Ксения Назаренко
Созвездие Андромеды I: Академия Cвятой крови

КНИГА I АКАДЕМИЯ СВЯТОЙ КРОВИ

ПРОЛОГ

Белый. Красный. Черный.

Добродетель. Власть. Божественная тьма.

Дождливым осенним днем некий мужчина, облачённый во все серое, остановился у старинного здания, что застыло средь водяной глади горного озера. Он не пришел с визитом, или на встречу с друзьями или с женщиной, которую любил. Его здесь не ждали. Он возник из неоткуда. Абсолютно бесшумно появился в лиловой вспышке. Словно звезда, упавшая с неба темной ночью.

Подошел к мосту ведущему к зданию сквозь гладь воды. Взглянул на желтые камни у себя под ногами. Дотронулся до едва ощутимого магического барьера. Потом улыбнулся и что-то прошептал себе под нос, а после исчез. И вновь здание осталось стоять в гордом одиночестве среди гор и воды.

Так как поблизости никого не было, никто не смог учуять зловоние гниющей плоти, смерти и крови исходящее от незнакомца. Так бывает. Самое важное спрятано прямо под носом, а мы не замечаем этого.

Но давайте поближе к сути…

Страницы, которые вы держите в своих руках посвящены девушке со сложным прошлым и мятежным, но великим будущим. Той, что научилась убивать и пытать из милосердия, познала ужас потери самой себя и веры в тех, кто тебя окружает. Сама она в конце концов получила то, чего жаждала сильнее всего – СВОБОДУ. Устои, в которых она жила пали. Цепи политиков лопнули. Монархи сверглись. Баланс восстановился на руинах дворцов и крестов.

Но мало кто смог узнать, чем она действительно жила, и я хочу развеять пелену тайны.

Одни поклонялись ей и звали «святой». Другие боялись даже произносить ее имя. Третьи видели в ней переродившихся богов, но лишь единицы могли позволить себе обращаться к ней по ее настоящему имени.

Но к этому она еще придет. Примет каждое прозвище, данное ей служителем креста, короны, министерства или простым человеком. Поймет, что в итоге не важно почитают тебя или ненавидят. Осознает, что рамки, придуманные самими же людьми легче рушить, чем пытаться в них вписаться.

А пока это история ученицы. Дорогой дочери. Новенькой. Тени, призрака прошлого и чей-то принцессы.

Глава1

*Тень рождена – чтобы разжечь яркое пламя.

Ее обладатель – чтобы ярко сгореть.

Сад был невероятно красивым.

Плавные изгибы апельсиновых деревьев подёрнуты тонкой корочкой льда. Дорожки, покрывшиеся инеем, петляли среди кустов, замерзших клумб и скрывались за ледяными ветвями. Сладкие, как мед цвета растворились в белом налете замерзшей влаги. Очаровательные, непослушные кудри хмеля засохли. Сильные стволы дубов, что виднелись вдалеке приготовились к спячке. Тяжелые хмурые облака не пропускали солнце. Так приходила зима.

Устроившись на перилах террасы, Сара ждала возвращения отца и уже который час всматривалась в окрестные пейзажи. То и дело налетавший порыв ветра кружил остатки засохших листьев на мощеных тропинках, пробирал до костей девушку, что отчаянно куталась в волчью шкуру, наспех вытянутую из шкафа.

Холод придавал ей смелости, и она продолжала сидеть на террасе боясь растерять ее остатки. Как вчера, когда в яростном споре с отцом отстаивала свои права на последние несколько месяцев спокойной жизни, прежде чем рутина ее засосет. Говорила о своём праве на свободу, о том, что она, как и остальные заслужила иметь голос, который будет услышан. И она была готова доказать это.

Семейные дела хороши только до того момента, пока не перекрывают тебе кислород. Но грядет тяжкое время. Все это чувствовали и дело было не только в смене пор года, проблем с урожаями о которых писали в газетах и толпах протестующих, что каждую неделю штурмовали главное здание министерства в столице. В стране грозила разразиться война. Наверное, народ плохо молился святым. Альканта вновь, как и двадцать лет назад, могла потонуть в крови.

У Сары заледенели пальцы. Она поднесла их ко рту, чтобы немного согреть. Тусклый солнечный свет блестел на ее коже. Темные волнистые волосы были собраны в косу, и у лица покрылись тонким слоем инея от пара, который она выдыхала. Измученная бессонницей. Тревожная. Но все-равно радостная. Воспоминание о вчерашнем вечере покалывало мозг, как замерзшие пальцы пробивали мурашки от теплого воздуха. Пускай отец и отказал ей в просьбе посетить Академию, она знала, что это было далеко не конечное его решение. В конце концов он ее выслушал.

– Значит, хотите уйти.

Дорина наблюдала за ней со входа на террасу. Белый чепчик надвинут на лоб, губы поджаты. Почему-то она выглядела не так встревоженно, как вчера. Серьезней. Печальней.

– Не уйти. Взять перерыв, – ответила девушка. – Показать, что я готова к любой жизни. Узнать какого это.

Затем она взглянула на нее. Тёмно-коричневые волосы зачесаны назад, глаза – васильки. Кожа покрыта сетью коричневых точек.  Возраст этого существа определить было невозможно и пускай на вид Дорине можно было дать не больше сорока человеческих лет, Сара знала, что это не первое ее столетие. Дорина была не просто кем-то слабым и напуганным, кем-то кого закалили годы жизни среди людей. Она была частью семьи. Брауни служившей им дольше чем правили короли.

Сара вздохнула и отвернулась.

– Он согласится, не так ли? – спросила она. – Позволит мне выбирать?

– Не уверена, что у вас когда-то не было выбора.

Сара почувствовала, как теплая рука брауни коснулась ее плеча и обернулась. Дорина протянула ей конверт с багровой печатью, на которой красовалось странное сочетание солнца на закате, луны и камня. Сара взяла конверт и надломила печать. Красный сургуч раскрошился и потерялся в складках серой шерсти. Письмо истлело в ее руках, как только она закончила его читать.

– Похоже отец решил все прежде, чем я успела отрыть рот, – вздохнула она, спрыгивая с перил.

Босые ноги сразу же обожгло холодом.

– Он понимает вас, – Дорина улыбнулась ей. – Отправитесь завтра. Будьте готовы к семи.

– Отец не придет?

– Он занят, но услышал вас. Вы же знаете, как обстоят дела в стране. Война вот-вот разразится. Сейчас у всех уйма дел. Уходите сейчас или не уйдете никогда.

– Я знаю…

В слезящихся глазах брауни мелькнуло сочувствие.

– Вы справитесь. В конце концов у вас были лучшие учителя, а мы еще с вами встретимся. Можете возвращаться, когда угодно.

Она достала из-за пояса дневник и протянула его Саре. Синюю обложку украшал рисунок звезд, потерявший за годы свою красоту и сияние. Дневник ее матери никогда не менялся, как и написанное в нем. Все та же история любви с печальным финалом.

– Оставь его здесь, – вздохнула Сара. – Он принадлежит этому дому. К тому же я знаю наизусть содержимое каждой страницы.

Дорина взглянула на дневник и вновь спрятала его за пазухой.

– Ваш отец боится за вас, – внезапно произнесла брауни.

Сары хмыкнула и улыбнулась.

– Мой отец не умеет бояться. Не давай мне ложных надежд. Вот посмотришь, пускай он и одобрил мое заявление в Академию, еще до семи вечера завтрашнего дня я пожалею, что вообще подала ему такую идею. Хорошие сделки – это удел героев, Дорина. Тех, кто свободен во всех смыслах этого слова. Людей, о которых слагают легенды, пишут песни. Таких как наши святые или королевская семья. Для меня подготовлена другая дорога, просто я еще не знаю куда она меня приведет. Но вот условия сделки, которую я заключила, будут написаны моей кровью еще до того, как я переступлю порог Академии. Ведь я кто угодно, но не герой свободный ото всех.

Дорина вздохнула.

– Вы станете той, кем захотите.

Сара улыбнулась. Усталой и очень грустной улыбкой. На секунду замешкалась и подалась вперед. Коснулась плеча брауни. Пальцы закололо от тепла проступающее сквозь голубое платье.

– Я буду скучать по тебе, – прошептала она.

Развернулась на пятках и подтянув шкуру до самых щек зашагала вглубь сада.

– Вы же замёрзнете, – услышала она голос брауни, но не остановилась.

Обернулась Сара только когда миновала ряд апельсиновых деревьев и вышла на лужайку с прудом, что сейчас выглядела как картинка из снов. Вся в белой пелене. Травинки под ногами хрустнули словно она встала на хрусталь. Сквозь окна дома пробивался желтоватый свет, но крыло, где находились комнаты отца, тонуло в мрачной дымке. Саре показалось что она смотрит на живую картинку, где краски меняются на глазах и даже звучат каждая по-своему. Зрелище было поистине шикарным. Готические своды что когда-то были угрюмого серого оттенка сейчас утратили любую цветность и как обугленные деревяшки вырастали из земли строгими формами. Часть первого этажа тонула в зарослях высохшего вьюнка и даже витражные окна столовой частично терялись в нем. Серая черепица местами обросла мхом. Кирпичная кладка осыпалась. Но дом не создавал впечатление ветхости, скорее угрюмости.

От бессонной ночи и голода у Сары закружилась голова. Она отвернулась от мрачного особняка чьи стены хранили в себе большую часть ее воспоминаний и взглянула на пасмурное небо. Почти двадцать лет, каждый день она проводила за этими витражными окнами и вот наконец у нее появилась возможность пожить жизнью, о которой она могла только читать в книгах или мечтать по ночам. Она не знала сколько продлиться ее учеба, никто не мог дать ей гарантий, что отец не заявится в один прекрасный день и не потребует ее возвращения. Они не обговорили ни условия ее отбытия, ни срок. Возможно, он просто пришлет письмо и объявит о цене, которую она сможет заплатить только собственной душой, которая в прочем и так ей не принадлежала.

Сколько Сара не вглядывалась в серые тучи, она не заметила ни одной птицы, верный признак отсутствия вспышек магии поблизости. Похоже, птицы еще не мигрировали. Обычно они уже в сентябре устремлялись к южным землям, в ту часть страны, где море было всегда теплым, а люди еще не разучились улыбаться. В этом же году Сара не увидела ни одной стаи. Когда прошлой осенью страну всколыхнуло от череды жестоких убийств инвентов, мало кто приписал эти действия человеку которого все называли Магистр. Каждый хотел верить, что его история завершилась еще двадцать лет назад благодаря событиям, тайна которых так и не разгадана и героической жертве ученых. Однако в ноябре он вышел на главную площадь прямо перед дворцом облачённый во все серое, с чертами, которые невозможно разобрать и заявил о своем возвращении. В газетах Сара читала, что, как и прежде он требовал одного – запрета магии, для тех, кто не был с ней рожден. И в этот раз он пообещал, что дойдет до конца, а тех, кто осмелится пойти против его движения, ждала одна участь – смерть. И чем ближе была ночь красных звезд, самая долгая ночь в году и самая темная. Ночь, когда раз в десять лет материк переставал источать магию и даже разрывал все связи человека с ней и каждый, не важно прирожденный волшебник или инвент оставался бессильным. В эту ночь даже дворец запирали на все ключи, министерство устраивало патрулирование улиц, и солдаты не смыкали глаз целых двадцать часов, а Петр, проводник воли святых по слухам молился всю ночь и даже прибегал к кровавым обрядам.

От этой мысли ее охватил озноб. Сара отмахнулась от нее и пошла к дому. Ноги жгло от холода, а иней казался рассыпанными иглами, впивающимися точно в плоть. Идя по остывшей земле, она вспоминала слова отца, о том, как закаляют страдания. Он не был тем человеком, от которого можно было дождаться сочувствия, и Сара хорошо уяснила это, поэтому единственное чего она хотела добиться – это его уважения. Ее отец был не из тех, кто верил в мертвых богов, неважно новых или старых, однако он всегда говорил, что даже не ахти какие набожные люди начинают молиться в самую темную ночь, чтобы те уберегли их от клинка убийцы, жуткой руны или острых зубов хищника. Сара тоже молилась, только в тайне. Вот уже несколько лет как она вынашивала мысль попросить отца посетить Академию, хотя бы на один последний выпускной год. Академию, где когда-то обучалась ее мать и где как она полагала был человек, способный осветить некоторые события, о которых она прочла в дневнике. Мама писала, что всего в стране было пять Академий магии. Те, кому покровительствовала церковь носили имена богов, а пятая называлась Академией последователей Святой крови. Орден святой крови был создан одновременно с приходом новых богов. Они одни из первых начали продвигать идею магии и в последствии его основатели даже создали свою Академию. Последователи святой крови были вынуждены скрываться после гибели богов, а их Академия продолжала существовать и сейчас. Как и остальные Академии, она была закрыта от посторонних, но на самом деле служила не только для обучения магии, но и для контроля. И при всем при этом, годы проведенные в стенах Академии ее мать называла лучшими в своей жизни.

Прося отца об обучении, Сара изрядно рисковала. А что ей еще было делать? В стране угроза войны. Отец постоянно пропадает в городе пытаясь закончить дела прежде, чем начнутся сражения, а потом и вовсе заявил о том, что теперь и ей нужно ему помогать, но помощь вовсе не означала что ей дадут право голоса. А она именно этого и хотела. Сара хотела получить толику свободы, но как выяснилось сегодня, вчерашние споры и гнев отца, был лишь проверкой. Если бы она сдалась, то наверняка Дорина не передавала бы ей сегодня письмо. Хотя оно как раз и свидетельствовало о том, что отец принял решение еще летом. Тем самым сократив максимальный срок ее прибывания до девяти месяцев, вместо двенадцати. Мысленно она уже видела подозрительные взгляды учеников и преподавателей. Если в Академию заявится незнакомка, знающая только руны носителя, да еще когда ночь красных звезд вместе с войной маячат на горизонте.

После нескольких минут напряженной ходьбы по обжигающей брусчатке Сара добралась до дома. Сквозь большие окна террасы она видела кабинет отца, погруженный в полумрак, но даже сейчас перламутровые чешуйки на стенах поблескивали как мириады звезд на ночном небе. Когда-то она целыми днями могла любоваться прекрасной зеленью за окном и восхищаться блеском камней, что усыпали новый наряд, или зачитываться очередным романом до потери ощущения времени. Тогда ее занимал лишь сегодняшний день, мысли о тренировках и учебе, о новых книгах и том, насколько лучше следует стать чтобы заслужить одобрительный кивок отца. Сара жила этим.  Уже потом, когда стало понятно, что война неизбежна, что тихая жизнь вот-вот закончится, она поняла, что хочет понять какого было маме в единственные несколько лет, когда она была свободной. Сара мечтала, что она сможет узнать настоящий мир. Почувствовать то, о чем читала и увидеть воочию все то, о чем с такой любовью писала мама. Доказать отцу, что способна быть самостоятельной, принимать решения и быть такой же как он – достаточно сильной чтобы существовать по своим правилам.

Эти мечты она носила в себе не один год и понимала, что едва ли они осуществятся в ближайшее время, однако вчера, услышав о том, что отец больше не намерен ждать, поняла, что если не потребовать сейчас, то потом будет поздно. Последняя просьба на закате могла обернуться для нее сущим кошмаром, но Сара уже не помнила, когда в последний раз ее сердце бешено билось от предвкушения или она замирала поглощенная чем-то интересным.

Часы, проведенные в обществе учителей, были не в счет. Скука была единственным что она испытывала последние несколько лет в их близи, когда поняла, что отцовское одобрение все равно ей не светит. То были скучные, пустые и порой изнуряющие мгновения без капли чего-то интересного.

Небо заплакало.

Дверь в кабинете отца Сара затворила уже под шум дождя. Небо разразилось неистовыми рыданиями смывая остатки инея с ветвей и травы. А что ему еще оставалось делать в такой день?

Сара стояла возле стеллажа с книгами прямо напротив кресла, в котором обычно ждал ее отец в минуты тяжелых разговоров, а она садилась в соседнее. Точно такое же с синей обивкой и резной спинкой. Под ее ногами блестел паркет из эбонитового дерева. Брауни совсем недавно его натерли. Она точно знала, что в этот момент брауни собрались на кухне и своим не очень многочисленным составом обсуждают ее отъезд, а на главной площади столицы, прямо напротив дворца собирался народ, ведь сегодня был день рождения короля. Саре представлялась толпа галдящих людей со знаменами в руках. Она никогда не видела столько народу. Мужчины и женщины, старики и даже дети.

Едва уловимый звук достиг ее ушей, и она вздрогнула, оторвав взгляд от книжных полок. Можно было решить, что это яростный ветер стучит кустарником в окна, но Сара знала, что это не так. Знала, что ей не показалось и потому не удивилась, когда, обернувшись, увидела отца, стоящего возле письменного стола. За его спиной поблескивали чешуйчатые стены и черная дверь ведущая в его комнаты. Такая же располагалась на противоположной стене и вела в столовую и основную часть дома.

Сара улыбнулась отцу, но тот, казалось, ее не замечал. Его взгляд был устремлен на бурю что разразилась за окном. Но он не восхищался ей, да и вряд ли испытывал хоть какие-то эмоции. Этот мужчина просто стоял в своем сером костюме, как статуя над безымянной могилой.

Саре захотелось спросить почему он вернулся так рано. Она не знала надолго ли и хотела спросить и об этом. Но понимала, что он не даст ей достойный ответ. Поэтому молчала.

Наблюдала как отец садится в синее кресло и указывает ей на соседнее. От этого непринуждённого жеста ее пробила дрожь. Стало холодно. Она сильнее закуталась в шкуру, но повиновалась и села. В последующие годы ее не раз назовут храброй, но сегодня, глядя в пустые глаза отца, в которых блестела ртуть, смешаная с янтарем она боялась. Но это заставило ее лишь выше приподнять подбородок. Ей еще не исполнилось и двадцати, а она уже хорошо усвоила главное правило жизни – страх не делал слабым, он показывает, что выбранный путь верный.

– Сегодня наша последняя встреча перед твоим отъездом, – объявил отец.

Его голос был сладким, темным и гладким как сталь. Но говорил он спокойно продолжая смотреть на бурю.

– Я прислушался к твоим желаниям еще прежде, чем ты осмелилась их озвучить дорогая, но не думай, что я потакаю твоим прихотям. Решила отказаться от знаний лучших из существующих учителей ради мимолетного чувства легкости и свободы, право твое. Однако за такое нужно платить. – Мужчина взглянул на дочь, и та сдержанно кивнула, улыбнувшись одним уголком губ. – У меня будет несколько условий и надеюсь ты понимаешь, что от того будешь ли ты следовать правилам зависит проведешь ты в стенах Академии месяц или полгода.

– Конечно, я понимаю, – ответила Сара.

Теперь она вновь видела лицо отца лишь на половину.

– Твоя мать, Фиона. – Это имя прозвучало как последняя нота печальной песни. – Она считала, что Академия помогает молодым волшебникам познать себя и свою магию, а также найти путь в жизни. Делала их сильными, выносливыми людьми, способными служить нашей стране несмотря на все опасность, что могут поджидать в стенах дворцов, церквей и министерства. Для нее там ковались воины. Бесстрашные и сильные, в меру коварные и горделивые. Мое мнение разнится с ее. Академия Святой крови место бездарное, а сейчас еще и полное инакомыслящих. Поэтому вот мои условия. Их будет немного. Никто из преподавателей или учеников не должен знать о твоей матери. Твоя успеваемость должна быть на высоте. Если к промежуточному экзамену ты не будешь хотя бы в центре рейтинга, то не просто вернешься домой, более того о праве голоса можешь забыть до того момента пока я не посчитаю, что ты достаточно сильна и умна дабы выступать равной мне. И, пожалуй, самое важно. Не обзаводись интересами. В твоей жизни нет места любви и тебе это известно, а если повстречаешь тень… То и сама знаешь, что делать. – Отец повернулся к ней, но Сара лишь неодобрительно повела бровью. – В Академии есть люди, которые могут быть опасны не только для тебя, но и для общества. Не сближайся ни с кем. Особенно с теми чье имя маячит на каждом углу. Они учуют твой страх и попытаются использовать, но не смей останавливаться. Не становись никчемной. Страх не делает тебя слабой. Не позволяй ему этого. Будь умнее. Ты присоединишься к ним. Станешь одной из них. Докажи, что можешь адаптироваться ко всему. Что я вложил в тебя силы не зря. Но тебе придётся заплатить цену – безымянность.

Дождь за окном затих также неожиданно, как и начался.

Отец вновь отвернулся к окну. В последующие ночи она часто гадала, о чем он думал в этот момент позволяя ей уйти и мог ли знать, к чему это приведёт. Но не было таких слов, которые преодолели бы завесу разногласий, которая разделяла их. Только страх, что она испытывала в его присутствии.

– Договорились, – только и произнесла она и встала.

Резкий, как удар хлыста, звук наполнил комнату, а вместе с ним и фиолетовое свечение появилось и тут же исчезло. Сара обернулась, но отца уже не было. К своему ужасу, она не испытала облегчения от заключенной сделки. Только холодное оцепенение и трясущиеся руки. Условия не были и на половину так ужасны как могли бы быть. Исключая рейтинг все остальное не составит для нее особой сложности. И то, что касалось побед, здесь был скорее вопрос этики и морали, чем ее навыков.

Девушка медленно вдохнула.

Выдохнула остатки сомнений.

И позволила себе двигаться вперед.

Ведь в конце концов страх пусть и перед неизвестным не сделал ее слабой.

Глава 2

*Страдания не повод для сочувствия – это повод для уважения.

«Важно двигаться дальше».

Полнейшая чушь.

И все же ему так и не удалось выкинуть слова матери из головы.

Тишину безлюдных коридоров нарушали приглушенные, едва уловимые, шаги. Темный силуэт вынырнул из-за угла и тут же исчез за поворотом, казалось, не замечая, тень, следующую по пятам. Раздался хлопок. Пространство озарило голубое свечение, обнажая тайны, спрятанные в густой тьме.

Юноша оказался прижатый к стене светловолосой девушкой почти на две головы ниже его. Ее маленькие пальчики крепко сжимали нож, не очень искусный, даже скорее грубый, но плотно приставленный к его горлу. В другой руке пылала голубая сфера. Бездонно-синие глаза блондинки опасно блестели в голубом свете. В них словно клубилась тьма, заполняя ее сознание, отчего радужка темнела. Секунда, и взгляд синих глаз переменился. На место тьмы пришли дружелюбные огни.

– Поверить не могу! Я же могла убить тебя! – возмутилась девушка, убирая нож. – Зачем ты следишь за мной?

Очаровательная улыбка украсила бледное лицо юноши. Оправив пиджак, он смерил блондинку по шутливому надменным взглядом. Не могла же она убить его прямо здесь? Конечно могла. И ему было известно об этом.

– Хотел убедиться, что ты в порядке.

Его голос звучал чуть напряженнее чем ему хотелось бы признать, и девушка, уловив тревожные нотки помрачнела.

– Мне нужно вернуться в комнату пока все не проснулись, – устало сказала она. – И тебе тоже. Тебе, как и всем, нельзя находиться в коридорах ночью. Если кто-то из преподавателей тебя увидит…

– Скажу, что решил расширить обязанности старосты. А может выдам тебя.

Парень посмеивался с ее тона, что в момент стал строгим.

– Попадет нам обоим, – простонала она и пошла вперед.

Он пошёл следом.

– Отец хотел, чтобы я с братом составили вам компанию на выходных.

– Ладно.

– И все?

– И все, – пожала плечами девушка.

И это взаправду? Нет, правда, неужели он не удостоится больше никакой реакции?

– Слышал, что скоро появится новый ученик.

– Ученица, – поправила его блондинка.

– Ученица, – исправился он. – Что думаешь?

– Думаю нас ждет тяжелый месяц. Вариантов не много. Либо она окажется просто девушкой, либо…

– Приближенной? – девушка кивнула. – И какова вероятность?

– Мала. Во внутреннем круге ничего не слышно, да и во внешнем все тихо. Так что нам предстоит выяснить лишь ее личные взгляды. Ну и перестраховаться, конечно. Как раз покажешь себя.

Тяжелый вздох вырвался из груди парня, и он замедлил шаг, его спутница обернулась.

– Не беспокойся об этом. Они примут тебя.

– Я беспокоюсь не о себе.

Девушка заулыбалась.

– И я тоже буду в порядке.

– И все же героям войны положены привилегии.

– В виде цветов на могилах.

– Или пропусков утренних занятий.

Она не ответила. Оставшуюся часть пути они прошли молча. А на развилке также молча разошлись в разные стороны. Блондинка, закутанная в черный плащ, и юноша с усталым взглядом.

****

Когда она застегивала пальто солнце уже близилось к закату. От волнения вспотели руки. Готические своды ее дома оставались позади во вспышке лилового света.

Ни с чем несравнимое чувство свободы приятными волнами захватило сознание, прежде чем девушка распахнула глаза. Здесь она была впервые. Предвкушение. Тяжелый вздох, но такая лёгкость во всем теле.

Каблуки отбивали прощальную мелодию, при каждом шаге по желтой брусчатке. Она прощалась с воспоминаниями, своим прошлым, семьей и мраком, что окутывает души самых отъявленных лжецов и предателей. Пространство вокруг затапливала тьма, и дарованное человеку зрение не спасало бы не струись желтоватый свет из витражных окон вычурного произведения архитектуры. Туда она и направлялась. Здание из белого камня вырастало прямо из горы, а у его подножья разлилось озеро, но сейчас буйные воды утихли и напоминали огромное замерзшее зеркало. В нем отражалось все: и лес у подножья гор, и белые стены Академии, изрезанные светящимися окошками, и несколько площадок на черепичных крышах.

У Сары перехватило дыхание от мысли, что ее мама стояла здесь точно так же, как и она. Видела те же стены, озеро, лес и горы.

Последний пункт назначения для каждого кто хочет освоить магию. Академия, основанная так давно, что скорее напоминает тайное общество, выпускала в мир не просто волшебников. Отсюда выходили высококлассные специалисты. Так писалось в брошюре. На деле же это место призвано открыть путь в мир политиков, бизнесменов, ученых. Выявить твои таланты и даровать распределение в самые престижные места работы, показать, как хрупка твоя жизнь и научить сохранять ее. Попасть сюда помогали либо исключительные таланты, либо деньги.

Стоя у подножия горы, Сара изо всех сил старалась сохранять спокойствие. Гадала было ли это везением или проклятием, о котором она еще не знает.

Здесь не было ни служителей креста, которые как она знает приветствовали учеников в начале года, ни каких-либо других людей, кроме правда что женщины, что затаилась в тени ниши прямо у каменных дверей.  Она даже сразу ее не заметила, пока та не делает шаг навстречу. Худощавая, невысокая, лет пятидесяти, волосы собраны в тугую гульку, синий костюм, серебренная вышивка по ободку шерстяной мантии. В точности как на картинках.

– Добрый вечер, мисс Лэдэр. Мое имя Элеонора Лэйс. Пойдемте со мной. Директор вас ждет.

И даже голос такой же как она представляла. Звонкий как монета, мягкий, но строгий. Улыбка приятная и даже пристальный, изучающий взгляд не вызывает дискомфорта.

Женщина едва заметно шевелит рукой и двери отворяются, со звуком, будто смазывались в последний раз лишь в день установки.

«Вот здесь я и проведу ближайшие пару месяцев», – последнее, что подумала девушка, переступая порог. По телу сразу побежали мурашки.

– Неприятное чувство от барьера скоро пройдет, – словно уловив ее дискомфорт сказала Элеонора.

Миновав светлый холл, увешанный картинами, они поднялись по белокаменной лестнице и вот спустя пару тройку коридоров Элеонора Лэйс уже стучала в ярко красную дверь с табличкой «Директор».

****

Ролан Райс сидел в своем кабинете и пересматривал письмо, которое написал ему знакомый в министерстве, и на которое он должен был дать ответ еще вчера. Мужчина хмурился. Одного взгляда на его кабинет хватило бы чтобы понять, что это за человек. Книжные стеллажи вдоль стен доставали до самого потолка. На полках старинные книги, свитки и фолианты стояли вперемешку с артефактами и бесполезными безделушками. Изумрудный бархат на кресле, красное дерево стола, трехстворчатое окно в пол показывало нескромную натуру директора.  Но что действительно приковывало здесь взгляд, так это витражи с изображениями основателей.

Вот девушка с серебристым рогом в руках – это Мера, основательница Луны. Слева от нее красуется златовласый юноша – Элиф. Огонь в его руках вспыхивает то синим, то багровым. Факультет Земли основал он. А суровый мужчина, что держит карту звездного неба – это Рэйм, основатель Солнца. Стоит только присмотреться и сразу станет ясно, что фигуры двигаются, хмурясь и улыбаясь чему-то своему. А если ученик провинился и взгляд его упадет га пол, то он сразу заметит золотые нити, что тянутся по мраморной плитке. Переплетаясь и извиваясь, они превращаются в карту движения небесных тел.

Вот в такой обстановке и сидел директор, когда в его дверь постучали.

– Да… Войдите, – не отрываясь от письма, сказал Ролан.

Но вот дверь хлопнула и ему пришлось отложить письмо и посмотреть на тех, кто явился столь поздно. Приветливая улыбка застыла на его лице, а взгляд плавно скользил от знакомого лица профессора Лэйс к лицу девушки, что с интересом осматривалась. У нее была немного бледная бархатистая кожа и впалые щеки, из-за которых девушка выглядела слегка болезненно, но легкий румянец делал ее внешность обворожительной. Русые темные волосы, ниспадающие на плечи. Глаза отливали изумрудом. Она была невысокой. Симпатичной. Но ее сложно было назвать той, о ком писали поэты. Но она не была лишена обаяния и одного ее взгляда хватало, чтобы это, как могло показаться самое заурядное лицо, притянуло к себе все внимание. А когда ее губ касалась улыбка, то и вовсе девушка словно светилась.

Но было еще кое-что…

Тех нескольких секунд, что она и профессор стояли в тусклом свете у входа, где тени от свечей дрожали на их фигурах, хватило чтобы заставить директора вздрогнуть. Взволнованный взгляд, чуть вздернутый подбородок, горделиво расправленные плечи, поза в которой стояла только прибывшая ученица, пробудили в нем неприятные воспоминания о сестре. Но стоило девушке миновать темное пространство, то словно чарующее видение, этот образ прошлого рассеялся, и директор поспешно отогнал от себя картинки, всплывшие в памяти.

Девушка же продолжила с интересом осматривать помещение пока ее взгляд не замер на директоре. Некая отстранённость окончательно пропала с ее лица и на губах заиграла улыбка. Держалась она расслабленно, гордо и лишь несколько раз нервно поправляла выбившуюся из-под заколки русую прядь. Больше ничего не выдало ее волнение.

– Добрый вечер, – сказала она, с улыбкой протягивая руку мужчине.

Директор не смог ни отметить каким крепким было ее рукопожатие несмотря на внешнюю хрупкость. Жестом пригласив ее сесть мужчина сказал:

– Рад вас видеть в стенах сего заведения. Я – Ролан Райс. Директор и по совместительству практикующий профессор. Думаю, мы с вами сможем найти общий язык, а также надеюсь, что данное учреждение даст вам необходимы навыки, о которых упоминал в письмах ваш отец.

– Несомненно, директор.

Под пристальным взглядом девушки директор продолжил:

– Хоть вы и решили начать свое обучение или закончить, как вам будет угодно, – он улыбнулся, – в столь сложное время, да еще и в середине года, уверен, что вы без труда вольетесь в процесс. К тому же судя по обучению, заявленному в письме, вы действительно с легкостью освоите выбранное направление.

– Но насколько мне известно я могу лишь сказать предпочтительное направление.

– Все верно. Ваша специализация, так же, как и факультет, были установлены по итогам анализа вашего почерка. Где вы проходили обучение раньше? Просто если это были Академии при короне или церкви…

– Дома, – перебила она, – частные учителя и особый контроль.

– Тогда проблем не будет, – улыбнулся директор. – Но все же поймите меня правильно, хоть в письме и рекомендациях причина вашего поступления была изложена достаточно ясно, я не могу не спросить… В чем причина перемен в форме вашего обучения?

– Я понимаю ваше беспокойство, но все же как вы и сказали все причины уже были изложены ранее.

Девушка обернулась на Элеонору, а после снова повернулась к директору и улыбнулась улыбкой вора, смотрящего на натертое серебро.

– И все в сложившейся ситуации я вынужден опасаться…

– Чего? – перебила она все с той же улыбкой вора.

– В этой Академии много инвентов, -ответил Ролан. – Их смерть не понравится семьям Альканты.

– Но все же до сих пор живы, не так ли?

Повисла недолгая пауза. Ролан даже уловил в своем животе крупицу волнения, но девушка вновь одарила его улыбкой и произнесла:

– Я пришла сюда учиться директор и хоть мня и огорчает весь этот допрос я понимаю его необходимость. Как я и сказала причины были изложены ранее. Но раз вы настаиваете услышать их лично от меня, то хорошо. Обучение на дому не дает необходимого мне диплома. Точнее экзамены, которые я должна буду сдать потом беспричинно усложнены и отличаются от тех, что мне предстоит сдавать здесь. Также пускай в остальных дисциплинах разбираюсь хорошо, но руны мне не преподавали должным образом. К тому же с началом гонений в этой части страны безопасней. В любом случае меня в этом заверили брошюры.

