Владимир Владмели
Крокодил на пляже

Последний концерт

(Москва 1970е – середина 1990-х)

Перед отъездом на свой первый международный конкурс Саша Каменецкий должен был исполнить Чакону Баха своей учительнице, но она, не дослушав, выгнала его из класса, сопроводив это такой изощрённой руганью, что ей могли бы позавидовать ломовые извозчики. Саша вернулся в общежитие подавленный. Сосед, увидев его, сказал:

– Давай выпьем, легче станет. У меня есть китайская водка. Она гораздо крепче нашей, настояна на корне женьшень, и обладает целебными свойствами. Ты должен срочно её принять.

– Зачем? – спросил Саша.

– Посмотри на себя в зеркало, поймёшь. К тому же, эта водка улучшает потенцию. Я, правда, не знаю, как всё это согласуется с восточной медициной, ведь в Китае сон и покой считаются панацеей.

Он достал стаканы, батон хлеба и разлив водку добавил, – за удачу, чтобы у нас всё получалось, как мы хотим.

– А чего ты хочешь? – спросил Саша.

– Я хочу отдохнуть, потому что всю ночь с Аллой кувыркался.

– Молодец.

– Конечно, молодец, потому что, я, в отличие от тебя, в платоническую любовь не верю.

– Дурак, – беззлобно сказал Саша, – Вересова – моя учительница, и нравится мне, исключительно как педагог. Хотя, как женщина она тоже ничего.

– Ты-то откуда знаешь, ты ведь с ней не спал.

Саша пожал плечами, выпил и стал репетировать, а его сосед, следуя указаниям восточной медицины, улёгся спать. Отыграв всю программу два раза, Каменецкий решил, что исполняет её достаточно хорошо, растолкал соседа и заставил его выслушать всё с начала до конца. Тот похвалил приятеля и опять заснул, а Саша поехал в консерваторию.

Профессор Вересова уже закончила занятия и заполняла бумаги. Она сидела в кабинете, где обычно проходили заседания кафедры. Саша подошёл к полуоткрытой двери и заиграл Чакону. Людмила Николаевна подняла голову. Музыка заставила её забыть о том, что накануне она в очередной раз поссорилась с Гротовым. Его новая пассия оказалась не студенткой, как это бывало раньше, а весьма зрелой дамой. Конечно, Вересова и сама была не безгрешна, и готова была многое ему простить, но он хотел ребёнка, а она никак не могла забеременеть, и это добавляло горечи к их ссорам. Саша видел, что его учительница была чем-то расстроена, и хотел хоть чем-нибудь помочь ей.

Скрипка затихла, и Вересова сказала, – заходи, Саша. Сейчас ты сыграл хорошо. Если и всё остальное исполнишь также, то займёшь первое место.

– Я и раньше играл неплохо, – ответил он, подходя к столу.

– Наверно, но я от тебя так много требую, потому что ты мой любимый ученик и гораздо способнее других.

– Вот я и хотел вам доказать, что вы были неправы, когда так резко прокомментировали моё исполнение, – сказал он.

– Ну, ладно, Саша, извини.

– Ну, ладно, извиняю.

Она засмеялась, встала и поцеловала его в щёку. Её близость, вместе с действием водки, настоянной на корне женьшень, так подействовали на Сашу, что он прижал её к себе с гораздо большей страстью, чем требовалось для выражения признательности, и поцеловал в губы. Она ответила на поцелуй, а после коротких и страстных ласк он поднял её на руки и понёс к дивану.

– Закрой дверь, – шепнула она.

В два прыжка он оказался у двери и захлопнул её. Ему показалось, что в коридоре мелькнула чья-то тень, но ему было некогда гоняться за тенями.

