Focsker
Мистер Фермер. Ветра великих перемен!

Глава 1

Снег под стопами её плавился, камни превращались в песок, на образовавшихся следах тут же начинали подниматься буйные, зелёные травы. Окружённая холодным, золотистым светом, мистическая фигура приближалась, а за ней, безмолвным карающим отрядом, по воздуху плыли два десятка левитирующих клинков.

Женщина приблизилась. От её легкого, приветственного паса рукой, стальным звоном наполнилась округа. От чего он исходил – никто, включая меня, не мог понять. Гостья, с угрожающе гнетущей аурой, требовала, чтобы её впустили. Делать это никто, включая меня, не спешил.

– Вели им отворить врата, человек Матвей, или я сделаю это сама.

Голос из-под стен звучал повеливающе. Делать этого мне не хотелось.

– Что оно хочет, шаман, вы понимаете? – Накинув мне на голые плечи куртку, спросила Пом. Лиса не понимала языка говорившей богини, точно так же, не понимая и ожидая моего ответа, стрекотала над ухом крылышками, Семечко. Фея прям кричала об опасности и ужасающей силе представшего перед нами магического чудовища.

– Не откроешь своему богу? Тогда я сама… – Рука гостьи коснулась врат, ожидая худшего, покрепче схватился за бревно, приготовился к толчку или удару и… ничего. Секунда-другая, тишина. Свесившись с частокола, вижу, как незнакомка тыкает в мои врата совей ладошкой. Удивляясь, та делает пару шагов назад, кладёт руку на подбородок, прикусывая ноготь указательного пальца. Что-то идёт не по её плану. Немного подумав, она ещё раз, но только кулаком, бьёт по дереву – ничего. Желая силой открыть врата, командует своим мечам браться за работу и на ленты распустить преграду, вставшую на её пути.

Сталь ударилась о дерево раз, затем другой, она ковыряла и резала усиленные моей магией доски. Не выдержав, я крикнул:

– Хватит дырявить мои ворота! Сейчас открою…

С виду безобидные, но нервирующие нападки прекратились. Гостья ожидающе замерла. Спустившись, видя испуганных слуг, вместе с ними отворил засов, приоткрыл створы.

Женщина с ликом, сошедшей с небес греческой богини красоты, предстала перед мной в своём откровенном наряде. Величественность исходящего от неё света холодила кровь, аромат парфюма, сродни запаху морского бриза, а глаза… Пышущие громовой яростью, в них видел я надвигающуюся на меня бурю, и сверкающие золотом, карающие своих врагов молнии.

Сказать, что я опешил, растерялся, столкнувшись с ней глазами, ничего не сказать. Она действительно была до невозможного ужасающей личностью.

Видя и ощущая мои эмоции, богиня, хмыкнув, задрала нос, гордо протянула мне руку и требовательно произнесла:

– На колени, слуга божий, перед тобой твоя богиня, твоя судьба, твоё будущее и твой новый правитель!

Словно взяв моё тело под гипноз, сущность заставила разум дрожать от страха, её слова буквально подавляли волю, напополам ломая непокорность в душе моей, проникали в каждый сантиметр тела. Меня назвали рабом, слугой… что? Меня? Нет, не хочу… Ноги задрожали, казалось, гравитация в мире резко изменилась, и меня вот-вот расплющит. Внутренняя часть меня сопротивлялась всё сильнее, инстинкты вопили, проиграю здесь – погибну!

Сильнейший гипноз. Она, глядя в глаза, контролировала меня, я должен был отвернуться. Колено с хрустом чуть подогнулось. Нихуя, не встану я на колени! Всего себя, всю свою накопившуюся злобу вложил в кулак, с хрустом сломав мизинец, ощущаю боль, отрываюсь от этих глаз и на выдохе чувствую, контроль восстановлен. Палец болит сильно, но у меня нет права вновь показать свою слабость и трусость этой дряни.

– Ты что ль мой правитель? Я за тебя не голосовал.

Сущность растерялась. Приоткрыв ротик, хотела что-то сказать, затем, не решившись, задумалась, вновь пальчики свои положив на подбородок, отвела взгляд в сторону. Затем опять, глаза в глаза уставилась на меня, напрягла мышцы лица, я почувствовал помутнение, тут же надавил на палец, и оно вновь отступило.

– Не такой реакции я ожидала. – Пробормотала богиня. – Может ты не понял, что перед тобой бог?

– Всё я понял. Кто ты? Чего тебе нужно в столь поздний час? Говори или проваливай… таким как ты здесь не рады. – Грубость моя отпечаталась звонкой пощёчиной. Богиня бесцеремонно ударила меня и, внезапно, сама пошатнулась, сделав шаг назад. Я не ощутил боли, лишь приятное, прохладное касание мягкой руки, а вот на белом лице гостьи виднелся красный, пунцовый след от небольшой ладошки. Била она по мне, а попала по себе. Как так-то?

– Ты… Матвей, не советую злоупотреблять моей невозможность покарать тебя за неповиновение! – Хм… Дура что ли? Сама во всём призналась, или она думала, что я знаю и поэтому грублю? Забавно, значит навредить мне она не может, хорошо. Только вряд ли это относится и к моим жителям. Стоит чутка под остудить голову, понять, зачем она здесь. Гостья кажется враждебно настроенной и не шибко умной. Судя по кинжалам и самоуверенности, с которой она без страха шла на мои арбалеты, силой, какой-никакой, это существо обладает, и не боится нашего численного перевеса. Дура со способностями… способная дура. Вот же, дураки сами по себе угроза, а если при этом ещё и силой владеют, то и подавно опасны.

Икнув, ощутил подкатывающий к горлу, неприятный, токсичный ком. Я давно не пил спиртного и сегодня явно перебрал. В добавок к этому, стресс, накопившийся за недели усталость, и недосып напоминали о себе. Поглядев на богиню, проверяя на прочность нервную систему её и свою, со слипающимися глазами спросил:

– Наш разговор потерпит до утра? – Гостья вновь удивилась. Поглядев на себя, своё тело, левитирующее за своей спиной оружие, непонимающе уставилась на меня. Я всё так же терпеливо ждал ответа. Продолжая молчать, она оценивающим взглядом золотых глаз пробежалась по поселению, архитектуре, населению и, заметив прятавшуюся за спиной лисицы феечку, с блестнувшими от любопытства глазами, кивнула.

– Потерпит.

– Пом, накормите гостью, если нужно, покажите, где у нас туалет, и найдите для неё свободную кровать… – Махнув рукой, словно визит богов для меня что-то обыденное, двинул к дому. Наверняка у этой «железной леди», какая-то важная тема для разговора, решить которую сейчас я точно не смогу.

– Хорошо, староста, а… а вы куда? – Боясь даже поглядеть на богиню, вслед пискнула Пом.

– Спать… – устало зевнув, выплюнул я.

Утро следующего дня.

Едва первый луч солнца проник сквозь закрытые ставни, в дверь постучали. Вчерашнее утро, день, вечер и ночь как один большой кошмар отозвались в мозгу неприятными воспоминаниями. К тому же, ещё и во рту ощущался мерзкий, сушащийся язык привкус гнили.

– Господин, пора вставать. – Зайдя в комнату, проговорила Зелёная. – Вас ждут.

Принеся воду, девчушка, на опыте, быстренько помогла мне умыться, одеться, в целом прийти в себя и даже, как мажорчику какому-то, отворила двери, за которыми, скрестив руки под своей внушительной грудью, с безразличным лицом уже стояла она.

– Ты вообще кто?

– Властительница морских миров, одно из первых творений Его, старших детей, что…

– Имя… – Чувствуя, как от этого «величественного» представления у меня раскалывается голова, перебил собеседницу я. Богиня прервалась, недовольно скривившись, выдала короткое:

– Эсфея.

– Матвей, очень приятно. – Ответил я.

– Мне, морской владычице и богине, известно, кто ты, так что давай ближе к делу. Мне нужно… – Подняв руку, вновь прервал собеседницу. Её спешка, заносчивость и хамское поведение раздражали.

– О манерах человеческих тебе известно? Давай поговорим за завтраком, там и разберемся, нужно ли «МНЕ» то же самое, что нужно «ТЕБЕ». – Женщину прям перекосило, ой как ей не понравились мои слова. Главное, чтоб не убила… ха, а ведь не может!

Усадив сущность за стол, в тишине и лёгкой панике, в коей прибывали мои подопечные, дождался, когда Хохо и Муррка подадут горячий чай в виде отвара, мясной суп на первое, а так же пюрешку с мясом пик-пик на второе. Обычно мы так богато не завтракали, но видимо для нашей гостьи сегодня была накрыта прям царская поляна.

– Всё рукотворное, созданное разумными этого мира, разрушается от прикосновения моих рук. Ешь человече, а после приступим к делу. – Заявила Эсфея. Боже ты мой… Сколько пафоса в её словах, особенно в момент, когда она даже не понимает, что сама противоречит своим словам.

– Этот дом создан при помощи моей магии, так же стул, на котором ты сидишь, стол, на котором лежат твои руки, так же кружка, ложка, тарелка и даже картофель выращен при помощи дарованной мне силы. Ничто из этого пока ещё не развалилось, так что ешь… – Сарказм в моих словах вновь не понравился гостье. По ней было видно, она из последних сил терпит моё к ней небрежное отношение. Сжав свой кулак, женщина показушно дёрнула рукой, мол, «смотрите что будет дальше», а после взяла вилку и… ничего.

А вот я, вспомнив, что вчера сотворил со своим мизинцем, удивлённо перевёл взгляд на свою кисть. Палец, ночью нывший и болевший, как-то быстро и странно зажил. Я думал, он был сломан, а сейчас выглядел ровным и двигался нормально. Может мне вчера показалось… сам придумал, что сломал, а мизинец лишь с сустава выскочил, а потом как-то обратно заскочил? Странность на странности…

Нервно сглотнув, богиня вновь уставилась на меня. Затем на моих слуг, словно пытаясь спросить, «это вообще нормально»?!

– Ну… чего? Ешь, остынет ведь. – Не без издёвки выдал я и принялся наполнять своё брюхо приятным, мясным бульоном. После речного похода картофель и редкие другие овощи в супе казались едой богов. Даже отсутствие соли и перца не могли помешать мне наслаждаться сием произведением кулинарных искусств.

Богиня, повторяя за мной, так же пригубила снедь. Раз, затем другой, третий, кажется, она вошла во вкус. Быстро и умело орудуя столовыми приборами, женщина с лазурными волосами, удивляя всех собравшихся манерами, не на процент не растеряла своей элегантности. Сёрбать, чавкать или позволять остаткам еды зацепиться за губы? Это точно не про неё. Безупречность и благородность в каждом движении, вот что такое бог, вот что такое Эсфея. Жаль манеры, уважение и понимание других – это не про неё.

Когда я только-только доедал суп, гостья, отодвинув опустевшие тарелки с первым и вторым, брала в руки кружку с отваром. По проступившему на её недовольном лице румянцу, я понимал, завтрак ей понравился. Это хорошо.

От второй порции (добавки), богиня отказалась. Дождавшись, когда я сам закончу, вновь предложила приступить к обсуждению самого важного, а именно, передачи моего тела в её пользование под предлогом возвышения моей пропащей души. Совсем дурная что ли?

– Отказываюсь. – Вспоминая светлячка из моего давнешнего сна, также как и ранее, ответил я, в очередной раз огорчив непонимающее причину моего отказа божество.

– Разве ты не хочешь стать ангелом, не хочешь занять место в рядах моего божественно войска. Став слугой, отдав мне своё тело, ты обретешь неописуемую силу, будешь служить мне вечность и увидишь, как я вновь взойду на небесный престол! Услышь меня, человек, ты телом станешь единым с Древним Богом, а душой обретёшь ангельскую силу. Это величайшая из возможных благ, когда-либо предложенных живым!

– А я смогу использовать силу для защиты этого поселение? – Спросил я.

– Нет, это чужое пространство, да и ангелам не позволено вмешиваться в дела живых. – Ответила богиня. Уже здесь мне хотелось послать её куда подальше, да только любопытство взяло верх.

– Ясно, а гулять по мирам, изучать другие виды, народы?

– Нет, ты ведь будешь в рядах моего войска, что будет в почётном карауле ждать часа Последней битвы. – Категорично ответила Эсфея.

– Ладно… а в войске твоём есть какие-то развлечения, выпивка, женщины там доступные, балы, пиры, банкеты… выходное пособие на христианские праздники и…

– Конечно же нет! – Воскликнула недовольно божество. – Это ведь небесная армия, а не… какой-то сброд земной.

От перспективы батрачить на кого-то целую вечность меня аж перекосило. Я в этой-то жизни работать особо не хочу. По факту, въёбывая только ради красивых и милых попок, радующими меня всеми возможными способами. А тут ради какой-то мерзкой цундэрэ (недотроги) вечность батрачить среди недотраханных, неадекватных импотентов ангелов? Да ещё и с перспективой, что в конце концов меня всё равно ёбнут в какой-то последней битве…

– Категорично отказываюсь. Предложение заманчивое (НЕТ!), поэтому, думаю, ты легко найдёшь для себя какую-нибудь тушку и… пойдёшь за своим троном или что ты там хочешь вернуть.

– Ты не понимаешь, Матвей. Вдумайся, вместе с тобой мы можем одолеть зреющее в мире богов вселенское зло. Только подумай, ты, букашка, не значащая ничего для мироздания, пылинка, простой смертный, будешь одним из первых, кто увидит, как я разобью тёмное войско Кровавого кузнеца, а после…

– А кто сказал, что Кровавый Кузнец вселенское зло? – Меня сейчас так унизили, что хотелось кое-кому переебать со злости. Едва сдержавшись, попросил у Муррки ещё отвара, да такого, чтоб погорячее.

