Екатерина Каграманова
Далеко за лесом

Художник

Татьяна Петровска

© Каграманова Е. Р., 2021

© Петровска Т. П., 2021

© ООО «Издательство «Абрикос», 2022

Эпиграф

Вокруг всегда много людей. Они все что-то говорят, делают – они рядом. Но когда случается что-то плохое, вдруг кажется, что ты совсем один. Это не так. Обязательно найдется кто-то, кому не все равно. И если его нет рядом прямо сейчас, он непременно появится.

А когда все закончится, не растрачивай свою историю на любопытных, не разменивай ее на широко открытые глаза и заинтересованно приподнятые брови. Потому что для тебя это – всё, а для них – что-то вроде одноразового пакетика чая. А потом еще спрашивают: «Это ты серьезно, ничего не придумываешь? Так и было?»

Нет. Для вас – нет. Считайте, что ничего не было.

Глава 1

Утро, когда исчез Роби, было обычным. Вернее, для Майи оно было обычным целых полчаса. Она дышала, дышала, проталкивая воздух в сжавшиеся легкие, – успокаивала скачущее сердце. Так учил ее отец. Да и не то чтобы учил, просто повторял: «Дыши, Майя! Дыши!» И казалось, что он сердится. Но, если честно, ей помогало, когда он это делал. Было такое чувство, что кто-то принял на себя ответственность за происходящее. Мама, та, наоборот, пугалась и дрожала от страха. Сон – это ведь всего лишь сон. Взрослым не положено бояться, ведь так?

Когда родился брат, Майе было десять, Полине – девять. Малышу выделили отдельную комнату, а девочки стали спать вместе. И вот тут Полина взвыла. Сон снился Майе хоть и не каждую ночь, но очень часто. Она кричала и задыхалась так, что не проснуться на соседней кровати было бы хитрым фокусом. Родители недолго ломали голову – у каждого из детей появилась своя спальня, пусть район, в который они переехали, и оказался гораздо хуже. Ну, если честно, примерно тогда Майя и перестала вопить во всю глотку по ночам. Поэтому скажите спасибо, а то, может, так и жили бы в старой квартире.

Сейчас Майя лениво думала о завтраке. Вчера вечером мама готовила блины, и кажется, что-то осталось. Если, конечно, ночью никто не ходил на кухню. «Никто» – это Полина. Вечно не спит полночи, а потом ей хочется съесть что-нибудь вкусненькое. И после всего этого она ноет, что поправилась.

Было бы здорово сейчас съесть блинчик с джемом или медом.

Это так скучно – стоять и печь блины один за другим. А вот Роби в свои шесть очень даже любит возиться на кухне. Вчера он так сосредоточенно размешивал тесто, стараясь, чтоб не было комочков. А вдруг он станет когда-нибудь известным поваром и Майя будет рассказывать журналистам про его детство? Смешно!

Глупости, конечно, думать о таком, просто неохота было вылезать из кровати.

Мама, словно прочитав ее мысли, крикнула:

– Эй, ну-ка вставайте!

Сонно отозвалась из своей комнаты Полина. Опять, наверное, до самой ночи переписывалась с кем-то из своих друзей. Странно, что Роби не слышно.

– Ребята! Роби, Майя! – опять крикнула мама. – Завтрак на столе. Давайте быстрее!

– Сейчас, мам! – отозвалась Майя.

Роби все еще не откликался. Странно, обычно его голосок звенит с самого утра. Майя любила братишку. Он с рождения был такой милый, такой доверчивый, как котенок. Один взгляд на него уже поднимал настроение. Имя, конечно, так себе. Роберт – это мамина идея. Но Роби – вполне себе ничего.

Майя откинула одеяло и, потянувшись, встала с кровати. Только успела нашарить ногами тапки, как дверь распахнулась. Мама смотрела на нее со страхом и надеждой одновременно:

– Роби не у тебя?

Майя ответила удивленным взглядом.

– Роби, Роби, ты где? – мамин голос превратился в крик.

Мальчик не отвечал. Они обшарили все шкафы, посмотрели под кроватями. Малыш никогда не устраивал подобных сюрпризов, но вдруг он решил пошутить?

Майя не могла понять, что происходит. Было странное ощущение, что ей чего-то недоговаривают. Что могло случиться? Куда мог пропасть ночью шестилетний ребенок?

– Пожалуйста… Пожалуйста, найдите его. Ну ищите, ищите, пожалуйста! – Слушать, как рыдала мама, было невыносимо.

Отец попытался что-то сказать, и она, всегда такая сдержанная, вдруг крикнула:

– Замолчи! Замолчи немедленно! Это все неправда! Я не буду тебя слушать! Хватит! Ищите его!

Майя внимательно посмотрела на отца: челюсти крепко сжаты, глаза устремлены в пол. Он еле сдерживался. Да что происходит, а? Словно почувствовав немой вопрос дочери, мужчина поднял на нее тяжелый взгляд и кивнул в сторону:

– Ищите.

Они снова обшарили все. Когда во второй раз пошли открывать створки кухонных шкафчиков, отец сказал, трогая маму за плечо:

– Все. Достаточно. Хватит прятать голову в песок.

Она смотрела перед собой остановившимся взглядом. Оттолкнув руку мужа, схватила телефон. Дрожащим голосом произнесла:

– Алло! У меня пропал ребенок.

Глава 2

Приехали двое. Один лет пятидесяти, довольно полный, с нависшим над ремнем животом. Этот особо не напрягался с поисками. Больше вертел головой, со снисходительным видом разглядывая квартиру. Майе хотелось крикнуть: «Да что ты пялишься по сторонам? Ищи ребенка!» Второй был моложе, лет тридцати, с близко поставленными темными глазами. Он старался. Это потому, что у него тоже есть шестилетний сын. Так он сказал, когда мама стала сбивчиво объяснять, что случилось. Обещал сделать все что можно. «Он главный, – поняла Майя. – Вот почему тот, второй, не хочет ему помогать. Подчиняться молодому неприятно, конечно».

Зачем она все это соображала, непонятно. Наверное, чтобы не думать о нереальности того, что происходило. Это было как сон. Майя села на диван, сгорбилась и зажала дрожащие ладони коленями. В животе противно вибрировала какая-то жилка. Плохие вещи могут случиться с кем угодно, но не с твоей семьей, ведь так? И если кажется, что твой шестилетний брат пропал, то это именно кажется. Он не пропал, сейчас все разъяснится, и потом они со смехом будут вспоминать этот случай. Ну правда же? Как тогда, когда Полина на минутку отошла в кусты на детской площадке, а мама подняла панику. Это просто недоразумение. А все эти истории с расклейкой портретов и объявлениями в соцсетях не про них!

Квартиру осмотрели во второй раз. Комната Роби выглядела как обычно: детальки конструктора на полу, какая-то книжка с картинками на столе. Смятое одеяло валялось на краю кровати.

– Так, – молодой полицейский положил блокнот и окинул всех взглядом, – мы все осмотрели, мальчика здесь нет. Сейчас я задам вам вопросы, постарайтесь отвечать как можно точнее. Вспоминайте. Как прошел вчерашний день? Что делал Роберт? Мне нужны все подробности. С самого утра, пожалуйста.

И они стали вспоминать. Это было так глупо. Позже Майя не раз думала: зачем? Зачем мама все так повернула? Она ведь знала.

