Ася Кравченко
Перелетные дети

Иллюстрации посвящаются Римме Титовой,

с любовью

Рисунки: Татьяна Петровска

© А. С. Кравченко, 2014

© ООО «Издательство «Абрикос», 2022

1. Вермишель из страны Там

– Андрей! Почему ты пришел к третьему уроку?

– Ну как вам объяснить?..

– Уж объясни как-нибудь.

Когда я не знаю, что сказать, а от меня непременно требуют, чтобы я что-то сказал, обычно я говорю первое, что приходит в голову. Я увидел на окне пакет молока и сказал:

– Ко мне с утра приходила корова.

– Корова?! – опешила Людмила Викторовна.

– В пятнах. Она поднялась на восьмой этаж. И я просто не мог уйти, не поговорив с ней, понимаете?

– Как корова могла подняться на восьмой этаж?

– Я тоже ее об этом спросил.

– И что же она ответила?

– С трудом.

С утра у меня болел живот. Но кому это интересно? Не буду же я об этом рассказывать направо и налево. Тем более что Саша как раз смотрела в мою сторону. Саша, которую я когда-нибудь позову покататься со мной на мопеде. Чтобы она сидела сзади и ее волосы развевались из-под шлема… Когда у меня будет мопед… Года через четыре… Может быть.

– Не надоело быть шутом?! – рассердилась Людмила Викторовна. – Твою бы фантазию да в мирных целях! Написал бы лучше про Пушкина!

– Вы хотите, чтобы я сочинил какую-нибудь историю про Пушкина?!

– Нет-нет. Не хочу.

– То есть вы не хотите, чтобы я делал домашнее задание?!

– Не хочу! То есть хочу! Ты должен делать домашнее задание, но по-человечески.

– Как это – по-человечески?

– Без родителей не возвращайся! – у Людмилы Викторовны в очередной раз «лопнуло терпение». На самом деле она просто не знала, что еще сказать.

А это значило, что у меня появилось несколько свободных дней.

В прошлый раз мама заявила, что ей надоело ходить в школу и пусть идет папа. А папа ответил, что ему тем более надоело. Так что стоило погулять несколько дней, чтобы в школе заволновались и спросили у мамы с папой напрямик, кто из них больше не хочет ходить в школу. Ну а дальше будет серьезный разговор, почему же я ничего не сказал родителям. С взрослыми ужасно сложно: вечно они не знают, чего хотят. То они не хотят идти в школу, то ругаются, что их в школу не позвали. Виноваты оказываются, конечно, дети. Бедные дети.

Когда выгоняют из школы, в первый момент чувствуешь себя омерзительно.

Потому что, когда тебя выгоняют, не важно даже, откуда и за что, это обидно.

А во второй – получше.

Потому что выгнали и выгнали. Что ж теперь делать…

Идти было некуда, и я шел, стараясь не наступать на черточки на асфальте. Я не знаю, почему на них нельзя наступать. Почему-то мне кажется, что нельзя. Иногда черточек было много, и надо было перепрыгивать.

– Смотри, куда прешь! – Я прыгнул и влетел в чей-то огромный живот.

– Извините.

– Вести себя не умеют! Куда родители смотрят?! – не унимался толстяк.

Мне иногда кажется, что я всех раздражаю.

Надо было срочно куда-нибудь деться. И я пошел в парк.

Мы там часто гуляли с мамой, когда со мной еще надо было гулять. Зимой – на санках. Там есть овраг, куда можно скатиться. Весной там здорово кормить уток, гонять голубей и пускать кораблики. А осенью созревают яблоки. Правда, туда сразу набегают бабушки с пакетами. Бабушки обтрясают яблони и потом продают яблоки у метро. Так что яблок остается мало. И на самом верху.

В парк уже пришла осень. Трава была мокрая.

Я сел под дерево и стал жевать кислое-прекислое яблоко.

Учебный год только начался, а меня выгнали уже во второй раз. Не то чтобы я был хулиганом или безобразно учился, но просто постоянно что-то случалось, и меня выгоняли. Папа говорит: «Жизнь тебя совершенно ничему не учит». Но папа не прав. Жизнь меня, определенно, учит. Например: если не хочешь, чтобы тебя выгнали из школы, – не говори о коровах… Но коровы тут ни при чем. Просто я понял: есть люди, совершенно не приспособленные для того, чтобы постоянно ходить в школу.