Ролан окинул девушку взглядом. Она одновременно не вписывалась и в тоже время идеально подходила Академии. Ролан знал, что та не лгала, ей бы просто не удалось это сделать в этой комнате, но все же он убедился, что оставлять ее без внимания было бы опрометчиво.

****

Если отбросить выщеголенную внешность, Сара нашла директора достаточно занятным человеком. За время его бесполезной болтовни она успела сделать свои выводы. Не молодой, чуть старше ее отца мужчина явно относился к Академии как к месту, которое принадлежит ему лично. Он без сомнений был умен и в свою очередь уже видел в ней как угрозу, так и выгоду.

Начав уставать от допроса директора, собственно, как и от его пристальных разглядываний, девушка поспешила обуздать свое раздражение и сместить свое внимание. Сосредоточившись, она мысленно отмечала интересующие ее детали. Его речь, движения, он явно ощущал здесь свое влияние.

– Несомненно здесь безопасно.  Ну что ж, мисс Лэдэр, думаю пришло время огласить мне ваш факультет?

Этот вопрос вернул ее на землю, но прежде чем она успела ответить раздался стук в дверь, и не дожидаясь ответа в комнату вошли еще двое. Мужчина лет сорока, а следом парень, которого девушка вписала себе в ровесники. «Профессор и один из учеников», – поняла она. И к такому выводу ее привела вовсе не их форма. Бледное лицо профессора было для нее знакомо. В конце концов она тоже читает прессу. Каштановые волосы, карие глаза от взгляда которых по спине бежали мурашки, безжизненная усмешка и болезненные покровы кожи, все это наводило на мысли о болезни и смерти. Казалось, в этом теле давно не обитала душа. Его взгляд скользнул по комнате и на долю секунды задержался на девушке, отчего ей пришлось подавить первый порыв, съежиться в кресле. Это желание только усиливал шрам, красовавшийся на половине его лица. Он начинался у глаза и захватывал нижнюю губу вместе с подбородком. Назвать его жутким было все равно что назвать смерть – небольшой сложностью. И все же эту картину обрамляли прелестные локоны.

– Добрый вечер, директор.

Его голос оказался приятным, но манера… Слова превращались в растянутый кисель, словно разговор ему уже наскучил.

– Добрый вечер, Эрнест. Вы как раз вовремя. Мы только начали, —снова улыбнувшись сказал директор, – это – Эрнест Саверьен, декан, а также он уважаемый профессор. Вы с ним познакомитесь ближе на занятиях по темным искусствам, а также основы «химии».

– Здравствуйте, профессор.

Но никакой реакции на приветствие не последовало. Что весьма ожидаемо. И девушка еще бы поразмысли над аспектами назревающей беседы если бы ее внимание не переключилось на парня что стоял позади. «Вот кто точно не боится гонений», – подумалось ей. Хотя она не могла не признать, что его манера держаться завораживала. Осанка, костюм, сидевший идеально и явно сшитый на заказ, взгляд, в котором читалась непреклонность и уверенность в собственном положении. Весь его вид кричал о знатном происхождении. Волосы цвета вороньего крыла, настолько темные, что даже свет в них не отражался, аккуратно уложены назад. Острые черты лица, идеально ровный нос, вываяный точно из мрамора, тонкие губы и выразительные глаза, цвета ледников. Все в этом юноше говорило о беззаботной жизни в стенах какого-нибудь родового поместья. По лицам подобных людей нельзя было прочесть эмоции или их мысли, и он не был исключением. Лишь голубые глаза смотрели со скукой и отсутствием интереса ко всему происходящему. Но ей было известно, что подобному обучают всех детей из знатных домов. Этой трупной холодности и отстраненности. В любом случае она не стала исключением.

Пока ее взгляд тайком блуждал по незнакомцам, директор уже заканчивал свою речь о важности образования. Когда он в очередной раз взмахнул рукой, Сара заметила золотой браслет, от которого исходило едва заметное свечение. Впрочем, он молниеносно исчез, но она догадалась, что это именно о таких вещах предупреждал ее отец. Только он не сказал, что в Академии у кого-то есть вещица из святых механизмов. Откуда у директора был столь редкая безделушка Сара не представляла, но, впрочем, ее это не сильно заботило.

– И все же я отвлёкся, – спохватился он, – мы обсуждали ваш факультет, но думаю вы уже догадались, с кем проведёте ближайшие месяцы. Исходя из запроса, составленного вашим отцом и ваших личных качеств, вывод сделать оказалось очень просто.

Повисла пауза. Она действительно догадалась, но ей хотелось услышать это. Ведь будучи наслышанной о выпускниках этой Академии девушка опасалась распределения. Отбор, проходящий не только на основе способностей, но и на основе качеств по итогу создавал жесткую конкуренцию среди многих. Может ты и мечтал работать на корону, вступить в элитные отряды армии или преклонить колено перед дверьми министерства, но, если твои качества не соответствовали требованиям, мечты грозились остаться мечтами.

Факультет Солнца был извечным соперником Луны. Туда попадали те, кто не лишен духовной силы, ценит прямолинейность, а в отношении магии занятия направлены на точные науки, психологию и искусство защиты. Люди, попавшие на этот факультет, как правило имели более развитые способности направления сосредоточенной энергии к тому, чего желают. Их обучали выживать в мире короля. Отсюда они вполне могли пойти в королевскую армию или стать правой рукой правителя. Факультет Земли же отличался своей ненасытностью в знаниях. Каждый ученик хочет превзойти другого, но у них это выливалось в настоящую вражду как позже узнала девушка. Знания для них превыше всего, а все доводы неизменно подкреплены практикой. Они больше других уделяют время иллюзиям и естественными наукам, что идет неразрывно друг от друга. Выпускники данного факультета обычно выбираю стать учеными или медиками и в будущем работают и с министерством, и с церковью, иногда и с министерством, но как правило оказываются на обочине интриг и далеки от власти. Так Саре казалось. В отличии от остальных, тех кто учится на Земле не учат обороне и искусству выживания. Занятия у них почти не совпадают с занятиями других факультетов. Что касается факультета Луны, то тут все не так однозначно. Ученикам приписывают цинизм и излишнее себялюбие. А что касается магии, то они больше других уделяют время на все три блока (как позже выяснилось у них просто были дополнительные занятия по темным искусствам), а также захватывают естественные и точные науки. Как правило представители этого факультета обладают естественной способность притягивать внимание других, а в будущем становятся прекрасными политиками. Здесь готовили тех, кто сможет выжить рядом с министром и не побрезгует пойти на все ради службы стране. Реже они становились у правящей руки короля, ведь непосредственно на службу короне готовили на факультете Солнца. И все же это самый многообещающий, но при этом самый неоднозначный факультет. Знаете, как как говорят? Ели пред вами стоит дверь, то Солнце ее выбьет, Луна откроет, нажав на ручку, а земля использует руны. И всей этой исчерпывающей информации из брошюр девушке хватило чтобы понять, куда бы она не попала – всюду будет непросто. Луна – даровала путь в министерство. Солнце – протягивало руку к короне. Земля – улыбкой заманивала в мир науки, которым правил крест.

– Итак, Сара Лэдэр, – директор откашлялся, – ваш факультет – Луна. Надеюсь, в это хоть и короткое время обучения вам будет сопутствовать удача.

– Спасибо, – только и вымолвила она.

– Это – Эдгар Морэнтэ – староста. Он проведет вас в спальни и все покажет. По всем вопросам обращайтесь к нему, – директор указал на парня, что облокотился о стену при этом сохраняя аристократическую выправку.

– Пошли, – произнес Эдгар и Сара даже удивилась каким низким и чувственным был его голос.

Она встала с кресла, неловко обтянув облегающее платье. Движением руки Эдгар распахнул дверь и вышел в коридор, девушка, взяв пальто последовала за ним.

– Надеюсь ты быстро запомнишь, что и где находится.

От него веяло изяществом и чувственной непринужденностью между тем не лишённой манерности. Черные волосы блестели в магическом свете свечей, подчеркивая бледную кожу.

– Это же не лабиринт чтобы я заблудилась, – ответила Сара.

Эдгар хмыкнул и чуть обернувшись пробежался по ней взглядом. И пусть он ничего не ответил, но у Сары в голове все равно звучали отзвуки его голоса, который оказался чистым, напоминающим звон хрусталя, а каждое слово было произнесено с ораторской четкостью.

За свою жизнь Сара успела уяснить некоторые вещи. И все же по спине бегали мурашки при мысли о неизвестности предначертаний будущего. Оказавшись в этой Академии Сара Лэдэр, стремилась познать тайны прошлого. И все же ее не покидало чувство, что она что-то упустила, осмотрев эту контрастную компанию людей, а значит найти ответы окажется вдвойне сложнее.

Глава 3

Языки искусственного пламени освещали коридор, по которому неспеша шла Сара и искоса наблюдала за темной фигурой впереди.

Судя по всему, Эдгар не торопился начать разговор, и она сомневалась, что он поддержал бы его. Лишь сейчас, в полумраке коридора девушка задумалась о том, среди кого она оказалась. Даже взять этого парня. Эдгар Морэнтэ. Наследник одной из богатейших семей первых волшебников, если не самой богатой. Волшебник по праву рождения, чья кровь чище слезы младенца. Признаться, она не сильно разбиралась у кого сколько денег, но о статусе каждой из семей ей приходилось знать.  Семья Морэнтэ же была на вершине пищевой цепи Альканты. Да, были еще семьи министра и короля, но ни одна из них не была столь древней как Морэнтэ. Эти люди разбогатели еще за долго до приходя святых, а после по слухам связали свою кровь с кровью одного святого и первыми получили магию, и теперь являются потомками, чья сила не раскрыта из-за мешанки в крови. В Альканте были владельцы банков, меценаты, предприниматели, люди, нажившие состояние на изготовлении оружия и просто богачи, чьи деньги достались им из-за имени, были министры и короли, но каждый из них знал фамилию Морэнтэ и понимал силу их влияния. У них были связи везде, и даже немая вражда с королевской семьей не мешала им восседать на своем импровизированном троне. Они владели половиной всех земель Альканты. Имели десятки теневых бизнесов. Пускай в стране звучали громкие имена владельцев банков, многие считали, что и ими из тени управляли Морэнтэ. Помимо богатства они славились своими законами. Вступить в семью Морэнтэ было необычайно сложно, и каждый брак скреплялся договором, о котором ходило столько слухов, что правду уже не найти. Вся желтая пресса то и дело выдвигала предположения о запретах и условиях, прописанных в нем. Морэнтэ восхищались. Их любили и ненавидели. Хотели быть ими и боялись их. Мечтали пожать им руку, услышать похвалу или просто поработать на них. Даже подковать лошадь для них, было столь же почетно как поцеловать руку королю. Но Сара знала о их семье не из-за богатства, власти или их родства со святыми. И дело тут даже было вовсе не в том, что их семья украшала главные развороты газет на протяжении последнего года. Громкие заголовки, обвиняющие Льюиса Морэнтэ в предательстве родины, умышленном заговоре с террористической организацией, членстве в приближенных и огромные пожертвования этой же организации. Писали, что он замешан в преследованиях и убийстве инвентов. Его даже задержали, поместили во временную тюрьму, но в итоге выпустили. Кто-то писал, что мужчину спасли деньги, а кто-то, заявлял, что все улики сфабрикованы и никаких доказательств и вовсе не было. Все это отчасти объясняло откуда у его сына столько снобизма. Хотя стоило признать, что пережить подобные обвинения сложно, а жить с последствиями еще сложнее. Общество не самый гуманный механизм воздействия, как бы оно не пыталась убедить всех в обратном.

– Так значит ты один из них? – все же решила поинтересоваться Сара, поборов нерешительность и слова отца, вызвавшие в ней мысли держаться от него подальше.

– Из кого? – переспросил парень, чуть замедляя шаг.

– Детей, что обеспечены на жизни вперед.

– Если надеешься получить автограф или расположение, лучше забудь, – последние слова были сказаны с нескрываемой издевкой.

Эдгар ускорил шаг. От секундной заинтересованности в вопросе не осталось и следа. Сара закатила глаза, усмехнувшись на этот выпад.  Глядя на темный силуэт, она подумала о еще одном слухе о семье Морэнтэ. Говорили, что мужчины, рожденные под этой фамилией, были сказочно красивы. И Сара не могла с этим поспорить. Эдгар был определенно самым красивым человеком, которого она встречала. Хоть и красота его была какой-то темной. Даже опасной.

Раньше она видела его только на газетных снимках и сейчас понимала, что фотографии не могли передать и половины его истинного облика. Там он был без сомнения элегантен. Немного долговязый, хорошо сложен. Даже сквозь одежду угадывалась хорошая физическая подготовка. Всегда одет с иголочки, собственно, как и остальные члены семьи. На фото чаще они появлялись вчетвером. Статная темноволосая женщина с тонкими чертами лица и длинными каштановыми волосами, очевидно, была матерью Эдгара. Суровый красивый мужчина с темными волосами и пронзительными глазами в точности как у Эдгара, очевидно, был Льюисом Морэнтэ – главой семьи и отцом. Так же на фотографиях был еще один юноша. Визуально Сара находила его одногодкой с Эдгаром или чуть старше. Он тоже был красив и элегантен, однако резко выделялся на фоне остальных. Сколько Сара не пыталась вспомнить снимки, он всегда улыбался, в то время как остальные чаще сохраняли нейтральное выражение лица. Кроме этого, его голову покрывала копна светлых волос. Насколько Сара помнила он был братом Эдгара.

Миновав коридоры, с множеством развилок, и поднявшись на лестницу, которая как позже выяснилось вела в гостиную, и была настолько длинной, что в какой-то момент Сара подумала, что ступени никогда не закончатся. Она не могла избавится от мысли, что ей придется подниматься сюда каждый день. Но лестница закончилась, и они оказались на площадке, стены которой были изрезаны трещинами, а прямо посередине находилась массивная дверь.

Еще один взмах руки и дверь отворилась перед юношей. Он с приторной улыбкой жестом пригласил Сару зайти и переступив порог она оказалась в просторном помещении. По ее телу снова прошла дрожь от невидимого барьера из рун. Комнате, в которой она оказалась, по-видимому, уделяли особое внимание. Это было место сбора учеников, судя по обилию кушеток, кресел и пуфов.  И все же обставлена она была на редкость специфично. По передней стене, облицованной плитами из серого полированного известняка, тянулась черная лестница, украшенная резьбой. Она расходилась в обе стороны обволакивая стеллажи книг. На стенах висели гобелены. Черные плиты пола, высокий потолок, в сводах которого, казалось, застыли в полете черные каменные птицы, чьи перья переливались в свете свечей. Багровая обивка диванов, темное эмалированное дерево стеллажей, камин со статуей девушки, что лежит, облокотившись о локоть, как живая, и даже не замечает, как воск со свечей стекает ей на бедра. Тело ее расслаблено, волосы струятся по плечам, а взгляд прикован к чаше с водой, что стоит возле груди. А так как на улице уже давно темно, из арочных окон, что тянулись от пола к самому потолку, открывался вид на месяц, но можно было догадаться, что поутру здесь видны горы. В комнате царила атмосфера таинства. Люди проводящие здесь свои вечера, представлялись изысканными и мрачными. Но, впрочем, здесь никого не было.

– Это гостиная, – взяв книгу, оставленную на кресле, сказал Эдгар. – Спальни вверх по лестнице. Там будет табличка с твоим именем. Думаю, найдешь. – произносил это краткое вступление парень с явной спешкой. – Комнаты парней в левой части, – Эдгар указал на дверь, находящуюся слева от него, – а там, в конце коридора, моя комната. Надеюсь, ты там не появишься. Хорошего вечера, —закончил он и направился в сторону темного коридора.

– А где все ученики?

Сара, удивленная отсутствием людей, все еще осматривалась, а от того, что парень за все это время ни разу не посмотрел на нее, ей становилось не по себе.

– Сейчас время ужина, – ответил Эдгар, не оборачиваясь, – и после девяти комендантский час. Не заработай отработку еще до своих первых занятий.

Оставшись одна в незнакомом месте, Сара ненароком вспомнила все те предостережения, что получила, прежде чем отправиться сюда. И лучше бы они касались сплетен и всевозможных подстав. Ее же предупреждали о вещах куда хуже.

Поднявшись по лестнице, она оказалась в окружении десятка дверей и побрела по грандиозному коридору, пробегая пальцами по спиральным узорам на камне стен. Двери уходили в беспросветный мрак. В длинном коридоре ее шаги звучали как звон бокалов. Единственным звуком в самом помещении была лишь едва уловимое жужжание магии. Как и обещал «дружелюбный» староста, на одной из них было ее имя. Когда она дотронулась до ручки намереваясь открыть ее, та засветилась и через кисть прошло приятное тепло. Всё-таки здесь были помешаны на защите.

Комната, которую ей предстояло делить еще с одной девушкой оказалась достаточно просторной. У кровати, стоящей возле окна, уже лежали ее вещи. Приглушенные тона стен, росписи с цветами, светлая мебель и даже горшок с цветком стоял на подоконнике. Все это так контрастировало с гостиной.

На столе девушка обнаружила еще одну брошюру и расписание, обилие строчек в котором сразу вызвал у нее усталый вздох. Багровая печать Академии, стоящая в левом углу, удручающе свидетельствовала о официальности сего списка занятий. Ей предстояло пройти полный курс рун, хоть и начнется он у нее, по-видимому, сразу с красного блока. Также были занятия материи, точные и естественные науки, иллюзии, история, защита и даже травы. Многого из этого она касалась лишь поверхностно, обучаясь дома. Например, курс посвященный защите не вызывал у нее опасений, в отличии от курса рун, которые с большой вероятностью будут направлены на магию окружения, или курс трав. С чего они вообще увидели необходимость оставлять его на последнем году обучения, да еще и дважды в неделю? Для Луны она ожидала больше занятий в рунах или точных науках, но уж точно не в играх с флаконами и выращивании трав. Сара с сомнением смотрела на все это. Вряд ли кто-то им будет показывать, как лечить реальные раны, ведь для этого как минимум нужен полный курс анатомии (и он был, но на тот момент Сара об этом еще не знала), который проходит Земля, а, чтобы создавать лекарства, тут и вовсе нужны обширные знания и в анатомии, и в химии и даже в физики. В то время, когда программа последних лет для факультета Луны предусматривала изучение экономики и психологии, два серьёзных занятия по травам казались излишними.

Вот вещи оказались разложенными по полкам, принадлежности для обучения предусмотрительно сложены в стол, а форма аккуратно лежала на тумбочки у кровати. Благо из вещей у нее была только базовая одежда, пара тройка пар обуви и с десяток украшений. Что примечательно, Сара не взяла ни одной книги. Так как домашнюю библиотеку она уже давно опустошила, хоть та и регулярно пополнялась. Девушка была намеренна вплотную взяться за чтение в библиотеке, которую все так нахваливали.

Сара еще раз осмотрела комнату и ее взгляд замер на форме. Белоснежная юбка в мелкую плиссировку, шелковая блузка с серебряными пуговицами, атласный галстук и белый пиджак, сборка которого была обшита серебряной лентой. А на правой стороне, возле воротника, нашивка с гербом факультета: серебряная луна, обвитая зелеными лианами, на которых распускаются алые лилии.

С коридора послышались звуки голосов и возни. Значит ученики уже возвращаются с ужина. Рассудив, что сидеть в комнате не вариант, Сара решила спуститься в гостиную. И уже подходя к лестнице она услышала веселый смех и голоса, доносившиеся снизу.

– Слышал, что она никогда нигде не обучалась!

Выйдя на лестницу, она увидела других учеников. Они хаотично располагались по гостиной, облачённые в белые рубашки и такие же юбки. Увидела южанина своего возраста с ладонями размером с ее голову. Худую девчонку с длинными черными волосами. Ее глаза нездорово блестели каждый раз, когда она поглядывала на парня, что сидел напротив нее. Рослый, почти без волос.  Светловолосую и веснушчатую девушку, с печальными глазами что читала книгу и кивала головой на высказывания рыжего парня с курносым носом и выразительными чертами лица. Худощавую девчонку, что стояла за ними. Все здесь были примерно одного с ней возраста, и она догадалась, что остальные курсы жили в другом крыле. Все стойкие, целеустремлённые и готовые сражаться за место под солнцем.

Но слова что Сара услышала при входе принадлежали не им. Ближе всех к лестнице сидела компания друзей, что весело болтали, не замечая ничего вокруг. Парень сидел на диване, а рядом с ним брюнетка с выразительными карими глазами. Она мило улыбалась и перебирала подол юбки, сидя, перекинув ноги через его колени. На ней была форма, только без пиджака, а в руках она сжимала миниатюрную карточку в форме сердца.

– С каких пор инвенты попадают на наш факультет? Вдруг она окажется повернутой на учебе или того хуже, заберет верхние строчки рейтинга? – поморщив нос, произнесла девушка, убирая ноги с колен парня. – Разве можно работать с такими людьми как министр без истинной на то предрасположенности?

– Ну, во-первых, возможно она не инвент, а наоборот… – начал было парень, но блондинка, сидящая в кресле, его перебила.

– Будь она не инвентом, то смогла бы попасть сюда в конце обучения, только благодаря семье. А ее фамилию никто и нас и в помине не слышал. Это с учетом, что богатых семей не из прирожденных можно по пальцам посчитать.

– Даа… – протянула задумчиво брюнетка, – и фамилия ее еще странная такая… ЛэдЭр вроде.

–ЛЭдэр. – спокойно поправила Сара, спускаясь вниз по лестнице. – Ты с ударением ошиблась.

Она мысленно оценивала незнакомку. Красивая. Крепкая. Определенно не глупа. Но кем бы она не была, Сара не сомневалась, что у в этих стенах у приближенных Магистра есть союзники и если бы она хотела привлекать подростков к движению, что изменит мир, то выбирала бы именно таких. Пускай ее отец и настаивал, на том, чтобы она не выделялась, от одного взгляда на этих троих Саре захотелось напомнить им каково настоящее положение вещей. Наверное, это глупо, но слова отца о страхе сделали из Сары осторожного зверя готового нападать. Ей пришлось напомнить себе, кто она и где находится. Скорее всего эти люди привыкли к холодным расчетливым играм. Да, они воткнут нож тебе в сердце, и не важно ради верхней строки в рейтинге или по религиозно-политическим взглядам, но они точно не станут этого делать у всех на виду, а дождутся пока ты сомкнешь глаза.

Троица тут же обернулась на Сару, что уже нацепила приветливую маску и шла в их сторону.

– Так намного лучше! – ничуть не стушевавшись воскликнула брюнетка. – Я Лора Рэй, а это Джеймс и Тина.

Рэй… Сара мысленно копалась в фамилиях, о которых слышала. И точно, ее семья из новой элиты. Разбогатели на бирже и открыли сеть клиник. Истинные волшебники, сумевшие выгрызть себе путь к звёздам. Парень, рядом с которым сидела Лора – Джеймс, как она его представила. Сара видела его на развороте газет. Один из семей первых волшебников. Аркаины. Помнится, они причина сельскохозяйственной революции прошлого столетия. Одно их неаккуратное движение и страну погладит жуткий голод. Пускай Аркаины были южанинами, Джеймс не сохранил в себе черты того народа. Кроме вьющихся, блестящих темных волос и темных глаз в нем ничего не было от предков.

В это время Тина оценивающе осмотрела девушку, после, изогнув бровь, улыбнулась уголком губ.

– Надеюсь мы сможем ужиться?

Мягкому вопросу вторила еще более мягкая улыбка и Тина чуть нагнулась вперёд.

– Не переживай, я редко бываю шумной.

Она перебирала волосы, складывая пряди в косу.

– Тина! Не нагнетай! – засмеялся Джеймс. – Не обращай внимания, на самом деле она просто душка.

Парень смотрел прямо Саре в глаза, и та кивнула в знак благодарности. Смотрел он с любопытством, но также, как и блондинка, явно давал ей оценку. В целом эти трое напоминали стервятников. Инстинкты подсказывали Саре что от их сформировавшейся стаи лучше держаться на почетном расстоянии. И словно в подтверждение ее мыслям, глаза Джеймса сверкнули опасным огнем, и он перевел взгляд на Лору, которая многозначительно улыбалась.

– Раз уж я вас встретила, то может окажете мне услугу? Хотелось бы принять душ, но вот карту мне не выдали! – наигранно вздыхая, произнесла Сара. – А староста оказался не очень приветливым.

– О! Так тебя привел Эдгар? – воскликнула Лора удивленно поднимая брови. – Жестоко со стороны директора отдавать тебя на попечение ему в первый же день.

– Но он же староста, – заметил Джеймс. – Чему ты удивляешься? Хотя должен признать первокурсники были перепуганы до смерти после его введения в жизнь факультета. Признаться, я делал ставки снимет ли его профессор Саверьен с этой должности.

– И проиграл крупную сумму помнится, – усмехнулась Лора.

– Ну, после случая с его отцом не удивительно, что все ставили на его уход, – произнесла блондинка и моментально опустила глаза под взглядом Лоры.

«Интересно…», – подумала Сара, наблюдая как обстановка в комнате накалилась за секунды.

Тина же взглянула на Джеймса ища в нем поддержки, но тот лишь нахмурился. Повисла тяжелая тишина, которую прервала Лора:

– Пошли я покажу тебе, где душ. Надеюсь, Эдгар не попытался съесть тебя в первый же день? Он у нас тут местный «авторитет». Не стоит его доставать. Только не говори ему, что я так сказала. На самом деле он душка, когда в настроении.

Она отдала открытку Тине и взяв Сару под руку повела ее по направлению к выходу. Взгляд ее смягчился, но по движениям было понятно, что та все еще напряжена, хоть улыбка и не сходила с ее губ нежным розовым облаком.

Глава 4

Сара пробегала взглядом по своему отражению в зеркале. Уже готовая выходить, она рассматривала себя: подкрученные ресницы, локоны волос, подвязанные красной лентой, легкая улыбка на розоватых губах и усталый взгляд после ночи тяжелых сновидений. И все же по ту сторону зеркала на нее смотрело совершенство, приближенное к идеалу. Возможно с немного искусственной самоуверенностью и напористостью, но без сомнения сравниться с ней было сложно. И дело не в миловидности или аккуратном костюме. Сара поводила плечами пытаясь принять более естественный вид, но горделивость взгляда не исчезла и движения не лишились решительности. Даже следуя за толпой в столовую, она выглядела как человек уверенный в себе, своем положении, действиях и решениях. Это не могло перекрыть ни ее волнение, ни растерянность.

Столовая встретила ее приветливо распахнутыми дверьми, приятной мелодией звона посуды и гула сотни голосов. Помещение оказалось поистине грандиозным. Высокие сводчатые потолки, стены украшены колоннами из белого мрамора и высокие арочные окна, занимавшие всю левую стену, завораживали. Сперва было сложно сосредоточиться на чем-то одном, все приковывало взгляд. Все хотелось рассмотреть. Витраж поверх окон с изображение небесных тел и животных сопровождающих людей в их путешествии меж звезд, заставлял приостановиться чтобы разглядеть изображения получше. Замерзшее озеро и лес за окном напоминал о холодном безмолвии, что окружало их, и если бы не солнце, лившееся сквозь цветные стекла и окрашивавшее стены во все цвета радуги, то помещению передалась бы атмосфера смертельного сна, царившая на улице.

Помещение столовой делилось на четыре части. В самом конце, за рядом ступенек, находился стол преподавателей, там уже все собрались. Профессора в своих синих костюмах что-то оживленно обсуждали за столом.  На фоне гобеленов с гербами факультетов они выглядели как оживший элемент картины. Так по правую сторону стола, над лесом, восходит золотое солнце на красном фоне. Посередине серебряная луна, обрамлённая изумрудными лианами с багряными лилиями, распустившимися на них, красуется на белом фоне. И наконец на черном полотне воздымается алмаз прямо посреди рогов оленя.

Но не только гербы напоминали о делении на касты в этом зале. Впереди помещение делилось на три части по цвету пола. Золотые плиты – места факультета Солнца. Серебряные – факультета Луны, а место, где плитки становились прозрачными, было предназначено для Земли. И словно в завершение всему этому знаковому делению служила форма студентов. Пускай белые рубашки и брюки с юбками у всех были одинаковыми, зал пестрил от пиджаков. Белые для Луны. Красные для Солнца и черные для Земли. Здесь даже в воздухе витал дух конкуренции. Казалось, каждый видел, как кто-то хотел его переплюнуть. И определенно причиной тому была таблица на стене у входа. Ее Сара заметила не сразу. Лишь когда обернулась чтобы взглянуть на залившихся смехом девчонок, что стояли позади. Тогда ей открылась истинная конкуренция в этих стенах. Огромная таблица вмещала в себя с сотню имен. Четыре курса учеников, каждый под столбиком своего факультета. Ровные буквы золотом поблескивали на черном фоне. Всего три значения. Номер в рейтинге, имя и количество балов. У каждого факультета был свой счет и свой победитель. Три верхних имени подсвечивались красным. Лидеры. Была еще и отдельная строка из трех имен. Общая для факультетов, как поняла Сара. Там стояли имена тех, кто занимал первые строчки среди своего факультета. И в общем рейтинге первую строку занимало имя Луизы Райт, а следующим красовалось Эдгар Морэнтэ. Сара даже фыркнула. Удивительно что он не был первым. Хотя от этого его отделял один балл. Зато ее имя занимало почетное последнее место. Напротив него красовался красивый ноль, но это было ненадолго. В любом случае если она хотела остаться здесь на подольше.

Осмотревшись, Сара нашла знакомые лица. Лора помахала ей рукой и жестом пригласила присоединиться. Девушка облегченно выдохнула, обрадованная, что ей не придется искать место поспешила сесть рядом с ними, прямо напротив окна. Она решила, что станет держаться от них подальше, когда познакомится хоть с кем-то помимо этой троицы. Стол уже был накрыт. Завтрак, состоящий из каши, яичницы и гренок источал приятный аромат.

–Доброе утро, – поприветствовал Сару Джеймс, разрезая яичницу на тарелке.

Сара улыбнулась в ответ и сочла вежливым поинтересоваться как проходит их утро.

– А как прошла твоя ночь? – спросила Лора, но вот ее взгляд перескочил куда-то Саре за спину.

– Как дома, – ответила Сара.

Теперь уже все трое смотрели ей за спину, и она тоже решила обернуться. Перед ней сразу предстала весьма непредсказуемая картина. Возле входа стоял Эдгар и с явной неприязнью взирал на невысокого роста блондинку. Саре показалось, что вчера она ее уже видела в гостиной. Девушка держала в руках пустую чашку, содержимое которой оказалось у нее на красном пиджаке и блузке, судя по мокрому пятну видимо именно этот инцидент стал причиной их стычки.

– Что же нас ждет… – прошептал Джеймс.

И он не ошибся. Светловолосая девушка гордо вздернула свой аккуратный носик и, смотря прямо Эдгару в глаза, громко заявила:

– Разучился смотреть куда идешь, Морэнтэ?

В ответ на это выпад парень с напыщенным удивлением поднял брови и произнес:

– Это ты налетела на меня Райт. Неужели столько сидишь за книгами, что помимо личной жизни лишилась еще и зрения?

Надменная ухмылка застыла у него на губах. Он ожидал ее следующий выпад, но вперед девушки вышел рыжеволосый парень. Сара чуть сощурилась, пытаясь рассмотреть его получше. Вьющиеся волосы, такой же пиджак как у девушки, видимо они с одного факультета. Только вот ему явно не хватало ее аккуратности. Выглядел он каким-то растрепанным. Галстука не было, верхние пуговицы на рубашке расстегнуты, рукава закатаны и оголяют предплечья. Сара на секунду задержала взгляд на его руках. Даже с такого расстояния она смогла рассмотреть, что они покрыты шрамами.

– Что-ж, все же это тебе стоит быть повнимательнее, Морэнтэ. Вдруг твоя семья и их огромный счет в банке не смогут тебя спасти? Все мы слышали о шатком положении твоего отца. Смотри, а то золотые горы могут тебе не помочь.

– Опять вступаешься за неугодную, Платт? С тех пор как она попала к тебе под крыло, то стала совсем невыносимой. Но все же… Посмотрим, как ты будешь вступаться за нее, когда за ней придут, как и за другими. Помнится, ты не так хорош, как твои родители, а точно… И они не были достаточно хороши, – глаза парня опасно сверкнули, а у Эдгара явно начинало заканчиваться терпение, – и все же, смотри, в холодных ямах Магистра одиноко.

– Пойдем Барри, – сказала девушка и потянула его за собой.

Пусть его глаза и метали молнии, а руки сжимались в кулаки, но он все же послушал подругу. За что был отблагодарен улыбкой.

Сара, наблюдавшая за всем этим в немом удивлении, смешанном с недоумением, подняла брови. Но похоже данная сцена показалась странной и глупой только ей. Тина же залилась смехом, как только Эдгар подошел к столу. Он сел между Джеймсом и Тиной. Мельком взглянул на Сару и поморщился, что ее ничуть не удивило, а вот вальяжный вопрос полный недовольства заставил ее в недоумении искривить бровь и подавить вспышку недовольства.

– Почему ты сидишь с нами, Лэдэр?

