Валерия Даль
Бывшие. Ты же сам от нас отказался

Глава 1

«Грудь у нее явно силиконовая», – это единственная мысль, которая приходит мне на ум. Ну не может настоящая так упруго подпрыгивать при каждом движении.

Я стою в дверях спальни и наблюдаю картинку из немецкого кино. Девица с искусственной грудью старательно прыгает на моем муже, издавая то ли скулеж, то ли стоны удовольствия. Надеюсь, соседи не подумают, что мы здесь свиноферму развели или у нас кошка рожает.

– Черт! – Сергей замечает меня и сбрасывает с себя ничего не понимающую девицу, да так, что она даже с кровати падает.

– Вы продолжайте, продолжайте, – говорю им, взмахнув рукой. – Я только кое-что заберу и ухожу.

– Лада, стой! – муж начинает натягивать брюки прямо на голое тело, а девица настолько ошарашена, что только и может переводить взгляд с меня на Сергея и обратно.

Нагоняет он меня в коридоре и хватает за локоть, больно сжимает.

– Отпусти, – пытаюсь вырваться. – И до моего возвращения смени мебель в спальне.

Специально так говорю, чтобы не вызвать подозрений. Возвращаться я сюда не собираюсь. Хватит, наелась.

– Тебе настолько плевать? – зло, но с какой-то затаенной болью спрашивает Сергей.

– Если хочешь, могу истерику устроить, – равнодушно пожимаю плечами. – Или, например, повыдергивать волосы твоей бабе. Что там ещё обычно любящие жены делают?

Муж бьёт кулаком в стену рядом с моей головой. Его бессильная ярость, кажется, сейчас выльется на девицу в комнате.

– Ты даже не пытаешься, Лада! – повышает голос Сергей. – Ты два гребаных года даже не пытаешься! Даже сейчас… Неужели ни ревности, ни обиды? Неужели ничего?

– Кое-что есть, – подумав, киваю я. – Омерзение. Жаль, нельзя развидеть эту картину, а то силиконовая грудь по ночам ещё будет сниться. А теперь отпусти и иди уже кончи, тебе надо выпустить пар.

Мое единственное развлечение за последние годы – убивать Сергея своим равнодушием. Он пытался быть хорошим мужем, но каждый раз натыкался на безразличие. И в итоге срывался. Так мы и варимся в этом аду в соседних котлах.

– Сережа… – из комнаты раздается тихий испуганный писк.

– Скройся! – орет он на девицу.

Спасибо, силиконовая девушка. Секунды, на которую она отвлекает моего мужа, мне хватает, чтобы выскочить за дверь и почти кубарем скатиться по лестнице. В одних брюках и босиком он за мной не побежит.

Заехала, называется, за документами. В квартире я в последнее время почти не появляюсь, живу вместе с дочерью в загородном доме. А Сергей неплохо здесь развлекается в мое отсутствие.

Сажусь в машину, заезжаю колесом на тротуар, чертыхаюсь и, ударив по глазам, еду куда глаза глядят.

Когда понимаю, что достаточно попетляла по городу, останавливаюсь и откидываюсь на сиденье.

Измена мужа меня не трогает от слова совсем. Да, мерзко, но не более того. Он так хотел, чтобы мы поженились, а в итоге, наверное, сам не рад. И зачем мы тогда продолжаем мучиться в этом браке? Ответ мне известен с самого начала.

Телефон разрывается уже давно, но я его игнорирую. Знаю, что это Сергей. А о чем мне с ним разговаривать? Все же достаю и смотрю на экран. Муж уже и тяжёлую артиллерию подключил. А может, мама так звонит. Лишний раз напомнить, чем мы обязаны Сергею.

– Слушаю, – ставлю звонок на громкую и кладу на соседнее сиденье.

– Лада, что у вас происходит? – в голосе мамы слышится беспокойство. – Сергей тебя найти не может. Он волнуется. Лада, что бы ни происходило, не забывай, что вы семья, у вас ребенок.

Как завуалированно прикрыта фраза «мы ему должны». И мне об этом не дают забыть.

Да, для всех мы семья. Играем роли мы отменно – российский кинематограф потерял двух отличных актеров. Все видят лишь красочный фасад счастливой семейной жизни, но никто не видит, что внутри все прогнило и больше похоже на локацию для фильма ужасов.

– Мама, если ты закончила, то мне пора, – заношу палец над экраном, чтобы сбросить вызов.

– Лада, только не глупи, – очередное напоминание от мамы, и я наконец снова в тишине.

Еду в загородный дом, и, конечно, муж уже здесь. Он ещё что-то не сказал? Только вряд ли при обслуживающем персонале станет. Упорно игнорирую присутствие Сергея, улыбаюсь дочери, которая, поддерживаемая няней, неуверенно топает ко мне с серьезным выражением лица.

Устает, падает ко мне в руки, и я ее поднимаю, чтобы расцеловать. Мой лучик света в беспросветной тьме. Ничего, скоро мы избавимся от этого гнета, от этого дома и начнем жизнь с чистого листа. Я не допущу, чтобы и мой ребенок страдал от такой жизни. Мы справимся, мы сильные.

Да, будет сложно, ведь Сергей просто так не отдает то, что принадлежит ему. И его больная одержимость… Нет, я решилась. Лучше всю жизнь в бегах, чем с ним под одной крышей. Мне двух лет вполне хватило.

– Лада, тебя что-то очень сильно обрадовало? – муж идёт за мной наверх, показав няне, чтобы та оставалась внизу.

Какой внимательный, однако. Нельзя показывать, что да, я очень рада, что скоро все закончится.

– Вот моя единственная радость, – снова целую дочку в щеку, и она улыбается.

Закрываю дверь в комнату прямо перед носом Сергея, знаю, что барабанить в дверь он не станет. Когда Кира засыпает, прислушиваюсь к звукам в доме.

– Да, – муж выходит из комнаты напротив, кажется, разговаривая по телефону. – Что там? Какая к черту проверка? Ладно, сейчас приеду.

Звёзды сошлись, словно мне сам бог помогает. Да, с чемоданами я выходить не собираюсь – глазастый охранник, который здесь якобы для нашей безопасности, заметит. Но я все предусмотрела и потихоньку переносила вещи в багажник на протяжении недели.

Где лучше всего затеряться, я сразу решила – в большом городе. Поэтому поедем с Кирой покорять Москву. Деньги есть, наличкой, конечно. Машина, конечно… Ничего, каршеринг никто не отменял, тем более я предусмотрительно обзавелась картой, которая привязана к счету, что никак нельзя связать со мной.

Да я просто Джеймс Бонд в юбке!

Через пару часов мы с Кирой выходим во двор, на плече у меня только детская сумка.

– Лада Станиславовна, – рядом вырастает охранник.

– Господи, Дима, что ж вы так пугаете? – прижимаю руку к груди.

Сердце на самом деле барабанит, но это адреналин. Зато как убедительно, хотя я видела, как этот секьюрити направляется к нам.

– Извините, – кивает он. – Сергей Евгеньевич просил усилить меры безопасности.

Догадывается. Сразу после смерти моего отца появился вот этот Дмитрий, теперь ещё и усиление мер безопасности, точнее, надзора.

– Не думаю, что во время прогулки по парку нам будет что-то угрожать, – пристегиваю Киру к креслу и обворожительно улыбаюсь охраннику.

Он смотрит на приоткрытую сумку. Влажные салфетки, бутылка воды, печенье. Мы действительно будто на прогулку собираемся. Дима кивает, но достает телефон.

– Скоро вернёмся, – обещаю я этому церберу и сажусь в машину.

Так, время есть. Ну, с богом… Машину оставляю на выезде из города, заметив в приложении, что рядом есть каршеринговая. И тут же выбрасываю сим-карту, не забыв, что надо приобрести новую. Кира по дороге спокойна, с интересом посматривает в окно.

В Москву приезжаем, когда уже темнеет, но этот город, как известно, не спит. Скоро буду на месте. Небольшая квартирка, которую я забронировала во время одной из остановок, станет на время нашим новым домом. Навигатор показывает, что ехать мне пятнадцать минут. Кира уже начинает капризничать, я немного дольше, чем требовалось, смотрю в зеркало заднего вида, успокаивая дочку, и…

Вот черт! Я успеваю вдавить педаль в пол, но тормозной путь машины… Я всё-таки въезжаю в зад авто, которое двигалось впереди.

