Владимир Поселягин
Дон. Бессмертный

* * *

Быстро работая ложкой, это моя, личная, я мельком осмотрел обеденный зал трактира, он был полным, мне место еле нашлось, сейчас завтрак, и задумался. «Уход» здорово сработал, но есть один минус. Я стал слабосилком, с помощью практики, конечно, чуть подниму силы, но именно чуть. Сильным псионом мне не стать, это даётся с рождения. Чёрт, да раньше я два этих пистолета с боеприпасом сделал бы за двадцать секунд, тут четыре часа потратил, потом пару часов пластом лежал, обессилев. Я проверил свой уровень, в Содружестве псионы такого уровня, не котировались, они никому не интересны и их много. У меня много знаний, но все они для сильных псионов, тут я мог с некоторым трудом задействовать всего четыре. Мозголомства, это просмотр памяти и воздействия на него, телекинез, но поднять могу максимум пару килограмм. Задушить невидимой удавкой, думаю смогу, преобразование, как раз пистолеты делал и боеприпас к ним, ну и личное лечение. Именно личное, других убью, не дано мне других лечить. Это я всё к чему? Я застрял в этом мире, и похоже на всю жизнь. В этом и проблема, средневековье конечно интересно, но как временное приключение. От благ цивилизации, особенно космической, отказываться я не желаю. Вот мне и интересно, а есть тут своё Содружество и летают ли работорговцы на ЭТУ Землю? Надо выяснить.

Сдав номер, купил у трактирщика, на оставшееся монеты, два каравая хлеба и шмат солёного сала, килограмма три будет, плюс пару головок чеснока и две луковиц, после чего двинул в путь. К заимке.

* * *

Хрипло и судорожно вздохнув, я открыл глаза и осмотрелся диким взглядом. Так и хотелось рявкнуть: «Какого хера?!». А причины моего, скажем так, недоумения, были в том, что очнулся я не в крио-капсуле, как должно быть. Я залёг на две сотни лет, хотел, как раз перед Крымской войной очнутся, поучаствовать, но вокруг точно не вырезанная мной пещера на территории будущей Финляндии. Да и не факт, что она появится с теми изменениями, что я внесу. На момент постройки бункера в скале, там бегали шведы, это была их территория. А так места глухие, нашёл скалу, куда трудно добраться, и строительный дроид вырезал в скале бункер. Небольшой, хватило установить шлюзовую дверь, замаскированную под камень, крио-капсулу, медкапсулу и реактор, подготовленный к работе на несколько веков. Всем этим управлял небольшой искин. Похоже, даже надёжная много раз дублированная техника не справилась. Раз я умер и получил новое тело, и пока не понятно где нахожусь. Однако, судя по запахам и стонам где-то рядом, это больница. Привычная такая больница.

Для начала вообще стоило бы описать, что вообще происходило. Всё же проживал во времена Ивана Грозного. Я к слову его видел, в шестидесятых, когда из Америки вернулся, и Москву посетил, суровый такой дядька. Так вот к чему я это всё. После попадания в тело холопа, я стал свободным воем, подготовился, два пистолета сделал, как сейчас помню, хотя, чуть больше ста лет прошли, прежде чем лечь в крио-капсулу. В общем, заимка бандитов пуста была, всё увезли. Поискал, за пару недель нашёл всех, и перебил, после чего собрал трофеи и отправился в путь. Попутешествовать решил. Так и добрался к осени до Уральских гор, там хорошие залежи железа. Среднюю платформу сделал к весне, медкапсулу чуть позже, установив в медкубрике платформы. Те времена мне за два десятка лет изучения планеты изрядно надоедали, скукота, хотя жаловаться нечего, платформа с квартирой была, со всеми удобствами. Не было в том мире Содружества, ну вот не было. Сделал я «Тор», два десятка лет поисков, куда только не залетал, две цивилизации нашёл, негуманоидные, одни только вышли в космос, это ящерицы, другие, медузы, пока об этом и не помышляли, хотя были высокоразвитым разумом. Причём, псионы-эмпаты все до одного. Я у них в мире три раза бывал, сорок лет в общей сложности прожил. Методики изучил, сам делясь знаниями и беря их накопления. Смог раскачать свой дар, конечно до таких сил, чтобы в «уход» можно было уйти, не поднялся, но многими техниками, что ранее мне были недоступны из-за недостатка сил, стал свободно оперировать. В общем, мир с одной стороны интересный, благодаря моим друзьям-медузам, это единственный плюс, с другой, скучно мне там было, хотя я старался разнообразить свою жизнь. На сто лет меня хватило. А решил разнообразить свою жизнь войнами. Помочь России там, где она проиграет. И начать решил с Крымской, за пару лет до её начала очнусь, где-то в тысяча восемьсот пятидесятом, хватит времени на подготовку, раскатаю войска Антанты, никто Крым не покинет живым, однако, ничего не вышло, и это напрягало. Похоже, что-то не так с крио-капсулой, и я в ней умер. А как объяснить, что я в новом теле?

Для начала, куда я попал. Лежал я в палате. Больничная, или госпитальная, без понятия, но стены штукатурены, и самое главное, лампочка на потолке. Это точно не времена Крымской войны. Стараясь особо не шевелить головой, шея плохо гнулась, я медленно повернул голову влево, справа была крашеная серой краской стена, и глянул на соседей. Лежал я рядом с дверью. Комната небольшая, максимум на четыре койки. Окно в голове, я его не видел, но слева кровать, причём панцирная, на которой лежал молодой парень в полосатой пижаме и с гипсом на обеих ногах. Кто стонет, не видел, он за моей головой, видимо его койка там была. Четвёртая койка пустая, я её только наполовину видел, но могу сказать об этом уверенно. Точнее занята, судя по постельному белью, видимо владелец вышел из палаты. Сосед, которого я наблюдал, спал, хотя был день, солнечные лучи попадали в комнату, занавесок не было, открытое, но это ему не мешало, морщился, солнце добралось до его койки, но всё равно спал. По виду солдат-срочник, салага, ну вот разило от него этим, сразу вердикт поставил.

Подняв левую руку, я изучил её. Рука молодого парня, чуть поцарапана, на мизинце сорван ноготь, хм, ноет, видно лёгкое воспаление, шарик с гноем внутри, нужно будет выдавить, кисть и ниже до локтя, сплошная гематома. Кожа тёмная, чуть опухшая от этой большой гематомы, но гипса нет, значит и переломов не имеется. Вторая рука выглядела лучше, но в принципе тоже поцарапана, пара небольших синяков. Ощупывая себя, обнаружил, что голова в коконе бинтов, подняв простыню, посмотрел избитое обнажённое, всё в синяках, тело молодого парня.

– Очнулся? – услышал я вопрос слева.

Оказалось, проснулась спящая красавица. Тот парень с гипсом на ногах. Хотя нет, присмотревшись, мог с уверенностью сказать, на одной гипс, другая просто забинтована, с парой пятен крови. Куда я попал пока не понятно, но думаю во Вторую Отечественную войну. А что, антураж вполне себе похож. Да и все туда попадают. Я вполне доволен и этим, развеюсь. Осталось выяснить какой год. Да и подождать, достанется мне память этого тела или нет. Обычно не доставалось, думаю, так и будет. Самое главное, вопрос был задан на самом обычном русском языке. Уже радует. Финляндия тут, скорее всего, есть. Посещу место расположения бункера, у меня там неплохие запасы. Гляну куда попал, в прошлое того мира где он был, или нет его и не было. В этом я не уверен. Может быть другой мир. Это позже, пока же стоит начать вести диалог, вписаться в местную жизнь. Да и выяснить где я.

– Вроде да, очнулся, – слабым голосом сказал я. – Каша в голове, ничего не помню. Что со мной было?

– Понятно, почему не помнишь. Палкой по голове получил. Мне вот не повезло. Когда у тебя женщины каску содрали и палками избивать начали, наши из взвода оттянули-отогнали их, а тут одна схватила за ствол автомата Серёги-Кашалота из третьего отделения, а тот случайно на спусковой крючок нажал. Пули в землю ударили, рикошетом двух женщин свалили и вот мне по ногам. Мы с тобой только и пострадали, нас сразу перевязали, и закинули в вертолёт. Кстати, ты хоть и без сознания был, но автомат не выпускал, женщины вырвать не смогли.

– Вертолёт? – слабым голосом переспросил я, громко сглотнув, пить хотелось, понемногу ситуация прояснялась. – Мы в Афганистане? Какой год? Не помню.

– Ну да, Афган вокруг, сейчас февраль восемьдесят второго. Бои идут в Пандшерском ущелье, а наш батальон в прикрытии. Вот когда выставили в оцепление у села Джаба… Джаба… В общем, какая-то хрень Джаба, не помню название. Там на нас толпа женщин выскочила, не давая пройти конвою с боеприпасами, они по перевалу Саланг шли, их не обойти было, там мы с тобой и пострадали. Вот такие дела, Сашок.

– Расскажи, как мы тут оказались. Вообще каша в голове, может, что вспомню? О, обо мне расскажи.

– А что о тебе рассказывать? Что ты говорил то и знаю.

– Ну, вот и расскажи.

– Да ты особо и не болтливый. Мало знаю. Короче, ты из Казани, детдомовский. В армейской учебке получил прозвище, а потом и позывной Татарин. Из Татарии ты во взводе один у нас. Вроде десять классов закончил, хотел в институт поступить, какие-то квоты там, но не срослось. Не знаю почему, вроде загулял. В армию пошёл, в нашей учебке мы и познакомились. Из нас готовили мотострелков. Полгода готовили, потом в эшелон погрузили, и долго везли, не говорили куда. Так до Узбекистана и добрались, где и узнали куда везут. Юрка-Проныра выяснил. Этот всё знает. Дальше сформировали автоколонну и нас отправили в Кабул. Представляешь, салаг зелёных без оружия набили в грузовики и повезли через перевал Саланг, где чуть ли не каждый день обстрелы. К счастью, доехали нормально, под обстрел не попали. Так и пополнили нами Сто Восьмую мотострелковую дивизию. В наш третий взвод попало восемь из нашего пополнения, взамен стариков, что уходили на дембель. Наш взвод счастливый, до нас в боях был, без потерь обошлось.

– А мы?

– Так не убили же. Тебя по голове отоварили, мне по ногам. Одна ничего, мясо подрало, у другой кость зацепили. Говорят, меня в Ташкентский госпиталь отправят.

– А где мы?

– В Кабуле. В менсанбате дивизии. Три дня назад нас привезли. Кашалота жалко, его особисты во всю пытают, за стрельбу по мирняку. Как бы статью не пришили и в дисбат не отправили. Эти могут. Меня уже опросили, сказал, что всё случайно произошло… Надо врача позвать, сказать, что ты очнулся. Предупреждали же.

– Погоди. А в каком полку мы служим? В какой роте?

– Ты и этого не помнишь?! – изумился тот.

– Смутно.

– Сто Семьдесят Седьмой мотострелковый Двинской полк. Второй батальон, третья рота, третий взвод. Я в первом отделении, а ты с Кашалотом в третьем. Неужели не помнишь?

– Да вроде что-то складывается. Это что, нас после учебки, едва в часть привезли, сразу в бой?

– Ага, вижу, вспоминаешь? Ну не сразу, две недели дали, гоняли нас старики, делились опытом. Так, в часть мы седьмого февраля прибыли, второго дня нас по подразделениям полка распределили, две недели осваивались, и вот в оцепление отправили. Сегодня… э-э-э двадцать восьмое февраля вроде. Да уж, дела. А мы ветераны получается, раненые.

– Ага, я палкой по голове получил, ты пулю от своего. Чёрт, пить хочется. Кто там стонет? Вообще кто наши соседи?

– А это из другого полка нашей дивизии. Из экипажа «БМП». Сожгли им машину, они конвой вели. Наводчику ничего, а командир осколок в ногу получил, перелом, у него тоже гипс на левой ноге, как у меня. А вот механик-водитель обгорел сильно. Ноги и спина. Сержант курить ушёл, вчера только их привезли, а уже скачет на костылях. Кстати, пойду тоже скурю, заодно медсестре скажу, что ты очнулся.

– Давай.

Тот сел, подтянув костыли, они в изголовье стояли, и постукал ими к двери, вскоре скрывшись. А чуть позже и медсестра зашла, сунула градусник, кратко опросила о самочувствии, и ушла, сказав, что скоро врач зайдёт. Холодно в палате, шерстяное одеяло едва грело. Лёг поудобнее, рисковать вставать я пока не пробовал, и стал анализировать полученную информацию. Более-менее я выяснил, где нахожусь, и что происходит. Легче мне от этого не стало, имя только знаю, но хотя бы определился, где я. Мне где-то восемнадцать с половиной лет, ближе к девятнадцати. Призывают в восемнадцать, полгода учебке, время на дорогу. Подсчитать не сложно. Советский Союз, Афганская война. Вроде начало, а уже три года идёт. Попадание в новое тело смущало, не понимаю, почему это произошло, хорошо же подготовился, но в принципе я не огорчён. Меня вполне всё устраивало. Не получилось в будущее уйти с помощью крио-заморозки, что ж печалится, если я снова молод и жив? Будем осваиваться в этом мире. Жаль, конечно, все потерянные наработки, я имею виду вещи и имущество, но я псион, уверен, что Дар при мне, новые сделаю, без проблем. А вот тут стоит описать, что я изучил, живя с медузами. Оказалось, пси имеет три уровня. Джоре и другие псионы, включая меня, используют первый, но медузы доказали, что их три и пользуются всеми тремя слоями. Третий мне недоступен, и никогда не смогу им воспользоваться, перегорю. Не мой уровень, это медузы способны работать в нём и становится коллективным разумом. К слову, планета их, это водный мир, жили они в тропиках, и численность у этого вида не большая, едва ли восемь сотен тысяч. Причём медузы сами чуть приблизили орбиту своей планеты к светилу, тепло любили, и увеличили световой день. Если планета ранее раз в двадцать часов оборот делала, то они увеличили время до двадцати двух часов. Им хватало. Причём это их вторая планета. Медузы способны до пяти тысяч лет жить. И по рассказам предков, на прошлой планете их светило начало гаснуть, это не сразу произошло, на тысячелетие растянулось, так они нашли другую планету, эту, где сейчас живут, открыли портал и держали его порядка шести лет, сливая морскую воду из своего мира в новый, сделав его водным. Ну и сами постепенно переходили. Почти сто тысяч лет тут живут.

Именно работе во втором слое медузы меня и обучали в те годы жизни на планете. Проживал на тропическом островке, купаясь в лагуне, а спал на борту «Тора». Я делился своими знаниями. Они своими. Медузы начали строить корабли по стандарту Содружества, но для акваэкипажа, этим молодёжь занимались, экспериментировали. Так вот, в первый слой я могу выйти и сейчас, расширяя каналы, и вылечивая себя, как это раньше делал, вот только не буду этого делать. Причина в том, что мне сразу нужно открыть второй слой пси-силы. В этом и проблема. Сейчас неинициированный я мог это сделать, но если открою именно первый слой, во второй уже не перейду. Причина банальна, чтобы уйти во второй слой, нужна помощь других псионов, а где я их тут найду? Во втором слое все умения и знания первого сохраняются, так что потерпим, пока второй не открою. И тут не всё гладко. При открытии происходит непроизвольный выброс пси-силы, а это сырая сила, что растворяет, уничтожает всё вокруг. Если в скалах проводить, то камни превратятся в песок, на глубину метра где-то. Буду в одежде инициироваться, так она расползётся и превратится в пыль. Замеры у меня делали, на пять километров разброс будет. Однако есть выход. Вода нейтрализует такой выброс. Стоит нырнуть в воду с головой, можно провести инициацию, и никто ничего не узнает. Желательно иметь под рукой морскую воду, но и пресная, речная, тоже подойдёт. Просто чуть дольше инициацию буду проводить. Так что будем терпеть. Надо будет у соседей узнать, протекает ли через город какая река, от этого и будем отталкиваться. Если да, пройду поскорее инициацию. Мне не помешает даже то, что сейчас зима. Батареи в помещении работают, снаружи холодно. Вернётся сосед, узнаю сколько. Объясню почему мне именно второй слой пси-силы нужно открыть, в принципе это один плюс, хотя и огромный…

Первым вернулся сержант, командир сожжённой «БМП», и громко стукая костылями по деревянному настилу пола, проковылял к своей койке. То, что я очнулся и наблюдаю за ним, не заметил, торопился. С его приходом на меня отчётливо дыхнуло табаком. Точно курил. Тут и второй сосед вернулся, спросив у меня:

– Врач был?

– Нет пока.

– О, очнулся? – спросил неизвестный сержант.

– Очнулся. В голове сумбур, пить хотелось, хорошо медсестра приходила, напоила. Целую кружку выдул. Чуть подташнивает. Похоже, есть хочу.

– Значит, скоро встанешь, – погрохотав костылями, укладывая в удобное место, сказал сержант.

– Как врач скажет, сам хочу побыстрее. Кстати, меня Александром зовут.

– Витёк, – представился тот. – Мой механик твой тёзка. Его пока под препаратами держат. Говорят, не сегодня-завтра, в Москву, в ожоговый центр направят. Самолётом.

– Ясно.

Больше ничего сказать я не успел, дверь открылась, та к слову бесшумно открывалась, и зашло трое. Двоих не знаю, явно врачи, мужчины, под халатом одного военная форма видна, ну и знакомая медсестра. Она сейчас дежурная. Тот, что старше, сначала к моей койке подошёл. Второй врач механиком занимался.

– Доброго дня, рядовой. Я майор Катов, Сергей Борисович, ваш врач. Как себя чувствуете?

– Так себе, голова болит, как пульсирует. Есть хочу. И пить. Ещё тут помню, а тут нет, – показал я руками.

– Юмор, это хорошо. Вылечим.

– Да, если пациент хочет жить, то медицина бессильна.

Хохотом взорвались не только мои соседи, но и оба врача. Отсмеявшись, старший, вытирая слёзы, сказал:

– Забавная шутка, такой пока не слышал. Давайте осмотрю вас.

Дальше начался осмотр, послушали, осмотрели, ну и врач велел встать. Помог это сделать, то, что я обнажён никого не смущало, включая медсестру. Та была не молодой, за тридцать, чуть располневшая, но и осмотрела на меня именно как на ранбольного. Сначала шатало, а потом ничего, расходился. Врач велел пока лежать, скоро обед принесут, время к обеду подходило. Я начал осваивать своё новое тело, пока в процессе, продолжу, когда врачи уйдут, а те занимались остальными ранеными. Приход врачей дал мне некоторую информацию, я успел заглянуть в карту больного, в свою карту. Значит так: Александр Геннадьевич Такташ. Теперь понятно, почему прошлого владельца моего тела Татарином зовут, тут не только место рождения, но и фамилия одного из известных татарских поэтов. Ну да, детдомовский же, логично. Непонятно почему явного русака татарской фамилией окрестили. Позже разберусь. Родился в сентябре тысяча девятьсот шестьдесят третьего. Значит, в августе девятнадцать исполнится. Ожидаемо, дальше успел запомнить номер части.