– Ну как же, ты ведь видишь, что происходит в его мире, какие зверства вытворяют его дети и…

– Забавно-забавно… Расскажите мне пожалуйста, по какой причине я в этом мире? – Мой вопрос показушно опечалил Эсфею. И когда та вдалась в подробности, так же очень огорчил меня.

Я ведь на эту Астаопу молился, был ей признателен и считал чуть ли не своим ангелом хранителем, а тут такое… «Убила из-за поражения в компьютерной игре». Тупая дурочка, недополучившая материнского внимания, желая развлечься, влезла туда, куда не нужно, натворила бед, а после, пытаясь собственноручно их разгрести, связалась с плохой компанией. Её желание наказать меня за шутку про маму и кино привело нас с Астаопой в мир Кровавой Кузни, где она и потерялась. Мать её, не сумев ждать в сторонке, с войском пошла спасать дочь и проиграла. Чудом уцелев, раненая, лишившаяся почти всех своих сил, она рухнула в горах. Где перед Эсфеей стал выбор, ощущая два знакомых, родных ей магических сигнала, исходящих с разных сторон, она двинулась к ближайшему. Ко мне.

Мы случайно познакомились с ней в другом измерении, это я о той комнате, сне с множеством дверей… В общем, Эсфея надеялась, что, увидев её, я тут же брошу всё, отдам своё тело и душу и побегу спасать её непутёвое дитя. Хера с два тебе, а не тело! Не после того, что эта сука Астаопа со мной сотворила.

Ебануться можно… Кого просить, чтобы мне вернули все мои добрые мысли об той мелкой сучке? «Высшая цель, уготованная для меня, шанс исправиться, проявить себя», так я думал о моём героическом попаданчестве? Хер там! Меня тупо сослали в другой мир, желая заставить мучаться и биться в агонии!

– Этого не должно было произойти, Матвей. – Чувствуя моё недовольство, с сожалением, проговорила Древняя.

– Как у тебя после этого всего язык повернулся приписать себя к силам света? – Спросил я. Выпучив глаза, Эсфея, словно я нарушил какую-то нерушимую истину, ртом начала хватать воздух.

– Так он из тьмы, а я из света, и мы… я…

И вся разница? Серьёзно?

– В моём мире шли войны, существовали болезни, убивающие миллионы, а так же твари в виде людей, называющиеся маньяками, серийными убийцами, каннибалами и прочей нечистью. Мой старый мир был создан вашим Первым? Тем, что представляет свет… только света в нём, если окунуться в историю нашего прошлого, для меня лично, с тлеющую лучинку, ровно столько же, сколько и в этом мире. И если отличий нет, то за что я должен драться, жизнь свою отдавать тебе, участвуя в какой-то очередной божественной войне? Мне и здесь войн хватает. Все умирают, я, как человек, знаю это не понаслышке. Потому предпочту остаться здесь, со своими кролли, му, выр-выр и только с нашими проблемами, на которые богам плевать с высокой колокольни. Ступай, найди себе другого кандидата на спасение своего божественного положения. В принципе, можете даже армагеддон захуярить, только сделайте это в другом мире, и меня к этому не приписывайте. В гробу я видел вас, богов, ваших детей, их проблемы и подобные им штуки…

– Матвей, ты не прав.

– Да плевать мне, кто там «Лев», а кто там «Прав». Хочешь, оставайся в нашем поселении, хочешь, иди дальше, но только предупрежу, ни через год, ни через два другого ответа ты от меня не получишь. – Встав, накидываю на спину куртку, готовлюсь выйти в деревню, где меня уже ждали десятки важных дел.

– Я останусь. – Вслед кинула мне богиня. – Я заставлю тебя принять свою судьбу, понять, насколько ты заблуждаешься в своих суждения, и как сильно именно твоя душа для меня важна.

– На твоём месте, я бы уже шёл навстречу дочурке, а так, делай, что хочешь. – Не став слушать до конца Эсфею, хлопнул за собою дверь. Богиня не могла вернуть мне убитых, не хотела помогать раненым и, в частности, работать на благо моего поселения. Постоянно во время рассказа она говорила о себе, Кузнице и её бестолковой Астаопе. Эсфея много чего утаивала, недоговаривала, вела себя максимально надменно и не искренно. По её словам, все живые светлые души что-то ей должны, а она в ответ, ровным счётом, ничего не хотела давать взамен. Гнать бы её в шею, да не могу… и почему же?

«На уровне миров, все ваши болячки, беды и несчастья не представляют значимости, ты должен думать о Высшей Цели, Матвей, ты выше всех их, ты должен, должен, должен…» – Безустали весь наш разговор твердила она.

– Коза, драная, нихера я тебе и твоей сучке дочурке не должен… – Орудуя на огороде лопатой, из-под снега выкапывал не успевшие заледенеть плоды картохи. Рядом, ковыряясь в грядке моей, копошились крольчата, му и первые из молодняка выдр, успевших всего за какую-то ночь наладить контакт с местной ребятнёй. Плавания, дальние путешествия, походы, слава небесам (богам язык сказать не повернулся), всё это закончилось. Теперь я дома и могу полностью уделить всего себя сотворению идеального поселения… хотя нет, целого, идеального города!

Теплицы для выращивания урожая зимой, новые дома и даже первые предприятия. Планы… сколько же у меня планов! Уже к весне мы обязательно станем жить лучше, построим пасеки, разобьём и засадим ещё больше полей и садов. Только жаль самые достойные и, сделавшие для этого больше других, воины этого уже никогда не увидят. Кобаго, Кобо, Мудагар… я бы многое отдал, чтобы вернуть вас к жизни, только, увы, сделать это не способны даже ублюдочные боги.

Глава 2

За время нашего похода клубни картофеля вновь дали урожай. Времени прошло недостаточно много, но результат, как говорится, на лицо. Зелёная ботва, пробиваясь через тонкий слой снега, глядела на нас своими обледеневшими листками. Опасаясь, что в дальнейшем мы можем лишиться и имеющегося под землей минимума, в условиях идущих снегов, вместе с ребятками собираю последний в этом сезоне урожай картофеля. Что по мельче или зелёное(этого добра навалом), обратно в землю, что по крупнее и нормального цвета – в лукошки и подвал.

Перед отправкой и основанием Озёрного я порядком увеличил площадь своего огорода. Он составлял приблизительно тринадцать соток. Одиннадцать под картошку и примерно две под новые культуры. Именно последние, ещё неиспытанные в этом мире растения, сильнее всего пострадали от первых морозов и снегов. Некоторые перемёрзли, другие не взошли, третьи без должного досмотра сгнили. Итоги досрочного сбора неутешительны. Площадь стала больше, урожай меньше. С трудом и большой натяжкой другие овощи, выращенные и уцелевшие на двух сотках, перекрывали недостачу по картохе. Кое как, если брать во внимание наше разделение на два поселения, а так же вычесть понесённые потери, я получил тот желаемый минимум для прокорма своих кролли. К этому всему смело можно приплюсовать незначительное количество лука, репы, успевшей подгнить капусты, перемёрзших мелких огурцов, а так же выросших в незначительных количествах плодов гороха, пшеницы, гречки (тут не уверен, она ли это) и ещё хер пойми чего. Я получил и собрал множество разных семян, и в следующем году мог рассчитывать на восход огромного количества посевных культур. Вот только в условиях дефицита продовольствия еда требовалась мне именно в данный момент. Придётся и дальше развивать все возможные способы добычи провианта в зимнюю пору года. Ведь если кролли и му в расчёты мои по продовольствию входили, то вот выдры нет.

Первое и самое главное, что должно было быть построено в дальнейшем – это теплица. В условиях, когда каждый день роста посевов на счету, строительства жилья для выдр перенёс на завтра. Потому сегодня, пока мы с детьми работали в поле, взрослые ковыряли землю, продолжали валить и таскать в деревню брёвна под будущие строение. В доме моём спрятанной и перезревшей продолжала расти в горшке морковка, её вчера я не проверял, но очень надеялся, что всё в порядке. Отростки морковки пойдут в новые горшки, а те, в свою очередь, в теплицы. Будем пробовать воспитывать самоконтроль в племени кролли. Рядом с морковкой посажу зеленый лук, он и в моём мире растёт как на дрожжах, а что будет тут с моей то силой? Наверняка даст хороший урожай. Так же посажу остатки сушёных грибов, крохи уцелевшей после морозов петрушки, укропа, так же огурцы и прочие культуры. Теплицу планировал сделать длинной, и невысокой для лучшего сохранения тепла. Внутри её трёхуровневые, двухсторонние стеллажи. Примерно шесть двухсторонних рядов длиной по метров десять. В моих грубых(мечтательно влажных) подсчётах, в этой теплице я, при помощи своей магии, смогу собрать урожая почти что как с трёх соток картошки. Ведя испытания, записи и подсчёты, будем следить за тем, что приживается лучше, растёт быстрее и даёт больше полезных плодов. Дабы в дальнейшем, во время голода, с приоритетом сажать именно самые плодоносные культуры.

Урожай, как с трёх соток, раз в месяц… в голове мой это звучало как абсолютная победа над голодом, только разум чётко понимал, рассчитывать на подобный результат не стоит. Зимой день короче, электричества, ламп, используемых для выращивания овощей, в ночное время у меня нет, точно так же, как нет и стекла, что обеспечит меньшую теплопотерю теплиц. Растением нужно солнце, фотосинтез, все дела… В коробку без света их не посадишь и не прикажешь «расти». Потому придётся использовать естественные источники освещения, а это откидные крыши, окна без стекол и прочая ерунда, через которую будет уходить всё тепло. Мы будем топить дровами, может даже, используя дефицитный металл, я создам батареи(радиаторы) и водяное отопление(какое смогу), только даже так, всех наших проблем я со своими скудными познаниями мира точно не решу. Теплица, в том понимании к которому я привык, выглядела сейчас, как недосягаемый предел аграрно-технических наук.

Пока был занят работой и планированием будущего поселения, наших новых друзей приказал расселить в старые, без дела пустующие вигвамы племён му. Они большие, просторные, каждый способен вместить до двадцати, а то и тридцати миниатюрненьких выр-выр, что лишь в редких исключениях были выше кролли. Пусть пару деньков перекантуются так, это ж всяко лучше, чем в кроличьих шалашах, и уж тем более ночёвка на земле и морозе.

Жителей становилось всё больше, глядя на кролли, му и теперь разбавивших их ряды выр-выр, понимаю, что время пришло… В жизни нашего поселения наступал один из самый ответственный и важный моментов, а именно – день первой перепись населения.

Для понимания общих запасов и того, на сколько их у нас хватит, нужно знать общее число ртов, которые требуется кормить. На данный момент, планируя перепись, я надеялся разделить наше общество на три группы: дети не способные работать; пригодные для эксплуатации в быту трудоспособные взрослые, подростки, пожилые; и старики(пенсия), чьи физические возможности сильно ограничены или близки к нулю. Последних в деревне почти нет (до такой старости обычно не доживают), но исключения только подтверждают правило, а потому в будущий список я обязан занести и их.

Проведя перепись в деревне, а после подсчёты имеющихся запасов провианта, я рассчитаю размеры порций на определенный промежуток времени. Так же, опираясь на эти данные, определю возможный мобилизационный ресурс. Составлю план по строительству и дальнейшей проектировке «социального жилья», а так же план по увеличению и контролю рождаемости в поселении. Дети – это будущее любого народа, а потому их нужно делать часто, много, но при этом держа численность под контролем. Особенно, когда твои граждане кролики.

В дополнение к придуманным мною планам, связанным с переписью, на ближайшее время я смогу высчитать частоту предстоящих вылазок к форту Озёрному. Хочу я того или нет, мы ещё не раз будем вынуждены отправляться либо на рыбалку, либо за пойманной рыбой в сам Озёрный. Впереди зима, минусовые температуры позволят хранить мясо и рыбу на улице, а значит, если путь до озера окажется условно доступным, мы сможем не только сохранить запас долгохранящегося картофеля, но и приумножить имеющиеся у нас запасы рыбы, насытив организмы дефицитными в холодную пору витаминами.

Закончив с огородами и подсчётом припасов, после полудня, стоящим у котлована будущей теплицы, меня находит Куому. Девушка отчитывается о возвращение отряда, что ещё до наступления рассвета отправился в Озёрный с повязками, лечебными травами и прочими мелочами требовавшимися Оббе. Рыкунов вокруг форта не наблюдалось, да и расставленные на пик-пик клетки по-прежнему находились на месте. Пара ушастых, мясных подушечек, пополнила наш НЗ(Неприкосновенный запас) саморазводящихся в клетках животных. Вернувшиеся бойцы являлись последними ветеранами кролли и му – наша военизированная элита, разведчики, воспитанные Кобаго. Его дух даже после смерти жил в их сердцах и глазах. Не теряя времени, бравые парни после возвращения тут же взялись за набор и тренировки смельчаков из племени выр-выр, что должны были занять места их павших товарищей.

Пусть выдры и были всеядны, с зубами и коготочками, но жизнь на воде, в своих относительно безопасных островках и подводных норах, превратила их в хитрых, ленивых трусов, что всегда имели у себя под рукой путь к побегу. Стоило только до воды добежать… Потому желающих нашлось не много, но, стоит отдать всеядным должное, они всё же были, и на первых парах, сопоставляя численность кролли и выдр, их было в процентном соотношении гораздо больше.