Так, надо успокоиться и попытаться договориться без ГАИ. А с каршерингом придумаю тоже что-нибудь.

Через лобовое стекло вижу, как из машины выходит мужчина. Мне тоже надо. Дверь не закрываю, прислушиваясь к Кире.

– Я сейчас, моя девочка, – говорю и поднимаю голову.

Это шутка судьбы такая, что ли? В огромном городе я задела именно его машину.

– Лада? – Марат удивлен не менее меня. – Это правда ты?

Глава 2

Два года назад

– Куда, Лада? – мама стоит на пороге моей комнаты и с возмущением наблюдает, как я бросаю вещи в чемодан. – Да ещё одна! Что Сережа скажет?

Начинать снова этот разговор я не вижу смысла. Мама слышит только себя, и она уже все решила.

Сережа такой прекрасный парень…

С Сергеем ты будешь как за каменной стеной…

Сережа тебя так любит…

Прекрасности его я в упор не видела. Хотела я быть не за каменной стеной, а счастливой. А насчёт любви… Мне кажется, Сергей просто хочет получить то, что не может. И в этом стремлении он скорее похож на маньяка. Одержимого мной маньяка. Получить любой ценой – отличный для него лозунг.

– Инесса, – рядом с мамой появляется отец, – отстань от дочери. Хочет отдохнуть – пусть летит, поездит по Европе, подумает.

Последнее слово становится для мамы аргументом. Наверняка она решила, что думать я буду о свадьбе с Сергеем. Только это вопрос решённый. Для меня, по крайней мере.

Спасибо папе, что он не давит с другой стороны. Знаю, он бы тоже был не против, если бы я рассматривала Сергея как кандидата в мужья. Но в первую очередь отец хотел для меня счастья. Мама тоже, конечно, но по-своему.

– Что-то у меня давление поднялось, – бормочет она и, развернувшись, уходит.

– Может, остаться в Европе? – спрашиваю я скорее у себя, а не у стоящего в дверях отца.

– Да поворчит немного и успокоится, – смеётся он. – Я тебя в Москву в аэропорт отвезу, сам по делам в столицу собираюсь.

Рейс у меня вечером, и папа по своим делам мог бы отправиться с самого утра, а так придется ночевать в гостинице, чтобы отвезти меня.

– Я сама могу добраться, оставлю машину на какой-нибудь платной стоянке…

– А может, я хочу побыть с дочерью, – не даёт мне договорить. – Что-то мы в последнее время почти не видимся.

– Хорошо, папа, – киваю, улыбаясь. – Я почти готова.

– Лада Станиславовна, Станислав Григорьевич, к вам пришли, – оповещает нас экономка. – Сергей Евгеньевич, – уточняет, и я вздыхаю.

Поскольку люди мы вежливые, надо выйти и поздороваться. А так хотелось уехать потихоньку.

Мама, забыв о своем давлении, пьет с Сергеем кофе в гостиной. Я здороваюсь с нашим гостем, беру с подноса, где стоят чашки для нас с отцом, одну и делаю глоток.

– Вот Ладочка собирается в Европу, – рассказывает мама о моих планах. – Но что-то тревожно так ее одну отпускать. Вот если бы ты, Сережа, поехал с ней, но я понимаю, что у вас со Стасом тендер.

– Если бы Лада так не торопилась, то через неделю мы бы могли полететь вместе, – Сергей бросает на меня свой маньячный взгляд.

Я тут сбежать пытаюсь, чтобы его имя не слышать даже, так что отдых себе я испортить не позволю. Папа видит, что я готова заскрипеть зубами и переводит тему на работу.

Допив кофе, считаю миссию гостеприимства со своей стороны выполненной и, пожелав всем хорошего дня, возвращаюсь в комнату.

Отец заходит за мной через час. В руках небольшая сумка – значит, готов. Забирает и мой чемодан. Мама ждёт нас у выхода, снова вздыхает так, как будто меня на каторгу или на плаху провожает, но молчит. И слава богу! Очередную порцию Сергея на дорожку я не выдержу.

Папа по дороге ни разу не произносит его имя. Мы, кажется, обо всем на свете успеваем поговорить по дороге в Москву. И в здание аэропорта я вхожу уже в отличном настроении.

Регистрация, зал ожидания… И совсем скоро я окажусь за три тысячи километров от Сергея с его одержимостью, от маминого жужжания и…

– Да иди к черту! – слышу рядом мужской голос, который отвлекает меня от мыслей. – Тимур, я в отпуске, понял? И на это время забудь мой номер телефона, даже если в офисе случится пожар, потоп или любая из казней египетских.

Непонятно почему, но улыбаюсь. Мужчина, повесив трубку, ловит мой взгляд.

– Считаете, что нашествие саранчи возможно на ваш офис? – зачем-то спрашиваю я, хотя завязывать разговор с незнакомцем не собиралась.

– Главное, чтобы не жабы, – сразу же понимает он, о чем я.

Блеснули оба эрудицией, на этом можно и закончить, тем более началась посадка на мой рейс.

Перелет, очередной аэропорт, в гостиницу попадаю ночью, и хватает сил только на то, чтобы принять душ и лечь спать. Правда, уже почти отключаясь, пишу отцу сообщение, что долетела и у меня все хорошо.

Утром просыпаюсь совершенно счастливая и жутко голодная. Завтраки здесь включены и как раз через пятнадцать минут должны начаться. Этого времени мне достаточно, чтобы привести себя в порядок и спуститься в ресторан. Набираю в тарелку еды, чашку кофе в завершение, предвкушаю завтрак и последующую за ним прогулку по Риму, но…

Надо было сесть сразу за столик, а потом предаваться мечтам. Мой кофе оказывается на белоснежной футболке, когда я поворачиваюсь. А ведь он ещё и горячий.

– Ой, – вскрикиваю я.

– Черт, отличное начало отпуска с ожогом, – русская речь заставляет поднять голову.

– Это вы? – удивляюсь я, когда вижу перед собой вчерашнего мужчину, с которым мы перекинулись парой слов в Шереметьево.

– Это я, – соглашается он. – А это кофе, которому не место на одежде.

– Извините, – говорю я, хотя мне хочется улыбнуться.

Он второй раз всего лишь одной фразой как будто поднимает мне настроение на пару градусов. Хотя ведь ничего смешного, по сути, не говорил.

– Пойду переодеваться, так что я вас извиняю, а вот мой желудок нет, – и после этих слов улыбку скрыть уже не получается.

– Присоединитесь потом ко мне за завтраком? – даже неожиданно для себя предлагаю я.

– А почему бы и нет? – мужчина, с которым я даже не познакомилась, но уже собралась завтракать, уходит, а я занимаю столик и понимаю, что постоянно поглядываю на вход.

Нет, заводить курортный роман я не собираюсь. Просто пообщаться с интересным человеком. Как он сам сказал: почему бы и нет?

С чего я взяла, что он интересный? Не знаю, может, это впечатление обманчиво, но интуиция подсказывает, что нет. А ей я доверяю.

Он возвращается уже в черной футболке, недолго выбирает себе завтрак, подходит ко мне и садится напротив.

– Марат, – представляется он.

Почему-то я была уверена, что зовут его не Саша, Вася или Сережа. Тьфу ты, вспомнила не к месту.

– Лада, – отвечаю я.

– Тогда рассказывайте, Лада, что привело вас в Рим? – начинает Марат в принципе обычную беседу.

– Отдых, – пожимаю плечами. – И вас, судя по вашему вчерашнему разговору, тоже.

– Правильно понимаете, – кивает он. – Решил по Европе прокатиться. Не любитель я валяться на пляжах.

Надо же, я тоже. И чем больше мы говорим, тем больше я понимаю, что у нас действительно много общего.

После завтрака мы с Маратом почти одновременно начинаем фразу: «А не хотите?..»

И застываем в холле гостиницы, засмеявшись. Оказывается, мы хотим предложить друг другу одно и то же. Прогулка по Риму проходит не так, как я планировала, но мне даже больше нравится не в одиночестве, хотя именно о нем я и мечтала.