Этой тенью был Гротов. Он пришёл сюда, чтобы помириться. Ссора с Вересовой ему тоже не давала покоя, и он решил поставить все точки над i. Он ожидал застать её одну, но ещё на лестнице услышал Сашину игру. Он остановился, подождал, пока звуки скрипки затихнут, а затем направился к кабинету. То, что он там увидел, заставило его отскочить, а потом дверь перед ним закрылась…

На следующий день Саша уехал в Италию на международный конкурс. Там он занял первое место и вместе с другими лауреатами ему предложили дать несколько концертов в Риме. Успех был головокружительный, и им организовали концерты в Милане и во Флоренции. Львиная доля заработков перечислялась в Министерство культуры, и Саша жил очень скромно. Он все деньги тратил на музеи, а поскольку их маршрут не включал Венецию, он решил поехать туда сам. На следующее утро после выступления в Милане он взял скрипку и отправился в город четырёхсот мостов. Там он планировал не только посмотреть достопримечательности, но и поиграть на улицах, а если повезёт, то на заработанные деньги купить подарок Вересовой.

Приехав в Венецию, он осмотрел дворец Дожей, погулял по площади Святого Марка, забрался на колокольню и зашёл в музей. Очень скоро он почувствовал, что за последнее время пресытился картинами древних мастеров. У него такое случалось и с музыкой. Наступал момент, когда он должен был отвлечься. Он вышел из музея и стал бродить по улицам, пытаясь представить себе, как здесь люди жили раньше, чем они занимались и как относились к странствующим музыкантам. Над городом висели тяжёлые серые тучи и, хотя дождя не было, в воздухе стояла противная сырость. Застоявшаяся в каналах вода неприятно пахла, ходить по узким, грязным улочкам в такую погоду было неинтересно. Дома казались обшарпанными, а их верхние этажи нежилыми. Ставни болтались на проржавевших петлях и при малейшем ветре жалобно скрипели. Создавалось впечатление, что некогда славный город умирает. Он уже не был живым организмом, по его улицам текла не его собственная кровь – его жители, а кровь разномастных доноров, приехавших сюда со всего мира и отравлявших артерии древней республики. Эта чужая кровь создавала здесь паразитические образования вроде дорогих бутиков. Город был неизлечимо болен, об этом свидетельствовал и его вид, и грязная вода каналов. То и другое находилось в резком контрасте с яркими картинками путеводителей.

В одном из них говорилось, что многие жители Венеции перебрались на сушу, где жить гораздо удобнее. Ведь в городе и по сей день передвигаться можно либо пешком, либо на гондоле. Звучит это романтично, но в повседневной жизни вызывает много неожиданных проблем. Когда люди хотят выбросить старую мебель и привезти новую, то они должны заказывать специальную баржу с командой грузчиков, а поскольку в старинные дома с узкими лестницами втащить что-нибудь можно только через окно, то стоит эта услуга весьма недёшево. Для транспортировки больных нужно вызывать катер скорой помощи, а если дом находится вдали от воды, то больных приходится переносить на носилках. Канализации здесь нет, все отходы забирает ассенизаторская гондола, и ночью, чтобы не распугать туристов запахом, отвозит их за тридевять морей. В результате переработка Венецианского дерьма оказывается самой дорогой в мире.

Саша посмотрел вокруг, пытаясь найти в толпе коренных жителей. Его внимание привлёк старик, который опираясь на палку, очень медленно шёл по набережной Большого Канала. Дойдя до моста Риальто, он остановился, отдыхая и набираясь сил, перед подъёмом на крутые ступеньки.

– Вам помочь? – спросил Саша и тут же почувствовал, как глупо звучит русская речь в центре Венеции, но старик понял его и чуть заметно кивнул. Саша предложил руку, старик крепко ухватился за неё и они стали медленно подниматься по мосту. Шли они молча, а когда оказались на противоположной стороне, Венецианец отпустил Сашу, посмотрел ему в глаза и вновь чуть наклонил голову. Саша кивнул в ответ и подумал, что старик мог хотя бы сказать «грацио». Впрочем, его взгляд и жест выразили благодарность гораздо лучше, чем слова.