Поглядев на новых пик-пик в клетках, внезапно для себя заметил окрепших, существенно подросших маленьких пик-пик. Росли они быстро, в изобилии трав и кормов, коими были обложены их вычищены, прикрытые от сквозняков стогами сена клетки.

– Растут хорошо, кормов много, дежурный Хакуга Старший! – Протараторил худой коротконогий мальчишка с длинными, высокими ушами. Вид у него был болезненный, но сам он держался бодрячком. Кажется, этот парень был сыном Лоло, той, которую мы спасли от болезни, голодной смерти и что плела для нас одежду из конопли.

– Молодец, Хакуга Старший, так держать. – Похлопав парня по плечу, в ожидании, когда закончат с котлованом, двинулся к дому Мудра. Старик болезненно отнёсся к гибели старшего сына. И, словно желая добить горюющего старосту му, злые языки растрепали всё о Мерееде Предателе.

Постучаться в дом я не успел, ещё на подходе приметив гостя, двери мне отворила Белая, только и ждавшая, когда я к ним заскочу. Старясь подражать мне во всём, му переняли одну из немногих, мою личную, хорошую черту – не ходить дома обутым. Помещение тамбура встретило меня рядами скинутых друг на другу пар обуви (выглядевших скорее как лапти или шерстяные носки), а так же соответственным запахом.

Внутри общаги царил гомон, посередине столовой комнаты в ведре мылись вернувшиеся с огородов привыкшие к наготе близких детишки. Где-то вдали кто-то пердел, кто-то чихал, постанывая кто-то кого-то трахал. Одним словом – общага…

– Только попрошу вас, не говорите об усопших, даже если старейшина попросит. – Помогая мне разуться, припала на колени и ласково протянула коровка, стягивая с меня ботинки.

– Постараюсь. – Не зная, о чём пойдёт разговор, коротко ответил я.

Старика нашёл в его комнате, закутанным в шкуры, сидящим на полу и спиной прижимающимся к каменной печи. Его мёртвенно бледный взгляд, почти не проявлял каких-либо видимых интересов к жизни.

Приветствий не было, не было воодушевляющих речей и прочего, что я слышал от этого умного и находчивого деда в прошлые наши встречи. Он разбит, подавлен и разочарован в жизни.

– Скажи, Матвеем Чудотворец, Мудагар, он ведь правда погиб, как герой?

– Правда. Ему, его силе и силе Кобаго с воинами, мы обязаны своими жизнями. – Ответил я, и старик с облегчением выдохнул. Возможно, кто-то уже успел натолкнуть Мудра на неприятную мысль о том, что старший так же был предателем.

– А Мереед…

– Тоже правда… – Подойдя по ближе, так же сажусь на пол и спиной прислоняюсь к горячей, почти раскалённой печи. За считанные минуты мне становится невыносимо душно и жарко. Температура, до которой раскочегарена печь, вынуждая отодвинуться. Пока я привыкал к простой обстановке внутри комнаты Мудра, мы сидели молча, лишь заметив мои телодвижение, старик позволил краюшку своих губ немного изогнуться.

– Жарко? Хм… А вот мне нет. Старые кости уже ничего не греет. Видимо, я тоже скоро умру, устал…

– Не, дед, даже не думай, запрещаю. Я проблем кролли в одиночку вывезти не могу, тут ещё эти выдры и ты, бля, на пенсию собрался… Хрена лысого, живи и работай, ты мне нужен!

Говорил я искренне, хоть и как обычно, с долькой неуважения, несерьёзности в голосе.

Ещё немного помолчав, дед усмехнулся. Его позабавило что «могущественное существо, вроде меня, нуждается в таком, как он». Потом, перебирая мои слова, он спросил «что такое пенсия», и после моего недолгого рассказа о стариках моего мира и рода человече, тихонько, едва слышно, протянул:

– Пенсия… это почти как сказка, мечта… – Он не знал о деньгах, коммуналке, плате за телефон и связь. Всё, что он понял из моих слов, так это «участок земли, работа в поле, тишина и спокойствие в окружении таких же стариков, соревнующихся между собой, кто дольше проживёт». Мудра был рад, что где-то в мире, кто-то может себе позволить так проводить время, а так же, будучи заинтересованным в моих дальнейших историях о пенсионерах рода человече, предложил мне ещё разок как-нибудь к нему заглянуть. Убедившись, что у местных му всё в порядке, что они готовы поделиться в случае надобности с Озёрным молоком и коровами, договорился и о том, что дед поборется ещё за своё выздоровление.

Живи, старый, а то боюсь, что ещё одной смерти моё раненое сердце может и не выдержать.

Закончив с Мудра, перенял от Белой бурдюк с молоком. Девушка предупредила меня о дальнейшем снижении количества надоев, о потере в весе коров в зимний период, а так же рассказала о том, что если и бить коров на мясо, то делать это нужно как можно скорее, пока скот не начал голодать и худеть.

Запас сена у нас довольно внушительный. На сколько его хватит, хрен знает, но, пока му не бьют тревогу, а коровы на выпасе мордами своими сами находят себе корм – всё нормально. Через пару деньков, когда Мудра вернётся к делам, я обязательно детально обсужу с ним данный вопрос, а пока…

– Буду иметь в виду. – Желая согнуться, дабы прихватить ботинок, встречаю сопротивление старавшейся мне услужить Белой. В общаге было тепло, девушка носила меховую куртку, что сейчас была одета поверх голого тела и держалась всего на одной большой деревянной пуговице, нашитой между грудью и пупком. Когда та опустилась, дабы помочь мне обуться, став всего на полторы головы ниже меня, я замечаю два больших, выпирающих из-под одежды, круглых контура соска. Огромная грудь пыхтевшей над моими ногами му, своим вырезом поглощает мой коленный сустав, я буквально чувствую, как секунда за секундой член мой каменеет. Вижу, как поднимается бугорок на моих штанах, видит это и Белая. Застыв со вторым ботинком в своих руках, та кладёт руку мне на пах и тихонько произносит:

– Может задержитесь…

Двери распахиваются.

– Матвеем. – Застав в прихожей меня и стоящую на коленях, помогающую мне «обуться» белую, Хохо запнулась, смутилась, а после, прокашлявшись, в кулак выдала. – Сейчас не время. Там у Семечко и нашей новой гости конфликт. Одна кидается огнём, другая – водой… не ровен час, так и дом сжечь могут!

Блять. Ну они то что могли не поделить?! Семечко ведь даже не говорила на языке Эсфеи!

Поглядев на расстроившуюся Белую, тихо пообещал:

– В другой раз.

Вернувшись в дом, едва шагнув в общую столовую, в лицо получаю сначала водяной удар, будто шарик с водой кто-то в лоб впечатал. А после, мелкий и не приятный щиплющий жаром тычок пламени, что богиня, глумясь над феей, отразила и перенаправила в мою сторону.

– Пламя, из которого ты состоишь, есть ничто иное, как порождение хаоса, оно уничтожает, рушит и убивает всё до чего прикоснётся. И ты, существо появившееся в Кузне, тому лучшее доказательство. – Сидя на стуле, закинув ногу на ногу, вещала богиня.

Создавая водяные капли, словно в тире, она метала их в верещащую, недовольную и озлобленно доказывавшую свою позицию феечку.

– Ты лжебожество, глупое, тупое и никчёмное. Именно пламя то, что светит днём, дало всему живому жизнь. Только при свете его цветут цветы, деревья, и лишь когда оно жарко пылает, мир может жить так, как привык. Я, дитя пламени жизни, я… я…

– Это пламя, о котором ты говоришь, у вас называется солнцем, дурочка. Ты же даже близко не сравнишься с той энергией и мощью, что источает греющая этот мир звезда…

– Я знаю, что такое солнце, и не смей называть меня дурой! Мне больше семи сотен лет! – Метнув в богиню маленькую искорку, выбившись из сил, пикнула Семечко, а после спикировала мне на руку.

– Семьсот, всего-то? – Двумя пальчиками поймала, а после затушила искру Эсфея. – Даже ростки молодых цветов в моей божественной оранжерее в сотни тысяч раз старше тебе. Твой мозг, как и мозг твоего создателя Кровавого Кузнеца, настолько мал, что даже не осознаёт, о каком именно пламени мы сейчас говорим.

– Довольно! – Видя, что моя карманная фея вот-вот разрыдается, рявкнул я. – Хватит донимать моих товарищей! Ты же богиня, вся такая из себя великая и изящная, так прояви хоть капельку почтения к жителям моего дома. Живи по нашим правилам, уважая нас, или выметайся к херам собачим!

– Смертный… – Прорычала Эсфея. – При любых других обстоятельствах я бы стёрла тебя, твой дом, всю эту округу, а, быть может, даже и планету с лица вселенной. После чего отправилась бы спасать тысячи, если не десятки тысяч, других измерений и миров. Но из-за тебя…

Ах ты ж сука…

– Из-за меня что? – Видя как богиня запнулась, спросил я. Мы оба знали, я не по собственной воле оказался в этом мире.

– И после этих слов ты всё ещё причисляешь себя к стороне света? Даже гоблинов этого мира, истинных порождений тьмы, убивающих ради забавы и пропитания я понять могу, но не тебя. Ты угрожаешь целой планете и из-за чего? Из-за меня? Из-за одного человека? Только потому, что какой-то смертный затронул твою честь, зацепил гордость, только по этому ты готова разрушить целый мир? А как же библия, писание и труд того, кого ты назвала Первым. Как же те громкие слова, речи о пороках вроде гордыни, как же призывы «полюбить врага своего»? Как же так, Эсфея, ты забыла правила своего же творца? Для меня ты не бог, не представитель света, а всего на всего, очередная алчная, гордая сущность, что хуже тьмы, хуже самих демонов. Могущественная, горделивая и жестокая… Я никогда не протяну руку помощи существу, что угрожает мне и моим близким, и не стану помогать кому-то вроде тебя.

Глава 3

Богиня покраснела от ярости, из глаз её, потоками вырывающейся маны, посыпались искры. Подорвавшись с табурета, она угрожающе призвала свои мечи, оглядела напуганных происходящим жильцов.

– Только посмей их тронуть… – Спрятав фею в карман, рукой схватился за стоявшее у стены копьё. Направив то навстречу двум десяткам острых лезвий.

– Я заставлю тебя пожалеть о сказанном.

– Вон из моего дома! – Не выдержав, рявкнул я и сделал шаг с копьём той навстречу.

Один из подвластных существу клинков, целясь в ногу, метнулся в мою сторону. Ударившись о невидимый барьер, он сменил направление и вонзился в пол, задрожал. По неведомой причине задрожали и другие зависшие в воздухе клинки. По растерянному виду Эсфеи я мог понять, она потеряла над ними контроль. Эта сука слишком опасна, и только что в очередной раз проверила, может ли мне навредить. Что-ж, я поступлю зеркально!

Копьё плотно сжато в руках, ещё один шаг, выпад и…

– Стой! – Испуганно воскликнула она, выставив руки. Остриё созданного мною копья, прорезая плоть, скользнуло между двух выставленных женщиной ладоней. Окрасив поверхность кожи в красный цвет, наконечник замер в десятке сантиметров от лица вжавшейся в стену Эсфеи.

Половина мечей её пала на землю. Блеснув ярким светом, затянулись парезы на руках. Зажмурившись и испуганно скалясь, она тяжелыми вздохами заставляла свою грудь вздыматься. Впервые, глядя на столь красивую, обнажённую женщину, я испытывал не похоть, а омерзение, граничащее на одном уровне с ненавистью.

– Уходи, пока я не передумал.

Женщина, впервые взглянув на меня без показушного лицемерия, как на того, кто с лёгкостью мог забрать её жизнь, покорно опустила взгляд. В ответ я убрал копьё и уступил ей дорогу для выхода.

Вместе с половиной своих железок, парящих в воздухе, она проплыла мимо моих домочадцев и растворилась за дверьми. Хохо, одной рукой держась за сердце, а другой за разделочный нож, испуганно сползла вниз по стене. С полными глаз слёз, к ней подскочила так же испуганная Муррка. Обнявшись, девушки пытались успокоить друг друга, обсуждая, насколько близко они сегодня были к смерти. Дождавшись, когда столовая очистится от запаха Эсфеи, из кармана вылезла Семечко и так же разрыдалась. Фея испугалась кары божьей и того, что её утопят в магических водяных шарах. Она впервые видела кого-то настолько древнего и жестокого к духам леса, от того и перепугалась, бедняга.

Мда уж… Вот они, боги. Для них, обитателей вечности и бесконечных космических просторов, мы не личности, да даже не дорожная пыль, цепляющаяся за их подошвы…

– Чего ей нужно, Матвеем, чего хотело это существо? – Спросила Хохо.

– Существо? – Буркнула из кармана Семечко. – Она не существо, она ЛжеБог! – Ответив так, что поняла даже Хохо, ещё сильнее разрыдавшись, запищала фея. Из рук Хохо выпал нож, большие глаза её, охваченные ужасом, устремились на меня, ручки, ножки и уши задрожали. Пытаясь унять страх, женщина обхватила лицо своё ладонями и тихо, едва слышно, прошептала:

– Мы… мы… разозлили Б-бога?

Стража доложила. Эсфея, перемахнув через стену, исчезла в том же направлении, откуда и пришла. Видевшие это стражники молились небу за то, что это опасное существо, взглядом мечущее мечи, покинуло нас. Да и сам я испытывал облегчение, хотя в душе знал, чувствовал, очень скоро она вернётся. Эсфея о чём-то не договаривала, утаивала, иначе, узнав, что здесь не её дочь, а какой-то смертный, тут же полетела бы на другой край земли спасать бестолковую Астаопу.