С Маратом легко. Мы много говорим обо всем: об истории, о литературе, да просто о жизни. И да, он на самом деле оказывается интересным человеком. Мало того, что может поддержать любую тему… Ладно я-то, в мое образование было вложено немало средств. Так вот, с Маратом можно говорить обо всем, но при этом он так строит фразы – я не смеялась столько очень давно.

– А может, вместе прокатимся по Европе? – приходит мне в голову идея. – Вдвоем же веселее.

– А давай, – Марат соглашается. – Люблю пообщаться с интересными людьми, а мы ещё не обо всем поговорили.

Да он словно прочитал мои мысли!

Глава 3

– Это я, – отвечаю на вопрос Марата, и меня накрывает истерика.

Смеюсь, а по щекам катятся слезы. Как давно это было… Два года прошло с тех пор, но воспоминания яркими картинками вспыхивают в голове.

– Успокойся, – Марат встряхивает меня за плечи, и тут до нас на повторе доносится:

– Мама! Мама! – а затем и плач.

Достаю Киру из машины и… не знаю, что дальше делать. Смотрю на Марата, потом на машины. Вмятины едва заметные, но что-то с этим надо делать, тем более у меня машина каршеринга.

Все же так удачно начиналось. Мне оставалось только добраться до квартиры.

– Марат! – я хватаю его за руку. – Можно же это как-то разрешить, чтобы мое имя нигде не фигурировало?

Он хмурится, переводит взгляд на Киру. Не представляю, о чем он сейчас думает, не знаю, если ли у него возможности все уладить. И в судьбу я не верю… Но она столкнула меня на дороге именно с Маратом. С тем, кто внезапно появился в моей жизни, а потом так же внезапно исчез. Я не думала, что мы с ним ещё когда-нибудь встретимся, даже предположить такое не могла с самых смелых фантазиях. Но вот мы здесь, посреди дороги, в Москве.

– Ты ребенка похитила, что ли? – усмехается он, но мне сейчас совсем не до смеха.

Я сильнее прижимаю Киру к себе. Вся моя решительность как будто испаряется, когда я понимаю, что мечты о свободе могут остаться только мечтами. Ещё и встреча с Маратом добивает меня. Я заставила себя забыть о нем. Убедила, что две недели в Европе – это всего лишь маленькое приключение, яркие эмоции, но никак не чувства.

– Это мой ребенок, – тихо отвечаю, хотя и так понятно, если она звала меня мамой.

– Товарищ полковник, – говорит Марат уже в трубку, – здравия желаю. Надо решить небольшое недоразумение на Бутырской. Нет, все живы, целы и невредимы. Спасибо, жду. Ты почему такая испуганная? – спрашивает уже у меня.

– Это из-за аварии, – киваю на машину, и, наверное, кто угодно бы мне поверил, но только не Марат.

Он больше ничего не говорит, и я сдерживаю порыв расспросить его о последних двух годах. Мы чужие. Сколько людей лишь ненадолго касаются нашей жизни и уходят, сыграв свою роль. Вот и мы так… Коснулись друг друга, вернулись по домам, и каждый вернулся к прежнему. Мы остались лишь воспоминаниями. Хотя я даже не уверена, что Марат вспоминал обо мне.

– Посиди в моей машине, – открывает он дверь, когда к нам подъезжают сотрудники ГАИ. – Не бойся, – видит, кажется, что я готова сорваться на бег.

Я ему верю. Несмотря на то, что сейчас на пределе, именно ему я верю. Мы с Кирой садимся в машину, и я закрываю глаза. Здесь все пахнет… Маратом.

Запахи – это моя работа, поэтому я по привычке втягиваю воздух в новом месте. После поездки по Европе я создала целую линейку нового парфюма, ассоциируя его с каждой из стран. И очень долго работала над одним ароматом, на который меня вдохновил именно Марат.

– Мама! Дя! – Кира указывает пальчиком в окно.

– Да, зайка, там дядя, – машинально киваю. – Надеюсь, он уладит все. У мамы, кажется, на сегодня не осталось сил.

– Мама! Лю! – дочка хлопает меня по щекам и прижимается своим носиком к моему.

– Я тоже тебя люблю, – улыбаясь, говорю, когда распахивается передняя дверь.

– Так, – Марат садится вполоборота, – если есть в машине вещи, забирай. Твое имя нигде не засветят, поэтому, от кого бы ты ни пыталась спрятаться, так тебя не найдут.

Он все прекрасно понимает, но не озвучивает. В принципе, логическое умозаключение сделать не так уж сложно. От кого я могу прятаться с ребенком на руках? Естественно, от мужа.

– Спасибо, – искренне говорю. – Да, вещи надо забрать.

Не представляю, как я справлюсь с Кирой и всем, что надо забрать из машины, но остался последний рывок. Ещё немного – и я смогу выдохнуть. А завтра уже буду думать дальше. Главное, что я вырвалась.

– Куда ты ехала? – Марат отворачивается, и теперь я могу видеть только его макушку, виднеющуюся над подголовником водительского кресла.

– Я квартиру забронировала, надеюсь, хозяйка дождется, – вздыхаю, понимая, что придется, скорее всего, отправляться в гостиницу.

Черт! Нет, нельзя. Там же я засвечу паспорт. Малая вероятность, что Сергей начнет именно с московских гостиниц, но это все равно след.

А было так хорошо спланировано. Я предусмотрела все, кроме этого инцидента.

Лёгкий стук пальцев по обмотке руля. Лишь он нарушает тишину в машине. Даже Кира притихла у меня на руках.

– Ладно, идём за вещами, – Марат выходит и открывает мне снова дверь.

Галантность его никуда не делась. Он даже внешне не изменился, только сейчас выглядит чуть уставшим и задумчивым.

– Мама, бай-бай, – на улице Кира снова начинает капризничать.

– Спать хочет? – догадывается Марат.

– Да, – киваю и вижу, что первым делом он достает детское кресло и… несёт в свою машину. – А что ты?..

Вопрос застревает в горле, и снова наворачиваются слезы. Спокойно, Лада, это нервы и усталость. Отдохну и опять начну яснее мыслить.

– Усаживай ее, – спокойный и уверенный голос Марата будто придает мне сил.

Кира совершенно не хочет слушаться, но я её успокаиваю как могу, пока наши вещи кочуют из каршеринговой машины в багажник автомобиля Марата.

В самом конце он приносит мой телефон, где несколько пропущенных от хозяйки квартиры и сообщение: «Больше ждать вас не могу. Предупреждать надо, если не успеваете».

– Квартира отменяется, – шепчу я, но Марат слышит.

– Лада, сядь уже в машину, – просит он. – Черт, что за день? – спрашивает скорее у самого себя.

Это он так не рад нашей встрече? Но Марат такой Марат все же… Мне казалось, я его узнала за короткий срок лучше, чем других людей за годы. Он бы не бросил никогда женщину с ребенком посреди дороги. Знакомую или незнакомую – не важно.

– Есть где-нибудь поблизости гостиница? Хоть какая-то, – все же решаюсь.

На ночь всё-таки сойдёт. Завтра утром найду новую квартиру, желательно подальше от этого района.

– Ага, – отзывается Марат, и дальше мы едем молча.

Путь наш занимает минут десять. Но это… парковка около жилого дома. Оглядываюсь, пока Марат паркуется, и он это замечает.

– Лада, давай только не будем терять время и силы на вопросы и возражения, что это неудобно, пожалей хотя бы свою дочь. Да, я привез вас к себе домой, – глушит мотор, смотрит на меня.

– А ты живёшь один? – почему-то именно это меня сейчас интересует больше всего.

Точно уже шарики за ролики заехали у меня в голове. Мне бы подумать о себе и Кире, но я лезу в жизнь Марата, хотя не имею на это никакого права. Нет, но если у него там жена и семеро по лавкам, то я должна быть готова к такому повороту. Насчёт семерых я, конечно, погорячилась, но за два года многое могло измениться не только в моей жизни.

– Один, – говорит Марат.

– Мама, бай-бай, – Кира указывает на комнату, когда мы оказываемся в квартире.