Они рассказывали, как Полина отказалась есть булочки на завтрак, потому что это простые углеводы, а Роби засмеялся. Ей пришлось давиться папиной овсянкой. Как малыш собирал «Лего», гремя деталями на весь дом. Как мама ходила с ним на детскую площадку. Как он обедал, рисовал, смотрел мультики, помогал готовить блины, ужинал и наконец лег спать. Грустная хронология дня, когда все было хорошо. Как будто это могло чем-то помочь. А потом утром мальчика просто не оказалось в кровати. Разве так бывает?

Майя смотрела на ковер под своими ногами и мысленно обрисовывала завитки узора. Дурацкая нервная привычка.

Полный вразвалку подошел к окну и выглянул наружу. Присвистнул – шестой этаж. Он спросил у второго:

– А через балкон?

Тот кивнул, махнув в сторону входной двери:

– Соседи. Опроси пока. Вообще, вряд ли.

Старший хмыкнул и вышел.

Они ответили на множество вопросов. «Они» – это, конечно, не совсем правда. Отвечала в основном мама. Это она знала, с кем он дружит во дворе, кто ходит вместе с ним в детский сад. Она очень старалась, рассказывала все подробно и точно, веря, что это поможет и ее мальчика найдут.

Майя чувствовала, что внутри растет раздражение. Злость на полицейского, который толком ничего не делает, а записывает с деловым видом всю эту чушь. Злость на маму, которая, как послушная девочка, сообщает дурацкую информацию. На отца, который вечно строит из себя самого умного, а сейчас молчит. На Полину, которая украдкой косится на свой мобильник. Ей хотелось орать, просто орать от всего этого. Они все беспомощны. Происходит что-то плохое, совсем плохое.

Отец сидел нахмурившись и о чем-то сосредоточенно думал. В его волосах цвета меди отчетливо серебрилась седина. Майя знала, что похожа на него. Такие же рыжие волосы, светло-карие, почти золотистые глаза. Внешне – да, но характером – ни за что, так она всегда думала. А сейчас ждала. «Ну сделай хоть что-то! Ты же всегда все знаешь! Что ты за человек, почему молчишь?!»

– Встречали ли на улице, в подъезде незнакомых подозрительных людей? Может быть, в детском саду?

Напряжение внутри росло, росло, росло, как будто набирал разгон бешеный автомобиль. Она чувствовала, что вот-вот не выдержит всей этой глупости и закричит.

– Что рассказывал мальчик? К кому он мог бы выйти? Что, если его приманили – собакой, сладостями, компьютерной игрой?

Майя не выдержала. Перебила полицейского, приподняв руку, как в школе:

– А можно вас на минутку? Идите сюда.

Она, сдерживая злость, вышла в прихожую.

– Смотрите. Роби вот такого роста, – Майя вытянула ладонь. – А замок вот где. Он не мог сам открыть дверь, он не достает, маленький еще. Это во-первых.

Полицейский не особенно заинтересовался ее словами и равнодушно ответил:

– Он мог принести стул.

– И что, отнес его назад? А потом вышел?

Мужчина пожал плечами:

– Ну, допустим, мог и отнести, если ему так велели. Так что во-вторых? – Теперь он все-таки слушал внимательнее.

– Во-вторых, он не мог бы открыть дверь, даже стоя на стуле. У нас замок заедает. Я еще позавчера говорила. – Она бросила презрительный взгляд на отца.

– Что значит «заедает»? – Полицейский, нахмурившись, смотрел на родителей.

Отец медленно кивнул:

– Да, действительно, у меня просто руки не дошли. Защелка очень тугая. Надо потянуть дверь на себя, тогда откроется.

Тошно было смотреть, как они двадцать раз открывали и закрывали дверь.

Полицейский многозначительно хмыкнул. Он пытался решить эту задачу. Шестилетний ребенок пропал ночью из квартиры на шестом этаже. Самостоятельно отпереть дверь он вряд ли мог. Остается балкон. Или, что тоже не исключено, причастен кто-то из членов семьи. Да, это могло казаться невероятным, но он уже сталкивался с такими вещами. Необъяснимая жестокость, странные поступки. Так что все может быть. Он встал.

– Я узнаю, что насчет опроса соседей. Вам советую пока написать в родительскую группу детского сада – есть ведь такая? Вот. Напишите, обратитесь к родителям за помощью. Вдруг кто-то заметил нечто странное, видел или слышал. Может, и узнаем что-то полезное. Соцсети, конечно, зло, но сейчас они нам могут очень помочь.

Мама кивнула, вскочила с места и бросилась за телефоном, но написать ничего не успела. Как только за полицейским закрылась дверь, отец почти насильно завел ее в спальню и плотно закрыл дверь.

Полина, все это время сидевшая с вытаращенными глазами, схватила мобильник и пошла к себе. Майя тоже хотела уйти в свою комнату, но ее остановил крик из комнаты родителей.

Глава 3

Отец всегда злил ее каменным спокойствием, упрямой уверенностью в своей правоте. Она называла это упертостью. С ним было невозможно спорить – любые аргументы разбивались о его самодовольство. «Потому что я так сказал!» – было его любимой фразой. Кто мог при этом настоять на своем?

Роби был еще маленький и послушный, он просто любил всю семью и ни с кем не ссорился. Хитрая Полина редко конфликтовала с родителями, ей всегда было проще согласиться, чем что-то доказывать. Поэтому все шишки вечно валились на Майю. Она с детства ненавидела, когда ей указывали, терпеть не могла нудных наставлений. А отец, как будто нарочно, подбирал самые длинные объяснения, почему так поступать неправильно. Из них двоих она была огонь, а он… даже не вода, а лед, если можно так сказать. Все их ссоры разнимала мама. Она вечно успокаивала Майю, рассказывая, как сильно папа ее любит. Да, очень заметно было. Неизвестно, что мама говорила отцу, скорее всего то же самое. Как его любит Майя. Ну да.

Сейчас кричал именно отец:

– Почему ты делаешь вид, что не понимаешь? Время уходит! Ты же все сама знаешь! Так зачем прикидываешься, что веришь в эту чушь насчет похищения? Мы теряем время! Я помню, помню, что было десять лет назад! Девочка не пострадала, это главное! Она жива, и она с нами! Я жизнь бы за нее отдал, ты знаешь, но дело было не во мне!

Мама что-то неразборчиво выкрикнула, а он перебил ее:

– Да мне плевать, хочешь ты или нет, я все сделаю сам! Я позвоню ей! Ее номер…

Майя почувствовала, что ее начинает знобить. Такое с ней бывало от волнения. Как он смеет орать на маму, особенно сейчас, когда ей так плохо? И о чем вообще речь?

В спальню родителей можно было войти, только постучав, таковы правила. Она распахнула дверь без стука. Сейчас он ей прочитает нотацию насчет норм поведения в обществе. Да плевать!

– Не смей кричать на маму!

Отец посмотрел на нее, как на подвижный предмет интерьера, потом перевел взгляд на жену, которая сидела на краю кровати, съежившись и глотая слезы. И неожиданно сказал:

– Майя, помоги мне. Нужно найти данные одного человека в Сети.

