорого. Даже для миллионеров!

Какой-то человек за соседним столиком поинтересовался, откуда Василий прибыл и как долго пробудет в Москве. Вася ответил, что ничего не планировал и только приехал. В свою очередь спросил незнакомца, хорошо ли он ориентируется в столице. Может ли порекомендовать какие-нибудь развлечения.

Тот улыбнулся, попросил разрешения подсеть к Васе за столик, представился. Надо же! Его звали Семеном, как и оставленного в Ставрополье брата. «Один Семен ушел, а другой пришел», – подумал про себя Вася.

Семен рассказал, что он здесь несколько скучает и был бы рад компании. Взялся организовать сегодняшний вечер. И вот с этого момента с жизнью Василия стало происходить что-то немыслимое. Можно сказать, что праздник захлестнул его от пальчиков ног до верхушки растрепанных вихров. Но именно с вихрами в первую очередь Семен предложил попрощаться. Он отвел Васю в салон, где мастер делал вокруг обескураженного клиента необыкновенные движения не только руками, в которых были инструменты для стрижки, но и ногами – ими он отбивал пружинистые движения. Словно всё время танцевал. Вася в зеркале себя не узнал. Это был новый человек. Самое странное, что он не только выглядел иначе. Он поймал себя на том, что голова его стала работать на иной лад. Он теперь думал по-другому, чем час назад. Не мудрее, а спокойнее, холоднее смотрел на всё вокруг. Он становился не гостем в этом столичном мире, а его частью.

Затем они заехали в магазин с деревянными полками, хвойным запахом и элегантными манекенами. Васю никто ни о чем даже не спрашивал. Ему дали светлый костюм и коричневые блестящие ботинки. В ответ он протянул свою карточку и у мобильного телефона с трудом хватило экрана, чтобы отразить сумму, которую у него сняли после переодевания. Он с грустью посмотрел на свою прежнюю одежду, отправленную в бак для мусора. А ведь это был его лучший костюм! Он сохранялся специально для торжественных выходов в город. Надевался раза три! Не больше. А здесь выяснилось, что это просто деревенский шик!

А потом у Васи случилась немыслимая ночь, когда они с Семеном переезжали из ресторана в клуб, из клуба – в бар, из бара – в чей-то дом. Словно из воздуха образовывались прекрасные люди, которые тут же становились друзьями Василия. Милые дамы в удивительных платьях смотрели на него влюбленными глазами. Каждое его слово воспринималось как событие. Он чувствовал себя счастливым и свободным. Весь мир лежал у его ног. И всё только начиналось. Потом он полдня спал в своем номере. Затем они с новыми друзьями ехали обедать. Благодаря Семену, каждый день Василия теперь был наполнен из ряда вон выходящим количеством фееричных событий. За всю жизнь с ним не происходило столько, как за несколько дней после приезда в столицу.

Но Семен предложил на этом не останавливаться и как-то утром пришел в номер Василия со словами, что заказал билеты в Париж. Вася только улыбнулся в ответ! Действительно, что могло помешать им отправиться на поиски приключений в Европу?

И это снова были шикарные отели, обеды в дорогих ресторанах, куда заезжала исключительно утонченная публика. Ну, признаться, не всегда утонченная. Много было и другого сорта людей, в том числе и из соотечественников, которые громко разговаривали, окликали официанта через весь зал, выясняли отношения со своими истеричными дамами, специально роняли со стола бокалы, а потом угорали, когда прибегали усердные уборщики, чтобы удалить с пола разбитое стекло. Вася тихо наблюдал за такими картинами, поражаясь, как эти люди чувствуют себя полными хозяевами жизни.

Как-то, проснувшись утром, он попробовал вспомнить вчерашний вечер. Получалось только урывками. Но из этих урывков сложилась картина, как он, изрядно выпив, оказался с Семеном в компании вот таких развязных гостей Парижа и вел себя абсолютно в их манере. Кричал на официанта, что мясо ему принесли сырое, что ему нужен майонез, а не эта манная каша, что здесь медленно обслуживают. А в заключении он сдернул за край скатерть со стола на пол, но тут же заказал на всех новые блюда и много вина. Теперь ему было стыдно. Успокаивало одно: этих людей он вряд ли встретит снова. Это была особенность компаний, с которыми его знакомил Семен. Почти ни разу вчерашние знакомые не оказывались снова в его жизни.

Однажды Семен пришел в его номер чрезвычайно расстроенный:

– Кажется, у меня украли все деньги! Вытащили бумажник! Я теперь совершенно пустой!

– В полицию! Пошли в полицию! – разволновался Вася.

– Я только что был в полиции. И заявление написал. Но я не могу им сказать ничего конкретного! Я не знаю, где меня обокрали. Я не понимаю, как теперь буду жить.

– Не переживай! – успокаивал своего друга Вася. – Я тебя не оставлю! Мы должны держаться друг друга! Мы же русские!

– Спасибо, друг! – растроганным голосом ответил Семен. – Самое обидное, что они вряд ли что-нибудь найдут. Полиция во Франции не особенно занимается такими мелочами! Но теперь из-за заявления я не могу никуда отсюда уехать. Я обязан быть здесь, пока идет следствие.

– А паспорт! Паспорт не украли? – волновался Вася.

– Представляешь! Я его сегодня с собой не брал. И это меня спасло.

От радости, что он может помочь своему другу, Вася старался, чтобы у них было по-прежнему всё самое лучшее: лучшие рестораны, лучшие шоу, лучшие автомобили и лучшие девушки. Конечно же, за его счет. Но он и до этого редко позволял платить Семену во время их похождений. Васе всё время хотелось из чувства благодарности угостить своего друга и его многочисленных приятелей. Чего мелочиться, когда вокруг такая удивительная жизнь, а он – состоятельный человек?

6

Варвара теперь бывала на службах каждый день. И утром, и вечером. Прихожан в селе было немного. Часто она стояла в церкви одна. А после отец Афанасий расспрашивал ее, были ли у Вари новые разговоры с Иисусом Христом и Богородицей. Часто она отвечала «да».

– О чем же вы сегодня беседовали? – спрашивал ее батюшка.

– Мы говорили об устройстве жизни на Небесах.

– И что они тебе сказали? – дрожащим голосом продолжал выпытывать отец Афанасий.

– Они меня попросили представить прекрасный город, жителем которого может стать любой человек. Он называется Небесный Иерусалим. У города, конечно же, есть руководитель. Это Иисус Христос. Он любит каждого. Но в его город могут попасть не все. Зачем пускать в прекрасный Иерусалим тех, кто убивал, пил, воровал, обижал остальных, дурманил свой мозг, ругался, блудил, грустил без надобности. Они ведь только испортят жизнь остальным! Поэтому он поставил на городские ворота апостола Павла и велел ему пускать только тех, кто подходит Небесному Иерусалиму. Обязательно эти люди во время земной жизни должны были причащаться и молиться. А остальные души пусть ищут себе другие места после смерти.

Отец Афанасий удивлялся ее рассказам. Девушка ничего не рассказывала, чего бы он сам не знал. Именно об этом он и говорил в своих проповедях. Но из ее уст это звучал иначе. Просто, доступно, откровенно.

Она попросила у батюшки Библию. Потом начала причащаться. Причащалась часто. Сначала каждое воскресенье, а потом и среди недели. И вот однажды отец Афанасий пришел в дом к Варваре с новостью: ее ждут в женском монастыре на Святой Земле. Он написал туда письмо, и ему ответили.

– Святая Земля – это где? – с беспокойством спросила мать Варвары.

– Это Израиль, – спокойно ответил батюшка.

– С ума сойти! – воскликнул отец девушки. – Там же война! Палестина, ракетные удары… Каждый день по телевизору передают. Не пущу.

– Это большая женская обитель. Находится почти в Иерусалиме. Все сестры – из России. Называется Горненский монастырь, – не обращая на крики отца, продолжал священник.

– Это хорошо, что почти в Иерусалиме. Я так и хотела, – тихо ответила Варвара, – но я туда не поеду.

– Молодец, дочка! – обрадовался отец. – Все-таки есть у тебя ум! А то я уж подумал, что ты совсем у нас того!

И постучал костяшками пальцев по столу.

Но Варя продолжила:

– Во время прошлой службы ОНИ мне сказали, что есть женская обитель прямо в Иерусалиме. Что пешком можно дойти и до Храма Воскресения. И до Гефсимании. Рядом с местом, где Христос вознесся на небо. Мне туда надо.

– Всё ты знаешь! – закачал головой батюшка. – Там, понимаешь, монастырь связан с Русской Церковью Заграницей! Начальство у них другое.

– А вы им напишите. Я знаю, они меня возьмут.

– Ладно, – смирился священник, – напишу им. Потерпи еще немного.

7

Однажды Василий и Семен сидели в кафе на улице. Они заказали кофе, шоколадные булочки и по бокалу холодного белого вина. В городе стояли жаркие дни. Пришлось снять пиджаки, которые друзья повесили на спинки стульев. Между столиками шастали мальчишки с сувенирами и цветами в корзинках. И вдруг Василий заметил, как рука одного из них обследует сзади его пиджак. Он вскочил и вся парижская шпана рассыпалась в разные стороны, как стая испуганных воробьев. Вася и Семен бросились за грабителем, но разве можно догнать такого шустрого карманника? Конечно, нет!

Вася растерянно проверял, что у него могли вытащить.

– Карточка цела? – переживал Семен.

– Карточка – вот она, а паспорта нет, – сообщил ему Вася. – Всё остальное тоже, кажется, цело. Паспорт! Как я теперь буду без паспорта?

– Будешь как я, писать заявление в полицию, ждать результата. Правда, паспорт можно через посольство восстановить, как я слышал. Не знаю точно!

– Не надо в посольство! Вот ваш паспорт, – услышали они за спиной.

Обернувшись, они увидели довольно игриво одетую девушку с вульгарным начесом на голове и не менее вульгарными румянами на щеках. На ней была обтягивающая блузка, короткая оранжевая юбка, черные чулки в крупную клетку и золотые туфли на высоком каблуке. В руках она держала документ Василия.

– Откуда он у вас? – удивился Вася.

– Мальчишки принесли.

– Они на вас работают? – спросил Семен.

– Нет, – качнула головой девушка и закурила длинную черную сигарету, – правильнее будет сказать, что мы с ними работаем на одних людей.

– И почему вы мне его возвращаете? – изумился Вася.

– Потому что я местным гаврошам запрещаю трогать своих. Русские должны поддерживать друг друга. Вас потом кто-нибудь другой ограбит. Жулья в Париже навалом.

– Спасибо, – прошептал Вася и протянул руку за документом.

Но дама отвела руку с паспортом за спину:

– Впрочем, я не возражаю, если за эту услугу я получу какой-нибудь гонорар.

– Конечно, конечно, – засуетился Вася. – Пойдемте, пройдем через банкомат, чтобы я снял для вас деньги.

– Зачем куда-то ходить? – пожала плечами девушка. – Можете мне через телефон перечислить.

– Я перечислю! Обязательно перечислю! Но могу я вас пригласить на кофе? Здесь неподалеку! Мы там как раз и сидели!

– Это делать не обязательно, – попытался возразить Семен.

Но девушка уже улыбнулась его другу и кивнула, соглашаясь с предложением.

За бокалом вина и горячими бараньим ребрышками она рассказала, что ее зовут Надя. Надя, как и Василий, тоже приехала из Ставропольского края. И так получилось, что с Васей они земляки. Она рассказывала про маленький городок Кисловодск, в котором осталась ее мама. Ей Надя сказала, что поехала работать горничной. Но кому нужны горничные без языка? Для этого есть другие профессии. Вот они-то и достались Наде.