И тут мне на голову УПАЛО.

Я подумал – яблоко. Оказалось – ботинок.

Коричневый. Левый.

Я задрал голову.

В ветвях что-то темнело.

Почти на самой верхушке спал человек.

Я заткнул ботинок за пояс и полез на дерево.

– Это ваш ботинок?

Ответа не последовало, и я пристроил ботинок рядом со спящим. Но не успел слезть, как ботинок свалился снова.

Вслед за ботинком мне на голову посыпались сумка, зонтик и второй ботинок.

Я собрал вещи в кучу: «Проснется – мимо не пройдет».

Интересно, удобно ли ему там, на дереве?

Наверное, я его все-таки разбудил, потому что наверху завозились, а потом сказали:

– Хочу есть!

– Сегодня твоя очередь идти за продуктами, – откликнулось соседнее дерево.

«Их тут стая», – подумал я и стал разглядывать соседнее дерево.

– У меня куда-то делись ботинки, – сообщило первое дерево. – Сходи сегодня ты. А завтра – я. К тому же у нас, кажется, кончились деньги.

– Меня вполне устраивают на завтрак яблоки, – заявило соседнее дерево. – А ботинки наверняка опять свалились.

– Сам знаю.

Человек на дереве встал в полный рост, потянулся, странно поднял руки, взмахнул ими, будто стараясь удержать равновесие, качнулся и… спланировал вниз.

– Здесь мои ботинки не пробегали? – мрачно осведомился он.

Я настолько опешил, что просто протянул ему ботинки, сумку и зонтик.

– Тут что, гардероб? – удивился человек.

Я совсем не знал, что ответить, и кивнул.

С соседнего дерева слетела вторая тень.

Они оказались моими ровесниками. Девочка и мальчик. Худенькие, невесомые. Зато руки и плечи были могучими. Некоторое время они стояли и молча на меня смотрели.

– Скажи, пожалуйста, где здесь выход к морю? – наконец прервала молчание девочка.

«О каком море идет речь? – подумал я. – Балтийское – далеко. Черное – еще дальше».

– Молчит и молчит, – пожал плечами мальчик.

– Я молчу потому, что не знаю, где выход к морю. В Москве нет моря.

– Совсем нет?! – удивилась девочка.

– Да быть такого не может! – фыркнул мальчик. – Никто и никогда не стал бы строить город, не будь у него выгодного экономического положения и пересечения морских торговых путей. Где-то должен быть выход к морю.

– Тем не менее нет!

– Как же вы живете?!

– Каждый выходит из этого положения как может. У меня, например, есть собственный выход к морю – в дальней комнате. Если на закате сидеть и смотреть на небо, прищурив глаза, то можно подумать, что небо где-то кончается и начинается море.

– Но моря там нет?

– Мне кажется, есть.

Мальчик хмыкнул, а девочка сообщила:

– Нас зовут Вермишель.

– В смысле – макароны?

– В смысле – Веро и Мишель, – сердито пояснил мальчик. – Что тут странного?

– Ничего. А я Дрю. То есть Андрей, Андрюха. Мне больше нравится Дрю.

– И правильно! – одобрил Мишель. – Потому что у вас тут все Андреи. Надо же как-то отличаться.

– Ну не все.

– Да почти все. Андрей Болконский, Андрей Первозванный, и все остальные тоже Андреи…

Я решил оставить пока этот скользкий вопрос.

– Послушайте, а как вы летаете? – спросил я.

– Мы не летаем! – отрезал Мишель.

– Но я же видел!

– Показалось!

– Да ладно. Он вроде нормальный, – вмешалась Веро. – Просто бабушка нам не велела летать. Говорила, что здесь этого не любят. Правда, она уехала отсюда давным-давно. Может, с тех пор все изменилось.

– Вряд ли. – Мишель был мрачен. – Я есть хочу. И надо решать вопрос с одеждой.

– Так, может, он нам и поможет? Ведь ты нам поможешь?

Я быстро-быстро закивал.

Мне очень не хотелось, чтобы эти двое просто улетели. Улетели без меня.