Нет… эта корыстная дрянь точно что-то задумала. Она знает то, чего не знаю я, и нуждалась во мне, а вернее в моём теле или, если быть совсем уж точным, то скорее всего в моей силе Созидателя. Дрянь… добавила она мне хлопот.

На приведение в чувства моих девушек ушло около часа. После чего я попросил тех немного отдохнуть, а сам отправился дальше решать свои дела. Днём мы завершили подготовку к строительству теплицы. В этот раз строение делалось из минимума ресурсов, потому как требовались они много для чего ещё. Силы потратил изрядно, но отдачи не почувствовал, из неприятных симптомов истощения: только в горле мальца пересохло.

Когда закончил с теплицей уже вечерело. Не тратя времени понапрасну, создаю стеллажи, на них из досок крафчу деревянные короба. После, при помощи строителей, засыпаю эти короба чернозёмом оставшимся после рытья фундамента. Далее, когда уже совсем стемнело, при свете лучин и магии взявшейся мне помогать Семечко, до глубокой ночи сажаю имеющиеся у нас культуры. Когда луна стала опускаться со своего небесного трона, вернулась с прогулки наша «светильная, вспыльчивая лампа», изгнанная, непокорная и надоедливая Эсфея. Освещая своей аурой ночь, в очередной раз перепугав мою стражу, она, бесцеремонно, просто взяла и запрыгнула на стену.

Стоит отдать должное часовым, двое кролли, требуя существо остановиться, нашли в себе силы выстрелить. Из-за чего едва не лишились своих жизней. Эсфея не била их и не атаковала, просто напугала до усрачки, окружив своей армией мечей. Уходила она с десятью, а пришла с тремя десятками парящих железяк, и где она только их берёт… Об возвращении её мне лично доложил дежуривший на стене Боб.

Благо, хоть у кролли и Богини хватило мозгов не продолжать развивать конфликт, устроив очередную бойню в моих стенах. Вот и что мне с ней делать, на кой ляд она опять приперлась? Ей что здесь, мёдом намазано?

Мы вновь встретились с ней взглядами, когда я, держа в руках Семечко и её кроватку в виде странного мехового носка, поднимался на второй этаж, в свою спальню. Приватизировав всё тот же стул, стоявший у печи, она провела меня высокомерным взглядом, требующим аудиенции и решения её личных вопросов.

– Мне нужно святилище, личный храм для отдыха и пополнения сил… – Когда я почти преодолел подъем, кинула мне в спину богиня.

– Тебе надо, ты и строй. Желательно, за пределами моей деревни. – В пол голоса, чтоб Семечко не разбудить, ответил я.

Ночь выдалась тёплой, сегодня Семечко прониклась тем, что в конфликте между богом и феей я вступился за вторую. Она весь день не жалела себя и своей магии, поддерживая комфортную температуру как в моей одежде, так и в помещениях, которых я работал. Малютка, чем могла, помогала мне, буквально став чуть ли не любимой карманной зажигалочкой.

Сегодня, за исключением феи, дремлющей на подоконнике и стерегущей морковку, я спал полностью один. Возвращение Эсфеи напрочь отбило желание всех и каждой девушки в поселении приближаться к моей постели хоть на метр. Даже бойкая и сильная духом Пом встречала меня за общим столом с поджатым хвостом и опущенными ушами.

Утро, как и всегда, обещало начаться с завтрака. Обычно он был прост, во время него царила приятная дружественная атмосфера, звенели милые женские голосочки, дом наполняли колкости и смех.

Сегодня же, как в последний день на земле, Хохо наготовила жратвы, словно на какой-то пир. Ещё до моего пробуждения выдраила весь первый этаж и, словно Эсфея королева, ждала приказа от продолжавшей молчать, но изрядно повеселевшей богини. Одним лишь взглядом эта голубоволосая сука умудрялась манипулировать моими жителями, держа тех в страхе. Не позволю!

– Хохо, почему тарелок шесть? – Спросил я, встав между столом и стулом, на котором сидела Эсфея. Видя, как я повернулся к богу жопой, целительница испуганно побледнела, вновь рукой схватившись за область сердца на груди.

– Так Шаман… Вы, Пом, Зелёная, Муррка, я… и б-богиня…

– Вчера я её выгнал, а она, ослушавшись, вернулась. Более того, поведением своим она нарушает главный принцип нашего общества: Кто не работает, тот не ест! И боги – не исключение. Хохо, что за праздник? Столько продуктов извела ради этой бездельницы? Она не желанный гость, и пока не начнёт приносить поселению пользу – я запрещаю её кормить!

Стукнув кулаком по столу, рыкнул я. Но страха, исходящего от меня, местным не хватило.

– П-простите, шаман, но ведь так нельзя, это ведь Бог… – Стоя на своём, дрожью и страхом своим потешая самолюбие суки за моей спиной, выдала Хохо.

Вот значит оно как. Теперь понятно, зачем она вернулась. Эсфея решила настроить против меня моих же домочадцев. Показать, мол, смотри, кто истинный в доме хозяин… Ладно-ладно, в эту игру могут играть двое.

– Хохо, думаю, тебе стоит некоторое время пожить отдельно. Я не позволю переводить мои продукты на дармоедов и тех, кто не ценит то, каким трудом они нам достались. Все, кто боятся это существо, покиньте мой дом…

Вся моя свита, поголовно состоящая из женщин, в ужасе покосившись на меня, замерла. Спиной я чувствовал, как зловещая аура Эсфеи наполняет комнату, как магия её захватывает ума моих слабых слуг. Я видел печаль в глазах моих любимых, что с полусогнутыми спинами, не смея перечить божеству, кланяясь, стали пятиться к выходу. Они боялись кары небесной, и вот незадача, та, кто когда-то правила небесами, сидела за моей спиной.

Эсфея праздновала победу, думала, что смогла показать, чего на самом деле стоили мои усилия, мои старания по завоеванию доверия и уважения местных. Когда все, кроме феечки, виновато шли к выходу, она смеялась, чувствуя себя победительницей. Только смех этот был не долгим.

Застыв на пороге, на трясущихся лапках и с поджатыми ушами, вернулась та, кого я точно не ожидал увидеть. Праведница, любительница Богов и их странных законов – Муррка. Смех за спиной моей стих, сменился гортанным недовольным рыком. Это напугало крольчиху, но та всё равно не отступила. Глядя на застывшую с опущенной головой решившуюся остаться Муррку, подозвал ту. Уточнил, готова ли она к последствиям, а после, получив долгожданный, желаемый ответ, из всех сил прижал грудастую красотку к себе.

– Ты моя бесстрашная… – Теперь я видел, кто по-настоящему и сильнее других был верен мне. Муррка, моё первое звено в цепи домино, обрушив которое, я покажу Эсфеи, чего на самом деле стоят мои любимые.

Посадив кролли за стол, спиной к божку, притянул для неё самую большую порцию, что не так давно явно предназначалась Эсфее.

– Можно? – С блестящими глазами, в миг позабывшая обо всём на свете, спросила Муррка.

– Кушай, ты заслужила! – Через плечо кролли, глядя в озлобленные, пышущие ярость глаза богини, победоносно проговорил я.

Ха! Сука, навязавшая мне игру и свои правила, была унижена, и кем? Даже не мной, а простой кролли, её смелостью и тем, что в душе её стояла на одну ступеньку выше страха. Узы, вот что сдержало любительницу оральных ласок… Муррка призналась, что побоялась потерять меня, испугалась, что я больше не позову её к себе в спальню. Она боялась этого сильнее, чем небесной кары, потому осталась и пообещала и дальше исполнять все мои приказы, включая готовку, уборку и «всякое другое».

Поддержав ту, намекнул, что и кровать моя теперь только для смелых, а именно, для неё одной. Через смущение и похотливую, слегка извращённую, улыбку, которую кролли попыталась от меня спрятать, я понял, теперь она полностью в моём распоряжении. Главное, про морковку не забыть и вовремя спрятать.

Далее, целые сутки, «божество» своим пристальным взглядом кошмарило в доме Муррку. Надеясь ту сломать морально, глазами сверлила её спину, но крольчиха моя была тверда и груба к гостье, как никогда ранее. За время их молчаливой войны я успел разобраться с выделением местности в стенах поселения под общаги выр-выр. Так же успел поставить дополнительную печку в теплицу, к сожалению, стекла у меня нет, и как делается оно – я знаю лишь понаслышке. Потому все культуры растут при естественном освещении через большие, распашные окна. Собственно, поэтому строение и выхолаживается практически моментально.

Уже на вторые сутки существования теплицы я невольно задумался, а сработает ли вообще эта идея? Уж слишком слабо мне верилось, что всё не перемёрзнет к херам собачим.

Возвращаясь после работ в дом, заметил мнущихся у входа Пом, Зелёную и Хохо, нечто обсуждавших между собой. Ха… скоро кое-кто сделает правильные выводы, прибежит извиняться, а пока, мы будем ждать.

Пообедав в своём доме, исключительно в компании прекрасной и до конца верной подданной Муррки. Под пристальным взглядом богини, заигрывая и показушно держа за ягодицы крольчиху, средь бела дня, прилюдно, изволил ту отодрать. Да драл так старательно, что крики её радостные, доносившиеся с кухни, не осведомленные могли бы принять за чьё-либо убийство и расчленение.

Стянув с Муррки штаны и куртку, прижимая к столешке, задрал одну мясистую, кроличью ножку, а после, второй рукой держась за большую и упругую грудь, раз за разом принялся доводить Муррку до оргазма. Будто под кайфом, она смеялась, стонала, требуя ещё и ещё. Раз за разом она опускалась на колени, язычком своим шаловливым поднимая моего, как никогда ранее, ненасытного бойца… Длилось это долго, настолько, что даже богиня не выдержала и решила посмотреть «а что же это там происходит».

В момент, когда та появилась, обессиленная кролли, стоя на коленках, со всей допустимой для неё скорости ручкой и ротиком наяривала мне, желая наконец-то завершить наши сексуальные развлечения.

Своим пристальным взглядом, глядя недовольно прямо мне в глаза, она надеялась испортить мне финальную кульминацию. Ха… я столько раз делал это при наблюдении других женщин, что уже даже от этого кайф начал получать… не выйдет, сучка, ты не испортишь мне самый главный момент. Чувствуя, что уже всё, прижимаю к своему паху голову Муррки. В ответ та так же обхватывает меня ручками за задницу, заставляя головкой члена упереться и даже чутка проникнуть в её глотку.

Меня всего сжало, величайшее наслаждение из доступных смертным, отправило сознание в короткий, приятный полёт. Кончив, ручкой прошёлся по длинным, шёлковым волосам Муррки. Сегодня я был груб и, лишь завершив, понял это. Опасаясь, что навредил ей, хотел извиниться, но по улыбке и блестящим от восторга глазам понял, это лишнее.

– Весь и всецело мой… – Дразня меня своими пошлыми словами, она, сложив губки домиком, чмокнула меня в член. – Я буду молиться, чтобы этим вечером вы наградили меня чем-то похожим в спальне. – Добавила Муррка. Не став одеваться, виляя задом, словно смеясь с недалёкой глупой богини, не знавшей, что теряет, прошла мимо той Муррка, на последок обернувшись и ещё раз наградив меня своей жадной до секса улыбкой.

Замерев в проходе, божество продолжало сверлить меня недовольным взглядом.

– Как тебе немецкое кино? Понравилось, следующий раз за сеанс придётся платить. – Застёгивая штаны, желая подразнить ту, выплюнул я. Реакция оказалась неоднозначной, Эсфее явно не понравился мой тон, беззвучно поиграв губками и повторив за мной слово «кино?», она смолчала. Лишь на мгновение опустив взгляд, признав поражение, она, гордо отвернувшись, вернулась на свой приватизированный стул.

После обеда я был частично свободен. Поднявшись наверх, я думал поговорить с Семечко о плавильнях и домне для создания стекла (она ведь дух огня), может подскажет что. Но фея, с головой занырнув в свою тёплую шерстяную кроватку, спала и не думала просыпаться. Пора года и её вчерашняя, чрезмерная магическая активность – давали о себе знать. Будить мою отважную подругу, так же восставшую против гнета богини, не стал. Пусть набирается сил, рано или поздно всё равно проснётся, тогда и пообщаемся.

В поиске занятия для себя, лишь зайдя к выр-выр поговорить со старейшиной, вспомнил о запланированной мною ранее переписи… Очередной визит Эсфеи попутал все планы. Столь важное мероприятия я вновь был вынужден откладывать на потом.

Обсудив дальнейшее будущее и важные аспекты нашей совместной жизнедеятельности, я не стал требовать от выдр чего-то невозможного. Всё так же, как и с другими: работай, не будь балластом, не бездельничай и воздастся тебе по всем твоим заслугам. Объяснив своё видение их жизни в Озёрном, а так же нашего совместно существования и сотрудничества, получил естественное одобрение всего и вся. Старая выдра боялся меня, думал, что если не согласится – я могу выкинуть из деревни остатки его разделённого народа. Порой мне даже казалось, что он жалеет о переезде, только признаться в этом не может.

– Мои парни и девушки готовы умирать за вас, не опозорьте их смелость своей трусостью. – Перед тем, как оставить старика наедине с мыслями, кинул в него многозначительной фразой.

Из шатра его меня выводила девица выр-выр. Моего роста, каштановые волосы стрижены под каре. С плоской грудью, прикрытой набедренной повязкой, и очень, прям как доска стиральная, рельефным прессом. Стреляя глазками, на интерес мой ответила такой же заинтересованной во мне улыбкой. Я уже было хотел с ней лично поговорить о правилах и обычаях в семействе выр-выр, как на меня, словно ошпаренный, позабыв о хромоте, выбежал Боб.