На обед был жидкий суп с рыбой и рисовая каша с рыбной котлеткой на второе. Чай не сладкий. Ну и два куска хлеба. Съел всё. После этого общался с Тохой, это соседа так звали, Анатолий, сержант спал после обеда. А пообщаться успели немного, уже через три часа после обеда поднялась суета и шум, и вскоре открыв дверь в палату, прошли санитары с носилками и по очереди вынесли всех кроме меня. Меня в медсанбате оставляли, долго я не задержусь, смысла эвакуировать не было, остальных отправляли самолётом в Душанбе. Мехвода потом дальше, он в Москву летит. Особо серьёзно раненых тут не держали. К своему удивлению я узнал, что основной состав ранбольных в инфекционном отделении находится, даже тифозные были, заболевшие брюшным тифом. Так как врач разрешил мне ходить, даже советовал это делать побольше, то я и гулял по коридорам бывшей кабульской больницы, а теперь военного госпиталя, чтобы медперсонал привыкал к этому. Я уже выяснил, какая-то река через Кабул протекала. На ужин сам ходил в столовую. Сам я недолго пробыл один, привезли раненых десантников. Четыре часа как из боя. Как я понял, тут в Кабуле сортировка раненых проходила, пихали куда можно, прежде чем отправить дальше. Поговорить бы, но раненые после операций отходили, были под анестезией, медсестра каждые пять минут заходила, проверяла, меня попросила приглядывать, если что, звать её. Когда темнеть начало, очнулось двое парней, позвал, так что вскоре пришёл дежурный врач и осмотрел их, тут и третий начал в себя приходить, сипло дышал, у него лёгкое прострелено.

Когда парни уснули, я покинул палату, нужно добраться до реки и провести инициацию, пульсация в голове то усиливалась, то ослабевала, под черепом явно гематома и мне это сильно не нравилось, нужно убрать, а это я смогу сделать, заимев пси-силы. Про боли врачу я не говорил, не хотел задерживаться. Ещё лоботомию сделают. Шучу, конечно, но мало ли. Также и про амнезию не говорил, так, намёки, мол, некоторые моменты подзабывать начал. Но он, опрашивая, выяснил, что особо амнезии нет, диагноз не подтвердился. Помогли подсмотренные сведенья из лечебной карты. Врачу хватило. Уставший был, как оказалось он хирург, сегодня уже четыре раза за операционным столом стоял, и позже вставал. И мне шов накладывал, шесть швов на темечке, куда удар узловатой палкой пришёлся. В общем, десантники пока в порядке, особо тяжёлых нет, за которыми глаз да глаз нужен был, поэтому попросив у медсестры шинель, мол, хочу подышать свежим воздухом, получил что хотел. Та выдала шинель большого размера, она вроде дежурной, дают тем, кто курить выходит, в здании, даже у туалета, курилок не было, только на улице, а на улице днём плюс два бывало, как Тоха говорил. Кстати, бывший хозяин моего нового тела тоже курил, научили в армии, как и многих в учебке. А там всё просто, не куришь, иди работай. Если куришь, законный перерыв на перекур имеешь. Тут все закурили. Тапки я оставил у коморки, где одежда была, мне кирзачи выдали на два размера больше, так что, выйдя на крыльцо, я осмотрелся и быстрым шагом направился к выходу. Тут ограды и ворот не было, иди в любую сторону, больница находилась на окраине, а мне нужно к реке. Часовой, что на охране был, меня лишь взглядом проводил, пока я световое пятно от фонаря не покинул, уйдя в темноту.

Пока иду, думаю стоит пояснить, мой интерес ко второму слою. А всё дело в том, что медузы – это истинные создатели безразмерных хранилищ с помощью пси-силы. Тут стоит отметить, что создают они их на третьем слое пси-силы. На втором у меня шансов не было, а уж больно очень хотелось. Уговорил, выпросил. Те объединились в общий разум, не часто те это делают, и за два года нашли решение. Конечно это не их хранилища, там у них конечного размера нет, но и того что они для меня сделали, мне хватило, и это радовало. Нашли выход. Тут вот в чём дело, они привязывали хранилища к своим аурам и пользовались, у меня во втором слое это не получалось, не держалось, поэтому нашли выход в том, что крепилось хранилище к ауре и телу. К костям, если проще. Причём, в отличие от медуз, что могут иметь всего по одному хранилищу, да им и одного хватало, я был ограничен количеством костей. В теле человека двести шесть костей, заодно и узнал. Раньше как-то не интересовался. У меня было двести шесть хранилищ. К слову, в приступе жадности, замаскированных под эксперименты, я пытался и на ногти прицепить хранилища. Не получилось, по сути, ногти – это роговые пластины, придатки к коже, а к коже хранилище не привяжешь. Да и растут они. Кости тоже, но не так быстро. Размеры хранилищ зависели от размеров костей. Медузы пытались мне объяснить принципы, но я не понимал и сам способ создания хранилищ, да и общались мы образами. Например, самая большая кость, бедренная, размер хранилища максимальный имела в тысячу сто тонн. Размер не важен, главное масса. Самая маленькая кость в человеке, это малая фаланга на мизинцах, имела размер восемь тонн. Тоже неплохо. Прежде чем лечь под крио-заморозку, все хранилища у меня полные были. Хорошо подготовился, особенно патронами к пулемётам. Потери меня не расстраивали, всё сам сделал и добыл, вот и тут повторно это сделаю. Как видите стимул искупаться в реке, у меня был железобетонный.

Пришлось поплутать по улочкам, дважды прячась от патруля, целое отделение протопало, направление я примерно знал, у медперсонала узнал, но добрался до реки. Быстро идти не мог, отдавало в голову, дважды чуть сознание не терял от тряски, даже падал, не сразу поднимаясь, набирался сил. А холодно, точно ниже нуля столбик термометра опустилтся. Меня это не смутило, снял с себя всё, одежду больничную, мне выдали халат, а не брюки и рубаху как у Тохи, и завернул в шинель. Рядом ботинки поставил, и так шипя от боли на ледяных камнях, не все они имели покатые бока, и с острыми гранями хватало, дошёл до кромки воды и ступил в реку. А тут течении серьёзное. И чуть не заорал от ледяной воды, сердце удар пропустило, но быстро шагая, сделал три шага, и ухнул в воду с головой, поскользнувшись. Вынырнул, вода, пропитав бинты, стекала, заливая глаза, но, отряхнувшись, уцепился за большой камень на дне. Нырнул, весь скрылся под водой. Семь секунд, и есть, срывая с меня покровы, произошла инициация. Второй слой, получилось. А ведь впервые делал, до этого у меня была теория. На второй слой с первого мне перейти помогали медузы в своём мире. Там немного всё по-другому. Опустив камень, загребая воду, борясь с течением, я выбрался на берег, отряхиваясь, и ёжась, было желание скукожится, свернувшись в позу эмбриона, но терпел, торопливо шагая в сторону комка одежды. Ледяной ветер обдувал кожу и, казалось я покрывался коркой льда. Мои энергоканалы раскрывались, распечатываясь, жуть как больно, я запустил крохи пси-силы, что успели скопиться в источнике, на глаза, те стрельнули болью, но мир вокруг сразу приобрёл краски. Также крохи энергии потратил на обогрев, иначе я действительно тут обморожусь, хотя снега не было, и льда на берегу, но всё равно холодно.

Дойдя до одежды, я сразу вытряхнул тёплый халат, тот не успел потерять тепло моего тела и начал им вытираться. После чего надел его, ноги в кирзачи сунул, я пока шёл, похоже успел мозоли набить. Сверху шинель, поднял воротник, застёгиваясь на все пуговицы, неуютный холодный ветер дул, и покосился в сторону крытого грузовика. Видать до моего появления приехал, иначе услышал бы шум мотора. Метрах в двухстах на берегу реки стоял грузовик и с его кузова в какую-то шаланду что-то перегружали. Мешки вроде. Без понятия что, пси-сканер мне пока не доступен. Источник наполнялся, хотя сканер брал метров на триста, не дальше. На этой войне я надеялся на трофеи. Возня с погрузкой у грузовика шла в тихую, там явно тихарились, и это давало надежду на трофеи. Меня не видели, так что отойдя в сторону, я присел на перевёрнутую лодку. Вот уж не думал, что на такой реке используют лодки, но как видно вполне. Ну я ещё понимаю, спуститься вниз по реке можно, а как подниматься? Тянуть по берегу как бурлаки на Волге? Если только так. Поэтому я и сел на днище какой-то лодки, и прижав обе руки к левой ноге, бедренной кости, стал готовиться, чтобы открыть хранилище. Это не сложно, но есть два момента, что оттягивали начало. Жуткая, пусть и кратковременная боль, и мало сил в источнике скопилась. Тут крохи для открытия нужны, но и эти крохи нужно накопить. Всё же решил хранилище чуть позже открыть. Первым делом, как накопил достаточно, высушил бинты, а то голова уже в ледышку превратилась. Правда, боли ушли, что радовало. Потом уберу гематому и залечу трещину в черепе, я глянул, проблемы были, но решу их легко, когда вернусь в свою палату. Снова пришлось посидеть, но накопив достаточно, вздохнув, набираясь силы воли, и открыл хранилище на левой ноге. Сдержатся от крика я смог, но с большим трудом, зато согрелся, да так, что испарина по всему телу выступила. Теперь медлить не стоит, мне ещё возвращаться, чтобы вопросов не было, я накину шинель на голову, а то белоснежные бинты меня выдадут и быстрым шагом, почти побежал к грузовику. Модель не знаю, вроде английской сборки. А может и американец. Так внешне переделан и изукрашен, как любят афганцы, что, поди, пойми. На кузове какие-то арабские письмена.

Подкрасться удалось тихо, хотя у афганцев, а это были они, один человек, малец лет двенадцати, находился на часах, у морды машины наблюдал за округой. Остальные, матерясь на своём, занимались разгрузочно-погрузочными работами. Мальца я вырубил, появившись за его спиной. После этого обшарив тело, даже тут трофеи меня интересовали, я вообще ничего не имел. Мелочевка в карманах была, тот же перочинный нож, убрал в хранилище, включая небольшую сумму в местных деньгах. Вот до чего дошёл, детей граблю. После этого пройдя рядом с левым бортом грузовика, я внезапно появился рядом с кабульцами, я думаю местные, и раздал им люлей. Те им не особо понравились, но легли тихо, только один чуть сдавленно простонал, и всё. Тело у меня не особо подготовлено к быстрой и скоротечной схватке, проверил себя, снова пульсирующая боль в голове пошла, перестарался, но шестерых, что тут были, положил. Не убивал, просто вырубил, свидетели мне не нужны, но и убивать просто так я не хотел. А выяснив, что грузили в грузовик, возжелал прибить всех, включая мальца. Наркота там была, опиум. Не люблю наркоту, и особенно тех, кто её распространяет, стараюсь давить эту мерзость везде, где найду. Однако и медлить я не стал. Быстро занялся сбором трофеев, наркоту видимо на шлюпке доставили, и грузили в кузов грузовика, а чтобы не нашли при возможном досмотре, сверху хотели закидать мешками с рисом и мукой. Я глянул, что в мешках, они отдельно сложены. Так что в хранилище ушло девять мешков с рисом, семь с пшеничной мукой, два с кукурузой и три мешка, я особенное порадовался, с картошкой. По маркировкам на мешках, картошка наша. Потом мелочь из кабины машины, по карманам прошёлся, два ремня красивых прихватил с двумя кинжалами. Другого оружия, к сожалению, не было, никакого огнестрела. После этого включив фары грузовика, дальний свет, постарался уйти в сторону и скрылся в улочках. При этом успел заметить, что ближайший патруль свернул и направился к реке. Наркоту я не тронул, наши тоже не любят тех, кто её развозит, вот и пусть ими занимаются. С трудом, но добежал до медсанбата, снял чёрный платок, маскирующий бинты, и спокойно прошёл внутрь больницы, кивнув солдату, что охранял здание. Дежурная поворчала, что долго гулял, но приняла шинель и кирзачи, вернув мне тапочки, кажется это другие, мои поменьше были, и я потопал в палату. Пора собой заняться.

Вот и палата. Осторожно приоткрыв дверь, в палате медсестра оказалась, с тревожным видом её силуэт застыл у койки одного из десантников, после чего поторопилась выйти, а я как раз на койку лёг. Немного пси-сил накопилось в источнике, так что первым делом залечил трещину. Как раз хватило. На рентген меня поведут завтра, до этого не проводили. О возможной трещине подозревали, но не были уверены твёрдо. Снимок руки ещё сделать должны. Тоже подозрение на трещину, но я знал, её там нет. Сашка закрылся рукой от первого удара палки. С трещиной я задержусь в медсанбате надолго, чего мне бы не хотелось. А пока лежал и медитировал, время за полночь уже, но спать особо не хотелось. Пока медитировал, вернулась медсестра с врачом, а чуть позже укатили койку с тем десантником, у которого лёгкое прострелено, она на колёсах была. Каталка, по сути. В общем, втроём мы остались. Я как медитировал, так и уснул.

Разбудил меня шум в коридоре, утро, рассвело, занавесок на окнах нет, рассмотреть не сложно. Источник на две трети полный, по пси-силе я середнячок, каналы пока воспалены, но это несколько дней и пройдёт, можно будет их расширять, а пока замер на десять минут и полностью залечил гематому под черепом, внутри, давила на мозг. Ох, как хорошо, боли прошли. Позже займусь остальным телом. Рану на голове я не трогал, впрочем, как и следы на теле. На лице царапины были от ногтей афганских женщин, тоже оставил пока. Кстати, Тоха говорил, это Сашок сознание потерял, когда первые потери пошли, наши ударили в воздух из автоматов, а когда женщины не отступили, уже под ноги, а там рикошеты, первые раненые и убитые, отхлынули. Колонна дальше ушла.

Встав, я обнаружил, что тот сосед, что ночью увезли, снова на месте. Видимо, пока спал, вернули. Сделал лёгкую зарядку, ноги болели, пару пальцев на камнях отбил, я выглянул в окно, тут вид на сад и часть этого же здания. Кстати, строили его наши специалисты, как и школы с фабриками. Уроды, лучше бы у себя нормально всё отстроили, чем всяким моджахедам. Я афганцев не любил и пофиг, на нашей они стороне или на стороне противника. Для меня все враги. Заметив, что один десантник на меня смотрит, я сказал:

– Здорово, братуха.

– Пить, – слабым голосом попросил тот.

– Пить хочешь? Сейчас организуем.

Налил из графина воды в поилку, и аккуратно напоил бойца. Запрета поить не было, медсестра даже сама попросила, если будут просить дать воды, тут и второго напоил, обоим по кружке примерно. Третий пока без сознания. В себя не приходил. А воду я пси-силой почистил перед этим. Вот так устроившись на койке, ожидая завтрака, скоро позовут, задумался. Первые трофеи порадовали, особенно картошечка, хочу её жаренную с лучком, видимо хозяин машины прикрывался видом торговца, раз такое разнообразие. Вот овощей не было, и это печалило. Надо будет закупить на рынке, но позже, это ночью удалось так прошмыгнуть, днём меня в больничном халате первый же патруль остановит. Надеюсь, врач меня надолго в больнице не задержит. Деньги есть, у двоих афганцев нашёл при себе солидные суммы афгани, это местные деньги. Банкнот пачки немалые. Думаю, оплата за наркоту. Я пока не знаю их покупательную способность, но, надеюсь, хватит. А вот и зовут на завтрак. Я помог одному парню с уткой, долго видать терпел, прибрал за ним и на завтрак побежал, по пути заглянув в сортир, руки помыл. А вот на завтраке меня окликнули, похоже старый знакомый Сашки. Сослуживец.

Был он в шинели, видимо бушлаты ещё не используют, в шапке-ушанке, ремень, на котором только штык-нож. На ногах сапоги, видны солдатские шаровары. Испорченный телевиденьем, я был уверен, что все солдаты-интернационалисты ходят в форме «мабута», или «афганка», как её ещё называют, с бушлатами зимой. А тут обычный солдатик. Встреть такого в сорок пятом, разницы не увидишь, летом, наверное, пилотки носят. Он был худ, острый кадык торчал. У кого бы узнать, что из одного призыва с Сашкой? У бойца было два вещмешка за спиной.

– Я тебя в палате подожду, – сказал, заглянув в столовую. Видимо где моя палата ему объяснили.

– Хорошо.

Я быстро доел, была на удивление вкусная манка, со сливочным маслом, так что допил стакан шиповника, и поспешил в палату. Он первый шагнул ко мне, вставая с койки, и мы обнялись, хлопая друг друга по спине.

– Тут можно говорить? – уточнил тот, опасливо поглядывая на других раненых.

– Парни из десантуры. Временно, у нас тут распределительный блок, ждут самолёта. Вчера Тоху в Душанбе отправили.

– Да? Вот чёрт, я вещи его привёз. Вот твой вещмешок. Тут всё что было. Наш взвод вчера колонну сопровождал в Кабул, заодно привезли вещи, наши у складов, там погрузка идёт, скоро обратно двинем, мы в казармах у комендатуры ночевали. Вчера не успели, а сегодня меня взводный в медсанбат отправил.

Положив вещмешок на койку, я сел в изголовье и сослуживец рядом. Тот только верхние пуговицы шинели расстегнул и шапку снял, сказал, что ненадолго. До сих пор без понятия кто это.

– Автомат мой где?

– Так взводный забрал. Твой и пулемёт Тохи. Он же отвечает.

Это новость, то, что Анатолий пулемётчик, я не знал. Видимо с ручником бегал.

– Говорят сколько тебе тут?

– Сегодня на рентген, до этого не до меня было. Если трещин в черепе и на руке не будет, через неделю выпустят. Как швы на голове снимут.

– Кровь я видел у тебя на голове. Та старуха, что тебя била, пока другие держали, сбежала.

– Много убитых было?

– У нас в батальоне двое ранено, миномётами накрыло. Мы их вчера привезли, это вам с вертолётом повезло, уже, наверное, были у хирурга. Причём не понятно, чьи миномёты были. У баб афганских только убитых пятеро. Особисты на это ничего не говорят, только Кашалота трясут, что ранил Тоху. Вроде решили, что не его вина. Комбат там надавил, чтобы отстали от Серёги, а то тот совсем бледным стал. Да, я у медсестры спросил, ты три дня без сознания был?

– Да, вчера утром очнулся, так что новостей у меня особо нет. У вас как?

– Да у нас тихо, если бы не тот налёт, где двоих ранило, да «Урал» сгорел, и вспомнить нечего. О, я с комендачами пообщался, говорят они ночью крупную партию опиума взяли. Там вроде премии за это дают. Билеты в «Военторг».

– Повезло им.

– Это да.