– Это я ее позвала, – ответила за нее Лора.

Она сложила руки в замок перед своим лицом и чуть наклонившись улыбнулась.

– Не будь таким злым, Эдгар. Саре нужна поддержка. А мы можем оказать ей ее.

– С каких пор ты решаешь кому оказывать поддержку Лора? Мало того, что такие как она попадают к нам на факультет, так теперь мы с ними за один стол садимся. Совсем забыла, что тот, кто помогает преступнику виновен в равной степени?

Под его раздражённым взглядом улыбка Лоры моментально сникла. Джеймс хотел было что-то сказать, но ему не позволил этого сделать вопрос Сары.

– А могу я узнать, что именно со мной не так и в каком преступлении меня обвиняют?

От взгляда Морэнтэ мурашки побежали по ее телу. Как знакомо. Взгляд бесчувственный, пустой, как вызженная земля, холодный как северные льды. Но к своему удивлению она заметила что-то еще. Сара не поняла, что именно. Оно пронеслось быстрой ланью и скрылось за взмахом ресниц, оставляя за собой лишь ледяную пустоту.

– Твоя нездоровая тяга к магии с полным отсутствием прирожденных способностей, – последовал незамедлительный ответ.

Эдгар специально растягивал слова и при этом не отводил взгляда от ее глаз. Он отпил немного чая, и чашка со звоном стала на стол.

– Магия дана мне с рождения, Морэнтэ. Как и всем вам, судя по всему. Мой отец прирожденный волшебник, как и все в нашей семье. Так что я бы могла еще поспорить о чистоте магии, что течет в моих венах и в венах других учеников, – подражая его тону заявила она.

На деле ей хотелось вывернуть на Эдгара чай, чтобы смыть это надменное равнодушие с его лица.

– Вот видите, все не так страшно, – с улыбкой вмешался Джеймс.

Он мягко приобнял Лору за плечи, притягивая к себе. Эдгар же лишь мельком взглянул на него, еще раз отпив, поставил чашку на стол и с непроницаемым выражением лица встав из-за стола, направился к выходу. Его проводили растерянные взгляды, а Саре стоило не мало трудов сохранять невозмутимое выражение лица. Видимо она действительно была единственной среди них, кого настораживало его поведение. Судя по всему, завтракать не входило в планы Морэнтэ, ровно так же, как и быть приветливым. Но все ее мысли об этом развеялись в один миг, как только она переступила порог кабинета.  К своему удивлению Сара обнаружила, что занятие будет проходить совместно с Солнцем и все уже собрались. Эдгар и Джеймс сидели за столом и что-то оживленно обсуждали. За ними сидела Лора и что-то спешно переписывала в тетрадь. И даже участники утренней сцены тоже были здесь. Сидели в другом ряду и беседовали с зеленоволосым парнем. Точнее Барри вел беседу, а сидевшая рядом блондинка с интересом листала учебник и лишь изредка кивала, когда к ней обращались.

Решив не изменять своему утреннему настрою, Сара села на свободное место возле Лоры и та, оторвавшись от письма одарила ее улыбкой, но быстро вернулась к прежнему занятию. Взгляд Сары же скользил по незнакомому помещению. Она прежде не бывала в подобных местах. Здесь все для нее было ново. Их окружали шкафы, уставленные склянками, книгами и различными предметами, которые незнающий человек назвал бы барахлом. На одной из полок она заметила книгу, на корешке которой была надпись: «Обманувшие смерть». Это издание было ей знакомо, но изучить его возможности не было. Тогда Сара отметила про себя что обязательно заглянет в здешнюю библиотеку. Мысли о книгах прервало странное чувство. На секунду Сара была уверенна что на нее кто-то смотрит. Это заставило ее оглядеться, и она обнаружила, что парень со шрамами на руках больше не беседовал с соседом, а изучающее смотрел в ее сторону. Впрочем, как только она повернулась, он тут же отвел глаза.

Дверь с шумом отворилась и в кабинет вошел Эрнест Саверьен. Выглядел он так же, как и при первой их встрече. Синий костюм, бледной лицо, на котором эмоции заменил шрам и глаза, смотрящие с неприязнью. Профессор направился к своему столу и начал занятие.

– Возможно вы, умны, но я был умным дольше, – сказал он, облокотившись о стол. – Поэтому я буду говорить, а вы слушать. Тёмные искусства не зря стоят только на последнем курсе и захватывают последний блок рун. К тому же уделяется им так мало времени неслучайно. Чтобы ваши недалёкие юные умы ненароком не убили себя, решив опробовать одну из рун что мы будем изучать. Поэтому я попрошу вас помнить, что любое использование данных рун не в рамках занятия и не под наблюдением – запрещено. Напоминаю, они считаются запретными и за стенами учебных заведений, где их проходят для ознакомления, использование подобных рун карается законом. Вы должны просто ознакомится с ними и надеяться, что никогда в своей жизни не столкнётесь с подобным, – он тяжело вздохнул, по-видимому, утомленный долгими предостережениями. Как позже выяснилось эту речь он произносил каждое занятие. – За годы обучения вы должны были получить ответы на некоторые поднимаемые здесь вопросы, – профессор указал на книгу, что лежала перед каждым учеником. – Какова природа магии? В чем ее привидения и опасность? Что можно использовать в магии, а что нет? Зачем она нам дана? И что становится с магией, когда мы заканчиваем руну и завершаем заклинание? Я не вижу смысла останавливаться на этих вопросах. Вы и сами все прочтёте. Поэтому выделенное время мы потратим на изучения красного блока. Он обширнее предыдущего блока, но проще. Если чтобы сносно освоить белый блок вам понадобилось пять лет то, чтобы ознакомится с этим хватит и половины семестра.

–Он-то не понаслышке знает о чем говорит, – шепнула Лора.

– О чем ты?

– Разве не знаешь? Профессор до преподавания работал консультантом у служителей закона по особенным делам.

– По особенным? – переспросила Сара.

– Когда кого-то убивали с помощью магии. Старые руны, ритуалы, жертвоприношения: все к нему. А еще…

– Мисс Рэй, возможно вы хотите поделиться со всей историей что так увлечённо рассказываете мисс Лэдэр? – перебил ее профессор и девушка виновато улыбнулась.

– Простите профессор, – сказала она.

Профессор Саверьен продолжил занятие.

– Помогает нам сосредотачивать энергию, а в дельнейшем и использовать ее три вещи. Слово, движение и изображение. Кто расскажет мне об этой форме?

Мужчина осмотрел студентов ожидая пока кто-то из них осмелится подать голос.

– Слово, а точнее когда мы произносим заклинание устаревшая и сложная в запоминании форма сосредоточения магии, – ответил Эдгар. – В случае со словесными заклятиями триггером для тела является звук голоса – некая заученная фраза, произнесённая как громко, так и шёпотом, почти беззвучно.

– Спасибо, мистер Морэнтэ. Может кто-нибудь расскажет о движении?

На этот раз ответила Луиза.

– Движение – это наши руны. Более практичны чем слова, ведь мышечная память куда надежней умственной. В этом случае триггером является движение плюс мысль.

–Хорошо, мисс Райт. А что на счет изображения?

– Изображения для длительного влияния! – выкрикнул Джеймс.

– Верно. Например, когда необходимо создать барьер ловушку или сделать комнату звуконепроницаемой. Здесь важна точность изображения и знание того, что ты изображаешь. В случае с руническими рисунками все очень сложно. Это тонкая наука и ее осваивают единицы. Даже в элементарной руне, обращающейся воду в вино, многие совершают ошибку, а ведь по слухам именно она в своё время наделала столько шума, так что, что уж тут говорить о рунах способных скрыть предмет или даже целое здание, или о тех, что завязаны на кровном родстве. Но есть ещё одна форма магии. Еще сто лет назад найти человека, пользующегося ей, было сложнее чем цветущий чертополох в разгар весны. Сейчас конечно все немного иначе. Многие представители древних родов или приверженцы старых взглядов проходятся по ней частично. Я говорю про магию носителя. Та, что исходит изнутри каждого прирожденного волшебника. Для неё подходят все три вида сосредоточения магии, но вот если магию окружения вы можете использовать только с помощью рун или слов, то магия носителя, когда она развита – самодостаточна. Но до подобного уровня доходили только первые волшебники и их потомки, а как вы знаете почти всю родословную первых трёх вырезали ещё пятьсот лет назад. Поэтому сейчас если вам и удастся найти человека, что использует магию носителя, то он все равно будет пользоваться известными вам способами сосредоточивания энергии. Отказ от неё произошёл не просто так. Сложно контролируемая, разрушительная, она могла поглотить человека с самого детства, поэтому было решено не испытывать судьбу и черпать энергию из окружения если уж у вас проявились способности. Внутреннюю магию очень сложно контролировать. Ее невозможно использовать просто для себя. Ее нужно изучать и подчинять с самого первого ее проявления, а так не растревоженная тренировками энергия, что живет в каждом из вас прибавит вам десяток лет жизни, но никогда не поздно начать изучать на что способны именно вы. Наше мироустройство даёт понять, что каждый из вас обладает неограниченными возможностями, ценным потенциалом, что только и ждёт, когда ему позволят выйти наружу.

Профессор на секунду умолк и обвел взглядом учеников. Все напряглись, но мужчина продолжил:

–Магия – это изменения чистые и первостепенно верные. Ничего в этом мире не исчезает в никуда и не берётся из неоткуда. Люди же что сумели использовать магию научились преобразовывать то, что их окружает. Например, тебе под силу расщепить письмо на атомы и связать их с энергией знакомого тебе человека чтобы он получил его. Ещё ты можешь поджечь бумагу не нарушая законы физики, а лишь давая атомам нужные указания. Руны – это проводники. Первые волшебники обходились и без них. Им было достаточно знать, чего они хотят. Мы же потратим на подобное мастерство столетия. Поэтому и придумали руны. Другими словами, руны – это буквы, а конечный результат слово, а вот энергия окружения – это ручка и вы можете написать все что угодно, но, чтобы это обрело смысл нужно знать язык. Именно это вы и изучаете годами. Сегодня же мы рассмотрим с вами одни из самых захватывающих рун это те, что запрещены как в отдельности, так и в связках. Использовать их мы конечно сегодня не будем, но это тоже что подмешать в воду мышьяк, а потом вылить ее в раковину. Вы должны знать какой у неё будет запах и вид если вас вдруг попытаются отправить. Так и здесь, мы изучим их чтобы знать, чего делать не стоит и чего стоит остерегаться.

И они преступили к изучению. После короткой демонстрации им было сказано написать конспект. Практика должна была быть на следующем занятии. От потока информации у девушки начала болеть голова и она беззвучно радовалась, что данная дисциплина началась лишь сейчас. Всё-таки она очень удачно перевелась. Ведь судя по профессору экзамены им предстоят веселые.

Занятие завершилось быстрее чем ожидалось, и Сара уже направлялась к выходу, когда ее остановил профессор Саверьен.

– Задержитесь, – попросил он.

Она послушно кивнула и сев за переднюю парту дождалась пока все уйдут. Дверь хлопнула. Стало тревожно. В комнате витал аромат серы.

– Обучение первым блокам вы проходили не у меня, – начал профессор, – поэтому чтобы приблизиться к экзамену вы должны будите пройти дополнительное тестирование.

– Но директор не говорил мне ни о чем таком.

– Поэтому об этом говорю я. Подготовитесь по этой книге, – он протянул ей один из учебников со стола, – там база. Если вы хоть раз пользовались рунами, то вам этого будет достаточно.

Сара кивнула и взяла книгу. На долю секунды ее рука коснулась руки профессора и голову пронзила острая боль. Боль такая знакомая…

О! Она хорошо знала эту боль. Это именно то, что случалось, когда кто-то пытался проникнуть в твое сознание. Напор был настолько сильным, что боль становилась почти невыносимой. Подняв голову чтобы убедиться, кто так нагло решил вторгнуться в ее сознание, она встретилась с прямым и проходящим на сквозь взглядом профессора. Девушке стоило не малых усилий сохранить невозмутимое выражение лица и с легкой улыбкой отдернуть руку. Боль моментально утихла. Но зачем ему это вообще было нужно? Просто любопытство? Сомнительно. То, с какой силой он пытался пробить ее барьер, говорило о том, что его очень интересовало, что за ним. И он явно не ожидал, что встретит столь сильное сопротивление. Да и Сара должна была признать, что он очень старался и, если б он не отступил, перехватил ее руку, ей бы дорогого стоило не дать ему добраться до ее сознания. Несмотря на многогодовые тренировки и то, что она была готова к чему-то подобному. Правда, не от профессора, а скорее от директора. И все же зачем?

«Они знают.»

Вихрем пронеслась у нее в голове эта фраза. Оставляя холодную полоску пота на спине и заставляя каждый мускул в теле напрячься. Но девушка быстро отказалась от нее. Как кто-то может узнать о том, чего не знает никто?

– С вами все хорошо? – невозмутимо поинтересовался профессор, внимательно наблюдая за ней.

– Да. Простите, о чем вы говорили?

– О том, что вам нужно подготовить исследование в виде доклада. Луиза Райт добродушно вызвалась вам помочь. Так что всю волнующую вас информацию, можете узнать у нее. И впредь будьте внимательнее.

Сара заставила себя улыбнуться и кивнуть.

– Конечно профессор, – сказала она и поднявшись, поспешила прочь из кабинета.

Хоть Сара и не знала, как все должно было быть, но что-то ей подсказывало, что лезть в голову к ученикам, нарушало пару тройку законов. Она тяжело вздохнула. Даже пожаловаться на это возможности не было. Тема табу. Если она скажет, то все сразу начнут задавать вопросы о том, как она поняла. Ведь обычно подобные мимолетные попытки прочесть поверхностные мысли остаются незамеченными. Только вот в ее случае все было иначе. Защита от подобного вмешательства работала очень хорошо. Но в остальном ей везло. За обедом она перехватила Луизу, и та оказалась очень милой девушкой. Она даже познакомила ее с Барри, и Сара про себя отметила, что ей стоит пообщаться с ними поближе. Хотелось бы чтобы происшествие на первом занятии оказалось для нее единственным неприятным событием, но уже вечером Сара не удержалась и принялась спорить с Тиной касательно ее положения в Академии.

Глава 5

Стояла светлая ночь. Небо освещалось миллионами звезд, а над лесом висел серебряный диск луны. У каменных стен промелькнула тень.  Академия спала, ни один профессор или ученик не заметил ее. А она проползла вдоль стен, направилась в сторону леса и скрылась в темноте деревьев.

****

Снежинки причудливой формы медленно опускались на землю, постепенно скрывали следы, оставленные животными за деньна глади озера.  Прошло уже несколько недель после прибытия Сары в Академию. Дни сменяли друг друга, и она потихоньку освоилась в этом странном месте. Поняла, что на занятиях все всегда находились в состоянии холодной войны, но по вечерам эта враждебность спадала и можно было просто болтать, и готовиться к завтрашнему дню. Иерархия в Академии была проста. Морэнтэ был на вершине, и все смотрели ему в рот независимо от того, что он говорил. Сара редко пересекалась с Эдгаром. Все чаще она стала проводить время с Барри и Луизой находя их компанию наиболее комфортной и безопасной.

Сара сидела на подоконнике и следила за снежинками, кружащимися за окном. Сидящий рядом с ней парень читал книгу. «Труд Михаэля Жива, о том, как победить» гласила надпись на обложке. Саре нравилось находиться в его обществе. Несмотря на свою востребованность среди других учеников, он всегда был готов помочь и поддержать. Даже на занятиях по материи, когда они стояли в паре, и она ошиблась в произношении, из-за чего создаваемый ими энергетический щит разрушился, а они получили неудовлетворительную оценку за практику, он весь день ее подбадривал, а вечером нашел ее в гостиной и дал шоколад. Конечно, встретившись с Эдгаром и устроив еще одну сцену непримиримой вражды. Их стычки были настолько частым явлением, что все вокруг привыкли к этому. Если они пересекались на расстоянии ближе десяти метров, все знали, сейчас будет очередной скандал. И если б Луиза не грозила каждый раз позвать профессора Лэйс, все бы определенно, заканчивалось кровью.

Перестав рассматривать снежинки, Сара переключилась на лицо парня. Он хмурил брови, а в его светлых глазах читалась сосредоточенность. Поджав одну ногу под себя и облокотившись на оконный проем, Барри перебирал странницы книги. Она безусловно находила его милым.

Взгляд Сары на секунду задержался на его руках. Морщенная кожа свидетельствовала о тяжелом прошлом. Ожоги терялись под тканью рубашки и девушка невольно подумала, насколько далеко они уходят.

–Ну, спрашивай уже! – оторвав взгляд от книги, говорит парень. – И не пытайся отрицать, что рассматривала мои руки, я все увидел.

Сара заулыбалась и нервно начала перебирать край пиджака, не замечая, как в глазах парня заиграли искорки.

–Да ладно, ты продержалась без расспросов дольше всех в этой Академии вместе взятых!

–Это не так Барри! Просто я умею сдерживать свое любопытство, – Сара нахмурилась, встретившись с вопросительным взглядом, поднесла руки к лицу. – Мне правда любопытно, а все что я слышала, это лишь слухи.

Захлопнув книгу с глухим звуком, Барри опустил глаза и посмотрел на свои шрамы.

–Знаешь, я их почти не замечаю. Да и вообще иногда забываю, что они у меня есть.

Барри умолк и его лоб украсила складка задумчивости. Не решаясь нарушить спокойную тишину, Сара ждала и вот переведя взгляд на окно, он продолжил:

– Они – последствия связующих рун. Прощальный подарок моих родителей. Увечья, от которых не избавиться. Они со мной сколько я себя помню. Не исчезнут ни со временем, ни со смертью. Своеобразное клеймо в память о том чей я сын и кем должен стать.

–Ты так говоришь…

Сара медлила.

– Зло? – усмехнулся он.

– Да, – призналась она. – Не думала, что можно так говорить о своей семье. Тем более, когда она мертва.

– Я почти не помню их, но наслышан какими они были. Все детство я провел с дядей, Сара, и после их смерти мало что изменилось. Для них наука была важнее семьи. Важнее ребенка. Какой человек будет создавать руны потенциально опасные для собственного сына?

– Но разве они это делали ни чтобы ты смог жить в лучшем мире? – Сара не понимала его. – Просто я слышала, что они боролись с Магистром и…

– Они делали это ради признания и получили его, хоть и посмертно. Да, сделали нашу семью знаменитой, но на этом их заслуги закончились. В этой истории нет героев, Сара. Я лишь сирота, а они эгоисты ставившие интересы клуба сопротивления и свои выше моей безопасности.

Сара почувствовала, как он обижен на них, и от этого в ее груди что-то шевельнулось. Сочувствие.

– Зато они подарили миру спокойное десятилетие. Ты мог бы гордиться… – говорит Сара, рассматривая шрамы, уже открыто.

–Да, они работали над новыми рунами, которые способны остановить Магистра. Ну, они так думали. Однако, когда он заявился к ним на порог, это не особо помогло, – тоскливая улыбка пробежалась по его губам. – В тот день Магистр пропал, а я лишился родителей, получил ожоги и испытал такую боль, какую не чувствовал больше никогда в своей жизни.

–Мне так жаль, Барри.

Сара ободряюще сжала руку парня.

Это был непривычный для нее порыв, поддержать кого-то и видя смятение Барри, она отняла руку и непроизвольно стала более отстраненной.

–Ну, меня там не было, я был с дядей. И проснувшись среди ночи от жуткой боли перепугал его своими криками. Как я и говорил, не очень-то разумно было, накладывать руны связи на своего ребенка, зная, что их жизни угрожает опасность, – тут Барри улыбнулся и с его глаз слетела печальная пелена. – Это было давно Сара, а сейчас пошли, нам нужно на обед. Произвести очередной фурор тем, что ученица Луны сидит за одним столом с Солнцем. Да и Луиза должна была уже вернуться из библиотеки.

–Откуда у нее столько сил?

–Задаюсь этим вопросом уже пять лет, – пожал он плечами.

Сара взглянула на Барри и на секунду ей показалось будто она уловила его мысли. Ведь несмотря на его улыбку, открытость и некую непосредственность он был одним из всех них. Барри Платт тоже учился в Академии и ни один год. Он умел выживать, знал цену информации и связям. Его имя звучало из уст учеников также часто, как и имя Эдгар Морэнтэ. С этим парнем было не все так просто. Возможно, он был проще тех, с кем Сара встретилась на своем факультете, но в будущем он же готовился пойти на службу в армию короля и делал это весьма успешно судя по рейтингу. Луна готовила дипломатов способных защитить себя и тех на службе у кого они состоят, в то время как Солнце выпускало будущих воинов. Даже если им не предстояло брать в руки оружие, становиться солдатами, умирать на поле боя, но они все равно будут воевать. Кто-то приклонит колено перед королем, кто-о перед церковью, некоторые перед министром, но будут и те, кто выберут самый опасный из путей и не только преклонят колени и головы, но и отдадут свои души человеку, о котором говорят не иначе как о самом худшем, что случалось с Алькантой с момента прихода святых. Глядя на учеников, Сара всегда гадала, кто же из них станет служить Магистру. А таких будет много, Сара не сомневалась.

Глава 6

– Конечно, профессор Дональд. «Я знаю, где искать информацию для доклада», – говорит Сара, спешно собирая книги со стола. – Да, да. Библиотека. Я помню. Не переживайте, если что я уточню, где нужная секция.

Почти выбежав из кабинета, радостная что скучное изучение трав закончилось, Сара, как и сказал профессор направилась в библиотеку. Ей предстояло провести несколько часов читая о редких подводных растениях и группируя их в длинные списки. Не самое приятное занятие нужно заметить. Однако выбора не было, а слова отца о бесполезности этого места все время крутились в голове и к сожалению, несмотря на прежний запал, Сара почти была готова согласится с ним. «Травоедами» она конечно бы их не назвала, но перспектива просидеть в библиотеке до ночи читая про водоросли все сильнее ее склоняла согласится с ним. А ведь в выражениях тот не скупился. И всё-таки ей был близок мир книг. Сложно было сосчитать сколько раз она пряталась на пожелтевших страницах от реальности. Может и не весь опыт возможно впитать через буквы, но часть уж точно.

Сара тяжело вздохнула, прижав тяжелые книги к груди. Ее брови недовольно сдвигались при мысли о тысячах слов, которые ей предстоит прочесть. И все это при том, что ей нравились естествознание и травы. Магия, помогающая понимать и раскрывать людей ее привлекала так же сильно, как и та, что помогала выживать.

Пусть это не первое ее посещение библиотеки с момента прибытия, но дыхание перехватило как в первый каждый раз, как только она оказывалась в этом просторном зале.  Благоговение и восторг. Трепет и восхищений. Словно ты попадаешь в храм, но в нем поклоняются не божеству, а знаниям. И вправду этого помещения было куда больше общего с храмом чем с привычными ей библиотеками. Да, здесь были стеллажи с книгами, столы для чтения и даже пожилая женщина библиотекарь в круглых очках. Однако все это словно меркло в легком розовом свете жаровен, что стояли между стеклянными пластинами и были единственным источником света. Даже окон здесь не было, ведь помещение находилось в самом сердце Академии. А может библиотека не казалась библиотекой из-за того, что все здесь было слишком величественно и тривиально. Стеллажи из голубого камня достигали потолка и терялись в нем будто вырастая из стен и пола. За каждым стеллажом в неглубокой нише можно было увидеть белоснежные столы и невысокие софы, оббитые голубым бархатом. Множество книг, карт и рукописей хранились здесь и поддерживались в идеальном состоянии. Ты не мог взять книгу с полки пока не подпишешь карточку, что в обилии лежат в ящичках возле стеллажей. Оставив свое имя и название книги, а после опустив карточку в небольшой отсек, выбитый в камне, ты получаешь доступ к книге. Барьер с легким свечением спадет с полки, и книга выдвигается вперед. Была и закрытая секция. В нее вели железные резные ворота. За ними виднелись темные стеллажи с сотнями книг и ряд деревянных столов с скамейками. Туда ты мог попасть только с профессором. Сара сразу заметила, что их закрытую секцию не защищают привычной магией. Наверное, боялись повредить особенные издания.

Пока Сара рассматривала стеллаж с книгами о растениях, раздался неприятный звук похожий на удар железа о камень, но только очень громкий. В тишине библиотеки Саре показалось, что она оглохла. Обернувшись, девушка обнаружила что источником шума послужила одна из ниш с рунами второго уровня. И тут же замелькала знакомая рыжая макушка. Барри виновато улыбался, когда грозная хранительница покоя библиотеке свирепо к нему приближалась.

– Простите, мадам Рамора, я забыл подписать, – все с такой же виноватой улыбкой произнес парень.

– В следующий раз получите выговор мистер Платт, – женщина погрозила ему пальце. – К тому же это уже не в первый раз.

– Мне правда жаль. Впредь обещаю быть внимательнее. Святые мне свидетели.

– И вернуть книгу в должном состоянии, а то предыдущая выглядела так словно войну прошла.

Барри утвердительно кивнул и еще раз пообещал, что станет ответственнее. Когда женщина покинула его, бурча что-то себе под нос, Барри осмотрелся и завидя Сару махнул ей в знак приветствия. Книга уже покоилась у него в сумке, и он довольный совей добычей направился к выходу.

– Книги можно выносить только на двенадцать часов! – крикнула ему вслед библиотекарь, но он уже не слышал ее.

У Сары на лбу образовалась морщинка от упорного размышления над сценой что она только что видела. Казалось бы, ничего необычного не случилось – парень забыл пометить книгу на карточке, с кем не бывает. Однако ее смутило не это, а надпись на корешке. Девушка и сама несколько дней назад рассматривала ее на полке и с лёгкостью узнала золотой переплет и красные рисунки поверх. В этом издании были собраны некоторые руны для усыпления и не в смысле лечения бессонницы. Как правило чаще всего подобные руны использовались для изготовления ядов.  Конечно, они начали их проходить с профессором Саверьеном, но конкретно эти руны были намечены на конец года. Излишняя подозрительность видимо передалась ей по наследству. Сара усмехнулась. Ей в голову пришла мысль, что не стоит записывать во врагов всех окружающих. К тому же возможно у Солнца был какой-то тест и Барри мог просто готовиться к нему.

Положив стопку книг о растениях на стол, она тяжело вздохнула и плюхнулась на стул рядом. Печально взглянув на стопку, она снова вздохнула.

– Не отчаивайся, Лэдэр, это займет меньше времени чем тебе кажется, – раздалось у нее за спиной, и она обернулась.

Пред ней стояла улыбающаяся Лора с книгой в руках. «Про обработку» – прочитала Сара на обложке.

– Дональд сказал тоже самое, – ответила она. – Но я смотрю на стопку книг и мне кажется, что это займет вечность.

Лора пожала плечами, кинула сумку на стол и села на соседний стул.

– Я делала похожее задание месяц назад и потратила на него два вечера и месячную зарплату профессора, чтобы Лили мне помогла, – ее пальцы отбивали мелодию по книге на коленях. – Но у меня была только я, а у тебя еще есть я.

Сара недоуменно изогнула бровь.

– Это предложение помощи? – с сомнением спросила она.

– Оно самое, – улыбнулась ей Лора.

– И с чего тебе мне помогать?

– А почему нет?

Этот вопрос загнал Сару в тупик. На языке вертелся язвительный ответ. Но ей как-то не хотелось называть Лору, да и всех учеников, надменными, изворотливыми и помешанными на собственном успехе людьми до такой степени, что быть готовыми пойти на любой обман, предательство, подкуп или подставу без раздумий. Однако Лора сделала это за нее. Однажды у них у них уже был конфликт на эту тему.

– Знаю, ты считаешь нас лицемерами помешанными на собственном успехе, – сказала она. – Но Сара, в этом мире можно выжить только убивая. Да, мы эгоисты. Да, последние сволочи готовы подставить другого, лишь бы приблизиться к вершине, но посмотри на меня… Разве я не идеальна? – Сара лишь растерянно моргала. – Я смертельно красива, богата, стройна, мои волосы сияют, а за мою улыбку парни готовы разбивать кулаки, – здесь Сара не могла поспорить. Она самолично стала свидетельницей, как два парня с земли подрались, просто споря кому из них улыбнулась Лора за завтраком. – Но все-таки у меня есть недостаток. Я крайне, крайне не люблю проигрывать в спорах.

– И я тут при чем? Не помню, чтобы я говорила, что хочу спорить с тобой. Может можно как-то покороче?

– Святые, Лэдэр, умеешь же ты портить атмосферу, – вздохнула Лора. – Я еще на первом году поспорила с Дианой, что к выпуску буду выше ее на четыре строчки в рейтинге Дональда. Если ты поднимешься на строку, то Ди упадет. Сдай таблицы завтра и будешь в самом центре рейтинга.

Так значит Лоре было выгоден ее подъем. Сара усмотрела в этом отличную возможность узнать волнующие ее детали.

Она улыбнулась.

– Но у меня будет условие, – сказала Сара.

– Условие? – фыркнула Лора. – Я же предлагаю тебе слиток золота за бесплатно.

– А тебя есть еще кто-то на примете, кто золото переплавит в кубок твоей победы?

Лора поджала губы и окинула Сару быстрым взглядом. Улыбнулась.

– А ты не так проста, – сказала она. – И чего ты хочешь помимо помощи?

– Ответ.

– Это просто, – Лора положила книгу на стол и нагнулась чуть вперед. – Спрашивай. Я знаю обо всем в Академии.

На это Сара и рассчитывала. Она уже давно задавалась вопросом как вести себя с Эдгаром чтобы не заиметь лишних проблем.

– Чего мне ожидать от Морэнтэ?

Лора несколько раз моргнула. Ее лицо по меньшей мере трижды изменилось из задумчивого в взволнованное. Потом она наклонилась еще ближе и ответила:

– Если будешь ждать худшего – не прогадаешь.

Сара лишь усмехнулась.

– Как-то туманно.

– Эдгар сложный человек и тяжелый. Он настолько непрост, что одновременно всех манит и пугает. Здесь для каждого каждое его слово имеет неоспоримый вес, даже после… – она умолкла.

– Даже после обвинений его отца? – спросила Сара.

– В том числе. Но Эдгар не опасен если не впускать его в сердце. Он просто он. Такой как есть. Как правило ему плевать на всех. Сара, – Лора вздохнула. – Он же буквально на вершине в этой жизни. Ему не придется подчиняться или служить. Бизнес его семьи делает его почти королем. Рожденный с фамилией, что открывает все двери не станет носить с собой ключ и даже касаться ручки. Если твой вопрос завуалированная форма узнать есть ли у него планы на новенькую, то я тебя разочарую – ему все равно. То, что было в первый день на завтраке просто акт приветствия. Мы позвали тебя с собой, не стану скрывать, из любопытства, но мне и Джеймсу ты нравишься. В меру задумчивая и таинственная, – она улыбнулась ей, и Сара ответила тем же. – Эдгар не относится к тебе плохо или хорошо. Ему все равно. Так что ожидай от него того, что можно ожидать от безразличного человека.

– Ему что ни до кого нет дела? – Сара не удивилась этому, но уточнила.

– До некоторых есть. – Лора разгладила складки на своем пиджаке. – Ты же видела его и Платта. Они еще с первых лет не ладят. Эдгар крупно подставился из-за него в первый же месяц. Их вместе поймали в закрытой секции, когда они со слов Эдгара устроили там пробный поединок по книгам оттуда. Запретные руны, первый год обучения. Других бы исключили, но Платт сын ученых погибших мучительной смертью ради Альканты, а Эдгар – это Эдгар. Приехал его отец и устроил такой скандал, что вся Академия содрогнулась. И всё-таки это был позор. Всю вину возложили на него ведь он из Морэнтэ, а Платты всегда хороши и без того натерпелись. Мы то знали, что случилось на самом деле. Я тебе об этом не говорила, но по началу Эдгар пусть и был занозой в заднице, но он был настоящим другом. Сейчас это лишь тень. Эдгар Морэнтэ полон безразличия, а иногда и жестокости. – Лора вновь улыбнулась. – Но даже таким, он защищает нас, Сара. Поэтому остерегайся его, но не думай о нем плохо. Ожидай худшего, но не думай будто он плохой человек. Пускай все здесь шепчутся и обсуждают его, никто, даже мы, не знаем какой он на самом деле. – Лора выпрямилась на стуле и размяла плечи. – Надеюсь я ответила на твой завуалированный вопрос, что Эдгар за фрукт с предельной точностью.

Сара хотела было возмутиться, но Лора была права. Она правда хотела знать кто такой Эдгар Морэнтэ.

– И если скажешь ему что я говорила тебе о нем такие лестные вещи, то я задушу тебя подушкой, – улыбнулась девушка.

– Аналогично, – отвалила ей Сара. – Скажешь, что я спрашивала и тебе не жить.

Лора поднялась и принялась копошиться в сумке. Достала оттуда тетради и протянула Саре.

– Вот, здесь твои таблицы, – сказала она. – Отдай профессору завтра и мне не придется пускать про тебя грязный слух с обиды.

Сара взяла тетрадь и мельком пробежалась взглядом по страницам. Здесь и вправду все было.

– А ты не обманула, – сказала она.