– Джуга воскрес из мёртвых, Матвеем, там Джуга идёт, Джуга! – Радостный, в припрыжку, кричал мне Боб, когда я пытался вспомнить, кто чёрт возьми такой этот Джуга…

Глава 4

Эмоции переполняли меня, били через край. Глядя на искусанного, избитого и измученного кролли, я с трудом мог видеть в нём того самого, атлетичного бегуна, с коим познакомился очень давно. Джуга, один из троицы рабочих, трусливый боец и такой же разведчик, он позднее других присоединился к отряду Кобаго в момент его формирования и одним из первых прыгнул за ним в ледяную воду, когда нас прижали при подъёме по руслу. Он выжил. И не только он один.

Особым умом он никогда не отличался, но, даже в его зверином мозгу, хватило ума не озвучить прилюдно всех принесённых известий. Каждое новое слово его, затмевало предыдущее, заставляя сомневаться в том, что подобное вообще возможно.

Как некогда я отпустил волка по прозвищу Короткий хвост с посланием и предложением об обмене. Новый предводитель хищников, в знак своих намерений и доброй воли, прислал к нам Джуга. Когда Хохо обрабатывала ему раны, а кролли и му, потерявшие родственников, расспрашивали, выжил ли кто ещё, он много кивал, косился в мою сторону, а после, как выдался момент, лишь мне одному на ухо по секрету сказал:

– Волколак требует обмена, всех наших, на всех ихних… Всех, включая предателей Пом, Зелёную и других решивших к нам присоединиться хищников. Но это ещё не всё… соберите вече, у меня есть и хорошие вести.

Спустя десять минут, выгнав из дома всех посторонних, включая богиню, за столом обеденным уже сидят главы самых больших семей, а так же старейшины племён выр-выр и му. Мудра, услышав о том, что сын его жив, буквально переменился в лице. Словно тот изначально готовился к вылазке, я впервые увидел на нём костяной жилет и висящие на поясе железные клинки. Старый му ждал смерти и готов был отправиться в её объятья в любую минуту, лишь бы только встретиться на небесах с Мудагаром и другими, а тут, внезапно, такая возможность. Разумеется он сделает всё что бы попытаться спасти старшего, любимого сына. Хохо, что со слов Муррки прям дежурила у дома, ожидая, когда я я её позову, так же была настроена воинственно. Чего не сказать о других, мало значимых фигурах племён кролли и нашем новом друге из племени выр-выр.

Джугу усадили за стол, Муррка налила ему горячего отвара, а после собиралась покинуть нас, но я велел остаться, в очередной раз подав её местным, как пример верности мне и нашему общему делу. Больнее всего это ударило по Пом, представлявшей в поселении интересы хищников. Она больше других нуждалась во мне, не только как в мужчине, но и как в единственном верном друге. Коего сама лично предала, испугавшись незнакомки, которой, в свою очередь, не побоялась знакомая ей трусливая кролли.

Известий было и вправду много. И каждое ещё более шокирующее, чем предыдущее. Кто бы мог подумать, но именно та здоровенная псина, называющаяся волколаком, не дала гоблинам разорвать схваченных наших. Он пленил их, отогнал гоблинов, и под страхом смерти, не дал сородичам сожрать или добить парней. Именно волколак вступился за воинов кролли, желая обменять их на заточённых в неволе своих пленников. И именно он, Свирепый Рык, убил вождя Красивого, а после метившего на его пост Хобгоблина или же рыкуна по прозвищу Серый Великан.

Было это так. После очередной неудачи на реке, где вновь погибло множество разумных хищников, Свирепый Рык, зная настрой поддержавших его лис и волков, кинул вызов марионетке гоблинов, вождю Красивому. После, без проблем одолев того, при гоблинах отсёк Красивому голову и выдвинул свою кандидатуру на пост вождя объединённых хищных племен. Гоблинам это не понравилось. Они отвергли его кандидатуру, попытавшись заставить волколака подчиниться Серому Великану, Хобгоблину, что был не просто высок, а почти что на треть выше и без того здорового волколака. В честном бою Свирепый Рык вновь одержал победу. Но гоблины не успокоились, чувствуя в раненом волколаке угрозу, рыкуны попытались тут же добить его. За свирепого тут же вступились лисы с волками. Началась свалка, хищники на рыкунов, рыкуны на хищников, и за всем этим со стороны наблюдали пленённые кролли.

Под шумок желая устранить причину разногласий, стая зеленокожих кинулась на скованных наших бойцов. Даже будучи безоружными и ранеными, Кобаго и его парни умудрились продержаться до подхода защитивших их хищников. Во время боя несколько наших пленных парней, что были послабее, погибли. Их попросту забили на смерть. Но Кобаго, Коба и Мудагар – не самые лёгкие и доступные цели. Троица, даже будучи прикованной к здоровенному валуну цепями, умудрилась выжить, а ещё спасти молодую самку волколаков, являвшуюся дочерью самого Свирепого Рыка. Их героизм окончательно закрыл вопрос о судьбе пленников, к коим за совершённое геройство даже зубастые прониклись уважением.

Союзу рыкунов и хищников пришёл конец. И теперь новый вождь хищных племён, волколак Свирепый Рык, требует обмена. Джуга рассказал о том, кто сейчас в заточении и, косясь на меня, чутка слукавил, не до конца огласив список хищников, которых желает выменять Свирепый Рык. Травоядные моментально нашли общий язык, своих нужно спасать!

Единогласным решением совет, как я и предполагал, заключил – менять всех и на всё, а если нужно, и доплатить мясом и припасами. По глазам старших семей, по здоровому румянцу и слезам на лице Мудра, я в очередной раз убедился в правоте своих догадок. Если бы они узнали, что Пом и Зелёную тоже придётся отдать на растерзание в обмен на своих, ответ и решение их остались бы прежними. А я не мог так поступить… я обещал им защиту, они доверились мне, а значит, пока не наступил завтрашний день обмена, у меня ещё есть время придумать план.

Старики расходятся, каждый идёт готовить своё… шкуры, рыбу, мясо, картофель, инструменты и даже оружие. Если понадобится, мы готовы отдать многое из наших сбережений. Лишь бы ребята вернулись домой. Когда помещение освободилось, а Муррка пошла готовить комнату и кровать для героя этого дня, я спросил у Джуга.

– Зачем? Почему ты соврал им.

– Потому что я виноват. – Печально ответил он. – Когда-то я служил и подчинялся Эрлу, рассказывал всё о вас, всё что знал, вы были мне противны. Затем, не веря в вас, я ненавидел работу, которой вы нас нагружали, после ненавидел хищников, которых вы приручили, а потом… Пом однажды спасла меня на стене, утром, я пришёл домой где меня ждала любимая, сытые дети, они так радовались, так гордились мной и тем что мы одолели хищников… И тогда сил ненавидеть вас больше не осталось. Староста, я просто отдал лисе долг, не более… – Проговорил Джуга и, опираясь на непонимающую о чём говорит воин Муррку, поковылял вверх по ступенькам. Мда… а я то думал от большой любви такой подвиг, а тут такое.

Смиренно дождавшись окончания собрания, удивив меня своей послушностью, в дом возвращается Эсфея. Житель совершенно другого измерения вообще не проявляет интереса к нашим делам. Пока я, ломая голову мыслью, «чем же таким заинтересовать волколаков», хожу по дому туда сюда, она словно заезженная пластинка, требует одно и тоже:

– Построй для меня храм…

– Нет.

– Тогда алтарь…

– Не буду.

– Под капище место выдели, ну или хотя бы…

– Да отъебись ты от меня! – Не выдержав, крикнул я. – Мне людей спасать нужно, а ты мне мозг со своими храмами ебешь… Инструменты в кладовой, дерево в лесу, пиздуй строй.

– Не умею я, да и не божье это дело во имя Своё храмы возводить. – Возмущённо выдала богиня, после чего я, окончательно не выдержав, схватился за кочергу. Понимая, что может быть дальше, Эсфея поднимает руки и произносит:

– Ладно-ладно, потом так потом… – Вдох-выдох… желая остыть, выхожу на улицу. Когда-нибудь я её точно захуярю, а пока… У дверей меня встречает Пом. Рядом с ней малышка Зелёная, обсуждающая что-то с одной из пленниц. Разговор шёл об обмене, все оставшиеся в поселении мужчины, как один желали возвращения домой. То ли слабые боялись сильных, то ли просто стадное мышление тянуло их обратно в стаю, не знаю. Факт оставался фактом, попытка сделать их частью нашего поселения провалилась. С женщинами всё обстояло немного иначе. Они видели, как живут Зелёная и Пом, не понаслышке знали, как я к ним отношусь, как кормлю и «балую». Никто не обижал моих хищниц, более того, не насиловал и не брал против их воли, как это обычно происходило с рыкунами или озверевшими от желания самцами хищников. Честно говоря, я был бы рад, если бы все женщины скопом, дружненько пошли вслед за мужчинами, увеличив размер «обменного банка». Но лагерь их разделился, и уже виднелись те, кто желает остаться. Добрые дела и хорошее отношение к пленникам выходили мне боком.

Успокоив незнакомую хищницу, объяснил, что с ней и её подругами поступят так, как они того захотят. Затем, всё так же штурмуя чертоги разума, в поиске компромиссов, отправился на стену. В предстоящих переговорах мне предстоит присутствовать лично, а стало быть, следует использовать один из главных моих козырей, а именно – мозг. С самого начала нужно показать Свирепому, что, несмотря на отсутствие главного охотника, в поселении нашем остались крепкие и сильные воины. Проведём отбор среди му и кролли, из них составим отряд сопровождения. Пусть переговоры и будут недалеко от стен, картеж всё равно потребуется. В группу эту я не допущу других глав семей и старейшин. Они не должны знать о настоящих условиях обмена, а волколак не должен знать, что у меня от моих подопечных есть тайны. Сложнее всего будет убедить Мудра остаться, да и Хохо точно полезет в след за мной, возможно, даже придётся прибегнуть к грубости, но это потом.

Далее, за кортежем, нужно обдумать наш диалог. В обороне мы определённо сильнее, а значит, я имею полное право говорить с позиции силы. Сейчас, когда ресурсы волколака максимально истощены, во время торга нужно давить на него морально. Хищники в своих землях, как между молотом и наковальней. Где наковальня – это наша крепость, наши охотничьи угодья, а молот – орды гоблинов, рыщущих в скалах и близлежащих от них землях. Нужно дать волкам и лисам что-то такое, что позволит им видеть в нас не угрозу, а своё спасение. Сначала надавить, чётко обвести границы их плачевного положения, убедиться, что меня поняли, а после жестом щедрым и великодушным указать на путь спасения и протянуть руку помощи. Субсидии… Не знаю почему, но именно это слово пришло мне первым на ум. Раз уж так вышло, что между нами с гоблинами стоят хищники, так почему бы нам ими не прикрыться? Дань… рыбой, молоком, овощами и мясом. Мы будем давать им немного еды, а они, взамен на это, будут и дальше охотиться, но только на гоблинов, умирая за щедрые подношения с нашей стороны. На данный момент с едой у нас и самих проблемки наблюдаются, но, если удастся избавиться от умного врага в лице волков и лисов, местные озёра неплохо так одарят нас рыбой. А мы в свою очередь будем отдавать часть улова хищникам. Пусть с гордостью, как привыкли, умирают за чужие, наши интересы, как не так давно умирали за гоблинские. Пусть воюют, убивают ненавистных зеленокожих, а после, когда поймут что силы не равны, и от племени их почти ничего не осталось, остатки волков и лис, находясь под угрозой исчезновения, вольются в наши ряды.

Да… неплохо. Как некогда американцы гонялись за скальпами индейцев, так и мы объявим свою охоту и награду за убийство гоблинов!

По факту это будет практически тоже, что и союз. А для союзника почти ничего не жалко. Можно заинтересовать Свирепого домом, я мог бы построить ему что-то похожее, как у меня. Все хищники, да и жители местные, затаив дыхание, глядели на мой второй этаж. Если волколак согласится биться за нас и покажет хорошие результаты в истреблении нашего врага, я могу даже снабдить его нашим оружием. Мера крайняя, но, если это поможет выиграть нам месяц-другой спокойной жизни, то вполне допустимая.

Единственное, что я не буду для них строить – так это крепость, форт, который, в случае предательства или утраты, встанет у меня костью в горле. Ладно… разобрались. В переговорах, в обмен на спокойную жизнь, будем обещать врагу «субсидии». Но что если не захотят? Тогда придётся выкупать своих. В случае, когда не все пленники подлежат обмену, цена может оказаться заоблачной. Придётся торговаться. Изначально, когда я пришёл в этот мир, местными очень сильно ценилась верёвка. Те же сети, с которыми мы ходили на рыбалку, являлись настоящим сокровищем. Отдавать их – означало дать голодным хищникам удочку, а я этого делать не желаю. Они должны оставаться голодными, нуждающимися в нас, и только тогда будут слушаться и не осмелятся кусать предлагающую им еду, руку. Потому верёвку, из которой могут сплести сети, давать нельзя. Но что взамен? Одежда, тёплые шкуры на зиму, возможно даже мы предложим им сборные шатры му. А что, переносное жильё взамен на чью-то жизнь, неплохо ведь. Дом мне построить гораздо легче, чем вырастить здорового и сильного воина, потому в обмен пойдут и они. Что ещё…

– Матвеем. – Окликнула меня Хохо, и я вспомнил о медикаментах, целебных травах и знаниях о врачевании, доступных кроличьему роду. Вряд ли хищник примет советы и уроки, но дурманящие и целебные ингредиенты точно возьмёт. Я помню рассказ Кобаго о том, как волколаки любят в брачный сезон злоупотребить психотропами. Потому можно использовать и их. Как разово, так и в долгосрочной перспективе, я вместе с едой могу пообещать тому психотропы, для кролли собирателей не составит труда найти те или иные грибы, ягоды, и прочее.

