Кэндис Робинсон, Эль Бомонт
Убийство Ледяного Короля

Candace Robinson & Elle Beaumont

Slaying the Frost King

Copyright © 2023 by Candace Robinson & Elle Beaumont

© Никулина А., перевод на русский язык, 2024

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024

Художественное оформление Анастасии Грищенко

* * *

Эта история посвящается всем странным одиночкам, которым нигде не находилось места.

Вы были рождены, чтобы править этим миром.

Плейлист

Хотите читать под музыку, чтобы глубже погрузиться в волшебный мир? Тогда включайте этот плейлист!

1. If I Had A Heart – Rachel Hardy

2. Wolves Without Teeth – Of Monsters and Men

3. Ice Queen – Within Temptation

4. No Light, No Light – Florence + The Machine

5. Lullaby of Silence – Jenia Lubich

6. Hands – Jewel

7. Every Breath You Take – The Police

8. Stand My Ground – Within Temptation

9. To Be Human – Marina

10. Nemo – Nightwish

1. Морозко

Снег мягко кружился и падал на вымощенный камнем внутренний двор замка, при этом создавая атмосферу безмятежности и гармонии. Лишь одна деталь нарушала этот покой – тело, которое дергалось под каблуком Морозко.

Смертный жалко поскуливал и скреб пальцами по льду, ломая свои ногти в тщетных попытках спастись от гнева короля.

Горный ветер трепал Морозко волосы и щекотал холодом нос.

– Лежи смирно. Все уже в своей крови извозил. – Нахмурившись, Морозко кивнул словно самому себе на кровавые брызги, которые запятнали все сугробы вокруг алым цветом. Смертному недолго оставалось молить о пощаде, потому что он оказался подлой крысой.

Мало того что он шастал у замка, хотя всем было известно, что без приглашения это было строго запрещено, так этот крысеныш вместе со всеми остальными жителями деревни Винти еще и решили вопреки вековой традиции не проводить церемонию. Это показательное событие ставило под угрозу нечто большее, чем одну лишь гордость Морозко. В итоге праздник-то они устроили, вот только забыли про главную его часть: жертвоприношение.

Винтийцы, вероятно, посчитали себя самыми умными, танцуя вокруг костра, распивая алкоголь и объедаясь угощениями, ведь сегодня они чествовали кровь, которую даже и не подумали пролить. Выставили на всеобщее посмешище его и всю Фростерию заодно.

Теперь Ледяному Королю надо было со всем этим разобраться.

Все же как было хорошо, что Морозко отправил на торжество посла, да еще приставил к нему капитана королевской гвардии Андраса.

Андрас свою роль исполнил прекрасно, поймав трепыхающегося мужичка и притащив его к Морозко на допрос – или на расправу, если тому так будет угодно.

Король надавил сапогом сильнее, и жизнь потоком хлынула из раны в боку человечишки. Мясо, отслаиваясь, обнажило мышцы и кости уже порядком ослабевшего мужчины.

– Я… я уже рассказал все капитану, – с кашлем прохрипел мужчина, – это староста решил отменить жертвоприношение. Многие из нас не хотели вас сердить, но мы в недавнем шторме потеряли слишком много скота. – Его тело свело судорогой боли. – Прошу вас, сир, умоляю, пощадите. Мы думали…

– В том-то и ваша вечная проблема, смертный. Вы вообще не думали. Ни один из вас. Могли бы просто бросить на алтарь одного человека вместо зверя, и дело с концом. – Убрав ногу с мужчины, Морозко отвернулся и отошел к капитану стражи. Алые волосы Андраса трепал ветер, но сам он даже не моргнул, когда Морозко вытащил из его ножен меч.

– Но винтийцы даже этого сделать не смогли. И они за это поплатятся. Вот с тебя и начну. – Морозко прищурился, чувствуя, как внутри клокочет ярость.

После того как они убили его мать, он ничего у них не просил, кроме одного – проводить церемонию – ритуал, – на которой им нужно было приносить в жертву животное на алтаре, дать крови стечь, окропить ею землю и произнести требуемые ей слова. «Пусть эта кровь насытит тебя. Пусть эта кровь удовлетворит тебя. Мы добровольно проливаем ее в память о жизни твоей». Ну, конечно же, Маранна ожидала поклонения даже после смерти. И это было очень ожидаемо. Он даже мысленно фыркнул, подумав об этом.

Мать Морозко была жестокой и несправедливой правительницей, за что смертные ее свергли и убили. Если бы она заранее не спрятала Морозко в ледяной пещере, он бы тоже, наверное, лишился своей жизни. Но приставленные к нему стражники пожалели его, защитили и пообещали народу, что он будет другим, не похожим на свою мать. В каком-то смысле так и было.

Смертный хлопнул рукой по земле, с трудом поднимаясь на ноги, и пошатнулся.

– Прошу пощады, ваше величество, умоляю.

Морозко посмотрел в глаза капитану, наблюдающему за этой тщетной и глупой попыткой побега. Дернув плечом и закусив губу, он развернулся на каблуках и резко метнул меч, который просвистел в воздухе, крутясь волчком, и с отвратительным хлюпающим звуком вонзился в спину мужчины. Тот рухнул на лед, мелко содрогаясь, и, наконец, замер.

– Как жаль, что твоя кровь бесполезна и никого не спасет. – Увы, тело было не на алтаре, да и ритуальные слова здесь никто не произнес. Скривив губы, Морозко отвернулся. – Отруби ему руку и проследи, чтобы винтийцы получили дар моей благодарности. Вместе с четкими указаниями провести церемонию не позднее чем через неделю. А, да… и приберись тут. – Когда Морозко отошел от капитана, ему на глаза упали пряди белых волос, которые окрасились алым. С оскалом он утер лицо, так же усеянное россыпью красных брызг. Сколько же грязи от этого смертного. Вздохнув, он направился к входу в замок, где двое стражников приветственно распахнули перед ним тяжелые двери из черного дерева.

– Почта пришла, ваше благородие. Ждет вас в кабинете. – Ульва, одна из его служанок, сделала быстрый реверанс и испарилась в длинном петляющем коридоре.

Письма от крестьян из деревни, а может, и от знатных вельмож, пытающихся сбагрить ему своих дочерей и уверяющих, что волосы у них самого настоящего сияющего золотого цвета. Ему нужна была не жена, а игрушка. Этих-то ему всегда было мало.

Тяжелые шаги Морозко разлетались по мраморному полу и эхом отзывались от стен. Даже мысли о теплом женском теле под ним не могли отвлечь его от тяжелых размышлений. Тупые смертные понятия не имели, почему жертвы нельзя было прекращать приносить.

Нахмурившись, он отметил, что Ксезу, его распорядителя, нигде не было видно. У них было множество дел, к целому празднику пора было начать готовиться, где же его носит?