И как-то так сложилось, что Вася не захотел с ней расставаться. Она была ласковой. С ней Васе было уютно. Осторожно, но твердо Надя вошла в его жизнь. Это было непросто, потому что паспорт у Нади забрали, как только она приехала в Париж. Он встречался с людьми, которым Надя отдавала почти все заработанные деньги, выкупил у них паспорт, заплатил огромную сумму, чтобы они навсегда про нее забыли и ни ее, ни его больше не беспокоили.

Надя переехала в его номер. Вместе они ходили по магазинам, чтобы она купила себе приличную одежду. У нее оказался отменный вкус, потому что эта приличная одежда стоила аховых денег. Но Васе для несчастной девушки было ничего не жалко. А Наде было жалко, когда Вася расплачивался в ресторанах и клубах за своего друга Семена. Она говорила Василию, что так не делают, что этот человек им не нужен. Вася начал задумываться: а может, она права? Они столько времени живут в Париже, с уголовным делом об украденных деньгах Семена ничего не происходит. Надо было что-то решать. Посоветовавшись с Надей, Вася решил, что они должны отсюда уезжать.

Когда он предложил в ближайшее время вернуться в Россию, Надя согласилась, а Семен нет. Он сказал, что останется здесь. Попросил одолжить ему денег на проживание в этом дорогом городе. Понимая, что Наде об этом лучше ничего не говорить, Вася снова от всей души щедро выручил своего друга.

Они вернулись в Москву. Вася думал, что Надя первым делом поедет навестить своих родных в Кисловодск. Ведь она не видела их года три. Но нет. Девушка объяснила молодому человеку, что вместо дорогих гостиниц они должны купить себе в этом городе постоянное жилье. Вася не спорил. Но и заниматься делами он не хотел. У него теперь здесь было много знакомых людей и предостаточно мест, где он искал и находил праздник в любое время суток. А Надя проявила нешуточную активность в поиске их будущей квартиры. И очень скоро она объявила ему сумму, за которую можно купить именно то, что им как раз нужно. Василий перевел деньги. Потом она эту квартиру обустраивала. Васе всё нравилось. Он жил в удобном доме. Всё было современным. Они ни в чем не нуждались. И у них не было никаких забот. Бесконечный карнавал не собирался останавливаться.

Но он остановился.

Однажды карточка Василия отказалась выдавать деньги. Это было так некстати. Он сидел за большим столом в окружении замечательных людей. И так опозорился! Нужно было заплатить за ужин, на который он пригласил всю эту компанию. Ничего не получалось. Казалось, ничего страшного, ведь все его гости были людьми обеспеченными, могли выручить, раз такое произошло. С каждым может случиться. Все почему-то промолчали. Никто не полез в карман пиджака за бумажником, не попытался помочь. Кто-то опустил глаза, кто-то отвернулся. И вдруг все быстро-быстро засобирались. Василий остался один. Как-то договорился с официантом, что оплатит этот банкет позже. Оставил в залог свои дорогие часы. Когда он вышел из ресторана, оказалось, что все его друзья разъехались, а ему не на чем добираться домой. И он не понимал, как быть? Денег на такси не было. Не было денег даже на метро. Да он и не пользовался никогда общественным транспортом. Не умел. Не было необходимости. В кармане лежала только мертвая банковская карточка. И Вася пошел пешком. В три часа ночи ему открыла дверь заспанная Надя. Она выслушала его рассказ о странном поведении его приятелей, ничего не сказала, молча ушла в спальню.

Утром у Василия жутко болела голова. Надя принесла ему стакан воды с шипучей таблеткой. Но легче не стало. Несмотря на разбитость в теле, Надя села рядом и завела разговор о деньгах:

– Ты хочешь сказать, что твой счет опустел?

– Да я не знаю, надо разбираться с этим! – потирая лоб, отвечал Василий.

– И как ты хочешь разбираться?

– Поеду в банк, попрошу дать выписку.

– А если денег больше нет, то на что мы будем жить?

– Найдем! Мне Семен должен большую сумму. Он обещал вернуть.

– Кто бы Семена вернул! Ты думаешь, он отзовется, чтобы тебе помочь?

– Конечно! Мы же друзья!

Надя поднялась с кровати, подошла к плащу Василия, достала из кармана мобильный телефон:

– Позвони ему сразу.

Вася набрал номер. Сначала раздались гудки, но потом звонок словно сбросили и равнодушный женский голос сообщил, что абонент недоступен.

– Не может говорить, – сообщил Вася Наде, – потом перезвонит.

– Оптимист! – прокомментировала Надя. – А у отца ты можешь попросить денег? Ты же говорил, что у твоей семьи бизнес, что они не бедствуют.

– Нет! – испугался Василий. – Они ничего знать не должны. И я к ним не стану обращаться, даже если буду голодать. Сейчас мне надо поехать в банк. Все решения будем принимать после этого.

– Я с тобой поеду, – холодно ответила Надя.

В банке Василию дали распечатки расходов и объявили о том, что средств на счету больше нет. Из банка они шли молча. Вася морщил лоб, а потом спросил:

– А у нас кроме как на моей карточке никаких других денег не было?

– Не было, – ответила Надя металлическим голосом.

– А как мы сегодня будем обедать, как я вчерашний долг официанту верну?

– Не знаю.

– Надо подумать, может, у кого-то занять деньги?

– А отдавать как будешь? – спросила Надя и выразительно посмотрела на него.

– Можем квартиру продать. Зачем нам такая большая? Могли бы жить где-то проще.

– Знаешь, я столько времени жила по съемным комнатам, которые вынужденно делила с подружками из разных стран, что теперь я в ту жизнь возвращаться не хочу.

– Но это же моя квартира, она куплена за мои деньги! Я могу сам решить, как поступать!

– Ошибаешься! – возразила Надя. – Это моя квартира. Она оформлена на меня. И я буду решать, как мне с ней поступать. А мы с тобой даже не расписаны. Чужие люди. И если ты не можешь мою жизнь оплачивать, то тебе лучше из нее уйти. Позвони Семену, может, он тебя приютит. В счет старого долга.

Надя пошла вперед, а ошарашенный Вася остался стоять на тротуаре. Он засунул руку во внутренний карман плаща, достал паспорт и мобильный телефон. Это были почти все вещи, которые у него остались. Он набрал Семена. И снова гудки сменились объявлением о недоступности абонента. В этот же день Василий отнес в ломбард запонки, перстень, золотую перьевую ручку и антикварный серебряный портсигар с драгоценными камнями из начала двадцатого века. Первым делом он вернулся в ресторан, где накануне заложил часы стоимостью в пару десятков тысяч долларов. Вчерашний официант с удивлением посмотрел на него:

– Спасибо, что пришли оплатить вчерашний ужин, – просиял он искусственной широченной улыбкой, принимаясь за пересчет купюр.

– И я хотел бы вернуть мои часы, – заметил Вася.

– Хотите вернуть часы? Какие часы? Вы что-то перепутали. Простите. Мне надо работать.

Обескураженный Василий понял, что его бездушно обманули, и он снова остался без копейки. И без часов.

8

Больше всего Варю смущало, что в Иерусалим надо было лететь на самолете. Ни она, никто из родителей и вообще из деревенских знакомых этим видом транспорта еще не пользовался. У нее почти не было вещей. И денег не было. Она спокойно, без слез попрощалась с родителями, взяла небольшую сумку, аккуратно завернутый в целлофановый пакет загранпаспорт и кошелек, где лежала крохотная сумма. Сначала ей было нужно на поезде прибыть из Смоленска в Москву, там перебраться в аэропорт, зарегистрироваться на международный рейс в Израиль, после самолета на автобусе добраться до центра города и уже пешком дойти до Елеонской горы, где располагался женский монастырь Марии Магдалины. Там ее ждали. Она знала, что обитель легко сможет найти по золотым куполам, которые видны издалека. Это должно будет оказаться самым простым. В то время, как остальное ей виделось немилосердно трудным. Каждый шаг ее пути требовал неимоверного напряжения воли и ума.

Она перекрестилась, сказала себе, что Господь всё управит, повесила сумку на плечо и пошла к остановке. Автобус проходил только один раз в день. Расписание никогда не соблюдалось. Поэтому Варя вышла пораньше и приготовилась к долгому ожиданию. Солнышко припекало, ей уже становилось жарко. Она пожалела, что слишком мало взяла еды и совсем забыла про воду. Не запаслась!

Вдруг она увидела, как к ней бегом несется отец Афанасий. Батюшка торопился, чтобы успеть попрощаться со своей удивительной подопечной. У него в руках был пакет. Запыхавшись, он сначала сунул пакет в руки Варвары, а говорить смог только через некоторое время, когда отдышался:

– Это тебе, моя дорогая! Тут бутерброды – и не спорь! Ехать долго, сто раз проголодаешься! В бутылке – квас! Тоже не помешает! А вот здесь – немного денег. Рубли и доллары, чтобы ты смогла до места добраться без проблем. Да у тебя их и не будет. На Святой Земле, мне кажется, ты почувствуешь себя лучше, чем дома.

– Спасибо, батюшка! Да не стоило, – пыталась возразить Варвара.

– Стоило! Стоило! Да, и вот еще! Ты там обо мне не забывай! Выходи на связь через Интернет! Я ждать буду! Молись там обо мне! Мне это знаешь, как нужно! И вот тебе записка с именами близких мне людей! Ты ее сохрани! Во время службы читай их! На Святой Земле молитва знаешь, какая сильная! Она всё преодолевает! И скорая там молитва! Сегодня просишь, а завтра исполняется!

– Конечно, отец Афанасий! Обязательно помолюсь! Я ведь для того туда и еду!

– Ты едешь туда к своему жениху! Помнишь? А Он тебя там ждет! И всё для тебя готовит. Я так за тебя переживаю, моя золотая! А с другой стороны, я очень спокоен, потому что точно знаю, что Господь тебя не оставит. А вот и автобус!

Из-за холма показался громыхающий и выпускающий клубы черного дыма небольшой автобус, в котором уже ехало четыре человека. Он остановился рядом с Варей и батюшкой. Они обнялись, отец Афанасий перекрестил девушку. Она по ступенькам начала заходить, когда он ее окликнул:

– Варечка! Вот, возьми! В минуты скорби очень помогает!

И протянул ей свои четки.

Варвара приняла их и прижала к груди. В это мгновение слезинка выкатилась из ее глаз. Первая за всё время. Какое счастье, что Господь послал ей такого человека! Она взглянула на него и беззвучно прошептала:

– Спасибо!

9

– Подожди! – Крикнул официанту Василий.

– Что вы хотите? Будете шуметь – я вызову охрану.

– Я не буду шуметь. Дай мне поесть.

Официант с усмешкой высокомерно посмотрел на человека, который вчера беспросветно кутил, даже не интересуясь астрономической ценой каждого блюда. Чего скрывать! В счет вписывалось много услуг из воздуха, которые приходили обслуживающему персоналу в голову, но никогда не были оказаны. Всё равно их никто не проверял. И вот теперь этот баловень судьбы униженно просит какой-нибудь еды! Какой сладкий момент! Официант пренебрежительно ответил:

– Зайди и жди меня вон за той дверью! – указал на черный выход за стойкой бара.