– Матвеем, вы не заняты? – Вновь проговорила целительница.

– Что-то случилось? – Спросил я, и женщина, замотала головой.

– Не-ет, просто переживала, хотела попроситься пойти завтра с вами на переговоры…

– Исключено. Из глав семей пойду только я. Со мной будут воины, так что твоё присутствие ни к чему. – Хохо, опустив уши, грустно склонила голову.

– Это из-за того, что мы тогда ушли, что отвернулись от вас? Вы больше мне не доверяете… Поймите, видеть бога и его пришествие кролли не доводилось. Мы… я испугалась, но Муррка и её храбрость, она открыла мне глаза и…

– Что? Нет, Хохо, я…

– Ничего не говорите, я всё понимаю. Приход лжебогини был испытанием нашей веры и верности вам. И я его не прошла. Боги Кровавой Кузни хитры и искусны в своих проверках. А жестокость к посмевшим предать их – не знает границ. Я помню нашу с вами первую встречу, помню, как с первых дней удивлялась вашей силе, магии и даже привыкла к этому, как к чему-то обыденному. Но эта гостья… увидев лик её, оружие, поведение и… эх… «Как может смертный так относиться к божеству», глядя на вас, именно так тогда я спросила себя. Опасаясь гнева небес и кары всевышней, от страха, я закрыла глаза, опять сбилась с пути, в очередной раз не увидев самой простой, всё это время лежащей на поверхности истины. Матвеем, вы ведь точно Бог… но не такой, как она. Эта сущность несла разрушения, сотрясала горы, привносила в сердца хаос и страх, кода вы, будучи обратной её стороной, несли нам умиротворение и покой. Она зло, Вы есть ничто иное, как добро… от которого я, при виде зла, испуганно отвернулась. Простите меня, если сможете.

Не сказав и слова, подошёл к Хохо, словно отец, по-доброму прижал к себе, позволив той положить голову мне на плечо. Втянув сопли, та пару раз всхлипнула, пустила пару горьких слёз, тихонько произнеся:

– Я так и знала…

Глава 5

На следующий день.

Под стенами деревни, на выложенных поверх снега шкурах, стоял стол и два стула напротив друг друга. На тарелках, как пример нашей состоятельности и возможностей, лежали жареная говядина, мясо пик-пик, какая-то, не весть откуда взявшаяся птица, рыба и, естественно, вареный картофель. Не мало времени ушло на то, чтобы заставить бесстрашного, грубого и опасного волколака усадить за стол. Он не понимал, зачем мне его кормить, и для чего он должен садиться для ведения переговоров. Свирепый рык был и вправду огромен и особой осторожность не отличался. Он, оставив своих воинов в безопасной зоне, в одиночку припёрся под стены и тупо ждал… Он не боялся наших болтов, но опасался ядов и отложенной смерти, что могла наступить после окончания переговоров.

Лишь когда я сам всё попробовал, а после разлил по кружкам остатки некогда подаренного мне вина, тот, выслушав историю, как ко мне попал этот напиток, позволил себе выпить. А где выпивка, там и желание закусить…

– Значит, ты не отдашь нам предателей? – Когда я начал юлить, и разговор начал заходить в тупик, в лоб спросил волколак. Здоровяк ожидал, что мы поступим так же, как поступил и он у Озёрного. Хотел обмена в том же численном соотношении. Но я не торгую доверившимся мне людом. Он пришёл сюда, он знал к кому идёт и на что подписывается, потому наверняка мог представить подобное развитие сюжета и лишь потому до сих пор находился за моим столом.

– Нет. – Ответил я. – Но могу предложить много чего взамен. Скажи, что вам нужно?

Волколак задумался, челюсть его мощная, с хрустом сомкнувшись напополам, перекусила коровье ребро. После чего тот, сплюнув на землю кусочки костей, словно скорлупу от семечек, кивнул. Он явно ждал подобного предложения.

– Зелёные капюшоны… Расскажи мне о них.

– О… ты о Хранителях рощи, знаю-знаю, вы, ребятки, сильно набедокурили. Дух леса мне много о них рассказал. – Усмехнувшись, лёгкой подачей заинтересовал громилу. Не торопясь возвращаться к теме, пододвинув тому тарелку с ещё тёплым картофелем, предложил попробовать. Хищник отказываться не стал. Закинув картошину себе в рот, смакуя, переживал, облизнувшись, выдал:

– Мягкая и тёплая, самое то для тех, у кого нет зубов… Чего хотят эти хранители рощи?

– Информация эта стоит дорого. Свирепый рык, скажу честно, в погоне прикончить меня вы совершили страшное злодеяние. Наверняка ты даже не представляете, какое осиное гнездо разворошили твои сородичи, и за это, если не исправитесь, и продолжите совершать всё те же ошибки – очень многие из вас погибнут. Так как мы сейчас враги для меня эта информация, сам понимаешь, важна.

Волколак оскалился, сжав кулаки, понимающе кивнул.

– Отдам тебе сына твоего лучшего охотника. Он достоин продлить род, если мы не договоримся о его отце.

Отлично, один есть. Рассказываю ему о Хранителях рощи, о том, где они обитают и почему взъелись на хищников. Так же, приукрашая силу духа огня, говорю о феечке и её недовольствах. Как решить данную проблему и утихомирить конфликт – я не знал, потому лишь вкратце очертил здоровяку карту и регионы, в которые его ребятам лучше не соваться. Волколак знал о фее, только мозгом своим маленьким даже не мог предположить, насколько мстительная сила стояла за её спиной. Одного рассказа об Лефест Морел, правителе эльфов, хватило, чтобы заставить лицо хищника исказиться в сожалеющей гримасе. Кажется, он лично, либо косвенно, был причастен к этой авантюре.

– Хорошо, эти знания полезны. – Волколак повернул голову, поднял руку и громко что-то рявкнул…

Спустя пару десятков секунд из рощи показался один хромой кроличий силуэт. Это шёл Кобо!

– Хорошо, теперь другие воины… – Он жив, слава небесам.

– Подожди Человече. – Подняв лапу, остановил меня волколак. – Сначала я хочу знать, сколько пленников спрятано в стенах твоей лесной крепости.

– Боб, вели отпустить всех желающих уйти хищников. – Кролли замялся, мы столько сил потратили на их перевоспитание, вербовку и кормёжку… – Немедленно! – Глядя в глаза своему собеседнику, потребовал я, и слуга поковылял в деревню. Так эффектно, как сделал этот волколак, я отпускать пленников не готовился.

Чавкая, перемалывая принесённые угощения, Свирепый рык, по-звериному кидая косые взгляды, измазывая морду свою в жире и вываливающихся из продолговатой пасти остатках мяса, ждал. Он оказалось гораздо умнее, чем некогда его род описывал Кобаго. Хотя, может это даже нам в плюс, ведь лишь благодаря уму мы сейчас вели переговоры.

– Как много ты знаешь о существах этого мира? – Сохраняя серьезность, всё так же жуя и глядя мне за спину в ожидании пленников, невзначай спросил хищник. Как мне кажется, это лучший момент напомнить о том, кто я и откуда пришёл.

– Именно этого мира?

Волколак напрягся, перестал жевать.

– А есть другие? – Отвлёкшись от наших стен, спросил он.

– Бесчисленное множество. – Закинув себе в рот пол картошины, глядя на него точно так же, как и он на меня, ответил я.

– Вот значит как… – Многозначительно выдал волколак и отложил в сторонку, прямо на стол, мимо тарелки, косточку.

– Когда на нас рухнула звезда, горы обожгла вспышка. Я помню ту ночь, в груди всё сжало так сильно, что я не мог вздохнуть. Горы задрожали, а после начали плакать, рыдать, но многие жители, задохнувшись, не увидели того ужаса, что лавиной снега, грязи и камней сошёл на нас с хребтов и холмов. Горы слезами своими, камнями и водами раздавили и утопили почти всех низкоросликов, огромное множество моих братьев и сестёр остались под завалами. Древнее поселение рыкунов смыло так же быстро и легко, как паводки смывают засохшее дерьмо с берегов реки. Многие хищные семьи в ту ночь перестали существовать. И, словно этого мало, из останков убитых, пепла, праха и обуглившихся камней, в мир вышло неведомое нам, лысое, словно крысиный хвост, чудовище, что видом своим походит на тебя…

Говоря о последнем происшествии, волколак не смог сдержать трепета в своём голосе. Стальной гортанный рык едва не превратился в скулёж. Настолько сильное впечатление на него произвело появление в этом мире Эсфеи.

– Сначала братья думали, что она одна из пленников. Попытались схватить, но она убила их. Камни вокруг неё взмыли в воздухе, а затем на куски разрывали любого, кто смел к ней приблизиться. Чувствуя угрозу, мы отступили, собрали отряд и напали из дали… выжили не многие. Это существо, не зная о нуждах в еде и отдыхе, убивало всё, что становилось у него на пути. Живых и их оружие обращало в перемолотые кучи мяса и стали. Она перепрыгивала через преграды, словно лань, прыгая с камня на камень, парила поверх гор, рек, и не брали её ни стрелы, ни копья… Напротив, всё чаще наше оружие начинало окружать её, становясь частью невидимого, парящего над ней войска. Скажи мне, Человече по имени Матвеем Чудотворец, кто это существо, и почему оно сейчас в твоём поселении?!

А вот и главная причина обмена… Теперь всё ясно. Волколак – это чудовище, что в сгорбленном положении трёх метров ростом, никогда бы не пошло на примирение, не будь у него на пути того, чего он даже во сне не сможет одолеть. Это бесполезная, надменная и напущенная Эсфея… ха-ха-ха-ха, ой блять, не заржать бы при Свирепом. Слава богу врагу моему она доставила неприятностей в разы больше, чем мне! Хорошо, ха-ха, чертовски хорошо…

Не сумев сдержать улыбку, я заставляю волколака откровенно нервничать. Я слышал, как он сглотнул, ощутил его участившееся тяжёлое дыхание. Этот зверь признавал лишь индивидуальную силу, а Эсфея была тем существом, что в одиночку разрушило их горы, деревню, а быть может даже расхуярила в пух и прах целое звериное войско.

– Видишь ли, Свирепый рык, ты попал прямо в точку, когда сказал, что мы похожи… – Хищник напрягся, навострил изорванные уши, внемля каждому моему слову. – Дело в том, что… – Пауза мною искусственно затягивалась, казалось, сейчас я услышу сердцебиение волколака и тех моих немногочисленных стражей, кто нас сейчас окружал.

– Она есть Бог разрушения… – Грозно выдавил я. Спасибо тебе, моя милая Хохо, твоя надуманная история лучше других кладётся поверх новой, зреющей в этом мире легенды обо мне.

Тяжёлый выдох, смердящее дыхание гнилых зубов, вырвавшееся из пасти зверя, окатывает моё лицо. Гордая, вечно высоко поднятая голова обречённо склоняется.

– Так и знал… – Свирепый рык едва сдерживал эмоции. Когти, выступившие из могучих лап, впились тому в ноги, выпуская из-под кожи кровь. – Так и знал, что смертные не способны на подобное… не может смертный рушить горы, не может заставить их рыдать и не может в мгновение ока построить крепости! Зачем ты пришёл в этот мир, Матвеем Чудотворец, зачем нарушил привычный ход вещей?!

Приятный, прохладный ветерок, трепля волосы, скинул с головы моей капюшон. Волколак клюнул, а значит я уже победил. На лицо пало несколько холодных снежинок, унёсших меня на мгновение в мой прекрасный, современный и полный доступных развлечений мир. Свирепый рык задал слишком сложный вопрос, на который я не мог ответить сразу, а сделать это требовалось в ближайшее время. Мне нужно опять врать, придумать что-то, но в голову ничего не лезет. Завывающий свист начавшегося снегопада натолкнул на мысль, а что если…

– Посмотри, где ты сейчас находишься, волколак, посмотри на то, что сейчас стоит у тебя на столе, и тех, кто принёс эти угощения для тебя. Мог ли ты представить, что когда-нибудь будешь седеть за одним столом с травоядными, с богом? Наверняка нет. Я, честно говоря, тоже… Мир богов, как и мир смертных, меняется. Старые правила и порядки уходят в небытие, а на смену им дуют молодые и необузданные, Ветра великих перемен.

Хищники и травоядные станут союзниками, сплотятся, превратившись в силу, с которой придётся считаться всему миру. И понесут они идеи просвещения, идеи созидания по всей планете. Хочешь ты, Свирепый Рык, того или нет, с тобой или без тебя, мы, Боги, сообщаем, ваша кровавая охота завершена. Уже очень скоро еды станет хватать всем и каждому, и в убийстве разумных для пропитания исчезнет хоть какая-то нужда. Мы с распростёртыми объятиями встретим каждого, кто готов измениться, склониться перед нашей волей. Мы дадим вам знания, еду, кров, а вместе с тем и обязательство защищать. Последняя Охота завершена, и каждый, кто вновь выйдет на тропу охотника за моими разумными, будет сам объявлен целью и наказан по всей строгости наших божественных законов.

Волколак тяжело вздохнул. Лапой своей взяв ребро коровы, хрустя костями, надкусил. Затем, прожевав, положил остатки в тарелку.