– Сейчас, солнышко, – прошу я уже тоже из последних сил.

Как только мы переступили порог, я словно почувствовала облегчение. Да, завтра буду что-то думать и решать, но сейчас… Эту ночь, я уверена, буду спать спокойно, ведь рядом с Маратом я с той самой прогулки по Риму под защитой. Это сложно было объяснить, но он будто своей энергетикой внушал на ментальном уровне, что все будет хорошо. Я даже предполагала, что он умеет гипнотизировать людей…

Глава 4

Марат

Два года назад

Она мне понравилась именно тем, что не хотела понравиться. Лада со мной не флиртовала, не жеманничала – ничего такого, чем занимаются некоторые женщины на отдыхе, чтобы его скрасить приятным времяпрепровождением и сэкономить.

Мы не говорим друг о друге, у нас и без этого достаточно тем для разговора. Уже через пару часов мне кажется, что мы знакомы всю жизнь.

Поздно мы возвращаемся к гостинице, и я ловлю себя на мысли, что не наговорился с ней. Может, в совместной поездке наговорюсь?

А ведь я не собирался заводить знакомств в отпуске – мне нужен был просто отдых.

Возле входа Лада останавливается и, закрыв глаза, несколько раз глубоко вдыхает.

– Знаешь, Марат, – говорит она, – удивительная композиция в Риме. Ароматов, – поясняет.

Она меня немного сбивает с толку, что мало кому удается. Всё-таки необычная девушка. Кто-то приезжает в Италию на шоппинг, кто-то за историей, а она говорит об ароматах. И вижу, что ей тоже не хочется идти в номер. Точнее, расставаться.

Всё-таки биохимические процессы уже были запущены в тот момент, когда мы разговорились. Она мне нравится, я ей тоже интересен, что Лада даже не пытается скрывать, так что ничего удивительного, что утром мы просыпаемся вместе в моем номере, нет.

Всё-таки это большая редкость – встретить женщину, с которой и в постели хорошо, и вне постели. Я даже не могу определиться, мне больше секс с ней понравился или разговоры.

– Куда поедем сегодня? – спрашивает Лада, едва открыв глаза. – Кстати, ты вкусно пахнешь.

Второй раз она говорит о запахах, и мне становится любопытно.

– Ты парфюмер, что ли? – интересуюсь, перебирая пальцами ее волосы.

– С ума сойти, – приподнявшись на локтях, смотрит на меня с удивлением. – Ты первый, кто угадал.

– Серьезно? – признаться, я на секунду подумал, что она шутит. – Это необычная профессия, но и ты сама тоже необычная. И чем я пахну?

– Сексом, – смеётся Лада, откидываясь на подушку. – Я бы создала духи с твоим запахом, этакая Виагра для женщин. Разбогатела бы на тебе.

– А это самый необычный комплимент, который я слышал, – улыбаюсь, откидывая одеяло. – Я в душ. Присоединишься? – оборачиваюсь около двери в ванную.

– Я уже думала, что не дождусь приглашения.

С ней все легко, словно так, как и должно быть. Правильно. За завтраком мы снова говорим и говорим. По дороге тоже. Меня словно распирает – так много хочется сказать, у нас постоянно находятся новые темы для разговоров. Мне интересна и специфика работы парфюмера, о которой Лада рассказывает с воодушевлением. Сразу видно, что дело свое она любит.

Мы приезжаем в Верону, где Лада забронировала нам отель. Один номер. И она так просто пожимает плечами, сказав, что два нам ни к чему. Я с ней не спорю, ведь мне становится мало этой женщины. Она будто подсаживает меня на себя, как на наркотик, хоть и неосознанно.

Я ничего о ней не знаю, кроме имени и профессии, она обо мне тоже. Здесь мы надолго не задержимся, поэтому не теряем времени. Завтра уже будет новый город, новые впечатления, новый отель. Оставляем вещи в номере и идём смотреть город, который благодаря Шекспиру стал ассоциироваться с великой историей любви. Правда, я не понимаю почему. Может, во мне нет ни капли романтики, но история Ромео и Джульетты меня не тронула от слова совсем. И я сказал об этом ещё учителю литературы в школе.

Лада, держа меня под руку, останавливается и поднимает голову.

– Балкон, – усмехается она. – Как думаешь, действительно тот самый?

– Возможно, – пожимаю плечами. – Только я не понимаю ажиотажа вокруг этой истории.

– Я тоже, – Лада меня даже не удивляет схожестью наших мыслей, когда озвучивает свои: – Юношеский максимализм, желание что-то доказать. Они были знакомы менее суток, прежде чем поженились. Гормоны, но никак не большое чувство. И это все печально закончилось. Эх, дети… Я бы выбору своих детей никогда не препятствовала.

– У тебя есть дети? – спрашиваю, удивляясь такой формулировке.

– Нет, – Лада качает головой. – Но я очень надеюсь, что будут когда-нибудь. А у тебя?

– О, с этим, боюсь, не ко мне, – обнимаю ее, и мы продолжаем прогулку. – Я даже не думал об этом, если честно. Может, постарею, проснется инстинкт сохранения рода, тогда и подумаю. А сейчас… Вот друг мой хочет дома футбольную команду, а кому-то же придется заниматься другим детищем, нашей фирмой, пока он будет воспитывать своих футболистов.

Лада усмехается, хлопая меня по спине, и предлагает заскочить куда-нибудь на ужин. Мы снова говорим и говорим, а наговориться не можем. Такое странное ощущение ворочается в груди. Наверное, атмосфера Италии, красивая и умная женщина рядом, хороший секс – вот мне и почти сносит крышу. А кому бы не снесло?

Мы почти не спим, но усталости при этом я не чувствую. День проводим в городе, ночь в постели, но без сна. Лада лежит у меня на груди, мы молчим, впервые за долгое время молчим, но и это с ней делать хорошо.

– Как же не хочется возвращаться, – тихо произносит она, явно имея в виду Россию.

– Почему? Неужели нет людей, которые тебя ждут?

– Есть. Родители, друзья, но… – Лада замолкает, как будто думает, будет ли уместно рассказать мне о чем-то из своей обыденной жизни. – Моя мама помешалась на моей свадьбе с человеком, которого я не люблю. Главное ведь, что он отличная партия.

В наше время ещё такое бывает? Не средневековье же и не политический союз, когда жених и невеста до свадьбы даже не встречались. Странно… И мама у Лады очень странная. Как будто совсем не знает свою дочь. Она строптивая, свободолюбивая – и это я ее знаю всего ничего. Лада никогда не выйдет замуж против своей воли.

– Твоя жизнь в твоих руках, – отвечаю я, не задавая вопросов, как так вышло.

Если захочет, сама расскажет. Но на этом тема, судя по всему, закрыта. И больше мы к ней не возвращаемся, однако иногда я вспоминаю об этом разговоре, когда Лада увлеченно мне что-то рассказывает.

Нет, ее не заставишь. Чем больше я узнаю эту девушку, тем сильнее в этом уверен. Да и вообще каким надо быть маньяком, чтобы насильно заставлять женщину выйти замуж? Это ведь не жизнь будет, а пытка для обоих.

– Марат, – Лада отрывает меня от рассуждений, – поедем?

– Прости, куда? – что-то эти мысли делают меня немного рассеянным.

– В Мадрид, – она с недоумением на меня смотрит. – Ты о чем так задумался?

– О том, что дни пролетают слишком быстро, – улыбаюсь ей.

На секунду ее взгляд становится не таким ярким, Лада кивает, соглашаясь со мной. И ведь да, слишком быстро, хочется поставить время на паузу или отмотать назад. Я не хочу расставаться с этой удивительной и необычной девушкой. Но… А что мы можем сделать? Обменяться номерами и созваниваться иногда? А если она вообще живёт в каком-нибудь Новосибирске или Омске?

Совсем ты, Марат, рехнулся. Неужели я всерьез думаю о продолжении общения, когда мы вернёмся домой? Я снова начну пропадать на работе, Лада вернётся к созданию парфюмерии, и…

Но мне впервые хочется хотя бы попробовать. Может, это флер курортного романа, который развеется в Москве, но пока эта мысль настойчиво засела в голове и все больше ширится.