Она искала Ариану Грей. Такое вот имя. Как будто певица или актриса. Может, псевдоним? Но нет, не певица и не актриса. Отец сказал, медиум или что-то вроде того. Больше ничего не стал объяснять – это его обычный стиль. Майя и не спрашивала. Отец и медиум? Это уже было из области фантастики. Ну-ну.

Ариана Грей жила в соседнем городе – семьдесят километров. Поисковик выдал мобильный номер, который Майя переслала отцу. Он вышел с телефоном на кухню и закрыл дверь. Теперь оставалось выяснить, что это за Ариана.

Интернет оказался на удивление скуп. Почти ничего. Только и указано, что астрология, эзотерика и прочая чушь. Правда, было еще что-то насчет ресторанного бизнеса, но это, наверное, ни к чему. Откуда папа ее может знать – непонятно.

Дверь на кухню открылась. Отец уверенными, как всегда, шагами подошел к маме. Она подняла опухшие глаза.

– Милая. Прости, что накричал на тебя. Я созвонился с ней. Она хочет, чтобы я взял с собой Майю.

Они поехали вдвоем, что само по себе было редкостью. Пристегнув ремень (правила!), Майя вдруг сообразила, что они практически никогда не общались с отцом наедине. С мамой – сколько угодно, с ним – никогда. Странно. Может, поэтому у них такие мерзкие отношения, каждый разговор – ссора? Или, наоборот, отношения мерзкие, потому что не общаются? Вообще, это была интересная мысль, но ее перекрыла другая, раздраженная. Вот почему он молчит? Неужели не ясно, что она хочет понять, куда они едут и что вообще происходит?

Человек за рулем, кажется, по своему обыкновению, не собирался ничего объяснять. Ну правильно, зачем думать о других? Пришлось плюнуть на собственную гордость и задать-таки первый вопрос.

– Пап, – она сделала паузу, – а куда мы вообще едем?

Вместо ответа он спросил:

– Помнишь, в детстве ты однажды долго болела? Тебе было лет шесть тогда. Как Роби сейчас.

Она растерялась.

– Ну… Не очень хорошо. Помню, что я всего боялась и плакала. Вы меня водили к какому-то доктору. Она мне показывала всякие картинки, мы играли в игры. А потом мы на море поехали. Это помню.

– Короче, слушай. – Он все еще не сводил глаз с дороги. – Когда тебе было шесть, кое-что случилось.

Глава 4

То, что он говорил, было похоже на какую-то фантастику, кино, но никак не на реальную историю. Майя нахмурилась. Если честно, это была сказка или бред. Но отец, у которого всему есть разумное объяснение, и выдумки? Нет, это было очень странно.

– То есть я пропала из своей постели так же, как Роби, и ничего об этом не знаю? Как это? Вы мне про мою ветрянку раз сто рассказывали. А про похищение – ничего?

Отец нетерпеливо ответил:

– Это было не похищение. Так же, как и сейчас. Твоя мама боится того, что происходит. Она не хочет верить, что все повторяется снова. Ей легче думать, что мальчика похитили злодеи и их найдет полиция! – Он покачал головой. – Не знаю, что тут сказать. Мне это непонятно.

Майе было неинтересно обсуждать психологию мамы. Она хотела расставить все точки над i – здесь и сейчас.

– Хорошо, не похищение. А что это было?

Мужчина тяжело вздохнул. Он ненавидел долго говорить. Эти рассказы были ему поперек горла, к тому же он боялся ей что-то объяснять. Мало ли как она отреагирует. Пусть бы Ариана все сказала, но нет… Девчонка не отвяжется. Его характер, упрямая.

– В общем, иногда такое случается. Чаще всего в одной семье – это определенная данность. Не перебивай, пожалуйста! – Он не глядя выставил в ее сторону ладонь. – Параллельные миры, вся эта чушь, знаешь? Вот. Есть другая сторона, попасть туда можно через сон, это происходит у каждого по-своему, но всегда через сон. Как объяснить… Ребенок может пройти туда случайно, заблудиться, не понимая, что делает. Он думает, что это сон. Но там он не помнит, кто он такой. И не может вернуться. Тогда за ним должен пойти проводник. Проводник – это тот, кто уже был там раньше. – Он помолчал и добавил: – И для кого путь все еще открыт.

Вопросов было как минимум штук десять, и один важнее другого. Майя растерялась и спросила первое, что пришло на ум:

– Как понять «открыт»?

Ой, он ненавидел эту фразу – «как понять?». Все, сейчас начнется: «А что, есть варианты того, как это понять?» Не-а, ничего подобного он не сказал!

– Проход открыт для того, кто все еще видит сон.

– Сон? – голос девушки превратился в шепот. – Что за сон?

– Все видят это место по-своему. У тебя лес. У других мост или еще что-то.

– Что?.. Что?! Вот этот кошмар, который меня мучает столько лет? Вот это сон про другой мир? Ты смеешься надо мной? Вы меня таскали на томографию, давали эти отвратные успокоительные сиропы – и что? Я, оказывается, не психопатка?! Офигеть сюрприз в шестнадцать лет!

Он сжал челюсти и резко вырулил на обочину.

– Успокойся! Тебя никто никогда не называл психопаткой. Просто мы хотели, чтобы это прекратилось. Хотели, чтобы эти воспоминания ушли из твоей жизни! Вот как с тобой разговаривать, если ты принимаешь все в штыки?!

– Нет, подожди, подожди… – Она очень хотела успокоиться, правда. – Значит, что? Значит, я там была, и я все еще вижу этот ужастик во сне. И – та-дам – я проводник. Да?

Отец, успокаиваясь, нехотя кивнул.

– Ладно, я поняла. Так, а кто такая Ариана Грей?

– Ариана Грей помогает тем, кто хочет отыскать своего ребенка там, на той стороне. Она была проводником много лет, но теперь она не может делать это сама. Она все расскажет тебе подробнее, подожди немного. Ариана – разумный, адекватный человек.

– А, ну да. Разумный и адекватный – самые лучшие качества, как же я забыла.

Отец проигнорировал ее реплику, и Майя, нахмурившись, спросила:

– Так, значит, я должна пойти туда за Роби?

Отец неожиданно мягко перебил ее:

– Нет, ты не должна. Но ты – тот человек, который может это сделать.

Глава 5

Женщина-медиум, или как там ее, жила в пригороде, где невысокие домики с огородами. У каждого домика был свой палисадник. Машина остановилась у коричневого дощатого забора, по которому вились белые розы. Калитка была не заперта. Отец открыл ее, и они пошли по выложенной плиткой дорожке. Одноэтажный дом из белого кирпича с террасой выглядел мило и уютно. Звука звонка не было слышно, но вскоре послышались шаги, и дверь открылась.

Майя все думала, какая она – Ариана Грей? Представляла себе высокую строгую женщину в широкополой шляпе. У нее должны были быть пронзительные немигающие глаза. Ужас, конечно, голливудские штампы.

Вместо этого на пороге стояла пожилая дама, похожая на звезду немого кино. Большие выразительные карие глаза, губы сердечком, накрашенные алой помадой, густые вьющиеся короткие волосы, абсолютно седые. Женщина была одета в простое платье в мелкий цветочек. Она протянула обоим поочередно руку и молча кивнула.