Василий засеменил в указанную сторону. Он не понимал, почему голод всего одного дня влиял на него с такой силой. Казалось бы, можно голодать и день, и два, и три. Но от внезапно изменившегося положения Вася всё время ощущал холод внутри себя. У него начались дрожь, которая не прекращалась ни на минуту. Это был не симптом какой-то болезни, это было проявление сверх отчаянья, которое тут же отразилось на его облике. Где бы он ни появился после размолвки с Надей, несмотря на неплохую, вполне приличную одежду, у полиции, охранников, обычных работников торговых центров, парков и вокзалов возникало желание избавиться от него, прогнать этого презренного человека, с которым приличные люди не должны находиться в одном пространстве. Он думал, что сможет продержаться какое-то время, не теряя достоинства, но в нём открылся какой-то тщедушный зверек, который уходил, когда гнали, молчал, когда ругали и даже оскорбляли. Он понимал, что остался абсолютно один. И нет в целом мире человека, который сейчас проявит о нем заботу, выручит его, протянет хотя бы кусок хлеба. От этого озноб отчаянья колотил его еще больше. Теперь ему не нужно было ничего особенного. Только выжить. Только сохранить остатки жизни, пока от этой тряски организма она не выскочила из него, как аромат из открытого флакона, где раньше были неплохие духи.

Через несколько минут дверь растворилась и на пороге показался официант. Он снова взглянул на скукоженную фигуру Васи, нагло ухмыльнулся и указал на коробки с мусором и очистками:

– Вот это всё перетащи из подсобки на свалку. Она за зданием ресторана. Увидишь, когда пройдешь через задний двор и спустишься по тропинке к металлической ограде. Потом помоешь здесь полы и будешь ждать у этой двери, когда я освобожусь. Понял?

– Я понял, – тихо ответил Василий.

Он принялся вытаскивать наружу размякшие картонные коробки, в которые были свалены вперемешку очистки овощей, недоеденные блюда с тарелок клиентов, гнилые овощи из хранилища, обертки и другой мусор. Коробки по дороге прямо в руках разваливались и раскрывались, содержимое вываливалось под ноги Васе. Помойка, куда он должен был всё это выбросить, находилась довольно далеко. Отнеся первую ношу, он уже тяжело дышал, а таких коробок было не меньше десяти. Голод подгонял его. В глазах от усталости двоилось. Всё было несправедливо. И что его дорогие часы, на деньги, от которых он рассчитывал жить некоторое время, ему не вернули, а деньги за ужин взяли, и он остался без копейки, хотя за запонки, портсигар, перстень и золотую ручку ему выдали неплохую сумму. Она бы могла сейчас его здорово выручить. Но жаловаться было некому. Теперь с ним было всё иначе, чем вчера: жить было негде. Есть было нечего. Он не знал, где будет ночевать. А эти вонючие объедки с чужих столов давали какой-то шанс.

В этот момент коробка в его руках лопнула. На дорожку, ведущую к помойке, высыпались какие-то фрукты, перемешанные с холодной картошкой и спагетти. Вася начал их собирать руками. Вдруг ему попался узорно вырезанный ананас, начиненный карамелью и шоколадом. Он вспомнил, как сутки назад ему подали этот ананас на тонком фарфоровом блюде, объясняя особую оригинальность вкуса, который он может почувствовать. Он тогда взял нож и попытался вырезать на поверхности плода забавную рожицу. Вот теперь этот ананас в виде смайлика таращился на него и злобно ухмылялся встрече со старым знакомым. Вася руками разломал его, вытряс себе на ладони содержимое, которым вчера пренебрег, и жадно принялся запихивать его себе в рот, обливаясь слезами над своим дурацким положением.

Останавливаться надолго было нельзя. В подсобке ресторана оставалось еще несколько коробок. Взмокший, с грязными руками и испачканным лицом Вася вернулся за ними. Прежде, чем высыпать в мусорные баки, он каждый раз внимательно смотрел, можно ли там найти что-то съестное. Вытягивал то половину котлеты, то надкусанную рыбу. Он думал, что, может, зря это делает, ведь сейчас он помоет пол и официант, как обещал, даст ему нормальной еды. Но голод был таким сильным! Преодолеть позывы своего избалованного желудка Вася не мог.

И вот, наконец-то, весь мусор был вынесен. Осталось вымыть подсобку. Сначала он тщательно подмел ее, а потом набрал в ведро воды и принялся старательно тереть пол. В этот момент дверь широко распахнулась и на пороге оказался толстый человек в черном костюме, который нелепо топорщился у него на животе:

– Ты кто такой? – раздраженно спросил толстяк.

– Я… Помогаю! – растерянно промямлил Вася.

– Кому помогаешь? Ты работаешь у нас?

– Я официанту помогаю.

Толстяк злобно выскочил из подсобки и через пару минут вернулся с официантом. Тот испуганно пытался что-то объяснить, но толстяк орал на него, выпучив глаза:

– Чужой человек! Рядом с кухней! Без разрешения! Неоформленный! Без санитарной книжки. Да я тебя за это самого выгоню! Сорок процентов премии вычту! Чтобы через тридцать секунд его здесь не было!

Официант без слов подскочил к Васе, схватил его за шиворот и выволок к стеклянным дверям заведения. Он толкнул его с такой силой, что по лестнице вниз Васе пришлось сбежать, а в конце упасть на колени. Вася понял, что вся работа проделана бессмысленно. Он не получит ничего. Никакого человеческого ужина не будет. Хорошо, что он перехватил что-то из этих дурацких коробок. Может, еще вернуться к ним, там же было много еды! Но ресторан окружал металлический забор. Попасть внутрь можно было только через подсобку, а туда вход ему уже был закрыт. Вася поднялся, отряхнул брюки. С сожалением увидел дырку на правом колене, которая образовалась после падения. И, чуть прихрамывая, поплелся отсюда в никуда.

10

Несмотря на многочисленные страхи, всё в пути Варвары складывалось, как нельзя благополучно. В Смоленске, в очереди за билетами на поезд, она высмотрела среди пассажиров трех женщин в черных одеждах. Монашки! Неплохо бы их держаться. Они подскажут, как быть, если возникнут сложности!

– Здравствуйте! Вы в Москву едете? – спросила она у них.

– Здравствуй, сестра! Если билеты продадут, то в Москву попасть хотелось бы, – шуткой ответила красивая, высокая монахиня с рюкзаком за плечами.

– А после Москвы куда? Или там останетесь?

– Нет, дорогая! У нас путь далекий. Потом на самолет до Святой Земли! – покачала головой самая старенькая из них.

– Ой! Надо же, как бывает! Я ведь тоже в Иерусалим лечу! Никогда там не была! Ехала и не знала, как одной такую дорогу осилить! А помолилась после регистрации, смотрю, вы идете! Не прогоните меня? А то страшновато больно!

– Как же мы теперь тебя прогоним, если мы по молитве твоей встретились?

– А можно, я вместе с вами на поезде поеду? Вот деньги. Возьмите на меня билет тоже! – радостно затараторила Варя, удивляясь про себя, что могут случаться такие совпадения.

– Куда ж ты столько достала! Билеты дешевле стоят, чем ты нам суешь! Ну-ка убери всё, а то здесь, на вокзале, недобрые люди увидят – сразу безо всего останешься. И без денег. И без билетов.

Варя суетливо прибрала купюры и, затаив дыхание, осталась стоять рядом с женщинами. Билеты были. Инокини попросили плацкарту на четверых, чтобы ехать рядом. Так и получилось. Когда поезд тронулся, начали знакомиться. Сначала Варя представилась, а старшая монахиня назвалась за всех сразу:

– А нас Мариями зовут!

– Всех? – удивилась Варя.

– Ну, да!

– Как так получилось?

– Такой у нас монастырь. Одни Марии. Я, – сказала старшая, – в честь Девы Марии, она – указала на статную, – в честь Марии Магдалины.

– А моя покровительница – Мария Иаковля, – заметила худая инокиня.

Они помолились, прочитали акафист Богородице, отобедали за общим столом и ударились в разговоры. Расспрашивали Варю, откуда она и зачем на Святую Землю. Варя открыто рассказала, что захотела быть инокиней там, где жил Иисус Христос, чтобы быть поближе к событиям, описанным в Библии. Ее батюшка отец Афанасий писал в разные обители. В монастыре Марии Магдалины ему ответили, что готовы принять страждущую девушку. Она купила билеты и поехала туда.

– Ты моя сердечная, – растрогалась старая монахиня, – какой путь себе выбрала! Дай Бог, чтобы у тебя всё получилось, и ты ни о чем не жалела!

– Сначала ведь тебя не постригут в монахини, – стала учить маленькая, худенькая инокиня, – сначала будут разные послушания. Проверят тебя, к чему ты более склонна.

– Да раз ты деревенская, то работы не боишься, – успокоила ее статная Мария. – Это городским в монастырях поначалу трудно, а деревенские, ко всем привыкшие, руки у них закаленные, вставать спозаранку умеете! Да и монастырю хорошо, когда работящие послушницы приезжают. Ты приживешься! И постригут тебя вскорости! Тянуть не будут.

– Главное, чтоб вера твоя не оскудела, – погладила Варю по голове старушка.

– Как она оскудеет на Святой Земле, когда там всё о Господе напоминает? – удивилась статная монахиня.

– А то ты не знаешь, что чем ближе к Богу, тем сильнее искушения! – мудро изрекла старица.

Немного они проехали молча. Худенькая инокиня вдруг что-то вспомнила и спросила Варю:

– А не у вас ли в деревне объявилась девушка, которая с Богом и Богородицей во время литургии общается? Нам про нее много рассказывали. Батюшка из этой деревни звонил, просил в монастырь к нам принять, да она сама вроде бы почему-то не поехала? Не слыхала о такой?

Варя смотрела на нее, не понимая, как нужно отвечать на этот вопрос.

Выручила старушка:

– Да откуда она может знать, что в другой деревне происходит? Оставь сестру в покое. Дай ей отдохнуть перед тяжелой дорогой. Видишь, какая она бледненькая!

11

Вася брел по городу и думал о том, где он мог бы ночевать. Он вспомнил, что всегда слышал про бездомных, что они спят в метро или на вокзалах. Но, чтобы в метро попасть, нужны деньги. А у него ничего больше не осталось. А вот дойти до вокзала ему по силам. Только куда идти? Как можно в городе взять и найти вокзал? Когда Вася проходил мимо остановки, увидел там старичка, обложенного сумками и пакетами. «Это мой клиент!» – подумал Вася. Но не тут-то было. Когда он попытался заговорить, в ответ услышал несвязные звуки, не наполненные никаким смыслом. И побрел дальше. Бабушка катила ему навстречу коляску, по-видимому, с внуком:

– Бабушка! А вокзал какой поблизости отсюда есть? – робко спросил Вася, стараясь встать так, чтобы дырка на коленях его брюк не была видна.

– А тебе что ж, всё равно, на какой вокзал ехать? – ответила бабуля.

– Мне б лучше не ехать, а дойти.

– А! Так у тебя сложности! – поняла женщина. – Вот смотри! Если вот по этой улице ты выйдешь на Садовое кольцо и пойдешь по левой стороне, то минут через сорок окажешься на Курском вокзале.

– Спасибо!

– Подожди! – окликнула его бабушка, порылась в карманах и достала бумажку в пятьдесят рублей, протянула Васе. – Бери, пригодится!

– Спасибо, Господи! – непроизвольно вырвалось с его губ.

Вася поймал себя на мысли, что впервые за всю жизнь обратился к Богу. Обратился, находясь в такой аховой ситуации. И почему-то с благодарностью! Хотя сейчас ему хотелось не благодарить, а найти виноватого в том, что так произошло. Но это было бесполезно, потому что виноватым во всем был только он. Раздумывая об этом, Вася побрел, куда ему указала старушка.