Пока никого не было рядом, у него оказалось время подумать о неповиновении. Речь тут шла не только о его уязвленной гордости. Терпение Морозко таяло под напором тревоги, словно плотина, готовая вот-вот прорваться и залить собой все вокруг. Смертные не знали, какую непозволительную глупость они совершили. Весь их мир мог рухнуть от одной-единственной ошибки.

Стиснув зубы, он обвел глазами вестибюль и главную лестницу, все еще не услышав ни единого звука от Ксезу.

– Да куда подевался этот смертный? – взревел Морозко, откидывая плащ за спину, чтобы не путался под ногами.

Ему совершенно не хотелось сейчас думать о матери или о проклятии, которое она перед своей смертью наложила на эти земли. Да, королева защитила его от опасности извне, но это еще не означало, что он был в безопасности от нее самой. Материнского инстинкта у нее явно не наблюдалось.

Отца своего Морозко никогда не знал. Тот вообще прожил совсем недолго после зачатия ребенка, потому что Маранна пронзила его сердце ледяным клинком. Этим фактом она частенько хвасталась перед своими подданными.

Для Маранны сын был лишь еще одним подчиненным, еще одной полезной пешкой в большой игре. Способом продолжить род и укрепить свое правление над землями.

Сердце Морозко ее смерть даже не тронула, а вот кровь еще как вскипела, потому что люди посмели восстать против своих господ – а значит, и против своего принца.

– Ксезу! – рявкнул он, призывая распорядителя.

Из-за угла выскочил мужчина среднего возраста. Аккуратно заплетенная коса из длинных темных волос перевалилась через плечо, когда он поклонился в пояс. У уголков глаз уже начали собираться морщинки, но в остальном его загорелое лицо было гладким.

– Ваше величество.

Обычно распорядитель Фростерии марал руки, чтобы этим не приходилось заниматься Морозко, но это еще не означало того, что король был выше этого. Прямым доказательством сейчас служило то, что кровью были перемазаны именно его пальцы и волосы. Но Ксезу был его правой рукой, и этот человек всегда делал все, что от него требовалось.

– К сожалению, смертные решили, что они здесь самые умные, и не провели ритуал. – С сухой саркастической усмешкой на лице он подошел к Ксезу. – А ты знаешь, что это значит. – Во взгляде распорядителя мелькнуло удивление, а может, даже испуг. Смеяться Морозко сейчас хотелось в последнюю очередь, но он отказывался показывать растущую внутри себя подступающую панику. Он боялся даже допускать мысли о том, что печать, которую расшатала его дражайшая мать, могут потревожить другие. Он почти мог уже слышать когти, скребущие по магическому замку, и высокий нечеловеческий скулеж…

– Но тогда ведь…

Его распорядитель прекрасно все понял без лишних слов. Когда-то Ксезу и сам был жителем деревни, не подозревающим о причинах ритуала. Теперь же, служа самому Морозко, он знал о последствиях и жутко боялся их. Правильно делал.

– Именно. Поэтому им придется пожертвовать одним из своих жителей. Не стоит злить матушку, неважно, жива она или нет. Проклятье ее точно дремать не собирается, и это самое главное. – Протянув руку, Морозко взялся за поднятый воротник кожаной униформы Ксезу. – Матушкиным тварям не прорваться к нам, понял меня? – Он с натянутой улыбкой дернул мужчину на себя.

Ксезу учтиво склонил голову:

– К-конечно, ваше величество.

Морозко пошел было прочь, но, уходя, обернулся.

– Найди Андраса, пока он не ушел. Пусть убедится, что винтийцы на этот раз выложатся полностью. Пусть все будет в два раза богаче, чем обычно. Выше костер, больше пир, громче музыка… пусть украсят всю деревню. – Помедлив, он расплылся в зловещей и довольной улыбке. – На этот раз жертвовать будут одним из своих. А кем именно, решу я сам, потому что я лично приду проследить за тем, как они исполняют свою часть векового уговора. – Он планировал выбрать того человека, чья потеря ранит деревню сильнее всего. Того, кого жители будут пытаться защитить. Эта боль должна была запомниться им надолго и стать уроком навсегда.

Ксезу моргнул:

– Вы хотите отправиться туда сами?

– Именно. Они потеряли мое доверие, так откуда мне знать, что они не предадут меня вновь, если за ними не проследить?

Распорядитель, кажется, согласился с этим доводом и утвердительно кивнул:

– Хорошо. Передам Андрасу, ваше благородие.

Уж пожалуйста.

Следующей в списке приоритетов была горячая ванна.

Белый мраморный пол привел его к черной лестнице, перила которой подпирали похожие на переплетенные ивовые ветки балясины.

Поднимаясь по ступеням, Морозко на ходу начал расстегивать испачканный камзол. Подходя к комнате, он скинул его с себя и отбросил в сторону.

Посреди комнаты стояла огромная кровать, над которой четыре черных ореховых столба держали белый шелковый балдахин. Дальнюю от входа стену почти полностью занимало окно, выходящее на горную гряду, большую часть времени затянутую туманом или облаками. Лишь в редкие светлые дни на фоне неба проступали четкие линии гор и заснеженных равнин. А по ночам над ними плясали яркие разноцветные огни, подобные развевающемуся на ветру флагу.

Пройдя в умывальную, Морозко включил воду, чтобы наполнить ванну. Горячий поток ударил о мрамор, обдав его лицо горячим облаком пара. Сняв с себя остальную одежду, он шагнул в воду и застонал, когда она сомкнулась вокруг уставших икр.

Тепло снимало напряжение, но вот от бурлящей внутри ярости оно никак не помогало. Постоянно смертные считали, что они лучше других что-то знают, с этими их новыми идеями и подходами к решению задач. А ведь старые способы придумали не просто так…

– Треклятые глупцы. – Взмахнув по воде рукой, Морозко мрачно набрал пригоршню и вылил ее себе на голову. – А ведь винить вы потом будете одного меня. И это после всего, что я сделал для Фростерии.

Несмотря на то что он их защищал.

И на дарованное им спокойствие.

Теперь они собирались своими собственными руками разрушить свой же мир. А вина за это ляжет, конечно же, на его голову, подобно короне из острых клинков.

Нет уж. Этого он не допустит. Смертным придется дорого заплатить.

2. Эйра

Быть смертным в мире бессмертных – значит быть слабым. Даже животные в полях за границей родины Эйры жили вечно. В каком-то смысле Фростерия вообще была не предназначена для жизни людей. Жгучий мороз здесь никогда не прекращался, и тепло можно было найти только у домашнего огня. Впрочем, вечная жизнь могла быть и своеобразным проклятием, особенно когда оно обрекало тебя на вечное одиночество.