– Мы ищем дом. С лепниной, серый с белым. Подъезд огромный, со скрипучей дверью, – Веро говорила это как заклинание, чуть раскачиваясь. – Зеленый двор, и посредине три березы. Качели, клумба, маленький забор. Проветривается чей-то коврик. Ворчит о чем-то дворник. Сгребает листья без конца. Двор пахнет морем, может быть рекой. А на березе – рыжий кот. Урчит как трактор. И если ты ему в глаза заглянешь, как будто жизнь свою увидишь…

– Вы там когда-то жили? – спросил я, когда она умолкла.

– Там жила наша бабушка.

– Мне кажется, в Москве таких дворов много.

– Я же говорил, он не поймет, – глядя в сторону, сказал Мишель.

– Конечно, он один такой, – поспешил я исправиться. – Но его все равно будет непросто найти.

– Для начала нам где-то надо достать что-то из одежды, чтобы не выделяться, понимаешь? – продолжала Веро.

Я совершенно ничего не понимаю в одежде, но даже я заметил, что эти двое были одеты необычно – будто для какого-нибудь торжественного случая или маскарада. Шелковая рубашка выглядывала из-под бархатной куртки Мишеля, вышитая блузка Веро дополняла сарафан из какой-то тяжелой ткани.

– Я могу одолжить тебе свою одежду, – предложил я. – Мы приблизительно одного размера. – Мишель смерил меня взглядом. – А для Веро что-нибудь придумаем. Веро – это ведь Вероника?

– Мне нравится Веро.

– Как скажешь. А вы откуда?

– Оттуда, – и Мишель махнул рукой.

– А там что?

– Там – это Там. Там – не здесь.

– Там – не здесь, – эхом откликнулся я.

Там дети летают и спят на деревьях. Впрочем, они спят на деревьях не только там, но и здесь… Их не выгоняют из школы. На завтрак у них яблоки из городского сада. Иногда так хочется быть откуда-нибудь оттуда.

– Ну что, пошли?

Мы направились к выходу из парка. «Куда бы их отвести?» – раздумывал я.

– Не смей! – вдруг крикнула Веро.

Только сейчас я заметил, что Мишель то поднимал, то опускал руки.

– Я не привык так медленно, – проворчал Мишель.

– Мы не должны летать! – еще строже сказала Веро. – К тому же мы теперь не одни.

– Я хочу есть. А Дрю мы вдвоем могли бы поднять. К тому же сейчас вообще никого нет.

Вокруг и вправду было безлюдно.

– Последний раз, – строго сказала Веро.

Но я понял, что и она не прочь ускорить путешествие.

– Хватайся, Дрю!

Едва я уцепился, они взлетели. И мгновенно набрали высоту.

Ноги болтались совсем без дела, тело тянуло вниз, а в животе что-то ухало. А внизу… Деревья сливались в огромные пестрые пятна, дома казались большими разноцветными кубиками, а люди – муравьями. Муравьи что-то кричали, махали руками. Мне вдруг ужасно захотелось крикнуть им что-нибудь.

– А-а-а! Я лечу!

Веро и Мишель захохотали.

Наверное, мой рюкзак был не до конца закрыт, потому что вдруг оттуда вывалились тетрадки.

– Ой!

Некоторые тетрадки ныряли вниз, другие раскрывались и планировали.

Веро и Мишель сделали вираж, я оказался вниз головой, и из меня посыпались деньги, ключи, а из рюкзака выпало все, что там оставалось…

– Соблюдайте правила небесного передвижения! Не роняйте тяжелые предметы! – выкрикивал Мишель.

– К вечеру возможны осадки, книжки и тетрадки, – хохотала Веро.

Я подумал, что, наверное, стоит спуститься, подобрать тетрадки и вообще все, что упало, или хотя бы что-нибудь. Но вдруг закричал:

– Я бегу по небу! Ааааааааааа! И мне все равно!

Я подумал, что, когда тебя выгоняют из школы, иногда это оказывается очень кстати. И я готов был искать какой угодно двор и каких угодно котов, лишь бы все это длилось.

2. Собаки, полицейский и манекены

– У меня штаны спадают, – сообщил Мишель.

И я вдруг понял, что спадаю вместе со штанами, – я держался за ремень.

– Снижаемся! – скомандовала Веро.