Дальше он стал рассказывать некоторые моменты из жизни взвода и роты, но тут вспомнив, что время не резиновое, быстро попрощался, передав приветы от парней из взвода, и мы направились к выходу. Тут ещё раз попрощались и я вернулся в палату. Десантников санитарка кормила, мешать ей не стал. Даже помог, пока она одним занималась, покормил второго. Та укатила тележку с посудой, в следующую палату, а я занялся вещмешком. Изредка отвлекаясь на просьбы соседей, одеялом помочь, сползало, или попить дать, утку тоже просили, осмотрел содержимое вещмешка. Да обычная солдатская мелочь. Что могло быть у детдомовца? Памятных вещей не нашёл. Как я понял Сашка из отказников. А были бритва, причём электрическая, «Харьков», вроде новая, в коробке. Полотенце, пара стиранного солдатского белья, даже на завязках, давно такого не видел, кусок мыла, зубная паста и щётка. Это без надобности, я пси-силой полость рта очищаю. Потом тетрадка была, часть листов уже выдрали, неплохая ручка имелась. Армейский котелок, внутри кружка и ложка. В отдельном пакете нашёл документы, видать хранить было негде, с собой взял. Свидетельство о рождении, школьный аттестат, действительно десять классов закончил. Бумаги из детдома и небольшой фотоальбом. Водительского удостоверения в наличии нет. Может, и не было. Надо порешать этот вопрос. Паспорта тоже нет, но и не могло быть, его сдают в военкомат, получу, как в запас уйду. Привлекли внимание массивные наручные часы. Чуть ношеные, по ремешку видно, но хорошие, командирские. В принципе мне они особо не нужны, две пары часов трофеями взял с наркодилеров, иностранная кустарщина, но ходят исправно, я проверял. В общем, теперь трое часов на руках. Вещь нужная, пусть будут. Денег практически не было, в документах спрятано две купюры по двадцать пять рублей каждая, видимо НЗ Сашки, портмоне, новенький, где мелочью рубля три. Это всё. Откуда деньги у солдата-срочника?

Этот вопрос решаемый. Вещмешок пришлось сдать сестре-хозяйке. Только в тумбочку убрал мыло и средства гигиены. А потом лежал до обеда, с редкими выполнениями просьб десантников. Третий тоже в себя нормально пришёл, уже осознанно общался. А я лечил себя, не знаю где Сашка жил, но похоже рядом с предприятием, где были выбросы тяжёлых металлов. Тот даже слегка радиацией фонил. Как так? Максимум лет до шестидесяти бы прожил, это если повезёт. В лёгких смолы, причём никотина я не нашёл, даже следов, похоже не курил, а только делал вид. Во рту и на зубах никотин был, ну так и есть, набирал в рот и выдыхал через нос. В общем, занялся собой, до обеда, опустошив запасы пси-силы в источнике до нуля, я только и успел поработать с лёгкими, грязь пришлось в туалете выкашлять, не передать, как легче стало дышать. Разница была вполне ощутима. Я поработал с лёгкими, головой и плечами. Убирал отложения солей в суставах, проблемы, где их выявил. По голове били, и не раз, все эти следы убрал. Раньше я себя быстро лечил, но не особо качественно как оказалось, на новом уровне лечу дольше, сил чуть больше трачу, но качество работы не сравнить, так что где я уже поработал можно не вспоминать лет тридцать, если снова травму не получу. Потом был обед, лёгкие щи, и рис с гуляшом, я продолжил работы, успел накопить немного сил в источнике, с обеими руками закончил, как пришла незнакомая медсестра. Вызывали на рентген. От неё и узнал, почему раньше не делали снимков. А не работал, только сейчас починили, мастер, спешно вызванный из Душанбе, закончил. А у кого срочно, в другой медсанбат отправляли, в нашем аппарат один был. Сам я убирал внутри проблемы, кожу не трогал, поэтому как был в синяках, а что скрывать, бабы Сашка побили, так и оставался с ними. Два снимка сделали, темечка и руки, вроде два раза за раз нельзя, но мне сделали, облучили, и вернули в палату. Поэтому я два часа медитировал, пополдничал яблоком со стаканом шиповника. Вот что-что, а шиповник я люблю. Один из десантников отказался, я и его стакан выпил.

В общем, за день больше особо потрясений не было, врач приходил, но не ко мне, соседей осматривал. Так я до ночи собой и занимался, остановился на коленях, всё, что выше излечил полностью. А там и спать.

Утром следующего дня, после завтрака, я час провалялся на койке, пока не пришла медсестра и в процедурную отвела, где начала снимать бинты. Сюда и мой врач зашёл. К тому моменту я с собой закончил и раздумывал что делать дальше. Хотел планшет Джоре сделать, но материал нужен. Врач, осмотрев рану, сообщил, что надолго я у них не задержусь, подёргал нити, вызвав у меня шипение, похмыкал, и велел возвращаться. Медсестра смазала рану, и наложила пластырь, бинты уже не нужны. Гематому на руке смазала вонючей мазью, велев не трогать час, бинтовать не стала, и я вернулся в палату. Я закатал рукав халата почти до плеча, чтобы мазь не содрать, так и дошёл. А там шум, десантуру увозили, врач дал добро, дорогу выдержат. Куда их не знаю, санитары какие-то молчаливые были. Видимо сами не в курсе. Наверное, на аэродром. То, что их в Союз отправят, все говорили.

Койки не пустовали, через час, сменив простыни, сюда перевели двоих из нашей дивизии, танкиста с контузией, и бойца моего полка, но другого батальона. У этого ножевая рана. Пырнули в драке. Причём свои. Достали спиртного, напились, ну и дальше понеслось. Рана не особо серьёзная, поэтому будет долечиваться тут. Танкист с контузией. Он из танкового полка, но рулил тягачом, эвакуировал подбитую технику. Вот и наехал на фугас. Хорошо слабый, контузия средней степени тяжести, тут отлёживаться будет. Болтун он, но из-за контузии сильно заикался. Думаю, не стоит объяснять какой шум стоял в палате. Аж голова заболела. И ведь ничего не скажешь, он ещё и слуха лишился. А вечером, уже после ужина ещё одного в палату привели. Это младший сержант из химвзвода, какую-то железку на ногу уронил, покалечившись, нога в гипсе. Укомплектовали палату, и, похоже, надолго, все из нашей дивизии, тут долечиваться будут. С такими соседями особо делом не займёшься, но я всё же попытался, после ужина застукал завсклада нашего медсанбата. Это такой откормленный мужик в звании старшего прапорщика. Лицо имело такое звероватое выражение, что невольно робеешь, но договориться, думаю можно.

– Товарищ старший прапорщик, разрешите вас на одну минуту?

Тот после ужина по коридору к выходу топал, время службы закончилось, видать к месту постоя на ночёвку, полы белого халата развивались за спиной, но всё же остановился, бегло меня осмотрев, и с хмурым видом буркнул, спросив:

– Что тебе, солдат?

– Есть предложение, что вас заинтересует.

Тот покачался с пяток на носки и обратно, и кивнул.

– Идём ко мне.

Он сорвал бумажку с двери, открыл ключом дверь своего кабинета и включив свет, снаружи давно темно было, прошёл к столу и усаживаясь за него сказал:

– Говори.

Устроившись на стуле, стал объяснять ситуацию.

– Наш взвод взял бандитов, деньги у них были, афгани. Мне их переслали с конвоем. Со списком чего купить нужно. Тут в Кабуле всё есть. Не хватает нам многого, а ротный старшина не выдаёт.

– Плохо просили, – хмыкнул тот.

– Наверное. Жадный он больно. Вот и хочу узнать, можно через вас достать такое? Оплата местными деньгами.

– Давай список, – протянул руку, я достав из кармана халата свёрнутую бумажку, протянул прапорщику.

Список я сам накидал, благо бумага и ручка была. Там ничего такого особого не было. Десять комплектов формы «афганка» моего размера. Кусок ткани этой же марки, разгрузки сам сошью из неё. Такая форма есть, я видел у тех, кто приходили навестить сослуживцев. Редкость, у двоих она была, но была же. Как мне объяснили, её пока не хватало, выдают тем, кто демобилизуется. Да и то не всем. Те же десантники ею полностью обмундированы. Так вот, десять комплектов этой формы, плюс десантные ранцы и обувь, не берцы, но лучше кирзачей. С формой бушлаты будут. Надо будет кроссовки найти и купить, они в горах лучше, чем армейская обувь. Потом две санитарные сумки с перевязочными, и всем необходимым в походе. Десять двадцатилитровых армейских термосов, если будет больше, возьму больше. Специальная походная горелка с запасами сухого топлива. Потом на ней можно хоть суп в кастрюле варить, хоть картошку на сковороде жарить, для последнего и беру. Походная утварь, те самые кастрюли и сковороды. У меня молодой и вечно голодный организм, кормят тут конечно сытно, но это медсанбат, в части будет голоднее. Тоха рассказывал, так что кусотничать я буду часто и нужно иметь запасы. Что-то сам сготовлю, что-то куплю на местном рынке в промежуток после выписки и прибытия к месту службы. Это всё, в списке больше ничего не было.

– Тушёнка нужна? – не отрываясь от списка, спросил прапорщик.

– Сколько дадите, всё возьмём.

– Шесть ящиков. Ещё три коробки с макаронами.

С прапорщиком мы сговорились, правда термосов он мог достать только восемь и категорично заявил, что больше не будет, вопрос с формой и амуницией решит. Остальное завтра смогу забрать. Тушёнку и макароны так хоть сейчас. Афгани у меня было почти двести тысяч. Я уже выяснял какие тут цены, да у девчат, те группами на рынок ходят, по одной бояться, так что слушая что купили и за сколько, примерно узнал цены. Если на советские рубли перевести, тысяч двадцать будет. Да и прапорщик конечно запросил немало, но на всё хватало. Тушёнку и макароны выдал сразу же, они были в салоне санитарного «уазика». За сохранность тот был уверен, машина в ремонте, без заднего моста. За этот заказ деньги прапор уже получил, завтра тут же в ремонтном боксе гаража продолжим, а пока оставил ключи, мол, вынесу, закрою. Куда я дену ящики, того не волновало, мои проблемы, завтра ключи отдам. Я же убрал ящики и коробки в хранилище и прежде чем вернутся в палату, ушёл за гараж, а я там свалку обнаружил, мусор технический скидывали, это точно мне нужно. Набрал запасов, надолго хватит. Вот так вернувшись, я дождался когда соседи уснут, и до полуночи возился под одеялом. Сделал мощный двуствольный бластер, кобуру к нему и шесть зарядных модулей. Каждый мог выдать или сто сверхмощных выстрелов, или пять сотен средней мощности, или тысячу малых. Малые к слову, пробьют железный кузов санитарного «уазика» насквозь оба борта. Не проверял, но уверен в сказанном. Огнестрел не делал, тут добуду. Мне это в удовольствие будет. Раритеты. Просто сделал оружие именно для себя на крайний случай, а то совсем ничего нет. Больше всего заняло даже не создание плазмы для зарядных модулей, а создание блока идентификации. Владелец у этого оружия должен быть один. А программы взял из своей памяти и внедрил в электронику, этому меня медузы научили, так быстрее всего. Прописался и теперь тот только мне подчинялся. Убрал в хранилище достав еще техногенного мусора начал делать игольник. А что? Тишина, никто не мешает. Днём высплюсь.

Тут быстрее отработал, двенадцать магазинов к нему, в основном разрывные, но были и сонные, и бронебойные иглы. Также убрал в хранилище, завтра отстреляю по-тихому, как с прапорщиком повстречаюсь. То, что тушёнку тот мог украсть со склада, я почти уверен, но раненых тот не обкрадывал, кормили нас сочно и хорошо, грех жаловаться. Видно, что с поставками припасов тут порядок. Возможно сэкономил, или где получил в качестве оплаты. Поди знай? Так что особо тот у меня не вызывал плохих эмоций, нормальный мужик что крутится как может. Сам такой, чего на других наезжать? Я ещё сделал тактический офицерский планшет, защищённый от ударов, зарядка полная, все программы установил. Наушники сделал, завтра скину в память сборники фильмов и музыки. Не так скучно будет, а пока спать.

* * *

В медсанбате меня ещё восемь дней продержали, швы уже сняли, заживало хорошо, так что врач решил, можно выписывать. Я уже в курсе, что как за салабоном за мной сопровождающего пришлют, всё же моя часть далеко. Это плохо, но мне повезло, никого присылать не стали, просто в нужную сторону шла колонна, и старшего колонны попросили взять меня с собой. Главврач вчера договорился об этом.

Я уже получил форму, да обычная красноармейская, шинель сверху, ремень, кирзовые сапоги, форменная шапка-ушанка. Документы получил, свой военный билет, и также комсомольский билет. Так вот он где? Я уж думал Сашка не был комсомольцем. Также выписку с приказом прибыть туда-то и туда-то в такое-то время. Так что попрощался с соседями, они были неизменными за эти восемь дней, позавтракать я уже успел, время пол восьмого было, через полчаса рассветёт, и закинув лямки вещмешка на правое плечо, заторопился в сторону рынка. Через час конвой уходит, с рассветом, надо бы успеть. Где тот находится, я в курсе. Что покупать и на что, у меня было. С прапорщиком всё прошло отлично, и форму достал, с рюкзаками и бушлатами, и термосы. Восемь штук, посуда с походной кухней. Можно использовать горелку, баллон с газом имелся, а можно и таблетку сухого топлива. Газ пока экономить буду. Этих таблеток целая коробка. Всё что заказывал. Афгани не так и много осталось, но небольшой запас сохранил. Его наверняка не хватит, так я по подобию тех двадцатипятирублёвок сделал полные копии, только номера изменил. Сто штук, две с половиной тысячи. Они в кармане, ещё сто в хранилище с документами и всем что не хочу потерять с вещмешком. Он к слову пуст, я же за покупками иду.

Рынок работал, ну ещё бы, кто бы сомневался. Я в курсе, с какого времени тот начинает работать. Первым делом в овощные ряды. С прапорщиком на эту тему я не говорил, но сверх списка офицерскую палатку купил. Это всё, больше ничего не брал. Да тот и не предлагал, видимо посчитал что выжал из меня всё что можно. Ну что ж, вот и ряды. Только первым делом я купил не овощи, а приметил торговца коврами, и повернул к нему. Что такое холод я уже знаю и морозить себя не хочу, ковры как подстилка отлично подходят, если куда отправят. Спать на голых скалах это то ещё удовольствие. Купил три свёрнутых толстошерстных коврика, длины небольшой, по метру, но если три постелить, то хватит. Ковры для молитв, больше размером не было. Ничего так, красивые. Потом заметил большую овечью шкуру и купил, вот на такой спать можно, вытянувшись во весь рост. Тут ещё один торговец мешки продавал, стопками. Видать сам шьёт. Купил два десятка, и заодно незаметно прибрал ковры и шкуру в хранилище, темно, хотя рынок уже неплохо лампочками и светильниками освещён, но смог это сделать. С двумя мешками и пошёл по рядам. В один мне репчатого лука насыпали, сам перебирал пси-силой, чтобы гнилья не было, в другой вилки капусты. После этого на выход, где в темноте убрал покупки в хранилище. Платил я банкнотой по двадцать пять рублей. Даже сдачу получил, и немало. Вторым заходом с двумя мешками купил моркови и ещё картошки. В рюкзак ссыпал чеснока. Потом полмешка соли взял, перца, специй, я плов собирался приготовить, два казана купил с крышками. Мяса, пол коровьей туши, три захода сделал, чтобы вынести, тушу барана, при мне забили и разделали. Из готового мало что было, утро, наготовить ещё не успели, был в харчевне вчерашний плов, заказали, но не всё взяли, осталось, мне его подогрели и убрали в термос, половину объёма занял. Потом местные пельмени, готовых нет, но свежей лепки по объёму один термос взял. Сметаны и молока с тарой купил, и местный твёрдый каймак. Сыра две головки. Лепёшек выкупил три десятка стопок, горячих, при мне пекли как раз на завтрак. Также мешочек чёрного индийского чая, три килограмма, и два кувшина с мёдом.

Все закупки у меня заняли сорок минут, я всё быстро делал, почти бегал, но бегать нельзя, внимание привлеку, так что рванул я в сторону формирующейся колонны со всех ног. Только вещмешок поменял, у меня их два, второй нашёл в гараже, в него и укладывал покупки на рынке, из овощей. Едва успел, машины уже выезжали на дорогу. Один боец из охраны подсказал, где капитан Свирин, командир колонны, преставился ему, показав предписание. Тот обо мне в курсе, ругнул, что опоздал и показал машину, на которой поеду. «КамАЗ» бортовой, гружённый ящиками. Да ладно бы что не опасное, снаряды к миномётам вёз. Причём это наши были, из нашего полка, только парни из другого батальона. А водила, мой тёзка, оказалось моего призыва, даже добрался до этих мест с тем же конвоем. Только эшелон другой. Я его не помнил, так и сказал. Тот сообщил, что уже в третий раз идёт на трассу, под обстрел пока не попадали, везло. Я же описал, что со мной было. О том случае Санёк слышал. Сам я держал в воздухе дрона, заряда месяца на два в воздухе хватит, держатся, так что дрон мониторил дорогу и окрестности на предмет засады. Да, насчёт дрона, есть у меня такой, да не один, три, два других в хранилище. Я восемь дней скучал, вот ночами и работал, а днём отсыпался. За это время успел сделать неплохую нейросеть уровня Джоре, уже установил, три дня как открылась, можно работать. Ею дроном и управляю. Проблема в том, что дальность работы нейросети, даже Джоре, невелика, редко превышает двух сотен метров. Поэтому используются ретрансляторы. У меня таким был планшет, лежал в вещмешке, а тот в ногах на полу. Так вот, за восемь дней я сделал ещё два игольника, теперь у меня три, бластер скрытого ношения, он и сейчас при мне в рукаве, вибронож штурмовика, ту самую нейросеть с автоматическим установщиком. Потом установщик переработал в дрона-разведчика. Из другого материала сделал ещё два однотипных. Начал создавать боевого дроида класса «Штурмовик», но успел только с корпусом, остальное чуть позже, материал есть, но хватит только на этого дроида. В принципе, всё. Одну только нейросеть делал целые сутки. Это не те поделки, что я раньше создавал, куда круче, вот и выполнял тщательно работу.

Что удивительно, с тремя стоянками, часть машин в дороге оставляли в населённых пунктах, туда эти грузы и шли, мы без проблем добрались до места ведения боевых действий. Только один момент опишу. Две остановки, это да, по надобностям, да поесть, а вот третья была из-за меня. А я через дрон обнаружил советского солдата. Убитого. С дороги не видать, но он лежал в бронежилете, в каске, автомат рядом. Видно, что никто не мародёрил. Не понятно, откуда взялся. Даже не размышляя сказал тёзке:

– Санёк, там кажись в низине наш лежит. Мельком видел. Наш боец. Убитый. Давай тормози!