И еще он думал, почему, когда тебе некуда укрыться, сразу дует пронзительный ветер и начинается неприятный дождик. Сколько раз он такое замечал. Но никогда ему не было так плохо, как сейчас. И ветер старался посильнее дать мокрыми дождливыми пощечинами по его лицу. Шапку бы какую… Или кепку! Но всё осталось в квартире, которую забрала у него Надя. Она оказалась совсем неласковой и не покладистой, как ему казалось. И изменилась в одну минуту, как только узнала, что у него за душой нет ничего. Почему он так ошибается в людях? И Семен! Надо ему еще раз позвонить. Василий достал телефон, а тот пикнул и погас в его руках. Разрядился.

Ну вот! Последняя ниточка с прошлой жизнью оборвалась. Надежда погасла. Из миллионера он превратился в голодного человека, который мечтает о чужих объедках и радуется полученному от незнакомой бабушки полтиннику. Впереди был киоск с горячим чаем и булочками. Полтинника могло хватить. Перед ним поставили пластиковый стаканчик, положили завернутый в целлофан бутерброд с колбасой. Но когда он стал за это расплачиваться, неожиданный порыв ветра резко схватил его последние деньги и унес вдаль. Вася поднял полные ужаса глаза на продавца в киоске. Тот секунду помолчал, а затем спросил:

– Ну что? Нет больше ничего?

Вася покачал головой, соглашаясь с этим. Перед ним дымился чай. И ему было так холодно, что он дрожал под своим тоненьким французским плащом.

– Забирай, брат! – вдруг сказал продавец. – Наша жизнь такая! Всякое случается! Забирай! Не выливать же мне чай? Да и бутербродами этими уже третий день торгуем. А ты хоть порадуешься!

Вася дрожащими от холода руками взял стаканчик, упакованный бутерброд и отошел за угол киоска. Он пил сладкий чай, радуясь каждому глотку. Стаканчик поставить было некуда. Поэтому он сначала выпил напиток, грея при этом руки, а уже потом развернул пленку на бутерброде и, дорожа каждой крошкой, проглотил драгоценный подарок судьбы.

До вокзала идти стало легче. Горести жизни воспринимались уже не так печально. Вот как жизнь ему подбрасывает небольшие радости. Значит, еще рано сдаваться.

Но на Курский вокзал его не пустили. Полиция на входе перегородила дорогу. Не сказав ни слова, просто кивнули: мол, иди, откуда пришел. И он развернулся. Огляделся. Таких людей, которых он представлял ночующими на вокзале, глазами не высмотрел. Вдруг его кто-то позвал:

– Василий! Это вы? Что с вами?

Перед ним стоял узбек Тимур, который работал в его доме дворником. Вася частенько, возвращаясь после вечеринок, останавливался с ним переговорить. Угощал ароматными сигаретами, в праздники протягивал одну или несколько купюр. Недавно узбек куда-то пропал. Оказалось, что двор теперь убирают местные службы силами своих работников. Что стало с прежним дворником, Вася не знал.

Тимур с удивлением смотрел на всегда респектабельно одетого и доброжелательного жильца со своей прежней работы. И не узнавал: растрепанные волосы, грязное лицо, перекошенный плащ, порванные брюки. Может быть, он хорошо погулял накануне? Но во время загулов с Василием ничего подобного не происходило. Нет! Значит, что-то другое. Значит, что-то произошло.

Вася, увидев знакомого человека, который единственный за эти сутки поинтересовался его ситуацией, не выдержал и расплакался. Он обнял Тимура и проливал слезы на плече у узбека. Потом они сели на каменный бордюр неподалеку от вокзала и долго говорили. Тимур рассказал, что после увольнения всё еще остается без работы. Ему мало что подходит из-за здоровья – спина болит. А вот Василий – молодой и сильный. Для него работу найти можно будет.

Тимур взял Василия за руку, они спустились в подземный переход и вышли в переулок напротив Курского вокзала. Минут через десять зашли в широкий церковный двор, где около зеленого вагончика толпились люди. Из окошка вагончика им протягивали тарелки с горячим супом и кашей.

Обеды для бездомных!

И не надо ничего отрабатывать! Выносить вонючие коробки, мыть полы! Еда просто так, бесплатно! Настоящая сказка! Вася жадно набросился на горячую похлебку, от неземного вкуса которой у него кружилась голова. С удивлением посмотрел на Тимура и глазами показал на окно раздачи.

– Я уже ел здесь! Я сыт, – ответил узбек, – ты ешь, а я сейчас вернусь.

Он подошел к окошку и о чем-то поговорил с людьми в вагончике. Через какое-то время открылась служебная дверь и Тимуру дали пакет с вещами.

Василий как раз доедал гречневую кашу с куском куриного мяса и благодарил всех, кто есть на небесах, за это счастье.

Тимур принес ему еще стакан с компотом, а когда Василий почувствовал, что он, наконец-то, насытился, выдал ему пакет:

– Вот смотри, Василий, – узбек перешел на «ты», потому что теперь они были уже братьями по несчастью, – здесь свитер, шапка, теплые штаны и даже рукавички! Они тебе сейчас очень нужны будут. Можешь сразу не переодеваться. Завтра наденешь, когда выспишься. Или даже сегодня, перед сном.

– Выспишься! Перед сном! Какие удивительные слова! За пределами самой смелой мечты! Значит, сон у них тоже будет! Сон! Только интересно, где?

Тимур повел Василия куда-то за здание вокзала, в темень без фонарей и людей. Было немного страшновато. Но чего Васе сейчас бояться? Нечего! Наконец, они вышли на железнодорожные пути, где стояло невиданное количество электропоездов. Электрички сюда съезжались после целого дня работы. Их оставляли на ночь до первых поездов, которые отправлялись в пять утра. Ловким движением Тимур развел створки в одном из вагонов. Они вошли в черное пространство поезда и оказалось, что вагон совсем не пустой. Почти на каждом сидении спали люди. Так бездомные, к которым сейчас принадлежали Вася и Тимур, находили себе ночлег в остановленных на ночь поездах.

Тимур протянул Васе пакет с теплыми вещами:

– Теперь можно надеть! Ночью знаешь, какой дубак будет? Мало не покажется.

– А ты? – спросил Вася, натягивая свитер и штаны.

– А у меня есть вот это! – Тимур потянулся под лавку, где скотчем был приклеен его пакет со сложенным покрывалом. – И пуховик мой знаешь, какой теплый! – засмеялся новый-старый друг Васи.

В ответ на смех сразу с нескольких полок на них зашипели. И Тимур притих.

12

Как хорошо, что Варя встретила попутчиц! Инокини оказались такими деловыми, шустрыми, активными! За ними только поспевай! Как выбрать самый удобный маршрут – они узнали заранее. От Белорусского вокзала взяли такси, потому что на четверых так получалось дешевле, чем на метро. На регистрации оказались первыми и стребовали себе хорошие места у запасного выхода, где не так тесно. Варвара была спокойна, сыта, весела. Матушки то щебетали без умолку, то пели акафист, то замолкали и каждая погружалась в свои миры. Варя смотрела на них и думала, что если инокини везде такие, то в иерусалимской обители она к людям приспособиться сможет!

Потом они сели в самолет. То еще испытание для Вари! Монахини-то по святым местам уже полмира объездили, а она летела впервые! Боялась до дрожи в лодыжках! От каждого стука холодные мурашки у нее бегали от копчика до затылка. Она была уверена, что всё сложится хорошо, но стоило ей представить, что сейчас это металлическое сооружение поднимется в небеса, а под ними будет нескончаемая бездна, как у нее все во рту пересыхало. И она приняла единственное верное решение – заснула. И только когда стюардесса спросила «мясо, курица или рыба?», встрепенулась, попросила рыбу и снова заснула с обедом в руках. Перед прилетом ее растолкали попутчицы:

– Варвара! Просыпайся! Самолет уже на посадку пошел!

Она удивленно смотрела по сторонам, пытаясь понять, где находится. В этот момент раздался звук выдвигающихся шасси, от которого Варя вскрикнула.

– Да не бойся ты, – ласково сказала ей старая инокиня, – всё идет как надо, с нашим самолетом всё в порядке. Ты лучше отдай стюардессе свой обед, пока он у тебя не выпал!

Варя вспомнила про коробку из серебристой фольги с рыбой и еще чем-то, которую она так крепко сжала, что продавила вмятины в крышке. Но деревенская девушка разбрасываться едой не могла:

– Еще чего! У стюардесс и так обедов навалом, а я потом съем, когда прилечу.

– Ну, как хочешь, – заулыбалась монахиня. – Ты лучше в окно посмотри, какая красота.

Валя посмотрена в круглое окошко и обомлела. Такой красоты она не видела никогда: голубое море, желтовато-белая полоска пляжа и пальмы. Пальмы! От этого кружилась голова! Пальмы, как в детском мультике про Чунга-Чангу! Как на обертках шоколада в сельпо и на обложке книги про «Остров сокровищ». Ей и в голову не приходило, что Иисус Христос жил среди пальм! И кактусов! Что вокруг летали попугаи! Это же что-то немыслимое!

И в этот момент колеса самолета коснулись рулежной полосы. В салоне все захлопали, а Варя на мгновение потеряла сознание, отчего обед все-таки выпал из ее рук, но по счастью, упаковка не раскрылась, хотя и перевернулась вверх дном.

– Ну что, сестры, с прибытием! – поздравила всех статная монахиня.

– Сейчас сразу поедем в Иерусалим? – заволновалась Варя.

– Подожди еще, – сдержала ее худая Мария, – сначала будет очередь к пограничникам. Они паспорта проверят. Потом багаж получим.

– А у меня нет багажа.

– Ну, ты можешь сразу ехать, а лучше нас подожди. А потом мы возьмем такси и поедем по своим монастырям. Завезем тебя на Елеонскую гору, а сами отправимся дальше. Нас в Горненском ждут.

– Меня в Горненский монастырь тоже приглашали, но я хотела поближе к центру Иерусалима.

– Не знаю, права ты или нет, – заметила статная ее попутчица. – Пешком оттуда до Храма Гроба Господня, конечно, не пойдешь. Но место благодатное! Ведь туда Дева Мария пришла к своей родственнице Елизавете, когда узнала о своем непорочном зачатье!

– А сколько она туда шла? – спросила Варя.

– Из Назарета – дней пять! И три месяца там прожила. Но зато у тебя под боком будет семейная усыпальница рода Христа, где находятся могилы и Девы Марии, и Иосифа, родителей Богородицы Иоакима и Анны.

– А зачем Богородице могила? Ведь Ее там нет? – недоумевала девушка.

– Ее в гробе нет, а благодать там есть. Сама всё прочувствуешь, – ответила ей старшая Мария.

– А мы можем сразу к Храму Воскресения заехать и к Кувуклии приложиться? – переживала Варя.

– Ты сможешь, потому что Елеонская гора близко. А мы приедем туда позже. Храм находится в старом городе, такси туда подъехать не может и ждать водитель не будет. Да и дорого это. Поэтому мы тебя высадим у Яффских ворот и подскажем, куда идти. Ты не потеряешься. Обязательно найдешь дорогу, – успокоила ее Мария статная.

«Какое счастье!» – подумала про себя Варя.

13

Было очень рано, когда Тимур растолкал Василия и прошептал ему на ухо:

– Надо уходить, потому что сейчас придут вагоны убирать, на нас кричать начнут. Пойдем к вокзалу. Там купим горячего чая, съедим хлеб с маслом!

– У меня денег нет! – ответил Вася.

– У тебя раньше были – у меня не было! Теперь у меня совсем немного есть, а у тебя нет. Ничего страшного! – успокоил его узбек.

