Наталья Скоробогатова
Перекрёсток

Мир меняется, и мы меняемся вместе с ним. Почему? А почему бы и нет?

Я сегодня шла по городу и думала о том, с каким удовольствием уволилась бы со своей опостылевшей работы. Ну вот что на ней имею? Сплошные дедлайны, загрузку под самую макушку, ругань начальства и зависть коллег. Хотя, чему завидовать? Сами бы на моём месте посидели.

Подождите, начну с начала. Я – простая тётка сорока с лишним лет от роду, живу в городе миллионнике, работаю секретарём в рядовой конторе и выращиваю кактусы. Красота! А, и периодически пытаюсь похудеть. Впрочем, иногда это удаётся, и тогда я катаюсь в отпуск в какой-нибудь местный санаторий, на юг зарплаты не хватает.

Ну вот, я так устала, что утром, когда шла на работу, в голове крутилась только одна мысль: «Сегодня я точно напишу заявление на увольнение! Пусть весь мир идёт в одно любимое мною место, а я буду отдыхать, благо, накоплений на пару месяцев хватит, если не шиковать». И вот, оставалось всего через один перекрёсток перейти, а там – во двор свернуть и в подвал спустится, как меня толкнули.

Кто? Да пёс его знает. Перекрёсток – штука такая: все куда-то торопятся, на светофоры не глядят, что уж на людей внимание обращать. Так вот, толкнули меня, и полетела я прямиком под машину. Страшно? А уж как мне было страшно, вы себе просто не представляете! Я ж вечно что-нибудь себе да калечу: в нашем травмпункте все врачи и прочий медперсонал меня уже по имени встречают.

Но нет. Машина затормозила, и не успела я удивиться, как из неё выскочил какой-то мужик, подхватил меня под руки, усадил на бордюр и сунул в руку – целую! – бутылку с водой. И всё – молча. Другие же орут обычно, ругают на чём свет стоит, а этот молчал. Смотрел только странно так, словно я ему миллион подарила.

В общем, глотнула я воды из той бутылки, отдала её мужику, кивнула и только собралась встать, как он мне визитку в руки сунул со словами:

– Если что – звоните. – А потом сел в свою машину, которая уже пробку на перекрёстке начала собирать, и уехал. Вот так просто: сел и уехал, а я осталась.

Посидев пару минут глядя в небо, я сунула визитку в карман, встала, осмотрела свои потёртые совсем не от падения джинсы, отряхнула толстовку и, подтянув лямки рюкзака, под неодобрительные взгляды свидетелей моего падения хромая отправилась через дорогу – на работу. Если нога повреждена, то увольняться смысла нет: больничный тоже вариант чтобы отдохнуть.

Шеф встретил руганью за опоздание, огромным списком дел и требованием больше никогда не носить спортивную одежду. На последнее я кивнула, про себя подумав, что джинсы спортивной одеждой никогда не были, толстовку на работе я снимаю, а кроссовки не променяю ни на что, и отправилась варить кофе. Рабочее утро без кофе – день на ветер.

К обеду подвернутая нога разболелась ещё сильнее, и я решилась отпроситься в больницу. В конце концов, сейчас мне сделают снимок, выпишут обезболивающее и заживляющее, и через неделю всё будет хорошо, а нет, так через неделю вообще ходить не смогу. С этими аргументами я вошла в кабинет шефа и почти сразу вышла. Всё с той же мыслью: «Увольняюсь к чертям! А на время отработки уйду на больничный!»

Собрав вещи, я оставила на столе заявление, вышла из конторы, предупредив охранника Вову, что отправилась в больницу, и двинулась домой. Чем лечить вывихи я знаю, а нужную бумажку мне и так выпишут, по знакомству. Зря я что ли так часто в травмпункте бывала?

А дома оказалось, что нет ни электричества, ни воды. Вот что значит – не везёт. Послонявшись по комнатам – жуя булку и запивая её лимонадом, – я решила посмотреть, что за визитку мне дал тот мужик с перекрёстка. Но в кармане её не оказалось. Перерыла остальные карманы, рюкзак, но визитки не было. Значит, не судьба…

Я уже готова была лечь спать – пусть и днём, не каждый раз такое удаётся, – как раздался звонок в дверь. Шагнув к ней, я не сразу поняла, что его быть не могло: света-то нет! Тогда как это? Откуда?