Быстро приблизились дома, деревья, машины и асфальт.

Когда мы спустились на тротуар, движение на маленькой улице встало. Мне некоторое время не удавалось подняться на ноги – я все не мог сообразить, где верх, где низ.

– На нас смотрят. Делайте вид, что так оно и должно быть, – предупредила Веро.

– Без тебя никто бы не знал, что и делать, – заворчал Мишель.

– Я не тебе, а Дрю.

Веро помахала ручкой водителям:

– Спасибо за внимание.

Моторы снова заурчали. Машины попытались двинуться, но посреди дороги стоял черный «мерседес». Водитель «мерседеса» деловито вылез из машины и направился к нам.

– Скажите мне, что это было? – Водитель волновался и размахивал руками, изображая полет. – Вы летали или мне показалось?

– Показалось, – заторопилась Веро.

– Вы ангелы?

– Да какие мы ангелы! – рассмеялась Веро.

– Демоны? – не унимался человек.

– Ангелы, демоны… Что за глупости вы говорите? – Веро его совершенно не боялась.

Машины гудели, требуя дорогу.

– Скорее бегите, вам гудят, вы своей машиной никому не даете проехать.

Водитель бросился к автомобилю.

– Какой-то скользкий тип! – Веро дернула плечом.

В типе из «мерседеса» (я сразу окрестил его «делец») и вправду было что-то отталкивающее – то ли вертлявость, то ли колючие глаза.

– Быстро уходим! И больше никаких полетов, – отрезала Веро.

Мы пошли.

И я понял, что ходить гораздо менее интересно, чем летать. Я шел, подпрыгивая, пробуя, не получится ли как-нибудь взлететь. А Мишель все время поскуливал:

– Есть хочу, есть хочу.

– Потерпи, потерпи, – вторила ему Веро.

Получалось не так уж быстро.

– Горячие собаки, горячие собаки! – вдруг завопил Мишель.

Я не увидел никаких собак. Ни горячих, ни холодных.

– Дрю, у тебя есть хоть немного денег?

– Сейчас посмотрю. Вот, немного осталось.

– Отлично. Пошли.

Тут я наткнулся глазами на вывеску «Хот-доги».

Веро и Мишель уже бежали к ларьку.

– Вам с горчицей или с майонезом? – осведомилась продавщица.

– Ни с чем! Собакам вредно и то и другое.

Продавщица засмеялась.

Мы схватили по сосиске в булке. Я, оказывается, тоже хотел есть.

Мишель уже раскрыл было рот, а потом уставился на свою булку.

– Собак придется отпустить, – грустно сказал он, затем сел на корточки и добавил: – Беги, дорогой!

Сосиска покатилась в траву.

Рядом присела Веро.

– Но ведь это не настоящие собаки! – Я не ожидал такого. – Это так называется. Просто слово.

– Придется отпустить хотя бы слово, раз мы не можем отпустить животных. – Веро отпустила на травку и свою сосиску.

Мне не хотелось расставаться со своей теплой собакой. Мама редко и неохотно покупала фастфуд – у нее на этот счет были твердые правила. Но Вермишель глянули на меня так строго, что я присел на газон, раскрыл свою булку и покорно сказал:

– Иди, поиграй с другими.

Сосиски завозились в траве.

– А ты говоришь, слово.

Внезапно стало темно.

– Что здесь происходит? – Оказывается, над нами навис полицейский. Он строго хмурил брови.

– Мы выпустили теплых собак, – поделилась Веро.

Полицейский склонил голову набок, как канарейка, будто осмысливая услышанное, и задал другой вопрос:

– Почему вы не в школе?

– Что вы имеете в виду? – удивилась Веро. – Если вы говорите о том, что мы не учимся, то это не так. Мы чему-нибудь учимся каждую минуту. Согласитесь, для того чтобы учиться, не обязательно ходить в школу.

– А меня выгнали. Потому… – сказал я, но полицейский нахмурился еще больше.

– Ваши документы?!

– Зачем вам мои документы? – удивился Мишель. – Если бы они у меня были, они были бы нужны мне самому. Во всяком случае, нужнее, чем вам. Но у меня их даже нет.

– А даже если бы и были, зачем бы нам их носить с собой?