Обитатели ночных поездов высовывались из всех дверей и разбредались по окрестностям. На улице было зябко и туманно. Изо рта выходил белый пар, даже когда они не разговаривали. С вокзала их в такую рань никто не гнал – охраны не было. Они зашли в теплое помещение. Какая радость, что еду здесь продают круглые сутки! Выпили по стаканчику горячего напитка с мягкими булочками и хлебом с маслом. Тимур протянул деньги, но продавщица, крупная румяная баба в мохеровой шапке, от него отмахнулась:

– Что ты мне, сердечный, свои деньги каждый раз предлагаешь! Знаешь ведь, что у меня для вас всегда специально отложено! Захочешь еще перекусить – еще подходи!

– Спасибо вам! – в два голоса ответили приятели.

Затем так же, без денег, Тимур провел Васю в туалет. Их туда пропустили бесплатно по другой причине: человек, который продавал билеты на входе, оказался земляком Тимура. Они немного пообщались на своем языке, и Вася получил возможность впервые за почти два дня умыться, прополоскать рот, посмотреть на себя в зеркало. Это был другой человек! Не тот, которого он знал. Другая одежда. Изменившееся лицо. И совсем неузнаваемые глаза. Таких у него не было никогда. Словно бы невидимый хирург вырезал у него прежние, с насмешливым и лихим взглядом и вставил новые, тихие и печальные, которые боялись лишний раз взглянуть на этот мир и на людей вокруг.

На вокзале они просидели часов до восьми утра, а потом Тимур повел Васю на автобусную остановку. Как несоциальные элементы, они позволили себе поездку без билетов. Как назло, в автобусе скоро, буквально через три остановки, появились контролеры. Но и они не кричали на друзей и не требовали штрафа, а просто кивком головы показали, чтобы Вася и Тимур вышли отсюда на улицу.

– Как они понимают, что мы бомжи? – спросил Вася. – Ведь на мне дорогой плащ, я не пахну, я умыт. У меня хорошая обувь. Но буквально сразу, как только я попал в эту ситуацию, люди безошибочно видят, что я нахожусь на социальном дне. Кто-то помогал, кто-то гнал. Но не ошибся никто.

– Нам не надо пахнуть и ходить в лохмотьях, – ответил Тимур, глядя не на Василия, а куда-то в сторону, – наша человеческая природа изменилась. Считается, что собаки чувствуют, когда пешеход их боится, и налетают на трусливого человека с лаем. Нас остальные тоже чувствуют, как собаки. У нас другой голос, другая осанка, взгляд, даже движения рук, походка – всё из другого мира.

– Из мира униженных и оскорбленных, – уточнил Вася.

– Ну, пойдем! А то можем опоздать, – скомандовал узбек.

– Куда мы идем? Куда ты меня хочешь привести? – наконец-то, Вася решил спросить об этом.

– Я веду тебя устроиться на работу.

– Да что ты? А я думал, что так теперь и буду кормиться в вагончике у Курского вокзала, спать в электричках, – удивился Вася, – думал, что это и есть моя новая жизнь.

– Тебе нельзя! – серьезно ответил Тимур. – Ты еще молодой и сильный. Ты еще можешь сам зарабатывать и когда-то найти что-то новое. Ты не должен оставаться бомжом.

– А ты должен?

– И я не должен. Но мне из-за больной спины работу трудно найти. Я пытаюсь! Каждый день пытаюсь. Обязательно найду как-нибудь! А пока побомжую.

– Куда ты хочешь устроить меня работать? – интересовался Василий.

– Строить дороги. Там всё время люди нужны. У них есть общежитие. там ты будешь в тепле. Деньги будут на еду. Там люди хорошие. Много моих земляков. Они тебя не оставят. Всегда помогут. Идем!

Уже в этот день Вася работал в дорожной бригаде. Было удивительно, что никто ни на кого не кричит, никто не матерится. Все спокойны и добросовестны. У него спросили только паспорт. А у Васи-то из имущества только и оставалось, что два паспорта – обычный и заграничный. Бригадир, полистав страницы документа, заметил, что Вася будет у них первый человек с московской пропиской. Сказал, чтобы паспорт убирал подальше! Для остальных работников такой документ – просто мечта.

– Украсть могут? – испугался Вася.

– Нет! Наши не воруют, – успокоил его бригадир, – но если потеряешь, восстановить будет трудно. А жилье тебе нужно?

– Нужно! Обязательно нужно!

– Подойди ко мне после работы, когда будем деньги за день выдавать, я скажу, где есть свободное место. А пока бери лопату и иди к остальным, помогай щебенку под асфальт раскидывать. Только комбинезон возьми, как у остальных, вон из того автобуса.

Вася орудовал лопатой и думал, как же ему повезло! И работа есть! И ночевать устроят! И деньги уже сегодня дадут! Мечта!

Очень быстро он заметил, что его непривычные к работе руки начали сигналить еще немного и от черенка лопаты пойдут по ладоням мозоли! Ну, конечно же! Его руки после отъезда с фермы отца ничего серьезного не делали! Вася вспомнил, что в пакете с вещами из вагончика с Курского вокзала, который дал ему Тимур, были еще и перчатки. Он переложил их в карманы плаща, который оставил в рабочем автобусе, когда переодевался в комбинезон. Вася сходил за ними. И эта защита сработала. Теперь он мог махать лопатой до вечера, не опасаясь за свои изнеженные руки.

14

Варвара со своими спутницами вышла из здания аэропорта. И встала прямо в дверях, потрясенная: воздух на улице был горячим. Даже непонятно, зачем нужна одежда, когда ты находишься в бане. Ну, пусть не в самой парилке, а в предбаннике – точно! Инокини потянули ее за обе руки, чтобы Варя отошла немного от дверей, где мешала пассажирам выходить из здания. А еще Варвару поразили запахи. Невероятные. Каких только цветов в них не было намешано! В деревне даже в период августовского сенокоса пахло проще. А здесь были и мед, и кокос, и малина, и ваниль, и шоколад, и еще много-много чего. Старшую Марию оставили с Варей, чтобы она присматривала за растерянной девушкой, а статная и худенькая побежали узнавать по поводу такси.

И только в машине Варя чуть отошла. С удивлением она смотрела в окно на новую жизнь, которая теперь должна ее окружать. Теперь этот мир мог стать ее миром. Старушка толкнула ее в бок:

– Знаешь, что это за дорога, которую мы сейчас проезжаем? Это дорога на Эммаус. Помнишь в Святом Писании?

– Конечно, помню! – почти беззвучно ответила Варвара.

– Два человека шли из Иерусалима на Эммаус. Они шли, потому что их надежды были разбиты: Иисуса распяли. Он не освободил Палестину от римских иноземцев, не дал своему народу свободу, как от него ожидали. Его последователи расходились по своим землям. Мне так говорили, что один из этих двоих был евангелист Лука, у которого мы читаем про этот случай. И как раз этим путникам встретился Христос. Они Его не узнали. Уговорили, чтобы Он остался с ними, потому что час поздний, продолжать путь опасно. Что сделал Христос? Он преломил хлеб и дал его этим людям. Он их причастил! Только тогда они Его узнали. А Он стал невидимым. Тогда они, несмотря на поздний и опасный час, возвращаются в Иерусалим, чтобы всем рассказать о происшествии. Они снова обрели надежду. К ним пришло понимание, что смерть Иисуса не была напрасной, а за ней стоит что-то такое удивительное, что они сейчас еще не могут осознать! А это уже Иерусалим! Варенька! Мы въезжаем в вечный город!

Все сестры перекрестились. А статная Мария спросила Варвару:

– Ну, как тебе? Что первое скажешь о Иерусалиме?

– Он белый! Он такой белый! И горячий!

– Белый и горячий! Ну, ты и подметила! – засмеялась худая инокиня.

Через полчаса они подъехали к высокой стене, которая обрывалась большими воротами. Старая Мария повернулась к Варе:

– Ну, что ж, моя золотая. Нам ехать дальше, а ты выходи здесь. Пойдешь к Гробу Господню?

– Конечно, пойду!

– Тогда я тебе покажу. Подожди! Выйду из машины, немного пройдусь с тобой. Вот, смотри. Иди прямо, а на том повороте, видишь, где белая вывеска, поверни налево. Это большая улица, мимо не пройдешь. Иди по ней. И считай улочки, которые будут отходить от тебя вправо. Их будет пять. На пятой остановись. Как особый ориентир, там должен будет стоять продавец гранатового сока. У него такая давилка будет для гранатов. Если его увидишь, значит, всё правильно. Принюхайся. От улочки справа должно идти особое благоухание. Как в храме. Явное. Сильное. Вот на него и иди. По этой улочке придешь к Храму Воскресения. А там разберешься. А после Кувуклии, как приложишься, подойди к любому монаху в храме. Они, скорее всего, окажутся греками. Скажи им одно слово: «Елеон»! Они тебя поймут. И покажут, куда идти. Там недалеко. Не пропадешь. И экскурсий там полно. Любой гид тебя направит. Главное, не бойся! Господь поможет!

Варя слушала ее и старательно кивала головой. Ей не терпелось быстро-быстро пойти к заветному месту, о котором она столько думала. Монахиня перекрестила ее. Слегка оттолкнула от себя:

– Ну, иди. Иди к своему заветному!

И Варя засеменила в указанном направлении.

А монахиня ее окликнула:

– Варвара!

Девушка оглянулась.

– Варвара! А ведь это ты на литургиях с Господом и Девой Марией общалась?! Ты ведь? Нам про тебя рассказывали?

Варя только засмеялась и помчалась к Храму Воскресения.

15

Вечером Васе дали первые деньги. Совсем небольшие за такой тяжелый труд. Но он и им был рад. Наконец-то, сможет сам купить себе еды! Одного из рабочих попросили отвезти его в общежитие. Молодой парень молча кивнул и они пришли к рабочему автобусу. Он ехал минут сорок. Пошли какие-то серые районы. Вася и не думал, что в Москве такие есть. Здания были всё небольшие, пятиэтажные. Автобус затормозил возле одного из них, с желтыми полосками. На входе в общежитие сидела полная, ярко накрашенная женщина в парике. На ней был синий халат. Вася обратил внимание, что все ее руки в перстнях и браслетах. Она громко разговаривала, отмечая по замусоленной тетради всех прибывших. Когда все прошли, парень подвел к ней Василия:

– Это новенький.

– Фамилия! Паспорт есть? – строго на весь коридор спросила дама.

Вася назвался, дал ей паспорт. Она начала записывать его в тетрадь. Открыла прописку и, как сирена, огласила на весь коридор:

– Ой, да посмотрите! К нам москвичи теперь стали заселяться! Что ж такие уважаемые люди здесь среди нас делать будут?

И громогласно рассмеялась.

Таджики и узбеки, которые толпились у входа, тоже засмеялись.

– Я тебя заселю в 47-й номер на третьем этаже. Там твоя бригада – не проспишь. Сейчас выдам тебе белье. Относись к нему бережно. Пока весь комплект не сдашь, я тебя отсюда не выпишу. Белье меняем раз в две недели, по четвергам, до обеда. Запомнил? – дала ему женщина краткий инструктаж.

Вася кивнул. Получил пододеяльник, простыню, наволочку и полотенце. Всё было влажным и серым. Но всё равно лучше, чем сидения в ночной электричке. Робко Вася зашел в свою комнату и обомлел, потому что совсем не ожидал увидеть, что кровати здесь стоят в два яруса, заполняя всё пространство комнаты, оставляя только узенький проход к столу, заставленному банками и кружками.

– А где свободная кровать? – тихо спросил Вася.