– Я Лора Рэй, и я не лгунья, Лэдэр. Теперь и ты докажи, что с тобой можно сотрудничать, иначе я проиграю в другом споре, где Тина сделала ставку на то, что ты сука.

– Ох Лора, – улыбнулась ей Сара. – Не жди от меня ножа в спину, ведь если я захочу тебя ранить, то предпочту видеть твое лицо.

– Так и знала, что ты одна из нас, – ответила ей девушка и еще раз улыбнувшись забрала свои вещи и пошла прочь.

Откинувшись на спинку стула, Сара довольно вздохнула. Теперь она могла заняться работой над рунами носителя вместо бесполезного чтения о водорослях и плюс ко всему узнала, что Морэнтэ на нее наплевать. Крайне приятная новость, надо сказать. Значит ей не нужно опасаться его излишнего внимания и если не переходить ему дорогу, то он не запишет ее во враги.

Сара еще раз довольно вздохнула. О безразличии Эдгара можно было только мечтать. Встав из-за стола, она собрала книги и понесла их на место, чтобы взять новые. Остаток вчера она провела, изучая руны носителя и безрезультатно воюя с их исполнением. Для нее они были слишком резкими и угловатыми. Приходилось каждую повторять несколько десятков раз, чтобы хоть одна связка сработала. Впервые после своих первых занятий с луком Сара почувствовала себя такой бездарной. Когда ее глаза начали слипаться она обнаружила что во всей библиотеке приглушили свет, а на часах стрелка перевалила за полночь. Святые, она пропустила комендантский час. Еще не хватало вылететь и с позором вернуться доимой. За такое отец съел бы ее живьем. Вернув книгу на место и забрав тетрадь Лоры, она выскользнула из библиотеки и побрела по темному коридору. Зажечь сферу девушка так и не решилась.

Уже возле лестницы в гостиную Сара услышала чьи-то размеренные шаги. Глухой стук каблуков разносился по коридору и эхом отзывался биением ее сердца. Страх быть замеченной терялся в волнах нарастающего волнения. Однако она легко уняла бурю в груди и тошноту в животе. Бесшумно шагнула в темную нишу и затаилась во тьме. Темные углы напоминали о доме. Да и к тому же здесь ее всего лишь ждало исключение и последующие за этим лекции отца в стиле – «я же говорил» и «как ты могла». Через мгновение перед ней появилась дорожка голубоватого света. Она медленно приближалась, а стук каблуков становился все громче. Вжавшись в холодную стену, девушка замерла, вслушиваясь и почти не дыша.

Профессор Лэйс торопливо прошла мимо и не заметила ее. Женщина куда-то очень спешила, хоть и время было столь поздним. Все же Сара решила перестраховаться и только простояв у стены еще минут пять решилась выйти из укрытия.

Гостиная встретила ее тишиной и безлюдностью. Такое случалось крайне редко и могло значить только одно – завтра стоят занятия с Саверьеном. А что до младших курсов, так они и так почти не появлялись здесь. Толи, опасаясь более взрослых учеников, то ли собственного старосту. Хотя каждый из них знал, что к нему можно обратиться, и он сделает все, чтобы помочь, но вот только, то, через что пришлось бы пройти до этого, не нравилось никому. Едкие выпады, недовольство, раздражение и негодование, выливались обычно резким потоком на ученика, который посмел его беспокоить. Так что девушка спокойно, направилась в сторону комнат.

–Удивлен, что тебя не поймали, Лэдэр.

От неожиданности она вздрогнула и, обернувшись, увидела парня, сидящего в кресле.

Эдгар Морэнтэ.

Как она только могла его не заметить? Притаился как зверь в своем бархатном кресле и черном костюме. Который, между прочим, не должен был быть таким, но так сливаться с темнотой проще, здесь она не могла спорить.

– Я буквально десять минут назад говорил с профессором Лэйс. Она заканчивала обход. Удивлен что ты не попалась.

Его слова звучали до того холодно и надменно, что создавалось впечатление, что тебя резали без ножа, а он даже не сказал ничего, что могло бы задеть. И этот ледяной, ничего не выражающий, но при этом просто кричащий взгляд. Да еще и шелковая рубашка. Сара внезапно поняла, что он не в пиджаке, но слишком поздно словила себя на том, что пятится на его грудь, за что тут же была одарена надменной улыбкой. Ответила она тем же – улыбкой, только более радушной.

– Профессор слишком спешила чтобы заметить меня и… – она не успела закончить как парень поднялся и в несколько шагов оказался возле нее.

Осмотрел ее сверху вниз все с той же усмешкой. Саре стало неуютно, и она нахмурилась. Даже отступать было некуда, позади только стена.

– И где ты пропадаешь по ночам?  – спросил Эдгар и это заставило ее вздернуть голову чтобы казаться выше.

– Я была в библиотеке.

– Неужели?

– Я должна отчитываться?

– Конечно, – он неожиданно перешел на шепот, и Сара изогнула бровь в непонимании. – Может добавим света?

В его руке появилась свеча и он руной зажег ее. Тени от желтого пламени заплясали на его лице. Он протянул ей свечку. Девушка настороженно мотнула головой отказываясь от странного и абсолютно не нужного ей предмета.

– Как знаешь, – пожал он плечами. – Я бы предложил тебе вино, чтобы развязать язык, но и от него боюсь ты откажешься, – парень улыбнулся ей, но не сдвинулся с места.

Свеча исчезла из его рук, а вместе с ней и тени. Комната вновь погрузилась во мрак.

Сара судорожно вдохнула воздух. Что-то было не так. Во взгляде Морэнтэ блестело что-то нездоровое, пугающее и даже опасное. Хищники смотрят с большим сочувствием на своих жертв в момент, когда готовы лишить их жизни. Но чего ей было бояться? Не решит же Эдгар убить ее просто так? Даже у него не хватит на такое наглости и власти. Не хватит ли? Сара не знала. Но боялась она отнюдь ни того, что он в порыве непонятного ей безумия попытается лишить ее жизни просто за то, что она не пришла вовремя. Она боялась того, что будет, когда он не одержит над ней верх. Ее страшили последствия. Голос в голове твердил, что она бы не простила себя, пролейся по ее вине хоть капля крови в стенах Академии куда она так стремилась.

Обстановка становилась не просто дискомфортной. Саре стало сложно считывать его реакции. Эдгар словно играл с ней в кошки мышки ни то пытаясь напугать, ни то впечатлить. Она вспоминала недавние слова Лоры о его безразличии и уже слабо верила в их правдивость. Похоже Эдгару было не совсем уж плевать.

– Чего тебе не хватает, Лэдэр, что ты стремишься вылететь из Академии попавшись мне на глаза в такой час? – прошептал он.

– Но ты не поймал меня в коридоре, – заявила она и Эдгар усмехнулся.

– А это значит, что ты можешь быть…

– Кем? – перебила она его. – Опять скажешь, что я магии не достойна? Или в этот раз другая причина, Морэнтэ?

– Предателем родины, – зло процедил он.

Он сказал это так, словно она уже была предателем и ей оставалось лишь подтвердить это. Сара же и опомниться не успела как оказалась прижатая к стене. Его рука больно давила ей на грудь затрудняя дыхание.

Видимо Лора была права сказав, что они больше не такие друзья как прежде. Его поведение нельзя было назвать безразличным. Казалось, он записал ее во враги. Сара нахмурилась, глядя в холодные голубые глаза. Да, Эдгару определённо не было плевать.

– Ты что спятил? – возмутила она, но дергаться не стала.

Что-то ей подсказало, что все это только игра или проверка, или какая-то глупость его избалованного нрава.

– Нет, Лэдэр, я абсолютно серьезно.

Свободной рукой он на секунду коснулся ее волос и был вознагражден возмущенным взглядом.

– Я просто учусь здесь, Морэнтэ, – процедила она, смотря ему прямо в глаза. – И в твоих интересах отойти от меня прямо сейчас.

– Или что? – усмехнулся он и этот смешок прошелся мурашками по ее шее.

Сара была готова разразиться смехом. Внезапно ей стало понятно, что происходит и все, что она видела в этом на первый взгляд свирепом юноше – опасения. Он был чертовски напуган, а значит абсолютно без разницы, что она скажет или сделает. Спасёт ее только эффект неожиданности. Ведь Эдгар Морэнтэ настолько привык к предателям, что видимо видел их во всем незнакомом.

Резко подавшись чуть вперед, Сара заставляет его расслабить хватку. По ее губам пробегает улыбка и она падает перед ним на колени.

От неожиданности Эдгар моментально отступил назад, нет, он отшатнулся от нее как от безумной. Сара видит его секундное замешательство и не сдерживает улыбку. Вот так, всего на секунду из страшного старосты он превратился в простого парня.

– Что ты делаешь? – вопрос звучит требовательно.

Эдгар растерянно смотрел на нее сверху. Его глаза были серьезны и печальны. Руки сжаты в кулаки.

– То же что и ты, – отвечает Сара, – веду себя неподобающе.

Встав с колен, она усмехается. Хочет ещё что-то добавить, но, прежде чем успевает открыть рот, Эдгар разворачивается и уходит в сторону темного коридора и тогда она понимает еще кое-что. Эдгару Морэнтэ не было страшно или волнительно из-за нее. Он просто был самим собой и провокаций пытался выяснить из чего она сделана.

– Тебе не всегда будет везти, Лэдэр, -говорит он не оборачиваясь. -Хотя может сделаешь всем нам одолжение, и сама уйдешь из этой Академии, пока тебя не выгнали за несоблюдение комендантского часа.

Она почувствовала себя так, будто он ее ударил. Даже не поняв, что именно ее так задело. Почему стало больно сейчас, а не от слов что она предательница или от взгляда с призрением и отвращением за завтраком? Тот факт, что она не достойна быть здесь мог ее и убить. Академия была памятью о матери. О женщине, которую ей никогда не увидеть и не коснуться, о женщине до величия которой она никогда не сможет дотянуться. Ее мать эталон, к которому ей не приблизиться как бы много она для этого не делала, как бы ни старалась и как бы далеко не готова была зайти.

Сара смотрела на Эдгара и что-то в ее сердце надорвалось от боли. Ему удалось обидеть ее, а потом умолкнуть и раствориться в тени, оставляя ее наедине с собственными мыслями. Теперь и она не могла остаться к нему равнодушной после такого. Правда Сара еще не решила: ненавидеть его, бояться или уважать за такой открытый акт сомнения в том, кто она есть, за сомнения в том, чего она достойна. Ведь будь она предателем, то могла бы его запросто убить. Чтобы вступать в такой бой надо немало смелости и Эдгар по всей видимости ей обладал. Да, она еще не определилась как к нему относиться, но смотря в черное ничто коридора, где он исчез, понимала: Эдгар Морэнтэ ее заинтересовал.

Глава 7

На следующий день на занятие Сара пришла первой, поэтому села за пустой стол и начала обдумывать все произошедшее. Чувствовала она себя странно. Кожа казалась через чур чувствительной, как если бы она сгорела от долгого нахождения под солнцем. В груди болело. Узел завязывался все туже. Более того, даже ладони взмокли от напряжения. Да, Сара признавала – она испугалась. И не просто испугалась, а пришла в ужас сперва от попытки профессора прочесть ее мысли, а потом от нападок Эдгара. Даже задумываться о том, чтобы было бы узнай профессор о условиях ее отца она не хотела. Или знай Эдгар о том, что она пользуется рунами носителя.

Постепенно в кабинете начали появляться и другие ученики. Темноволосая южанка, которую, как выяснила Сара, звали Дианой.  Джеймс и лопоухий парень с пронзительными черными глазами, что постоянно сутулился и странно озирался по сторонам. Лора кивнула ей, когда шла к столу, а Тина улыбнулась. Эдгар, пройдя мимо даже не взглянул на нее и сел за соседнюю парту к Джеймсу, что уже доставал учебник из сумки.

Если прежние кабинеты были мрачными, цвета на стенах все грязных оттенков и даже утренний свет из окон там казался тусклым, то здесь все было иначе. Желтые стены искрились на солнце. Парты поблескивали им под стать. Всю правую стену устилали шкафы за стеклом которых поблескивали разноцветные флаконы и скрученные свитки. Также здесь не было преподавательского стола и доски. Возле голой стены, напротив мест учеников, стояло три стула. В целом кабинет казался располагающим и светлым. Единственное что портило всю эту атмосферу чарующей радости, так это жуткая вонь. Сара поморщила нос и повернулась к Лоре, что вместе с Тиной заняла места позади.

– Святые, что это за запах? – спросила она.

Лицо Лоры расплылось в улыбке, а в глазах вспыхнул огонь. Она мельком взглянула на Тину, а потом снова на Сару и ответила:

– Так пахнет правда, когда ее смешивают с обманом.

Запах, казалось, становился невыносимей с каждым вдохом.

Сара отвернулась. Начала рассматривать учебник у себя на столе. Правда смешанная с обманом. В этом ответе была логика. Особенно если учесть, что сейчас должно начаться занятие по иллюзиям и что ароматы, забивавшие нос, казались безумным сочетанием скошенной травы и ржавчины. Полевых цветов и стухших продуктов на кухне. Мяты и влажной земли. Дождя и жженых останков. Едва Сара погрузилась в размышления какие именно иллюзии они здесь создают, как ее мысли перебил вязкий голос директора:

– Однажды священник предугадал начало войны за двадцать лет до того, как была пущена первая руна.

Сара посмотрела прямо перед собой и нахмурилась. Рядом с директором стоял профессор Саверьен и какая-то женщина, что была ей не знакома. Сара села ровнее. Высокая, с прямой как струна спиной и длинными дредами с бусинами по всему плетению. Незнакомка была лишь немного старше директора, но что-то в ее взгляде говорило об опыте, который другим не получить и за сотню жизней. Безукоризненный зеленый костюм отличался от обычной одежды преподавателей и уж точно не походил на янтарный костюм директора. Ее глаза желтые и пронзительные, как у кошки, светились на фоне шоколадной кожи, одного из тех оттенков, что можно назвать поистине изысканным. На талии висела небольшая поясная сумка, а в руках прямо перед собой она держала поднос с набором колб. И по какой-то беззвучной команде эта женщина шагнула вперед и пошла между рядов. Она останавливалась у каждого стола, и каждый ученик брал один набор с подноса. Две колбы. Одна с зеленой, а другая с красной жидкостью. Пустой стол остался только у Сары, но по взгляду профессора Саверьена она поняла – лучше не вмешиваться.

– Спасибо, мисс Пэтти, – сказал директор и женщина, сдержанно улыбнувшись, села на стул возле окна. – Как вы знаете сегодняшнее практическое занятие у нас совмещено с вашими занятиями по химии, темным искусствам и травам. Надеюсь, вы все выполнили задание и результаты нас порадуют. Мисс Пэтти, как и каждый год, будет дополнительной страховкой. Пускай я и не одобряю подобные опыты профессора, но результаты предыдущих лет говорят сами за себя. На практике вы лучше усваиваете. Священник, про которого я вспомнил в самом начале предугадал войну, так как знал историю страны, в которой жил. Первая же руна была пущена намного позже первого убийства в той войне. Жена короля, третьего от своего рода, умерла от бокала своего любимого вина, выпитого на праздник в честь дня рождения сына. Человек отравивший ее, навлек на столицу страшную болезнь пыльцой одного из цветков. А наш достопочтенный король, что скончался двадцать лет назад обязан своей смертью бокалу, а не его содержимому. Многие из вас будут работать с дворцом, министерством, церковью или работать на них, а значит каждый день подвергаться опасности со стороны тех, кому неугодна нынешняя система правления. Поэтому мы обязаны убедиться, что вы в состоянии распознать угрозу и в случае необходимости самими ей стать.

Сара моргнула и потерла глаза. Она пыталась понять к чему клонит мужчина, но все никак не могла уловить связи между предметом и его словами. Взглянула на мисс Пэтти. Та смотрела на учеников с непроницаемым выражением лица. Ее голос нарушил тишину, окутавшую стены кабинета. Сара поняла, что что-то не так.

– Итак, результаты сегодняшнего теста определят ваше место по дисциплине профессора Саверьена, Дональда и директора. Подняться в рейтинге больше не будет возможности. Разве что на весеннем промежуточном экзамене.

Воцарилась тишина. Поджав губы, Сара переводила взгляд с одного профессора на другого. Потом взглянула на сидящего неподалеку темноволосого парня что вошел с Джеймсом. На его лбу проступил пот, и он часто моргал. Посмотрев на Джеймса, она поняла, что тот выглядел так же. Сидящие сзади за ней Лора и Тина тяжело дышали.

– Минута, – объявил Саверьен.

Сара понятия не имела что он имел ввиду. Оставалась у них минута, был ли это отсчет до чего-то или объявление что минута уже прошла. Девушка продолжила недоумевая крутить головой, пока остальные ученики выглядели все хуже. Казалось им стало сложно дышать. У многих на щеках проступил багровый румянец, а губы приобрели почти фиолетовый оттенок. Но все продолжали молчать и смотреть на колбы у себя на столах. Только дойдя взглядом до Эдгара Сара заметила, что он в отличии от остальных выглядит нормально. Парень мельком взглянул на нее и отвернулся. Диана начала царапать себе грудь, а ее глаза немного выпучились. Потом потянулась к колбам и замерла в нерешительности. Ее рука затряслась над красной колбой.

– Нет, – прошептала Сара.

Она все поняла.

С ужасом наблюдала как девушка выпила содержимое колбы. Ее глаза расширились при виде как у той набухла вена на шее. Теперь Сара знала, что происходит. Она все поняла. Ученики были отравлены и им видимо предстояло понять каким именно ядом и выбрать противоядие, но Диана ошиблась. Когда та начала царапать грудь Сара поняла, что ее отравили синей солью, а судя по цвету противоядия правильная колба была зеленой. Как только Диана ошиблась с выбором, мисс Петти спокойно поднялась со стула и невозмутимо подошла к ней. Взяла зеленый флакон и залила ей в рот, так как сама девушка уже была не в состоянии это сделать. Глаза Сары округлились от этого зрелища и она, опустив голову, уткнулась взглядом в пустое место у себя на столе. Единственное что спасало ее от паники так это отсутствие каких-либо подозрительных симптомов. Ощутив на себе чей-то взгляд, она подняла голову готовая встретить язвительные глаза профессора. Эдгар смотрел на нее в упор, и так же, как и прежде, симптомов у него не было, но Сара уловила что и его глаза чуть округлись ни то от удивления что она еще не скорчилась, как и остальные, ни то еще от чего. В ее голове всплыли воспоминая о вечере когда он прижал ее к стене и назвал предателем, слова Лоры о том, что ему все безразличны.

Эрнест сложил руки и на груди и вздохнул.

Позади раздались проклятья и шёпот. Сара обернулась и увидела Тину и Лору. В отличии от Дианы и некоторых других учеников у них не было румянца, но губы и ногти и посинели. Дышали они прерывисто. Судя по вене на шее их сердцебиение зашкаливало. Так и до приступа было недалеко. Сара не понимала почему они не принимают противоядие, но, когда Лора подняла взгляд, ее ужас заполнил все пространство в кабинете. Страх горел в ее глазах как огонь в ночи. Они так же, как и Диана не знали какая колба верная, и до последнего не хотели рисковать местом в рейтинге. Выпить неверное противоядие – спустится на строчку ниже.

– Красный, – одними губами прошептала Сара, и Лора до это глядящая ей в глаза трясущимися руками тут же схватила колбу и выпила ее залпом.

Тина, глядя на подругу сделала тоже самое. Синева мгновенно исчезла с их кожи, и Сара видела, что и пульс успокоился. Когда она отвернулась то заметила, что Эдгар продолжал наблюдать за ними, а директор что-то пометил у себя в блокноте, который до этого держал под мышкой.

Симптомы у всех были похожи, только одни страдали от гипоксии, а у других начиналась аритмия. Сара осмотрела кабинет. Многие уже приняли противоядие, кто-то удачно, а кто-то нет, и немая паника вокруг начинала спадать.

– Один поражает легкие, другой сердце, – прошептала она.

Сара покосилась на Саверьена. На его невозмутимое лицо и сложенные руки. Взглянула на мисс Пэтти, на ее блуждающий пустой взгляд. На директора с блокнотом. Он продолжал что-то помечать.

Последними остались бороться с ядом Джеймс и брюнетка со смуглой кожей на заднем ряду. Ее короткие волосы взмокли от пота и прилипли ко лбу. Сидя в пол оборота, Сара могла видеть обоих. По Эдгару она уже давно поняла, что тот, как и она не подвергся действию яда, но искать тому причину Сара сейчас не могла. Ее поглотила сцена, разыгрывающаяся на ее глазах.

Джеймс откровенно задыхался. Когда он наконец потянулся за колбой, то его накрыла судорога и он разбил и свои и Эдгара колбы. Обернувшись, он посмотрел на оставшиеся колбы на задних партах, но у ближайших стояли либо только красные, либо не было никаких. Ближайшая зеленая колба была как раз-таки у Тины и Лоры. Парень встал и попытался дойти до них, но споткнулся и чуть не упал. Его руки дрожали, когда он уперся в стол, а изо рта вырвался сдавленный хрип. Казалось, он вот-вот потеряет сознание. Эдгар, сидящий рядом с ним, почти не шевелился, но Сара заметила, как у того заходили желваки от напряжения. Он тоже понимал, что у Джеймса на счету были секунды, но никто и не думал помочь ему. Парень часто моргал, видима пытаясь разогнать черные пятна перед глазами. Потом выпрямился и с усилием воли тяжелой поступью зашагал к столу Лоры и Тины. Сара взглянула на профессоров уже готовая протянуть ему колбы, но Саверьен мотнул головой смотря ей прямо в глаза, и она замешкалась. Ей, казалось, что Лора должна ему помочь, встать и подать противоядие, но за ее спиной никто не двигался. Видимо немой запрет профессора был известен и им. Потом она увидела, как у Джеймса подкосились ноги, как он практически рухнул на ее парту. От падения его остановила трясущаяся рука, но в его бледном лице почти не осталось крови. Сара вся сжалась. Джеймс снова захрипел, но в этот раз вместе с хрипом из его рта посыпались капли крови. Они попали ему на воротник и на ее рукав. И здесь Сара сдалась. Одним резким движением переместилась на стул ближе к стене и обернувшись выхватила колбу у Тины и сунула ее Джеймсу. Тот с трудом принял ее. Сара заворожённо наблюдала как он поглощал жидкость. Парень плюхнулся на стул рядом с ней и тяжело задышал. Лора погладила его по спине. Сара обернулась узнать, как обстоят дела у девушки с заднего ряда, но та уже выглядело обычно, а на ее столе осталась только зеленая колба.

В зале раздалось рукоплескание. Директор медленно аплодировал, глядя на учеников. Сара во все глаза смотрела на его довольное лицо, на удовлетворённую улыбку профессора Петти и на явное неодобрение во взгляде Саверьена, которое без сомнений предназначалось ей.

– Отлично, – похвалил директор, глядя на учеников. – Рад видеть, что вы делаете успехи. По сравнению с тем годом в этот раз на два человека больше выбрали правильные колбы, а целых два человека и вовсе в этом не нуждались.

Он взглянул на Эдгара, а после на Сару.

– Их успехи были бы значительнее если бы не мисс Лэдэр, -сказал Саверьен делая шаг вперед. – По правилам ученики должны сами совершить выбор и без посторонней помощи принять противоядие. – Он сверлил взглядом сначала ее, а потом Джеймса, Лору с Тиной. – В случае реальной опасности таких добродетелей как мисс Лэдэр не будет, и вы бы мисс Рэй так и не додумались до верной колбы, а вы, – он взглянул на Джеймса. – И вовсе столько тянули, что умерли бы не успев принять противоядие. Ваша добродетель станет вам уроком, – теперь он смотрел Саре в глаза и очень медленно пожал плечами. – Вы устроили отличное показательное выступление. Эти трое учеников лишаются своих балов и займут низшие строчки. -Тина гневно зашипела у нее за спиной. – Что касается остальных, то если бы в реальности вы так долго соображали, что за яд вам дали, то вы бы закончили в могилах!

Все еще не до конца отойдя от случившегося Сара сжала край юбки дрожащими руками.

– Ничего страшного, – прошептал ей Джеймс которого продолжало трясти, хоть и выглядел он заметно лучше. – Мы бы все равно оказались внизу. Спасибо что дала верную колбу.

Сара мельком взглянула на него и ответила:

– Я оказала медвежью услугу, Джеймс.

Директор начал рассказывать о ошибках, что каждый совершил и Сара попыталась сосредоточиться на этом.

– Мы все могли сдохнуть, – пожал плечами Джеймс.

Сара удивленно уставилась на него. Монолог директора полностью перебили слова Джеймса. Сметь. Отец так часто говорил, что в Академии небезопасно, но Сара и подумать не могла что угроза будет даже на занятиях. Неужели был шанс, что ученика не успели бы спасти?

Директор прочистил горло и вновь привлек внимание Сары.

– Что касается тех учеников, у которых не возникло необходимости принять противоядие, – он завел руки за спину и улыбнулся. – Радует, что мисс Лэдэр очевидно осведомлена о ядах, но все же я удивлен что вас не удалось отравить. Или вы не назначили ей «убийцу»? – спросил он у Саверьена.

– Вчера я добавил мистеру Морэнтэ дополнительного человека, и он охотно согласился помимо Тины попытаться отравить и мисс Лэдэр, – ответил мужчина.

– Интересно, – директор улыбнулся Эдгару. – За все это время ты единственный кого ни разу не удалось отравить и более того это твой первый раз, когда у тебя не вышло отравить кого-то. – Он шагнул к Эдгару. – Возможно ты объяснишь, что тебе помешало?

Эдгар сделал глубокий вдох и взглянул на Сару. Пожал плечами.

– Она разгадала все мои уловки, директор, – сухо ответил он. – Не стала принимать чашку с мои рук, отказалась от протянутой ей отравленной свечи, а когда я пошел на крайние меры, то получил отказ даже на поцелуй.

Директор хмыкнул. По кабинету прошелся шепот.

Сара удивленно смотрела на Эдгара прокручивая у себя в голове события вчерашнего дня. Ни один из ядов, которыми отравили учеников не имел запаха. Он передавался при соприкосновении со слизистой и считается малоопасными так как симптомы появляются только через двенадцать часов, и они крайне специфичны. Сразу понятно, что нужно для исцеления. К тому же есть руны, которые растягивают симптомы на часы, что дает возможность даже самому изготовить противоядие. Однако распознать яд было практически невозможно в момент, когда тебя хотят отравить. Она бы не смогла догадаться что Эдгар пытается ее отравить, а отказалась от всех его предложений просто потому, что не хотела неприятностей. Не говоря уже о абсурдности его слов о поцелуи. Если не считать момента, когда он бесцеремонно прижал ее к стене, то ни о какой близости и речи не шло.

– А что вы скажите, мисс Лэдэр? – Сара взглянула на Директора. – Вы так быстро догадались кто каким ядом поражен. Расскажите о этих ядах подробнее?

Сара посмотрела на мужчину с нескрываемым недовольством.

– Это яды близнецы, директор, – ответила она. – Синяя и красная соль. Один поражает легкие, а другой сердце. Попадают на слизистую и начинают действовать по истечению двенадцати часов.

– Судя по всему вы и правда хорошо ознакомлены с ядами, – заметила мисс Пэтти что уже несколько минут с интересом ее разглядывала.

– Бывало я засыпала, читая про яды, пока не стала помнить обо всех, о которых мне удалось прочесть, – ответила она.

– Не знала, что у тебя есть деньги на книги, – услышала Сара у себя за спиной голос Тины.

Блондинка была не в настроении после слов о ее смещении в рейтинге.

– Тина, верно? – окликнула ее мисс Пэтти. – Напомни мне как добывают синюю соль.

Джеймс хмыкнул. Сара видела, как он улыбался.

– Ну? – спросил уже Саверьен.

– Полагаю она не знает, – сказал директор с сочувствием смотря на девушку.

– Из дробленного коралла особого сорта, – произнесла Тина. – Его пропускают через фильтр, нагревают и смешивают с сахаром и ртутью.

Саверьен лишь повел бровью.

– Возможно тебе Тина стоило бы взять пример с мисс Лэдэр и помимо ядов запомнить к ним противоядия, – улыбнулась мисс Пэтти. – Тогда, если тебе очень повезет, ты останешься жива.

– Что ж, – директор хлопнул в ладоши. – Пускай в реальном мире мисс Лэдэр и выжила бы, но, к сожалению, здесь вы не участвовали в данном импровизированном экзамене, – Сара нахмурилась, когда директор ей улыбнулся. – На вашу успеваемость это не окажет должного влияния, и вы не разделите к моему сожалению место с мистером Морэнтэ.

– Но почему? – вырвался у Сары возмущённый вопрос.

Пускай она и не стремилась попасть на вершину в их играх, но искренне считала, что заслужила продвинуться в списке. Тем более после такого очевидного провала остальных. Да и ей все равно надо было быть минимум на середине, чтобы отец не забрал ее отсюда.

– Для этого вам бы было нужно отравить кого-то из присутствующих учеников, а для этого у вас не было времени, – ответил ей Саверьен. – К тому же даже назначь я вам человека вы бы не успели за столь короткий срок изготовить яд. А даже если бы проявили неслыханную и очевидно несвойственную вам изворотливость и элегантность и решили попытаться отравить кого-то к следующему нашему занятию химии, боюсь никто из присутствующих ничто не примет из ваших рук. К тому же вопрос с изготовлением яда все еще вопрос

– Профессор прав, – согласился директор. – Сегодня вы наблюдали, но не участвовали. – Он взглянул на Саверьена и Пэтти. – Спасибо за сотрудничество.

Те одновременно кивнули. Пэтти поднялась со стула и попрощавшись с учениками удалилась из кабинета. Следом ушел и Саверьен. Директор принялся рассказывать о самых знаменитых смертях от яда за последнее столетие. О их осуществлении, последствиях и людях, имеющих достаточное количество власти и знаний чтобы совершить что-то поистине ужасное. Он рассказывал о интересных вещах. Зная эти истории и правда можно было обезопасить себя работая с короной и министерством. А потом он преступил к объяснению как иллюзии можно подкреплять ядами.

Сара оглядела учеников. Если среди них есть будущий министр или помощник короля им эта информация могла спасти жизнь. Обернувшись, Сара встретилась с взглядом Тины и сразу отвернулась. Она не знала зайдет ли та дальше метания искр глазами, но выяснять не хотела.

К концу занятия Сара поняла, что с легкостью получит высокие балы по этой дисциплине. Если занятие у Саверьена показало ей как мало она знает о рунах окружения, то теоретические занятия, наоборот, укрепили ее веру в себя. Почти вся информация была ей знакома, а что она не знала, то без труда могла выяснить.

– Не переживай за Саверьена, – шепнул ей Джеймс видя, как она удрученно листала книгу о рунах во время занятия. – Он проникся к тебе уважением за то, что ты сегодня сделала. И о Тине не думай. Она не посмеет устроить тебе настоящие неприятности. Нам ясно дали понять какую черту нельзя переходить.

Сара недоумевая взглянула на Джеймса, и он кивнул в сторону Эдгара. Тот внимательно слушал директора.

Глава 8

Сев за стол и разложив книги, она принялась за работу. Однако мысли о том, как всех отравили в качестве урока не давали ей сосредоточиться. Злость от того, что ее незаслуженно лишили подняться в рейтинге и более того не дали возможности поучаствовать в таком странном, крайне бесполезном опыте, по ее мнению, не давала ей покоя. Она как тысячи насекомых ползала под ее кожей, щекотала нервы и заставляла снова и снова возвращаться к мыслям о том, как бы она могла повлиять на итоговое место в рейтинге. По итогу большая часть работы оказалась не сделана, когда Сара взглянула на часы и обнаружила, что уже почти полночь. Она закрыла лицо руками ругаясь сама на себя и на библиотекаря, которая видимо была не в курсе о комендантском часе или просто сочла ненужным сообщить ей о его приближении. Саре предстоял долгий путь по патрулируемым коридорам и еще более долгие объяснения если ее поймают. Но тут ей внезапно пришла идея и замученный взгляд мгновенно просиял. Раз уж она засиделась здесь допоздна и у нее есть свидетели того, что была она все это время в библиотеке, то можно наведаться в кабинет директора. Это как минимум отвлечет ее от мыслей о Саверьене и его словах о том, что она бы попросту не смогла провернуть нечто подобное, в отличии от остальных в Академии. Возможно, ей даже повезет и директора не будет на месте, ровно, как и защиты. Это, между прочим, немало удивило ее по прибытию. Никаких защитных или оборонительных рун там не было. Хотя даже на некоторых кабинетах была минимальная блокировка. Сара заметила ее еще в первый день. Всю Академию словно нанизали на руны. Они тянулись вдоль коридоров, по дверям кабинетов, по полу и иногда даже по потолкам и окнам.

И вот от мысли Сара переходит к действию и обнаруживает, что стоит в темном коридоре прямо перед входом в злополучный кабинет. На секунду ее захлестывает волнение. Нужно миновать всего две двери, и она окажется в архиве и сможет узнать о своей матери. Пусть только из писанины на пожелтевшей бумаге, но и это уже лучше, чем ничего.

Глубокий вдох. Еще один. И она заходит. Быстро осматривается. Кабинет смертельно пуст.

Никого.