Мой приказ он выполнил, видимо на автомате, хорошо вбили рефлексы в учебке, так что мы съехали на обочину, грузовики, ревя движками, проезжали мимо, и рванули в сторону низины. Я так, а Санёк с автоматом в правой руке. У него «АКМС» был, со складным прикладом. Кстати, у тёзки был бушлат, бронника я при нём не заметил, хотя в фильмах видел, как закрывали ими окна. Может позже дойдёт до такого? Колонна начала вставать, видимо приказ капитана Свирина, двигаясь плавно к нам по полю катил «БТР–70». Их три в колонне, плюс «БРДМ», что шёл в передовом дозоре, и одна «БМП». Кроме брони было ещё две «МТ-ЛБ» тянули гаубицы. Мы как раз подошли к бойцу, я поглядывал вокруг, сканер опасности не выявил, мин нет, тут и бойцы подъехали, матерится лейтенант, что был на броне, не стал, осмотрел убитого, недоумевая, откуда тут взялся, ран на форме не обнаружили, и сообщил по рации о нашей находке. После этого мы сообщили лейтенанту, что увидели убитого, и решили проверить, мало ли ранен. Вскоре подкатила «шишига», в её кузов убитого и подняли, документы лейтенант нашёл, сообщил капитану, а тот передал в часть, нашей дивизии боец, артиллерист, из пропавших без вести. Две недели назад пропал. Потом по дороге передали встречной колонне, чтобы доставили тело в Баграм, его часть там стоит. Вот и всё, особо и рассказывать нечего. Когда остановились принять пищу, обед, то мы Саньком вместе ели, паёк ему выдали, я лепёшку достал и банку тушёнки. Нормально поели. Кстати, три термоса, они все отмыты, я даже пси-силу использовал, залиты чистой пресной водой под пробку, воду очистил пси-силой, не хочу местные инфекции подхватить. А запас воды нужно иметь.

Колонна в этом населённом пункте, где меня и должны были оставить, задерживались на ночёвку, утром дальше двинет, а меня уже ждал сопровождающий. На окрик я обернулся, как и мой тёзка, водила грузовика, и опознал знакомого бойца. Это он приходил ко мне в медсанбат, вещмешок принёс. Ну да, не старослужащих же гонять с такими поручениями, когда молодёжь есть. Попрощавшись с тёзкой, тот парковал свой грузовик, я направился к сослуживцу. Первогодок, придерживая автомат, по виду новый «АК–74», шагал мне на встречу. Поручковавшись, сослуживец спросил:

– Как доехали?

– Нормально. У дороги убитого нашли, из гаубичного полка нашей дивизии. Прикинь, на теле ни следа, как будто отошёл до ветру, лёг и умер. Автомат рядом лежал.

– Ого. Идём, взводный ждёт. Выдаст оружие и может быть свободен. Торопится куда-то, всё спрашивал, прибыла ваша колонна или нет?

Пока он выкладывал все новости по батальону, не только нашему взводу, мы бегом, похоже взводный действительно торопился, направились к месту дислокации нашей роты. Я думал, в населённый пункт поведут, наших бойцов там хватало, как я видел, стемнеть ещё не успело, как раз темнело, поэтому было видно. Да и не мешала мне ночь. А рота расположилась в чистом поле, закопалась, полуземлянки, это когда над ямой ставиться палатка, внутри печка, кровати. Переходы между палатками открыты в виде окопов. Я уж думал, спать будем на нарах, но нет, нормальные кровати, даже постельное бельё чистое. А так в виде квадрата подготовлено полевое укрепление, с окопами, мешками с песком и пулемётными точками, бронетехника тоже обложена, миномётную позицию рассмотрел, оказалось это только нашей роте так повезло, остальные в городке расположились. Нам места не хватило. Кстати, по полю снежная позёмка мела. Наносы были. За последние дни похолодало. Сам город на трассе стоял, что выходила из перевала Саланг, у нас всё снабжение по ней шло. Охраняли.

Мы спустились в окоп и пробежав по нему вошли в землянку, похоже, штабная, взводная. Тут и сидел недовольный лейтенант, видимо наш взводный. Правда, ничего не сказал, махнул рукой, останавливая, когда я по уставу начал представляться. Выдал автомат «АК–74», чуть потёртый, к слову почищен, подсумки и десять магазинов, выдал и гранатную сумку, но гранат не дал, их перед боем выдают. Махнув рукой в угол, мол, патроны сам наберёшь, там штабель ящиков стоял. После этого вышел. Документы у меня взял, убрав в папку на столе, так что проблем нет. Оружие моё, номер узнал, в военный билет вписан. Верхний ящик был открыт, два цинка. Один убрал в хранилище, мой сопровождающий этого не видел. Второй с «пятёркой» закинув на плечо, и понёс к выходу. Магазины я уже распихал, по подсумкам и карманам, они пустые, нужно снарядить. А в землянке нас уже ждали. Тут весь взвод, похоже, расположился. Да, так и есть. В общем, нормально встретили. Так ничего, тепло, две печки-буржуйки в разных концах, дрова привозные. В общем, койку мою показали, я вещи разложил, тут же нашёл фляжку, а то удивился, что в вещмешке не было, купил на рынке двухлитровую, американскую. Ладно, в запасе будет. Парням я достал два кило халвы из вещмешка, меня бы не поняли, если бы пустой из города приехал, и бутылку вина. Наспех искал. Ничего крепче не нашёл. Это в радость было найти, мусульмане, не пьют. Дрон продолжал мониторить округу, я видел, что лейтенант в город ушёл, кажется, офицеров тут не осталось. Да и то, как старослужащие устроились, это только доказывало. Вино те сами распили, понравилось, а халву делили честно, чай поставили, вскипятили воду на буржуйках. Сам я есть не стал, там другим больше досталось. В нашем взводе тридцать шесть человек, шестерых нет. На часах, скоро менять. Старшим был старший сержант Агатов. Хотелось бы описать его богатырём, но нет, мелкий, пронырливый, с хитрыми и злобными глазками.

Я снял шинель, и шапку, и, пройдя к столу, тот отдельно стоял, явно для чистки, сделал неполную разборку и протёр автомат. Потом вскрыл штыком цинк, не очень удобно, но специальной открывалки у меня не было, тут тоже не видно, ну и стал набивать магазины патронами, убирая их в подсумки. Шесть убрал, больше места нет, седьмой в автомат. Тот в стойку. Три магазина снарядил и убрал в вещмешок. Агатов с одобрением наблюдал за моими действиями со своей койки, они там с дембелями играли в карты. Радиоприёмник на тумбочке, какую-то местную заунывную мелодию выводил. Электричества тут не было, приёмник на батарейках работал, под потолком два керосиновых светильника висели. И на столе один, более-менее свет давали. В общем, когда я закончил, к слову свои приключения в медсанбате тоже описал, некоторые даже на шрам поглядели, любопытно им, то Агатов подозвал меня, сообщив:

– Пока ты там, на белых простынях спал и медсестёр мял, мы тут службу несли, воевали. Кровь за родину проливали. Вот что, идёшь в караул. На «скалу». Обычно туда двоих отправляют, а ты один подежуришь. Собирайся, как раз время смены подходит.

Я уже в курсе что «скала» – это выдвинутый на триста метров пулемётный пост, включён в систему охранения города, бывали обстрелы по ночам, часто моджахеды уходили, пользуясь покровами ночи. Пулемёт там не простой, крупнокалиберный. «Утёс». А такому предложению я только порадовался. Дрон засёк вдали две машины, вроде пикапов, без фар двигались в нашу сторону. С кем бы поспорить, что это моджахеды? Тут поля кругом, на машине без проблем кататься можно. А насчёт медсестёр, то зря, девчат хватало, но я не настолько оголодал. Не было дам в моём вкусе. Да и заняты все, офицеры табунами ходили. К местным-то не подойдёшь. Так что, кивнув на приказ, и козырнув, что понравилось Агатову, я в шапке к слову был, стал собираться. Шинель, на ремень фляжку, подсумки, они у нас обычные, десантные, штык-нож, сумку гранатную на бок, пусть и пустую. Фляжку я залил, вода была в углу, дежурный приносил от бочки. Подумав, каску повесил на ремень, и, найдя с подсказкой свой бронежилет, накинул сверху, под фырканье Агатова. Ну и автомат взял из стойки. После этого командир моего отделения, я уже с ним познакомился, хотя он этого не понял, меняя часовых, довёл до «скалы», где и произвёл смену поста. После этого оставив меня одного, забрал подмёрзших солдат, действительно двое было, и те ушли, а я стал обустраиваться в неплохо оборудованном окопе, даже тент сверху натянут. Как только разводящий ушёл, я сразу очистил место, поставил подходную кухню, зажёг сухую таблетку топлива, и поставил сверху сковороду. А что медлить, всё имеется, можно готовить, картошечки хочу, да со сливочным маслом, я его купил на рынке. И луком, главное с луком. Время на готовку есть, успеваю. Картошку мигом начистил пси-силой, нарезов соломкой ею же. Четыре часа мне тут мёрзнуть до смены. Дважды сготовить успею, сделав запас. А так я был один, автомат прислонил к стенке, пулемёт стволом в поле глядел, рация чуть попискивала в углу, это чтобы своих вызвать, а так порядок.

Пожарить я действительно успел, и когда бандиты добрались до моей позиции, в зоне прицельного огня из пулемёта, я убрал сковороду и горелку, снял с рации наушники и стал вызывать радиста, позывной мне сообщили, как и мой на «скале». К слову, я вполне способен делать два дела разом. Работать с пси-силой и вот так готовить. Поэтому пока готовилась картошка, и не испортил, были поджаринки, ел их с лепёшкой, запивая молоком, а то не ужинал, заодно продолжал сборку боевого дроида. Сделал ему ходовые опоры, тот на жука стал похож, и часть вооружения. Вообще этот дроид должен был быть универсалом. Плазменное оружие не поставишь, оно имеет характерный след попаданий, не хотелось бы оставлять такие следы. Крупнокалиберные игольники – уже лучше, поди пойми от какого оружия эти снаряды. Так что я успел сделать два мощных игольника и короба для игл к ним, но пока пустые. Потом сделаю на спине турель с плазменной пушкой, это зенитка, можно и по наземным целям работать, на крайний случай, и будет «Подавитель». Дальность не дальше километра. Хотя довольно мощная машинка, этого достаточно. Потом доделаю. А дроида пока тоже убрал. Вот так надел наушники и стал вызывать дежурного в городе по охране подходов. Напомню, что мой пост включён в общую систему охраны.

– Буря-Шесть. Ответьте Дятлу. Приём.

Думаю, на посту радиостанции засуетились. А что, постовые каждые полчаса выходили на связь с дежурным радистом, я тоже так делал, если кто молчал, пытались вызвать и отправляли усиленную группу, мало ли пост вырезали. Говорили у соседей такое было. Я тоже дежурные запросы отправлял, ненапряжно, а сейчас до вызова по графику ещё десять минут. Раньше вышел, значит, уже что-то случилось. Поэтому я не удивился что вместо уже знакомого певучего голоса радиста, послышался другой, с командными нотками в голосе, явно дежурного офицера:

– Дятел, я Буря-Шесть. Подтвердите статус. Приём.

– Я Дятел. Статус шесть-ноль-семь. Приём, – сообщил я, подтверждая, что говорят настоящие постовые, а не подставные, хорошо код запомнил, что разводящий сообщил.

– Дятел. Доклад. Приём.

– Наблюдаю две машины, небольшие открытые грузовички вроде наших грузовых «уазов», движутся по дороге в сторону города с выключенными фарами. Остановились от меня в километре, вышло восемь вооружённых местных мужчин, соблюдая светомаскировку копаются на дороге. Ещё сколько-то в машинах. Похоже противник. Они находятся в зоне прямого накрытия из штатного вооружения поста. Прошу разрешения накрыть противника. Приём… О, Буря-Шесть, сообщаю, что со второго грузовика сняли миномёт, по калибру вроде батальонный, устанавливают на дороге. До города должен дотянутся.

– Принято. Дятел, приказываю уничтожить противника. Приём.

– Есть.

Не снимая наушников, я встал к пулемёту, длины провода хватало, и взвёл затвор, тут тросиком, после чего прицелившись через штатный оптический прицел, и прищурившись, а это чтобы пламя от выстрелов не слепило, дал первую прицельную очередь. Она свалила четверых моджахедов, а это они, буквально раскидала на органы и конечности в разные стороны. Сильное оружие. Потом дал по две коротких очереди по кабинам машин, дальний грузовик неожиданно вспыхнул, разгораясь. Дрон показывал где залегли остальные, всего их было одиннадцать, и я такими короткими очередями на два-три патрона довольно точно гасил их. Даже ленту не расстрелял, да что это, половины ленты осталось. Когда я вышел на связь с дежурным радистом, то доложился:

– Буря-шесть. Вызывает Дятел. Приём.

– Дятел, Буря-шесть на связи. Доклад. Приём.

– Буря-шесть. Обе единицы техники поражены. Одна горит. Поражено одиннадцать солдат противника. Живых не наблюдаю. Вижу бронетехнику, что выходит из города. Прошу сообщить старшему офицеру бронегруппы, что горит машина, откуда сняли миномёт. Может быть детонация мин. Приём.

– Принято. Дятел, наблюдайте за окрестностями. Приём.

– Есть, наблюдать за окрестностями.

Дрон всё показывал, так что суета в городе, там всех по боевой тревоге подняли, да и на территории нашего лагеря, меня не удивляли. Оказалось, ротный был тут же, спал у себя в землянке, так что тот первым прибежал на пост с усиленным отдалением бойцов.

– Товарищ старший лейтенант, по приказу штаба обороны города накрыл группу афганских моджахедов. Уничтожено одиннадцать, плюс две единицы автотранспорта.

– Откуда знаешь, что моджахеды? – с хмурым видом спросил тот, подходя к брустверу и в бинокль изучая место пожара, туда как раз бронетехника подъехала, шесть единиц. Бойцы отделения занимали оборону вокруг.

– Так видел. Я за ними уже полчаса наблюдаю. Тут дальность прямой видимости дороги километров на шесть. Две машины едут без фар, подозрительно, я потому с них глаз и не спускал, а когда те остановились и машины покинули вооружённые люди в местных одеждах, и начали копать на дороге, да ещё миномёт достали, так я вызвал дежурного и тот приказал их накрыть, что и было сделано.

– Хорошо в темноте видишь? – не отрываясь от бинокля, уточнил ротный.

– Да, неплохо.

– Почему не сообщил?

– Так не спрашивали, товарищ старший лейтенант.

– Ох заберут тебя от нас… Вот что, будешь теперь дежурить в ночные смены, я распоряжусь… Хм, Такташ… а это не ты сегодня из госпиталя вернулся?

– Так точно, я… Товарищ старший лейтенант, визуально наблюдаю ещё одного моджахеда. Метрах в шестистах от первой обстрелянной группы. Из низины появился. Ранее я его не видел. В руках старая винтовка. Наблюдает за нашими у дороги. Пока просто наблюдает.

Стоит отметить, что этого стрелка, я наблюдал давненько, от визоров дрона не спрячешься. Однако тот был в низине, и я действительно наблюдать его не мог, ну а когда тот появился на виду, это для меня, то сразу «рассмотрел» его и сообщил ротному.

– Точно старая винтовка? Оптики нет? – уточнил тот.

Я был в курсе, что из глубины поля по городу и даже нашему платочному лагерю, иногда по ночам открывали огонь, да не прицельный. Одиночный стрелок. Бытовало мнение, что это снайпер, поэтому ротный сразу опознав стрелка, уточнял по винтовке.

– Нет, старьё какое-то.

Дальше ротный через рацию на посту связался с дежурным по обороне, описал ситуацию и тот передал позывной старшего бронегруппы. Выйдя с ним на связь, дал целеуказание на одиночного стрелка, и в ту сторону вскоре двинуло две бронемашины, «БТР–70» и «БРДМ». На броне сидели солдаты. Вскоре те сошли с них и двинули за бронетранспортёрами пешком, укрываясь за бронёй. Я тут же сообщил:

– Моджахед снял какой-то тюк со спины, расправил, и накинув на себя, лёг.

– Маскировочная накидка? – воскликнул ротный. – Вот почему мы его найти не могли, когда высылали поисковые группы ночью.

Тот тут же связался с теми, кто шёл к моджахеду, обрисовал ситуацию и дальше я уже сообщал сколько осталось до стрелка, выводя их точно на него, чтобы мимо не проехали, и броня встала метрах в двадцати, освещая то место, где тот залёг. Обошлось без стрельбы, да тот сам сдался. Так что связали закинули в «бэтр» и покатили в город. А вот у места горевшей машины, там уже было несколько подрывов мин, суета всё ещё стояла. Пока же ротный потребовал рапорт, и велев сменить меня, повёл к себе в штабную палатку. Думаю, пора объяснить почему я решил не снимать хабар с этой залётной группы и стрелка, и сдал их, причём довольно ярко и шумно.

Да причина проста, ярко заявить о себе, что и было сделано. Рота мотострелков это неплохо, но для тех, кто хочет спокойной службы. А стоять в оцепление или сопровождать колонны, тем более наша рота это делает редко, как-то не хочется. Я хочу уйти в разведроту нашего полка. Вот уж где покоя нет. Если мной заинтересуются, а такое может быть, то обеими ногами за. На дивизионный уровень вряд ли выйду, тут уж совсем прославится нужно. На уровне полка думаю смогу, надеюсь и награды будут. Всё же уничтожил одиннадцать бандитов, не допустил миномётного обстрела города. Медаль хотя бы должны дать. У нас во взводе всего у двоих награды, у сержанта Кислюка, командира второго отделения, он сверхсрочник, медаль «За Отвагу» имеет, и у Агатова «За боевые заслуги». Служба в разведке маятная, но интересная, что мне и нужно. Много бегать придётся, это так, но тело я обновил, даже чуть модернизировал, теперь на высоких скоростях рукопашного боя связки не порву, даже кости укрепил. В общем, хочу наград, и побольше, честно заработных. Ну почти честно. А где как не в разведке их заработать? Да и слава разведчиков выше чем у простых мотострелков. Пусть я немного жульничаю, используя более современные технологии, но разве это плохо? Думаю, как раз хорошо. К слову, дрон днём особо внимания не привлекал. А там каркас сделан в форме парящей в воздушных потоках птицы. Внимание привлекать не должен.

Рапорт я написал, старлей изучил, чему-то похмыкал удивлено, но принял его. Да рапорт как рапорт. Помянул в нём и ротного, и взводного в хороших тонах, пусть так будет, так что тот рапорт завизировал, утром отправят в штаб полка, а пока отослал отдыхать. А там Агатов ждал, сразу налетел, выспрашивая что там было на «скале»? А тут вдруг замер, нос его зашевелился, принюхиваясь, и тот в кратких промежутках принюхивания заговорил:

– Да от тебя картошкой пахнет… на сливочном масле… с луком… Откуда?

– Так на посту делать нечего было, пожарил. На противне.

Скрывать смысла не было, ротный и то с недоумением принюхивался, а у Агатова нюх как у ищейки.

– Откуда?

– Водила поделился. Из той колонны, с которой я приехал.

– Понятно. Рассказывай.

Описав, что там было на посту, я и от замкомвзводного услышал приказ на отбой, так что разделся до исподнего и нырнул под одеяло. Тут, как и в больнице, они шерстяные были. Многие дополнительно сверху шинелями укрывались. Да, прохладно, тоже так сделал, и вскоре уснул.