Тот парень, который довел его до вахтерши, ответил:

– Там, брат, у окна на втором этаже! Ты туда залезай!

От окна дуло. Вася понял, что это самое холодное место в комнате, поэтому оно свободно. Но что ему было делать? Последнее время он не мог ничего выбирать. Спокойно принялся стелить белье, думая только о том, что надо будет успеть до закрытия общежития сбегать в магазин, а потом помыться. Здесь ведь должен быть душ! Они же моются после работы!

Магазин был прямо в здании общежития, на первом этаже. Васе хватило на несколько пакетиков чая, упаковку китайской быстрозавариваемой лапши и шоколадный батончик. Еще он купил себе кружку, клейкую ленту и мыло. Когда вернулся в комнату, поставил местный чайник на плитку, а лентой заклеил окно, чтобы не сквозило. Чайник долго не закипал. Он попробовал его рукой – холодный. Хотя красный огонек на плитке горел.

– Не работает плитка! – сказал один из его соседей. – Сломалась сегодня. Чайник можно на общей кухне подогреть.

Вася снял чайник на стол, пододвинул к себе плитку и начал искать причину поломки. Оказалось, что шнур перекрутился и отошел. Вася взял один из ножиков, лежащих на столе, зачистил контакты, вставил медные провода в пазы, закрутил их. Воткнул в розетку. Что-то стрельнуло, и в комнате погас свет. Он выглянул из комнаты в коридор общежития – там тоже света не было. Но через несколько минут все лампочки снова загорелись.

– Я не хотел! – сказал Вася. – Простите!

– А это не ты, – ответил ему кто-то с полки, – у нас такое время, когда мы после работы приходим, и в каждой комнате много используют электричество, щиток не выдерживает и пробки вылетают. Зато смотри, плитка работает!

Плитка действительно нагрелась и спираль накалилась. Вася поставил на плитку чайник, взял полотенце и пошел искать душ.

В душевой было много народа. Человек десять голых мужчин с мылом и шампунями в руках ждали в очереди, когда освободится какая-нибудь из душевых кабинок. Их было шесть. В каждой стоял намыленный человек. Вася разделся и встал в очередь. Он думал, что будет долго, но все мылись быстро, понимая, что остальным тоже надо. И Вася поторопился, несмотря на то, что ему так хотелось подольше постоять под горячей струей. Вытерся, оделся, вернулся в комнату. Чайник, видно, уже закипел, потому что кто-то его снял с плитки и переставил на дощечку на столе. Вася заварил чай и лапшу. Сел, ожидая, когда его ужин будет готов.

Неожиданно парень, который привел его в общежитие, соскочил с полки, достал из холодильника, стоящего у дверей, банку с консервированными помидорами и поставил перед Васей:

– Ты ешь! Голодный, наверное!

Тогда другой сосед принес из своего угла банку с вареньем и без слов выставил перед Василием. А узбек или таджик – Вася еще не научился их различать – высыпал перед ним горку изюма. Другой сосед достал пару плодов перезревшей хурмы.

Получился пир на весь мир.

Всё происходило тихо, бессловесно, очень деликатно. Оказывается, все всё про Васю понимали и незаметно хотели сделать так, чтобы ему было лучше.

Ему и правда стало лучше. После ужина он забрался на свою кровать, лежал и улыбался.

Улыбался впервые с того момента, как остался без денег.

16

Варвара была, как во сне. Конечно же, она не запомнила все эти повороты и количество уходящих вправо улочек, на которые должна ориентироваться. Она шла, как говорило ей сердце. Ей казалось, что эту дорогу она проходила уже много раз. И теперь ОН взял ее нежно за руку и повел к Себе. Вокруг в своей скорости шли люди, сменялись лица, когда промелькнул продавец гранатового сока, и она свернула направо, ее окружил благоуханный запах, сила которого нарастала с каждым шагом. И вот после низкой арки открылась площадь, заполненная народом. Так удивительно, что среди них не было ни одного человека, который бы выглядел удрученным или расстроенным. От каждого человека передавалась ей тихая, светлая радость. И у нее на душе не было никакой тяжести и скорби. Это казалось так удивительно. Она думала, что это тяжелое место, где ей будет трудно находиться. Но нет! Она разве что не запела во весь голос. А, может, и запела тихонько, едва шевеля губами. А затем начались волны. Их было несколько. Одна волна накрыла ее у входа в Храм Гроба Господня. Волна светлой печали и любви. Ее тут же сменила другая волна – у камня миропомазания, напротив входа. Вот откуда разносятся благоухания по близлежащим улочкам! Это была волна сострадания и грусти. А третья волна окатила ее у Кувуклии верой и надеждой. Там стояли люди очередью, которая огибала Гроб Спасителя. Варя не встала в конец очереди, а сразу пошла ко входу в Кувуклию. И никто ее не попытался удержать. Греческий монах, который следил за порядком и пропускал ко Гробу людей, взглянул на Варвару и посторонился. Она вошла внутрь, миновала придел Ангела и подошла к гладкой от рук и губ паломников каменной плите. Осторожно дотронулась до нее и тут же чуть отстранилась. Варе показалось, что плита горячая и она может обжечься. Очень тихо девушка снова опустила на нее свою ладонь, а потом поцеловала, окропляя слезами. Варя и не чувствовала, что уже несколько минут плачет от чувств, которые не вмещала ее душа. Слезы выливались крупными каплями, проливались на плиту и тут же исчезали, будто камень мог впитывать воду. Времени для нее больше не было. И звуков не было. И никакого движения. Бурлящий мир остановился и затих, потому что сейчас происходила особая сокровенная встреча девушки и Того, кому она хотела посвятить жизнь.

А потом словно бы щелкнул выключатель, и мир вторгся в их свидание. Она оторвалась от плиты и, пятясь, вышла из Кувуклии.

Варе не надо было спрашивать, как пройти к Елеонской горе. Чего тут спрашивать? Неужели ее ноги сами не выведут на улицу Виа Долороса? Улица скорби, по которой вели Спасителя на казнь. Здесь ошибиться нельзя. Долороса. Такое красивое название. И такое жестокое. Не случайно это слово оканчивается на «роса» – почти что «роза». Этот цветок, как и эта улица, красивый, но с шипами.

Варя брела по каменной мостовой, пока дорога не вывела ее из старого города. Она вышла за ворота, сделала несколько шагов и ей открылись золотые купола монастыря Марии Магдалины.

Варвара перешла дорогу и начала подниматься по Елеонской горе вверх, к обители. Ей становилось тяжелее с каждым шагом. Это была тяжесть не от усталости. Это что-то неподъемное зарождалось в ее душе.

Она позвонила в зеленые двери обители. Ей открыла молоденькая инокиня. Варвара рассказала, что ее сюда пригласили из России.

– Да, да! – закивала девушка. – Мы вас ждем! Проходите. Я сейчас доложу о вас настоятельнице. Подождите здесь, на лавочке возле храма.

И радостно убежала. Варя немного посидела на лавочке, поднялась, открыла двери в храм и зашла внутрь.

Первое, что она увидела, – это изображение на стене громадной фигуры императора Тиберия, которому Мария Магдалина протягивает окрашенное в красный цвет яйцо со словами «Христос Воскрес!»

Почему-то картина на стене так напугала Варвару, что она выскочила на улицу. Как раз к дверям храма шустрая молоденькая инокиня подвела матушку-настоятельницу.

Варвара взглянула на них и твердо сказала:

– Я здесь не останусь!

17

В первый день было несказанно трудно вставать в шесть утра. Вася проснулся от движений в комнате. Его соседи уже одевались и пили кто чай, кто кофе. Он понимал, что времени у него мало. Надо умыться, а там наверняка очередь. И в туалет, конечно, тоже очередь. А автобус, который развозит на объекты, ждать не будет. Сам туда не доберешься. Надо всюду успеть.

И он успел, правда, с большим трудом. Чай не допил. Только полкружки проглотил наспех, когда его соседи уже выходили из комнаты. Схватил свой свитер. Поскольку он выходил последним – должен был закрыть комнату и отдать ключ на вахте. Расписывался в журнале и из-за этого чуть не остался без автобуса. Выскочил на улицу, когда тот уже начинал движение. Прямо на ходу переодевался в комбинезон. А вот перчатки забыл. Пришлось целый день махать лопатой голыми руками. И, конечно, домахался до мозолей. Но выхода не было.

А на следующий день руки покрылись волдырями. Работать стало невыносимо, но никому не пожалуешься. И как-то боль сама отступила. А через день и волдыри сошли. И больше таких проблем, как мозоли, у Васи не было.

Шаг за шагом, он влился в рабочую колею. Ни о чем не жалел. Вспоминал иногда свои загульные дни. Относился к себе, тогдашнему, как к не очень умному человеку. Праздников ему захотелось! А сейчас дождя нет – вот и праздник. Кто-то из соседей посылку получил из дома – тоже праздник. Да что там посылка! Горячий душ после работы – вот это настоящее счастье! И все-таки было странно, что тогда он столько денег распылил на разных людей. И никто из них не сохранился в его жизни. Не осталось никаких отношений. А здесь его окружали люди, которые и по-русски-то плохо говорили, но они делились с ним поровну всем, что у них было, улыбались ему, когда он затемпературил, – приносили лекарства, заваривали чай с травами, имбирем, лимоном и медом. В их комнате никто за всё время не поругался, не напился, ничего ни у кого не пропало. Они и работали, и жили вместе. Васе было даже проще, чем остальным, потому что он был один, а его соседи умудрялись экономить деньги, чтобы хотя бы раз в неделю переправить небольшую сумму домой.

Узбек Тимур навестил его несколько раз. Рассказывал, что живет без новостей, а один день похож на другой. Работа так и не появилась. На улице жить становится сложнее, потому что всё холоднее становится. Уже пару дней снег выпадал. Он даже подумывает тоже пойти в дорожные рабочие, но спина еще сильнее разболелась. Трудно ему.

Они пили чай с халвой, радовались встрече. Васе казалось, что они почти родные люди. Если бы не Тимур, он, возможно, мог бы пропасть. Благодаря этому щупленькому человеку у него появилась теплая одежда, еда и работа. А сам как бы он разобрался в этом сложном мире бездомных людей?

Работы Вася никакой не боялся. И не сторонился. С усмешкой вспоминал, как не любил ранние подъемы на ферме у отца. А теперь еще до шести утра глаза сами открываются. Был соблазн позвонить в родительский дом или приехать туда. Но Вася запретил себе даже думать об этом. На телефоне стер номера отца и брата, чтобы в минуты душевной слабости – а они, конечно, были – не позвонить им. Не мог он признаться, что прогулял огромные деньги и превратился в нищего, бездомного человека без прав и средств к жизни. Сам в такую ситуацию попал – сам и выкручивайся, приказал он себе. Было бы хуже, если бы он вернулся вот таким потерянным человеком, а ему дали от ворот поворот. Особенно брат. Это было самым серьезным препятствием возращению с повинной – услышать его слова «я же говорил!», увидеть его ухмылку.

Иногда Семен вспоминал Надю. Как она там живет в его квартире? Может, жалеет, вдруг это было всего лишь мгновением, когда она испытала раздражение от ситуации, в которую они попали из-за него? А потом одумалась! Возможно, он сам всё испортил, что не пошел тогда за ней, не вернулся в квартиру. Они могли бы вместе искать варианты новой жизни, а она, скорее всего, в душе оказалась совсем не такой циничной, как показалось ему в момент их последней размолвки на улице. «Ах, – отвечал он сам себе, – если бы жалела – позвонила бы!» Зарядку он к своему телефону купил на второй день работы. Номер оставил прежний. Вот только тариф взял самый дешевый. Его соседи-узбеки подсказали, как можно сэкономить на звонках. Впрочем, никаких звонков не было. Васе звонить было некому. Никто из прежней жизни его не беспокоил. Он не отключал телефон только потому, что в его душе жила надежда: вдруг о нем кто-то вспомнит! Поинтересуется, как он живет! И всё изменится.