Полицейский помолчал, а потом спросил снова:

– Что здесь происходит?

– Наверное, мы как-то не так отвечаем на ваши вопросы, – огорчилась Веро. – Давайте я попробую еще что-нибудь рассказать. До того как выпустить собак, мы немножко полетали, а до этого – размышляли о странной истории города, который смог стать столицей, несмотря на невыгодное географическое положение и отсутствие морских торговых путей…

Немигающие глаза полицейского остановились на мне:

– Почему вы не в школе?

– Наш разговор пошел по кругу. Мы уже отвечали на этот вопрос. Я точно помню.

– Что здесь происходит?! – не унимался полицейский.

– А если ему не отвечать? Интересно, что будет? – шепнул Мишель.

Мы молча на него уставились.

Полицейский оказался в затруднении, но быстро нашелся:

– Я спрашиваю, что здесь происходит?!

Мы продолжали молчать, глядя ему в глаза.

– Почему вы не в школе? – повысил голос полицейский. – И где ваши документы?!

– У вас слишком много вопросов. А у нас слишком мало ответов, – покачала головой Веро. – Я предложила бы вам ограничиться одним вопросом. Причем таким, на который вы сами знаете ответ. И тогда, как только вам захочется задать вопрос, вы сразу получите ответ.

Полицейский задумался.

– Пошли отсюда? – предложил Мишель.

– Что здесь происходит?! – услышали мы вдогонку.

– Одежда! Бабушка была права: не выделяться! – сказала Веро. – Здесь нельзя выделяться.

Мы как раз подошли к огромному магазину.

– Это очень дорогой магазин, – сказал я.

– Не важно, – Мишель небрежно махнул рукой.

– Пойдем?

– Я вас здесь подожду.

В таких магазинах мне вечно становится не по себе от разлюбезных продавцов, которые набрасываются и предлагают, предлагают, предлагают до тех пор, пока становится неудобно что-нибудь не купить.

– Мы скоро, – пообещала Веро, и Вермишель нырнули внутрь магазина.

А я уселся на лавочку и стал ждать.

Витрины заманивали покупателей и обещали сделать их довольными и удачливыми, как манекены, которые уже успели приодеться в этом магазине и были безмятежно счастливы.

Вдруг из-за одного манекена выглянул другой. Выглянул и тут же скрылся.

Я решил, что померещилось.

Но в следующее мгновение счастливый манекен оказался голым. А еще через мгновение ему на плечи накинули… бархатную куртку. И куртка эта была мне определенно знакома. Это была куртка Мишеля. Я подошел поближе. Мои новые друзья сновали туда-сюда за стеклом. Мишель уже был в новых джинсах. Веро… Веро заметила меня и стала жестикулировать. Я, как завороженный, следил за ее руками. Веро сердилась. Она хотела что-то сказать.

«Отвернись», – наконец понял я.

Ах да, они же переодеваются.

«Вот так дела! Твои новые друзья воруют одежду в магазине, – зазвучал неприятный голос в голове. Впрочем, его тут же перебил более приятный: – Ну, положим, не воруют, а меняют на свою…»

– Ну все, пошли, – услышал я наконец за спиной.

Передо мной стояли переодетые Вермишель.

– С каждым разом одежда все хуже и хуже! – недовольно сообщила Веро.

– Это же воровство. – Мне, конечно, не хотелось с ними ссориться, но от их поступков мне было как-то неуютно. Я ведь был как бы с ними заодно.

– При чем тут воровство?! Мы непременно вернем эту одежду, когда полетим обратно. Нам она точно не нужна. Мы запомнили, где находится этот магазин, так же как и предыдущий, и предпредыдущий. В результате все останутся при своих штанах. А я в конце концов надену свою одежду, по которой уже соскучилась.

– Ты хочешь сказать, что вы проделываете это не в первый раз?

– Пошли отсюда скорее.

– Эй, эй, вы куда?! – В дверях магазина показался огромный охранник. – Это наши выставочные экземпляры! Если вы хотите купить, вам следует пройти в зал и выбрать подходящий размер, затем…

– Мы не хотим их купить, – сообщила Веро.

– Тогда верните на место!

– Мы хотим их одолжить на время, а ваши манекены пока поносят нашу одежду. Идет?