Резкий порыв ветра заставил Эйру поежиться и посильнее запахнуть на груди теплый плащ.

– Вот примерно сейчас бессмертие мне бы не помешало. Гуляла бы снаружи хоть голая, если бы захотела, – пробормотала она сама себе под нос. – Ну, то есть, я бы не захотела, конечно. Но было бы неплохо иметь хоть какой-то выбор.

Стуча зубами, Эйра всматривалась во тьму за ветками заснеженных деревьев, освещенных луной. Этой ночью ей в очередной раз не удалось спокойно уснуть, так что из теплого дома она перебралась на лесную опушку, которая была чуть поодаль.

– Где же ты, Адаир? – прошептала Эйра знакомой ветке, на которой он обычно сидел. Все совы с годами улетали и сменялись на новых, кроме одного филина, который всегда возвращался назад, сколько она себя помнила.

Раздался шум крыльев, и темноту резко пронзило громкое уханье. С широкой улыбкой на круглом личике девушка подняла свой взгляд к звездам, где на фоне ночной синевы яркой вспышкой промелькнули светлые перья. Когти филина сомкнулись на привычной ветке, и она шагнула к дереву ближе.

– Вот ты где, мой милый принц! – Обрадовавшись, Эйра тут же позабыла про ледяную погоду вокруг.

Адаир наклонил голову набок, глядя на нее, и коротко ухнул, перескакивая на ветку пониже.

Эйра, как и всегда, подняла руку и кивнула на нее.

– Ну же, это же совсем как ветка, только намного мягче.

Филин молча наблюдал за ней сияющими янтарными глазами. Потом он пододвинулся ближе, она сделала шаг – так близко они еще никогда не были, – и тут вдали раздался еле различимый тонкий писк.

Филин дернул головой и сорвался прочь, ловить свой ужин.

– Ну, может, завтра еще увидимся, – вздохнула Эйра.

У некоторых демонов Фростерии были животные-фамильяры. У людей таких привилегий, к сожалению, не было – этот филин, которого Эйра бесконечно пыталась убедить сесть ей на руку, был самым близким для нее животным, которого она смогла бы приручить.

Эйра бросила последний взгляд на звездный узор, который украшал чернильное небо. Луна, похожая на тончайшую щелочку, безмолвно наблюдала за ними. Эх, если бы звезды были созданы изо льда, а она владела хотя бы чуточку магией, то она свила бы ледяную веревку из воды и зацепилась бы за одну из них. Стянула самую яркую звезду с неба и подарила бы отцу. Может, тогда он даже улыбнулся бы, зная, что пусть ее мать и не была вечной в этом мире, но ее душа продолжает жить счастливо и спокойно где-то еще.

Интересно, а если бы у нее это получилось, звезда была на ощупь твердой или мягкой? Теплой или холодной? Билась ли она в ее руке, подобно сердцу, совсем как ее мерцающий свет, или оставалась тихой и неподвижной?

– Ну, хватит дурью маяться, Эйра. Слишком много глупых вопросов без ответа в твоей голове. И заканчивай уже болтать сама с собой, на тебя и так в деревне уже все косо смотрят. – По крайней мере, смотрели, пока им не нужно было что-то купить у ее отца, и даже тогда она чувствовала на себе их тяжелые и подозрительные взгляды. Особенно когда им на глаза попадались наиболее мрачные изделия, шкатулки и марионетки. Она их такими делала для себя и только для себя.

– Ну и подумаешь! – Эйра вскинула руки вверх и покружилась вокруг своей оси. – Как будто мне дело есть, что они там про меня думают, мне без разницы.

Снег хлюпал под ногами, и она зашагала обратно к дому. Стоило закрыть за собой дверь, как теплый воздух защипал озябшие от холодного ветра руки. В камине лежало новое бревно, медленно распадаясь под натиском огня, слой за слоем. Ее отец Федир сейчас сидел за столом в углу комнаты и прикладывал кукольную руку к марионетке, он посмотрел на нее поверх сползших на кончик носа очков. Сколько она себя помнила, их гостиная всегда была завалена детальками от марионеток и музыкальных шкатулок. Когда-то, еще до рождения Эйры, ее отец был оружейником, но во время беременности жены он сменил ремесло на создание игрушек для демонов и смертных.

– Не спится? – спросила она у отца, снимая плащ и вешая его на торчащий из стены крючок.

– Тебе, похоже, тоже, – улыбнулся он, приглашающе похлопав по месту рядом с собой. В приглушенном свете казалось, что за последние несколько месяцев морщины под его глазами стали еще глубже. И серебряных отблесков в каштановых волосах тоже значительно прибавилось.

Согрев руки у огня и убедившись, что она снова их чувствует, Эйра уселась на табурет. Отец плохо спал с тех самых пор, как ее мама умерла от запущенной простуды. Эйре тогда было всего пять, но с тех пор она во всем помогала отцу. Когда-то она думала, что он снова женится, и была совершенно не против этого, но ему, похоже, хватало дочери и игрушек.

Теперь Эйре было двадцать, и она не знала, когда покинет родительский дом, и покинет ли его вообще. Пока что у нее были ее марионетки, музыкальные шкатулки и заводные игрушки. Прежде чем приступать к очередному творению, она убрала длинные темные волосы в косу, а потом завела одну из незаконченных шкатулок и открыла крышку. Маленькая танцовщица в платье цвета синего льда и с бутонами такого же оттенка в волосах закружилась, изящно протянув перед собой руки.

Музыка поплыла вокруг Эйры, громко потрескивая. Над этим еще нужно было немного поработать. Хорошенько задуматься она, впрочем, не успела, так как музыка оборвалась.

«Проклятье». Если бы у нее и правда была хоть какая-то магия, то она точно знала, что сделала бы с ней. Создала бы танцовщицу из настоящего льда и пустила бы ее кружиться целую вечность, чтобы музыка никогда не кончалась. Не нужно было бы вечно заводить шкатулку заново, а механизм не приходилось бы то и дело поправлять.

– Будешь раскрашивать ей лицо? – спросил отец, поймав ее задумчивый взгляд.

Эйра посмотрела на гладкое темное личико танцовщицы и ее черные кудри, спадающие до самой талии.

– Нет. Мне нравится, что по ней не понять ни ее мыслей, ни чувств.

– Мрачные у тебя мысли, дочка.

– Но, пап, это же самые лучшие мысли для творчества, разве нет? – засмеялась она, поправляя металлическую пластинку на дне коробочки. Когда она снова завела ее, дав мягкому звону наполнить комнату, мелодия уже была идеальной.

– Как же ты похожа на свою покойную мать. И на меня, но это, пожалуй, к худшему. – Он хмыкнул. – Пойду налью нам чаю, раз уж успокаиваться наши головы не желают.