Но ничего не менялось.

Однажды их привезли на ремонт дороги неподалеку от дома, где у них с Надей была квартира. Надо было положить новый асфальт. Вася смотрел на элитный небоскреб отстраненно, холодными глазами, не испытывая никаких чувств. Он уже настолько оторвался от своей прежней жизни, что его душа даже не делала попыток тосковать об утраченном.

Он разбрасывал лопатой битум, когда в трех метрах от него затормозило такси, которое из-за них не могло подъехать прямо к подъезду. Из такси выскочила дама, которая обложила всех рабочих матом, таким же черным, как битум. Он не сразу сообразил, что это и есть его Надя. Она была не похожа на ту респектабельную даму, в которую Вася ее превратил. Никаких изысканных нарядов. Снова короткая оранжевая юбка, вульгарный начес, чулки в широкую клетку, кричащая помада, сигарета в руке. Он такой ее встретил в Париже. И она опять вернулась к самой себе. Значит, вот такой она и была настоящей. А всё, что он в ней любил, Вася сочинил сам. Сам дурак.

Он повернулся к ней спиной. И пока Надя пробиралась по бордюру к дому, не замолкало ее сквернословие. Василий повернул голову и смотрел, как она удаляется. Когда до подъезда оставалось несколько шагов, Надя оступилась, сапог с высоченным голенищем подвернулся, непомерно длинный каблук оторвался и отлетел в сторону. Она проковыляла за ним, подняла и погрозила рабочим кулаком, выкрикивая оскорбительные эпитеты в адрес дорожных служб. И тут все, кто занимались укладкой асфальта, не выдержали и рассмеялись.

И Васе было тоже смешно. До слез.

18

Варвара не могла себе объяснить, почему она так поступила. И что ее напугало и оттолкнуло от той обители, она не осознавала. Просто ушла. В никуда. И действительно, куда ей было сейчас идти? В чужой стране, где она не знает ни одного человека. Она решила подняться по горе вверх просто для того, чтобы во время движения внутри у нее всё перекипело. Она у себя дома, в деревне, поступала подобным образом, когда было что-то не так: быстро-быстро шла, всё равно, куда. Иногда, даже в детстве по тропинке уходила за несколько километров в лес. Не боялась, когда садилось солнце и вокруг темнело. Ее искали, ей кричали, она не отзывалась до тех пор, пока в душе не успокоится бурление чувств и все эмоции не улягутся по своим полочкам. И здесь она пошла по дорожке. Не искала ответа, а ожидала, пока ответ найдется сам. Начались какие-то арабские лавки, магазинчики. Чумазая ребятня бегала вокруг. Варвара захотела есть и вспомнила, что у нее в сумке лежит обед, который она забрала из самолета. Она высмотрела более-менее спокойное место возле темно-зеленого забора и разместилась на камне, разложив трапезу на коленях. Рыба была совсем безвкусная. Но голод заставил объесть ее до костей. А вот рис и вареные овощи были замечательны, как и салат в маленькой пластиковой коробке с прозрачной крышкой. А еще к обеду прилагались хлеб с брикетом сливочного масла. Красота!

В этот момент из-за поворота прямо на Варю вылетел автомобиль. Он затормозил с визгом на всю улицу. Но очень скоро выяснилось, что это визжала Варвара от испуга, потому что там, где только что лежал почти доеденный обед, к ее груди прижимался передний бампер машины. А сумка ее валялась под колесами джипа. Как при звуке выпускаемых шасси самолета, Варя потеряла сознание и откинулась назад. Из автомобиля выскочила полная монахиня и две инокини, поменьше ростом и похудее. Они забегали вокруг Вари, закудахтали, побежали за помощью. Через несколько минут из ворот выскочили мужчины, которые на руках внесли Варю внутрь.

Она очнулась в больничке, на чистой кровати, в пустой палате. С ней сидела женщина в белых одеждах сестры милосердия, как на черно-белых фотографиях прошлого века. Варя покрутила головой и увидела на тумбочке рядом с собой подавленную и развороченную сумку со своими вещами. Сестра милосердия, заметив, что Варя открыла глаза, вскочила и забегала вокруг нее. Она, как ни странно, говорила по-русски. Правда, с легким акцентом:

– Ой! Да не может быть! Как я рада! Вы пришли в себя! А то мы все переволновались. Что с вами? Может быть, вы ранены! Где у вас болит? Покажите мне! Где-нибудь есть какая боль?

Никакой боли Варя не чувствовала. Она резко поднялась и села на кровати. А женщина продолжала голосить:

– Как вы себя чувствуете? Скажите мне, пожалуйста! Вы хотите поесть? Я принесу! Вот вода – попейте, пожалуйста!

Варя спокойно выпила стакан воды и попросила еще. Внимательно посмотрела на удивительную женщину и спросила ее:

– Где я?

Но сестра милосердия ничего не успела ответить, потому что в палату отворились двери и вошла та самая властная монахиня. В руках у нее был черный посох настоятельницы с золотым набалдашником в виде орла, клюющего змею:

– Пришла в себя! Я пятьдесят лет за рулем! Ни одного даже замечания не получила. И тут под старость лет, у порога своего монастыря чуть не задавила паломницу. Что ж ты там сидела?

– А что это за монастырь?

– Так ты еще и наша? Русская? Это монастырь Вознесения на Елеонской горе, организованный в 70-х годах XIX века пятым начальником Русской Духовной Миссии на Святой Земле архимандритом Антонимом (Антонином?) (Капустиным), – громогласно объявила она.

– Вознесение – это Христос вознесся? – догадалась Варя.

– Христос вознесся в ста метрах от нашего монастыря, – громко и четко рассказала ей женщина. – Ты лучше скажи, девочка, не поранили ли мы тебя, как твою несчастную сумку, нашим джипом?

– Вроде нет.

– А ты встань. Пройдись. Проверь, чтобы всё было цело!

Варвара под наблюдением нескольких внимательных глаз поднялась с кровати и сделала около десяти шагов по палате.

– Вроде всё хорошо.

– Нам не надо никаких «вроде». Нам нужно знать точно.

– Всё хорошо, – подтвердила Варя.

– Тогда смотри! – сказала ей настоятельница. – Раз я во всем этом виновата, я разрешаю тебе оставаться в палате, сколько тебе нужно. У нас ты можешь поужинать, а если будешь ночевать, то и позавтракать. Сумку мы тебе найдем новую, вместо твоей разодранной. А когда ты захочешь, я сама отвезу тебя туда, где ты живешь.

– А я нигде не живу. Можно, я у вас поживу?

– Вот дела! А ты шустрая, я погляжу, – засмеялась хозяйка обители.

– Я не в палате хочу жить. И не отдыхать. Я у вас работать могу, что угодно делать. Я на любые послушания согласна. Оставьте меня здесь! Хоть сколько-нибудь! Я буду очень стараться.

– Вот что мне с тобой делать? Раз я сама на тебя наехала, то и выгнать тебя не могу. Пусть будет вот как: сегодня ты спи здесь. Ужин тебе принесут. Завтра вставать не спеши. Успеешь. Если будешь чувствовать себя хорошо, приходи к десяти утра на общую трапезу. Поешь – сразу ко мне. Будем решать, что с тобой, такой шустрой, делать!

19

Самым тяжелым временем года была зима. Не только для Васи. Для всех дорожных строителей. Все-таки целый день на улице. Сырость, ветер, снег, мороз. И деться некуда. А в Москве еще солнце на небе – такой редкий гость. Вася его отсутствие переносил полегче, чем другие члены бригады – узбеки и таджики, приехавшие из теплых краев, где жизнь без солнца представить невозможно. Они просто физически страдали. И как же тяжело было просыпаться по утрам. На эти лица невозможно смотреть. Все ходят сутулые, словно боятся, что если выпрямятся, то заденут головой низкое московское небо. Однажды, после особенно тяжелого морозного дня, они наутро проспали всей бригадой. Водитель автобуса гудел под окнами, но его никто не слышал. Начальник смены на своем автомобиле лично приехал в общежитие. Ну, и крик же стоял! На весь коридор! У его соседей была очень интересная особенность – они никогда ни с кем не спорили. Это помогало избежать многих конфликтов. И Вася за собой тоже стал замечать, что бы ему ни говорили, кто бы ни высказывал недовольство, он слушал и помалкивал. И где раньше непременно возник бы скандал, всё заканчивалось миром. Так весной, перед Пасхой, их направили положить новый асфальт перед храмом Троицы на Сухаревской площади. И, разворачиваясь, неповоротливый каток повредил церковную ограду. Хорошо, что батюшки не было. Зато выскочили все работники храма и устроили такое кипение вокруг дорожных работ, что новый асфальт чуть дыбом не встал от их эмоций. От бригады выделили Васю и двух таджиков, чтобы они ограду поправили. Так вот, сколько они занимались реставрацией, столько церковные бабы у них за спиной причитали над разрушениями и стыдили варваров! Еще бы полгода назад Вася знал, как им ответить, чтобы они в задумчивости разошлись по своим углам. А тут он делал свою работу, не обращая внимания на крики и позорящие его профессиональную репутацию слова. Наконец-то, возник огромных размеров высокий, красивый батюшка с густой шевелюрой и бородой до пояса. Увидел эту картину с криками, подошел. Узнал, что случилось:

– Так они ж нам всё исправляют! Что ж вы орете! – образумил он своих теток. – Разве так можно? Люди работают. Вы им чаю предложили? Супа налили? Картошки с рыбными котлетами подали? И хотите, чтобы вам всё хорошо под ваши вопли сделали? Так не бывает. На криках ни кирпич, ни побелка, ни ворота, ни асфальт возле храма держаться не будут.

Затем он обратился к Василию и его напарникам:

– Вы уж нас простите, за такое поведение, братья. Я вас попрошу: как закончите, обязательно зайдите в трапезную у храма, скажите, отец Игнатий распорядился накормить. И в дальнейшем, по необходимости, всегда приходите в наш храм, если будет потребность. Для вас я всегда найду время, пообщаемся, отвечу на любые вопросы. Я-то знаю, что вопросы копятся, а если на них нет ответов, то они могут и покоя лишить. А кто вам ответы даст? Мало кто! Так что не стесняйтесь, приходите.

– Так нас, батюшка, не два человека, нас целая бригада работает. Это мы ограду поправляем, а остальные вон там дорогу для вас делают, – ответил Вася, – так что боюсь, чаю и котлет у вас для всех нас не хватит.

– Как это не хватит? – возразил батюшка. – Мы же вон в киоске продаем церковную трапезу. Думаете, на продажу хватит, а на тех, кто работает, – не хватит? Такого быть не может. И грош нам цена, если так поступим. Так что, как будет у вас перерыв, милости просим.

– Перерыв у нас вряд ли будет, а после работы зайдем обязательно! Спасибо, отец Игнатий.

– Да не за что! Ждем вас, – ответил священник и откланялся.

Когда работа закончилась, Вася позвал всех в служебное здание при храме. Вначале женщина в трапезной, которой сослались на указание отца Игнатия, поджала губы. Но потом она принесла для всей бригады тарелки, вилки, ложки, кастрюлю с супом, огромную миску пюре, чашку со сметаной, свежий салат и большую сковороду со шкворчащими котлетами. Они были уложены горкой, так что, действительно, всем хватило. И только было, разобрав ложки, рабочие ринулись разливать по тарелкам борщ, как женщина их остановила:

– У нас так нельзя! У нас сначала молятся, а потом едят.