– Но у нас же ещё есть время? – Лада полна оптимизма.

– Есть, – киваю. – Мадрид так Мадрид.

Глава 5

Я проваливаюсь в глубокий сон, когда укладываю Киру, и просыпаюсь вместе с ней же.

– Тише, – шепчу я, прислушиваясь к тому, что происходит в квартире.

Кажется, тихо. На улице светло, но время я не знаю. Может, пять утра, а может, и десять.

– Мама! – по слогам говорит Кира и тянет ко мне ручки.

Мы поднимаемся и выходим из комнаты. Марата нет нигде. Я останавливаюсь посреди прихожей, и тут весь вчерашний день мелькает перед глазами. Еще вчера утром я была в другой жизни, а сейчас я… Господи, я в квартире Марата.

– Малыш, как же так? – спрашиваю у дочери, которая увлеченно накручивает на палец прядь моих волос.

– Мама, ням, – говорит мне Кира.

Надо покормить ребенка, а потом уже думать. Иду в кухню, и мое внимание тут же привлекает одинокий белый лист бумаги на столе. Размашистый почерк, написано чуть под наклоном.

«Я вернусь к обеду. Дождись меня».

Дождаться… Да я готова была ждать его каждый день с работы всю оставшуюся жизнь, но имеем то, что имеем. Все получилось не так, как я нафантазировала.

Открываю холодильник и осматриваю нехитрый запас продуктов. Потом провожу ревизию шкафчиков и, конечно, никаких круп, чтобы сварить кашу, не нахожу.

– Сейчас что-нибудь придумаем, – обещаю я дочери, возвращаясь к холодильнику.

Я вполне могу пока ограничиться и кофе, а вот Кира… Стоп! Где ее сумка? Лежит в комнате рядом с кроватью. На дне нахожу упаковку каши, и дочь хлопает в ладоши. Пока делаю ей завтрак, складываю надвое записку Марата и убираю в сумку. В маленький кармашек сбоку. На память, которая пахнет горчинкой абсента в баре Амстердама, шоколадным джелато на улице Рима и паэльей на ее родине, в Валенсии.

– Мама! – зовёт меня Кира, вырывая из воспоминаний.

– Сейчас, зайка, – отвечаю, помешивая кашу.

Надеюсь, Марат будет не против, что я здесь немного похозяйничала. Квартира выглядит жилой, но здесь на пахнет… уютом. Как будто хозяин приходит только для того, чтобы переночевать. В другой комнате, не там, где мы с Кирой спали, на горке стоит фотография, на которую мне указывает дочь.

– Мама, дя! – сразу узнает она Марата.

– Да, – машинально отвечаю.

Марат, незнакомый мне мужчина, а между ними с фото улыбается симпатичная блондинка. И все втроем стоят в обнимку. Девушку рассматриваю с особой женской ревностью. Если Марат хранит ее фото, то… Да, Лада, сейчас снова нафантазируешь.

Ставлю снимок на место и беру на руки дочь. Выходим на просторную лоджию и смотрим на новый город. Я бывала раньше в Москве, но теперь это ощущается по-другому.

– Вот, малыш, сейчас это наш новый дом, – говорю дочери, имея в виду, конечно, не квартиру Марата, а город. – Может, я смогу воспроизвести это в новом аромате. В запахах хранится столько воспоминаний, ни один другой орган чувств, кроме обоняния, и рядом не стоял.

Открываю створку, и московские запахи заполняют лоджию. Кира тоже рассматривает город, обнимая меня за шею.

Все происходит правильно – сейчас я в этом убеждаюсь. И в городе с населением больше, чем в небольшой стране, я столкнулась именно с Маратом. Какая всё-таки непредсказуемая жизнь…

А Сергей же наверняка меня ищет. Мама тоже. И с ней бы нужно было связаться, но позже. Она все же моя мать.

На обед из того, что есть в наличии, варю суп. Даже нахожу погружной блендер. Кира с удовольствием ест и начинает сонно моргать. Устала моя девочка. Я тоже, но адреналина добавляет записка Марата. Он скоро должен прийти.

Дочка засыпает, а я наворачиваю круги по кухне, пока не слышу, как поворачивается ключ в замке. Застываю у окна, даже задерживаю дыхание.

Да что же такое? Руки потеют, сердце барабанит от предвкушения этой встречи. Марат был всего лишь моим европейским приключением, так что сейчас происходит?

Тихо опускаются ключи на полку шкафа-купе, шаги в направлении именно кухни. Марат как будто чувствует, где я. Останавливается в дверях, упирается плечом и головой в стену, смотрит.

– Ну, здравствуй, Лада, – тихо произносит.

Да, вчера не успели толком и поздороваться. Все было так спонтанно, неожиданно, быстро, непонятно. А сейчас мы вдвоем на кухне, в его квартире. И мне так… Я не могу разобраться с тем, что творится внутри меня. Жжение в груди, раздрай в голове, онемение в конечностях.

– Здравствуй, Марат, – ну хоть речь не подводит.

– Где твой ребенок? – спрашивает он, проходя дальше, и с каждым шагом становится ближе ко мне.

Это невыносимо. Он пахнет все так же… Сексом, уверенностью, интеллектом.

– Спит, – отвечаю, приоткрывая окно на проветривание.

Марат это, конечно, замечает и усмехается. Он знает о моей гиперосмии, небольшой, но именно из-за нее я и стала парфюмером. Никто не знал, никому не рассказывала, а с ним поделилась. Да, прав был Хичкок со своими незнакомцами. Именно со случайными людьми мы часто делимся тем, что не можем сказать близким. Ведь попутчиков мы больше никогда не увидим, и наши тайны для них не имеют никакого значения. Выйдет человек на своей станции и забудет о том, что слышал от незнакомого человека.

– Хорошо, – кивает Марат. – Значит, есть время поговорить. Присядь, Лада.

– И покайся? – качаю головой. – Прости, это нервное. Все, да? Мы больше не в Европе, не говорим об искусстве, о высоком? Жизнь. Сейчас Кира проснется, и мы уедем.

А хочу ли я уезжать? Снова расстаться вот так, как будто мы действительно случайные попутчики?

– Кира – это госпожа, – Марат словно меня не слышит, снова блещет эрудицией. – Красивое имя. Мою маму звали так…

Он задумывается, а я снова не дышу. Именно поэтому я так дочь и назвала. Мне понравилось. Я помню, как Марат говорил о своей матери. Необычная женщина, которая никогда не сдавалась.

– Спасибо, Марат, – говорю я, подходя к нему.

Мне так остро не хватало его все это время. И я только сейчас это понимаю, когда он рядом. Убедить себя можно в чем угодно, но когда вот он, рядом, все стены рушатся, все границы стираются, все убеждения можно засунуть в небезызвестное место.

– Рассказывай, Лада, – просит Марат, откидываясь на спинку кухонного диванчика.

О чем мне рассказать? О том, что я сдалась? Я ведь действительно сдалась, и два года не жила – существовала. Мне было плевать на любовниц Сергея, я бы была рада, если бы он развелся со мной. Но… его болезненная маниакальность стала моим адом. Я не понимаю, как можно настолько помешаться на человеке. Сергей получил то, что хотел. Я стала его женой, но не стала его женщиной, не любила его. И это его доводило до бешенства. Но я ведь и не обещала. Он надел мне кольцо на палец, он получил меня, но не мою любовь.

Я осталась там, в европейском туре, и Сергей видел, что мыслями я где-то далеко. Мое безразличие сделало его ещё более маниакальным. Он привык получать все, и я стала той добычей, которой охотник не может похвастаться.

– Марат, – я даже накрываю своей ладонью его руку, чтобы на моей коже остался его запах, – что ты хочешь услышать? Мой отец умер, я оказалась в капкане, где медленно сходила с ума, у меня есть только Кира, которой я не желаю такой жизни. Поэтому мне надо спрятаться, сбежать как можно дальше…

– Стоп! – прерывает мой поток слов Марат. – Я знал Ладу, которая не сбегала, а боролась.

– Знал – это глагол прошедшего времени, – усмехаюсь, замечая, как на поверхность стола падают мои слезы.