– Мне с мятой, пожалуйста. – Эйра взяла в руки одну из незавершенных марионеток, которую делала на заказ. Вот ей как раз лицо было очень даже нужно. Подхватив кисточку, она обмакнула ее в розовую краску, чтобы нарисовать марионетке щечки.

Остаток ночи Эйра провела, рисуя, вырезая и попивая чай, пока комнату не осветило заглянувшее в окно солнце. Ее мысли не замедлялись ни на секунду, метаясь от одной работы к другой, какие-то завершая, какие-то бросая недоделанными, и даже успела сделать марионетку-покойницу в черном свадебном платье. Слишком жутко получилось.

В животе заурчало, и она опустила на него взгляд.

– Вот же неугомонный, вечно ты мешаешь работать.

– Заняться завтраком? – спросил отец, иголкой поправляя миниатюрную деталь на игрушечных санях.

– Нет, моя очередь. – Зевнув, Эйра встала с табурета и направилась было на кухню, когда в дверь постучали.

– Скажи, что покупателей мы так рано не принимаем, – нахмурился отец.

Эйра закатила глаза:

– Да ладно тебе, мы так всех клиентов тогда распугаем.

Она бы, конечно, предпочла сначала перекусить, но вместо этого вытерла руки синим платьем и открыла дверь.

Дезмонд, сын деревенского старосты, с поджатыми губами стоял на крыльце.

– Доброе утро, Эйра. – Он заправил за ухо пару темных косичек, в черных глазах было так же мало энтузиазма, как и во всем его лице. – Деревенское собрание будет.

Эйра вопросительно вскинула бровь.

– Когда? – Теперь уже ее живот заворочался от тревоги, а не от голода. Для ежемесячного собрания было еще рановато, учитывая, что с предыдущего прошла всего неделя.

– Сейчас. Дело короля касается. – Он нервно теребил в руках край своего плаща.

Морозко… Даже думать о его имени ей было страшно, а она ведь никогда не встречала Ледяного Короля лично.

– А в чем дело?

– Отец не сказал. Знаю только, что ничего хорошего. Давайте быстрее, а я пока пойду остальных собирать, – с этими словами он резко развернулся на своих начищенных каблуках, поправил меховой воротник и направился к следующему дому. Дезмонд определенно что-то знал, но староста наверняка приказал ему молчать. Эйра с Дезмондом были одного возраста и росли вместе, но друзей из них не вышло – больно уж серьезно он относился к отцовскому делу и был слишком высокомерным юношей.

Когда Эйра развернулась, чтобы взять яблоко, отец уже застегивал плащ.

– Если сам король при деле, значит, что-то важное. Поедим потом.

– Никто не умрет, если я сначала съем яблоко, – пробормотала она.

– Съешь два, когда мы вернемся. – Он кинул Эйре ее плащ.

– Или три. – С усмешкой завернувшись в плотную ткань, она вышла за ним в снег. Никто не задерживался долго у своих домов, сразу направляясь к центру деревни. Большинство уже собралось у помоста, где перед резным троном стоял староста, разговаривая с кем-то из старейшин. На его плечах лежала серая меховая накидка, а черные косички были убраны назад и перевязаны кожаной лентой.

Кто-то остановился рядом с Эйрой. Бросив взгляд вбок, она узнала свою подругу, сжимавшую в руках шнурок от плаща.

– Его Праведность потребовал, чтобы мы все пришли, – тихо сказала Сарен. – И чего король сам к нам не явится?

– Может, потому, что он самовлюбленный козел? – Эйра закатила глаза. – Наверное, очень занят, расслабляясь в ванной и попивая кровь из кубка.

Сарен прижала кулак к губам, чтобы заглушить смешок:

– Вот уж точно.

Они дружили с тех пор, как научились ходить, хотя жители деревни в основном больше замечали Сарен, ведь у нее были длинные золотые волосы и небесного цвета глаза. Она сияла, словно солнце, и сверкала подобно звездам. Эйра всегда предпочитала тень, но и ей порой был просто необходим такой свет рядом.

Староста откашлялся, доставая из-под накидки свиток:

– Мы разочаровали Ледяного Короля. Через неделю в деревне снова будет праздник, на котором он лично выберет девушку, которую принесет в жертву, после чего мы продолжим ежегодно резать скот в его честь. Если мы откажемся, в крови утонет вся наша деревня.

Толпа ахнула. Эйра широко распахнула глаза, чувствуя, как кожу пронзил сухой холодный воздух. Да как эта сволочь самодовольная смеет? Неужели не очевидно, что они перестали приносить в жертву животных, потому что в этом не было никакого смысла? Еще пара таких жертвоприношений, и им попросту стало бы нечего есть.

Винтийцы и так проводили эту церемонию ежегодно с тех пор, как Морозко стал королем – бесполезный ритуал, который был нужен лишь для того, чтобы успокоить его эго.

– Девушку, говорите? – подал голос кто-то из юнцов.

Эйра закатила глаза. Дурак в этот момент наверняка гордился тем, что он мужик и будет в безопасности.

– Но только ту… которую он сам выберет. – Староста покосился на сына. – И если мы ему этого не позволим, то он разнесет всю деревню за это причиненное лично ему оскорбление. Чтобы донести до нас твердость своих намерений, он прислал руку Йонаха, которого поймали у дворца короля. Без приглашения туда приближаться запрещено, о чем он прекрасно знал.

Толпа снова ахнула, а у Эйры в горле пересохло… Он прислал им руку в качестве угрозы. Да, Йонах был, конечно, дураком, что сунулся туда, это правда, но он не заслуживал того, чтобы его руку оторвали от мертвого тела и отправили в деревню. По коже пробежал мороз, но вовсе не от страха за себя. Нет, за другого, важного ей человека. Если жертву должен был выбирать сам король, от него наверняка не скрыть самую красивую девушку в деревне… Сарен. Та вмиг побелела.

– Когда будет праздник, – прошептала Эйра подруге, – спрячь лицо и надень самое ужасное платье, что у тебя есть. И на голове наведи гнездо.

– Ты тоже, – шепотом ответила Сарен. – Никого потерять не хочу, но тебя особенно.

Это было очень мило с ее стороны, но Эйре незачем было утруждать себя к празднику. Она вечно выглядела неряшливо, и заносчивый Ледяной Король ни за что бы не обратил на нее внимания.

Вот почему бессмертие – это проклятие. Это оно породило наглого мужика, которому делать было больше нечего, кроме как лишать жизни невинных, потому что смертные, видите ли, решили больше не подчиняться каждому его слову. Его раздутое самомнение даже не могло позволить кому-либо вызваться в жертвы самому, если бы такие нашлись.

Сволочь.