Это отлично. Было бы неловка встреча и долгие объяснения. Хотя вероятность подобного ничтожна мала. Сара все проверила, прежде чем зайти. И вот она уже почти стоит возле двери, спрятанной в нише за шкафами. Она ее даже не заметила, когда была здесь впервые. Это Барри рассказал ей о существовании архива.

Проходя мимо стола Сара на секунду, задерживает взгляд на почте. Здесь письма из министерства. Очень много писем из министерства с их черными печатями и узорчатыми закорючками. Она хмурится. Письма не просто из министерства, так еще и от одного и того же человека. Бессмыслица какая-то. Зачем директор ведет переписку с первым секретарём министра? Или это только министр пишет ему? Она внимательнее посмотрела на письма. Вот ее взгляд наткнулся на изображение креста на конверте. Письмо из восточной церкви, судя по всему. Сара вздыхает. Только бы Ролан не оказался еще и фанатиком.

Вот она наконец доходит до заветной двери и конечно по закону подлости та закрыта, но едва ли это проблема. Немногое усилий и Сара оказывается просто в гигантском помещении до верху забитым папками, в которых, по-видимому, и хранятся личные дела выпускников. Здесь по меньшей мере десяток тысяч папок. Понимание, что ей не пересмотреть все эти папки и за год, отзывается неприятным покалыванием в груди. Но должна же быть у них какая-то система отслеживания… Ведь хоть как-то они разбираются в документах? Быть может алфавит? Или нумерация по годам? Но стоит просмотреть с десяток папок и становится понятно, что не об алфавите, не об нумерации здесь и в помине не слышали, а заходят сюда только для того, чтобы оставить бумаги.

Сара тяжело плюхнулась на пол и зло прокричала в собственные руки. Она понимала, что вернется сюда еще раз и будет приходить все то время что у нее есть. Только вот ей в голову приходит мыль и в полумраке голубой сферы она пытается рассмотреть габариты помещения. В принципе может сработать и даже не превратить все эти папки в ошмётки. Сара поднимается с пола и выводит несколько несложных рун как ее и учили. Если все пойдет хорошо, то привязка сработает, и папка найдется сама собой. Сара закрывает глаза и выводит третью – заключительную руну. Раздается шелест и какие-то непонятные звуки борьбы, а когда она приоткрывает глаза борясь с предвкушением, из ее легких вырывается радостный вздох. Конечно, их архив немного разворотило и раскидало дела, но зато перед ней лежит заветная папка. Сара тут же хватает ее, но как только раскрывает, разочарование отпечатывается в уголках ее глаз. Внутри пусто. Ровным счетом ничего. Ни пометок, ни дат и даже факультет не написан. Сара отбрасывает папку в сторону и идет прочь. Уже в кабинете она решает взглянуть на содержимое ящиков в столе и мельком отсмотреть полки, но и там нет ничего интересного. Значит придется идти иным путем. Тернистым как ее и предупреждали.

Звук шагов она уловила прежде, чем успела отойти от стола. Когда дверь застонала под нажимом Сара уже сидела, поджав ноги и надеялась, что это кто-то из брауни забрел проверить кабинет, а не вернулся директор. В противном случае ей пришлось бы объяснять, что она здесь делала и почему забралась под стол.

Первым в комнату проник запах вишневых духов, следом за ним тишину нарушил беспокойный женский шепот, который подавил успокаивающий мужской. Добавился запах ментола. Стук каблуков. Сдавленный смех. И когда на столешнице у нее над головой раздался грохот Сара уже знала, что это не был ни директор, ни брауни. Она узнала голоса. По крайней мере один точно принадлежал причине, по которой ей приходилось красться по гостиной, а другой как она предположила принадлежал Амелии, учащейся на Земле. Красивая брюнетка однажды помогла ей с конспектом в библиотеки. И словно в подтверждение ее мыслям на пол рухнул пиджак с эмблемой Земли. Сара зажмурила глаза и глубоко вдохнула. Сложно было решить, что хуже, выйти прямо сейчас или дождаться, когда эта возня над ее головой закончится.

Девушка что-то возмущенно зашипела и все затихло.

– Ладно, но только потому, что ты умоляла, – услышала она голос Эдгара и по тону догадалась, что тот улыбался.

Эта картинка моментально воспроизвелась у нее в голове, и она зажмурилась.

Кто-то спрыгнул со стола. Раздались неторопливые шаги.

Сара распахнула глаза. Тени плясали по плитке пола обжигая своими черными языками помятый пиджак. Мужской ботинок оттолкнул его прочь. Сара уставилась на ряд белых шнурков пока ей вид не перекрыли женские туфли. Нога девушки выплясывала в такт какой-то мелодии ведомой только ей. Пятка носок. Пятка носок. Пятка. Носок.

Комнату разрезал неприятный скрежет, когда Эдгар отодвинул стул и сел. Теперь Сара почти могла увидеть его полностью. Когда он заговорил она уставилась на его грудь и на секунду задумалась какое у него сейчас лицо. Но белая рубашка с рядом перламутровых пуговиц исчезла из ее вида, когда его спутница встала прямо напротив.

Комната погрузилась в тишину какая бывает разве что над трупом, учитывая количество человек, находящихся в одном пространстве.

– Если я соглашусь, мы увидимся завтра? – раздался вопрос и теперь, когда Сара отчетливо слышала голос девушки она не сомневалась, что тот принадлежал Амелии.

– Разве ты уже не согласилась, придя сюда? – в свою очередь поинтересовался Эдгар и Сара поразилась его тону. В нем сквозила надменность.

И Амелия ощутила по всей видимости тоже самое так как ее нога перестала набивать мелодию, и она обиженно ответила:

– Я просто не хочу скучать.

– А мне уже скучно.

Сара нахмурилась от того, как резко он это произнес, и Амалия, судя по словам Морэнтэ разделила ее чувства.

– Не хмурь лоб, Амелия, – продолжал Морэнтэ. – Не думаешь же ты что я наслаждаюсь твоим обществом только потому что ты показала нам списки своего отца и поулыбалась в слишком короткой юбке?

Повисла пауза.

Сара ожидала что девушка ударит его, поставит на место словами, ну или хотя бы попытается задеть его самолюбие, если до него вообще возможно дотянуться, но вместо этого она схватила с пола пиджак и молча ушла. И где-то между хлопком двери и осознанием ситуации Сара перестала ей сочувствовать. Даже не зная Морэнтэ, Сара не хотела с ним связываться, а отучившись с ним пять лет и наблюдая за всем, о чем ей шепчут уже которую неделю, нужно иметь хоть каплю достоинства и не идти с ним в ночь по одному зову.

Когда дверь хлопнула Эдгар вздохнул и глухо засмеялся. Сара ждала что он уйдет, и она спокойно вернется в комнаты, но у того были другие планы. Эдгар потянулся и откинулся на спинку стула. Как бы Сара не хотела сильнее вжаться в пол он сидел недостаточно далеко чтобы заметить ее. Но подавшись вперед и взглянув на него Сара обнаружила что его глаза закрыты, а руки покоятся на груди словно у обреченного на смерть.

– Из приличия ты могла вылезти ещё десять минут назад. – Эдгар открыл глаза и теперь смотрел прямо на нее. – Что ты здесь делаешь, Лэдэр?

Сара подпрыгнула от неожиданности и ударилась головой о крышку стола. Она зашипела от боли и сморщившись потерла место ушиба. Потом взглянула на Эдгара и еще пару секунд играла с ним в гляделки, пока раздосадованная тем, что ее раскрыли, и злая что теперь придется все объяснять не вылезла из-под стола и не заняла место сбежавшей девушки.

– То же что и ты, – ответила она, поправляя юбку.

– И где мне искать твоего спутника?

Эдгар не сводил взгляда с ее лица. Он улыбался. Ни зло, ни насмешливо, ни устало, а как-то по-доброму. Она поняла, что он шутит и нахмурилась.

– Так что ты тут делаешь? – повторил свой вопрос Эдгар. Улыбка продолжала отбрасывать тень на его лицо, которое в полутьме Саре показалось восковым.

Сара не знала, что ответить, ей казалось, что она попала в ловушку. Помня о том, как холоден он с ней бывал, как обидел ее, назвал предателем. Эдгар мог с легкостью вновь попытаться обвинить ее в чем-то подобном. Мог рассмеяться на ее слова. Мог рассказать обо всех ее ночных выходках, даже несмотря на то, что сегодня они вместе нарушали одно из самых главных правил – никаких посещений личных комнат персонала.

Сара посмотрела на Эдгара. Однако он казался ей тем самым человеком, которому под силу помочь ей. Если, конечно, захочет это сделать.

– Я ищу человека, который меня не знает, – ответила она. Но в это время она уже не была уверена в своей искренности. – Хочу узнать об одной женщине.

Эдгар усмехнулся. Его улыбка больше походила на оскал. Сара засмеялась правильно ли поступила, рассказав ему правду.

– Ты не похожа на человека, который может найти нужных людей. Тебе нужна помощь, Лэдэр. Я могу помочь тебе, но ты должна мне кое-что дать взамен. Ты должна будешь ответить на мои вопросы. Должна рассказать, что именно ищешь.

Он сделал паузу, продолжая улыбаться.

– Но только честно.

– Я ищу информацию про свою мать, – призналась она, мысленно слыша слова отца, о том какая она доверчивая дура, что не учится на ошибках.

Эдгар молчал. Его лицо оставалось спокойным и сосредоточенным. В какой-то момент Сара почувствовала, что он не хочет ее слушать и хочет только одного – поскорее от нее избавиться. Будто его вопрос был риторическим, а она, не распознав этого, решила открыть ему правду своего пребывания здесь. Во рту стало сухо от волнения. Ладошки вспотели.

– Она училась здесь, и я подумала, что в архиве остались записи, но там пусто, – продолжила Сара, стараясь придать своему голосу уверенность. – Ты знаешь что-то об этом?

Эдгар пристально посмотрел на Сару. Казалось, он был озадачен. На его лице появилась улыбка, которая снова исчезла.

Наконец, Эдгар произнес:

– Ты думаешь, что я знаю что-нибудь о ней?

– Думаю ты мог бы знать если захотел.

Он помолчал, а потом сказал:

– Архив был уничтожен еще летом. Здесь ты не найдёшь никакой информации о бывших учениках или преподавателях, и никто из тех, кто еще живет в стенах этого здания не станет отвечать на расспросы незнакомки. – В его взгляде блеснуло вновь призрение. – И если ты думала, будто я стану тебе помогать просто из доброты, ты глубоко ошибаешься.

Саре стало противно, но она решила не давать волю эмоциям. Ничто не станет ей помехой на пути к правде, даже ее чувства. Она уже давно поняла, каким образом можно использовать их против тех, кого считает своими врагами. Однако часть ее ожидала именно такой реакции и после отвращения пришло облегчение. Ей не придется иметь с ним никаких дел.

– Я не собиралась просить у тебя помощи или еще у кого-то.

Эдгар недоверчиво посмотрел на нее:

– Да, – усмехнулся он. – Ты решила тайком рыскать по коридорам. Вламываться в кабинеты, когда все спят. Следить за всеми нами. Думаешь я не замечаю, как ты смотришь на всех, кто тебя окружает? – видя, как она нахмурилась Эдгар рассмеялся. – Лэдэр, ты даже хуже меня. Строишь из себя глупую смертную, что с трудом выводит базовую руну, а на самом деле пытаешься загнать всех нас в лабиринт и пытать.

Она пожала плечами:

– Тебе не понять. У тебя есть все, о чем можно мечтать и будет еще больше. А самое главное, – Сара вздернула подбородок и посмотрела ему в глаза. – У тебя есть информация, Морэнтэ. Не только ты читаешь людей как открытые книги. Я тоже кое-что вижу.

На его губах опять появилась эта усмешка, и Сара поняла, что от Эдгара она ничего не добьется. Однако ей стало внезапно очень спокойно. Сегодня ему явно не хотелось прижимать ее к стене и угрожать расправой. Их перепалка была почти шуточной. Саре даже показалось что она получает удовольствие. Что ей понравилось.

Эдгар встал и подошел к ней, коснулся ее щеки. Она вздрогнула, но не отстранилась. Он провел по ее волосам, и она подняла на него глаза. Он снова улыбнулся. Внутри нее все задрожало. Не нужно было знать Морэнтэ много лет чтобы понять, что он играет. Мстит за то, что она застала его врасплох и сорвала ночное веселье. Здесь слишком много шептались по углам и слишком часто упоминали его фамилию, чтобы Сара почувствовала хоть что-то. Эдгар накручивал локон ее волос на свой палец, когда она холодно улыбнулась, убрала его руку от своего лица и произнесла:

– Думаю мне пора возвращаться.

Она уже было двинулась вперед, но парень ей не позволил. Уперся руками в стол нависая над ней и преграждая путь.

– А Лора была права, – улыбнулся он. – Зря я ей не поверил, что ты не так уж и проста, и больше похожа на нас чем кажется.

– Если не отойдешь, то твое лицо получит еще больше подтверждений, – сказала она, смотря ему прямо в глаза и парень послушно убрал руки и сделал шаг назад.

Подняв руки в миролюбивом жесте, он произнес:

– Вижу ты, как и мы знаешь, что значит выживать. Поэтому вот тебе мой совет…

– Мне не нужны ни чьи советы, Морэнтэ, – процедила Сара, отходя к двери.

– Не отказывайся от подарка.

– Я все же рискну.

– Лэдэр, – окрикнул он ее, когда она уже была у двери. – Тебе не подняться в рейтинге у Саверьена зубря учебники.

Рука Сары замерла на ручки, и она обернулась.

– Тот опыт с ядами имеет огромный вес для всех дисциплин, – продолжал он. – Прими участие в нем, одержи победу, покажи на что способна и тогда несмотря на то, что в рунах ты как червь еле-еле двигаешься к прогрессу, тебя не выгонят за то, что ты бездарность.

– Но мне не дали человека, Морэнтэ, – ответила она, игнорируя слова о том, что она бездарность. – К тому же даже если я сама выберу кого мне отравить, Саверьен был прав, никто не примет чашу яда из моих рук. Да и готовить мне его негде и не из чего.

– А ты импровизируй, – улыбнулся он. – Думай масштабно. В Академии такое любят. Знаешь, чтобы сделал я?

Он играл с ней в гляделки несколько секунда пока Сара не сдалась и не спросила:

– И что бы ты сделал?

– Отравил бы их всех. Каждого кто хоть раз говорил со мной, жал руку. Профессоров и учеников. Заставил бы их проснуться в агонии посреди ночи и гадать, кто же устроил нечто подобное. Заставил бы Саверьена отказаться от своих слов. Покажи ему несвойственную тебе изворотливость и элегантность.

Сара ничего не ответила. Заставила себя спокойно выйти из кабинета. Приложила все свои силы, чтобы не броситься бежать прочь от этого взгляда и чувства иголок под кожей. Сегодня она вместо ответов нашла проблемы. Эдгар предложил ей безумие, но это безумие, подкреплённое ее задетым эго, крепко засело у нее в мозгу.

У Морэнтэ были все причины, на то, чтобы завтра рассказать всем о том, что она ходила в архив. Однако утром все было как обычно. И на следующий день тоже. Эдгар, казалось, даже позабыл о ее существовании и за эти дни даже не удостоил ее презрительного взгляда или острого слова. Сара тем временем не могла выкинуть из головы его слова о рейтинге, о ядах и о том, чтобы она могла сделать со всем этим.

Глава 9

Прищурясь, Сара недовольно смотрела, как Эдгар закинул на плечо девушку младшего курса Земли и крутил ее по столовой пока профессор Саверьен не поднялся и не прекратил все это. Девушка взвизгнула, когда Эдгар резко поставил ее на пол. Парень шутливо поклонился профессору показывая, что выполнил его просьбу прекратить устраивать шоу и пошел за свой стол к друзьям. Сара отвернулась и направила все свое внимание на завтрак. Прошло уже три дня с их встречи в кабинете директора, и она все не могла выкинуть из головы слова Эдгара. Ночами ей не спалось. В голове то и дело возникали варианты как же подняться в проклятом рейтинге до середины весны, чтобы отец выполнил вторую часть своего обещания. Сара вздохнула, елозя по тарелке запеченный картофель. Как Эдгар мог с такой нахальной легкостью говорить об отравлении целой кучи учеников, когда она не представляла даже одного человека кто взял бы из ее рук что-то опасней книги? Пару раз она раздумывала, не сделать ли так, что яд распространил бы кто-то из друзей. Например, Барри. Это был бы ему урок за то, что он не предупредил ее о существовании подобного теста. К тому же нужно было еще выбрать яд и более того приготовить. Это, пожалуй, было даже большей проблемой. Пускай она от скуки днями напролет и читала одни и те же книги, училась различать яды и занималась прочей ерундой, которую ей всегда обуславливали жестокостью внешнего мира, отец никогда не позволял ей готовить яды самой. Он аргументировал это бесполезностью и призывал сосредоточиться на противоядиях, однако Сара то и дело подумывала, что все проще. Возможно, он просо боялся, что когда-нибудь ей надоест заточение, и она подсыплет яд ему в чай. Сара снова вздохнула.

– Когда ты уже расскажешь, в чем дело? – спросил у нее Барри, дожевывая картошку.

Сара оторвала взгляд от тарелки и взглянула на друга.

– С чего это мне есть о чем рассказывать?

– Да брось. – Он обвел вилкой ее силуэт. – Ты весь обед сидишь и вздыхаешь. Я насчитал как минимум восемь раз. А это даже для тебя рекорд.

Сара снова вздохнула.

– Вот видишь, – улыбнулся Барри. – Я прав. Скажи Кира?

Девушка кивнула в знак согласия и Сара обреченно застонала. Сегодня за столом сидели только они втроем. Луиза опять где-то пропадала. Барри говорил, что у нее дополнительное занятие от Драйка и Сара мысленно ей сочувствовала. Драйк преподавал искусство языка и был злобным, мерзким стариком, которого Сара не влюбила еще с первого дня. Он никогда не появлялся в столовой или где-то еще. Сара ни разу не видела его за пределами кабинета и, ни разу не слышала, чтобы он кого-то хвалил. Не то что профессор Лэйс. Эта женщина ей крайне нравилась. Она была весьма обаятельной, всегда улыбалась, и голос ее с каждым разом казался все более мелодичным. Занятия с ней всегда проходили спокойно.

– Ладно, раз ты не хочешь говорить, то я первым предположу, – заявил Барри, кладя вилку и полностью развернув стул к Саре. – Все дело в парне.

Сара чуть не поперхнулась соком, который так не вовремя решила выпить. Поставив стакан на стол, она возмущенно посмотрела на друга.

– Я с ним согласна, – объявила Кира и, нагнувшись над столом, добавила: – Такие томные взгляды как твои, всегда связаны с парнями.

– И здесь всегда так? – спросила Сара. – Задумываться можно только о парне?

– В целом да, – девушка откинулась на спинку стула и потянулась. – Еще можно думать о том, как насолить соседям или о жутких аморальных деяниях, – засмеялась она.

Сара улыбнулась и покачала головой. В общем-то, Кира была одной из тех простых девчонок, разгадать которых не стоило большого труда. Веселая, не слишком приметна, но очень общительная. Она часто ходила вместе с Барри и Луизой, но не чаще чем бывала в компании с учениками Земли. Ей, очевидно, нравился Барри, а Барри очевидно старательно игнорировал этот факт. Поэтому чтобы избежать продолжения подобного разговора Сара улыбнулась пошире и спросила:

– А что до твоих томных взглядов, Кира? На кого они направлены?

Девушка тут же сжалась и потянулась к стакану.

– Если ты что-то подобное и видела, то тебе показалось, – пробурчала она, отпивая сок.

– Так значит все-таки не все сводится к парням?

– Тебе придется нам рассказать, Сара, – сказал Барри оглядываясь на стол Луны. – Рано или поздно нам придется тебя спасать, так что хотелось бы знает от чего. От ножа в спину от Морэнтэ или проклятий Лоры.

– Святые, – Сара вздохнула. – Неужели в твоей рыжей голове есть место для подобных глупостей?

– Ну а что? – Барри улыбнулся. – В целом в тебе есть то, что могло бы понравиться Джеймсу, а что до Эдгара он просто любитель нового.

– Откуда такая осведомленность о их вкусах?

– Я вижу их каждый день. Мы знаем друг о друге все.

– Академия не только учит нас быть идеальными слугами Альканты Сара, она еще делает нас уязвимыми друг перед другом, – добавила Кира.

– Ух-ты, звучит ужасно.

Барри пожал плечами.

– Во многом это наш выбор, – сказал он. – Хочешь чего-то добиться в жизни – иди в одну из Академий. В этой тебя хотя бы не заставят молиться святым и класть жертвенник на алтарь. Ты же и сама пришла сюда за тем же. Стоит назвать Академию и все уже знают, какого ты сорта. Магия – наше будущее, а здесь из нее куют первоклассную сталь, чтобы выживать.

На секунду голос Барри будто сломался. Он зашипел и прочистил горло.

– Мы смеемся, Сара. Смеемся с наших любовных увлечений, глупых интересов, над шутками друзей и проигрышами врагов, но, в конце концов, все мы встанем перед выбором по какой дороге нам пойти. Не принимай на свой счет, но если ты хоть одной ногой встанешь на тропу таких как Эдгар, то это может сломать тебе жизнь.

– С чего такая забота?

– Мы же друзья, – засмеялся он.

– Чушь, – фыркнула Сара.

Барри и Кира изумленно заморгали.

– Что? – переспросил он.

– Я про выбор и нашу дружбу. Ты сказал, что такие как Морэнтэ ломают жизнь. Хорошо. Но я тоже с ними. Что до твоей жизни и нашей дружбы?

– Думаю, ты понимаешь, что это разные вещи.

– Ну не знаю.

– Разве ты когда-нибудь поступила бы так как они? – Барри кивнул на стол Луны, где четверо друзей весело смеялись. – Ради рейтинга они шли на все. Эдгар чуть не убил в том году Марка, парня с Земли. У нас были смежные поединки и каждый мог выбрать себе партнера. Марк обгонял Эдгара у Лэйс всего на половину балла, но риск был. Тогда он выбрал его для поединка, и Марк был вынужден отправиться домой на долгосрочное лечение. Его не было почти три месяца. За это время прошли промежуточные экзамены, и Эдгар занял свое первое место у Лэйс без помех. И это только один случай из тысячи. Когда Джеймсу нужно было отравить в том году Лору, он случайно сломал ей руку, уронив ее на лестнице. Яд передавался только по крови. Лора же в свою очередь подкупила парня с Земли, чтобы он испортил свои настойки у Саверьена. Тина однажды специально вывела неверную руну на занятии, что привело к тому, что Вайлет рядом с ней загорелась. Та просто приревновала ее к Каю. А Вайлет целый месяц ходила в бинтах. Они же отделались выговорами.  Вот как они поступают, Сара. Вот как сидят на вершине. Может ты, и улыбаешься им, симпатизируешь, возможно, мы с Кирой правы, и ты даже влюблена в одного из них, но ты точно не способно на подобное. Сомневаюсь, что ты бы подставила друзей, обманула близких, принесла в жертву принципы просто ради победы.

Сара почувствовала, как ей стало трудно дышать. Не от того, что она услышала. Нет. Похожих историй в Академии ходило полно. Ей стало дурно от осознания, что похоже она и вправду на своем месте. Все эти несколько дней она всерьез раздумывал над словами Эдгара. Даже предполагала через кого можно осуществить свой план. Она была такой же лгуньей и лицемеркой как они. Ей придется с этим жить. Впрочем, она никогда не считала себя святой и придерживалась некоторых принципов и норм, однако, пускай ей и было тошно от слов Барри и от собственных мыслей, она еще раз взглянула на стол, где сидел Эдгар. Он улыбался. Казалось, он был неприлично счастлив, только взгляд голубых глаз был как всегда печален и все портил. Эдгар был прав. Ей надо доказать, что Саверьен ошибается. Ей нужна эта строчка, но и Барри был прав. То, как поступали эти люди попросту ужасно. Тогда она решила, что будет честно использовать их так же, как они использовали остальных. Ей не нужны друзья чтобы заставить учеников принять яд. Нужен лишь кто-то имеющий достаточное влияние на толпу. Кто-то достаточно высокомерный и эгоистичный, чтобы идти на ужасные поступки ради выгоды. Кто-то из чьих рук принимаю любой бокал, даже зная, что он отравлен. Кто-то наподобие Эдгара Морэнтэ.

Схватив сумку со стула, Сара поднялась из-за стола.

– Мне надо готовиться к завтрашнем занятию у Саверьена, – сказала она. – Увидимся вечером.

– Все хорошо? – настороженно спросила Кира.

– Конечно. Просто уже время, а я заболталась.

– Тогда до вечера, – улыбнулся Барри.

– До вечера, – ответила Сара и поспешила прочь.

В груди болело. Ногти впились в ладони. Она не понимала воодушевление в ней взыграло, гордыня или что-то еще. Но Сара точно знала, что хочет сделать и благодаря Барри поняла, как именно ей это провернуть.

Глава 10

Возвращаться после комендантского часа стало для Сары своеобразной традицией. Она просто не могла сосредотачиваться в общей гостиной. Там всегда была куча народу, а когда приходил Эдгар, и все слетались возле него как пчелы, становилось совсем невыносимо. В спальне тоже не было возможности читать, если, конечно, ты не любитель сплетен или извечной болтовни о «высоком». И если Тина возвращалась в спальню только поздно вечером, и то не всегда, то Кира была неподалеку постоянно, а ее готовность поговорить появлялась даже раньше. Все это и вынудило Сару проводить свое время по большей части в библиотеки или в коридорах Академии. И обязательно несколько раз за неделю она увлекалась настолько сильно, что пропускала время комендантского часа. Так было и сегодня.

Было за полночь. Ни тихих шагов учеников, расходящихся по своим комнатам. Ни топота преподавателей. Тишина. Как в могиле. Сара поежилась.

Минуя узорчатые двери кабинетов, девушка думала о предстоящей неделе. Ей так и не удалось выяснить ничего о матери. Попытки найти что-то в кабинете директора не увенчались успехом, хоть она и приходила туда еще раз пять. Прошло уже больше месяца, а результата не было. Да и дела с рейтингом обстояли не очень. Пускай она и поднялась на несколько строчек, хотя бы до середины ей оставалось еще два имени. Проделка с ядами, конечно, ей помогла, но требовалось что-то более существенное. Например, реальная помощь по рунам. Она приходила каждый раз в тупик, а уже через два месяца ее ждал первый тест у Саверьена к которому он мог ее даже не допустить. Но было и хорошее. После ночного разговора с Эдгаром в кабинете директора, тот в общем то больше ее не донимал. Даже не удосужился съязвить в ее адрес. Возможно, то был лишь мимолетный интерес и, как и говорила Лора, Морэнтэ плевать на все и всех. И Сара бы окончательно упокоилась если бы то и дело не ловила на себе его мимолетные взгляды. Тогда он сказал, что знает, что она наблюдает за ними и, судя по всему, ответил ей тем же, но эти гляделки заставляли девушку снова и снова возвращаться к мыслям о нем. Ей все никак не удавалось составить о Эдгаре Морэнтэ мнение которое ее бы устроило. Как только она решала, что слухи о нем правда, он непременно делал что-то такое что меняло ее мнение. Когда она думала, что Эдгар Морэнтэ вовсе не так плох, как о нем говорят, он снова поступал как мерзавец. Это сводило с ума.

Сара резко остановилась. Чьи-то тени перекрыли полоску света, проникающую из кабинета. Странно. Ей показалось, что она услышала чьи-то шаги, шепот. Замерев, Сара пристально смотрела на тень, заглушившую свет, и в один миг тень, отпрянула, а свет внезапно, снова разгоревшись, потух. Сара прижалась к стене взволнованная до дрожи. Прислушавшись, она ничего не обнаружила и благоразумно решила убраться подальше. Поднялась по черной лестнице и зашла в гостиную.

Она надеялась, что все уже легли спать и к ее позднему возвращению не возникнет вопросов. Однако уже в дверях все ее надежды рухнули. Эдгар сидел в своем кресле возле камина. Его лицо освещал огонь. Сара могла поклясться, что никогда не видела, чтобы он сидел, где-то в другом месте. От осознания что ее поджидали по позвоночнику поползли мурашки, и она тут же отругала себя за глупость. Почему здесь ей так тяжело было быть собранной? Ведет себя как наивная девчонка. Одно дело хотеть влиться в среду, а терять бдительность и обзаводиться наивностью совсем другое.

Тем не менее взять в руки себя было тяжело и ее взгляд еще несколько секунд скользил по темному силуэту. Эдгар без сомнения можно было назвать красивым во всех самых извращенных и изысканных смыслах. Если бы не его напряженное тело и идеальная осанка, Сара бы решила, что парень спит. Ей не было страшно. Ее не пугал его нрав и маски, которые он менял со скоростью лучей, летящих от солнца до земли. Ей даже было все равно зачем он это делал. У каждого было прошлое и причины скрывать его, но не каждый делал это так изящно. Так по театральному прекрасно. Он напоминал ей единственного друга что был у нее за жизнь. Но в то же время он, Эдгар, был незнакомцем. Вызывал в ней злость. Раздражение. Некоторые его воплощения заставляли чувствовать обиду. Другие опасность. Его нельзя было приписать даже к милым знакомым, легким друзьям куда она внесла Барри и Луизу. Скорее он был ее врагом. Врагом, что переполнял ее чувствами. Она снова словила себя на мысли, что мечтает разобраться какой он на самом деле и выкинуть его из головы. Навсегда.

Сара задержала взгляд на его прикрытых веках. И снова она не могла не признать как красив он в свете огня. Его ледяная, почти мраморная кожа, идеально сидящий костюм, прикрытые глаза и руки, лежащие на подлокотниках.

Крадучись девушка понадеялась остаться незамеченной хоть и понимала, что он уже давно знает о ее присутствии. Видимо спустя месяц отлынивания от своих обязанностей Эдгар все же вновь решил побыть старостой, и она первая кто попал под удар. Сказочное везение. Похоже святые небыли на ее стороне с самого рождения.

–Опять приходишь после комендантского часа, Лэдэр?

От звука его голоса сердце Сары забилось быстрее. Ей пришлось резко остановиться у самой лестницы. Обернувшись, она посмотрела в сторону камина, но увидела лишь пустое кресло. Эдгар стоял, опиравшись на противоположную стену, и оценивающе смотрел на нее. Она не вымолвила ни слова. Сжала губы чтобы не выпалить какую-нибудь глупость.

–Где же ты преподаешь по вечерам? Как староста я должен был уже сообщить об этом. Целый месяц я не караулил тебя и стоило мне выйти, как ты попалась дважды. Совершенно не учишься на своих ошибках, Лэдэр.

Пожав плечами, парень изобразил страдальческое выражение на лице. И хоть Сару ужасно раздражала эта его надменная манера разговора, звук его голоса заставил ее желудок сжаться, но волнение оказалось вытиснуто негодованием молниеносно. Ее нрав брал верх. Как можно быть таким заносчивым и самовлюбленным? Сара фыркнула и усмехнулась.

–Я задержалась в библиотеке. Разве тебя должно это волновать?

–Меня волнует все, что происходит в Академии, а твои выходки с Платтом вообще за гранью нормы.

Неприкрытое раздражение. Его речи сквозили им. Сару сковало от непонятных эмоций, когда он начал медленно приближаться. Слава святым она не была трусихой или слабачкой.

–Так ты за мной следишь? -надменно спросила она.

Сара знала ответ на свой вопрос, но не понимала, чем вызвана вспышка негодования в ее сторону. Эдгар прекрасно знал, что она не приходит вовремя. Ему были известны причины, и он сам решил молчать об этом. Но, прежде чем смогла сказать что-то в свою защиту, парень оказался в полуметре от нее, и она встретилась с ним взглядом.

–Это моя обязанность как старосты, – заявил он.

Конечно. Ответ в духе Эдгара.

Его дыхание могло обжечь ее кожу. Внезапно она осознала, что он стоит очень близко. Вспомнила, о чем говорят. Может и ей стоило узнать для себя что-то новое? Может так она все поймет? Еще один шаг…Всего шаг. Она может себе это позволить, чтобы убедиться в правдивости того, о чем шепчутся все девчонки.

Сара хотела было проверить свои догадки, шагнуть самой, что-то сказать, но не успела. На лице Эдгара появилась мягкая улыбка, и он сделал шаг назад.

–Можешь проводить это время в моей комнате. Если еженедельные риски, конечно, не доставляют тебе удовольствие.

Весь дурман испарился как цветы на вишнях после морозной ночи. Она тупо моргнула несколько раз. Сара не могла понять смеется он над ней или все, что происходит просто иллюзия, а может какой-то извращенный сон. С чего он так быстро сменил гнев на открытую доброжелательность? Минуту назад Морэнтэ готов был испепелить ее лишь взглядом, а теперь предлагает проводить время в его комнате, чтобы не нарушать комендантский час. Ее удивленный взгляд замер на его лице. В горле защипало. Она снова почувствовала себя как-то ни так.  Сара, просто молча, стояла и смотрела, пытаясь понять, шутит он или говорит серьезно. Пыталась побороть треклятых бабочек, что запорхали в ее животе. А она ведь даже не знала о их существовании.