В гостиной оказалось совсем немного мебели. Диванчик с цветастой обивкой, два кресла и журнальный столик, небольшой шкаф с книгами. Все простое, но изящное. На стенах два хороших пейзажа. Женская обстановка.

«Интересно, она вызывает духов?» – подумала Майя, ища глазами круглый стол.

Ариана указала гостям на кресла, а сама присела на диван.

– Чай или кофе? У меня есть домашнее печенье.

Майя отказалась, потому что у нее бы кусок в горло не полез. Что отец откажется, можно было не сомневаться, он очень редко принимал такие приглашения. Так и оказалось.

– Что ж, – медиум посмотрела на мужчину, – тогда начнем разговор. Девочка что-нибудь знает?

– В общих чертах.

– Хорошо. – Она перевела взгляд на Майю. – Самое главное, что нам нужно знать: ты этого хочешь?

– Да. Я хочу. Хочу, чтобы Роби вернулся.

– Это главное. Теперь послушай меня. Я буду рассказывать, а ты задавай вопросы. Спрашивай все, что непонятно или надо уточнить. Твой отец сказал, ты все еще видишь свой сон, верно? Расскажи о нем.

Майя опустила глаза. Слова пришлось выталкивать, так не хотелось к этому возвращаться.

– Я стою на краю леса. Это жуткое место. Там деревья сплелись, как будто тоннель. Я знаю, что нужно туда зайти, но мне очень страшно. Но еще страшнее то, что сзади. Там кто-то бежит. Сердце у меня колотится, как… Ужасно колотится. Раньше я кричала во сне. Теперь не кричу, но все равно… Жутко.

– Да, я понимаю. – Женщина помолчала, подбирая слова. – Дело в том, что прошлый твой визит на ту сторону прошел… не совсем гладко. Ты испугалась, бедная девочка, и было чего. Жаль, что так вышло, но ничего не поделаешь.

Ариана вздохнула и продолжила:

– Чтобы попасть на ту сторону, тебе придется пройти через этот лес. Да, понимаю, страшно. Но это вход. Такой уж у тебя путь. Тебе придется преодолеть свой страх и войти в тоннель из веток. Когда ты пройдешь на другую сторону, там все будет иначе. Как сказать? Все видят по-своему. В общем, там мило, это красивое место. Город красивый, я это имею в виду. Ты должна пойти по дороге, ведущей в город. Остальное увидишь сама. Ты будешь там выглядеть по-другому – одежда, прическа… Там другое время, как будто лет двести назад.

Майя не поняла:

– То есть это крестьяне в лаптях и все такое?

– Нет, нет! Слушай внимательно! Я же сказала, ты попадешь в город. То есть сначала – город, потом – не знаю. Но вряд ли это будет деревня. Думаю, ты разберешься.

Не хотелось чувствовать себя полной дурой, но надо было выяснить все до конца:

– Так это реальное прошлое?

– Нет. Это не реальность, запомни.

– То есть не наша страна?

– Это вообще никакая не страна. Этого места не существует. В нашем мире не существует.

– Ну а язык? Я их пойму?

– Да, конечно, ты их поймешь. Это ведь твой сон. Это кажется интересным приключением, но… – Ариана сделала паузу и взяла Майю за руку, – будь очень осторожна. Старайся говорить культурно, вообще лучше поменьше болтай. Никаких современных словечек – ничего. Не привлекай к себе внимания. Слышишь? Ни в коем случае никто не должен понять, что ты… не из них.

– А что будет, если они поймут?

– Хороший вопрос. – Женщина вздохнула и повторила: – Что тогда будет? Таких, как мы, там считают колдунами, ведьмами, нечистой силой и прочим. Не хочу вдаваться в подробности. Главное – пойми, насколько все это опасно. Есть те, кто хочет нашей смерти.

– Как это – смерти? У них же нет доказательств!

– Я все расскажу, просто послушай. Там есть такие люди, которые считают себя Стражами. Они следят за каждым незнакомцем, который приходит в город. Они ищут нас, Майя. Поэтому еще раз: будь осторожна, прошу. Твой брат сейчас ничего о себе не помнит, как и всякий, кто оказывается там впервые. Ты же – проводник, ты будешь все помнить ровно три дня и три ночи. Потом тоже потеряешь память – так уж там все устроено. Ты забудешь, кто ты такая. Забудешь, как попала туда. Ты не сможешь найти дорогу обратно. Ты меня поняла? У тебя есть три дня и три ночи. Если за это время ты не вернешься вместе с Роби, вы оба останетесь там.

– Навсегда? – Майе стало страшно.

– Не знаю. Я не смогу быстро найти того, кто бы мог отправиться за вами. Так вот, насчет доказательств. У того, кто переходит границу, постепенно появляется знак. На левой руке, вот здесь. – Она прочертила пальцем выше локтя. – Сначала его практически не видно. К вечеру третьего дня он становится ярким. Его увидит всякий, кто поднимет твой рукав. Тогда… дольше оставаться будет опасно. Нас находят по этому знаку. Его достаточно, чтоб погибнуть там.

Майя пыталась уложить все в голове. Ей всегда нужен был порядок.

– У вас блокнота нет? Я бы записала, чтоб ничего не забыть.

– Нечего тут записывать, – отрезала Ариана, – запомнить несложно. Тут важно одно – готова ты к этому или нет. Твой брат сейчас в большой опасности. Если ты не хочешь, а это можно понять, я срочно начинаю искать кого-то, кто пойдет за ним. Если ты решила твердо, я расскажу, что именно тебе надо делать.

Женщина еще говорила, а перед глазами Майи встал Роби. Вот он радостно тащит показать свой новый звездолет, который смастерил из конструктора. Вот делает смешные прически из мокрых волос после купания.

– Я уже сказала, я пойду, все нормально.

– Хорошо. Это главное. Тогда я сейчас скажу, что именно надо будет сделать. Ты неглупая девочка, и я не буду пугать тебя рассказами об опасностях снова и снова. Ты поняла, верно? Поэтому никому там не доверяй. Любой, абсолютно любой может сообщить о тебе Стражам. Странные слова, необычное поведение – смотри, Майя, это важно. Есть только один человек, которому можно верить. Я потом расскажу…

Ясно было одно: нужно как можно быстрее найти Роби и бежать оттуда, пока их не поймали и не сожгли на костре, или что там у них предусмотрено. Ладно.

– Так мне нужно ждать теперь до ночи? Я попаду туда только во сне, так ведь?

– Нет, ночи тебе ждать не обязательно. Ты можешь уснуть прямо сейчас и войти в лес. Но там ты все равно появишься ранним утром. Так всегда бывает. Поэтому проводник отстает от потерявшегося ребенка минимум на сутки.

– А вдруг я не увижу сон? Он же не каждую ночь мне снится. А то бы я с ума сошла.

– Просто думай об этом месте, оно приснится. Сейчас ты особенно восприимчива. Видишь ли, нередко такие вещи передаются по наследству, хотя и не всегда. О чем еще ты хочешь спросить?

Девушка подумала. Наверное, надо спрашивать обо всем, но ничего не лезло в голову. «Вот тупица! Потом буду жалеть, почему не спросила то и это». Единственное, что всплыло в памяти:

– А как вы меня вернули оттуда? Что со мной случилось?