3. Морозко

Жестокий ветер бешено выл в кронах деревьев. Снег сбивался в сугробы, возвышающиеся над домами, и по неосторожности в них легко можно было утонуть. Морозко в детстве не раз именно так и делал. Ему не было страшно замерзнуть насмерть, да и перспектива быть погребенным под снегом его не пугала. Он был ледяным демоном. Снег и лед подчинялись его малейшей воле.

Поездка до Винти прошла без приключений, позволив Морозко спокойно размышлять о том, какую именно девушку он выберет. Интересно, чье отсутствие обожжет сердца остальных сильнее всего?

Выйдя из небольших черных железных саней, он окинул взглядом открывшуюся ему деревню. Ни одного признака жизни. Песни не гремели, запах угощений не щекотал нос. Так, значит, винтийцы отказались проводить ритуал – даже после того, как он потребовал принести в жертву одного из них?

Морозко презрительно скривил губы и откинул за спину плащ, затрепетавший на ветру, подобно знамени.

Когда король шагнул вперед, дорога треснула под его каблуком. Вскинув бровь, он сделал второй шаг – вторая трещина паутиной расползлась по земле.

– Какого черта? – пробормотал он, резко обернувшись, чтобы оценить обстановку. Его охрана жалко попятилась, поджав губы, словно всем им было страшно следовать за ним.

Ледяной ветер хлестнул его по лицу и бросил белоснежные волосы прямо в глаза. Сквозь них он видел, как трещины разрастаются с громким треском, эхом отзывающимся от стен зданий вокруг.

Вопреки доводам рассудка он продолжил шагать глубже в деревню, но на этот раз тишину разорвал пронзительный визг и раздался звук ногтей, отчаянно скребущих по замороженной земле. Когда он снова опустил взгляд вниз, с той стороны льда на него посмотрели в ответ – бледное лицо с огромными глазами и полным отсутствием какого-либо рта.

– Ну, сейчас вы у меня… – договорить он не успел, так как земля резко качнулась вперед и попыталась опрокинуть его. Вместо того чтобы рухнуть в снег, он одним прыжком достиг участка нетронутой почвы и враждебно посмотрел на худую фигуру, выбирающуюся из образовавшейся дыры. Существо что-то затрещало, протягивая к нему свою длинную и костлявую руку.

Снег валил стеной, заставляя Морозко щуриться, чтобы разглядеть что-то в этой белой пелене. Постепенно сквозь заслон проступил еще один силуэт, и на этот раз он без колебаний выхватил свой зазубренный ледяной клинок.

С шипением Морозко занес меч над головой и кинулся вперед. Лишь в последний момент, за секунду до того, как неизвестный враг пал от его руки, он смог разглядеть лицо. Лохматые черные волосы, карие глаза, темные почти до черноты, и черты настолько непримечательные, что ее затмила бы любая из девушек, однажды гревшая его постель. Выражение ее лица смягчилось, и он помедлил. Женщину он мог убить без колебаний, дело было совсем не в этом. А в том, что она начала говорить.

– Морозко, – донесся до него ее звенящий голос, эхом отдающийся от каждого уголка деревни.

Что это за дерзкая девчонка?

Когда к ним подскочило создание из-подо льда, она лишь подняла руку, и оно тут же упало на землю, извиваясь от неимоверной боли. Она управляла магией, неподвластной человеку, и, как бы его ни возмущала сама эта мысль, это делало ее потенциальной угрозой. Для него. Для всей Фростерии.

– Кто ты такая? – прорычал он, замахиваясь на нее свободной рукой, но вместо того, чтобы столкнуться с щекой, его ладонь прошла насквозь. Девушка словно испарилась в воздухе.

Тяжело дыша, Морозко вдруг резко проснулся. Даже не надо было смотреть в зеркало, чтобы тут же понять, что он весь был покрыт липким холодным потом. Капли катились по его спине, по лбу, по груди.

Иногда было так сложно понять, где кончались сны и где начинались видения. Но лицо той девушки, те существа в земле… его вновь передернуло. Сам он ни разу не видел созданий матушки, но она частенько грозила натравить их – ее перевертышей, так она их называла – на других. «Делайте что говорят, или Фростерии, которую вы знаете, придет конец». Он видел, как она управляла людьми, словно марионетками, призванными учинять хаос в городе и в деревнях. Как она стравливала братьев с сестрами. Морозко все это презирал. Они были полноправными жителями этого мира. А он всего лишь хотел держать все в равномерном балансе. Но нет же, проклятой деревне приспичило отказаться проводить обещанный ритуал.

«Жалкие людишки».

Он с рыком откинул меховые одеяла, обнажив заодно и девушку, которую выбрал себе в развлечение накануне. Холодный воздух укусил ее за голую задницу, и, даже будучи ледяной демоницей, она все равно зашарила рукой в поисках потерянного тепла.

– Проклятые сны, – прошептал Морозко и заметался по комнате. Огонь в камине давно погас, оставив после себя лишь колкий мороз. Впрочем, откуда ему было об этом знать. Лед разве что только в его венах не тек.

– Мой король, возвращайтесь в постель, – вздохнула девушка, переворачиваясь на спину и дразня его грудью с напряженными сосками, так и просящимися в рот.

Вот только он ею уже пресытился. Две ночи подряд – это был для него перебор.

– Одевайся и выметайся. Ты мне больше не нужна. – Морозко, даже не дождавшись, пока она выберется из кровати, резко схватил в охапку брошенные на пол платье и куртку и швырнул их в нее. – Сейчас же.

Она открыла было рот, словно собираясь поспорить с ним, но, увидев, как окаменело его лицо, немедленно вскочила, торопливо оделась и выскочила из спальни. Вечно они привязывались к нему после одной ночи секса, словно всерьез верили, что он захочет сделать кого-то из них своей королевой. Наивные и глупые игрушки.

Найду другую. Пригладив рукой волосы, он направился на другую сторону комнаты, шлепая по холодному полу босыми ногами.

Когда он натягивал брюки, в дверь негромко постучали, и он со вздохом закатил глаза, наполовину готовый увидеть там вернувшуюся девчонку.

– Входите. – Распахнув шкаф, он достал синий жилет с серебряным узором и снежинками на пуговицах.

– Ваше величество, если вы собираетесь поесть перед отъездом, то я могу приказать принести вам завтрак прямо сюда.

Морозко бросил взгляд через плечо, чтобы посмотреть на Ксезу, задумчиво жующего собственную щеку.

– Только легкий завтрак, на всякий случай. – Какой такой случай, этого он и сам не знал. Вдруг неблагодарные винтийцы попробуют расставить ловушки, надеясь избавиться от него так же, как от его матери – устроив засаду, оттеснив от охраны и пронзив сердце копьем.

– Сир, уже полдень. – Взгляд Ксезу тут же забегал, словно он мгновенно пожалел о своем брошенном комментарии.