–Меня там все равно не бывает до полуночи…

Эдгар с любопытством наблюдал за ее замешательством. По его лицу было видно, как его забавляет вся эта ситуация.

–Я не понимаю…– Сара хотела было спросить зачем ему это, но осекла сама себя.

–Решать все равно тебе. Можешь и дальше рисковать обучением здесь. Но в Академии лучше быть хорошей девочкой, чем ночной. Если не можешь следовать простым правилам, то внешний мир сожрет тебя, не говоря уже о том, что случится на службе, которая нам предначертана.

Его пристальный взгляд резал кожу. В глазах читались сотни вопросов. Сара видела их, но не признавала, насколько ей было интересно узнать, что именно у нее хотят спросить. В том, что все вопросы были адресованы лишь ей, она не сомневалась. Была уверена также твердо, как и в том, что, если Морэнтэ хотел бы ей навредить, он уже бы это сделал.

– Это ловушка? – спрашивает она.

– Это предложение, Лэдэр.

– Такие как ты не предлагают просто так, – заметила она.

И вопросы в глазах Эдгара растворились. Лицо приобрело обычное насмешливо-высокомерное выражение.

–Ты не встречала таких как я. Меньше верь слухам, – посоветовал парень.

Он развернулся и направился в сторону своей спальни.

Девушка наблюдала за его удаляющейся фигурой и когда он наконец скрылся в проходе, облегченно вздохнула. Почему он вдруг решил помочь ей? Ее одолевали сомнения, а вопросы не заканчивались. Зайдя в свою комнату, она легла на кровать и заснула.

В эту ночь тревожные сновидения не покидали не только ее.

Весь следующий день Сара думала, что ей делать с полученной информацией. Ей не нравилось признавать, но она была заинтригована. Эдгару вновь удалось занять ее мысли. Согласиться на предложения Эдгара или нет. В согласии был огромный риск, но и в отказе тоже. Иногда ей казалось, что она сойдет с ума от недосыпа и ночных скитаний. Святые, она никогда не думала, что будет скучать по одиночеству.

Глава 11

Чем сильнее валил снег за окном, тем ярче учеба играла новыми красками. Выпускники понимали, что их время в стенах этого здания заканчивается. Поэтому пытались урвать как можно больше. Вечерние посиделки старших курсов переросли в нечто больше и интригующее чем сплетни и даже на занятиях царила атмосфера поглощения. Каждый пытался впитать в себя по максимуму воспоминаний. Конечно, не всем нравилось здесь, многие мечтали убраться подальше.  Сара не же не могла отнести себя ни к одним, ни к другим. Ни знания, ни одиночество, ни люди что ее окружали не были ношей. Придирчивые профессора не вызывали бури эмоций. Их злость не пугала.

Нравилось ли ей здесь? Да, отчасти. Все же лучше, чем дома. Хотела ли она быть как все остальные? Возможно, вслух она и ответила бы «Да», но на деле в отрицательном ответе было бы больше правды. Ее не прельщали их судьбы, прошлое и скучные работы, на которые они промаршируют ровными рядами. Многие темы из их разговоров казались ей глупыми. Многие задаваемые вопросы детскими. Пока большинство заботилось о перспективах своего будущего, заработке, чаще конечно о отношениях, она понимала, что лишь единицы пройдут путь взросления до конца. Старалась редко об этом думать. Пыталась влиться в их коллектив, учувствовать в разговорах, смеяться и просто жить, но это было также сложно как не отбрасывать тени в солнечный день. Ей стоило признать, что среди них она была белой вороной, непонятной и непонятой. Хотя уличить ее в подобном вряд ли кто-то смог бы. Но она чувствовала. Еще чувствовала, что была не одна. Ни только она притворялась.

В последующие годы Сара будет вспоминать эти дни, как дни, когда впервые поняла, что ее отличает от остальных нечто большее чем воспитание или прошлое. О, отец привил ей соответствующие взгляды, но она никогда до конца не осознавала, насколько была непохожа на остальных. И, к сожалению, совсем не в хорошем смысле. До всего этого ее растили как прилежную дочь. Но именно в тот момент, когда она приняла решение оказаться в этой Академии Сара действительно начала осознавать кто она и где ей предстоит оказаться в итоге. Она не ждала будущего. Она его боялась. Как хворост боится огня, потому что понимает, что тот его уничтожит. Здесь ее можно было понять. Однако девушка просто не знала, что она вовсе не хворост, а птица чьи перья выкрашены в золотой с примесью кроваво-красного.

Но все это впереди, а пока Сара, подстрекаемая любопытством вместе с другими учениками, пробралась на смотровую площадку. Та словно парила над пропастью. Сара видела внизу белоснежную бездну озера, засыпанного снегом, а впереди горы и бесконечный лес. А наверху небо горело светом холодного солнца. Все здесь было совершенно бело и от этого непроглядно.

– Как это… – выдохнула девушка.

– Потрясающе, – невнятно пробормотала за ней Лора.

– Не подходите к краю, – раздался голос Беллы.

Сара обернулась. Полная брюнетка в запотевших очках улыбнулась, когда их взгляды встретились.

– Если рухните за перила, то вам уже не помогут. «Не зря же сюда нельзя ходить», – сказала она.

Ученики медленно распределились по площадке. Большинство держалось поближе к стене и лишь единицы подошли к перилам. Хотя едва ли невысокую изгородь из метала можно было назвать перилами. Она не доставала даже до колен.

Сара тоже сделала шаг к краю. Белоснежная бездна у нее под ногами словно расступилась и холод, от которого не спасало пальто исчез. На такой высоте ветер должен был просто завывать, но она не ощущала и дуновения. Здесь было так тихо. Ни единого звука помимо приглушенных разговоров людей и сердцебиения Сары. Вид ее завораживал.

Она сделала несколько шагов вдоль края. Потом еще. И еще. Ледяная корка под ногами захрустела.

– Ты слишком близко, Лэдэр, там лед.

Сара резко обернулась и практически уперлась лицом в чью-то белую рубашку. От неожиданности она инстинктивно попятилась назад. Лед захрустел снова. Ботинки заскользили. Девушка пошатнулась. Послышался чей-то возглас и ее резко схватив за руку и потянули вперёд. Оказавшись в устойчивом положении на середине площадки, Сара высвободила руку.

– Я же говорил, что ты слишком близко, – сказал Эдгар.

– Ты чуть не упала, – подошла к ней Лора. – Нет серьезно, ты была так близко…

Сара несколько раз моргнула и усмехнулась.

– Раз уж здесь так опасно, зачем было приводить толпу? – недовольно спросила она и обвела взглядом их состав из тридцати человек.

– Это традиция, – сказала брюнетка. – Все выпускники так делают.

– И сколько из них упали?

– Ни одного.

– Вот и я о том, – пожала плечами Сара. – Я бы точно не стала первой.

– Ну я бы мог поспорить, – усмехнулся Эдгар.

– Так поспорь.

Сара выжидающе изогнула бровь и посмотрела на Эдгара снизу-вверх. Парень был в одной рубашке, даже без пиджака. Клубки пара выходили из его рта. Ему, наверное, было ужасно холодно. Ведь даже у Сары уже начали коченеть ноги, а она была одета намного теплее.

– Я бы поспорил, Лэдэр, но я пришел только для того, чтобы предупредить – сюда идет профессор Дональд.

Ученики торопливо засобирались. Эдгар окинул их взглядом и видимо довольный собой улыбнулся.

– Могла бы поблагодарить, – шепнул он Саре уходя.

– Господи, Лэдэр, что это было? – накинулась на нее Лора, как только они оказались в коридоре.

– О чем ты?

– Она о вас с Морэнтэ, – надменно пояснила Тина, подоспевшая сзади.

– О нас с Морэнтэ?

– О том, что вы уже которую неделю как на иголках, а теперь он можно сказать спас тебя.

– Он не спасал меня. Я бы не упала.

Лора взяла ее под руку.

– Ты же не обрекла себя на муки как одна из бедняжек, что вертится вокруг него? – прошептала она.

– Как вы что ли?

Тина и Лора обиженно переглянулись.

– Ну а если серьезно, то просто…

– Просто что? – перебила ее Лора. – Ты же в курсе чем заканчивают те, кого выбирают Морэнтэ?

– Смертью, наверное?

– Разве что психологической. Это истина, которую я тебе дарю. Имей ввиду что дорожка эта скользкая.

– Ну спасибо, – усмехнулась Сара.

– Она вообще-то серьезно, – сказала Тина. – Хоть я и не думаю, что в этом что-то есть. В вас.

Сара вопросительно изогнула бровь.

– Эдгар не бегает от тех, кого хочет заполучить, а тебя он часто сторонится, хоть и явно проявляет интерес. Что крайне любопытно учитывая вашу социальную разницу.

Сара лишь удивленно подняла брови.

– Но многое изменилось Тина, – заметила Лора. – Когда-то мы бы первые знали кого он выбрал на этот год. К тому же любовь та еще сука.

– У этого парня нет сердца, – засмеялась Тина.

– То есть ты думаешь, что Морэнтэ во мне заинтересован только потому, что в этом году он один? -уточнила Сара.

– Ну, да. Хотя ты совсем не похожа на ту, кто мог бы его заинтересовать.

Сара потерло лицо руками. Все эти разговоры до жути глупые. Какая вообще разница что там думает Морэнтэ? Может он и был одним из самых красивых людей, которых она встречала в своей жизни, но на этом его шарм заканчивался. Даже учитывая, что иногда ей нравилось что-то в его манере жизни и она чувствовала некое притяжение, Сара и думать не думала придавать значение его мыслям. Он живет как хочет, и она предпочитала поступать так же.

– Можно тебя попросить об одолжении? – спросила Лора.

– О каком?

– Если он всё-таки затащит тебя в свою святая святых в конце коридора, забери мой кулон с янтарем. Уверена он так и валяется там, где-то на ковре.

– Нету там никакого кулона, – выпалила она и тут же добавила. – уверена он бы тебе его отдал.

– Тогда бы я не просила об одолжении тебя. Хотя знаешь, лучше пусть Морэнтэ заберет у тебя кусок камня, обрамлённый золотом, чем сердце. Иначе в следующий раз ты вернешься на площадку не видом полюбоваться.

Сара пожала плечами и ничего не ответила. Несколько брауни неожиданно появились из-за поворота и девушки резко затормозили.

– Осторожней! – крикнула Тина. – Из-за грядущего праздника все тут драят.

Сара всегда с симпатией относилась к этим существам. Еще с самого детства ее забавлял их вид. Они были ростом около трех футов, их тёмно-коричневые волосы всегда зачесаны назад, а ярко голубые глаза напоминали ледяную глыбу. Их было полно у нее дома, они практически вырастили ее. В Академии тоже легко было их встретить. За каждым преподавателем и его покоями был закреплен свой брауни. Когда-то существа с сильной и редкой магией, вынуждены были быть прислугой для людей. От этих мыслей девушке становилось как-то грустно.

Вечером, когда все собрались в гостиной, Сара удобно устроилась на одном из пуфов у стены и раскрыла книгу. Однако она вовсе не читала, а искоса поглядывала на парня что восседал на кресле в самом центре комнаты. Смотрела как его пальцы постукивали по подлокотнику. Как он перекинул ногу за ногу. Как засмеялся. Как посмотрел на нее.

Сара не сразу отвела взгляд. Он сделал это раньше.

Глава 12

Последнии дни Сара полностью посвятила свои мысли ситуации с ядами. Даже не брала в руки книгу по рунам и оставила свои попытки научиться выводить руны для открытия дверей и прочей мелочи. Они все равно были слишком абсурдными на ее взгляд. Зато она успела трижды прочитать книгу по ядам в библиотеке и даже каждый вечер возвращалась в свою комнату точно в девять, где встречала Тину вместе с Одриком и Нэлли с Земли.

Сара ломала голову как ей создать яд. Отец всегда советовал использовать яд дерева смерти, но в этом случае он был слишком смертоносным и быстродействующим, к тому же его было не изготовить самостоятельно и очень трудно найти в условиях, в которых она сейчас находилась. Даже попроси она Дорину о помощи, та бы мало что смогла сделать.  Поэтому Сара остановила свой выбор на «северный красный», младший брат «северной песни». Второй был крайне опасным и не имел противоядия. Распространялся мгновенно в том числе и через кровь. Человек захлебывался собственной кровью в течении часа после того, как коснулся отравлено предмета и в течении пяти минут как на него попала кровь человека уже подверженного действию яда. «Северный красный» не был так опасен, хоть и имел схожие симптомы. Распространялся он исключительно путем попадания на слизистую и с пищей. Действовал точно как часы, и через восемь часов человека скручивало от весьма болезненных ощущений. Во рту проступала кровь от язв, что образовывались на горле. Если вовремя не принять противоядие, то умрешь через сутки. Много времени на спасение, но яд не оставит силы на то, чтобы спасти себя самому. Единственная сложность состояла для Сары в том, как всем одновременно дать яд. К тому же это следовало сделать не раньше двух часов ночи, чтобы успеть к занятию Саверьена.

Сара нервно захлопнула книгу, когда Тина со смехом вбежала в комнату. Подбежала к тумбочке и вытащив черную коробку небольшого размера принялась в ней копошиться. Светлые накрученные волосы рассыпались по ее плечам, когда она встала на колени. Сегодня вечером девушка пренебрегла формой и была в ярком розовом платье, что плотно облегало тело. Сара молча наблюдала как на пол летели ленты, заколки и банты, пока Тина победно не вытащила синий флакон. Поднявшись со своей находкой, девушка взглянула на соседку. Вместо положенной улыбки на ее лице застыло то выражение, которое принято называть недовольным. Одна бровь скользнула к верху, губы поджаты.

– Ты так и будешь сидеть здесь?  – спросила она, заводя руки за спину и как бы пряча флакон.

– А в чем проблема? – Сара попыталась скопировать ее тон.

– Так, – Тина подошла и села на кровать рядом с Сарой. Взяла книгу с ее колен и повертев в одной руке с разочарованным видом положила на место. – Проясню одну вещь, – продолжила она под вопросительный взгляд Сары. – Я все еще зла из-за того, что сместилась в рейтинге у Саверьена и ты мне все еще не нравишься даже несмотря на то, что Лора и Джеймс по непонятным мне причинам находят тебя занятной.

– Тина, ближе к сути, – попросила Сара и та цокнула языком.

– Ближе к сути это то, что в моем сердце нашлась капля сочувствия, – Сара в этом очень сомневалась, но ничего не сказала. – Сегодня особый вечер, Лэдэр. Его не стоит пропускать даже если очень сильно хочется. Джеймс притащил гору спиртного. Земля покинула Академию на целых три дня вместе с Дональдом. Саверьена и директора не будет до завтрашнего утра. Так что мы остались только с профессором Лэйс которая не придет к нам до трех часов ночи. Внизу все веселятся, а ты единственная сидишь здесь, Лэдэр. Видят святые я бы хотела, чтобы все так и осталось, но тебе лучше пойти повеселиться, а не сидеть с книгой о ядах. С учётом что мы из-за тебя пострадали, могла бы так демонстративно не напоминать об этом.

– Я тебя услышала, – улыбнулась ей Сара.

– Тогда спускайся. К тому же я взяла с собой то, что сделает вечер еще шикарней.

Тина помахала перед ней флаконом с жидкостью и поднявшись с кровати поспешила к выходу. У двери она обернулась и добавила:

– Только переоденься, – Тина вновь окинула Сару взглядом, а после указал на свое платье. – Во что-то такое.

И девушка ушла, хлопнув дверью.

С гостиной доносились голоса, музыка, веселый смех и звон стекла. Время близилось к полуночи, и пускай первым занятием завтра был Саверьен впервые за все время что Сара здесь никто не лег спать заранее. Их дисциплинированность и страх перед профессором, что поражал Сару все это время будто исчез. Сара прислушалась. Да, внизу было самое настоящее веселье. Она так увлеклась размышлением о ядах, что даже не обратила внимания что Тина ушла, а внизу начался настоящий пир.

Сара отложила книгу и подошла к зеркалу. С одной стороны, это была просто отличная возможность попытать счастье с ядом, с другой стороны она сомневалась стоит ли это делать пока часть профессоров отсутствует. Это могли бы расценить как реальное покушение.

Взглянув на свое отражение, Сара отметила, что девушка по ту сторону выглядела крайне уставшей. Пускай ей не следовало сегодня травить тех, с кем она училась, но отдых ей был необходим. Слишком долго она была в заточении и корпела над книгами. Немного шума вокруг пойдет ей на пользу.

Сара взглянуло на шкаф. Взяла ли она с собой хоть одно платье, более-менее походящее на то, в чем щеголяла Тина?

В пальцах покалывало. Сара гипнотизировала взглядом дверцу от шкафа. Внезапно она засомневалась. В голове звучали слова отца.

«Тебе придётся заплатить цену – безымянность».

Сара зажмурилась.

Иногда ей казалось, что он требовал слишком многого. Ну не могла она отказаться от всего на свете, даже ради себя самой. Быть незаметной совсем не сложно, но иногда ей давалось это с огромным трудом. Она уже привлекла к себе внимание у Саверьена и сделает это снова. Невозможно достичь здесь хоть чего-то и остаться безымянной. К тому же разве если она спустится к остальным кому-то будет до нее дело? Наверняка никто не заметил ее отсутствия, так и ее присутствие может остаться так же незамеченным?

Она тяжело вздохнула и подошла к шкафу. Пока ей не удалось ничего узнать про маму, так может она хотя бы попробует себя почувствовать так же. Перед тем как уйти Сара достала из тумбочки два флакона. Плоский зеленый и такой же прозрачный. Дорина тайком передала ей их вчера. Сара решила, что стоит спрятать яд понадежней чтобы если в комнату нагрянут пьяные ученики они случайно на него не наткнулись. Если в тумбочку кто-то еще мог полезть, то на книжных полках никто капаться не будет. Отодвинув несколько книг, Сара спрятала флаконы за ними. Со стороны почти ничего не было видно. Флаконы были плоским и корешки книг выступали не более чем на сантиметр. Так яд и противоядие оказались среди книжной пыли и вдали от любопытных рук.

****

В коридоре было холодно как в самый морозный день зимы на улице. Или Саре так просто казалось. Двери тянулись бесконечными рядами и пропадали во мраке. Одну сторону поглощала тишина, а другую шум, голосов и музыка. Поправив платье, Сара шагнула в сторону музыки и голосов.

На лестнице ее ослепила вспышка света, подобная последнему лучу взорвавшейся звезды. Когда глаза привыкли Сара увидела перед собой необычайное зрелище. Гостиная преобразилась до неузнаваемости. Раньше пространство окутывал таинственный, почти призрачный желтоватый свет. Черные каменные птицы во тьме потолка мерцали в приглушенных лучах свечей. Дева над камином печально утопала в воске. Здесь никогда не было особенно много людей. Большинство учеников предпочитали сидеть в комнатах, но не сегодня. В огромной гостиной было не протолкнуться: всюду расхаживали ученики, девушки в разноцветных платьях, с перьями в волосах, нарумяненными щеками и парни в блузках на разный манер, с растрёпанными причёсками и широкими улыбками. На стены падали цветные пятна света, струящегося из потолка. Красный. Зеленый. Синий. Розовый. Фиолетовый. Все пестрило. На столиках стояли вскрытые бутылки. Пустые были свалены в углу возле стеллажа. Некогда немного мрачная гостиная превратилась в яркое, полное радости и беззаботных улыбок место. В воздухе витал аромат спиртного, жжёных свечей и сладких девичьих духов. Музыка струившиеся из граммофона смешивалась с перезвоном бокалов и золота перстней, смеха и резких шуточек.  У Сары было ощущение что она попала в роскошный поток голодных млекопитающих. Все улыбались словно забыв, что еще утром косо смотрели друг на друга.

Она продолжала стоять на лестнице и оглядывать гостиную, однако ни Барри с Луизой, ни Лоры с компанией видно не было. Их законные места в самом сердце гостиной пустовали. Только Тина хохотала в углу с какой-то девчонкой. Вроде бы она была тоже с Луны, только на курс младше. Взгляд Сары блуждал от одного человека к другому. Она рассматривала их наряды мысленно оценивая и думая о том, стояла ли ее мама так же. Думала ли о костюмах других? Танцевала как те у стены? Или болтала с друзьями?

– Ужасно забавно, правда?

Услышав за спиной выразительный голос, Сара обернулась и увидела Диану, смотревшую на нее скучающим взглядом. На ней было платье из синего шелка, а корсет подчеркивал талию.

– Что именно?

– Все это, – она обвела гостиную жестом. – Все то же что и каждый год, и два, и три года назад. Кроме тебя, разумеется.

Сара улыбнулась ей.

– Так тебе скучно? Мне показалось что там внизу очень весело.

– Перестань, ты точно такая же слуга, как и я. Пришла сюда ради крохи веселья пока те, кому действительно дозволено веселиться исчезли из поля зрения. Мы все надеемся отвлечься от соперничества, но по правде сегодня только и ищем возможность забраться повыше. Подружиться получше. Поднасолить. Только когда окончательно напьемся забудем о рейтинге, Академии и статусе. Может даже проснемся в одной постели с Морэнтэ и сможем посплетничать об этом.

Саре хотелось возразить, но, как и полагалось «безымянной» девушке, она просто опустила взгляд и улыбнулась.

– У тебя красивое платье, – сказала Диана, указав на наряд. – Никогда не видела, чтобы кого-то так красил столь простой наряд.

– Спасибо, – неуверенно поблагодарила Сара. Она не очень поняла был ли это комплимент или способ ее задеть.

– Хммм… – Она хмыкнула. – Пойду-ка я еще выпью пока не вернулся Морэнтэ со своей свитой и не начал безумно скучную игру на желания. А ты бы обула что-то. Выбиваешься ведь.

Оглядев Сару еще раз, Диана развернулась и пошла вниз по лестнице к остальным ученикам. Сара же покачала головой и снова стала рассматривать присутствующих. Гостиная кишела людьми вроде Дианы и все они были именно такими как Сара их представляла. Краснеющие легкомысленные девушки, флиртующие парни, пьяные и улыбающиеся друг другу змеи. Рука Сары скользнула по бедрам расправляя складки черного платья. Она вздохнула. Забавно, ее окружали богачи, красавцы в бархате и шелках, девушки в золотых корсетах и блестящих ожерельях, а она впервые ощутила тоску по дому. Все это было ей незнакомо, а хуже всего то, что она не вписывалось в мир матери. Впервые она почувствовала себя одинокой, хоть и не была одна.

Она скучала по ней.

И по отцу тоже скучала.

Заиграла новая песня и группа людей бросилась танцевать под звон бокалов. Сара облокотилась о перила наблюдая за ними. Диана сидела у окна в окружении парней. Ее грубый смех то и дело вспарывал воздух. Тина болтала Одриком. Его короткие белые волосы казались ярко красными в цветном свете гостиной. Сара видела, как тот поцеловал ее. Девушка отстранилась и в ее глазах вспыхнул чистый гнев. Мгновение ей казалось, что она вот-вот ударит его, схватит бокал и разобьет ему о голову. Видят святые это открыто читалось на ее лице.

Она захотела врезать ему.

Но потом Сара отвлеклась. На уровне инстинкта ощутила, что ей надо посмотреть в сторону дверей. И спустя секунду все в гостиной сделали тоже самое. Взглянула на вход.

Сара увидела его.

По шее пробежал легкий холодок. Там, среди парней и девушек, у входа, словно возникший из тени стоял он. У Сары замерло сердце.

Как таинственный сумрак. Как холодный туман по утру. Как мелодичный плачь скрипки. Как багряное пятно вина, растекшееся на холодном мраморе пола. Как капля крови на белоснежных лепестках роз. Как пламя свечи, касающееся твое кожи. Как последний вздох над могилой возлюбленного.

Сегодня он был в багряной рубахе. Шёлковая, с пышными рукавами. Верхние пуговицы освободились от петель и развязанные ленты банта бесцеремонно ниспадали вниз. Казалось его блуза была насквозь пропитана кровью. Его лицо в обрамлении черных волос на фоне багряного шелка казалось мертвенно белым и гладким. Кудри непослушно спадали на глаза и впервые Сара заметила, что они чуть вились. Он вошел вместе с Лорой и Джеймсом, но переступил порог последним и замер у входа, в то время как друзья проследовали на диван. Эдгар осмотрел гостиную.  Проследил за танцующими Марком и Дианой, голубыми, словно буйные воды горных рек, глазами.

Сара сдержалась чтобы не упомянуть имя святых. Да, она и прежде видела Морэнтэ и в свете тусклых свечей и в ярком солнце, вспоминала слова о красоте мужчин этой семьи, смотря как он смеется или задумчиво смотрит на нее подкараулив в гостиной, но никогда еще она не осознавала насколько люди были правы говоря о их природном магнетизме и темной, таинственной красоте. Он пошел к центру гостиной, проплыл мимо веселой толпы, что уже перестала взирать на него как на сказочное ведение. Никто не окликнул его по имени. Никто не подошел к нему пока он не сел на свое кресло. Сара видела, как девушки украдкой поглядывали на него, но не решались и рта раскрыть. И вдруг она внезапно осознала, что вся жизнь Морэнтэ вот такая. Все замирали при его появлении. Не решались даже имени его произнести. Никогда не говорили и слова поперек. И он принимал это как данность. Сара смотрела на него замерев, пораженная тем каким он предстал сегодня. Эдгар же смотрел на окружающих с бесстрастием и скукой, присущей лишь тем, кто познал силу власти, денег, имени и всех благ мира, в котором живет.

Он не видел людей, лишь фигуры. Только помехи на своем пути или удобные ступени чтобы подняться еще выше.

Взгляд Эдгара скользнул по лестнице и замер на Саре. Парень улыбнулся ей и переключился на разговор с Джеймсом. Закинул ногу за ногу и рассмеялся, когда друг протянут ему бокал с янтарной жидкостью. Сара отпрянула от перил и выпрямилась. Мираж что она рассматривала секунду назад мгновенно рассеялся. Эдгар больше не казался таким таинственным. Кожа его сделалась обычной, а багряная рубаха стала просто шелковой тряпкой и совсем не напоминала о крови или сладком вине. В голубых глазах вновь появились привычные искры и печаль наполнила их до краев, хоть губы и украшала улыбка.

Сара решила, что пришло время спуститься вниз к остальным и будто сами святые ее услышали, когда ее нога коснулась последней ступеньки в гостиную вошел Барри. Взъерошенные рыжие волосы почти полностью закрыли ему глаза. Сегодня и он не стал исключением и сменил белую форму на синюю майку с воротником и бежевые брюки с простроченными стрелками. В руке он держал бутылку вина и шел уже было к пуфикам у стены, но завидев Сару помахал ей рукой и пошел навстречу. Бусины браслетов на его запястьях блестели в разноцветном свете. Он улыбался.

– Потрясно выглядишь, – сказал парень, обнимая ее. – Не знал, что ты можешь носить что-то подобное.

– Что-то подобное? – переспросила Сара.

– Ну, я-то тебя каждый день видел в идеально застёгнутой белой блузке, Сара. – Он обвел ее силуэт рукой. – Да и у Луны предпочитают нарочитую роскошь, – он кивнул на яркие платья девчонок. – Думал раз ты всё-таки одна из них, если спустишься, то в чем-то золотом или расшитым пайетками. Одним словом, строгая элегантность тебе безусловно идет, но я не ожидал этого.

Сара улыбнулась другу и взглянула на свое платье. Наверное, он был прав. Видь она себя всю жизнь в белой форме, то тоже с трудом представила бы как носит пышные платья, атлас, золото и шелк. Но ей нравились шелка. Нравились кружева и вышивка. Дома у нее было множество прекрасных платьев самых разных кроев и фасонов, но они очень быстро наскучили ей. От узоров и ярких цветов пестрило в глазах. Без сомнения, розовый ей был очень к лицу, но сегодня она пришла в черном. Платье было элегантным и простым, сшитое из невесомой ткани. Воланы юбки заканчивались чуть выше колена. Отрезную талию украшал узор ёлочка, вышитый поверх сетки. Пускай у платья были длинные рукава, но плечи оставались открытыми, да и вырез был достаточно глубоким. Платье подчеркивало ее фигуру, черный цвет делал глаза более выразительными. Сара собрала волосы в хвост чтобы открыть лицо. Накрасила губы ярко алой помадой. Надела золотую нитку на шею и серьги в виде бутонов роз. Она чувствовала себя красивой. И взгляды окружающих говорили, что так считает не только она. Даже Диана решила сделать ей двоякий комплимент, что означало, она сочла свой наряд хуже ее.

– Будешь вино? – предложил Барри. – Это последняя бутылка. Там осталось только виски, но его я бы не советовал. В этот раз Джеймс решил всех нас убить и притащил, видят святые самый крепкий виски из всех. А там между прочем еще пять ящиков.

– Ну раз ты предлагаешь, то я не откажусь, – согласилась Сара.

Барри повертел головой в поиске стаканов, и наконец увидев поднос на подоконнике, отлучился на пару секунд, а вернулся уже без бутылки вина, но с двумя полными до краев стаканами. Они были в точности такие же, как и в столовой. Сара с благодарностью приняла один из них и отпила немного. В горле неприятно пощипывало. Она скривилась от резкого вкуса. Это был ее первый опыт с вином, и оно ей не понравилось. Показалось крайне горьким и приторным. Хотя терпкое послевкусие на языке ей пришлось по вкусу.

– Не мой напиток, – сказал она, отдавая стакан Барри.

– Нееет, – усмехнулся он, не беря протянутый ему стакан. – Раз уж спустилась то повеселись! Выпей хотя бы один стакан и потанцуй! Ну же, Сара. Когда еще у нас будет возможность провести так время?

Сара задумалась, но настаивать не стала.

– Барри тебя спаивает? – раздалось у нее за спиной.

Она аж подпрыгнула от неожиданности и разлила немного вина на пол. Луиза встала рядом и улыбнулась. Сара поражалась каждый раз, когда так бесшумно подкрадывалась. Раньше она считала, что может услышать любого, но эта девушка снова и снова доказывала, что ходит абсолютно бесшумно.

– Немного вина ей не повредит, – сказал Барри.

Он уже осушил свой стакан и теперь пританцовывал абсолютно не в такт музыке.

– Не похоже, чтобы тебе нравилось, – сказала Луиза Саре.

– Хочешь? – пользуясь случаем предложила она ей свой стакан.

– Нет, спасибо, – улыбнулась Луиза. – Дождусь, когда сделают фонтан из виски.

– Будет фонтан из виски? – удивилась Сара.

– Это традиция. После соревнований идет фонтан.

– А что за соревнования?

– Увидишь, – улыбнулся ей Барри.

– Да, абсолютно абсурдная игра с Морэнтэ, – ответила ей Луиза. – Если обыграешь его, то он тебе должен.

– И как? Эдгар держит слово?

– Эдгар не проигрывает, – фыркнул Барри.

– Это да, – подтвердила Луиза.

Она оперлась плечом о стену и ее взгляд устремился в центр гостиной. Сара смотрела туда же. Теперь на диване сидели не только Джеймс с Лорой, но и Марк. А возле Эдгара на подлокотнике сидела Тина.

– Барри, а твой дядя не расстроится если ты вернешься с учебы только с половиной мозга? – спросила Луиза, видя, как парень раздобыл еще один стакан с алкоголем.

– Луиза, имей совесть, – отмахнулся он. – Мне надо расслабляться. Со всех сторон столько проблем. Эта учеба, грядущая война и еще…

– Платт, не забывай, что спиртное развязывает язык, – перебила его Луиза и Барри замолчал.

Он неловко огляделся и увидев Майка, с которым жил в одной комнате, отдал ему свой стакан. Парень охотно принял его и осушил до дна. Сара хмыкнула, удивляясь как никто не смотрит на то, что ему дают, а еще говорят, что отравить здесь кого-то сложно. Хорошо, что она оставила флакон с ядом в комнате. Все-таки отрави она сегодня учеников, когда преподаватели в отъезде завтра ее бы ждали обвинения, а не похвала.

– Так такое здесь часто? – спросила Сара, смотря на танцующих людей у окна.

– Не, – ответил ей Барри. – Раза три за год. В какой-то момент кому-то из их компашки становиться скучно, и они устраивают дикое веселье подлавливая момент, когда директора нет.

– Морэнтэ здесь охотится, – сказала Луиза, не сводя синих глаз с парня в кресле. – Ждет. Наблюдает. А потом, когда этот паук выиграет в очередной игре, напоит всех виски, он выбирает кого-то кто особенно приглянется ему сегодня и уходит с ней. Обрушивается на бедняжку со всей своей неотвратимостью. – Она взглянула на Сару. – Не стань этой бедняжкой.

Сара сжала кулаки от негодования. Почему все считали, что она кинется на шею Морэнтэ при первом удобном случае?!

Она нахмурилась.

– Не принимай близко к сердцу, – сказал Барри. – Дело не в том какой мы тебя видим, а в Эдгаре. Ему сложно отказать. Позовет и ты не заметишь, как согласишься.

Сара взглянула на Барри и по его лицу увидела, что он и впрямь так считает.

– То есть помани он тебя ты бы пошел? – фыркнула она.

Луиза прыснула от смеха, прикрывая рот рукой.

– Да, – честно ответил Барри, пожимая плечами.

– И даже несмотря на то, что вы грызетесь как псы? – удивилась Сара.