Разбудили, когда подъём прокричали. Утром. Мне хватило выспаться этих трёх часов. Так что умываться, машина пришла с бочкой воды, там дежурные бегали с вёдрами, носили воду в умывальники и к походной полевой кухне, где повар суетился с помощником. Вот так умывшись и почистив зубы, вскоре был позван на завтрак. Очередь отстоял и получил целый котелок гороховой каши. А ничего что сейчас утро, пища-то тяжёлая? Хорошо маслом сдобрена, елось с удовольствием. У меня запас нарезанного, даже скорее нарубленного репчатого лука был, себе насыпал, с соседями поделился, так вкуснее, ну и смолотил всё, как и соседи. Потом чай. По два куска хлеба. И вскоре, через полчаса всего, меня вызвали к ротному, а тот повёл в город к штабу полка. Кстати, Агатов меня отчитывал, когда посыльный от ротного прибежал. А пулемёт смене сдал не чищенный, так не принято. Понятно, что я не виноват, ротный сразу увёл, но отчитывал, чтобы запомнил науку. А в городе я спросил у ротного, чья техника тут на улочках находится. Больно старая для нашей армии. Точнее устаревшая. Я давно приметил старые машины, вот тот и объяснил, что тут также дислоцируются подразделения правительственной армии, которую мы тут и поддерживаем. Где-то около батальона пехоты тут, танковая рота и две батареи. Причём танки «Т–34–85» двенадцать единиц, многовато для роты, и два «Т–55». Для меня этот раритеты, хочу заполучить по одной единице. А «БТР–152» или «Зил–157» что у них были? Тоже хочу. Насчёт «Зила», то в молодости я на таком угнанном грузовике уходил от погони. И ведь ушёл. Потом бросил машину, когда бензин закончился. Это на Севере был, ограбил золотой прииск. Для меня такой грузовик дорогая память. Старлей тем временем рассказывал о местных порядках. О правительственных войсках. Вооружишь полк таких местных афганцев, форму выдашь, обучишь, а перед боем половины полка нет. Или перебежали на сторону моджахедов, или продали оружие. Всё продают, от стрелковки до тяжёлых гаубиц. Обычное дело для местных. Говорю же, доверять им нельзя. Теперь местных вооружают сильно устаревшим оружием. Немало «АКМ» уже ушло моджахедам, сейчас им несут «ППШ» и «ДП».

В штабе полка меня опросил сначала начальник разведки полка, потом и сам полковник. Всё в присутствии ротного. Рапорт мой читали. После комполка снова кабинет с разведчиком. Тот уже не один был, ещё один офицер присутствовал, оба капитаны. Как я и думал, начали склонять перейти в разведроту. Второй капитан, тот, что незнакомый, ею и командовал. Видно, что их очень заинтересовал уникум, что так ночью хорошо видит. Ротный, что примечательно, молчал. В общем, дал согласие. Тут в городе два взвода роты размещались, третий взвод где-то в другом месте стоит. Так что всё организовали быстро. Я только попросил ротного сменить мне оружие. «АКМ» хочу. Я в курсе, что этот автомат пусть и с мощным патроном, но имел плохую кучность. Однако меня это не волновало, бить длинными очередями я и не собирался. Мне хватит и одиночного, для прицельного огня, а для этого он вполне годился. Я бы и снайперскую винтовку не постеснялся попросить, но на неё подствольный гранатомёт не прицепишь. Его я тоже попросил и сумку для «ВОГов». Вполне пошли навстречу. Мой старый автомат из военного билета выписали, забрав, и внесли новый. Автомат новенький, со склада выдали, явно с хранения. Также и с гранатомётом. Убедились, что пользоваться умею, выдали боезапас и всё на этом. Осваивался на новом месте, расположение роты я уже покинул, забрав вещи. По документам перевод тоже провели.

Вошёл я в состав первого взвода разведроты. В первое отделение. Ротный уже приходил, дал отбой в три часа дня, вечером у нашего взвода выход, задание получили, заодно мою способность ночного зрения проверят. Двумя «бэтрами» скатаемся к зоне боевых действий. Точного задания я не знал, только взводный информацией владел. Так что до отбоя я успел снять консервационную смазку с оружия, гранатомёт установил, инструмент мне дали, смазал всё, магазины перед выходом снаряжу. Проверил выданное мне снаряжение, кстати, форму сменил, как раз «афганка» и была. В роте она у всех, смена формы у полка шла медленно. Теперь носил бушлат. Но шинель не сдавал, они у многих были. Мы хоть и жили в одном из частных домов, всё равно было холодно. Укрывались ими. В общем, с оружием ранцем и снаряжением я закончил, приготовил всё, что возьму с собой, и стал резать ткань. Получил её у ротного старшины. Время час дня, только что обед был, до отбоя два часа. Хочу «лифчик» стачать. Разгрузку. Магазины я уже скрепил. Топориком нарубил щепок, обтесал, и получились чопики, сунул между магазинами, и скрепил изолентой. Изоленту у ротного старшины получил, горловины магазинов оба вверх. Не хочу спарку делать как у других, а то упрёшься в землю, сменишь магазин и забьётся механизм песком и грязью. Оно мне надо? Другие солдаты интересовались, подходили глянуть. У меня командиром отделения сержант Антошин был, замкомвзвода старшина Рашидов, чеченец, а взводный, как вообще латыш, лейтенант Бернотас. К слову, у него отец генерал. Генеральский сынок, и не на Арбате служит, а по-честному тут. Уже три месяца как в Афгане. По сути, тоже новичок, но добро на самостоятельные действия уже получил, опыта набирался. С другими парнями взвода я тоже знакомился, их всего и было три десятка. Не полный штат у взвода. В других такая же проблема. Не всех брали.

Закончил в четыре часа дня, старшина разрешил. Проверил, как держится «лифчик», четыре подсумка для магазинов, сидят плотно, маленькие подсумки для гранат, для ножа место и индивидуального медпакета. Нацепил всё, магазины сунул, и старшина осмотрел со стороны, покрутив меня. Потом сам захотел попробовать. На себе проверил, оценив и кивнув, похоже себе такой же захотел. Сказал, что видел такие у десантников. Мне вернул «лифчик», разрешив использовать не уставное снаряжение, а как же, разрешение нужно, и отбой, тоже легли. Я сразу уснул.

С захватом техники правительственной армии ничего не вышло, не успел. После подъёма быстрый приём пищи, погрузились на бронетехнику, было два «БТР–70», ещё «БРДМ» за взводом числился, но он в ремонте, в основном под броню залезли, снаружи холодно, и вот так покатили куда-то в сторону зоны боевых действий. От нас далеко, пока не слышно, но добраться должны быстро. Весь взвод тут был, к слову экипажи бронемашин входили в его состав, один экипаж числился за нашим отделением, поэтому было их трое и семь бойцов с сержантом. Даже меньше чем я думал. Хотя стоит уточнить, всё же одного на броню лейтенант выгнал. Меня. Чтобы в засаду не попасть. Пришлось опустить ухи шапки и поднять воротник, ёжась. Сам я поверх бушлата накинул бронежилет, отчего в люки едва пролазил, и «разгрузку». Автомат в руках. Ранец был, но внутри брони. Ветер неприятный, я перчаткой, у нас вязанные перчатки, прикрывал лицо, очки выдал командир «бэтра», так и катил, опустив ноги в люк, поглядывая по сторонам. Вскоре лейтенант догадался, что я не на связи, и шапку сменил на шлемофон, застегнув ушки. Вот теперь нормально. Часа через два, мы шли на скорости пятьдесят километров в час, дорога хорошо видна, на фарах защита, узким лучом освещая дорогу, так и шли. Можно было бы быстрее, но взводный не разрешал. Он сообщил, что мы уже находимся в зоне боевых действий, велел внимательным быть. По дороге только раз встали, я заметил убитых в стороне, кучкой, вот взводный и решил глянуть. Сам не пошёл, группу отправил. Пока другие отливали, три бойца со старшиной сбегали. Моджахеды оказались. Оружия не было. Видно, что всё сняли. Шесть тел, все ранения огнестрельные. Лейтенант внёс эту информацию в рапорт, писал на планшетке, отметив место, где обнаружили тела. Потом пришлют машину правительственных войск, вывезут для захоронения.

Особо стрельбы и трассеров я не видел, видимо ночь, стихло всё, но видел следы и стоянки наших подразделений. Опознались нормально, двинув дальше. Интересно, что же всё же за задание? Я разглядывал обломки сбитого вертолета, наш «Ми–8», тот за корму уплывал, метрах в трёхстах лежал от дороги, когда глянул вперёд и заорал:

– Стой!

«Бэтр» встал как вкопанный, мы как раз на вершину холма поднялись. Слева скалы в четыре метра высотой. Идущая следом машина едва успела остановиться, хотя дистанцию держали пятьдесят метров.

– Что? Духи? – открывая соседний люк, выглянул наружу лейтенант.

– Да, сотен шесть из какого-то ущелья выходят, растекаясь по полю. К нам идут. И ещё выходят. До них километров пять будет.

– Время ещё есть, успеем уйти.

После этого тот скрылся под бронёй и судя по шорохам в наушниках шлемофона, вышел на связь с командирами. По карте он уже определился, я описал что видел вокруг, сообщал, где обнаружил противника, сколько и куда идёт. Те части, что стояли неподалёку, сейчас поднимали по тревоге. Готовились. От второй машины старшина подбежал, он там за старшего был, узнать, что тут у нас, вот я кратко и описал что видел.

– … уже восемь сотен, и всё ещё выходят.

– Так, Такташ, тут на связи гаубичный дивизион, как раз достаёт, будем корректировать. Но сначала их наши штурмовики встретят. Скоро взлететь должны. Мы наведём. Ждём. Пока доложи, сколько из ущелья ещё бандитов показалось?

– Сейчас примерно девять сотен и выходят… О!

– Что? – одновременно воскликнули лейтенант и старшина, тот продолжал у борта маячить.

– Там в стороне наши. Похоже пленные. В нашей форме, рваной, у троих шинели остальные раздеты. Духи их как носильщиков используют. Некоторые идут шатаются.

– Сколько их? Подсчитать сможешь? – спросил взводный.

– Раз два… шесть… Похоже, восемь их. А нет, девять. Точно, девять. Один из пленных в офицерской форме вроде.

– Чёрт! – лейтенант снова нырнул в люк и начал вызывать командование.

Штурмовики взлететь не успели, дали пока отбой, а вот артиллеристы готовились, накроют банду подальше от пленных, мне же корректировать. А так проверку на свои умения я прошёл, ещё как.

– Товарищ лейтенант, – наклонился я к люку, там взводный, освободив одно ухо, вопросительно глянул на меня.

– Я смогу освободить пленных. Без проблем. Бандиты идут без света, поди, что разбери, силуэты, если только, а я вижу хорошо. Их там пятеро охраняют, сниму их и уведу наших в сторону. И уже можно будет штурмовикам и гаубицам поработать.

– Сколько времени потратишь?

– Часа с запасом хватит.

– Ножом работать умеешь?

– Это будет первый опыт.

Похоже, он уже всё решил, повозился в салоне, в своём ранце порылся и выдал мне пистолет, уже знакомый «АПБ». И запасной магазин. После чего описав как им пользоваться, дал добро на операцию. Тот явно сам рисковал, с начальством не советовался, понимал, что те добро не дадут. Поэтому я со всех ног рванул в сторону моджахедов, а те шли как раз на нас, к холму, некоторым километра три оставалось, а лейтенант общался с командирами, попросив повременить с ударом. За мной бежали, спотыкаясь, старшина с пятью бойцами, будут помогать выводить пленных, но какая тут помощь, если спотыкаются на каждом шаге? Не видно же ничего. Хорошо отбежав метров на двести, встали, ожидая меня. Ещё снег иногда хрустит под ногами, хорошо его мало, редкими наносами. Я прямо рванул через идущих на нас бандитов, те шли группками без порядков, не зная, кто рядом, поэтому не обращали на мелькнувшую фигуру никакого внимания, за посыльного принимали, так что не сложно было. По пути снял ножом шестерых. Троих, что несли «АГС–17 Пламя», и ещё трое несли боеприпасы к нему. Из стрелкового оружия были, два «АКМ», «АР–15», наша «СВД» и две старых английских винтовки. Всё забрал. У командира ещё и «Стечкин» был. Кобура и три магазина. Больше старался времени не терять, итак целую минуту потратил на трофеи. Хотя нет, ещё одного остановил ударом ножа в сердце. Содрав с него «РПГ–7» и сумку с запасными выстрелами. В кармане нашёл потёртый пистолет «ТТ», больше ничего не было, даже запасного магазина к пистолету. А вот и пленные. Я сходу уничтожил охрану, а, похоже, помимо охраны эти пятеро моджахедов были расчётом батальонного советского миномёта, что помимо прочего несли пленные, в остальных ящиках были мины к нему. Полсотни где-то будет. Сами моджахеды тоже загружены были. С них я снял три китайских «АК–47», одну винтовку «Ли-Энфилд» и ПП «СТЭН». Однако и два пистолета, в одном опознал «Кольт М1911», в другом новенькую итальянскую «Беретту». Ту самую, с магазином на пятнадцать патронов. Их оказывается, уже выпускали. К этому пистолету было два запасных магазина. «Кольт» взводному подарю, рискнул же, а «Беретту» себе оставлю. Кстати, у этой четвёрки и ручные гранаты были, советские «РГД–5». Тоже прихватил. Меньше минуты потратил, а пленные уже метров на пятьдесят удалились. Бросив тела, как бы их ещё не нашли, я рывком догнал своих и громким шёпотом представился:

– Рядовой Такташ, разведка Сто Семьдесят Седьмого мотострелкового полка. Я ваш конвой уже побил. Сейчас опускайте груз на землю и бегом за мной следом. Сейчас по моджахедам гаубицы бить начнут, нужно уйти подальше как можно быстрее.

Слушали меня молча, так что быстро всё поставили, я отвёл их в сторону, и прибрал ящики и миномёт, тот на три части был разобран, поддон, упоры и сама труба, и они держась за мой ремень, гуськом побежали за мной следом, отходя в сторону. Тут я прибавил скорости, пленные быстро выдыхались, но терпели. В общем, сделали крюк, обогнав моджахедов, и вышли на старшину, опознавшись. Тот в рацию сразу шепнул, что вывели пленных, можно бить. Вот тут гаубицы и загрохотали. Мы под этот шум и добежали до бронемашин, точнее я первым, старшина освобождённых вёл. Тут я сразу встал за корректировщика и удар по площадям сразу сменился на точечный. Кстати, сунул лейтенанту кобуру с «Кольтом», тот удивился, но трофей взял, убрав в свой рюкзак. «АПБ» тоже забрал. Принюхался, обнаружив, что из него не стреляли, и с ещё большим удивлением глянул на меня. А снаружи обстановка менялась быстро. Моджахеды уже в километре от нас были, так что удар был серьёзный, смело с сотню их, целый дивизион залпами работал, похоже, гаубицы «Д–30». А тут вдруг люстра повисла в небе, штурмовики появлюсь, и начали сбрасывать кассетные контейнеры с мелкими бомбами, разом первым же заходом обе пары накрыли с гарантией двести бандитов. Если бы те так разобщено не шли, больше бы накрыли, но те на второй заход шли, доделают работу. Гаубицы не стреляли, пока штурмовики работали, зато наши наводчики в башнях «бэтров», видя противника, световая бомба ещё опускалась на парашютах, начали работать по ним из «КПВТ». Довольно точно. Я отметил, что с тыла к нам крупная колонна шла, много брони, танки, лейтенант в курсе был, когда я сообщил, наши шли, ближайшее подразделение. На зачистку.

Оказалось, это не всё, отработали две пары штурмовиков, это «грачи» были, как ещё одна пара налетела. Сбросили кассетные бомбы на вход у ущелья, там немало солдат противника скопилось, что рвались обратно, ещё две сотни в минус, а то и больше, потом, поработав бомбами и пушками, улетели, ну и я снова начал гаубицы наводить. Тут и колонна подошла. Подразделение нашей дивизии, но другого полка. Дальше освещая фарами поле, шли танки, бронетранспортёры и за ними цепью солдаты. Около двух рот было. Дальше уже не наша работа, задерживать нас не стали. У грузовиков разворачивалась миномётная батарея, чтобы работать по заявкам рот, а около нашей брони остановилось несколько командирских «уазиков». Три, плюс санитарная «таблетка» и «КШМ» на базе «Зил–131». Тут командир батальона был, он пообщался с нашим взводным и отпустил. Кстати, особист батальона, что тут присутствовал, пленных и принял. Наш лейтенант их уже опросил, пока я за корректировщика работал. На этом всё, мы, обходя место боя, покатили дальше. Видимо задание наше не тут. Километра три проехали, как нас срочно вызвал тот комбат, с которым мы только что расстались, и затребовал нас обратно. Из нашего штаба полка подтвердили его приказ. Выяснилось, что майор узнал о том, что один из разведчиков отлично видит ночью, а тут тучи низкие, фары особо не помогают, дальность невелика, и затребовал себе такую помощь для зачистки. Вот и пришлось вернуться, поставленную задачу с нас пока сняли. И не зря, с два десятка мелких групп или одиночек, что уходили в сторону, обнаружил и указал на них, на их перехват были выделены группы, включая наш взвод. Меня при штабе батальона оставили, а оба «бэтра» укатили. Пленных уже было за сотню, и продолжали брать. Гаубицы ещё работали, а по входу в ущелье, там видно какое-то шевеление, некоторые внутрь залетали. Дрон показал, что добыча у них была.

Так до утра и работали, когда помощь подоспела, тут и из нашего полка и правительственные войска, всё было зачищено, пленных две сотни, половина ранена, остальные убитыми. Гаубицы и штурмовики отлично поработали. Всегда бы так. Трофеев у меня больше не было, не отпускали меня от штаба батальона, до самого рассвета. После этого сообщили, что свободен. Долго мы не пробыли тут, вскоре прибежал наш взводный штабных машин, мы погрузились и покатили прочь. Судя по направлению, не к месту дислокации. Мы уже поели, пайки вскрыли, так что, сытые, катили прочь. Многие на броне. Пользуясь этим, я уснул на лавке передового «бэтра». Дрон настроен на поиск опасностей, если что обнаружит, через планшет, меня предупредит. Действительно обнаружил две группы людей. Одна группа ладно, наши, похоже, коллеги из десантуры по горам ползают, мы по старой дороге катили между холмов. Чё, мотострелки мы или нет? А вот вторая группа уже местные. Не моджахеды, гражданские двигались по дороге нам на встречу. Две арбы, быки запряжены, шесть верблюдов и восемь человек. Из которых трое детей и две женщины. Семья, похоже. Я бы в их скарбе поковырялся, наверняка оружие есть, но мы «пролетели» мимо, двигались где-то на скорости тридцать километров в час. Быстрее можно, но неуютно тем, кто сидел на броне, ветер ледяную слезу вышибал из глаз и холодил до костей. А на тридцати ещё нормально. Судя по тому, как лейтенант не торопился, время у нас ещё есть. К слову, броня тёплая, нагрелась от моторов, сидеть вполне комфортно, хотя некоторые использовали сидушки.