Полдень? Хорошо же он провел ночь, отрываясь с как-ее-там. Гитой? Кейтлин? Да какая уж теперь разница.

– Значит, пусть будет что-то похожее на легкий завтрак.

Постучав пальцами по своей обнаженной груди, он натянул синий жилет. Его отражение в огромном зеркале на другой стороне комнаты повторило движение, и он подошел посмотреть на себя.

Копия Маранны. От белых волос до светло-серой кожи без единой розовой нотки, вплоть до острых ушей и клыков. Сплошные резкие углы. С ног до головы вылитая мать – не то чтобы он помнил, как выглядел его отец. А она ему никогда этого и не рассказывала.

– Довольна, Маранна? – нарочито сладко прощебетал он отражению, проведя пальцем по стеклу. – Рада, что, даже гния и разлагаясь в земле, ты продолжаешь отравлять чужие жизни? – По его лицу расплылась ехидная, злобная улыбка. – Коварная же ты су…

Кто-то прокашлялся в дверях – на этот раз Ульва, а не Ксезу. Торопливо пройдя в комнату, она поставила на столик поднос и испарилась так же быстро, как и пришла.

Морозко с глухим смешком зачесал волосы назад, убрав их в небрежный пучок. По крайней мере, так они не будут лезть в лицо или щекотать ему шею. Одевшись, он наскоро расправился с завтраком – медовиком, сладким заварным кремом и зимними ягодами.

Остаток дня он провел, занимаясь будничными делами, но стоило солнцу коснуться горизонта, как Морозко уже стоял на улице, ожидая, пока соберется его небольшой антураж из ледяных демонов. За его спиной расхаживал Нука. Белая шерсть развевалась на ветру, а умные желтые глаза следили за остальными в ожидании грядущих событий. Размером Нука был с двух боевых коней, поставленных друг на друга, и, будучи морозным волком, в большинство людей он вселял лишь ужас.

В детстве этот волк был единственным другом Морозко, и теперь их узы стали нерушимы.

Заскулив, Нука выразил свое недовольство задержкой. Кто-то уже надел на него седло, а это означало патруль. Или драку, если ему повезет.

– Спокойно. Скоро выезжаем. – Стоило Морозко это сказать, как к ним подошла команда ледяных демонов в черной униформе.

Андрас шагнул вперед. Его алые волосы были заплетены в несколько рядов косичек, а на висках сбриты наголо.

– Ваше величество, – поклонился он. – Время выступать.

Ветер трепал плащ Морозко за его плечами.

– Хорошо.

Наконец-то можно было отправляться в проклятую деревню и покончить со всем этим. Когда Морозко развернулся к Нуке, тот покорно лег на землю, позволяя взобраться себе на спину, и поднялся снова, стоило королю взять в руки поводья. В отличие от лошадиных они не вели ко рту волка, а были присоединены к его ошейнику. Когда всадник тянул, Нука сам понимал, куда ему стоит поворачивать.

Морозко поднял руку и указал вперед. Нука с места перешел на рысь, мягким шагом устремляясь в глубь тундры, и демоны последовали за ними верхом на лошадях, оленях и лосях. Не было смысла зачитывать какую-то напутственную речь. Во-первых, ему вообще было несвойственно заводить свои войска перед походом. Во-вто- рых, в тот момент они были предвестниками смерти.

Та, которую он выберет для жертвоприношения, не доживет до следующего рассвета. Какая бессмысленная будет утрата, и как легко ее можно было бы избежать, если бы смертные только делали, что им было велено. Но глупые людишки не хотели слушать, поэтому теперь им предстояло заплатить за свое предательство.

К тому времени, как их отряд достиг деревни, солнце на небосклоне уже сменилось полной луной. В воздухе звенела музыка, но она не была ни радостной, ни праздничной. На улицах гудели люди, но нигде не слышалось смеха. Морозко все это более чем устраивало.

Вдоль дороги выстроились небольшие магазинчики, изредка прерывающиеся деревянными избами. Сама дорога вела дальше через городок и выходила к полям, где находились стойла со скотом и большие замороженные озера для рыбалки. Но сердце Винти было здесь. То самое сердце, которое перевертыши хотели раздавить своими когтистыми и мерзкими лапами.

Морозко не собирался допустить этого, ни в коем случае. Фростерия принадлежала ему, и он был настолько же частью этих земель, насколько они были частью его.

Нука остановился, и Морозко спрыгнул с его спины. Зарывшись пальцами в шерсть на знакомой лапе, он небрежно почесал волка.

– Будьте начеку, – скомандовал он как своей страже, так и волку.

Остатки видения смешивались с реальностью, не давая разобраться, было ли оно всего лишь сном. Но перевертыши, эти демоны, созданные его матерью, уже не раз извивались в его снах, царапая когтями печать. А вот лицо той девушки ему было незнакомо. В тот момент Морозко решил, что, кем бы она ни была, ей суждено было принадлежать только ему одному.

4. Эйра

Закончив обращение, староста вместе с Дезмондом отправился готовиться к приему короля. Всю последующую неделю, как и было велено, Эйра и остальные жители украшали каждый дом и каждый магазин, прихорашивая деревню к прибытию его величества, только что убившего одного из них. Обычно в дни жертвоприношений они ничего такого не делали, но надеялись угодить королю и усмирить его ярость, приложив немного больше усилий, чем обычно.

Вся деревня была усеяна свисающими гирляндами и бантами. Кто-то из старших жителей вплел в декорации желтые камелии и другие цветы, словно это был праздник счастья, а не смерти. Даже факелы были украшены синими и белыми лентами, которые уже были готовы вспыхнуть с наступлением темноты.

Попрощавшись с Сарен, Эйра утерла пот со лба и зашла в дом. Отец уже вовсю наряжался к вечеру, но она всего лишь взяла несколько яблок с тарелки и уселась на табуретку перед их общим рабочим столом. Да, ей тоже нужно было умыться и переодеться в лучшее платье, что было в шкафу, но она попросту отказывалась этим заниматься. Может, Йонах и был не самым добрым человеком в деревне, да и жил один, но вот обязательно было королю присылать им его отрубленную руку в качестве подарка?

Она взяла с полки позади себя деревянную куклу, идеально поместившуюся в ее маленькую ладонь. Это должен был быть чей-то заказ, но теперь у нее появились другие планы – она собиралась сделать портрет великодушного короля Фростерии.

«Козел», – подумала она, вгрызаясь со злостью зубами в яблоко.