Глава 6

– И что мы сырость разводим? – спрашивает Марат. – Как говорит жена моего друга: Москва же слезам не верит. Если собралась реветь, то зря сюда приехала.

Только он так может. Вот так правдиво, но при этом мне хочется улыбнуться. Это же Марат… Тот самый Марат, с которым я путешествовала по Европе. И тогда он не притворялся – был собой. Мы оба были собой. Я настолько не была такой, какая есть, последние два года, а вот с ним – да.

Может, встреча с Маратом – это напоминание мне о том, что я забыла, каково это – быть собой.

– Жена твоего друга дело говорит, – смеюсь, вытирая слезы. – Это она на фото? – киваю в сторону комнаты, где стоит снимок.

– Она, – подтверждает Марат. – И я бы мог подумать, что ты сейчас ревнуешь.

А ведь я ревновала, пока он не сказал, что это жена его друга. Не имею права ревновать, но, увы, это не контролируется.

– Какая ирония, да? – спрашиваю. – Мы встретились случайно на дороге, хотя я даже не знала, из какого ты города.

– Иногда жизнь любит посмеяться над людьми или испытать их, – Марат смотрит куда-то в сторону. – Так зачем мы снова встретились, Лада? Точно не ради смеха, если ты сейчас плачешь.

А ведь я не собиралась. Наоборот, я рассчитывала, что все закончится, что мы с Кирой станем свободными и счастливыми. А сейчас слезы льются сами собой. Но чем их больше, тем свободнее я себя чувствую. Словно очищение через умывание слезами.

А встретились мы, наверное, для того, чтобы Марат узнал о дочери. Как он сразу не догадался за счёт имени? Или догадался, но молчит, потому что… Ему это не надо.

– Меня жизнь заставила выйти замуж, – я как будто начинаю оправдываться перед Маратом. – И такое бывает в наше время. Но сейчас отец умер, – снова начинают капать слезы, хотя я даже на похоронах не плакала.

Да, я выключила свои эмоции, когда Сергей мне надел на палец обручальное кольцо. Так было проще пережить. Отключиться – и все. Чтобы ничего не чувствовать. Но я сама согласилась. Я сама пошла на этот шаг, так что отступать… Идти всегда до конца. Только мало кто знал, что шла я в ЗАГС как на плаху. Это была моя казнь, хоть в тот день с утра я и узнала новость, которая изменила мою жизнь.

– Соболезную, – дежурно произносит Марат. – Но ты не права, Лада. Сбегать – это все равно не выход.

– Это был единственный вариант, – почти кричу. – Ты не представляешь, что он за человек. Он помешан на своей больной любви. И у него столько возможностей…

Сергей ведь догадывается, что Кира – не его дочь. Пусть кто-то и пытался найти в ней его черты, но идиотом он никогда не был. Но принимал все, потому что его одержимость перешла все границы.

– Я вообще не понимаю, как такое возможно, – Марат качает головой. – Мы же не в средневековье живём. И родить ребенка от нелюбимого человека. Знаешь, наверное, правду говорят, что мы любим своих детей настолько, насколько любим своего мужа или жену. Ну, то есть второго родителя. А дочь ты любишь, я это вижу.

И Марат прав. Пусть мы были случайными попутчиками, но я влюбилась. Я влюбилась так, как никогда до этого. Словно встретила родственную душу. Нам вместе было легко, интересно, хорошо. Я тогда списывала все на флер от курортного романа, но на самом деле не хотела признаваться себе, что влюбилась. Это было бы признать слишком болезненно. Тогда бы я точно сошла с ума, если бы позволила этому чувству завладеть собой.

– Марат…

У меня нет слов. Только его имя на устах. И оно звучит так правильно… Сергей часто будил меня среди ночи, злой, с бешеным взглядом, говорил, что я звала во сне Марата. А я его звала, только он не приходил и не приходил, пока я горела в аду, в который сама себя поместила.

– Лада, все неправильно. Ты понимаешь, что наделала? – спрашивает Марат. – Ты же умная женщина, надо было все решать по закону, а сейчас он не на твоей стороне.

– Я спасала свою дочь! – повышаю голос. – В первую очередь я – мать.

– Она и его дочь тоже, – Марат, судя по всему, думает, что я потеряла остатки здравого смысла.

Боже, сейчас или никогда. Не знаю, надо ли это Марату, но молчать больше не могу.

– Только по документам, – уже тише отвечаю.

Он хмурится, недолго молчит и следующий вопрос произносит глухо, будто слова ему даются с трудом:

– А сколько ей?

– Год и три месяца, – выдыхаю и закрываю глаза.

Я боюсь его реакции, не хочу сейчас ее видеть. Он же догадается.

– Лада, она же… моя? – вопрос бьёт по всем моим оголённым нервам.

– Она наша, – отвечаю, чувствуя снова горячие дорожки на щеках.

Кира – наше европейское приключение, наш подарок, которым наградила меня судьба за две самые счастливые недели в моей жизни.

Марат поднимается и начинает мерить шагами кухню. Он похож на зверя в клетке. Ему нужно принять эту новость – я понимаю. Но пока он не похож на человека, который к подобному готов.

– Два года, Лада! —слишком громко говорит. – Почему?

– Ты меня бросил в отеле Бухареста! – тоже поднимаюсь и упираюсь руками в стол. – Ты бросил нас. Сказал, что не готов для детей. И мы скоро уедем, не волнуйся, ты снова будешь свободен.

Марат не успевает мне ответить. В коридор выходит Кира, потирая глазки. Смотрит на нас, держась за стену.

И в этот мир будто замирает. Время становится таким тягучим. Марат смотрит на нашу дочь, а она впервые произносит то самое слово:

– Па-па?

Причем именно так – с вопросительной интонацией. У нее не было этого слова в запасе. Сергея она никогда так не называла.

Марат первым подрывается и идёт к дочери. Подхватывает ее на руки и что-то тихо говорит. Я не могу разобрать – стук в ушах мешает.

– Я не бросал тебя, Лада, – слышу и поднимаю голову.

Они так… Вместе они смотрятся так правильно, гармонично. Да и тут же эту идиллию прерывает звонок в домофон. Мы снова не успеваем закончить наш разговор.

Марат вместе с Кирой идёт в прихожую, а я все так же сижу, не зная, что с собой и с этой ситуацией делать. Но я сказала. Я сказала, что это наша дочь. Не хотела никого напрягать своими проблемами, думала, что справлюсь сама, но судьба решила, что мне снова надо испытать себя Маратом.

– А кто такой сладенький? – слышу женский голос, который меня приводит в чувство. – Марат, да она же твоя копия. Счастливая будет, если на папу похожа.

Не знаю, кто это, но она права. А я… Я снова плачу. Не могу сдержать слезы, которые так и льются по щекам. И ещё мне неудобно, что я… как будто лишняя здесь.

– Лера, ты поумерь свой пыл, – смеётся Марат. – Это Кира.

– Какое красивое имя. Как ты думаешь, они с Кристиной подружатся? – весело спрашивает женский голос.

Я здесь лишняя. Сижу в кухне, не зная, как себя вести. Моя дочь на руках у отца, но в этом доме я не хозяйка – всего лишь гостья.

– Подружатся, – отвечает мужской голос. – А ты все шифруешься.

– Проходите, – Марат сдержан, что вполне в его духе. – Знакомьтесь, это Лада.

Я поднимаюсь и немного тушуюсь под заинтересованными взглядами. Тимур и Лера… Я сразу узнаю людей с фотографии. И не улыбнуться не могу. Да, они муж и жена.

– А я думала, что мы возьмём Оскар за самый оригинальный сценарий жизни, – смеётся Лера, толкая своего мужа в бок. – Но, конечно, Марат нас обскакал. Расскажете свою историю? Мне кажется, что она ещё только в самом начале.

Глава 7

– Так вот чем ты занимался, тихушник, – смеётся Тимур. – Я думал, это я его так достал, что он телефон в отпуске выключил. А ему вообще не до меня было, он был весь в курортном романе.

Мне немного неловко, хотя Лера с Тимуром никак ни словом, ни взглядом не выдают удивления из-за моего присутствия здесь. И Марат ведёт себя так, как будто не узнал полчаса назад, что у него есть годовалый ребенок.