А задача стояла в том, чтобы встретится с моджахедом, похоже, какой-то полевой командир, тот передал сумку, встреча была на перекрёстке дорог, вдали видно какие-то строения, кажется, местное село. Или они тут аулы? Чёрт их знает. Ах да, кишлаки. Сам тот в сопровождении двух своих подчинённых прибыл верхом на конях. Похоже, не ждали, знали, когда подъедем. Забрали посылку и покатили обратно. Разведка мать её, её игры. А вот на обратной дороге было аж две засады. Причём похоже именно на нас. Хорошо иметь дрон, и радует то, что на него в небе хоть и поглядывают, но пристального внимания он так и не получил. Сначала была небольшая группа, в семь голов. У двоих «РПГ–7», странно, и у нас как раз две единицы бронетехники. Также было два пулемёта «РПД» и автоматы «АКМ». По вооружению, форме и снаряжению дезертиры из правительственной армии Афганистана. Дрон их засёк как раз, когда они торопливо занимали позиции, поглядывая в ту сторону, откуда мы должны появиться. Вообще дроном рано или поздно заинтересуются, птица, что не машет крыльями. Уже сейчас существуют беспилотные дроны, вроде, значит, советские офицеры должны знать, что это такое. Поэтому я собирался создать тактический искин и вывести несколько своих спутников на орбиту. Тот мусор, что там уже висит и называется местными спутниками, меня не интересует. Сначала закончу с боевым дроидом, и займусь этой работой. С помощью спутников, что будут висеть точно над территорией Афганистана, я буду контролировать всё. Если погода позволит. Тучи в последнее время низкие висят, отчего дрону приходилось пониже держатся. Вот и сейчас приближаясь к засаде, я проснулся по сигналу, потягиваясь, собрался, и, прихватив автомат, выбравшись на броню, глянув на тучи, от их вида такое впечатление, что вот-вот дождь хлынет, и сообщил лейтенанту, он тоже на броне сидел, прокричал ему в ухо:

– Засада впереди!

– Откуда знаешь!

– Так вот бошки торчат, у одного набалдашник гранаты «РПГ». Моджахеды как есть.

– Стой! – скомандовал лейтенант через шлемофон мехводу и как «бэтр» встал, второй метрах двадцати позади нас остановился, взводный стал изучать вдали высокий обрыв, по низу которого мы должны были проехать. Мы тут проезжали несколько часов назад, никого не было.

– Не вижу ничего.

– Дистанция полтора километра. Был бы «АГС», я бы их накрыл.

– А ты умеешь? – заинтересовался лейтенант.

– А что там сложного? Прикинуть кривую параболы полёта снарядов не сложно.

Тот тут же скомандовал, и из боевого отсека второго «бэтра» стали доставать станковый гранатомёт. Не знал, что он там есть.

– Для удобства использования его бы к башне брони приварить, отличная бы спарка из пулемёта и гранатомёта получилась, – сказал я.

– Это да, – подтвердил лейтенант рассеяно. – И наверху противник будет доступен для накрытия.

Когда гранатомёт собрали и зарядили, я подошёл, и присев, не самая удобная поза, сделал два выстрела. Противник, сообразив, что их обнаружили уже, отходил, но они были вполне в дальности накрытия, так что двумя короткими очередями подправил прицел и сделал очередь чуть длиннее, и встал, говоря взводному:

– Всё, накрыл. Не двигаются.

Взводный рисковать не стал, поверху отправил проверять отделение бойцов, и только когда они подошли и осмотрели тела, двое раненых было, но тяжёлые, только тогда, после сигнала, по рации командира отделения, мы двинули на колёсах к месту засады. Лейтенант сам поднялся наверх и посмотрел, как я накрыл противника. А так как я с ним прогулялся, то искоса на меня глянул и пробормотал:

– Кучно гранаты легли.

Фотоаппарат у лейтенанта был, личный, он всё зафиксировал, особенно лица духов, мало ли опознают, и позволил устроить небольшую фотосессию, на фоне разбитого отряда противника. Я тоже был. Пять кадров разрешили использовать. Плёнки мало. Я один в бронике был, разведка, как оказалось, ими не пользовалась, тяжело, зимой холодит, летом тепловой удар может быть, да и тяжёл. И без него обычно есть что носить. Бронежилеты обычно на стационарных постах бойцы носили. А мне пофигу, от случайных осколков защищён и ладно. Оружие уже собрали, всё что ценно, убрали во второй «бэтр», так что лейтенант скомандовал продолжить движение. Раненых не было, пока добрались, померли, никто помощь им не оказывал. Мы проехали километров пятьдесят, как раз хотели на обед встать, как дрон показал новое место засады. Тут уже сорок харь, капитально так обустраиваются. Ручных противотанковых гранатомётов восемь штук. Мы до них не доехали, встали пообедать. Пока два бойца разводили костёр, хотя бы чая горячего попьём, другие вскрывали пайки.

А когда заканчивали есть, старшина, что всё поглядывал на меня, взяв кружку, ему как раз чая налили, всё же спросил, явно задал тот вопрос что мучил всех:

– Такташ, скажи, как ты засаду увидел?

– Да я бы не увидел, это же не ночь, где у меня преимущество. Бликанула оптика. Мелькнула, но я засёк. Дальше присмотрелся и увидел две головы, ну а связать не сложно.

– А то, что духов семь было? Ты заранее сказал?

– Не знаю, показалось, что их семь, вот и сказал.

Это многих заставило задуматься. Причём я решил попортить всем настроение, добавив:

– Причём спокойно мы на базу не вернёмся. У меня такое чувство, что впереди ещё одна засада. И серьёзная. Причём, судя по тяжёлому взгляду, что мне постоянно в спину сверлит, аж почесаться хочется, засада именно на нас, а не на случайную колонну.

Мои слова восприняли более чем серьёзно, тут вообще чуйкам привыкли доверять. Да ещё трое подтвердили, что их что-то гнетёт, а что, не понимают, так что готовились к дальнейшей дороге очень серьёзно. Проехали мы километров двадцать, все насторожены, поглядывают вокруг, особенно пристально изучают места удобные для засад. Парочка таких была. Взводный хотел было отправить парней проверить, не подставляя броню, но я покачал головой, мол, не здесь. И ведь поверил, дал отбой. А вот когда до реальной засады доехали, я коснулся его локтя и сказал:

– Всё, вон на том склоне засели. Много.

Мы стали изучать склон, но духи сидели тихо, пережидая наш интерес, надеясь, что мы их пока не обнаружили.

– Из «АГС» достанешь?

– Только половину. Вот если на эту скалу подняться, всех накрою.

– Добро.

Скала, о которой мы говорили, была рядом. Мы стояли у неё, в тени. Взводный велел отогнать броню назад, я засёк у боевиков «ДШК», а его крупнокалиберные пули легко пробьют броню наших «семидесяток». Чёрт, да даже мощные пули старых английских винтовок, при определённом наклоне брони, пробивают её. За скалой был неудобный подъём. Пришлось двум бойцам, скинув бушлаты, используя скалолазное оборудование, и такое, оказывается, было, подняться наверх и дальше поднимали верёвками, включая меня. Наверху нас шестеро, два скалолаза, им нас ещё спускать, взводный и два бойца. Один из них был снайпером, но для него дистанция великовата. Мы по верху прошли чуть дальше, и вот она, отличная позиция, духи нас не видели, а я из-за природного каменного бруствера их видел отчётливо. Лейтенант, встав на одно колено, в бинокль рассматривал позиции духов, отсюда отлично видел их и вёл подсчёт. Разместили гранатомёт, боеприпасы к нему несли все, четыре улитки, и я, дав короткую пробную очередь, проследил, где рванули гранаты. На дороге, нужно выше, вот тут духи сильно забеспокоились, и уже исправив прицел, первым делом снёс «ДШК», так что лейтенант передал по рации командирам «бэтр», те выгнали броню из-за скалы на дорогу, и стали обстреливать склон. Духи покидая позиции торопливо пытались уйти за пределы накрытия. Не ушли. Огонь я вёл точный, и хватило двух улиток, чтобы накрыть всех, о чём я и сообщил взводному. Лейтенант, отправил старшину с двумя отделениями. Семерых раненых нашли, остальные трупы. Да и эти семеро официально не ранены, никто их не лечил, допросили и бросили. В общем, сбор трофеев начался, большинство на верху брони или на корме крепили вязанками, два часа убили, лейтенант всю плёнку извёл. Была у него запасная. Дальше доехали спокойно, я сказал, что чуечка молчит, поэтому все были веселы и радостны. Добрались до наступления темноты. Взводный ускакал докладывать, экипажи бронемашин занимались своей техникой, поставив её на стоянку, старшина разгружал машины, снимая трофеи, тут склад был для трофеев, всё туда для описи. Но сначала раскатали брезент и сложили рядами оружие, чтобы командиры подошли и полюбовались. И комполка выходил, а так офицеров хватало, презентацию командир роты вёл, тут и артиллеристы, и танкисты, да и афганские офицеры подходили.

Два дня нам дали в себя прийти, я за это время успел дроида доделать и протестировать, и начал искин создавать. А также увёл у афганцев что хотел. А были, свежие хорошо обслуженные «Т–34–85», «Т–54», «БТР–60», «БТР–152» и один «МЛ-ТБ». Из автотранспорта, это бортовые «Зил–157», «Газ–63» и Газ–51». Из легковых, два командирских «уаза» и один «Газ–69». Угонял я как-то такой «козлик», памятная машина. Из вооружения, была «зушка», зенитка «ЗУ–23–2». Причём прибрал всё с боеприпасами и со всем штатным вооружением. У афганцев в основном старьё было, хотя явно недавно передали, с консервации, живая техника, но нашей армии я не трогал. Также вскрыл склады афганцев, вымел из них все боеприпасы, продовольствие и оставил открытыми, вернувшись в казарму. Меня всего часа два не было, и всё успел. Как и ожидалось, ажиотаж с пропажей был, но афганцы всё тащили и продавали противнику, так что особого удивления не было, быстро провели следствие, нашли виновного и осудили. Но это всё ладно, главное я с писарем штаба полка пообщался, пара банок тушёнки и этот дед легко пошёл на контакт. Расстроил тот меня капитально. Я думал, что я уже на звезду Героя иду, но как же. За обстрел из «Утёса» миномётчиков на дороге, меня к «Красной Звезде» представили. В принципе нормально, но пока оформляли, тут этот ночной бой, где была задействована авиация и артиллерия. Причём в рапортах, отправленных наверх, моя фамилия пару раз всего поминается, ну был и был, главное, что та операция, это работа всего нашего полка. Вон как растянули. В общем, наградные листы порвали на меня и начали писать новые, в этот раз на «Боевика». На орден «Боевого Красного Знамени». А тут триумфальное возвращение нашего взвода, что уничтожил две засады, где суммарное количество солдат противника в полтора раза больше нашей численности. А ведь засады выявить крайне непросто, тут две и обе обнаружены и даже уничтожены. В этот раз рвать мой наградной не стали, отправили представление на «Боевика» наверх, теперь пару месяцев ждать, пока не утвердят, а вот по поводу последних боёв взвода думали. Ждут, что ещё натворим, чтобы по совокупности наградить. Бойцам и взводному нашему тоже представления пишут.

Так вот, два дня дали на отдых, но что это были за дни. Насчёт лифчиков для переноски боеприпасов лейтенант ещё думал, хотя несколько бойцов в тихую их шили, а вот установить гранатомёты на башни «бэтров», тот загорелся. Понравилась ему такая идея. Поэтому экипажи не только приводил технику в порядок, обслуживая, но и усилили, таким образом, вооружение, командование не возражало. Один «АГС» у нас был, второй взводный где-то нашёл. Прикинули где приваривать, чтобы было удобно использовать. Поэтому, когда наш взвод снова покидал базу, на башнях стояли гранатомёты, пока скрытые чехлами. Да грязно вокруг, снег тает, лужи и грязь. В этот раз суть задания была вполне объяснена. Пропажа техники с территории городка вызвала повальную проверку подразделений правительственной армии Афганистана. Выяснились огромные махинации с пропажей вооружения, там за головы хватались ответственные люди. А буквально на днях целую бронеколонну увели с ППД, причём с новейшей техникой. Самолёты нашли колонну, но те вывесили знаки советской армии. Вот нас и направили определить кто это, если угонщики, а количество и состав техники совпадает, то навести штурмовики. Мы были ближе всего. Я даже облизнулся, взводный перечислил технику, и мне понравились некоторые образцы. Да пусть будут, то, что хранилище занимаю, плевать. Я себе много наделаю, хоть и позже. Да, тут лёгкая заминка. Хранилища я могу открывать раз в две недели. Причина банальна, установка хранилища вызывает в ауре колебания, вроде волн от брошенного в воду камня. Это не вредит, но нужно подождать пока аура успокоится. Две недели хватает. Через пару дней второе открою. Спутники выведу на орбиту, возьму под контроль часть планеты и системы, и если тут бывают работорговцы из Содружества, узнаю. Может быть, тут и нет их. Среди разной техники меня заинтересовали три «БТР–70», один «БМП–1» и «БМП–2», я хочу к рукам их прибрать. Для коллекции. Остальное хлам, да и есть у меня те образцы.

Мы на скорости пятьдесят километров в час погнали в сторону той колонны, все под бронёй спрятались, холодно, ветер выдувает всё тепло, а так хоть приемлемую скорость можно держать. А пока ехали, трое наблюдателей за окрестностями следили, общались, недоумевая по поводу угона техники. На фига? Афганцам она не нужна, те другую тактику используют, тактику засад, вполне действенно. Поэтому предпочитают её жечь, а не владеть. Я же, раздумывая как дотянуть до ночи, где смогу работать спокойно, сказал:

– Вы не с той стороны смотрите на проблему. Моджахедам действительно не нужна техника, но они зависят от иностранных вливаний деньгами и оружием. А те люди, что им всё это дают, хотят видеть доказательства их войны. Фотографии на фоне захваченной техники, что может быть лучше? Дали заказ офицеру и тот угнал им всё что нужно.

– А ведь верно, – сказал старшина. – Помните пленные говорили, что их фотографировали и там какие-то иностранцы мелькали с довольными рожами?

А я спросил:

– Кстати, а что с пленными? А то как-то забыл уточнить.

Старшина описал кратко:

– Там один афганский лётчик был. Ты его за офицера принял. Трое из нашей дивизии, один десантник и несколько водил. Колонну они нашу взяли. Да ты слышал, дней шесть назад. С дровами что шла.

– Ясно.

Мы ушли с основных дорог, тут были скорее тропки, но техника пройти могла. Поначалу чуть не упустили, да и я не подсказывал, хотя следы сверху видел, время тянул, но нашли колею и двинули следом за угонщиками. Они это и были, сомнений уже не было. К счастью, добрались до ночной стоянки угонщиков, когда стемнело. Сделали это не без потерь. Мина рванула под передовым бронетранспортёром. Её точно поставили те, за кем мы шли. Причём, обвинили меня, мол, почему не предупредил? Машина особо не пострадала, способна продолжить движение, но колесо переднее правое оторвало, только диск помятый остался. Оглушены были все, я-то быстро исправил проблему, а вот остальные несколько глуховаты были. Ничего, вернёмся на базу, починим «бэтр». Хорошо мина слабая была, хлопушка. Дальше всё вышло, как я и хотел, предложил лейтенанту сблизится пешком с афганцами и глянуть что там. Тот подумал и дал добро. Но со мной троих направил, старшим командира моего отделения. Так и двинули. Добрались нормально, я незаметно достал дроида, и тот на минимуме «Подавителя», усыпил моих товарищей. Я поудобнее положил парней, и сбегал к стоянке. Снял часового, ножом, ну и, стараясь не попадать в свет костров, мы по ним и определили где противник, начал убирать технику, где нужно вырезая экипажи. Народу тут хватало, офицер с техникой почти три сотни солдат увёл. Теперь понятно, почему паника у наших. Среди десятка танков стоял облепленный динамической защитой танк «Т–72». Ну, он-то, откуда взялся? Не использовали их в этой войне из-за проблем с двигателем, воздуха им не хватало в горах, глохли. Я забрал этот танк, как и три «Т–62М», больше не было этого типа.

Забрал все три «БТР–70», оба «БРДМ–2», четыре «БМП–1», два «БМП–2», больше не было. «Шилку» взял, и, подумав, всё же забрал оставшиеся три «БТР–60». Также новенькую «Шишигу», этот «Газ–66», буквально разил новизной, глянул на маркировки, ну так и есть, этого года выпуска. Январская машина. Сейчас шестое марта, если что. Плюс взял да свежих «Зил–131». Один техмастерская, другой бортовой. Работал спокойно по той причине, что в руках у меня был неплохой армейский станнер, что отправлял афганцев в более глубокий сон, не мешая мне трофеи собирать. Из кузовов грузовиков боеприпасы и продовольствие забирал, обе полевых кухни. Все три наливняка, два на базе «Зил–131» и один на базе «Урала». Убедившись, что всё интересное собрано, вернулся к своим, вскоре они очнулись, удивлены были, но оставили двоих наблюдать, а с сержантом я вернулся к машинам, доложившись взводному. А тот взял и вызвал штурмовики. Ночь не мешала, там обученные лётчики-«ночники» работали. Пару прислали. За десять минут раздолбали всё, мы там походили, подтвердили. А наводили трассерами из автоматов, дали очереди, дальше световая бомба и работали кассетными боеголовками, а потом пушками. Всё горело и полыхало. Два десятка афганцев, что отходили к скалам, мы сами приняли, и после короткого боя уничтожили. Жаль, но пленные были, четверо. Связали и с собой взяли, направившись обратно на базу. Пока неплохо служба идёт, мне нравится. Надо выделить больше времени на создание искина и спутников. Ещё пусковая для них нужна. Часа два как рассвело, катили по тропкам, выехав на трассу, но до базы мы так и не доехали, попали под артналёт, отчего следующий за нами «бэтр» подскочил и начал заваливаться на бок, вскоре замерев вверх колёсами. Снаряд рванул практически у борта. М-да, убитые там точно есть, сам видел, как тела тех, что сидели на броне, улетали в сторону кювета. Дрон вскоре показал, откуда бьют духи. По разрывам работала целая батарея. Похоже за последние дни мы их изрядно разозлили.

Всех, кто сидел на броне нашего покалеченного «бэтра», смело. Многие итак контужены, так тут ещё добавилось, у лейтенанта кровь из левого уха текла, но свернув, мы смогли приткнуться скошенным носом к горному склону. Тут мёртвая зона. Те кто мог, покидали броню, я тоже. Не зря я броник ношу, ох не зря, два снаряда рвануло метрах в ста от нас, и я ощутил сильный удар в грудь, осколок словил на излёте. Пока лейтенант командовал, надо переждать артобстрел, я стал гонять дрона. Обстрел слишком точен, долбили по второму нашему «бэтру», внутри которого были также пленные, значит, есть корректировщики. Нашёл, по тепловому следу. Трое с рацией, спокойно работали. Форма правительственных войск, но это ничего не значит, дезертиров среди них хватает. Погнал дрона дальше и обнаружил батарею. Наши «Д–30», а расчёты афганцы и тоже из правительственной армии. Целой батареей переметнулись, гады. Работали те как не в себя, аврально, держа максимальный темп стрельбы. Пришлось отбежать за склон, тут меня не видели, остальные лёжа пережидали обстрел, и достал боевого дроида. Отдал приказ атаковать корректировщиков потом уничтожить личный состав батареи. Только личный состав, вооружение и технику не трогать. Батарея с виду как настоящая, грузовики стоят, солдаты бегают, у штабного грузовика с рацией офицер в наушниках стоит. Полевая кухня дымит трубой. Хорошо замаскировались, гады.