Пусть Эйра никогда и не видела Морозко, она слышала достаточно рассказов о его белых волосах, бледно-серой коже и длинных клыках, которыми он рвал чужие глотки. По крайней мере, так она себе это представляла. А потом он, наверное, пил кровь жертвы, словно кот молоко. Женщины таяли от рассказов о бессмертном короле, мечтая хоть на одну ночь попасть к нему в постель, молясь о шансе стать его королевой. И это несмотря на все слухи о том, что девушек он просто выбрасывал, наигравшись. Впрочем, ни одна из них потом не могла сказать о нем ничего дурного, потому что, с их слов, он подарил им высшее наслаждение. Да и вообще, он же был их королем. Тьфу, да как будто ей было дело до того, насколько он хорош в постели. Если бы он с ней так обошелся, она залепила бы ему пощечину. Не то чтобы она вообще стала бы спать с таким мужиком, с убийцей, даже если и решилась бы наконец попробовать это сделать с кем-то.

Штаны куклы уже были покрашены в черный, так что, расправившись с яблоком, Эйра вырезала пару узоров на белой рубашке, чтобы выглядела побогаче, а потом покрасила волосы куклы в белый и обмакнула кисточку в голубую краску, чтобы поставить две точки глаз.

Осмотрев получившуюся фигурку Морозко, она искренне улыбнулась. После окончания праздника Эйра намеревалась сжечь деревянную куклу, и в этот момент она поклялась себе, что Сарен будет стоять рядом с ней, живая, и наблюдать за этим действом.

Дверь в отцовскую спальню приоткрылась, и Федир вышел в коридор, поправляя очки на носу. Он оделся в свой лучший наряд: синюю шелковую тунику, черные брюки и кожаные ботинки без единой зацепки. Когда его взгляд упал на Эйру, его глаза сразу же полезли на лоб.

– Эйра, ты почему еще не готова! – прошипел он.

– Еще как готова, пап. – Она жестом показала на свое измазанное в краске платье. Это ему еще не было видно подол или замызганные в грязи ботинки.

– Не будь же ты таким ребенком. – Он провел рукой по лицу. – Это же король Фростерии. Я знаю, что сегодня за ночь и что ты злишься на него из-за Йонаха. Но парень никогда никого не слушал, и ему правда нельзя было подходить так близко к дворцу. А теперь, пожалуйста, ради меня и ради светлой памяти твоей матери хотя бы расчеши волосы и надень что-нибудь без пятен.

Отец был прав, но разве это делало все произошедшее правильным?

– Только ради тебя. – Она поднялась с табурета, прихватив с собой куклу. – Я просто делала небольшой подарок для короля.

Отец потер шею, но не смог сдержать лихой улыбки.

– Такая же упрямая, как мать. Найди хоть чистое платье, а то будешь выделяться из толпы.

В этом он тоже был прав, но в таком случае король мог разве что изгнать ее за неуважение, не успев присмотреть ее в качестве жертвы.

– Люблю тебя, пап.

– А я тебя, дочка.

Эйра зашла к себе в комнату и заперла дверь. По сравнению с ее рабочим местом в комнате царил полный порядок. Придвинутая к стене кровать, шкаф, который стоял напротив нее. В дальних углах располагались полки, заполненные куклами и шкатулками ее собственного исполнения. Под кроватью были спрятаны любовные романы, которые она порой читала, когда отец спал или уезжал один на работу.

Бросив кукольного Морозко на покрывало, Эйра открыла шкаф и зарылась в одежду. У нее сохранились платья матери, которые были для нее слишком хороши. Будь повод другим, впрочем, она бы, возможно, даже не постеснялась надеть одно из них.

– Присмотри сегодня за Сарен, мама. Я не хочу потерять единственную подругу, – прошептала она, доставая платье попроще.

Раздевшись, Эйра понюхала подмышку – сильной вони нет, значит, сойдет – и натянула на себя платье лавандового цвета. Ни кружев, ни вышивки, только два кармана по бокам. Мама всегда пришивала к платьям Эйры карманы, чтобы ей было куда складывать найденное богатство во время прогулок по лесу. Камушки, листья, веточки… После смерти матери Эйра продолжила шить платья с карманами, но теперь они всегда пустовали.

До этого момента.

Эйра положила в левый карман фигурку Морозко.

– Устраивайся поудобнее, король.

Окинув себя взглядом в овальном зеркале на стене, она решила оставить волосы убранными в растрепанную косу. Ее карие глаза отлично подчеркивали уже расположившиеся под ними темные круги, и она не стала добавлять к ним пудру или какие-то другие цвета.

Отец поднял взгляд от поедания одного из яблок, которые она ему оставила, и одобрительно кивнул, увидев ее в гостиной.

– Спасибо тебе, дочь.

Эйра пожала плечами:

– Я пойду к Сарен, на празднике увидимся.

– Не отходи от нее далеко.

– Он ведь выберет ее. – В деревне было немало юных девушек, но она нутром чуяла, как знала, что он выберет в жертву Сарен. И как именно он это сделает? Перережет ей горло? Проткнет сердце? Сожжет заживо…

– Необязательно. – Отец пожевал губу, словно бы сам не веря своим словам.

– До встречи. – Эйра накинула плащ и вышла на мороз. До наступления темноты оставалось совсем немного, так что она торопливо направилась к дому Сарен, стоявшему по соседству. В саду цвели подснежники и кусты желтых ягод, а на крыльце ее встретили два кресла-качалки. В этом доме жили только Сарен с младшим братом Петром. Родителей их два года назад задрал снежный барс в деревне ледяных демонов.

Эйра постучала в дверь, и ей открыл Петр в черной тунике и брюках в тон. Короткие волосы, такого же светлого цвета, как и у Сарен, у него были зачесаны на одну сторону. До совершеннолетия ему был еще год, но он был на голову выше их обеих еще с двенадцати лет.

– Привет, Эйра. – Петр жестом пригласил ее войти внутрь. На входе в аккуратную гостиную ее нос защекотал знакомый цитрусовый запах. На мебели и книжных полках не виднелось ни единой пылинки. – Сарен все еще прихорашивается у себя.

– Прихорашивается? – Что-то тяжелое комом свернулось в животе, и Эйра прошла мимо украшенной снежинками стены в сторону комнаты Сарен.

Там было закрыто, так что она постучалась. Спустя несколько секунд Сарен распахнула дверь, и выглядела она… прекрасно.

– Ты же должна была не выделяться. – Эйра со вздохом была вынуждена признать, что в любой другой ситуации она бы осталась в восторге от представшей перед ней картины.

– Ну? – насупилась Сарен. – А я что делаю?

Эйра провела пальцем по шелковым прядям волос, прильнувшим к талии подруги.

– У тебя волосы заплетены в корону на голове! И на тебе красное платье, которое подчеркивает твою фигуру! Да любой мужик бы захотел тебя в постель затащить, увидев в таком виде!

– Ну, к счастью, король сегодня никого в постель тащить не собирается, – закатила глаза Сарен.