От мимолетной злости не осталось и следа.

– Это он его ненавидит, – ответила за него Луиза. – И меня за одно. Мы же считаем его засранцем, избалованным говнюком и высокомерным болваном. Но ненависть? Нет. На это надо слишком много энергии.

– Ага, – согласился Барри. – Но хватит об этом.

Барри взял девушек за руки и потащил к окну, где все танцевали. Сара с Луизой сперва упирались, но потом сдались и присоединились к танцу. Недопитое вино Сара оставила на одном из столов и смеясь с шутки Барри вскинула руки вверх повторяя за ним движения.

Классические танцы она просто ненавидела, со всеми их правилами и ритмом, но эти ей показались весьма приятными. Во всяком случае веселилась она от всей души, не обращая внимания ни на кого. Пару раз к ней подходил кто-то из парней, предлагали свои бокалы, улыбались, звали поговорить или предлагали составить компанию в танце, но она отказывалась, не желая обременять себя ни кем кто бы мог в последствии стать для нее бременем. Ей было слишком страшно. По правде, она чувствовала себя крайне странно каждый раз, когда кто-то заговаривал с ней, словно по костям проводили холодными когтями.

Устав от танца Сара отошла к стене и плюхнувшись на один из пуфиков принялась наблюдать как Барри приподнял Луизу в танце и та, испуганно взвизгнув ухватилась ему за плечи. Не успела она и расслабленно выдохнуть как к ней подошел Джеймс и практически упал на соседний пуфик.

– Привет, – улыбнулась ему Сара. – Дай угадаю, пришел чтобы сказать, что выиграл в ставках приду ли я?

– Как ты узнала? – засмеялся Джеймс. – Неужели Лора уже успела тебе рассказать?

– Нет, просто вы всегда делаете глупые ставки на все и всех. Я бы удивилась если бы в этот раз вышло иначе.

– Ну, не поспоришь. Тут, видят святые, ты права, Лэдэр. Однако, – он сел в пол оборота и улыбнулся ей. – Я не мог ни заметить, что ты стала жестоко нас избегать. Ни разу не пришла к нам на завтрак, даже сегодня не подошла поздороваться.

Сейчас Джеймс представлял собой весьма странную картину сидя перед ней в своей черной рубашке. Пускай его тон был откровенно обиженным, он улыбался.

– Сидишь с Платтом и Райт… – продолжал парень.

– Ты пришел отчитать меня за смену сторон? – перебила она.

Его улыбка стала загадочной.

– Сара, мне вот правда интересно, почему ты всё-таки спустилась?

– Аа, ну теперь все ясно. Тина сказала, что она меня уговаривала?

– Нет. Сказала, что умоляла.

– Она сказала, что делает мне одолжение и из жалости зовет присоединиться.

Джеймс рассмеялся. Этим он Саре и нравился. Несмотря на все, Джеймс охотно показывал свои истинные эмоции. Мог искренне смеяться и открыто злиться.

– Вот же сучка, – усмехнулся он. – Ладно, пойду скажу Эдгару что она лгунья. Приходи посмеешься, когда он скинет ее со своего трона.

– Постой, – Сара задержала парня за локоть, когда он поднимался с пуфика. – Эдгар спрашивал про меня?

– Он захотел, чтобы ты спустилась к нам, – ответил Джемс. – Тина была единственной кто имела к тебе не такой очевидный подход как я или Лора. Правда мы надеялись, что ты повеселишься с нами, но раз уж ты решила посидеть с другими своими друзьями, мы это уважаем.

Он улыбнулся ей на прощанье и вернулся к остальным на диван. Сара словила на себе взгляд Эдгара и улыбнулась ему. Он нахмурился и отвернулся.

– Чего хотел Джеймс? – спросил Барри плюхнувшись на соседний пуфик.

– Спрашивал почему я не пришла посидеть с ними.

– Вот же гад, – усмехнулась Луиза, садясь рядом с Сарой. когда та любезно подвинулась.

– Я же с ними тоже общаюсь, – сказала Сара и легонько пнула Луизу под бок.

Та в ответ улыбнулась.

Сара находила Луизу занятной. Она была наделена незаурядным умом и талантами. Инвент. Одна из первых в рейтинге. Симпатичная и своенравная. Луиза была единственной кто сегодня пришла в форме и надо сказать, на ней это смотрелось крайне уместно.

Время перевалило за полночь, а Сара продолжала сидеть и болтать с Луизой и Барри. Люди вокруг заметно опьянели. Воздух наполнился пряными ароматами спиртного и свечей. Яркие цвета побледнели. Что странно несмотря на шум профессор Лэйс к ним так и не пришла.

Луиза перегнулась через Сару и пнула Барри по плечу, когда он согласился прямо сейчас набить Марку татуировку на лбу.

Сара звонко засмеялась, хватаясь за живот. Ей наконец удалось позабыть о всех тревогах. Она не думала о доме. О отце. О рейтинге. О матери. О будущем. Даже о завтрашнем дне. Просто наслаждалась моментом и, пожалуй, чувствовала себя крайне счастливой.

Внезапно по толпе учеников прошелся гул. Все подняли стаканы словно сговорившись.

– За силу, ум и самих себя! – громко проговорила Лора.

Ее голос даже перебил музыку.

– За силу, ум и самих себя! – повторили все и отпив из стаканов также вместе добавили: – За Академию!

– Сила, ум и ты сам? – спросила Сара у друзей, не понимая с чем был связан этот неожиданный тост.

– Может сама догадаешься? – предложил ей Барри.

– Что-то с факультетами? – предположила она.

– Почти. По факту это кредо, девиз. Сила – Солнце. Ум – земля. Ты сам – Луна. То, ради чего мы на кон ставим жизни. Наш выбор.

– Но у этих слов есть еще одно значение, – сказала Луиза. – Из-за того, что в конце добавляют Академию многие считают, что первые три слова – это отсылка к новым богам и трем столпам правления Альканты.

– Ум – министерство, – поняла Сара.

– Именно они отвечают за образование и научные институты страны, – подтвердила Луиза.

– Сила – королевская семья.

– Самая сильная армия на материке, – кивнул Барри. – Хотя многие говорят, что сейчас Министерство преуспели в делах защиты. После первого прихода Магистра пересмотрели составы войск и обучили больше людей.

– Погоди, – прервала его Сара. – Но тогда получается, что церковь остается сама за себя. Разве они не ходят под эгидой жизни во имя святых и народа?

– Ну, – Луиза пожала плечами. – Религия такой опасный механизм… как правило крест смотрит только свои интересы.

– И это официальная версия для расшифровки девиза или как это можно обозвать?

– Когда мы только пришли в Академию так уже говорили, -ответил Барри. – Нам сказали то же что и мы сейчас говорим тебе. Старшие ученики так же знали два варианта расшифровки этих слов. Так было и десять лет назад и двадцать, и сто. Все используют этот девиз на праздниках, экзаменах, в конце обучения. С этими словами тебя встречают в Академии с ними же и провожают. Не мы это придумали Сара, и ни нам говорить тебе какая из версий наиболее правдивая. С учетом что Академия единственная частная в стране, все очень двояко.

– Ну что, соревнования?! – воскликнул Джеймс. – В этот раз я тебя обыграю!

Сара заинтересованно взглянула на парня. Все затихли и приглушили музыку. Джеймс подскочил с места и практически подбежал к стеллажу у стены. Стал на колени и вытащил прямоугольный ящик. В это время Эдгар что-то шепнул двум парням недалеко от него и те подтащили невысокий стол и поставили напротив дивана. Поднявшись, Эдгар подвинул свое кресло. Теперь диван и кресло стояли друг напротив друга и стол между ними. Прямоугольный ящик с грохотом оказался на столе. Крючок со скрежетом открылся и ящик распахнулся.

Шахматы – поняла Сара.

Ее взгляд тут же просиял. Они с отцом часто играли. Так он любил объяснять основные принципы «добра».

– Так, в тот раз победа досталась тебе, но сегодня…

Джеймс принялся расставлять фигурки.

– Они играют каждый год, – сказал кто-то неподалёку. – И как, не устают?

– Ты просто не была не первой игре. Эдгар согласился переиграть только через год и потом снова и снова. Это своеобразная традиция. Никто так и не смог у него выиграть и все должны ему по итогу. В конце концов из смельчаков остался только Джеймс. Он единственный из раза в раз испытывает удачу.

– Ну не многие и пытались.

– Уверен, что хочешь очередное поражение?  – усмехнулся Эдгар, склоняясь над столом.

Сара впервые видела его таким воодушевленным и заинтересованным.

– А ты уже готов занять второе место?

– Да позволь ты ему уже выиграть, Эдгар, – взмолилась Тина. – Это уже ваша сотая игра.

Девушка подперла щекой и умоляюще посмотрела на Эдгара.

– Точнее сотый проигрыш Джеймса.

– Я готовился, – заверил тот и уселся на диван между девушками.

– Только не как в прошлый раз, – попросила Лора. – Не до утра, пожалуйста.

– Я быстро его обыграю. Обещаю.

– Тогда начнем. Ходи первым, – уступил Эдгар.

– Нет уж. Я все те разы начинал игру. Вдруг это твоя тактика? Начинай ты.

И Эдгар пошел. Сперва все спокойно наблюдали за игрой, столпившись за спинами парней, и Сара вместе с друзьями подошла к игрокам и время от времени поглядывала на доску. Но когда фигуры начали иссякать как песчинки, девушка пододвинулась чуть поближе, а когда лица соперников приобрели задумчивые выражения, а руки сложились в замок, она уже стояла у самой спинки кресла на котором сидел Эдгар. Игра шла достаточно агрессивно, если шахматы вообще бывают агрессивными.

– Может всё-таки сдашься? – спросил Эдгар, когда на доске осталось четыре фигуры.

– Быть не может, – выдохнул Джеймс, и Сара была с ним согласна.

Морэнтэ так ловко его обошел, что просто невероятно. Играл он и правда отменно.

Джеймс походил и потерял очередную фигуру и еще одну.

По гостиной прокатился разочарованный возглас.

– Ну ничего, выиграешь в другой раз Джеймс.

Эдгар откинулся на кресло.

– Да, Джеймс, – поддержала его Лора. – К тому же мне показалось что ты и правда стал лучше играть.

– Она права, – согласился Эдгар. – Еще лет пять, и ты обыграешь любого.

– А кто обыграет тебя?

Этот неожиданно вырвавшийся вопрос совсем не входил в ее планы и уж точно никак не вязался с первоначальной задумкой не привлекать к себе внимания. План остаться безымянной и незамеченной летел в пропасть по вине ее нрава. Эдгар развернулся к ней и ослепительно улыбнулся. Сара почти отшатнулась. В его глазах было что-то, что кричало о родстве душ. О разделенных секретах. Об интересе. Возможно, это было лишь отражение ее собственного взгляда. Голос в голове Сары шептал что это плохая идея, но по какой-то причине это не имело значения. Барри, стоящий сбоку усмехнулся со словами, что если она его обыграет, то это будет великим провалом Морэнтэ.

– Так что, Эдгар? – спрашивает она, подталкиваемая азартом.

– Думаю Джеймс с радостью уступит тебе место проигравшей, – говорит парень и указывает на друга.

И тот встаёт, а Сара встает напротив Эдгара под одобрительные взгляды толпы, но не садится. Все смотрят. Как неловко. За спиной Джеймса стояло почти в два раза больше людей чем за Эдгаром. Видимо всем хотелось видеть его лицо.

«В этом весь фокус», – предполагает она.

Когда сзади на тебя давит толпа думать тяжелее. Так пусть будет сложно не только ей.

– Я хочу поменяться с тобой местами, – заявляет она. – Не хочу видеть выход.

– Нам принести диван?

– Меня устроит твое кресло.

Эдгар поднял бровь позволяя тишине распространиться. Все замерли. Сара вздохнула. Чары Морэнтэ разрушились и бабочки в ее животе умерли одна за другой. Она хотела игры, и та началась еще до того, как первая фигура покинула свою клетку.

– Ладно, – ответил Эдгар и его голосу вторили десятки других.

Он как ни в чем не бывало встал, и они поменялись местами. Сара по-хозяйски провела рукой по подлокотнику.

– Удобно? – спросил он.

– Сносно.

– Уверена, что хочешь играть? Уверяю тебя, проигрыши вовсе не сладкие. Взгляни на Джеймса, а это я перестал требовать от него выполнения моего желания.

– Поверь, я не узнаю.

– Может тогда сделать победу более желанной? – предложила Лора. – Придумаем приз. От Джеймса тебе уже ничего не нужно, но мы то все выполнили хотя бы одно твое желание.

– Так было бы интересней, – согласился кто-то.

– Да, что думаете? – спросил Джеймс. – Мы с тобой играем на желание, может и с Сарой сыграешь так же? Или может каждый выберет свой долг?

– Согласен/сна, – в один голос ответили они.

– Если выиграю я, – начала Сара. – будешь должен правду.

– А если выиграю я, – Эдгар наклонился вперед. – будешь должна действие.

– Хорошо.

– Хорошо! – хлопнул в ладоши Джеймс.

– И кто ходит первым? – спросила Сара.

– Я уступаю.

Она кивнула. Потянулась к фигуре на шахматной доске. Игра началась.

– Удачи, – в унисон шепнули Бари с Луизой над ее головой.

Первая фигура полетела с доски уже на третьем ходе, и Эдгар довольно улыбнулся. Вслед за ней еще две и еще одна с его стороны. Но очень скоро усмешка исчезла, и девушка догадалась, что он просто наконец поглощён игрой и видит в ней настоящего соперника.

Еще один шах и мат.

Чей-то выкрик.

Доска окрасилась в красный под сменяемым светом.

Она потерла руки. Взглянула на Эдгара. Скорее всего девушки всегда падали перед ним. Он был сильным, умным, красивым. Ему не нужно было доказывать свою силу все и так в этой комнате были уверены в его победе, а на нее смотрели как на дуру, что, не раздумывая, сиганула в огонь. Он же не знал какого быть незаметным. Глупым. Никчемным. Обыкновенным. Но и она не знала.

Тина встала и пошла к лестнице.

За спиной у Сары шептались.

Игра оказалась тяжелой. Действительно тяжелой. Ей приходилось думать наперед, просчитывать ходы, разгадывать его уловки. Каждый раз, когда фигура падала с доски и не важно чёрная или белая, мир замирал. Всего на секунду, но этого было достаточно, чтобы понять, что каждый расценивает шахматы как самый настоящий поединок. И пусть здесь не было звона стали и лязгонья костей, на кон каждый поставил что-то важное. То, каким его видит окружающий мир.

Но разве мог такой как Морэнтэ бояться стать незаметным? Опасаться неуважения или косых взглядов? По-настоящему бояться проиграть?

Ведь что для него был один проигрыш?

Эдгар бы даже не вспомнил о нем спустя месяц, а Саре он бы дал свободу. Пускай бы она на мгновение вышла из тени, в которую себя же и загнала, но этого было бы достаточно чтобы каждый в Академии услышал ее голос. Она бы заставила их считаться с собой.

Сара взглянула на своего соперника. Он буравил взглядом доску. Хмурил брови. Видимо понимал, что его королева в опасности и думал, как это исправить. В нем было столько яда. Всегда, когда они встречались в коридоре, классе, столовой он был ядовит, холоден и даже бесчувственен. В нем не было ничего, что можно было бы назвать располагающим. Взгляд всегда холоден, слова еще холоднее. Лишь иногда, как тогда в кабинете директора в нем были проблески чего-то настоящего. Реального, живого человека, способного чувствовать, сопереживать, наслаждаться. Она смотрела на его серьезное лицо, и сейчас перед ней сидел просто парень, увлеченный игрой. Таких здесь были десятки… Именно они шептались у неё за спиной и выкрикивали слова поддержки или восторга, когда кто-то совершал мат. Эдгар Морэнтэ был таким обычным. Прямо как в те минуты, когда они сталкивались в гостиной или, когда он предложил ей отравить всех учеников. И именно к этому Морэнтэ ее тянуло.

Тупо моргнув от неожиданного для себя открытия Сара попыталась собраться с мыслями. Внезапно все звуки вокруг усилились, стали оглушать. Лица людей превратились в мельтешение и все замерло…

Остался только бескрайний холод, проникающий под кожу.

На нее смотрели голубые глаза и в них отражался тот же вопрос.

«Что значит эта игра?»

Сара ощутила, как ее щеки заливаются румянцем и поспешила сказать:

– Еще два хода, и я уложу твою королеву.

– Никто не тронет мою королеву.

И он походил.

А она поняла, что Эдгар Морэнтэ всего-навсего человек.

****

По комнате прошёлся оглушительный гогот, когда все поняли, что Эдгар выиграл. И это после напряженного часа сражения на черно-белой доске. Даже не разбирающемуся в шахматах человеку было понятно, что большую часть игры ветреная дама фортуна смотрела в обратную от Эдгара сторону. А сейчас он сидел и самодовольно улыбался, и каждый человек в гостиной не в силах был уличить его в фальши. Однако Эдгар Морэнтэ был вовсе не самодоволен или удовлетворен победой. Ему было понятно так же точно, как видно спокойный взгляд зеленых глаз напротив, что из этой игры он бы не вышел победителем и что его победа не больше, чем продуманная концовка. Но здесь понимал это лишь он и миловидная брюнетка, лукаво улыбающаяся ему. Она поддалась. Специально в конце игры сделала неверный ход. Совершила такую глупую ошибку, какую даже новичок не допустил бы. И эта наглая подачка была хуже проигрыша. Но он пожал протянутую ему руку и продолжил улыбаться, в то время как по его телу растекалось негодование.

– Мне пора на дежурство, – объявил он, обходя Джеймса, что прямо-таки светился от радости, что сегодня не только он проиграл.

– Откуда столько ответственности? – усмехнулся парень. – Помнится раньше ты не спешил служить Академии.

– Некоторые успели повзрослеть, Джеймс, – бросил он.

– Дождись хотя бы фонтана, – взмолился парень.

Эдгар обернулся на друга.

– А кто разберётся с Лэйс? – спросил он.

– Она выйдет на обход только к трем часам. У тебя еще час. Ну же.

И Эдгар согласился. Ему не повредит немного виски с порошком Тины чтобы расслабиться и унять раздражение от финала партии.

****

По гостиной пронесся гогот, когда Джеймс соорудил башню из стаканов. В самом верху стоял бокал, из которого вся жидкость расплескалась бы в стаканы ниже. Джеймс вывел руну, которая как поняла Сара помогла бы равномерно распределить жидкость видимо для того, чтобы Тина могла насыпать свой знаменитый порошок.

Закончив составлять стеклянную композицию, Джеймс удалился в направлении комнаты старосты вместе с Марком и Одриком и вернулись они оттуда с двумя звонко звенящими ящиками. Бутылки со звоном оказались на полу. Толпа одобрительно зажужжала.

– И этого так ждала Луиза? – шутливо спросила Сара у Барри.

– Ну я так точно ждал, – ответил он, не сводя глаз с импровизированного фонтана. – А Луиза уже ушла. Сказала, что хочет спать. Но твоя игра ее впечатлила. Просила передать поздравления.

Сара огляделась. Девушки и правда нигде не было видно.

– А где Тина? – услышала она вопрос Лоры.

– Бегу, – отозвалась та, спускаясь по лестнице. – Можешь наливать Джеймс, – крикнула она и парень повиновался.

Он вместе с Марком открыли по две бутылки и принялись за дело при этом напивая весёлую песенку. Спиртное полилось рекой, омывая стаканы. Тина с удивительной легкостью подбежала к парням, а когда спиртное полилось на пол парни открыли еще четыре бутылки, но в этот раз к потоку виски присоединился еще один, маленький и почти незаметный. Сара даже не смогла рассмотреть флакон с такого расстояния, но, к ее удивлению, спиртное немного потемнело и к концу в стаканах оказалось равномерно жидкости. Как только бутылки опустели Джеймс вместе с Марком принялись раздавать стаканы. Первым свой получил Эдгар, потом Лора и Тина. Дальше стали подходить остальные. Барри вернулся к ней с двумя стаканами, но она отказалась. К тому же у виски был странный жженый запах, но на это никто не обращал внимания.

Залпом осушив оба стакана, парень плюхнулся на свое прежнее место на пуфике. Рядом с ним села Лия, с которой они вместе учились, но Саре казалось, что они не очень ладят, хотя сейчас вроде как мило болтали. Высокая, с красивыми длинными ногами и шикарной темной шевелюрой девушка что-то весело рассказывала. Потом к ним присоединился и Майк. Тоже с Солнца. Смуглый и коренастый. Веселая компания залилась смехом.

Сара отошла к окну, подальше от камина, грустной статуи, толпы и фонтана из виски. Свет разгорелся ярче и снова притух. Люди начали разбредаться в разные углы. Больше никто не танцевал. Многие окончательно опьянели и группками по два три человека сидели на полу и болтали. Сара же наблюдала как Одрик пытался побороться с Джеймсом. В их спарринге смешно смешивались настоящие боевые приемы и взмахи изрядно пьяных юношей. Они грязно ругались и подшучивали друг над другом. Лора устало смотрела на своего парня поджав губы. На ее бирюзовом платье виднелось большое пятно от виски, бахрома из бусин по краю ее платья частично оборвалась от танцев, а иссиня-черные перчатки парусами доходившие до плеч порвались с одной стороны прямо на запястье. Там же Сара поначалу видела и браслет. Сейчас и он отсутствовал. Бирюза теперь блестела только в ее ушах и на глубоком декольте.

Одрик принялся размахивать руками, пытаясь удержать равновесие пока Джеймс держась за ушибленный бок, подхватил длинный подсвечник с пола. Зашипев ни то от злости, ни то от возбуждения Джеймс нанес Одрику жестокий удар прямо в грудь, и парень повалился на спину застонав от боли. Будь Джеймс трезв и приложи максимум силы, такой удар бы проломил Одрику грудную клетку. Их шуточный бой оказался весьма травмоопасным. Когда Лора оттащила парня к выходу, Тина пошла к все еще лежащему на полу Одрику и что-то обеспокоенно запричитала. Пусть она и была уже изрядно пьяна, Сара поразилась как ей удалось поставить его на ноги.

Сара знала, что в Академии умели веселиться, но до этого вечера даже не представляла как. Почувствовав, что кто-то оперся о стену сбоку от нее она повернулась. Эдгар стоял с почти полным стаканом в руках и наблюдал за той же картиной что и Сара секунду назад. Его лицо не выражало ровным счетом ничего. Ни беспокойства. Ни осуждения. Ни волнения. Настоящая статуя.

– Теперь ты мне должна действие, – произнес он, все также смотря на Одрика с Тиной. – Уверена, что будешь в состоянии мне его дать?

Сара пожала плечами и отвернулась к окну. Она как раз одним плечом стояла возле него. Жаль только за стеклом ничего не было видно.

– Если не смогу, что тогда? – спросила она, вглядываясь в черную бездну.

– А сама как думаешь?

– Все в этой комнате сказали бы что ты проклянёшь меня в лучшем случае.

– А в худшем?

Сара почувствовал, что теперь парень смотрит на нее и повернулась. Лицо Эдгара сделалось отчего-то веселым. Он улыбался.

– Будешь пытать, – ответил она.

Он усмехнулся.

– Выходит я жесток.

– Выходит, что так.

– Но это их мысли, – он кивнула на собравшихся в гостиной. – А я спрашивал, что думаешь ты.

Сара на миг задержала взгляд на его печальных, холодных глазах, а потом отвернулась.

– Думаю ты, как и любой заслуживаешь чтобы люди выполняли данное тебе слово, – сказал она, смотря на черноту за окном и подумав добавила. – Поэтому если попросишь, то я тебе дам все что захочешь.

Эдгар ничего не ответил на это, хотя Сара ожидала что он съязвит или назовет ее глупой. Она обернулась. Парень внимательно смотрел куда-то по направлению противоположной стены. Проследив за его взглядом, Сара поняла, что он смотрит на Барри. Тот что-то воодушевлено рассказывал Майку. Мулат потрепал его по волосам и засмеялся. Сара вновь взглянула на Эдгара. Он хмурился.

– Может сегодня обойдемся без сцен? – предложила она.

Парень растерянно заморгал и взглянул на нее.

– Сцены? – переспросил он.

– Я про ваши с Барри выяснения отношений.

– А, – протянул он. – Сегодня всем слишком весело, чтобы портить праздник. – Эдгар вновь отвернулся и продолжил наблюдать за Барри. – А ты почему не с ним? Тебя же приняли в компашку знатоков. Думал теперь всегда будешь таскаться за ними хвостом. Вон Райт то вообще куда-то исчезла.

– Барри весело и без меня, – ответила Сара. – Луиза ушла спать. Я тоже скоро пойду. Завтра же Саверьен.

– Да, Саверьен.

Они еще немного помолчали, а потом Эдгар спросил:

– Почему не пришла к нам?

– К вам? – Сара удивленно уставилась на него. – Не ты ли назвал меня недостойной? И как там еще…

– Иногда я говорю не подумав, – пожал плечами парень и с улыбкой взглянул на нее. – Сгоряча могу оскорбить даже друга.

– Прикрываешься плохим настроением? – усмехнулась она.

– Нет. Просто говорю факты.

Эдгар отпил немного виски. Скользнул взглядом по лицу Сары, платью, босым ногам. Хмыкнул себе под нос. Она единственная кто была без обуви. Остальные девушки в основном нацепили шпильки, так что смешок Эдгара для нее не стал шоком или оскорблением. Сара была уверенна, что Барри и Луиза промолчали исключительно из вежливости, а остальные были настолько обескуражены, что и не нашли что сказать.

– Знаешь, – начал Эдгар, – даже с босыми ногами и размазанной помадой ты выглядишь…

Закончить ему не дала Тина. Она буквально повисла на его плече, неожиданно появившись. Видимо Одрик был уже в полном порядке.

– Вижу ты совсем не пьешь, – заулыбалась ей девушка.

Ее стакан в отличии от Эдгара был почти пуст. Парень снял ее руку со своего плеча, и она встала напротив.

– Одрик уже в порядке? – спросил Эдгар.

Его лицо вновь приобрело то бесстрастное выражение, к которому все так привыкли.

– Лучше не бывает, – махнула рукой Тина. – Джеймс, конечно, перестарался, но все-таки он заслужил. Знаешь ведь в прошлый вторник, тот говорил о вас всякие гадости. Про Магистра, приближенных, короля и министра…

Тина покосилась немного в бок теряя равновесие, и Эдгар подхватил ее за локоть чтобы она не упала. Забрал ее стакан и вылив содержимое прямо на пол поставил стакан на ближайшую полку.

– Что ты делаешь? – возмутилась Тина, но руки не вырвала. – Эдгар, мы же с Сарой так старались, а ты все вылил.

– Мы с тобой? – переспросила Сара, наблюдая как Эдгар берет девушку, поудобней не позволяя ей упасть и при этом продолжает держать свой стакан с поразительной элегантностью.

– Конечно, – Тина расплылась в улыбке. – Я подумала зачем мне использовать порошок, если ты так любезно принесла в Академию свою настойку. Не знаю, чем ты там балуешься, но эффект отпад.

– О чем ты говоришь? – не поняла Сара. – Какая настойка? Я ничего такого не приносила.

– Ну как же? – Тина пнула ее в плечо. – Ты так ее прятала в шкафу, а потом за книжками… правда один флакон я случайно разбила…

Сара даже почувствовала, как побледнела. Как кровь отхлынула от ее лица. Сердце бешено заколотилось от осознания, о чем говорила Тина. Она продолжала смотреть на ее улыбающееся лицо, но ничего перед собой не видела.

– Святые, – выдохнула она.

Во рту ощущался железный в кус, а в животе холодом разошелся страх.

Сара выхватила у Эдгара стакан надеясь, что Тина слишком напилась и мелит всякую чушь. Понюхала виски. Он пах жженым как ей и показалось в самом начале. Большинство ядов имели одно похожее свойство – при смеси со спиртным, они давали запах жженого миндаля.

Сара выронила стакан. Перевела взгляд на гостиную. На веселящихся людей. Парни и девушки смеялись и галдели куда бы она не взглянула и каждый притронулся к виски с фонтана. Каждый испил яда. В этой комнате были отравлены все кроме нее.

Отчаянная мысль проскользнула в ее голове.

Что если Тина разбила флакон с ядом?

Безумная надежда.

Вдруг она принесла тот, где было противоядие?

– Еще и флакон такой красивый, – пробормотала Тина и вытащила из выреза на груди пустой плоский флакон.

По спине побежал холодок. Внутри что-то рухнуло.

Зеленый.

Сара выхватила его у девушки. Перевела полный ужаса взгляд на Эдгара.  Все это продолжалось не дольше нескольких секунд, но видимо ее шок и ужас были настолько сильны, что парень все понял и тоже поменялся в лице.

– Что было в флаконе? -напряженно спросил он, продолжая поддерживать Тину. – Лэдэр, что было в проклятом флаконе?

Она не нашла в себе силы ответить сразу. Да и что ей было сказать? Да… Ведь пару минут она сама ответила на этот вопрос… Эдгар заслуживал правды.

– Помнишь, что ты сказал мне про Саверьена? – пробормотала она. – Тогда у директора… твой непрошенный совет…

– Нет…

Сара не поняла было это нет пронизано шоком, страхом или восхищением. Не помнил он их встречи или что-то еще… Но она видела, что взгляд Эдгара просиял, а потом он расхохотался. Тина что-то бормотала у него подмышкой.

– Чего ты хохочешь?! – прошипела Сара. – Это катастрофа, а не, а не…

Она не находила слов.

– Лэдэр, ты всерьез это сделала? Правда, что ли? Я же пошутил. Святые, – Эдгар снова засмеялся. – Лэдэр, да ты коварнее всех нас вместе взятых!

– Эдгар я не хотела вас травить! – зашипела она, но спохватившись взглянула на Тину, но та казалось их не слушала и была поглощена созерцание мрака за окном. Такой же мрак сейчас витал в мыслях Сары. – Я не думала подмешивать вам яд. По крайней мере ни сегодня и не всем!

– То есть? – парень напрягся. – Хочешь сказать ты не подготовила противоядие?

– Нет! Но тина разбила второй флакон! Тот, где было противоядие! – с досадой выпалила она.

– Святые, – Эдгар потер лицо рукой. – И что это за яд?

– Северный красный…

– Северный красный?! Ты не могла выбрать что-то попроще и менее смертоносное?!

– В моем списке он и был попроще и менее смертоносным.

– Ладно, – Эдгар вздохнул. – Уже ничего не исправишь. – Он взглянул на гостиную. – Я отведу Тину в спальню, а ты иди в мою комнату. Там решим, что делать. Эти все равно ничего не соображают. Скажем им и только панику разведем.

– Ты чего раскомандовался?! – возмутилась Сара.

– Уже знаешь как до утра самой приготовить противоядие? – спросил ее он.

– Ладно. Я подожду тебя в комнате.

Эдгар больше ничего не сказал и повел Тину наверх. Сара дождалась пока он исчезнет из ее поля зрения и проскользнула в темный коридор ведущий в его комнату. Зайдя, она даже опешила немного. Комната была совсем не похожа на то, что она ожидала увидеть.

Комната вопреки ожиданиям оказалась очень просторной. У левой стены стоял стеллаж, доверху заполненный различными книгами, а рядом письменный стол, за ним высокое окно. Справа высокий шкаф из черного дерева с серебряными ручками. На нем отсутствовали всякие украшательства. Сразу возле стоял комод, выполненный в идентичном стиле. На комоде, так же, как и на столе отсутствовали какие-либо вещи. Кровать раскинулась прямо посреди комнаты. Ее черная полированная спинка возвышалась над белоснежными подушками. Пара тумбочек по бокам, вытянутый пуфик и несколько светильников из которых струился голубоватый свет. На полу у входа стояло несколько ящиков с виски.

Дальше Сара увидела еще одну дверь, которая вела в ванну. Стена возле изголовья кровати была облицована мраморной черной плиткой в цвет пола, а остальные были окрашены в белый.

Сара поёжилась. Вся эта картина создавала гнетущее впечатление. Здесь было очень тихо. На помещение были наложены руны, в этом не было сомнений. Но, несмотря на мрачность, комната выглядела уютной. А в воздухе витал запах трав и кофе, спиртного и сигарет.

– Ну проходи, раз уж решилась, – раздалось у нее за спиной, и Сара прошла вперед, пропуская Эдгара.

– Быстро ты. – Она повернулась к нему встав возле кровати. – Тина в порядке?

– Будет, если, как и мы все, не помрет по твоей милости, – Сара недовольно поджала губы. – Видел на полу разбитый флакон. Она не соврала. Противоядия нет.

Сара тяжело вздохнула и закрыла лицо руками. Видят святые в мире есть человек, который бы обрадовался, перетрави она пол сотни учеников за ночь, но это совсем не входило в ее планы. Более того, она была в ужасе. В ее груди набухал ледяной страх и чем дольше она думала о том, что произошло, тем страшнее ей становилось.

– Лэдэр, – позвал Эдгар, и Сара убрала руки и взглянула на него.

Ей показалось, что он попытается ее успокоить, но парень спросил:

– У тебя был какой-то план на случай тотальной катастрофы?