– Ну, – подхватывает Лера, разводя руками, – мужчина он свободный, так что чем он занимался в отпуске, вообще не должно тебя волновать. Или ты завидуешь, что сам так не отдохнул? – она прищуривается, глядя на мужа.

– А что, может, и нам в тур по Европе смотаться? – Тимур задумчиво кивает. – Детей оставим с Аделиной и твоей мамой. Вот и Марат с Ладой на подхвате будут.

Марат с Ладой… Наши имена он произносит так, как будто уже все решено. Как будто мы вместе. Но… У нас же действительно был просто курортный роман, как ранее заметил Тимур. А сейчас… Что у нас сейчас? Воспоминания, общий ребенок и случайная встреча на дороге.

– Ой какая улыбчивая, – Лера забирает у меня Киру, которая радуется такому количеству новых знакомых. – Лада, а где ты была все это время? Почему раньше не приехала?

Да потому что я думала, что Марат бросил меня! Отпуск закончился, как и наше приключение. Да и я даже не знала ничего о нем! Это было так интригующе, волнительно. Догадывалась, конечно, что он откуда-то из Московской области, если мы впервые столкнулись в Шереметьево. Хотя это могла быть и пересадка.

Но о нашем расставании, пока Марат рассказывал своим друзьям о том, как мы познакомились, ни словом не обмолвился. Мы сами толком это не обсудили. И, кажется, тогда, два года назад, где-то недопоняли друг друга.

И поэтому сейчас мне нечего ответить Лере. Я лишь неопределенно пожимаю плечами, но она вполне понимающе кивает.

– А вы? – смотрю сначала на нее, потом на Тимура. – Какая у вас история?

Я хочу перевести тему. Сама пока не понимаю ничего, поэтому говорить о нас с Маратом на данный момент не могу. И он молчит, только смотрит иногда так, что хочется провалиться сквозь землю.

Судьба снова столкнула нас совершенно случайно, как и два года назад в аэропорту, а потом в отеле в Риме.

Тогда я была совершенно другой. Верила, что у меня впереди счастливая жизнь. Такая, которую я сама себе выберу. Но все получилось не так, как я хотела. Все мечты разбились, как хрустальная ваза.

А если наша встреча – это шанс? Шанс все исправить, шанс для моей дочери на другую жизнь. Пусть хоть она будет счастлива и живёт не так, как я.

Через пару минут даже забываю о своих мыслях, потому что слушаю Леру едва ли не с открытым ртом. Да уж… Точно история, достойная экранизации. На что только люди не идут ради собственной выгоды. И плевать им на чужие жизни, на чувства других. Но Лера с Тимуром справились. И меня даже воодушевляет их пример. Я тоже справлюсь. Ради Киры, ради ее будущего.

– Обалдеть, – только и могу сказать, когда Лера заканчивает. – Но главное, что все закончилось.

– Жизнь всегда заставляет нас проходить уроки, – Тимур качает головой. – Надеюсь, мы свою карму отработали.

– Только, увы, жизнь не сказка, где долго и счастливо, на свадьбе все и заканчивается, – усмехается Марат. – На вас посмотришь, так после свадьбы только все и начинается.

– Ладно, мы бы с вами ещё поболтали, – Лера поднимается и сжимает плечо Тимура, – но нам надо ехать. Надо, дорогой муж, а твоя тетя скоро от нас сбежит обратно в Европу и больше не вернётся.

Чувствительная женщина. Она прекрасно понимает, чувствует, что нам с Маратом надо поговорить о многом. И сейчас я ловлю себя на мысли: мне плевать, что тогда случилось в Бухаресте. Мне важнее, что будет дальше.

– Приезжайте к нам в выходные, – на прощание говорит Тимур. – Дом большой, детям будет весело. И да, бассейн, о котором ты мечтал, – смеётся, глядя на Марата, – скоро будет готов.

Друзья у него что надо. И я хочу, чтобы Кира стала частью этой большой семьи. По-другому их не назвать. Они не друзья, а самая настоящая семья.

Марат выходит провожать Тимура с Лерой, которая до последнего не отпускает Киру. Только в прихожей отдает ее Марату, и я наблюдаю за ними из кухни, улыбаясь.

Кого мне благодарить за этот подарок? Я не искала его, но нашла. И моя девочка будто сразу поняла, кто рядом с ней. Почувствовала.

– Ну что, Лада, – Марат возвращается с дочкой на руках и смотрит на меня, – поговорим?

– Да, – киваю. – Ты… как будто, – смотрю на Киру, не зная, какие слова стоит подобрать.

Но это же Марат! Он ведь и был таким же необычным, когда мы познакомились, поэтому мне с ним и было интересно. И сейчас я не могу понять, что творится у него внутри. Марат нечитаем для меня. Он был загадкой для меня, загадкой и остался.

– Лада, я все ещё перевариваю информацию, что она… – прижимает Киру к себе, кажется, неосознанно. – Она моя дочь. И я знаю, что мы будем дальше делать.

Свет в непроглядной двухлетней тьме. У Марата есть решение. Только он пока не знает, кто мой муж и на что он способен со своей больной одержимостью.

– Что? – тихо спрашиваю.

– Завтра же я подам в суд на установление отцовства, – эти слова заставляют меня согнуться пополам.

Нет! Не сейчас. Сергей же тогда сразу меня найдет. И пока ещё все будет в процессе… Я даже боюсь представить, что может сделать мой муж.

Я знаю, что, несмотря на любовниц, которых он таскает прямо в нашу квартиру, меня он не отпустит. И его силиконовые бабы – это так, проходящее, однодневное.

– Марат, нет! – я говорю слишком громко, чем пугаю Киру.

Она начинает плакать, тянется ко мне. И я тоже плачу. Каждая слеза моего ребенка – это невыносимо. Это боль для моего сердца.

– Так, Лада, – Марат поднимается. – Ты хочешь до конца жизни бегать по России? И куда добежишь? До Магадана? До китайской границы?

– Если ты подашь в суд, то он сразу поймет, где мы, – теперь я шепчу. – Ты не представляешь, насколько он одержим. Это почти сумасшествие.

– Что ж, – усмехается, качая головой, – по крайней мере, я могу его понять. От тебя легко сойти с ума.

Марат сейчас серьезно? Он хочет поговорить именно об этом? Тут разговор о будущем нашей дочери. И о моем ненормальном муже.

Но эта фраза заставляет меня выдохнуть. Марат со мной. Он не отдаст дочь – это главное.

– Давай немного подождем, – прошу я.

Мне только удалось вырваться из двухлетнего плена, я только сделала глоток свободы… И тут же должна отправиться на очередную пытку? Нет, я хочу хоть немного свежего воздуха, не думать, что Сергей снова захочет меня тронуть.

– Лада, все будет нормально, – Марат меня продолжает убеждать. – И все на самом деле закончится.

Как он умеет так? Я улыбаюсь сначала Кире, а потом ему. Марат будто заряжает меня уверенностью. И Кира успокаивается, снова улыбается.

– Не сходят с ума от фригидных женщин, – говорю шепотом, вспоминая слова Сергея.

– Это кто фригидный? – удивляется Марат. – Я помню страстную и чувственную Ладу, которую хотел позвать с собой в Москву. Но что-то у нас не получилось.

Не получилось… Да все у нас получилось, если сейчас такая прекрасная дочка у меня на руках и мы снова встретились. Так все же это шанс или очередное испытание? Только время покажет.

Глава 8

Два года назад

Я предупредила, что возвращаюсь, только отца. Отправила сообщение и попросила даже маме не говорить. Не хочу видеть в аэропорту или дома Сергея, как только вернусь.

– А что такая грустная? – папа вглядывается в мое лицо, встретив в Шереметьево. – Лада, неужели и там тебя Сергей достал? Надо было телефон отключить.

– Я устала от перелета, – стараюсь улыбнуться, но плакать хочется.

Вот и все. Европа осталась далеко. И сейчас, глядя по дороге на знакомые места, я даже думаю, не приснилось ли мне это. Какое-то странное чувство, очень похожее на сумасшествие. Я все ещё помню его прикосновения, его запах, но словно все это сама придумала, сама выдумала идеального мужчину. Ага, и ходила по улицам, сама с собой разговаривая. Точно, Лада, рехнулась.