Второй звонок всё-таки заставил подойти и посмотреть в глазок. На лестничной клетке оказалось темно. И страшно. Я всегда боялась темноты, иррационально, даже зная, что ничего в ней нет. Вот и здесь страх вылез наружу, нашёптывая, что там монстры, и я должна отойти подальше.

– Тусь, ты там? – тут же раздался знакомый голос, и я расслабилась и снова посмотрела в глазок. Передо мной стояла Танька с третьего этажа и крутила в руке мобильник. Вполне себе видная в неярком свете из грязного окна в стене между лестничными пролётами. Так, а что это только что тогда было?

– Да, – произнесла я и открыла дверь…

***

– Ну наконец-то! – сказала Танька, и я огляделась, понимая, что стою не перед ней. Точнее – в принципе не стою.

Я лежала на стандартной больничной кровати в стандартной больничной палате, а рядом на не самом удобном стандартном стуле сидела моя соседка Танька. Но как это? Я же только что открывала дверь своей квартиры? Разве такое возможно?

Выдохнув и почувствовав, что внутри всё болит, я прохрипела:

– Ты тут откуда? – Хотела спросить, как я тут оказалась, но почему-то задала совсем другой вопрос.

– Да вот, сижу второй день, жду, когда ты в себя придёшь. Вчера, как тебя привезли, так сразу на операцию, а потом сюда. Врачи сказали, что ты долго будешь отходить и предложили подежурить. Я вот и осталась. – Танька вскочила со стула и забегала между моей и ещё одной – пустой – кроватью. – Олежек сказал, что всё будет хорошо. Вот увидишь. И нога, и рука. И рёбра. Всё. Он пообещал.

– Что? – Я непонимающе посмотрела на соседку. – Какие руки-ноги-рёбра? Я тут как оказалась? Ты же ко мне в гости пришла, я тебе дверь открыла…

– Какие гости? Мне позвонили, я приехала сюда. Тусь, может, тебе доктора позвать? Кстати, – Танька остановилась, – надо доктора позвать. Я сейчас. – Глянув на меня, она пулей вылетела за дверь палаты.

Вот ведь! Могла хотя бы спросить, хотела ли я пить! А я очень хотела. Так что увидев на прикроватной тумбе бутылку с водой, сразу за ней потянулась. И охнула от боли, роняя руку на кровать.

Это что получается? Я всё-таки попала под ту машину, а остальное было лишь сном? Как в сериалах на втором канале показывают? Сначала потеря сознания, потом операционный наркоз, а следом сон? И вся эта ерунда с тем мужиком, увольнением, ногой… А нет, нога болит. Значит хоть с ней всё реально.

Поняв, что встать сама не смогу, да что там встать – даже подтянуться на подушке и сесть, я начала вертеть головой, осматривая своё временное пристанище. Вон там, в углу, у двери, холодильник стоит, старый, ещё советский, похоже. И раковина рядом. А с другой стороны – шкаф. Странно, обычно в палатах шкафов нет, тумбочка есть – и хватит, нечего гостиницу устраивать. Может, это какая-то не такая больница? Но тогда тут и холодильник был бы нормальный. Ерунда какая-то.

Повернула голову в другую сторону: на привычных уже повсюду евроокнах жалюзи. Светонепроницаемые. Закрытые, так что непонятно, какое сейчас время суток.

И часов нигде не видно. Я же привыкла, что в любой момент могу время узнать: либо мобильник в руках, либо смарты на запястье. Хотя, последние я постоянно забываю заряжать. Меня даже как-то обозвали однажды… Дай Бог вспомнить… О! Номофобка, вот! Ну и ладно, зато всегда на связи.

Так, а какое время суток всё-таки? Если прикинуть, что сбили меня утром в девятом часу, потом пару часов на то, чтобы довезти до больницы, ещё часов пять на операцию, ну и там на то, чтобы проснуться часа полтора. Итого – восемь с половиной часов. Округлим до девяти. Как раз рабочий день. Час на то, чтобы добраться до дома, а там будет мама звонить. Она постоянно звонит, чтобы удостовериться, что со мной всё в порядке.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.