– Мой народ скорее сгинет в земле, чем откажется от охоты. Я отдам тебе твоего лучшего воина, если ты пообещаешь, что та сущность больше не явится в наши горы! – Словно пытаясь ухватиться за последнюю спасительную соломинку для своего народа, прорычал волколак. Предложение заманчивое, лучшее из возможных, но…

– Я не могу тебе этого обещать. Контролировать её необузданную мощь и жажду разрушения не в моих силах. Всё, что вы можете, так это склониться перед её мощью и…

– Мы не падём на колени! – рявкнул великан, кулаками ударив о стол и перепугав мою стражу.

– Но перед рыкунами ведь пали? – Словно ничего не случилось, поправил лежащую на столе тарелку и вилку я.

– Мы объявили себя торговыми друзьями.

– Ну, тогда и для нас станьте «торговыми друзьями»… Что давали вам рыкуны?

– Мясо, снадобья, девки, сталь, ночлег… – Тут же выдал заготовку волколак. Мда… хорошее всё-таки им было сделано предложение. Будь я их размеров и склада ума, может тоже от подобного бы не отказался.

– Я могу предложить лишь мясо с травами, и обещание, пока вы не трогаете моих слуг и не приближаетесь к Эсфее – не тронут вас. – Волколак хмыкнул. Ему предложение не понравилось.

– Ты дослушай. Я сделаю для тебя дом, в лесу, что будет не хуже моего, я дам тебе мяса и даже может сделаю оружие, что в разы будет лучше твоего. В обмен на это вы вернетесь за ручей, в свои угодья, где и дальше будете жить, торгуя с нами…

– Чем, мы можем торговать? Низкорослики редкость, особенно теперь, когда многие из них мертвы, к тому же ты сам запретил нам охотиться на разумных. – Сердито и недовольно, дельно подметил волколак. Пришло время поговорить о «найме» и плате за грязную работёнку.

– Хорошо, лично для тебя, Свирепый рык, для гордого и могучего воина, защитника последних разумных хищников, а так же героя, о подвигах которого наслышаны даже боги, я сделаю исключения. – Мои льстивые речи, а также восхваление его, вновь вернули здоровяку прежний, заинтересованный вид. Впервые на лице его я заметил удовлетворённый оскал, поставив руки на стол, он, дабы не пропустить ни слова, наклоняется, напрягает уши.

– Мир не меняется в одночасье, потому обозначим территории и первостепенные цели. От Озёрного форта и до пастбищ му вся земле принадлежит богам и под нашей защитой, вся остальная земля – ваша. Ловите для меня хищных изгоев, если кто-то из живых забредёт на ваши земли – не убивайте, приводите ко мне. Мы будем менять их на еду, одежду, знания о выращивании мяса… Это сейчас мы скромны и малы числом, но, поверь мне, уже на второй месяц весны вы не узнаете эти места и, поторговав с нами, быть может, даже откажетесь от своей охоты.

– Хм… – Волколак задумался. – Я не сосчитаю, сколько племён живёт за пределами новых Божественных угодий. Мои охотники умелые и искусные, мы будем приводить многих, и мяса у тебя точно не хватит заплатить за всех.

Кажется… что-то идёт не так. Где-то план мой свернул не туда, и с праведной цели я вот-вот создам первый работорговый пакт.

– Не чините погромов за зря, не убивайте ради удовольствия, приводите строго по нужде в еде и по моему заказу. И тогда будет вам еда, и воины твои забудут о слове голод. – Заключил я. Из поселения начали выводить связанных хищников. Видя Свирепого, те радостно и благодарно кивали ему при встрече, и тот так же удовлетворенно скалился им в ответ.

– Теперь давай вернемся к моим пленным. Как на счёт трёх коров за Мудагара, сына Мудра.

– Того плечистого му? Шесть коров… – Вернув взгляд на меня, выдал волколак. Настрой его сменился, теперь я даже почти угрозы в нём не чувствовал.

– Четыре. – Сбавил цену я.

– Пять… – Не сдавался Рык.

– Четыре коровы и четыре ковша картошки. Она ведь тебе понравилась? Храни её в прохладном недоступном к свету месте и четырех ковшей хватит одному взрослому на целый месяц.

– Не испортится? – Удивился хищник.

– Её даже через полгода можно будет есть, только от кожуры чистите и варите в воде, пока разваливаться не начнёт. Даю слово, нет отравитесь.

– Меняю. – Прорычал Свирепый. Блять… знал бы, то дал меньше коров и больше картошки… – А теперь, об охоте… она ведь всё ещё не под запретом, на нашей земле, верно? Матвеем, переспрашиваю, правильно ли я тебя понял. Мы уходим за ручей. Мы ловим для тебя пленников, изгоев, других травоядных, низкоросликов и прочих, в обмен ты даёшь нам еду, мясо, молоко, странные жёлтые плоды, в размере грязного веса тушки с костями требухой и дерьмом, верно?

– Верно. – Наверное, дерьмо в тушке – это как налог на доставку.

– Хорошее предложение. Мои парни не станут охотиться в ваших божественных угодиях и в рощи Хранителей не полезут. Только за рыкунов я говорить не буду. Наши пути с ними разошлись, и они точно останутся. Они понимают только силу и… мы не сможем их заставить.

– Рыкуны враги и вам и нам. По весне, когда еды станет больше, я сделаю тебе ещё одно предложение, уверен, твоему поселению оно понравится. А пока, что на счёт Кобаго?

Волколак заинтересованно потёр большие ладони. От каждого моего предложения он чувствовал себя в выигрыше. Сам того не понимая, Свирепый рык продал свой народ… продал их будущее, за рыбу.

– Он мой пленник. До тех пор, пока я не буду уверен, что ты нас не обманул и не отравил меня всеми этими мясными угощениями.

– Ну что вы, торговый друг, мы ведь теперь друзья, а друзья друг друга не обманывают… – Разведя руки в сторону, заставил волколака смеяться. Ему мой широкий жест и простетски наивный тон пришёлся по нраву. – Ступай торговый друг, Свирепый рык, верни мне моего Мудагара и бойцов, а я пока распоряжусь приготовить коров и картофель. Пусть твои парни заберут его как будут готовы.

Волколак одобрительно прорычал, поднялся, а затем, когда я уже собирался уходить, тихо спросил:

– Я убил много твоих слуг, ты меня ненавидишь, Бог?

Бог… бля-я-я-я, к этому титулу придётся привыкать.

– Зови меня как и все, Матвеем. Ты мне неприятен, Свирепый рык, но я тебя не ненавижу… я ведь тоже убил много ваших братьев и сестёр.

– Хе-хе, не обиженка, хорошо… хищная порода, значит точно не обманишь… – Усмехнулся волколак, отправляясь решать свои дела.

Глава 6

В условиях, когда неугомонная малышня вечно бегает, а взрослые движутся по своим делам, подсчитывать население приходилось путём опроса глав семей. Сначала на деревянной дощечке выцарапывал название рода. Затем проводил опрос о численности. Хорошо, когда глава семьи молод, и память его ещё нормально функционирует. Хреново, когда старикан с деменцией, и имени своего не помня, детей настругал, что на целый взвод хватит. Несколько раз приходилось прям в следователя играть, выяснять кто от кого и сколько. Кролли были очень многочисленным народом и, к тому же, плодовитым. Дети у них вынашивались не девять месяцев, а гораздо быстрее, да и рождались обычно не по одному, а по двое-трое и больше. Война отняла у нас многих, но при обходе кролли я видел, что это ни чуть не повлияло на женщин и их готовность рожать. Многие были беременны, и несмотря на это, работали как и другие.

Собрав информацию о роде кролли, записав число каждой из семей, двигаюсь к общаге му. Детей у них в разы меньше, чем у кролли, из-за большого количества задействованных в армии мужчин (по причине их силы), в поселении преобладают числом женщины и старики. Посчитал и записал их довольно быстро, после на пальцах пересчитал решивших остаться с нами хищников и отправился в дом, складывать общие, полученные данные.

Разложив на столе деревянные таблички, в первую очередь посчитал детей.

Девяносто семь грудничков и ползающих… Восемьдесят семь от кролли, десять от му. Нацарапав число на деревяшке, перехожу к следующей, главной прослойке населения, к работоспособным и полезным. Четыреста сорок. Из них триста двадцать кролли, сто двадцать му. В числе их дети от, примерно, годиков восьми и до шестидесяти-семидесяти лет. Ну и в конце… старики, а с ними оставшиеся без конечностей после боёв инвалиды (они у нас тоже были). Общим числом их набралось лишь два десятка. Девять пенсионеров, в число которых Мудра попросил его не заносить, и одиннадцать калек, лишившихся ноги, руки, а кто-то и того, и того разом.

Итого, общее число племён му и кролли составляло пятьсот пятьдесят семь жителей. Информацию о выр-выр пока не собирал. Многие, поддавшись паники, разделились во время боя, кто-то остался в Озёрном, кто-то пропал, кто-то прибыл с нами в деревню. Старейшина выдр почти ничего не знал о числе племени. Потому и выискивать их, подсчитывать, бегая за каждым из их сородичей по деревне, я не стал. Дав поручение главе выр-выр вечером собрать всех своих сородичей, попросил их самих посчитаться и потом назвать мне число. После, с первым караваном в Озрёный, я отправлю кого-нибудь смышлёного, чтобы тот так же подсчитал выдр и вместе с рыбой доставил мне информацию.

– 557 жителей… четыре тонны картошки я раздал сразу, теперь в моих личных запасах есть ещё столько же… Итого, если объединить запасы, примерно четырнадцать кило на человека. К этому прибавим коров, их у нас после обмена осталось ровно двадцать. Не считая телят и быков, дойных коров половина, то есть десять. Раньше каждая давала приблизительно два ведра молока в день, около 17–20 литров. Сейчас, когда корма под снегом, а запасы сена истощаются, удой упадёт, пускай на половину или даже больше, в любом случае, мы будем иметь 7 литров с одной или 70 литров со всех в сутки. 70-т литров умножаю на 30-ть дней и получаю 2100 литров молока на месяц, в учёт беру лишь племена кролли и му. Разделив литры на общее число этих двух народов, получаю число 3,7 литра молока в месяц на душу ребёнка, взрослого и старика. Итого, на месяц, у нас 17-ть кг. картошки и три литра молока каждому… Пиздец блять. Хоть ты продуктовые карточки выдавай и в очереди людей выстраивай на получение провианта.

– Где же я лоханулся… почему считал, что еды хватит нам до весны? Думай Матвейка, думай… – Руками схватившись за голову, повис над столом и своими деревянными табличками. Первая моя ошибка, я посчитал кролли и му сразу двух поселений: тех, что сейчас в Озёрном, и тех, что сейчас со мной, в деревне. Вторая, не учёл личные запасы моих жителей. Третье, полностью исключил возможность какого-либо сбора и охоты поселенцев. Они ведь как-то раньше и без меня выживали. Четвертая ошибка, не посчитал мясо уже забитых коров, что му сушили на зиму, готовя запасы. Также дела обстоят и с рыбой. Ну и пятое, пик-пик… Пойманных зверьков я запретил забивать без особой на то нужды. Только их, не считая потомства, уже почти три десятка, а это, между прочим, тоже добрые килограмм сто мяса.

Итого, если взять во внимание решение хищников отойти за реку, позволить нам спокойно жить, мы уже сейчас без рыбы имеем запас на чистые полтора месяца. Если к этому добавить рыбу, хоть какие-то охотничьи успехи моих кролли и му, а так же мой минимальный прогресс в работе с теплицей, то до весны провианта нам хватит железно. Даже, возможно, пик-пик и быков не придётся резать…

– Хорошо. – Закончив со своими приблизительными подсчётами, потянулся в кресле. Лёгкая усталость от беготни, плюс моральная заёбанность пробудили желание перекусить. Поинтересовавшись как дела у Кобо и Мудагара, прошу Хохо приготовить ужин. И женщина, послушно, скромно и в меру накрывает стол, на котором виднеются всего три порции. Для меня, её и Муррки. Богиня подобного решение со стороны крольчихи не оценила, как и ранее нахмурилась. Только Хохо, встретившись с ней взглядом, поспешила отвернуться. Она всё ещё её боялась Эсфею, но уже чутка меньше, чем раньше.

Специально сев напротив скучающей в углу богини, не скрывая удовольствия, с улыбкой подразнивая ту, уплетал пюрешку приготовленную из натуральных клубней картофеля и с куском варенного мяса. Запивая молоком, смаковал каждый кусочек, радуясь тому, как складываются в нашем поселении дела. Впервые всё шло настолько хорошо, гладко и ясно, что я был готов разорваться от восторга и радости. Друзья живы, враги воюют друг с другом, и вот-вот станут мне союзниками, а я… я наконец-то могу творить! Могу с головой окунуться в крафт, в изучение своих способностей, силы и, конечно же, жителей (или жительниц) этого мира. Вспомнив утончённую выдрочку, усмехнулся… она была чертовски горяча, но в первую очередь стоит навестить Белую, я ведь обещал.

– Твоя довольная рожа раздражает. Может расскажешь, что случилось? – Из своего угла, наблюдая за тем, как мы едим, недовольно выплюнула богиня. Тон её меня нисколько не огорчил. Грубовато конечно же, но плевать. Говорила она не на местном языке, я понял это по вопросительным взглядам моих спутниц, потому простил ей детскую колкость и смолчал.

– Чего лжебогиня хотела? – Спросила Хохо.

– Прогуляться, воздухом подышать. – От моего косвенного предложения съебнуть, Эсфея раздражённо закатила глаза, а Хохо понимающе кивнула. Продолжая молчать и кидать в меня ненавистные косые взгляды, Эсфея проиграла войну в гляделки и, в конце концов, вновь высокомерно выдала:

– Ты считаешь это нормально, есть в присутствии гостя, даже не предложив ему корки хлеба. Разве может верующий так поступать, тем более когда гость в его доме сам Бог.