Папа тоже молчит. То ли понимает, что на разговоры я сейчас не настроена, то ли о своем думает. Он даже домой не заходит, сразу уезжает. Мамы нет тоже, так что встречает меня тишина. И это радует. Я даже не разбираю чемодан, принимаю душ и валюсь на кровать. Правда, все же достаю одну футболку, на которой ещё должен был сохраниться запах, который убедит меня, что я не сошла с ума, что все произошедшее мне не приснилось.

Следующую неделю почти безвылазно провожу в своей лаборатории. С папой почти не вижусь – он тоже пропадает на работе. Сергей, что меня удивляет, тоже не появляется у нас. Мама пару раз заводит разговор о моем отдыхе в Европе, но я отделываюсь общими фразами.

Ещё через пару дней понимаю, что мне нужно отдыхать. Меня уже мутит от запахов – любой парфюмер, увидев, как я работаю, покрутил бы пальцем у виска. И, конечно, воссоздать тот запах, который остался со мной из Европы, я воспроизвести не могу. Он не остался и на моей футболке, которую без моего ведома забросили в стирку.

Приезжаю домой, хочу сегодня просто посидеть в саду или окунуться в бассейн, чтобы хлорка очистила мое обоняние и перебила все. Мне надо забыть. Ничего не вернёшь и не изменишь. Марат сделал свой выбор. Так каков же будет мой?

– Лада! – зовёт меня мама.

Не успеваю прошмыгнуть в свою комнату, но ладно. Не могу же я ее избегать. Надо возвращать свою жизнь в привычное русло.

– Прив… – слово застревает в горле, когда я вижу мать. – Что случилось?

Она совершенно не похожа на привычную себя. Сколько я ее помню, всегда при идеальном макияже, с укладкой, и даже дома мама ходит на каблуках. А сейчас она в халате, волосы собраны в неаккуратный хвост. И босиком…

– Лада! Беда! – мама хватает меня за руку и тащит в гостиную.

Так, драматизировать она тоже любит, поэтому пока не паникую. Резкий запах лекарств… и Сергей в кресле. Видеть его нет никакого желания, но, может, хоть он объяснит, что здесь происходит.

– Добрый день, Лада, – здоровается со мной сдержанно, даже хмуро. – Ты уже в курсе?

– В курсе чего? – я все ещё ничего не понимаю.

Это не обычный визит вежливости – одно понятно. Мама не может ни слова произнести, держит меня за руку, причем довольно болезненно сжимает, но я терплю. Смотрю выжидательно на Сергея. Жду, что он скажет.

– Твоему отцу грозит большой срок за несоблюдение техники безопасности, – огорошивает меня. – Один человек погиб, двое в реанимации, ещё несколько с менее тяжкими. Станислав Григорьевич даёт показания, но один человек из вышестоящих, – тычет пальцем в потолок, – ясно дал понять, что дело не замнется. Там уже и СМИ подключились, и родственники рабочих. Поэтому готовьтесь. Я могу посоветовать адвоката, но для этого вам придется продать все.

Я сама уже, как мама, хочу схватиться за сердце. Да не может этого быть! Не верю я, что отец мог совершить такую оплошность. Это какой-то бред. Надежда, что Сергей все преувеличивает или ему неправильно донесли, все ещё теплится в груди.

– С отцом можно увидеться? – спрашиваю я.

– Я могу помочь, – соглашается Сергей, который знает явно больше нашего.

– Помоги, – почти умоляет мама. – Вы же со Стасом столько лет знакомы, ты же знаешь, насколько скрупулезен. Как так вышло?

– Я не знаю, Инесса Игоревна. Может, это происки конкурентов, хотя вряд ли, – Сергей задумывается. – Никто бы не пошел на жертвы, ведь если все скроется, то это уголовное дело.

Мама тянется за стаканом, наконец отпустив мою руку, и я поднимаюсь, расхаживаю по гостиной.

Надо что-то делать. И почему-то в голове бьётся лишь одна-единственная мысль: «Марат бы мне помог, он бы сразу придумал».

Господи… Моего отца посадить могут, а я думаю про мужчину, с которым провела всего ничего времени.

– Ты можешь организовать встречу с отцом и следователем? – уточняю у Сергея.

– Лада, а что ты можешь сделать? – мама бьёт ладонями по дивану в отчаянии.

Не знаю что, но я хотя бы попробую выяснить обстоятельства, а потом уже думать, как помочь папе.

Дни сливаются в один страшный кошмар. И мне уже кажется, что Сергей даже преуменьшил проблему. Все намного и намного хуже. Адвокат говорит о том же. Отец держится, повторяет, что ни в чем не виноват. Работники все твердят одно и то же, так что в их честности следствие не сомневается. Мама совсем слегла, поэтому везде мы ездим с Сергеем вдвоем.

Наконец, когда я тоже чувствую себя уже на пределе, мы сидим с ним в машине, я кусаю губы, уже не зная, как помочь отцу.

– Лада, – Сергей касается моей ладони, которую я тут же отдергиваю, – я много думал. Думаю, есть вариант помочь Станиславу Григорьевичу.

Смотрю на него с надеждой, даже не чувствуя очередного прикосновения к своей руке.

– Сколько это будет стоить? – прекрасно понимаю, что такое дело по щелчку пальцев не замять. – Сергей, ну же? – тороплю. – Может, провести независимую экспертизу на объекте? Отец же уверен, что он прав.

– Уже проводили, Лада, – вздыхает он. – Ты думаешь, я не сделал это в первую очередь? Думаешь, я не хочу помочь Станиславу Григорьевичу?

– Тогда что? – тихо спрашиваю.

Почему-то даже улица затихает, я слышу лишь звон в ушах. И вижу перед собой только лицо Сергея, уже зная, что услышу.

– Мне надо будет больших сил и, возможно, репутации спасти твоего отца, – говорит он тихо, поглаживая мое запястье большим пальцем. – И даже моей собственной свободы, если я где-то облажаюсь. А ты на подобное готова ради Станислава Григорьевича?

Да я на все готова! Я отдам все деньги, которые у меня есть. Да я вместо него в тюрьму сяду. Я уже на грани и в этот момент способна душу дьяволу продать, лишь бы все скорее закончилось.

– Ты заберёшь мою свободу в обмен, – шепчу я.

– Нет, Лада, – Сергей удрученно качает головой. – Я сделаю тебя счастливой.

Я была счастлива. Пусть недолго, но знаю, что это такое. А рядом с Сергеем я этого не чувствую.

Я готова докатиться до этого… Отдать себя человеку, который мне хуже чем безразличен, в обмен на свободу отца. И неужели такое бывает в наше время?

Это не брак – это сделка. И Сергей прекрасно это понимает, только даже на подобное согласен. Меня начинает мутить, стоит только подумать…

– Извини, – выхожу из машины и делаю несколько глубоких вдохов, лишь бы меня вырвало прямо напротив следственного комитета.

Я не смогу, боже, я не смогу… Прошу Сергея отвезти меня домой, так и не дав ответа, но завтрашний день решает все…

Глава 9

Я лежу с закрытыми глазами, но уснуть никак не получается. Кира спит рядом, раскинув ручки, и мне большего не надо. Разве я этого и не хотела? Подальше от Сергея, мы с дочерью вдвоем… Только мы теперь не вдвоем. С нами Марат. А с нами ли? Или он все это делает только ради Киры?

Мы отложили разговор об установлении отцовства, хотя Марат очень просил меня не медлить. В принципе, он сам может хоть завтра пойти и подать в суд, но ему надо, чтобы я дала свое согласие. Это же Марат…

Я его знала два года назад и недолго, а кажется, что очень давно. Дело ведь не во времени, проведенном вместе, а в человеке, который становится близким по щелчку пальцев, будто мы всю жизнь знакомы.

Поднявшись, со своей стороны подкладываю подушку к дочери и, бесшумно ступая, иду на кухню. Открываю холодильник…

– А ты все так же любишь есть по ночам, – почти подпрыгиваю от неожиданности и смотрю на стоящего в дверях Марата.

– Напугал до чёртиков, – выдыхаю я.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.