Отец встал с жесткого на вид кресла и ответил вместо Арианы:

– Это не важно, Майя. Я не хочу, чтобы ты вспоминала это. Мы потому и не рассказывали тебе, что с тобой случилось. Ты тогда сильно испугалась и долго потом болела. Не стоит сейчас все это ворошить снова.

Майя взорвалась. Она пыталась сдержаться при посторонней женщине, но смолчать не могла:

– Как это не вспоминать? Ты же слышал, как я орала каждую ночь! Неужели нельзя было все объяснить? Мне бы тогда не было так страшно.

Он с досадой отвернулся, и вместо него ответила Ариана:

– Так было лучше. Отец оберегал тебя, как ты не поймешь? Ребенку нельзя рассказывать такое. Как бы ты дальше жила, зная, что случилось? Обычно дети все забывают очень быстро. Можно сказать, ты исключение из правил. Как, впрочем…

Отец не дал ей закончить.

– Ариана, думаю, вы сказали все, что нужно. Я отвечу на другие вопросы в машине по дороге домой.

Щелкнул, застегиваясь, ремень. Отец глянул искоса. Она автоматически подтянула ноги. Сейчас начнет: «Сядь ровно… Что ты развалилась…» Вместо этого он мягко сказал совсем другое:

– Я прошу тебя, будь очень осторожна. Следи за тем, как себя ведешь, что говоришь. Люди там очень внимательны, они боятся… нас. Следи за речью. Они там говорят «господин, госпожа», никаких «не тупи» и прочего. Одежда! Ты вечно носишь эти джинсы, там такого не будет. Придется ходить в платье. Будь женственной. И волосы…

– Что волосы? – Она вызывающе потрогала свою стрижку.

– Ты сможешь делать прическу, все такое? Я думаю, они там будут длиннее. И прошу тебя, возвращайся как можно быстрее, не задерживайся ни на минуту, ни на секунду. Сразу же, как найдешь брата, назад!

Ну вот как можно в такое верить? Ей опять показалось, что это розыгрыш. Может, у него психическое расстройство? А что, на фоне стресса, все такое? Ага… И у этой старушки тоже. Майя вздохнула.

– Так что? Может, я перейду на заднее сиденье и попробую поспать? Чего тянуть? Быстрей начнем – быстрей закончим.

Отец смотрел на нее как-то странно. Да что он, неужели боится? Не может быть!

– Ты хочешь прямо сейчас все это сделать?

Она пожала плечами и кивнула.

И тут он на полном ходу ударил кулаком по рулю. Майя подскочила, а он процедил сквозь зубы:

– Да чтоб тебя! Почему я сам не могу?!

И тут до нее дошло.

– Ты был там? Точно. Ты там тоже был.

– Да, был. Но с тех пор этот проклятый сон мне больше не снится. Мой путь закрыт.

Глава 6

Теперь она не будет кричать. Надо просто шагнуть вперед. Так просто – сделать шаг. Вот так. И еще один. И еще…

Листья над головой, прежде черные, теперь отливали золотом. Изгибались, скрещиваясь, причудливые ветви, кое-где торчали сучки. А сквозь просветы были видны кусочки неба, но не голубого, а серого, мутного, как перед рассветом. Под ногами топорщились корни деревьев. Майя шагала все быстрее, стараясь не споткнуться.

Она была близка к панике, страшно хотелось побежать. И эта странная тишина. В какой-то момент показалось, что уши закрыты ватой. «Дыши, дыши!» – твердила она себе. Наконец впереди забрезжил свет. Скорее, скорее. Она рванулась вперед, лес словно не хотел отпускать, но вот уже и… Впереди лежала пыльная проселочная дорога. С одной стороны лес, с другой – поля. Впереди что-то виднеется, вроде бы арка. Значит, нужно идти туда. Это действительно оказалось утро. Серенькое и не особо светлое, но утро. Еще пара шагов, и стало ясно: что-то не так. Ноги как-то странно путались.

Быстро идти мешал подол длинного платья. На всякий случай пришлось сойти с дороги. Не будешь ведь на виду у каждого встречного, хоть их и нет, рассматривать рукава и задирать ноги, изучая каблуки.

В общем, дело обстояло так. На ней было просто роскошное платье глубокого темно-зеленого цвета из какой-то мягкой плотной ткани. Рукава вверху пышные, ниже локтя облегают руку, застегиваясь на множество мелких пуговок – вот работа каждое утро! А талия! Похоже, это корсет. Майя ощупывала себя и удивлялась как никогда: «Я просто тростинка!» Но ощущение, честно говоря, было не очень – как-то тесновато. Может, удастся немного расслабить шнурки или что там еще. Но вообще… Такое впечатление, что талию можно обхватить пальцами. Нет, немного не получается, но все-таки…

Сверху это великолепие частично прикрывал плащ, тоже зеленый, но на оттенок темнее. Понятно, в традициях одежды для рыжих. Ага, есть капюшон, это здорово. Хотелось как-то спрятаться, и она накинула его. На ногах что-то вроде невысоких кожаных сапожек, мягких и удобных, на плоском каблуке.

Так, и последнее. На запястье висит какой-то мешочек, похоже дорожная сумочка. Что там? О, спасибо! Значит, так: вышитый носовой платочек, гребешок, зеркало (да, спасибо еще раз, страшно хочется себя увидеть!) и… кошелек. Вот это главный сюрприз – денежки. Штук десять золотых монет и россыпь каких-то мелких, наверное медных.

Майя быстро вынула зеркальце – маленькое, ручное. Мамочки, какая прическа! Рассмотреть сзади было невозможно, но, похоже, волосы были уложены замысловатыми локонами и все это дело скреплялось шпильками. Спереди прическа была гладкой, открывающей лоб. Эх, сюда бы камеру! Или Полину с телефоном и ее комментариями. Но вот интересно, как долго продержится эта красота? Да, с короткой стрижкой было проще.

– Барышня, вас подвезти? Что это вы стоите у обочины, растерялись как будто?

И правда, барышня растерялась. Незнакомый дядька на повозке. Это же все равно что сесть в машину к незнакомцу, нет? В общем, Майя забормотала что-то вроде:

– Спасибо, не надо. Я дойду сама, погода хорошая.

Тот хмыкнул: «Ну, глядите!» – и хлестнул лошадь.

Идти было недалеко. Вскоре показалась арка городских ворот…

Город ее очаровал. Одноэтажные домики, увитые плющом или виноградом, с яркими черепичными крышами. Вымощенная булыжником центральная улица, по которой цокали копыта лошадей («Поберегитесь, барышня, не то зашибу!»). Цветочница, выставляющая на улицу свой товар. Парикмахерская («Цирюльник»), около которой работал кудрявый мальчишка-зазывала, предлагая стричься-бриться.

«Закусочная Марты» нашлась точно там, где говорила Ариана. За кондитерской, чуть правее и дальше по улице. Это было солидное двухэтажное здание. Островерхая крыша из коричневой черепицы. Над массивной деревянной дверью вывеска с витиеватыми буквами. Чуть выше табличка «Сдаются комнаты». «Комнаты – это хорошо, но, надеюсь, мне не понадобится комната» – примерно так начала рассуждать Майя, потянув на себя медное кольцо на тяжелой двери.

Начала – потому что додумать мысль ей не удалось. Из-за двери немедленно выскользнуло нечто, вырвавшееся на свободу с бешеной скоростью и больно стукнувшее нежданную гостью по коленке.