Хера се, как мы заговорили, а ведь помнится мне, давеча кто-то пытался разрушить мне врата, хотел проткнут мне ногу мечом, потом переманить моих друзей на свою сторону, и тут такое…

– Гнать в шею таких гостей как ты, да вам тут как мёдом намазано, всё не уходите. О боже… – Не выдержав, отодвинул в сторонку тарелку. – Эсфея, когда до тебя дойдёт? Я не вижу в тебе Бога, не вижу личность, достойную поклонения или даже сочувствия, лишь только проблему. Хочешь другого к себе отношения? Хорошо, прошу тебя, как старика Хоттабыча, «Яви чудо»! Да такое, чтоб пользу поселению нашему принесло, тогда будет тебе и еда, и кровать, и даже алтарь, соответствующий твоим приложенным усилиям, мы построим. Делай хоть что-то для нас, и мы ответим тебе тем же. А если не хочешь работать, не хочешь помогать и быть частью нашего общества, то будь любезна, завали ебало и сиди дальше в своём углу. – Испортив мне аппетит своими тошнотворными речами, вновь вывела меня на эмоция жопастая нудистка.

Моя грубость и злость позабавила Эсфею, как знал, сучка просто пытается разозлить меня.

– Какие мы грозные, какие мощные на славах… особенно для букашки, прям ух… – Прищурившись, токсично выплюнула богиня, но я более не обращал внимания на её попытки спровоцировать меня. Несколько минут существо ещё что-то пыталось, говорила гадости, а после, не видя результата, выдала:

– Ладно… чего ты хочешь, какое чудо нужно тебе явить?

Прифигев от вопроса и любопытства богини к моим нуждам и потребностям, тут же ответил:

– На данный момент мне нужно стекло. Сейчас зима, и для выращивания овощей в своих теплицах нужно обеспечить проникновение дневного света, а так же минимальный уровень тепло-потери в помещении. Стекло нужно мне для окон.

Божество задумалось и я ахуел ещё более. Неужели она действительно размышляет о том, чтобы мне помочь? Задавшись этим вопросом, перевёл взгляд на таблички. Почти всё в этом мире я делал сам, своими руками. Эта же барышня, даже одежду себе сделать нормальную не может. Эсфея поможет мне? Это невозможно, она ведь «бесполезногиня», только и умеет требовать, кричать и угрожать.

– Вулканическое стекло… он же обсидиан, его не нужно производить. К тому же я видела его в горах, может даже из-за моего появление оно и образовалось. Хотя, наверное, оно тебе не подойдёт. Слишком тёмное… – От слов Эсфеи глаза мои округлились. Она реально думает, как мне помочь?! Серьёзно?! – Если нужно прозрачное стекло, попробуй изготовить его так же, как делали твои предки. Хотя, сам точно не сделаешь, но зато меня своими мучениями порадуешь.

– Что нужно делать? – Спросив, я клюнул на заброшенную богом наживку. Она ехидно оскалилась, откинувшись на стуле, деловито скрестила руки под своей грудью и умолкла. «Попроси меня смертный и воздай по заслугам», – читалось в этом блядском, божественном взгляде. Будь по-твоему, я не гордый…

– Можешь взять, что хочешь с этого стола, а теперь, говори, как мне получить стекло.

– И всё? – Недовольно произнесла она.

– И всё. – Начиная жалеть, что повёлся, прорычал я, и богиня, не став сопротивляться, под удивлённые взгляды домочадцев притянула свой стул к столу.

Эсфея, древняя хранительница множества знаний. В царстве своём небесном, она бесконечно долго наблюдала за тысячами водных миров. В гордом одиночестве, дабы силой своей не навредить многочисленным слугам, она вела божественный контроль. Лишь раз, позволив эмоциям своим взять верх над разумом, допустила ошибку, возможно, самую главную в её жизни. Устав от одиночества и постоянного контроля за дарованной ей безграничной мощью, она сотворила Астаопу, влив в ту часть своих сил и скинув на плечи ребёнка самые скучные, медленно развивающиеся миры. Прихоть Эсфеии, желание облегчить себе быт, обернулись в катастрофу вселенского масштаба. И частью всего этого большого пиздеца, устроенного Древней, по случайности стал я…

Не знаю, зачем она мне это рассказывала во время еды, но, в общем и целом, теперь я начинал понимать, откуда в ней столько дерьма. Всё от одиночества. Ранее только Первый Сотворённый, которого она любила как отца, мог осадить Эсфею, требуя считаться со своей безграничной силой, направлял её. Любого другого, даже Аида, то бишь Люцифера, то бишь Дьявола, Эсфея спокойно могла послать на хер, при этом даже сохранив свою жизнь. Только в ссорах с богами, в общении, интригах и прочих божественных игрищах трудоголик Эсфея была не заинтересована. Как порядочный ребёнок и работник, она строго исполняла возложенные на неё обязательства.

После поражения от Кузнеца, из-за ранения её же сила внезапно восстала против неё, и всё изменилось. Эсфея утратила большую часть своих способностей, с ними утратила возможности и божественные знания. Поступаясь с гордостью Древнего творения, ей приходилось считаться с такими «Ничтожествами как я», и идти на поводу моих незначительных в вселенском масштабе прихотей. Богиня, явно недолюбливала меня, и это чувство у нас взаимно. Лишь тело моё держало Эсфею рядом, оно ей требовалось по зарез. Завладев моим телом, она могла вернуть часть той силы, что некогда вложила в бестолковую Астаопу, а та в свою очередь передала мне. Только поэтому Эсфея по-прежнему была здесь и ждала, когда я наиграюсь в правителя, чтобы потом забрать моё тело и душу.

– Как же у тебя всё сложно… – Глядя на уплетающую пюрэху, богиню, проговорил я. – Теперь о стекле, как мне его получить?

– Песок известняк и щелочь… Вот твоё стекло. – Не утратив элегантности, продолжая кушать, выдала Эсфея.

– И… а дальше что? Как печь построить, температуры нужной добиться, форму получить… – От моих сыплющихся вопросов Эсфея отгородилась поднятой ладошкой.

– О печи можешь забыть сразу. Там температура под полоторы тысячи градусов нужна. Углём и древесиной такого добиться у тебя точно не получится. И не рассчитывай на силу той огненной блохи, она подобного тоже дать тебе не сможет.

– А ты? – Спросил я, и существо коварно ухмыльнулось. Естественно она могла, только вопрос в том, хотела ли.

– Храм…

– Отказано. – Тут же перебил её я. – Пара стёкол в обмен на храм? Издеваешься? У меня сейчас каждый день на счету, поселению нужны дома, еда, теплая одежда в конце-концов. Мне сейчас не до твоих заскоков…

– Ты не понял, Матвей. – Подперев голову рукой, глядя в пустую тарелку ответила Эсфея. – Я ведь ем не потому что голодна, а потому что в овощах содержится энергия, в твоём мире её называли маной. Не буду лукавить, мне отвратительны плоды, выросшие в этом мире, в них слишком много темной энергии, и в то же время я в восторге от тех, что сотворены при помощи твоей силы. Скажи, почему ты ешь не свои выращенные картофелины, а вот эти?

Странный вопрос.

– Мои безвкусны, словно вода.

– Это потому что, энергия создавшая их точно такая же, как и энергия, из которой состоит эта твоя телесная оболочка. То есть, употребляя их, тело твоё не получает чего-то нового. Исходя из этой логики, я, как исток твоей силы, съедая плод выращенный тобой, так же не должна чувствовать его вкуса, но… что удивительно, даже для меня, я чувствую. Ты, твоя душа и тело позаимствовали силу и ману сразу у двух миров, превратив тебя в некоего рода магического гомункула. Ты перенял силу света – силу Астаопы, а так же, каким-то образом, получил частичку силы тьмы, Силы Кровавого кузнеца. Как это произошло – я не знаю, но, если завладею твоим телом то…

– Даже не думай об этом. – Прервал богиню я. – В общем, оставь свои божественные бредни для кого-то другого, и скажи, как мне получить это ебаное стекло.

– Я богиня водных миров, огонь – это моя противоположная стихия. Создавая его, я трачу колоссальное количество энергии, а потому быстро слабею. Сейчас я в худшей форме, что когда-либо была, могу даже не успеть разогреть компоненты, а мана уже иссякнет. Потому-то мне и нужен храм. Освятив его стены, укрепив магическим барьером, я смогу запечатать отторгающие пламя энергетические потоки. Иными словами, все излишки маны, вышедшие из моего тела, останутся в храме, позволив мне подпитываться от циркулирующей по кругу энергии.

– Иными словами… если я построю тебе храм, в нём ты сможешь выплавить мне стекло?

– Именно. – Подтвердила мои слова Эсфея. – В мире Кровавой Кузни нет храмов в мою честь, нет алтарей, нет проповедников, нет культов, славящих водные миры. Потому и силы у меня нет. Помоги мне, Матвей, помоги вернуть утраченную силу и отомстить. А я, как Древняя, так и быть помогу тебе и твоей задрыпанной мечте стать королём, или… как ты там говорил… Кажется, не королём, а… Хокаге.

Что, бля… как? Сгорая от стыда, руками прикрываю наливающиеся краской щёки, перевожу взгляд на мурку и Хохо. Это моя детская мечта, я просто переживал за ГГ, так как сам прошёл почти тоже что и он… Боже, как стыдно, лишь бы они не услышали…

– Каге? – Наклонив голову, как могла повторила за богиней последнее слово Муррка.

Глава 7

На следующий день

– Это что за собачья будка? – Именно такой реакцией наградила меня за труды и старания Эсфея. Деревянный одноэтажный домик, за пределами «Садового кольца», то есть моей стены и рва, был создан исключительно-специально для богини и её дальнейшего, отдельного от нас, проживания.

– Почему сразу будка… Храм. – Глядя на неровно поставленный, деревянный крест, торчащий из крыши, чуть постыдившись сотворённого, ответил я.

– Храм? Чей? Символ моей веры – вытянутая водяная капля, а не христианский крест. – Продолжала рычать на меня сердитая Эсфея. Она как и всегда бесилась, но, несмотря на это, первой вошла в свой будущий дом. – Полы деревянные, стола для подношений нет, резных фигур тоже… да и за пределами поселения… почему?

«Потому что мне осточертело каждое утро видеть твою недовольную рожу» – хотелось ответить мне, но перспектива ещё сильнее разозлить богиню и потерять доступ к стеклу вынудила придержать язык.

– Ну… сама посуди, в деревне место ведь не бесконечное, а тут лес, необъятные просторы, гоб… кхм-кхм. В общем, есть куда расти и расширяться. Всё же это твой первый храм в этом мире, он ведь должен будет стать самым большим и знаменитым, когда-нибудь, в далёком будущем, возможно…

Богиня задумалась. Я то лично хотел от неё просто отгородиться, и чтоб по возможности она ряды гоблинов-налётчиков проредила, наверняка же припрутся. Дом ведь обособленный, ничем не защищён, отличная цель.

Эсфея старательно сохраняла на лице невозмутимость, пыталась показать, мол, это место убого и её недостойно, но по тому, сколько внимания она уделяла каждой мелочи и как много двигалась, понимал, объект сдан успешно.

– Сойдёт… – Хлопнув в ладоши, на выдохе произнесла богиня. – А теперь прочь из моего храма, за стеклом пришли своих приспешников вечером.

Утруждать себя ответом не стал. Общение с этой напыщенной сучкой тот ещё гемор. К тому же, и без ругани с ней, у меня дел невпроворот. Вот-вот должен прибыть отряд из Озёрного, а с ним информация, рыба, новые, поправившиеся жители выр-выр. Прошло всего несколько дней с момента, когда из деревни выдвинулись разведчики, а я уже переживал за то, всё ли у них хорошо. Не нападали ли на группу, есть ли у защитников Озёрного еда и дрова для отопления своих бараков. Все они для меня любимые, полезные бестолочи, и случиться с ними без моего прямого контроля могло всё, что угодно.

Вернувшись в поселение, проверяю теплицу. Несмотря на дерьмовые условия, постоянно открытые окна, температура внутри держалась плюсовая. Ещё днём я заметил на одной из секций зелёные рожки лука, пробивающиеся из-под оставшейся от полива, ямочки в земле. Сейчас же я видел не только поднявшийся лук, но и укроп, а рядом с ним петрушку. Медленно, редкими рядами, давая мне надежду, первая зелень пробивалась сквозь грунт.

Пик-пик ебутся и плодятся, коровы доятся, теплица подаёт признаки жизни, а значит всё идёт по плану! Находясь в приподнятом настроении, закатав рукава, по залихватски берусь за строительство общаги для выдр. Дерево имелось в избытке, трудяги мои даже камней где-то наковыряли, ну и законным итогом, к ночи, староста выр-выр, со слезами на глазах жал мне руку, клялся в вечной дружбе и благодарил за то, что мы не отвернулись от них после случая на корабле. Вина за тот инцидент на галере мучала старика. Из-за его сородичей, побросавших щиты и бросившихся в воду, на утёк, многие погибли, но я не мог винить его одного в этом. Мои парни очень долго привыкали делать рисковые, не свойственные травоядным вещи, а тут, сразу, с ходу и в бой… Я понимал это, и кролли с му так же относились к произошедшему с пониманием. Только старая выдра всё продолжала и продолжала себя накручивать.

– Хочешь извиниться, исправиться? Излишками припасов поделись с нуждающимися, этого будет достаточно. – Пафосная речь, это всё что я смог из себя выдавить.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.