В этот момент раздались звуки популярной итальянской серенады. К мосту приближались три гондолы, в центральной из которых сидел певец. У него был неплохой голос, но в суете бурлящей вокруг жизни вся процессия выглядела, как декорация к мыльной опере. Тем не менее, туристы, заплатившие за эту бутафорию, внимательно слушали, и Саша вспомнил о собственных планах. Он достал скрипку, положил перед собой футляр и заиграл. Вокруг него стали собираться люди.

Туман понемногу рассеялся, небо начало проясняться и вскоре показалось солнце. Это улучшило его настроение, а пересчитав выручку, Саша решил, что воздух Венеции действует даже на туристов. Наверно, город не так уж опасно болен и совсем ещё не собирается умирать. Не исключено, что люди приезжающие сюда, вольют в него жизнь и помогут ему перейти в будущее так, как он помог старику перейти мост.

На заработанные деньги Саша купил Вересовой кольцо, а вернувшись в Москву, позвонил ей прямо с вокзала.

– Приезжай, – сказала она.

Саша тут же взял такси и через полчаса уже был около дома союза композиторов. Расплатившись с водителем, он вошёл во двор. В этот момент из окон нескольких квартир раздались звуки Чаконы. Саша этого не ожидал, он рассчитывал на более интимную встречу, после которой хотел подарить своей учительнице кольцо. Несколько секунд он стоял, глядя вверх, а потом достал свою скрипку и присоединился к играющим. Во дворе были люди, не имевшие отношения к музыке: мамы, сторожившие детей, пенсионеры, забивавшие козла и автолюбители, ремонтировавшие машины. Все они прекратили свои занятия и стали слушать, а когда импровизированный концерт закончился, устроили бурную овацию. Только после этого Саша поднялся на третий этаж. Людмила Николаевна открыла дверь. Он обнял её и начал страстно целовать.

– Тише, тише, – сказал Гротов, выходя из соседней комнаты, – ты должен сначала спросить разрешение у мужа.

– А вы не женаты, – ответил Саша.

– Пока нет, но заявление подали, – возразил Владимир Алексеевич.

Саша посмотрел на Вересову. Она кивнула.

Он с трудом натянул на лицо улыбку и сказал:

– Поздравляю. Я привёз вам подарок. Он достал кольцо и дал его Людмиле Николаевне. Затем очень коротко рассказал о конкурсе и, сославшись на усталость, ушёл.

В общежитии его опять встретил сосед и опять в качестве лекарства от плохого настроения предложил китайскую водку.

После следующего конкурса Саша остался во Франции, потом жил в разных странах и солировал в разных оркестрах. У него было несколько серьёзных романов, но семьи создать он так и не смог. От общих знакомых он знал, что Вересова родила сына, что у неё умер муж, что она по-прежнему преподаёт в консерватории. В Москву он приехал только через 15 лет.

             ***

И вот теперь он опять стоял у дома Вересовой. Двор за эти годы почти не изменился, та же детская площадка, тот же столик, за которым пенсионеры играли в домино, те же деревья, только машин стало гораздо больше. Они стояли везде: на газонах, на пешеходных дорожках, а одна даже на детской площадке.

Саша знал, что его учительница тяжело больна, жить ей осталось недолго, и она почти не встаёт с постели. Он хотел проститься с ней, но он даже не был уверен, что она всё ещё живёт в этой квартире.

Он поднялся на третий этаж и позвонил. Дверь ему открыл мальчик лет 14, и увидев его, спросил:

– Вы новый врач?

– Нет, – ответил Саша, я ученик Людмилы Николаевны.

– Мама никого не принимает, – сказал мальчик.

– Скажи, что моя фамилия Каменецкий. Может, она меня примет.

– Подождите здесь, – ответил мальчик, и пошёл в спальню. Вересова лежала с закрытыми глазами, и он решил, что она спит. Будить её он не хотел. Она не вставала с постели десять дней. За это время она сильно изменилась и не хотела, чтобы её видели такой, как сейчас.

– Интересно, как старуха с косой возвестит о своём приходе? – думала Вересова, – заиграет реквием Моцарта? Или реквием Верди. Может, реквием Берлиоза? – она прислушалась к звукам, раздавашимся из гостиной.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.