– Ой! – Майя сдержалась, чтоб не ляпнуть чего погрубее.

– О-о-ой… – отозвалось «нечто», оказавшееся малявкой лет шести-семи в красной накидке с пелеринкой и в такой же красной шляпке. Подняв на Майю большие прозрачно-серые глаза, она потихоньку сделала шаг в сторону, потом другой. – Я неча-а-а-янно… Извините…

Следом вышел высокий парень чуть постарше самой Майи, на ходу застегивая синюю куртку. Быстро оценив ситуацию, он строго спросил:

– Что случилось, Тина?

Девчушка, кажется, собиралась заплакать. Из-за ее спины показалась ручонка с тряпичной сумкой.

– Я просто вышла…

– Ясно, вышла. – Он усмехнулся. – Она вас ушибла?

Он был симпатичный: светловолосый, с такими же, как у девочки, светло-серыми большими глазами. Немного резкие крупные черты лица. Таких фотографируют для глянцевых обложек, но он, похоже, не считал себя красавчиком. Разговаривал просто и естественно, никакого кокетства.

Майя поспешно ответила:

– Нет-нет, все нормально, я просто, знаете…

Девчушка тихонько сказала, уже увереннее:

– Виктор, я пойду, ладно? Меня же ждут! – На углу действительно приплясывали от нетерпения две такие же малявки с мешочками в руках.

– Ладно, беги, только осторожно, – разрешил парень. Проследив взглядом за девочкой, догнавшей подружек, он обернулся: – Она, наверно, вас ушибла. Простите, это с ней бывает – не умеет ходить, только бегает.

– Да нет, нормально все. Я ищу Марту Филли.

Она подумала и добавила:

– Госпожу. Госпожу Марту Филли.

«Так? Нет? Как у них положено-то?» – мелькнуло в голове.

Парень внимательно посмотрел на нее и снова улыбнулся.

– Вот как. Ну пойдемте. Мы еще закрыты, но, думаю, на чай вам можно рассчитывать.

Он вновь открыл тяжелую дверь и пропустил ее вперед.

– Садитесь. Мама! – крикнул он. – Подождите немного, она сейчас выйдет.

Сам постоял рядом пару секунд, но, поскольку молчание затянулось, пожал плечами и вышел в какую-то дверь. Ну и хорошо. С ним ощущалась некая неловкость.

Майя осмотрелась. Даже самая удачная стилизация под старину не передала бы той атмосферы, которая ясно ощущалась в этом зале. Тяжелые стулья из темного дерева. Массивные столы с ножками-лапами покрыты белыми скатертями. Впереди стойка из того же дерева. На ней белая керамическая ваза с яркими сиреневыми и желтыми цветами. В углу – большой камин. Наверное, когда он топится, здесь очень уютно. На стенах висели не картины, а гравюры. Настоящие старинные гравюры, она видела такие в галерее. Майя подошла ближе.

– Красивые, правда? Это сделал мой муж. Он умер четыре года назад.

Глава 7

Позади стояла женщина. Невысокая, круглолицая, в темном платье и белом переднике. На голове – белый кружевной чепец. Все это напоминало картины… наверное, голландских художников.

После знакомства сели за стол. Девушка скинула плащ.

– Мне посоветовала обратиться к вам Ариана Грей. – Майя следила за лицом собеседницы.

Та улыбнулась:

– Да, я уже поняла. Она здорова?

– Кажется, здорова. Она сказала, я могу вам доверять.

– Можешь так же, как доверяет мне она. Я многим ей обязана, так что сделаю для тебя все, что смогу.

– Я ищу брата. Он должен был появиться здесь вчера. Ему шесть лет, у него светлые волосы и голубые глаза. Он вроде как потерялся.

Марта медленно кивнула.

– Я поняла. Честно сказать, вчера подумала… У меня обедает начальник полицейского участка Франк Шулль. Так вот, он приходил сюда с ребенком. Сказал, нашли на дороге. Мальчик ничего не говорил. Светленький, голубоглазый. Его отправили в полицию, пока не найдется кто-нибудь, кто его знает. Франк должен был позаботиться о нем. Он хороший человек, хотя и грубоват.

Майя быстро встала. Надо же, как просто…

– А где у вас полиция? Его можно прямо сейчас забрать?

Марта взглянула на отбивающие секунды ходики.

– Без Франка они ничего не решат, а он будет на службе только через час. Выпей пока чаю, а потом Виктор тебя проводит. Вы уже знакомы?

Сама Марта чай пить не стала, она за стойкой натирала до блеска котелки. Рассказала, что после смерти мужа живет одна с детьми. Виктору семнадцать, Тине шесть. Одной тяжело вести дела, но сын помогает как может. Тут женщина вздохнула.

Майя хотела заплатить за чай, та отрицательно покачала головой – это угощение.

Наконец пришел Виктор, и Марта познакомила их:

– Вот, это мой сынок, Виктор, я тебе о нем говорила. Виктор, а эта девушка приехала за своим братом. Ее зовут Майя. Помнишь мальчугана, которого вчера приводил господин Шулль? Вот это ее братец и есть, он потерялся. Своди-ка Майю в полицейский участок, пусть заберет его.

Все это было немного странно. Вот сейчас она заберет Роби – и все? Они вернутся домой? Это было как-то даже неправильно. Сказали, опасно и все такое. Отец любит преувеличивать. Но вообще, что-то ее настораживало. Майя все больше волновалась. Виктор уже шагнул к двери, когда женщина сказала:

– Будьте осторожны. Виктор, не оставляй ее одну. А ты, милая, накинь капюшон.

– А что такое?

– Ничего особенного. Просто на всякий случай.

Проводив их, Марта присела за стол.

Когда умер муж, Виктору было тринадцать, Кристине не было и двух – совсем кроха. Это случилось неожиданно. Муж был хорошим плотником, работал на стройке огромного дома. Произошел несчастный случай, и Марта мгновенно осталась одна с двумя детьми на руках. До сих пор она не могла вспоминать тот день. Горе пришло в их дом, но дальше было еще хуже.

В юности Марта работала на кухне одного трактира. Но совсем недолго – рано вышла замуж. Муж хорошо зарабатывал, и ей не было нужды искать себе место. Они получили в наследство хороший дом. Марта занималась хозяйством, ей было в радость встречать мужа с работы вкусным ужином, следить за чистотой, воспитывать детей. Денег хватало, получалось даже кое-что откладывать на черный день. И вот она осталась ни с чем. Накопленных денег могло хватить месяца на три, а дальше? Родителей уже не было на свете. Друзья мужа и так собрали для детей небольшую сумму, просить у них еще Марта не могла.

Она засыпала с ужасом в душе. Когда просыпалась, в первое мгновение была спокойна, потому что не помнила, что случилось. А потом безысходная тоска и страх наваливались снова.

День, когда она встретила Ариану Грей, остался в памяти разделенным на две части. Первая – черная. Вторая – яркая, как солнце, сияющая надеждой. Марта пошла на рынок, взяв с собой маленькую Кристину. Она тащила девочку и пустую корзину. Пустую – потому что все было очень дорого. Марта не стеснялась покупать по дешевке примятые фрукты или чуть подпорченные овощи. Какая разница? Можно обрезать, и будет то же самое. Сейчас она не видела ничего подходящего.