Дроид рванул выполнять задание, я за ним следил через дрона и мог управлять в режиме реального времени. А так появившись, для вида поправляя штаны, как будто отлить отбегал, и вернулся к своим. Тоже залёг под прикрытием брони. Вообще по инструкции стоит удирать на большой скорости, уходя из-под обстрела, но дальше снаряды тоже падали, дорога была под обстрелом. Могут накрыть, а тут мёртвая зона, правильно лейтенант поступил. Сам дроид отличная боевая машина, но в плане скорости не особо хорош. Семьдесят пять километров в час на пределе. Ведь хотел сделать летающим, скоростнее был бы. А так держа скорость шестьдесят километров в час, тот вышел на прямую видимость и с пяти сотен метров, тремя выстрелами игольника, поразил всех трёх предателей. После этого рванул к батарее. Там офицер перестал получать данные, но батарея огонь не прекратила, по старым данным стрельбу вела, только сократила скорость ведения огня. Я же приблизился к лейтенанту и в неповреждённое ухо прокричал:

– Кажется я засёк корректировщиков. Разрешите ими заняться?

– Давай, – согласился тот и на всякий случай ещё кивнул.

Я перебежками добрался до той полости, где дроида доставал, и стал подниматься наверх. Тут до корректировщиков по прямой метров семьсот, а вот по скалам побегать, то путь длиннее выйдет. Пока я до них карабкался, дроид пробежал те восемь километров и сходу атаковал батарею. Сопротивления не было, выбили всех. Да и работал тот «Подавителем». Используя два тонких манипулятора, тот открывал двери, или просто выносил солдат и наступал им на голову одной из опор. Так из двух сотен артиллеристов вскоре в живых не осталось никого. Дроид бегом рванул обратно. К тому моменту я освободил корректировщиков от оружия, оптики, рации и всего что мне понравилось. Вообще батарею я уже не хотел грабить, но всё-таки интересное там было, вот дроида и использовал в качестве лошади, время пока было. Как обстрел стих, наши парни осматривали горевший «бэтр», его несколькими снарядами всё же поразили, раскидав на обломки. Точнее не осматривали, а рядом ходили, двух раненых за руки вытащили на дорогу, и вроде одного убитого. До остальных не добраться. Да и погибли они. Там всё примешано с песком и камнями снарядами было. Вот так добравшись, взял да всё и отправил в хранилище. Там места хватало. Было четыре гаубицы, четыре «АТС–59», гусеничные артиллерийские тягачи. Два «КрАЗа», один наливняк и один в виде землеройной машины, с отвалом. Потом была штабная машина с рацией, четыре «Газ–63» со снарядами, два бортовых «Зил–157», ещё «МАЗ–500», но уже с кухней на прицепе. Первый у меня грузовик этого Минского завода. Командирский «Газ–69». Ну и «зушка» на позиции, прикрывала батарею с воздуха. Бронетехники не было, а жаль. Хорошо духи подготовились. А ведь учили их наши специалисты, чтобы действовали те против нас. Сейчас бы этих специалистов носом потыкать в то что те творят, гады.

Минут десять мне на всё потребовалось, так что вскоре вернулся обратно, и загрузившись оружием и рацией убитых корректировщиков, у них у всех как у одного «АКМы» были, спустившись к дороге побежал к нашему «бэтру», его уже вывели на трассу, готовились рвануть на базу к медикам, раненых перевязали, нужно эвакуировать.

– Рация работает? – первым делом спросил лейтенант. – Наша отказала, а штатная не дотягивает. Горы мешают.

– Вроде работает.

Передав рацию командиру «бэтра», и пока тот выходил на связь, благо смог это сделать, я передал автоматы афганцев одному из разведчиков, и сообщил взводному:

– Трое их было. В форме правительственных войск Афганистана. Даже с документами. Вот они.

– При отходе взял? – уточнил тот, изучая документы. – Дезертиры-предатели похоже работали.

– Да, я тоже думаю, что предатели. А так я их не убивал. Они уже убиты были, когда я их нашёл.

– Вот как? – взводный удивлённо поднял голову, и стал осматриваться. – Тут кто-то ещё работает?

– Никого не видел. У всех трёх голов нет. Если из крупнокалиберного пулемёта попасть в голову, то также будет. Там всё забрызгано было, я чуть не бле*анул.

– Странно.

Тут радист сообщил, что вышел на связь с нашим полком, и лейтенант начал докладывать, даже сообщил данные корректировщиков из документов. После этого сказал ещё несколько фраз и велел радисту пока отключится.

– Вертолёт высылают за ранеными. Там следственная группа, приказали обеспечить безопасность.

Раненых у нас восемь было, некоторых поломало, когда с брони сдуло близкими разрывами. В общем, помимо экипажа «бэтра», кроме меня и взводного, ещё трое на ногах, и всё. Один из них командир моего отделения, он и командовал. Точнее выполнял приказы взводного. Броню отогнали чуть дальше и загнали на холм, оттуда тот контролировал немалую территорию. Экипаж один был, без охранения. Ну а мы ждали вертолёты. Одного бойца отправили занять позицию на скале, наблюдателем будет, чтобы нас не застали врасплох. Тела раненых и убитых у склона сложены. Я присматривал, пить давал, пока сержант со взводным общались. Для посадки вертолёта место было, чуть дальше от коптившего в небо дымом второго нашего «бэтра». М-да, в дыме явно чувствовалась горелая человечина. Мы от места гибели наших старались держаться подальше, там в огне продолжали рваться патроны. Лейтенанту фигово было, явно его первые потери. Старшина погиб, мы его тело так и не достали, пламя слишком жаркое, от взвода рожки да ножки остались, те кто выжил в медсанбат, там и госпиталь. Несколько явно тяжёлых, до врачей бы дожили. Все же комполка смог нажать на нужные рычаги и вертолёты нам выделили, причём четыре. Если пара боевых просто крутилась рядом, готовая сорваться вниз на любую агрессию, то два транспортных заходили на посадку. На поле, изрытое свежими воронками. К счастью, прибыл целый взвод десантников, они и помогли загрузить раненых и убитых в салон одной из машин, и та сразу пошла на взлёт. Впрочем, второй вертолёт тоже, с десятком десантников куда-то улетел. А вот следственная группа была из троих офицеров. Пока десантники разбежались, несколько групп были направлены в разные стороны, вертолётчики сообщили, где позиции бывшей батарее, туда рванули. Я показал тела убитых корректировщиков, осматривали их внимательно, нашли иглы игломёта дроида, упаковали и забрали. Тела оставили, они явно никого больше не интересовали. Хотя сфотографировали, не без этого. Только после этого нас отпустили. Мы устроились на броне «бэтра» и покатили к базе. По пути один из моторов то глох, то заводился, но всё же доехали, такие уставшие были, и морально и физически. Тут уже знали, что произошло, наблюдали как мы на искалеченной броне заезжали в город.

Взводный докладывать пошёл, а мы хотели в баню, нам тут затопили, но медики санвзвода к себе погнали. Все в синяках, ссадинах. У меня кровавая ссадина на скуле, не знаю где заработал, синяки на локтях и коленях, надо сделать наколенники и налокотники, надо, и в принципе всё. Из всех я меньше всего пострадал. У сержанта перелом нашли, рука сломана. Тот этого не знал. Болела и болела. В общем, ещё одного вырвали из наших рядов. В медсанбат отправят попутным конвоем. Перелом-то со смещением, вправляли, прежде чем гипс наложить. После медиков душ, очень хотелось. Я залечил все травмы, остались только те что на виду, так что в порядке. Парни все уставшие, некоторые подавленные случившимся, поэтому я достал бутылку водки, увёл со склада афганцев несколько ящиков, около сорока, и разлил по кружкам. Тут и взводный с ротным зашли, им тоже налил, ну и выпили, помянули парней. Тех, что в обломках «бэтра» горели потом достанут, для похорон, да и когда огонь стихнет и можно будет подойти к останкам других, тоже. После этого отбой. Уснул я, кажется, ещё до того, как голова коснулась подушки.

То, что взводный выжил, это считай чудо, везучий, поэтому пусть медики ограничили пока его, но в медсанбат не отправили, потому тот и начал формировать взвод по сути сначала. Уже на следующий день, десяток солдат прибыло, из разных подразделений, ротный лично отбирал. Как я понял, у того были на примете хваткие парни, вот и задействовал этот ресурс. Двое были младшими сержантами. Трое с наградами, две медали и орден «Красной Звезды». Экипаж командирского «бэтра» пропадал у танкистов, куда на буксире увели нашу машину. Не заводилась, ремонтировали на месте, не стали эвакуировать в ремроту нашего танкового полка. Она в Баграме расположилась. Туда всю технику свозили, приписанную к нему для ремонта. Боевые задания никто не отменял, взвод нужно восстанавливать. Обещали ещё одну «семидесятку» передать в наш взвод, чуть позже пригонят с экипажем. Однако быстрее «БРДМ» вернулся из ремонта. С колонной из Баграма пришёл. Экипаж только тут про потери узнал. Слышать слышали, но думали про других говорили. Я же с утра приводил себя в порядок, форму за ночь постирали прачки, высушили, дыры заштопали, так что амуниций занимался, оружием. Всё оружие парней, то что достали, в оружейке было, я и его в порядок приводил.

Взводный знакомил новичков с ветеранами взвода, неожиданно к ним и меня причислили, видимо посчитали за своего, раз через столько дел прошёл. Со взводным нас шестеро, плюс ещё экипаж разведывательной машины, уже восемь. К слову, экипаж «БРДМ» не полный. Это у «БТР–70» двое в экипаже по штату, механик-водитель и командир-наводчик, а у разведывательной машины их должно быть четверо. Пополнят из новичков, ротный их искал. К вечеру ещё шестерых ротный прислал, их документы уже оформлялись. Те форму получали, оружие, в общем, готовились. Лейтенант почти в казарме и не бывал, экипажи своими машинами занимались, так что нас трое осталось, вот и описывали традиции. Точнее второй боец взвода из уцелевших. Он в разведчиках уже три месяца, обтёрся. До дембеля ему полгода. Осенью у него срок выходит. А у меня только в следующем году. Тоже осенью. У третьего бойца через год дембель, весной. Он пулемётчик, молчун, всё свой «ПК» драил. Следующий день был фактически зеркальным с первым, разве что по два часа на плацу строевую отрабатывали. Мне сказали подтянуть её, плохо было. Делать нечего, подтягивал. Одного из сержантов назначали ответственным, тот и гонял меня. На пятый день количественный состав взвода поднялся до двадцать четырех бойцов, хотя все три отделения и сформировали, только пополнять стали меньше, по два-три бойца прибывали за день. Ротный старался, подбирал. Экипаж «БРДМа» теперь полный. Времени мало было, но с тактическим искином я всё же закончил. Пришлось реактор для него делать для питания, на подобии того что у штурмового дроида я установил. У него не батареи, именно реактор. Теперь спутниками пора заняться. Основу одного сделал и на этом пока всё.

В общем, от боя все отошли, взвод готовился, учебные тревоги, в общем сбивались парни, узнавая друг друга, вместе же служить и воевать. Молодые парни, у кого усики пробились, у кого ещё нет. Среди добровольцев, что в разведчики пошли, только двое сверхсрочной службы, остальные срочники, как и я. Эти двое – это все сверхсрочники в нашем взводе, больше не было. Пока наш взвод рано в бой кидать, слабо сбиты, да и народу мало, кстати, на пятый день вторую «семидесятку» всё же пригнали. С экипажем познакомились. Блин, я один молодой во взводе. Всем по девятнадцать, по году отслужили, успели показать себя, отчего на карандаш нашему ротному и попали. Поэтому, когда на шестой день в казарму заглянул ротный, я лежал на койке, отдыхал после плотного обеда. Отличный обед был, повара расстарались, вот тот и скомандовал:

– Такташ, оружие в зубы, и со всеми вещами за мной.

– Есть, – подорвался я с койки.

Собрался быстро, оделся, на бушлат привычно броник и разгрузку, автомат на бок, рюкзак за спину, и поправляя шапку, а то звёздочка сзади, рванул за капитаном, гадая что происходит. Переводят что ли? Тот довёл меня до «бэтра», это незнакомый, не видел в нашем полку, хотя машины примелькались. Там у левого борта брони какой-то капитан стоял, курил.

– Вернуть в целостности и сохранности, – сказал ротный.

– Да не волнуйся, ничего с твоим бойцом не будет, – ответил неизвестный капитан.

Ротный развернулся и ничего не говоря направился прочь, а капитан, к которому меня привели, сказал:

– Мою колонну обстреляли душманы. Три машины потерял. Убитые есть. А про тебя говорят, что носом чуешь засады. Временно тебя в моё подчинение передают. Капитан Иволгин. Лезь на броню, автоколонна уже ждёт. Сегодня поздно выходим, в темноте должны до места отдыха добраться, потому ты мне и нужен. Ночью хорошо видишь, это правда?

– Так точно.

– Это хорошо.

Я устроился на броне, положив автомат на колени, рюкзак спустил вниз, боевой отсек оказался пуст. Людей нет, но их рюкзаки на месте. Дальше покатили к выезду и там действительно обнаружили колонну. Три десятка грузовиков, которые охраняли четыре единицы бронетехники. Два «БТР–70», один «БРДМ», и «БМП–1», что явно должна идти во главе колонны. Капитан меня отправил к экипажу «БРДМ». Там кроме экипажа ещё три бойца с сержантом и я. Тесно нам, но ничего, устроились нормально, вот так двигаясь в дозоре, колонна позади в километре ползла, мы и разведывали дорогу. А шли мы похоже к перевалу Саланг. Ну да, так и есть. В пути пару раз глянул на верх, дрон на месте, впереди изучает дорогу и подходы к ней. Это другой дрон, тот первый, обкатанный, после зарядки в хранилище отправлен. Два часа в дороге, поля остались позади, вошли в ущелье, вот тут сама внимательность. Я сидел на броне поглядывая на склоны, хотя дрон уже подтвердил, пока пусто. Вроде должны проскочить, как вдруг я дал сигнал мехводу:

– Стой!

Машина замерла, бойцы тут же покинули её и заняли позиции вокруг, выставив стволы автоматов и одного ручного пулемёта. Видно, что не новички и отработано всё от и до. Я же в бинокль, капитан выдал, изучал склоны, там хорошее место для засады. На самом деле духов там нет, всё гораздо сложнее. Дрон обнаружил наших. Причём судя по виду, бежавших из плена, трое в рваной форме, у одного старая английская винтовка, торопливо брели по тропке параллельно трассе, где мы шли. Хм, отстав примирено на километр, следом за ними с десяток моджахедов торопливо топали. Сообщить я о них не мог. А откуда о них знаю? Нужно подать им сигнал, чтобы вышли к трассе, наши их подберут. Поэтому и скомандовал наводчику, шлемофон у меня на голове, мы на связи, а колонна позади тоже встала, я предупредил что вижу засаду:

– Юрок, дай очередь от того серого камня, где кривое дерево. На три часа от тебя. До той сломанной красной скалы.

– Понял.

Тот дал не длинную очередь из «ПКТ», крупный калибр не стал задействовать.

– Ясно, это не моджахед, а какой-то пастух, что нас разглядывал. Палка в руках не винтовка. Всё, двигаем дальше.

Дав сигнал бойцам вернутся на броню, да и колонне, путь чист, так и покатили дальше. С помощью дрона я внимательно смотрел что будет дальше. Пленные слышали стрельбу, и похоже шум моторов расслышали, недолго посовещались и с явно новыми силами побежали в сторону трассы. Там тропка была, что к ней выходила. Явно дикие животные натоптали. В общем, успели, когда хвост проходил, те и выбежали. На замыкающий бронетранспортёр их и приняли, доложив Иволгину. Вроде всё должно закончится, но за час до наступления темноты, а ехать нам ещё часа три до блокпоста, где ночь переждём, потом дальше двинем, как я засёк крупную банду душманов. Снова броня встала по приказу, и я стал изучать овраг, где скрывались духи. Вскоре Иволгин вышел на связь, колонна стояла, хотел знать причину. Ну и описал, душманы в стороне, и много, но нами особо не интересуются, так, приглядывают. Затаились.

– Идём дальше, а об обнаружении банды я сообщу куда надо.

Это не горы мы проезжали, так, холмы, Саланг дальше, поэтому снова пошли поля, все вздохнули с облегчением. Полчаса в пути и вот блокпост. Опознали и въехали на территорию. Места стоянки водителям были известны вот и загоняли их куда нужно. За эти полчаса особо ничего и не было. Ну увидел я в поле двух парней, с километр до них, афганцы лет шестнадцати-семнадцати, но с оружием, старыми винтовками, остановил «БРДМ», сменил наводчика и сам снёс их крупнокалиберным пулемётом. Гарантия. Объяснив Иволгину причину открытия огня, дал сигнал продолжить движение и вот доехали. Что там с афганцами, никого не интересовало, достал и хорошо. Землянка тёплой была, но мест мало, устраивались кто где, тесно, но хоть так. Вот так, засыпая, я мысленно хмыкнул своим мыслям, дело в том, что афганцы воют и на нашей стороне, и на стороне моджахедов. Я имею ввиду гражданское население, причём внешне их опознать сложно, одеты одинаково, оружие тоже разное, то, что смогли найти, так к кому причислить тех двоих, не знаю. Для меня местный и с оружием, априори враг. Их сюда никто не звал… А, это из другой песни. Нечего было оружие в руки брать и в наших парней стрелять. Да, так лучше. Сама дорога, это видно, не безопасна, встречались иногда остовы сгоревшей техники, особенно в удобных местах засад. С десяток точно повстречалось. И это небольшой участок дороги. Сколько такой битой техники по дорогам Афганистана, и сколько будет к концу войны? Страшная математика. На этих мыслях и уснул.

Утром завтрак, кормили из котлов кухни местной части, что тут размещалась. Помимо нас ещё какие-то части были, все землянки заняты. В этих областях все кишлаки старались занимать, пока зима.

Вот так как рассвело, а поднялись мы затемно, и пока завтракали, появилось Солнце, и тронулись в путь. Вот и Саланг. Как оказалось, шли мы в Душанбе. И ближе к вечеру были на месте. Без проблем и приключений. И вчера, и сегодня, пока шли, встречали другие автоколонны. Две вчера и три сегодня. Жаль, пока шла разгрузка, а потом загрузка, в город нас не отпустили, его окраины были видны. Что не хватало, так это фруктов. Тогда, после выписки из медсанбата я хватал что остро необходимо и пропустил такие нужные ряды с фруктами. Да и не успел бы. Однако в городке, где дислоцировался наш полк, да и наша рота, тот назывался Джабаль-Уссарадж, то-то Тоха не смог его выговорить, также был рынок. Правда сбегать к нему удавалось редко, я всё же военнослужащий, без приказа ни-ни. Однако пару раз смог. В первый заход сбегал в самоволку на час, дежурный прикрывал. Купил полмешка лимонов, полмешка гранат, мешок яблок, и корзину засахаренных сушеных дынь. Из готовой еды полный термос плова, оставив желающих без этого блюда, весь казан мне отдали, во второй термос убрал сваренные готовые местные пельмени. Во второй заход взял три мешка орехов. В одном грецкие, во втором жареные фисташки, и в третьем кедровые. Мне они понравились особо. Также купил мешок изюма, и курагу, сушеные абрикосы. Я потом всё это отмыл и иногда баловал себя вкуснятиной. Про орехи тоже не забывал. После них губы и язык дерёт. Это после фисташек.