– Так я не знаю молитв, – ответил Вася, – а все остальные – он кивнул на своих таджиков и узбеков – вообще мусульмане.

– Ничего страшного, – сказала женщина, – я прочитаю молитву. А вы встаньте и послушайте.

Так и сделали. Это была потрясающая трапеза. Сколько потом месяцев прошло, а вся бригада вспомнила хлебосольный храм и все цокали языком, показывая, какой тогда вкусный был стол.

Бригадир как-то осенью, выдавая Васе деньги за прошедшую смену, вдруг что-то посмотрел у себя журнале и удивленно заметил:

– Послушай, Вася! А ведь сегодня год, как ты у нас работаешь! Я думал, ты через несколько дней слиняешь отсюда! А ты смотри, какой упорный оказался!

Василий сам не ожидал, что столько времени прошло с начала его злоключений. А когда он из дому уехал? Когда покинул отчий дом? Пока автобус вез его бригаду в общежитие, подсчитывал время, проведенное в свободном полете. И поразился тому, что незаметно ушло три года.

20

Варвара проснулась от дивного пения. «Как хорошо здесь сестры поют! – подумала она. – Наверное, служба уже началась! Так рано! А я чего лежать буду? Надо тоже пойти на литургию!» Она оделась и выскочила на улицу. Пошла на голоса: «Всё правильно. В соборе уже служат вовсю, а она, курица такая, дрыхнет. Раненой притворяется. И все-таки, как же рано они встают в этом монастыре! Ни свет ни заря!» За этими мыслями, ругая свою лень, она попыталась дернуть двери храма, но они не поддались. Она толкнула их еще раз. Было совершенно очевидно, что двери закрыты на замок. И пение сразу почему-то прекратилось. «Странно-то как!» – подумала Варя.

– А ты чего вскочила раньше всех? – услышала она за своей спиной скрипучий голос маленькой седой инокини.

– Я песни услышала, думала, сестры поют, служба уже началась! – ответила Варя. – А всё закрыто!

– Это не сестры! Это Ангелы! – как ни в чем ни бывало, ответила ей бабушка.

– Какие Ангелы? – не поняла Варвара.

– Обычные, иерусалимские Ангелы, – спокойно отвечала ей сестра, словно речь шла о чем-то совершенно обыденном. Так, без всяких эмоций, дома у Вари говорили, что кончилось масло, надо хлеба купить или просили передать за столом соль.

– Они часто здесь поют? – не успокаивалась девушка.

– Каждый день! Выбрали наш храм и на рассвете радуют нас своими хрустальными голосами.

– И вы их видели?

– Их никто не видел. При первом приближении человека они упархивают куда-то в свои миры. А вот слышать – слышали. Все сестры их слышали. Мы от их голосов все и просыпаемся. У меня послушание алтарницей. Уже сорок лет я встаю раньше других, двери отворяю, храм прибираю, готовлю свечи, просфоры, пыль вытираю. Вот поверишь, ни разу себе не поставила будильник. Они меня все эти годы будят. А вот сегодня мне чего-то плоховато. Даже хорошо, что Господь мне тебя прислал. У меня голова кружится, ты уж помоги мне храм к службе приготовить!

Монахиня протянула Варваре ключи. А сама улеглась на одну из лавок.

Варя первым делом стала смотреть на потолок: так ей хотелось увидеть настоящих Ангелов. Но никого уже не было.

Монахиня, лежа на лавке, голову склонила набок, чтобы Варю видеть и подсказывала ей, что нужно делать:

– Окна отворяй. Свечи и просфорки принеси от лавки и положи на серебряное блюдо возле алтаря. А маленькие свечи возьми сразу связкой и расставь по подсвечникам, но не зажигай. Ой! И говорить трудно! Просто поплыло всё вокруг. Сходи в лазарет наш, разбуди сестру оттуда, пусть подойдет ко мне. Сама я туда дойти не смогу.

Варвара побежала обратно, постучала сестре милосердия, рассказала, что в храме матушке нужна помощь. Та мигом оделась, схватила какую-то склянку и припустилась бежать на подмогу. Потом они с Варварой помогли инокине дойти до лазарета, положили сестру на кровать прямо в одежде. Варвара расшнуровала и сняла ее ботинки. А сестра милосердия дала нюхать нашатырь, приговаривая:

– Полежи, родненькая, матушка Мария, сейчас тебя отпустит!

Варе она сказала, чтобы та бежала в храм и занималась подготовкой к службе. А что делать, Варя не знала. Где-то протерла, где-то на золотом покрывале расправила складки, в лампадки подлила масла и зажгла фитильки.

– А, может, тебе и правда у нас какое-то время побыть помощницей по храму, раз матушка Мария занедужилась? – вдруг прозвучало у нее за спиной.

Это настоятельница матушка Тамара стояла и наблюдала, как Варя носится по храму, наводя среди порядка порядок идеальный. Неожиданные слова настоятельницы ее напугали. Она даже подпрыгнула. А настоятельница продолжала:

– Вот только в алтаре ты помогать не можешь. Все-таки не пострижена в монахини и человек ты у нас новый. Ну, это мы решим. Во время службы дежурную выделим. А вот открыть храм, приготовить, убрать после службы, вечером почистить и помыть ты могла бы, думаю.

– Могла бы, матушка, – обрадовалась Варя.

– Ну, так давай сразу и порешим. Бери ключи и храни их серьезно. Видишь, какие они? Этот замок еще при отце Антонине в 1881 году в эти двери врезали. До сих пор работает. Ты с ним аккуратней будь, смазывай иногда. Да! И следи, чтобы все электрические лампы в соборе горели. Вон там, за оградой, лестница, а у охранника на воротах новые лампы будешь брать. Матушка Мария по верхам скакать не могла. А ты смоги. Всё перегоревшее сегодня же замени. Вон их сколько!

Так, чудом, у Варвары появилось первое послушание. Да такое ответственное!

И началась ее жизнь в Вознесенском монастыре на Елеонской горе.

21

В этот день бригада, в которой был Василий, вернулась в общежитие позже, чем это у них было заведено. День выдался трудный. Сломался каток. Они ждали, когда привезут нужные детали. Дождь пошел. Промокли все, а уйти с объекта не могли, потому что завершить работы надо было именно сегодня. И расположен был этот участок дороги далеко за городом. Ни магазина, чтобы поесть купить, ни строения, чтобы погреться. Автобус, в котором их привозили каждый день на участок, а потом отвозили в общежитие, уехал за деталями для катка. Так можно было бы в автобусе скоротать время. По крайне мере, в нем тепло и сухо. Хорошо, что у кого-то в бригаде был изюм с собой. Он раскидал сушеный виноград всем по ладоням. Какое-никакое, а утешение. К тому же изюм реально укрепляет. Силы появляются, и не так голодно. Но его досталось каждому совсем немного. Потом, уже в темноте, при свете Луны и фар автобуса они укладывали асфальт. В общежитие вернулись, когда остальные бригады уже и поужинали, и помылись. Уставшие, побрели через вахту на свой третий этаж. А Василий чуть задержался внизу, потому что надо было забежать в магазин – у него никаких продуктов не осталось. Удивительно, но очереди никакой не было. Впервые за всё время, наверное, потому что так поздно приехали. Вася попросил пару пакетов заварной гречки, бутылку молока, стеклянную банку клубничного джема, подсолнечного масла, бородинского хлеба и баклажанной икры. Немного разозлился на себя, что забыл взять пакет. Пришлось покупать у продавщицы, а он не любил это делать – выброшенные деньги. А деньги он теперь ценил. Даже пять рублей.

Когда с покупками Вася проходил мимо вахты, остановился у телевизора на первом этаже. Передавали новости и несколько человек смотрели вечерний выпуск. Но Вася не следил особенно за ситуацией в мире. Его заинтересовало другое: он увидел на экране знакомое лицо. Говорили о его верном друге, гиде по ночным приключениям и учителю по транжирству денег Семене. Ведущий рассказывал, что по прибытии в Москву по поддельному паспорту задержан известный мошенник, за которым уже несколько лет шло наблюдение. Прожженный аферист, он занимался махинациями с банковскими картами, устраивал компьютерные атаки на счета состоятельных людей, промышлял подложными документами. После суда опытного жулика ждет серьезный судебный срок.

И Вася даже немного расстроился. Не из-за себя и не из-за того, что стал легкой жертвой для такого бывалого проходимца, который серьезно приложил руку к банкротству Василия. Ему было неприятно вспоминать, как искренние дружеские чувства он испытывал к этому человеку, как во всем доверял, старался порадовать, потому что считал настоящим своим другом. А он был жуликом, который мастерски втерся в доверие.

Так неприятный день завершился еще и горьким осадком разочарования. Жаль, что он увидел информацию в новостях, потому что до этого момента была надежда. Он верил, что обстоятельства не дают Семену возможности связаться с ним, но как только дела позволят, он обязательно позвонит. А тут выяснилось, что Василий оказался только одним пунктиком в богатом списке жертв профессионального кидалы.

С этим тяжелым чувством Василий пришел к себе в комнату. Его соседи пили чай, спокойно обсуждая что-то на своем языке. Васе не хотелось ни с кем общаться. Он заварил в тарелке пакетик гречки и отошел к окну комнаты. Спиной к остальным, в задумчивости глядя на холодный, неуютный двор общежития, он простоял довольно долго. Потом, когда места за столом освободились, всё так же в молчании поужинал, помыл тарелку и, не говоря никому ни слова, забрался на свою верхнюю полку, лег, уткнувшись лицом в подушку, даже не раздеваясь.

22

Кроме подготовки храма к службе и уборке в конце дня у Вари появились и другие послушания в Вознесенском монастыре. После трапезы она помогала мыть посуду. Днем подметала длинную дорожку, которая вела от ворот к собору и другим постройкам обители. Она мыла полы в санчасти и библиотеке.

Вставала каждое утро под Ангельскую песнь. Соскакивала с кровати, умывалась и с радостью неслась навстречу звукам неземной красоты. Тихо-тихо подходила к двери, стараясь не спугнуть тревожных созданий, чтобы божественные голоса звучали как можно дольше. Иногда ей удавалось постоять у дверей несколько минут. Но если во дворе монастыря раздавался какой звук, пение обрывалось тут же. Варвара как можно быстрее вставляла ключ в замок, отворяла двери в надежде заметить Ангелов, понять, куда они укрываются, когда хотят срочно покинуть собор. Но ей ни разу это не удавалось.

В голове у девушки было столько разных идей, как ей подловить Ангелов, как войти быстро и застать неземных певцов в храме. Она думала и переночевать в соборе. Но ведь тогда, почувствовав присутствие человека, они могут и совсем не прилететь. Был вариант – не запирать одну ночь храмовую дверь на замок и неожиданно для Ангелов ворваться к ним с утра. Но в этом случае Варвара боялась гнева настоятельницы. Матушка Тамара была женщина строгая, могла за неисполнение послушания осерчать и выставить за ворота обители. И вдруг Варя догадалась: лестница. Та самая лестница, которую она затаскивала в собор всякий раз, когда надо было в расположенных высоко на стенах светильниках менять сгоревшие лампы. Ведь если лестницу с вечера приставить снаружи к стене, чтобы она доставала до окна, а потом утром тихонько по ступенькам забраться вверх, то через окно можно увидеть осторожных певцов.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.