– Идет! – кивнул было охранник, но потом спохватился и замотал головой: – Нет! Совсем не идет!

Охранник вдруг достал свисток и засвистел.

Веро тоже достала свисток и засвистела.

Некоторое время они яростно свистели, глядя друг на друга.

– Так дело не пойдет! – рявкнул охранник, наконец перестав свистеть.

– Да! Мне тоже не особо нравится эта музыка, – согласилась Веро.

Охранник с угрожающим видом двинулся прямо на нас.

– Бежим! – скомандовал Мишель.

И мы побежали со всех ног.

– Стойте! – неслось нам в спину.

– Лететь нельзя! – говорила тем временем Веро.

– Почему? – Мишель уже взлетал.

– Потому что тогда нас точно найдут. В городе не так-то много летающих. А среди летающих не так-то много детей. А среди летающих детей не так-то много тех, кто ходит в одежде этого магазина.

– Я и не подумал. – Мишель даже остановился.

– Бегом! – рявкнула Веро.

Веро и Мишель явно не привыкли бегать. Охранник уже пыхтел нам в спины.

– Троллейбус! – крикнула Веро.

Троллейбус отходил от остановки.

Я успел подумать, что что-то с этим троллейбусом не так.

– Запрыгивайте быстрее, – махнул рукой водитель, и мы оказались внутри.

Двери захлопнулись.

Веро улыбнулась охраннику и махала ему рукой, пока тот не отстал.

– Следующая остановка… – тем временем объявил водитель. – Не знаю, будет ли… Кто не вышел, я не виноват!

3. Троллейбус сам по себе

Пассажиров в троллейбусе было всего двое: дремлющая старушка и бледный господин, который нервно озирался по сторонам.

Мы уселись на переднем сиденье и некоторое время просто ехали. А потом я решил выяснить – куда.

– Вы не подскажете, какой это номер? – спросил я, оглянувшись.

– Маршрут Б, – мрачно ответил нервный господин.

– Вы ошибаетесь, «букашка» здесь не ходит! – сказал я как можно вежливее.

– Я тоже так думал, – кивнул господин. – А что толку?

– Я сейчас у водителя спрошу, – решил я.

Троллейбус потряхивало, и я с трудом добрался до кабины водителя.

– Скажите, по какому маршруту идет этот троллейбус?

– Вы можете сесть на любой троллейбус и кататься по маршруту туда-сюда, туда-сюда. С утра до вечера, – сообщил водитель. – А попробуйте-ка вы сесть в троллейбус и поехать без маршрута. Мало кому удается.

С этим сложно было не согласиться.

– Да и в голову никому не приходит, – продолжал водитель. – Мне бы тоже не пришло.

Только тут я понял, что троллейбус и впрямь странный. На улице, по которой мы ехали, не было даже троллейбусных проводов.

– Так ведь, кажется, пришло.

– Я думаю, все дело в лошади, – задумчиво сообщил водитель.

– В чем? В ком?

– В лошади. Она шла по тротуару. Прекрасная чалая лошадка. Троллейбус поравнялся с ней, притормозил и поехал еле-еле. Лошадка отдохнула и перешла на рысь, троллейбус тоже ускорился. Мы стали пропускать остановки…

– Прошу заметить, пассажиры были против! – крикнул бледный господин.

– Пассажиры стали кричать: «Вы не туда едете», – продолжал водитель. – А я и не обещал, что мы поедем туда. Я так и сказал им: «Я вам ничего не обещал. Но если хотите, ловите свой шанс! Вы можете прокатиться по маршруту, когда захотите. А без маршрута, быть может, это ваша единственная возможность!» Но они возражали и хватались кто за ручку двери, кто за сердце. Наконец мне это надоело, и я объявил официально: «Выпрыгивайте! Троллейбус и далее следует без маршрута!» Все выпрыгнули, и остался только этот, самый стойкий, – водитель кивнул в сторону бледного господина. – Он молодцом, хоть и выглядит неважно. Но ничего, еще прокатится, проветрится – и порозовеет. Да, и бабушка осталась. Но я не уверен, что она в курсе того, что происходит вокруг. – Бабушка по-прежнему безмятежно дремала. – Кстати, хочу вас сразу предупредить: я не знаю дорогу назад.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.