У лотка с персиками Кристина начала ныть. Девчушка уже неплохо болтала и сейчас просила: «Пейсик, купи!» Персики были очень дорогими. Прежде муж баловал детей, покупая им самые лучшие фрукты. Теперь, если купить персики, придется экономить целую неделю. Деньги таяли, оставалось совсем немного.

Марта уже три дня почти ничего не ела. Ей кусок в горло не лез, так мучила тревога за будущее свое и детей. Она не представляла, что делать дальше. Никаких персиков, конечно!

«Купи-и-и-и!» – девочка визжала во всю глотку и билась в руках матери пойманной рыбой. Пришлось опустить ее на землю. Со всех сторон на них смотрели люди. Кто-то осуждающе качал головой.

– Дайте один персик. – Марта не могла больше это терпеть.

– Один? – Торговец насмешливо смотрел на нее.

– Два! – показала пальчики Тина. – И Викто-ю тоже!

– Два, значит? – Он с ухмылкой кивнул. – Может, полтора или два с половиной?

Какой стыд, он смеется над ней! Что случилось дальше, Марта не могла понять. Она почувствовала, что все вокруг плывет. Успела лишь заметить испуганное личико дочки и провалилась в темноту, словно уснула.

Пришла в себя на минуту. Над ней стоял доктор и что-то кому-то говорил. Потом Марта проснулась. Она была дома, лежала на кровати в своей спальне. Тишина. Где Тина? Марта резко встала, голова закружилась. Пошатываясь, она бросилась к двери и выглянула в коридор. Из кухни слышались голоса. Девочка что-то щебетала, ей отвечал спокойный женский голос. Марта прислушалась:

– Все будет хорошо. Мамочка очень устала. Доктор сказал, ей нужно поспать. Она проснется, а у нас обед готов, да?

– Да. Она будет й-ада?

– Надеюсь, будет рада. Я сварила для нее немного бульона, ей нужны силы.

Марта вышла на кухню. Тина сидела за столом, перед ней стояла миска с тремя большими персиками. Приятно пахло тушеными овощами. Незнакомая женщина, помешивая ложкой в котелке, обернула к ней приветливое лицо. Так Марта впервые увидела Ариану, и та показалась ей очень похожей на маму.

То, что было дальше, теперь представлялось Марте каким-то нереальным, словно она читала книгу. Неужели это правда? Я сделала все это? Это было со мной? Да. Но если бы не Ариана…

В тот раз она пробыла у них до вечера. Дети уснули, и женщины сели за кухонный стол. Марта рассказала все как есть, вытирая слезы. Она ожидала, что женщина погладит ее по голове и скажет: «Ах, бедняжка!»

Но вышло иначе. Ариана спросила:

– Что ты умеешь делать, Марта? Что умеешь лучше всего? Что любишь делать?

Та задумалась. Это был странный вопрос, никто ее никогда о таком не спрашивал. Ей нравилось возиться на кухне. Она любила раздобыть замысловатый рецепт и угостить семью рыбой, запеченной в тесте, или пирогом с четырьмя начинками.

– Готовить люблю.

– По-настоящему любишь? И хорошо получается?

– Да, – Марта слабо улыбнулась, – может, звучит и нескромно, но так и есть. Муж очень этим гордился, любил пригласить ребят на семейный обед. В юности я недолго работала в трактире.

– Тогда, я думаю, ты могла бы открыть закусочную.

– Я? Закусочную? Но я не умею. Я не знаю, как это делается.

– Я помогу, главное – не бойся. Есть только одна проблема. Завтра я уезжаю, но скоро вернусь. Через пару дней вернусь, обещаю. Не дергайся и не делай глупостей, просто жди меня, слышишь?

Ариана стала приходить к ним. Всегда только на три дня, больше она не могла оставаться.

Марта хотела готовить в закусочной сама, ведь так выйдет дешевле! Но Ариана убедила ее взять помощницу.

– Ты не будешь успевать одна. Еще и посудомойка нужна!

Просторную столовую они превратили в обеденный зал. Стойку, столы и стулья сделал за гроши прежний друг мужа. Он не хотел брать деньги, но она все же заплатила сколько могла (теперь он приходил к ней ужинать с семьей по выходным). Все уже было почти готово: сшиты шторы и скатерти, куплена посуда, а Марта не могла поверить, что к ней пойдут посетители. Она дрожала от страха, думая, как могла на такое решиться. Женщина! Да еще и вдова с двумя детьми!

– Все будет хорошо, – уговаривала Ариана.

Она заказала две вывески. Одну на фасад – «Закусочная Марты». Вторая была особенной. Через неделю в городе должна была открыться большая ярмарка. Марта договорилась с хозяином рынка, что расплатится позже, и поставила вторую вывеску там. «Домашние обеды от Марты. Жаркое за 10 грошей, суп за 7 грошей. Лимонад в подарок» – вот что там было написано. Как это – в подарок? Марта не понимала: «Так никто не делает! Я разорюсь!» Ариана только смеялась.

Всю ночь перед открытием Марта не спала, ворочалась с боку на бок, вставала и бродила по комнате. Ей было страшно от того, что она наделала. Взяла сто золотых взаймы у соседки, обещала отдать в конце месяца. Та с сомнением покачала головой. Все знакомые думали, что она сошла с ума. Только Ариана говорила, что все будет в порядке.

Они открыли закусочную за день до начала ярмарки. Посетителей было столько, что у Марты голова пошла кругом. Вместе с Виктором она бегала по залу, разносила заказы. Дни стояли жаркие, и о бесплатном лимонаде Марты скоро говорил весь город. Хозяйка придорожного трактира плевалась, проклинала хозяйку новой закусочной и предвещала ей немедленное разорение.

Но нет. Девчонка на кухне едва успевала мыть посуду. Народ был в основном приезжий – город большой, всегда много чужих. Шум, гам, что за время было! Люди расхваливали отличные обеды. Каждый, кто хоть раз побывал у нее, возвращался и приводил друзей.

Через неделю она отдала долг соседке. У Марты стали спрашивать, нельзя ли переночевать. Она подготовила комнату наверху и стала сдавать. Еще одна была для Арианы.

Однажды Марта зашла к ней без стука, хотела позвать выпить чаю. Женщина переодевалась. Тогда Марта и увидела на ее руке знак. Намеренно переходить границу, сказала Ариана, мог только тот, кто спасал заблудившегося ребенка. Но сама она оказалась из тех, кто нарушает правила. Ради Марты и ее детей. И однажды все это для нее закончилось. Она говорила, что путь может закрыться по разным причинам. Так или иначе, Ариана просто перестала приходить. Сколько лет они не виделись? Да, давненько.

Иногда появлялись другие – те, кого она присылала. Марта всегда помогала. Она знала, как это опасно, но отказать не могла.

Эта девочка очень милая, видно, что с характером. Жаль, что рыжая.

Глава 8

Полицейский участок оказался небольшим белым одноэтажным зданием. Синяя краска на входной двери немного облупилась. Сразу за дверью – стойка, где дремал ленивый парень в синей форме.

Виктор уверенно спросил господина Шулля. Парень потаращил немного сонные глаза, потом махнул рукой налево.