В общем, переночевали в Душанбе, я всё же бегал в самоволку, но вернулся до подъёма, ничего такого, свалку посетил, набирал нужного материала. А то в Афганистане в основном горелый металл, а целую технику отправлять на переработку не хотелось. Может нужный мусор где и был, но мне не встречался. Второе хранилище в бедренной кости правой ноги я уже открыл, было куда убирать. Да и часть ночи поработал и сделал-таки один спутник, закончил, все программы установлены, осталось запустить его на орбиту. Сам тот имел движители, но это менять места орбиты, подняться наверх не сможет. Нужно что-то вроде одноразовой ракеты, теперь у меня было из чего её сделать. Одной ракетой сразу три-четыре спутника наверх оправлю, не знаю пока сколько сделаю, а там те расползутся, чтобы взять побольше территорий под контроль. А так мы двинули обратно, и в этот раз с приключениями. Засада на перевале Саланг, банда крупная, Время часа два дня, мы только пообедали, двинули дальше, час прошёл и вот я подал сигнал. Первый за день, до этого не требовалось отдавать команду на остановку. Кстати, мы не одни шли, ещё одна колонна за нами двигалась, не отставая. По виду новички. Три десятка грузовиков, танки и какая-то бронетехника.

– Засада, – не опуская бинокль, прижав к горлу ларингофон, стал передавать информацию Иволгину. – Крупная банда. Вперёд не пройти. Похоже ещё и фугас на дороге. Расстрелять бы их из танков, там вроде идёт сколько-то машин сзади. Я могу корректировщиком поработать.

– Жди, вопрос решается.

Фугас на дороге поставить сложно, эту трассу делали советские специалисты, хороший асфальт, так что если и ставят что, то на обочине, обычно этого хватает смахнуть технику в пропасть. Да, с одной стороны горные склоны, поди заберись, с другой пропасть с мелкой речушкой на дне. Причём, что-то там уже лежало из нашей техники. Вообще такие засады пока редкость, моджахеды ещё обучались, действовали из засад, в свои ряды людей набирали, банды формировали, особого трэша на дороге не было, это просто мне везло. Тут могли колонны неделю спокойно кататься, а на восьмой день попасть под обстрел и благополучно уйти. Вот так с тяжёлым вооружением, три крупнокалиберных пулемёта, в этот раз американские «Браунинги» – это большая редкость. От колонны пешком около роты солдат пришло, старшим старлей был, не обстрелянные, сразу видно новички. Сама техника давала дорогу и рыча движками к нам двигались два танка «Т–62А». Пообщавшись с сержантом, он был старшим в дозоре, старлей скомандовал:

– Рядовой, ко мне!

Судя по тому как тот на меня смотрел, приказ был отдан именно мне. Пришлось снимать шлемофон, меняя на шапку, и подхватив автомат, спрыгнуть на асфальт, отчего чуть лязгнули подсумки разгрузки. Ну и подбежав, не стал докладывать, а вскинув ствол, оглушив старлея, короткой очередью срезал моджахеда, что сверху на нас смотрел. Тот под шум камней покатился вниз изломанной куклой, я же, положив палец на спусковой крючок подствольного гранатомёта, встал на одно колено, приклад упёрся в асфальт, и выпустил гранату. Наверху ещё двое осталось, вот граната поднявшись вверх, зависла на миг, и начала падать вниз, и между духами и рванула. Вычислить траекторию полёта гранаты было не сложно, у меня вычислитель в нейросети. Одного также к нам смахнуло, другой наверху оплывал кровью от множества осколочных ран. Вставляя новую гранату в подствольный гранатомёт, я сказал командиру дозора:

– Сержант, расслабься, их только трое было. Двое тут и третий наверху. Нам он уже не помешает.

– Наверное гранатами должны были закидать хвост колонны.

Новички бледные таращились, тиская в руках оружие, а один из бойцов дозора сбегал, осмотрел тела бандитов, одно оружие повреждено из-за падения сверху, второе ничего, забрал с подсумками. Старлей тоже бледнел, не сводя взгляда с оплывавшего кровью тела убитого духа. Надо его растормошить. Кинув руку к виску, автомат висел на ремне у правого бока, и стал докладывать:

– Товарищ старший лейтенант, рядовой Такташ…

Приходилось говорить громче, танки приближались, ревя движками, но старлей меня прервал, спросил, что там по засаде.

– Около сотни моджахедов засело. Три крупнокалиберных пулемёта, иностранные образцы. Гранатомётчиков немало должно быть. Думаю, хотят расстрелять первые машины и замыкающие, и бить те что заперты на серпантине.

– Возможно.

– Это ещё не всё. Я там видел кинокамеру на треноге. Кто-то хочет заснять уничтожение колонны советской армии.

– Где? – поднимая бинокль, уточнил тот.

Я пояснил, и с трудом, но всё же рассмотреть штатив и камеру смог. Танки прошли чуть вперёд и встали в ряд перед «БРДМ», места хватило, тут и три танка в ряд встанут. Вскоре из люков выбрались командиры машин, один оказался капитаном, и подошли к нам. Мы со старлеем доложились ему, капитан имел зрение получше, камеру с оператором рассмотрел сразу.

– Первым бы его накрыть, чтобы не утёк, – озвучил я.

Капитан дёрнул щекой, советы тот явно не любил. Дальше я указал где пулемётные точки, гранатометные из тех, что рассмотрел, оба командира начали наносить их на бумагу, чтобы не забыть, определили кому-куда бить, дальше видно будет, и вернувшись в танки, стали готовится, и вскоре нестройно грохнул залп. Я за этим спокойно наблюдал, сидя под бронёй «БРДМа», духи уже поняли, что ловить тут нечего, и половина банды уже ушла за пределы накрытия, остальные отходили. Не все могли это делать вот так незаметно, мы бы это засекли. Хмуро глянув через обзорное окно на небо, там начал накрапывать мелкий дождик, авиацию не вызвать, прочесать отходящих бандитов. Там специальыне группы для этого есть. В общем, моджахеды ушли, с десяток потеряли, но и всё. А вот оператора с камерой накрыл капитан первым же выстрелом лично, тот до последнего не уходил, уверенный в своей маскировке. Колонна простояла ещё два часа, пока сапёры фугас снимали. Подрывать его не стали. Причём сапёры не наши, встречной колонны, что также ожидала, пока работы с фугасом идут. Несколько групп советских солдат охраняли нас, поднявшись на склоны. После этого так и крутились по серпантину, сложная дорога, но мы оставили её позади и добрались, уже стемнело, до знакомого блокпоста. Саланг остался позади. Тут и постоим ночь. Так как колонна у нас получалась большой, две сотни грузовиков и другой техники, места для отдыха не хватало, но ничего, устроились. Кстати, после той засады, танки так и шли за нашим дозором, но не пригодилось.

А следующим утром двинули дальше, пока не добрались до города, где наш полк стоял. Колонна дальше шла, на Баграм и Кабул. Часть пришлых, те что к нам присоединились, тут остались, остальные с нами в Кабул шли. Да, с нами. Иволгин и не думал меня отпускать, хотя и взводный приходил ругаться, я его позвал через знакомых. У них уже всё, началась боевая пора, а бойца взвода нет, в командировке. Да, мне командировку оформили. К слову, взводный стал старлеем, на погонах ещё по звёздочке появилось. Задерживаться мы не стали, световой день, так что частично разгрузили машины, частично загрузили, и двинули дальше. Успеем до Кабула добраться засветло. Я же опечалился, как бы я в этой командировке не завис надолго. Иволгин похоже собирался вообще меня в своё подразделение перевести. Как сержант, командир дозора сказал, в штабе нашего полка у того брат служил, может помочь с оформлением. Я об этом своему взводному по-тихому шепнул, пусть противодействует. А пока наша немалая автоколонна шла дальше. И тут дошли без проблем. А вот в Кабуле, моя судьба круто переменилась, под злобную ругань Иволгина. Как же он не хотел меня отдавать, но не мог ничего сказать против приказа старшего по званию.

Значит, дело было так. Темно было, когда машины вставали на разгрузку, тут грузы ждали, наша броня в сторонке ожидала с бойцами, когда рядом с нами остановился командирский «УАЗ». Иволгин уже спешил к нам от интендантов, что принимали грузы, явно почувствовав недобрые вести. Машину покинул полковник ВДВ, подскочивший лейтенант, зам Иволгина, было начал докладывать, но тут и капитан подоспел, и полковник объяснил суть своего появления. Да за мной тот приехал. На возражения Иволгина рыкнул так, что даже у меня чуть колени не подогнулись, умеет же поставить собеседника на место. Как полковник сказал, начальник разведки моего полка, куда тот обратился, дал добро использовать рядового Такташа в одной из операций ВДВ. В общем, я быстро метнулся к нутру «БРДМа», доставая рюкзак, всё остальное на мне и вскоре устроился на заднем сиденье командирской машины, рядом с полковником. Тот и поинтересовался, пока авто неслось куда-то, вроде на окраину:

– Боец, слухи правдивы, видишь ночью?

– Ну вроде как да, товарищ полковник.

– Значит, смотри. Сейчас погрузишься на борт вертолёта, и поможешь эвакуировать моих бойцов, твоих коллег из разведроты. Они уходят от преследования духов, рация потеряна, пока ночь, нужно их найти, и эвакуировать. Это вся суть задания. Примерный район поисков мы знаем.

Надо сказать, полковник меня удивил, узнал о сложном положении своих ребят, быстро нашёл решение, выяснил где я нахожусь и споро договорился о моей помощи. Не со мной, с моими командирами. Тут я выступаю лишь исполнителем, и права слова не имею. А вот и вертолёт, рядом с дорогой вращая винтами стоял «Ми–8», с блоками ракет по бокам, неподалёку курило несколько бойцов в пятнистых комбинезонах. Кажется, тип «Берёзка». Ого, а что уже и такие есть? Ну вот всё лучшее десантникам. Полковник первым покинул авто, я следом, слегка запоздав. Выковыривал рюкзак, застрявший между спинкой переднего сиденья и сидушки заднего. И вот так закинув его лямки на левое плечо, на правом висел автомат, подбежал к офицерам. С полковником общался какой-то старлей.

– В машину! – скомандовал старлей как я до них добежал, так что не снижая скорости, развернулся и разбрызгивая грязь добежал до салона.

Там бортмеханик выдал тряпку, вытереть подошвы моих кирзачей, забрав мой рюкзак, пока я наводил порядок. Салон почти пуст был, два бойца сидело на лавке, автоматы у них стояли между ног, ещё вроде медик, санинструктор, на боку сумка с красным крестом, да тот бортмеханик, и всё. Я тоже устроился на лавке, рядом с бойцами и упёр приклад автомата о пол. Вскоре в салон запрыгнули старлей и ещё один боец. Не видно, что за звание у него, погоны капюшон скрывал. Вертолёт сразу же сильнее загудел моторами, и я почувствовал, что мы оторвались от земли и куда-то полетели. Старлей плюхнулся рядом и сказал мне на ухо:

– Когда доберёмся до места, сменишь штурмана, там обзор лучше. Ищем нашу группу. Где-то шесть-семь бойцов, возможно есть раненые.

– Хорошо.

Может быть и хорошо, но дрон отстал. Да у него предельная скорость сто сорок километров в час, оно как-то больше и на надо, вполне успевал, но не за вертолётом. Так что тот вскоре отстал. Мы на двухстах пятидесяти километрах в час куда-то летели. А летели мы с полчаса где-то, после чего меня отправили в кабину, я с некоторым трудом устроился в кресле, всё же столько навешано, а снимать отказался, даже автомат при мне, и вот так стали барражировать. Обнаружил я группу почти сразу. Действительно шесть бойцов с двумя ранеными, рядом удобное место для посадки, мы осветили группу прожектором и совершили посадку. Бойцы сбегали помочь своим. Оказались, не свои, это спецназ армейского значения, не та группа, но раненых нам передали, а сами ушли, у них задание. Сказали, что что-то много духов в горах. Тут и дрон нас догнал, сразу облегчив работу. А что, дальность его использования двести километров, я не терял связи с ним. Потом ещё обнаружил наших, но тут понятно, что не те, целый взвод десантников топал по горам, загружены как мулы. Как я понял на перехват каравана из Пакистана шли. Тут тоже садились, двое раненых было, из-за случайной сшибки с духами, забрали. А вот в третий раз уже попадание куда надо. И вправду на хвосте моджахеды сидели. Я навёл на них, и внезапно появившись из-за гор командир борта выпустил ракеты. Для него наугад, поэтому озвучил:

– Кучно легли, половину отряда духов как не бывало, часть снесло взрывной волной в пропасть.

На связи был, все кто в наушниках слышали меня. Мы же сделали заход и отлетели чуть дальше, там, где группа разведчиков двигалась, мест для посадки не было. Ничего разведчики из салона вертолёта сбегали за ними, помогли донести раненых, санинструктору прибавилось работы и полетели обратно. Я же закончил наносить на карту информацию, где видел духов и в каком количестве. Старлей попросил, ему карту и передал. Вот тут интересная вещь, высадили меня на окраине города где мой полк стоял, оказалось начальник разведки полка попросил высадить меня именно тут, всё равно почти по пути. Вот хитрюга. Я едва успел отбежать, придерживая вещи, что вырывал ветер из-под винтов вертолёта, как тот пошёл на взлёт и двинул в сторону Кабула. Сели мы на окраине города, тут была площадка, коей пользовались вертолётчики. Вскоре послышался шум мотора, «уазик» подлетел, дежурный выслал, узнать кого высадили, тот и доставил в штаб полка. Время час ночи было. К этому моменту и дрон подлетел, нагнав, начав кружить над городом. А в штабе внесли запись, и отправили в казарму. Завтра, всё завтра. А в казарме всего один разведчик, оставили его, животом маялся, что-то съел местное, видимо инфекцию занёс. Так что закинув вещи, я омылся мокрым полотенцем, а то ощущал себя грязным, а банька местная холодная, и в свою койку, вскоре уснув.

Разбудили меня наши, взвод вернулся под утро с задания. С потерями. Двое раненых, сейчас уже в санвзводе. Наш невезучий «бэтр» снова подорвался. Опять колесо вырвало, причём тоже самое. В этот раз на буксире притащили, проблема с одним из движков. Везёт этой бронемашине как утопленнику. Снова на ремонт встала. Один из раненых командир брони, нога сломана и рука отбита ударом. Второму осколками досталось, на броне сидел. Взводный обнаружив меня, обрадовался. Тут же погнал в штаб полка, оказалось, мне приказом присвоили звание младший сержант, ну и рапорты написать, что видел, где был. Если конечно на какие-то мои действия не наложили секретности. Такого не было. Вот так в кабинете разведчиков в штабе и писал рапорты, начальник разведки полка заглядывал и читал некоторые листы, уточняя некоторые свои вопросы. Командира разведроты не было, убыл два дня назад в Кабул, когда вернётся неизвестно. Также от писаря узнал, что моими документами занимался, что у меня новая должность. Я теперь командир «БТР–70», вместо раненого место его займу. А когда закончил, документы мне уже поправили согласно новому званию и должности, надо у старшины получить новые погоны и пришить, как столкнулся на выходе со знакомым старлеем. Это тот из новичков, из Душанбе с нами шли. Оказалось, ими наш полк усиливали, маршевая рота. Я козырнув хотел было мимо прошмыгнуть, но тот меня узнал и воскликнул:

– Рядовой, стоять! Ты-то мне и нужен.

Остановившись, вытянувшись по стройке смирно, я вопросительно глянул на офицера.

– За мной.

Мы прошли в коридоры штаба, и постучавшись, старлей зашёл в кабинет комполка, оставив меня пока в коридоре. Минут пять его не было. После чего старлей выглянул и велел:

– Зайди.

Увидев меня, полковник сразу возмутился:

– Да вы сговорились что ли?! Рядовой, свободен, занимайтесь своими делами.

Вот так полковник меня отпустил, и судя по громкому голосу из кабинета, активно снимал стружку с того старлеея. И что ему надо было? В общем, рванул я из штаба, а то ещё кто тормознёт. В дверях столкнулся с ротным, значит вернулся из Кабула. Козырнув ему, описал, что только что сейчас было, и побежал к роте. По пути свернул к рынку. Раз время есть. Там обычно патрули комендачей пасутся, ловят тех, кто в самоволку бегает, но у меня справка имеется, разрешение. Купил молочные продукты, и корзину свежих куриных яиц. Тут же продавали свежеощипанные куриные тушки, тоже взял пять штук. Два мешочка с местной лапшой. По два кило каждый. Ну и два кувшина с козьим молоком. Всё убирал незаметно в хранилище. В первое. К слову, вчера открыл третье хранилище, на левой коленной чашечке. Сознание от боли потерял, и палочку, что зажимал в зубах, прокусил, сломав. Добравшись до своих, нашёл ротного старшину, с этим прапорщиком мы уже на ты перешли, но только когда вдвоём оставались, и вот сидя у него в коморке, перешивая погоны, я сказал:

– Михалыч, есть предложение.

– Озвучь, – рассеянным голосом сказал тот.

– Ты знаешь, я в Душанбе был, там, на складах со своим старым знакомцем встретился. Думал он в институте, а его выгнали. Говорит, что с дочкой ректора загулял, наверняка врёт. В общем, попал под призыв и, имея шофёрское удостоверение, теперь баранку по дорогам Афганистана крутит. Так вот, у него есть личное оборудование. Домашний кинотеатр. Можно устроить показ фильмов.

– Так есть же у нас, политуправление организовало в клубе. Тебя не было, но вчера водили весь второй взвод, смотрели комедию «Будьте моим мужем». С Мироновым.

– В том-то и дело, фильм новый, на экраны кинотеатров ещё не вышел, а у моего знакомого он уже есть. Называется «Особенности национальной охоты». Там финский писатель пишет книгу о русской охоте и его пригласили на русскую охоту куда-то в Карелию. Там был егерь, генерал, майор уголовного розыска, студент и представитель торгпредства. В общем, народу разного хватало. Я этот фильм не видел, но знакомый говорит, смотрел, ржал весь фильм. Они там бухают по-чёрному. В какие только ситуации герои не попадали. В общем, он на ночь согласен предоставить в аренду кинопроектор и фильм за десять банок тушёнки. У меня столько нет, вот я к тебе и решил обратиться. По срокам он сегодня должен к нам прибыть, на ночёвку встанет, и дальше пойдут, вот и хочу заранее с тобой договорится. Кинопроектор небольшой, потому и назвал домашним, от него до стены не больше десяти метров нужно. Можно посмотреть нашей ротой. Вон, большой зал в доме пустим на это, где второй взвод квартирует.

Насчёт знакомого и проектора я врал, да просто хочу парней окунуть в советскую действительность, вспомнят родные края. Мне не сложно, а им в радость. А этот фильм мне нравился, как и два других, что продолжения. Проектор сделать до вечера не сложно, фильм из памяти возьму, пользуясь пси-силой изменю некоторые моменты, показывая, что не российский, а советский, оттого и некоторые монологи героев будут звучать по-другому.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.