– У меня было противоядие, Морэнтэ, и достаточно ума, чтобы не разбить его, – фыркнула она и отойдя к окну облокотилась о стол. – Почему вы вечно лезете не в свои дела? А?

– Тебя разве не учили, что что-то ценное надо прятать понадежней чем в книжный шкаф?

Эдгар спрятал руки в карманы и смерил ее взглядом.

– Провались ты в бездну Морэнтэ, – всплеснула она руками. -Зря я решила, что ты можешь помочь! Разберусь сама.

Сара окинула его гневным взглядом и пошла к двери.

– Единственный способ найти противоядие до утра – это купить его, – сказал Эдгар ей в след. – Это можно сделать только в городе. Уверенна что тебе не нужна помощь того, кто знает, как уйти из Академии незамеченным и вернуться так, чтобы защита тебя не засекла?

Сара остановилась и взглянула на парня.

– Все еще думаешь, что справишься сама? – спросил он.

Сара грязно выругалась себе под нос, но с места не сдвинулась. Город. Та же мысль пришла и ей. Единственное место, где можно было найти противоядие располагалось в двух часах езды верхом отсюда. То есть пешком туда идти еще дольше, а времени и без того было в обрез. За завтраком все ученики начнут давиться кровью. Но она была готова рисковать, воровать и лгать если этого требуется для того, чтобы никто не узнал о ее провале. Однако был и другой вариант. Сара действительно могла со всем разобраться сама, пойдя на небольшие жертвы. Дорина бы не успела ей помочь, но вот отец да. Она бы его уговорила, если понадобилось бы даже умоляла. В любом случае ее проступок с ядом он бы не записал в грехи. Отказаться помочь мог только для того, чтобы проучить ее и наглядно показать, что был прав, говоря о ее незрелости. И всё-таки Сара не могла выбрать какой из вариантов был более подходящим. Но, к ее удивлению, все решил Эдгар. Когда она посмотрела на него, то внезапно обнаружила что мало того, что он поразительно спокойно ждет что она скажет дальше, так он еще и улыбался. Морэнтэ не издевался над ней. Он содрал с себя ненавистную ей маску и просто ждал ее ответа, готовый, судя по всему, переубеждать ее если она откажется от помощи. Да, он определенно запасся аргументами и хотел помочь. Сара закусила губы. Боги видимо прокляли ее, но она была готова принять помощь от парня что стоял напротив. От того, кто улыбался, кто поджидал ее в гостиной, хотел, чтобы она пришла сегодня на праздник, подал идею как подняться в рейтинге, кто хотел помочь. От этой версии Эдгара Морнете она хотела помощи. Но не от того, кто насмехался, унижал и обесценивал других, считая себя при этом на вершине мира. И чтобы убедиться какой Эдгар Морэнтэ перед ней, тот, что привлекал ее или тот, от кого хотелось держаться подальше она спросила:

– Почему я должна верить тебе?

Эдгар пожал плечами.

– У тебя нет ни одной причины, да и к тому же ты была бы дурой если бы думала, что в Академии можешь верить хоть кому-то, – ответил он. – Однако если бы я хотел тебе насолить, то уже шел бы к профессору Лэйс, которая безусловно решила бы нашу проблему быстро и безболезненно.

– Ну а почему хочешь помочь?

Теперь Эдгар усмехнулся и шагнул ближе.

– Лэдэр, – он подошел вплотную и наклонился к ней. – Прямо сейчас, пока мы болтаем, твой яд убивает меня. Он растекается по моим венам вместе с алкоголем. Спустя сутки я буду трупом по твоей вине. Разве странно что я хочу спасти себе жизнь?

– Да, – честно ответила ему Сара, глядя в голубые глаза. – В этой Академии все мерзавцы и сволочи, лгуны и лицемеры, а ты уж прости на вершине и правишь всем этим безумием. Поэтому поверить тебе крайне сложно без доказательств.

Эдгар расплылся в улыбке и заведя руки за спину произнёс:

– Ты права. Я самая главная сволочь в этих стенах, и у меня свои кодексы чести. Тебе придётся поверить мне на слово. Я хочу тебе помочь и хочу помочь себе.

Сара еще несколько секунд мерила его взглядом, а потом кивнула.

– Ладно, -сказала она. – И как ты хочешь добраться до города?

– О, – Эдгар выпрямился и пошел к шкафу. – Для начала нам нужно что-то потеплее вечернего наряда.

Сняв с вешалки две шерстяные накидки, Эдгар кинул одну Саре, а вторую надел сам.

Сара обулась, накинула накидку на плечи и застегнула на все шесть пуговиц. Накидка оказалась тяжелой. Еще и была немного велика ей, но все равно она была значительно меньше той, в которой стоял Эдгар и она задумалась откуда та взялась у него в комнате.

– Думаешь чью накидку я тебе дал? – спросил он, заметя как Сара смотрит то на свою, то на его одежду. – Это моя, просто с первого года. Она точно такая же как эта. Вон даже серебрённая тесьма одинаковая.

Сара взглянула на обстроченные края черной ткани. Да, Эдгар говорил правду.

– Ну и мелким же ты был, – усмехнулась она.

– Кинжал не менее смертоноснее меча, Лэдэр, – ответил он ей.

Девушка закатила глаза. Страх стал потихоньку отступать. Теперь, когда она была не одна и у них был четкий план, Сара почувствовала себя гораздо лучше.

– Ты же умеешь ездить верхом? – спросил Эдгар, когда они выходили из комнаты.

– Конечно, но зачем тебе это?

– А как мы, по-твоему, доберемся до города незамеченными? На магию наложено табу. – Сара выругалась. – О, вижу кто-то в восторге от лошадей, – усмехнулся парень.

– Иди в…

Сара не договорила. Они вышли в гостиную, и она пораженная замерла на месте. В комнате никого не было. Более того, гостиная выглядела так же, как и в любую другу ночь. Ни следа веселья. Саре даже показалось что она всё себе выдумал. Если бы не воспоминания про ящики в комнате Эдгара и не чувствовала запах спиртного в воздухе.

– Как такое возможно? – спросила она, поворачиваясь к Эдгару. – Где все? И почему тут так чисто?

Эдгар посмотрел на нее так, будто она спрашивала самые очевидные вещи на земле и ответил:

– Я же ушел, – пожал он плечами.

– И что, все сразу разошлись? – поразилась Сара.

– Ага, – кивнул парень. – Ну Джеймс еще разобрался с уборкой. Если нужно будет подкупить местных брауни, обращайся к нему.

Сара лишь удивлено повела бровью. Но слова Эдгара о Джеймсе напомнили ей еще кое о чем.

– А что с Лэйс? – спросила она. – Ты же должен был встретиться с ней ночью.

– Слишком много вопросов для той, кто спешит, – ответил Эдгара идя к выходу. – С Лэйс я разберусь завтра. То, что меня нет на дежурстве моя проблема.

****

Эдгар шел впереди. Сара едва поспевала за ним, пытаясь запоминать куда они идут. Прежде она никогда не была в этой части Академии. Насколько она знала, то в Академию вел исключительно мост из желтого камня, но сейчас они шли в абсолютно противоположную сторону. Впереди она увидела бесконечную сеть ведущих вниз ступеней и взглянув на Эдгара спросила:

– Мы что идем под землю?

– Да. Если будем идти через мост, то попадем под руны. – Он мельком обернулся на нее. – Под Академией есть несколько туннелей. Мне о них рассказали, когда я стал старостой. По ним мы и стали проносить выпивку и сбегать по ночам. Сейчас, конечно, особо не побегаешь. Магистр все испортил. Но раньше мы частенько убегали чтобы поплавать в озере.

Впереди их ждал долгий темный коридор. Эдгар предупредил Сару чтобы не вздумала запалить сферу. Это бы активировало руны. Они реагируют на любой свет. Он ее заверил что этот туннель без поворотов и развилок, к тому же с его слов он самый короткий. Впереди что-то заскрипело. Сара замерла в темноте. Она не видела даже собственных рук. Поэтому на протяжении всего пути они с Эдгаром болтали о всякой чепухе чтобы не отстать друг от друга. Сейчас же он умолк. Скрипела дверь. В тусклом свете, что лился с улицы, Сара немного растерялась, запутавшись в чувствах. На протяжении всего пути она испытывала легкое волнение, граничащее со страхом из-за кромешной темноты. Спасал только монотонный голос Эдгара что разливался во мраке. Сейчас же к этому чувству добавился восторг при виде зимнего леса. Сара поежилась. Морозный воздух обжигал щеки. Хорошо, что Эдгар дал ей пару ботинок. Она подумала об обуви только когда уже вышла с гостиной. Тогда они заглянули на склад по пути, где была целая гора различной формы и такой же различной обуви.

Облачко пара вырвалось из ее рта, когда она вздохнула.

Здесь было волшебно. Белый снег поблёскивал в свете фонаря что висел сбоку от двери. Черные склоны гор, которые она видела с окна сейчас были незаметны из-за мохнатых елок, погребенных под снегом. Пускай под звездным светом мало что было видно, Сара как заворожённая продолжала осматриваться вокруг себя. Туннель вывел их на берег противоположный мосту. Рядом с небольшой постройкой, выросшей из-под земли, откуда они только что вышли, была еще одна побольше, в два этажа. Первый – каменный, с большими воротами с торца. Второй – деревянный, с покатой крышей и несколькими окнами, в которых горел тусклый свет. Учуяв запах лошадей, она сообразила, что внутри конюшня. Рядом с воротами валялась чья-то одежда. Сперва Сара подумала, что это мантия, но когда Эдгар поднял ее, то поняла, что это было пальто. Парень без лишних слов повесил его на крюк рядом с фонарем. Сара заметила, что снег вокруг был утоптан и несколько тропинок вели в лес.

– А нас не заметят? – спросила она, глядя на свет в окнах.

Эдгар тоже взглянул на окна.

– Нет, – ответил он, снимая незакрытый замок с ворот и открывая их. – Там живет пару брауни что следят за лошадьми. Они не задают вопросов и не отвечают на них.

Эдгар вошел во внутрь и Сара следом. В конюшне было тепло. Потолок подпирали колонны покрытые светлой штукатурной. Эдгар разжег фонарь и повесил его на крюк на одной из колон.

Лошади заржали, услышав людей.

В желтом свете стены сделались ярко оранжевыми. В конюшне, как и положено воняло соломой и лошадьми, но Сара была готова поспорить, что чувствовала еще что-то отдаленно напоминающее кровь. Болезнь. Смерть. Здесь витал аромат медикаментов и трав. Казалось, загляни в одно из пустых стойл и найдешь там кого-нибудь с гноящейся раной.

Внутри конюшня оказалась длиннее, чем показалось снаружи. Когда они с Эдгаром прошли вперед, то Сара разглядела стойла и трех лошадей. Животные сонно косились на нарушителей их спокойствия. Всего здесь было шесть стойл. В одном из пустующих Сара заметила следы и свежее сено. Кто-то совсем недавно взял отсюда лошадь. Она не стала говорить об этом, решив, что это не ее дело. В конце концов преподаватели могли спокойно сюда приходить.

– Умеешь седлать? – спросила Эдгар, заходя к черной кобыле.

– Я не калека, Морэнтэ, – улыбнулась Сара и вошла в соседнее стойло.

– Осторожней. Змей строптивый, – предупредил ее парень.

– Змей? – Сара взглянула на гнедого жеребца перед собой и провела ладонью по его гриве. – Чего еще ожидать от коня которого называют Змеем?

– Ну простите, мисс, имена выбирал не я.

Сара закатила глаза и взяв седло принялась за дело. Она бы почувствовала себя униженной справься она позже этого засранца.

С лошадьми они разобрались одновременно. Судя по тому, как Эдгар поглядывал на нее, он тоже не простил бы себе проигрыш. Тем более второй за ночь. Когда они выходили Эдгар взглянул на пустое стоило, где раньше была лошадь и его выражение лица сделалось таким угрюмым, что Сара мысленно сказала себе прошлой спасибо, что не открыла рот. Потушив свет, они вышли на улицу.

Парень повесил замок на место и взяв лошадь под уздой, побрел к одной из тропинок.

– А ты точно знаешь дорогу через лес? – спросила Сара идя позади.

– Если заблудимся, то в расплату за то, что меня отравила будешь вынуждена наблюдать как я захлебнусь кровью. – Сара скривилась, не желая думать о том, как то-то умирает у нее на руках. – А дорогу я знаю. Попробуй довериться мне.

– Тогда бы я была дурой.

Эдгар обернулся. Сердитая мина на его лице смягчилась, и он улыбнулся.

– Тогда я не ошибся, решив помочь тебе.

Они вошли в лес. Взобрались на лошадей. Эдгар ехал по правую руку от Сары. Она слышала размеренное дыхание его лошади. Хвалебный шепот Эдгара и хлопки по шее животного. Голубка. Так звали кобылу. Эдгар не скупился на похвалу и добрые слова для Голубки. Сара улыбнулась. Все равно он бы не увидел. Как только ветви елей сомкнулись над их головами мир погрузился почти в такую же непроглядную тьму, как и та, что была в туннеле. Снег хрустел под копытами лошадей. Эдгар держал Змея за поводья. Они шли вплотную чтобы не потеряться. Даже когда глаза обвыклись к сумраку Сара все равно с трудом могла разглядеть лицо парня. Она видела лишь силуэт.

– Где-то чрез километр закончится граница барьера, – сказал Эдгар. – Там сможем зажечь сферы и пуститься в галоп.

Сара скривилась.

– Галоп, – фыркнула она. – Почему мы не можем использовать руны?

– Если хочешь, чтобы, как только мы пересекли границу города нас встретили служители закона, то пожалуйста. Из-за Магистра ввели ограничения. Боятся, что пропаганда дойдёт до Академий.

– Будто приближенные пришли бы в Академию чтобы агитировать учеников.

– Если бы я хотел устроить переворот в стране, то так бы и сделал. Мы дети социальной верхушки. Что думаем мы, то думаю и остальные. Убедишь нас -убедишь всех. К тому же через семью легче манипулировать, а получишь одного, получишь и всех.

Сара ничего не ответила. Дальше они ехали молча пока впереди не показалась дорога, залитая лунным светом. По коже пробежались мурашки. Они перешли барьер. Сара зажгла сферу. Вокруг был только холод и снег. Ели стонали под порывами ветра. Плотнее запахнув накидку Сара взглянула на Эдгара, в его руке тоже горела голубая сфера.

– Осталось немного, – сказал он указывая вправо. – Нам туда.

Сара кивнула и пришпорила коня. Вопреки предупреждения Эдгара Змей оказался крайне послушным. А вот Голубка несколько раз взбрыкнула пока они ехали через лес.

Холодный ветер хлестал ей в лицо. Она кляла святых за то, что не потратила пару лишних минут и не надела брюки. Даже высокие сапоги и накидка до пят не спасали ее от морозного ветра. Руки и колени заледенели от холода. Волосы покрылись инеем. Взглянув на парня, Сара поняла, что и он продрог. От полной заморозки спасал только жар животного. Саре казалось, что ее руки касаются печки, а не упругой шеи коня.

Через какое-то время они перешли реку. Раскидистый мост подсвечивался висячими фонариками вдоль перил. Сара даже приостановила лошадь чтобы секунду полюбоваться этим зрелищем. Золотые огни отражались в буйных водах реки и мерцали как мириады звезд. Ночью это зрелище казалось поистине волшебным, а для Сары оно было волшебным вдвойне. Ведь она впервые пересекала реку ещё и глубокой ночью.

– Нам надо поспешить, – напомнил Эдгар. – Город уже близко.

Сара кивнула. Она и сама догадалась что они уже почти у цели по тому насколько гористая местность их окружала. О городе, в который они направлялись Сара знала немного. Назывался он Мондел. Этот небольшой фабричный городок располагался в сети расщелин среди гор. Но место, к которому они подъехали больше напоминало непреступную крепость. Перед ними возвышались раскрытые железные ворота, расположенные прямо между расщелиной. Это был единственный вход и единственный выход из города. Высотой они были метров пятнадцать. Все изрезанные узорами, а сверху их украшали острые пики. Впереди виднелась длинная, казалось, бесконечная улица, освещенная фонарями. Когда они въехали в город Сара поразилась безлюдности. Пускай на улице и была зимняя ночь, ей всегда казалось, что и в такое время встретишь пару тройку горожан. Однако Мондел спал. В окнах не было света. На улицах стояла гробовая тишина. Только хруст снега под копытами лошадей нарушал покой и безмятежность. Однако у Сары сложилось четкое ощущение, что за ними наблюдали. Оно как зуд не давало покоя.

– Город видел и лучшие ночи, – сказал Эдгар, видя с каким удивлением девушка смотрит по сторонам. – В сравнении со столицей здесь не так безопасно. Все боятся приближенных.

– Ты знаешь кто может помочь с противоядием? – спросила Сара, разглядывая хлебную лавку.

– Как я и говорил, Лэдэр – здесь я смогу тебе помочь.

Они продолжали двигаться вглубь города. Как ей объяснил Эдгар, Мондел, по сути, состоял из одной длинной улицы. В самом центре была большая круглая площадь с церковью, а в конце город расходился тремя лучами на двух, из которых были фабрики, а на третьем свиноферма. Сам по себе город был небольшим и людей здесь жило немного. Дома, врезанные прямо в горную породу, тянулись бесконечной вереницей и подсвеченные желтым светом фонарей, липли друг к другу как влюбленные парочки. На первых этажах часто можно было увидеть продуктовые лавки, швейные мастерские и даже кафе. Над дверьми у всех висели еловые ветки со звездой в обрамлении оленьих рогов – символ Веги. Видимо люди думали, что этот оберег защитит их от напастей. Иногда Саре на глаза попадались детские площадки и уютные дворики, вырезанные прямо в горе. В темноте казалось, что они туннелями уходят в самое сердце гор.

Начался снег.

Сара остановила Змея. Эдгар с Голубкой встал неподалеку.

Перед ними раскинулась главная площадь, посреди которой вырос собор. Прежде Сара лишь раз видела церковь, и она была просто громадной, величественной, даже пугающей. Но сейчас перед ней поистине было место достойное святых. Огромный круглый кусок белого камня со шпилями, что пронзали черное небо. На самом высоком из шпилей, том, что возвышался посередине, Сара увидела сияющую звезду вместо привычного всем креста. Перед входом в голубоватом магическом свечении стоял замерзший сад. Спящие деревья росли вокруг круглого фонтана в центре которого возвышалась статуя девушки. Лишь подъехав поближе Сара догадалась что это Вега. Девушка стояла, опустив голову, на которой красовалась знаменитая диадема. Вега смотрела на лед у себя под ногами. В ясную ночь в воде фонтана наверняка отражались звезды.

– Впечатляет неправда-ли? – спросил Эдгар спешиваясь. – Я видел сотни церквей, но еще ни одна не превзошла эту.

– Да, – кивнула Сара, не сводя взгляда с храма.

За садом виднелись огромные двойные двери и над ними сверкал витраж. Выполнен он был как четырехконечная звезда, каждый луч которой обозначал богов. Выше над витражом на белой кладке виднелся барельеф, но рисунка Сара не разглядела. Она повернулась к Эдгару. Тот привязывал Голубку к ограждению вокруг сада.

– Мы уже на месте? – удивилась Сара, спешиваясь с лошади.

Змей возмущенно заржал, когда она дернула поводья ведя его к парню.

– Нет. – Эдгар закончил завязывать узел и посмотрел на Сару. – Дальше пойдем пешком. – Он указал в левую сторону площади, где в скале был выдолблен полукруг, вдоль которого строили дома. – Если оставим лошадей там, могут быть вопросы, а к церкви часто приезжают чтобы помолиться святым.

– Вопросы? – удивилась Сара. – Разве не все в городе уже спят?

– Это только внешне. Поверь, если нас сочтут подозрительными посреди ночи, нас никто отсюда не выпустит.

И Сара ему поверила. Еще когда они ехали вдоль улицы ей показалось, что она увидела движение за окном, но списала это на игру света.

Эдгар подождал пока она привяжет Змея, и они пошли к полукруглому дому. Он не представлял из себя, по сути, ничего необычного. Длинная белая стена, изрезанная маленькими окошками в четыре ряда и двойными дверьми. Над заснеженными крышами ряд труб из который валил черный дым. Сара насчитала пятнадцать одинаковых крылец. Каждое с козырьком и красными перилами. У каждого сбоку стоит заметенный снегом горшок с елкой. Ни в одном окне не было света, ни за одной дверью не было слышно голосов, но чувство, что за ними наблюдали, никуда не исчезло.

Они остановились у десятого крыльца. Черная дверь давила на Сару всей своей неотвратимостью. Девушка прокручивала у себя в голове все варианты событий. Что будет отвечать на вопросы. Как объяснит зачем им противоядие. А что, если Эдгар солгал и все это огромная проверка или подстава? Если кто-то из Академии узнает, что она по глупости допустила отравление пол сотни учеников? Ее исключат без разговоров, а там прощай уважение отца и право голоса.

Эдгар стряхнул с накидки насыпавшийся снег и трижды постучал в дверь. Та тут же приоткрылась. Будто кто-то внутри ждал этого всю свою жизнь. Да, город точно не спал.

Однако вопреки ожиданиям Сары к ним никто не вышел. Эдгар сам отворил дверь до конца и шагнул в темноту. Она вошла следом. Ее тут же окутала тьма. Из-за плотно задернутых штор, она казалась почти непроглядной. Сара хотела было вывести руну и зажечь сферу, но Эдгар ее остановил.

– Не надо, – шепнул он. – Просто иди за мной.

Он пошел вглубь дома. Сара различала его темный силуэт. В доме было тепло и приятно пахло чем-то сладким. Пройдя через проем в стене, завешенный шторой, они оказались в узеньком и длинном коридоре, что тянулся полукругом повторяя форму наружной стены. Здесь у самого потолка висело несколько ламп и в их тусклом свете Сара смогла осмотреться. Слева вдоль стены тянулась лестница на второй этаж. Впереди находилось пять дверей и между каждой их них по две картины с одинаковым пейзажем. Горная река на рассвете, а на ее берегу стоит олень, на которого готовится прыгнуть волк.

Сара поежилась. Ее знобило, но не от холода. От волнения. Дом был мрачным. Синие стены коридора, темный паркет, безлюдность.

– Куда теперь? – спросила она.

– Хочешь угадать? – предложил Эдгар.

Сара нахмурилась.

– Морэнтэ, – зашипела девушка. – Ты что издеваешься!?

– Ладно, – он указал на среднюю дверь. – Нам сюда.

Сара недовольно взглянула на Эдгара и зашла первой. В глаза ей тут же ударил яркий свет. Играла приятная музыка. Сзади закрыли дверь.

Когда глаза привыкли к свету Сара увидела, что находится в достаточно просторной прямоугольной комнате. Здесь не было окон, но были еще две двери у дальней узкой стены. По бокам вдоль длинных стен тянулись стеллажи и прилавок, который буквой «П» опоясывал комнату. За ним на полках стояли сотни склянок и книг, камней и шкатулок. А под потолком в свете свечей на цепочках висели тысячи блестящих камушков разных размеров и формы, что переливались всеми цветами радуги. С правой стороны за прилавком стояла невысокая женщина уже в годах. Она хмуро смотрела то на Сару, то на Эдгара. Муслин под ее красным немного средневековым платьем зашуршал, когда она сделала шаг к прилавку. Закутавшись покрепче в синюю кружевную шаль, женщина сказала:

– Вы шли целую вечность. Даже я с больной ногой пришла в сотню раз быстрее.

Ее голос оказался очень приятным. Да и вообще наверняка в молодости она была красавицей. Большие черные глаза, темные густые волосы, сейчас уж подернутые сединой, пухлые губы. Темная эбеновая кожа.

– И тебе доброй ночи, Халли, – приветствовал ее Эдгар и подойдя к прилавку, за которым она стояла оперся на него. – Чего не спишь так поздно?

– Поспишь тут, – отмахнулась та и на ее пальцах блеснул красный камень. – Вы весь город на уши подняли. Вон, прибежала Моника вся испуганная. Мол люди в мантиях пришли, да еще на лошадях без эмблем, ну точно Магистра рук дело. Ищут инвентов. К тому же она спутала тебя с твоим отцом. Я чуть убедила ее, что Льюису здесь делать нечего. Чуть эту бедняжку выпроводила.

– Прости нас, Халли, что так вышло, – парень расплылся в обольстительной улыбке, и Сара удивленно уставилась на него.

– Что уж тут, скажи лучше, что за дело такое важно вас привело, Волчек, да познакомь с подружкой.

– Сара Лэдэр, – Эдгар указал на Сара, а потом кивнул на женщину. – Это Халли. Друг семьи.

Она немного вздрогнула от звука собственного имени из уст парня. Пожалуй, это был первый раз, когда он назвал ее Сарой.

– Очень приятно, – улыбнулась Сара и протянула руку.

– Так уж приятно, – усмехнулась женщина, скептически ее оглядев, но руку пожала. – Так зачем всех на уши подняли?

– Мы…

– Нам нужно противоядие, – не дала ответить Эдгару Сара. – От «северный красный». Эдгар заверил меня что у вас есть.

– Волчек не обманул, – улыбнулась Халли. – Неужели кого-то отравили?

Она пристально посмотрела на Сару. Та замялась. Холодок обжёг позвоночник. Как Халли отреагирует если она скажет да?

– Оно для меня, – ответил Эдгар.

Он сказал это так просто. Будто его жизни ничего не угрожало. Будто это какая-то мелочь. Так сдувают соринку с рукава. Улыбаются любовнице. Подают упавшую монету. Но точно не говорят, что твоя жизнь под угрозой.

Реакция женщины Сару удивила еще больше, но это она хотя бы объяснила тем, что та точно знает, что у нее есть противоядие. Халли усмехнулась и просто спросила:

– И кто же тот храбрец, кто осмелился тебя отравить Волчек?

Эдгар неуверенно взглянул на Сару. Он сомневался, что ему ответить.

– Я, – призналась Сара.

Женщина захохотала.

– А она мне нравится, – заявила она. – Раз тебя отравила то и горы свернет. Еще и в такую глушь притащилась. Я бы кинула тебя и сам бы решал свои проблемы.

– Сара у нас ответственная, – ответил Эдгар. – Так ты поможешь?

– Конечно, – женщина пошла вдоль стеллажа. – Не смотреть же мне как ты помрешь прямо здесь.

Халли остановилась метра через четыре и принялась рыться на полках.

– Волчек? – усмехнулась Сара.

– На гербе моей семьи изображены волки, – ответил Эдгар. – Отсюда и прозвище. Расскажешь кому-то, и я тебя убью.

Угроза прозвучала вполне реально, хоть Эдгар и говорил с улыбкой.

– Подождите здесь пару минут, – крикнула Халли и скрылась за ближней из дверей у дальней стены.

– А откуда ты ее знаешь? – шепнула Сара Эдгару.

– Я же говорил – друг семьи.

– Я представляла друзей самой знаменитой семьи иначе.

– Халли особый друг. Ее бывший муж очень помогал нам одно время, а мы помогли им. Одним словом история такая длинная, что в конце мы остались должны друг другу.

Хлопнул дверь. Халли вернулась. Когда Сара взглянула на нее то в голову ненароком полезли мысли о смерти. Женщина побледнела. Тяжелой поступью она вышла из-за прилавка и подошла к ним. Сара увидела, что из-под платья блестит метал. Одной ноги у Халли не было. Ее заменил протез.

Сара глубоко вздохнула, видя удрученное лицо женщины. Легкие набил аромат трав. Сара уже знала, что скажет Халли. Видела это по поджатым губам. По рукам, которые та нервно терла. По большим печальным глаза.

– У меня плохие новости, – начала женщина, встав напротив своих гостей. – Противоядия у меня нет.

– Да ты шутишь наверное? – фыркнул Эдгар. – Быть такого не может, Халли! У тебя годами все есть, а сейчас вдруг нет такого распространенного противоядия? Херня.

– Не скандаль, Волчек, – предупредила Халли. – Я говорю с тобой как с другом, не заставляй воспринимать тебя как врага.

– Это не я скрываю то, что спасет тебе жизнь.

Святые. Сара уставилась на Эдгара. Парень буквально рычал на женщину. Да, она тоже испугалась, когда та сказала, что у нее нет противоядия, но время еще было и можно было обратиться к профессору в крайнем случае. Зачем так бросаться на людей? Если он так реагирует на нет, от того, кого минуту назад называл другом, то что было бы если эта женщина была для него никем? Эдгар что, кинулся бы на нее с кулаками?

– Эдгар, – Сара коснулась его предплечья заставляя взглянуть на нее. – Мы все еще можем обратиться к профессору. Человеческая жизнь не стоит моего места в Академии. Прекрати. Халли хотела помочь, ты же сам видел. Зачем обвиняешь ее в том, что она желает тебе смерти?

– Спасибо тебе, конечно, – вмешалась Халли. – Но я вожусь с волками уже давно и меня не пугает, когда они скалят зубы. – Она взглянула на Эдгара и серьезно произнесла. – Я не желаю тебе смерти. Никому из вас. Никогда. Но противоядия у меня нет. Я думала, что осталось еще на полках с прошлой отправки, но видимо Вайли собрала все что видела в прошлую среду.

– И что было в прошлую среду? – холодно спросил Эдгар.

С его лица снова исчезли всякие эмоции. Сара перевела взгляд на женщину не желая видеть его таким.

– А ты разве не слышал? – удивилась Халли. – Всю воду в больнице святой троицы отравили. Почти четыреста человек пострадавших. Мы один из самых близких городов к ним. Отправляли что было для помощи. Из-за защитного купола ни один крупный город не смог бы им помочь. Министр с королем притворились глухими и слепыми. Мерзавцы. Все бы погибли.

Сара нахмурилась. Она слышала об этой больнице от отца лишь однажды. Одна из трех самых крупных лечебниц для душевно больных на материке, но послухам туда отправляли служителей креста после неудачной инициации силы. Многие сходили с ума, когда у них забирали магию. Местонахождение больницы всегда было в секрете. Никто не мог войти туда и выйти тоже. Персонал не мог разглашать что происходит в ее стенах. Поэтому и было столько слухов будто это объект креста, где они скрывают свои грехи.

– Мы помогали людям, – продолжала Халли. – Это был единственный акт доброй воли, который я совершила после возвращения Магистра. Откуда мне было знать, что ты придешь за помощью?

– Разве приближенные были замешаны? – спокойно спросил парень.

Вся его злость улетучилась.

– Приближенные? – удивилась Сара. – В той больнице и так все без магии. Зачем им это?

– Это и не их рук дело, – ответила Халли. – Люди говорят, что так крест заметает следы. Святоши не хотят, чтобы кто-то видел последствия.

Женщина скривилась и недовольно цокнула языком.

– В любом случае это не наше дело, – сказал Эдгар и взглянув на Сару спросил: – Уверена, что стоит сказать Лэйс?

– А что? Смотреть как ты умираешь?

– Никто не умрет, – вмешалась женщина. – Дайте мне договорить, а потом решайте, как вам поступить. Не только я в этом городе располагаю противоядиями. За храмом возле третьего луча, где фабрика мистера Локка, живет Аннет. Ее преследуют навязчивые идеи уже добрых лет сорок, что ее хотят убить. В ее спальне есть противоядия от всего. Однажды я там была и видела это своими глазами.

– И она с нами так просто поделится? – с сомнением спросила Сара.

– Нет конечно.

– И что ты предлагаешь обокрасть старуху? – вздохнул Эдгар.

– Не просто старуху, – Холли отошла к прилавку. – Она мать нашего мэра. Если вас поймают, то в городе начнётся хаос. Придётся бежать очень быстро и без магии. На прошлой неделе к нам направили трех служителей из столицы. Они первые прибегут на зов. Ведь уже знают, что в город посреди ночи зашли незнакомцы.

– Отлично! – Сара всплеснула руками. – Опустимся до грабежа. Чтоб святые прокляли Тину за ее кривые руки. Теперь мне в список своих прегрешений придётся вписать воровство у беззащитных дам.

– А что у тебя уже большой список? – усмехнулся Эдгар.

– Продолжишь паясничать и туда добавится твоя смерть.

– О, я и так на волоске.

– Морэнтэ, – зашипела Сара. – Можешь. Побыть. Серьезным.

– Так вы пойдете? – насторожилась Халли.

– У нас нет выбора, – ответил Эдгар. – Другие варианты приведут к последствиям похуже перспективы быть пойманным служителем закона.

– Убитым, – поправила женщина.

– С каких пор им можно убивать? – удивился он.

– Мондел считается под особой угрозой, Волчек. У нас все пользуются магией. Здесь инвент в каждом доме.

– Ну так еще интересней.

Сара возмущенно на него посмотрела. Интересней? Да с момента как она вышла из своей комнаты все стало просто ужасным!

– До первого луча можете дойти сквозь гору, – сказала Халли. – А дальше просто не шумите. На постах у ворот никого не будет, да и жилых домов там нет. Дом Аннет второй от третьего луча. Спальня на втором этаже. Она глуховата. Будете тихими и вас не заметят.

– Но разве не ты сказала, что мы разбудили весь город? – спросила Сара.

– Вы зашли ко мне. Я сказала, что все хорошо и все успокоились. Уйдете без шума все так и останется, а если все пойдет вверх дном скажу, что меня шантажировали приближенные и там уже пеняйте на себя. Пошлите.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.