Начальник участка был у себя. Такой довольно упитанный лысоватый дяденька лет пятидесяти или старше. Одутловатое лицо с большим носом. Хорошо, что он хоть не зачесывал волосы набок через лысину, как школьный физрук, фу.

Господин Шулль перебирал какие-то бумаги на столе, видимо, что-то искал, бормоча себе под нос. На звук открывающейся двери он поднял голову, и оказалось, что у него ярко-синие, острые глаза. Поздоровались. Полицмейстер внимательно посмотрел на Майю, так что ей стало немного не по себе, и слегка поклонился:

– Франк Шулль.

– Майя.

– Просто Майя? – Он настойчиво смотрел на нее, так что она разозлилась.

– Да.

«Ну и что ты будешь делать? Заставишь меня назвать фамилию?» Она тут же пожалела о своей привычной дерзости. Вдруг он не захочет отдать Роби?

– Я только сегодня приехала. У меня пропал брат. Я слышала, вчера вы его нашли. – Майя посмотрела на Виктора, надеясь, что он ей поможет.

Виктор кашлянул, потом сказал:

– Тот мальчик, которого вы вчера к нам приводили обедать.

– Брат, значит… – Полицмейстер задумчиво нахмурился. – А родители где?

– Они не смогли приехать. У меня еще сестра есть. – Подумав, она добавила: – Младшая. Ну и вот…

– Сестра, значит. Ладно. Что ж, милая барышня, брат и сестра – это хорошо. Плохо другое. Мальчика вашего уже забрали.

Глава 9

Аманда де Вилль никому не была нужна. Так было раньше, пока она не встретила Марка. В детстве она мечтала, чтобы у мамы родился малыш. Пусть бы это была девочка! Аманда качала бы ее в колыбельке и рассказывала сказки. Когда малышка вырастет, они могли бы вместе гулять в парке и играть в прятки. И главное – Аманда была бы для нее самым близким, самым любимым человеком! Но шли годы, а ребеночек не рождался.

Родители ссорились. Это было всегда, с самого ее детства. Сначала Аманда не понимала, из-за чего мама сердится. Потом заметила, что скандалы случаются всякий раз после их поездки к чужим людям. Мама начинала говорить о каких-то дамах – сначала спокойно, а потом разражалась криками. Она краснела, как помидор, из глаз брызгали слезы. Отец сначала пытался ее успокаивать, но однажды перестал это делать и стал просто запираться в кабинете. Тогда жена дергала дверную ручку и вопила, что он трус.

Пока девочка была маленькой, она не понимала, чем мама недовольна. Потом стала улавливать фразы, которые повторялись из раза в раз. Мать кричала о какой-то грязной негодяйке, которую отец не может забыть. Аманда не понимала, кто это. Она не видела никого грязного вокруг, ей вообще редко приходилось где-то бывать. Девочке казалось, что мама сходит с ума. Аманда боялась этих вспышек, но и жалела мать. Раз мама плачет, значит, ей плохо. Но госпожа де Вилль не нуждалась в жалости. Она отталкивала дочь и отправляла ее наверх.

А что же отец? Господину де Виллю тоже особенно не было дела до дочери. Он часами просиживал в своем кабинете, читая и куря трубку. Иногда Аманда робко заходила к нему, но он, казалось, не знал, что ей говорить. Пытался рассказывать о книгах, которые читает, но это было совсем неинтересно. Девочка звала его погулять в парк, осторожно тянула за руку, но он всегда отказывался.

Поэтому она играла одна: строила в парке домики для фей из листьев и травы. Если честно, она сама тогда была феей. Няня научила ее плести венки, и Аманда украшала свои волосы травами и цветами. Правда, перед тем, как идти домой, все это приходилось снимать, иначе мама называла ее прическу мусорной.

Когда девочке исполнилось четырнадцать, мама сказала, что она почти взрослая. И тут же добавила: «Хотя не знаю, где тебе жениха искать, с твоей-то красотой! Разве что на приданое польстится!» Аманда замерла перед зеркалом, услышав это. Ей хотелось спросить, что в ней такого некрасивого, такого ужасного, но она не решилась. Слезы покипели-покипели внутри, поплескались в глазах и остыли.

Да, она знала, что не красавица, но ведь не уродина же! Гости часто говорили, что Аманда похожа на мать, но та всегда протестовала. «Я, знаете ли, в детстве была очень красивым ребенком! – уверяла мама. – Один художник даже просил разрешения написать мой портрет, но родители были против. Аманда, скорее, похожа на Филиппа и его родных! Верно, дорогой?» Отец только пожимал плечами. Он не видел жену ребенком и меньше всего думал о том, какой она тогда была.

Позже Аманда не раз слышала о себе «знатная невеста, дочь очень состоятельного человека». Она так мечтала просто стать кому-то интересной. Теперь она много читала, и как же ей не хватало собеседника! На балах ее приглашали танцевать, вели с ней светские беседы, но девушка всегда чувствовала, что ее как будто не существует. Всем этим разодетым красавчикам не было дела до нее, они действительно искали денег.

Марк был совсем другим. Они познакомились при весьма неловких обстоятельствах. Потом ей даже казалось, что история знакомства слишком романтична для реальной жизни. Впрочем, мама помогла выровнять ситуацию, приблизив ее к действительности.

Аманда приехала домой. Выходя из экипажа, она подвернула ногу – всегда была неуклюжей – и шлепнулась прямо в грязь. Какой-то молодой человек бросился к ней, помог подняться и на руках внес в дом. Аманда стеснялась его разглядывать, но не могла не заметить, что он был хорош собой – высокий, широкоплечий, с выразительными темными глазами. Правда, одет совсем просто.

Как выяснилось, это был сын господина Мейера – давно обедневшего дворянина. Марк остался обедать. Отец отнесся к нему рассеянно-снисходительно, затеял разговор о врачевании болезней, поскольку молодой человек учился на доктора. Кстати, он и перевязку Аманде сделал. Мать же сидела с подчеркнуто высокомерным видом, не упуская возможности ткнуть юношу носом в его невысокое положение.

– Ах, ваши носовые платки без монограммы? Это так необычно! Я привыкла, что в обществе принято помечать их вышивкой. Вам, верно, не до того – приходится зарабатывать на жизнь?

Аманду тошнило от этих аристократических замашек. Но сам Марк вел себя спокойно и уверенно. Он не пытался произвести впечатление. После обеда еще раз осмотрел лодыжку пациентки, сделал новую повязку и спросил позволения приехать завтра. Ему величественно позволили. С тех пор Марк стал ее частым гостем. Они гуляли в парке и много разговаривали. Он смеялся над шутками Аманды и удивлялся ее начитанности. Она же с огромным интересом слушала его рассказы о работе.

Его работа была постоянной темой для насмешек матери. «Докторишка», «жалкий лекарь», «великий целитель» – как только она его не называла. Правда, немного приутихла, когда он назначил отцу лечение после сердечного приступа. Их семейный доктор мялся и сомневался, а Марк, посоветовавшись со своим наставником, немедленно привез склянку с лекарством. И отцу стало лучше.

Теперь мать переключилась на его бедность: «Ты знаешь, что его отец совершенно разорен? Он сделает тебе предложение, вот увидишь! Только имей в виду, ему нужна не ты, а твои деньги!» Дочь старалась не слушать, но слова проникали в нее, как яд, отравляя день за днем.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.