– Точно, вместо этого он кого-то зарежет, – прошипела Эйра. Если только, конечно, он не захочет сначала развлечься с выбранной девушкой… Ее накрыло новой волной ужаса при мысли о том, что этому ублюдку вполне может прийти подобное в голову.

– Я еще не закончила одеваться. – Сарен кивнула на кровать. – Надену рваный плащ и уберу под него свои волосы.

Пульс Эйры чуть угомонился, и она присела на матрас.

– Прости, что так набросилась. Мне просто страшно.

– Все будет в порядке. Склоним головы и не будем отсвечивать. – Сарен опустилась рядом и взяла ее за руку, мягко стиснув в пальцах ладонь. – Чувствую себя ужасно грязной из-за того, что не мылась. – Она с улыбкой сморщила свой нос.

– Ну и хорошо, – рассмеялась Эйра.

Она обвела взглядом прикроватный столик и полки на стенах, уставленные шкатулками и марионетками, которые Эйра надарила подруге за много лет.

– Как все закончится, хочу устроить свое собственное жертвоприношение. – Она достала из кармана куклу Морозко.

– Это король? – Сарен фыркнула. – Выглядит жутко заносчивым.

– Как увидим его, скажешь, насколько похожим он у меня получился, – усмехнулась Эйра.

На улице зазвонили колокола, призывая всех, кто еще не вышел из дома, собираться на праздник. Сарен торопливо накинула плащ, убрала волосы и влезла в черные сапоги с меховой опушкой.

Петр ждал их в гостиной у обеденного стола. Поцеловав сестру в щеку, он вложил ей в руку серебряный кинжал.

– Петр! – ахнула Сарен. – Я не собираюсь убивать короля.

– Мне плевать на всю Фростерию, мне только одна ты важна. Больше у меня никого не осталось. Можешь молиться, чтобы не пришлось его использовать, но на всякий случай возьми.

Сарен бросила клинок на стол:

– Я не собираюсь насылать на деревню гнев его воинов.

Петр нахмурился, но кивнул.

Под звон колоколов Эйра шагнула навстречу холодному ветру. По воздуху, смешиваясь, плыли запахи выпечки и мяса. Пришла ночь, и зажглись факелы, озаряя деревню теплым оранжевым светом. Воистину праздник, достойный самодовольного и напыщенного монарха.

Дым от пылающего по центру деревенской площади костра, клубясь, поднимался к луне и звездам. Вокруг звучала музыка, симфония струнных и флейт, но сегодня она звучала меланхолично, а вовсе не радостно. По крайней мере, Эйре так казалось.

Ее внимание привлекло какое-то движение, и она посмотрела в небо, где во тьме мелькали белые крылья. Слишком далеко, чтобы что-то рассмотреть, но она знала, что это Адаир приглядывает за ними этой ночью. Пусть мужчинам и не грозило быть принесенными в жертву, многие из них были молчаливы и напряжены и не отпускали любимых далеко от себя.

Перед костром стоял старейшина, облаченный в свой меховой плащ. Отпив из железной кружки, он что-то прошептал на ухо сыну. Дезмонд кивнул и обвел глазами лица собравшихся. Его собственное сегодня было лишено привычной улыбки.

Эйра и Сарен остановились на краю толпы, ближе к лесу, где звуки птиц заглушали треск костра.

– Можешь просто спрятаться, пока все не закончится, – прошептала Эйра подруге.

– Ну уж нет, этого я точно делать не буду, – нахмурилась Сарен. – И потом, король грозился перебить всех нас, если хоть кого-то одного будет недоставать.

Эйра бросила взгляд за спину, заметив в кроне дерева яркое белое пятно. Адаир. «Спасибо, что прилетел». Конечно, слышать ее он не мог, но она все равно была очень благодарна ему.

Музыка резко оборвалась, и Эйра обернулась. На ее глазах толпа расступилась, пропуская новоприбывших. Сделав шаг вперед, девушка постаралась как бы случайно закрыть подругу собой.

Приближающийся силуэт обрел новые очертания. За его спиной трепетал на ветру алый плащ. Надо было быть полной дурой, чтобы не узнать Морозко. Он так грациозно вышагивал по снегу, словно был морозным богом. Белые волосы короля спадали ниже подбородка, аккуратно заправленные за острое ухо с одной стороны. Его кожа была бледно-серой, идеальной, гладкой, подобной льду, и не тронутой ни единым шрамом, будто бы никто ни разу не смог подобраться к нему достаточно близко. Жестокая усмешка на его лице вызвала у нее желание попытаться сделать именно это – и вырезать на нем что-нибудь другое.

В этот момент она пожалела, что не взяла с собой нож Петра. Сейчас бы пронестись сквозь толпу и вонзить его в самое сердце…

– Жители Винти, – произнес Морозко глубоким и заносчивым голосом, – вы совершили ужасную ошибку, не принеся скот в жертву. Всего этого можно было бы избежать, но теперь вам придется заплатить уже человеческой жизнью, и я лично приведу это наказание в исполнение. Винить в этом можете лишь себя самих, – глумливо провозгласил он, красивый и уродливый одновременно.

– Козел, – едва слышно прошептала Эйра.

Взгляд Морозко прошелся до нее и задержался, замер. Мужественное лицо вдруг исказилось оскалом.

Эйра моргнула и расправила плечи, но с его точеных губ не сорвалось ни единого слова. Он лишь продолжал ее изучать.

В полной тишине онемевшей толпы он направился в ее сторону, намереваясь убрать ее с дороги и схватить Сарен.

5. Морозко

Морозко шагал все дальше вперед, и земля под его ногами и не думала трескаться, это было совсем не так, как во сне. Никакие перевертыши не извивались и не скребли по льду ногтями в попытках вырваться на желанную свободу. Толпу на своем пути он расталкивал в стороны – они для него на данный момент не имели никакого значения. Важна была только девушка, которая стояла впереди остальных, та самая, что была в его видении. Она была здесь. Он замер перед ней, нахмурившись, и осмотрел с головы до ног. По-простецки красива. Нежные кукольные черты лица, надутые губки, густые черные волосы, выбивающиеся из небрежной косы и обрамляющие ее круглое личико. «Симпатичная, но спать бы я с ней не стал», – подумал он, стоя перед ней, впрочем, совсем не поэтому.

Его губы тронула усмешка, когда он заметил златовласую девушку, прячущуюся за ее спиной, – вот такую красавицу он бы с удовольствием забрал в постель на вечер. Когда та пошевелилась, ее плащ сбился на сторону, открывая взгляду Морозко пышную и манящую грудь. Ей не нужно было даже снимать несчастную тряпку – он и так видел, что изгибы ее тела и святого могли довести до греха. Чего нельзя было сказать о ее подружке, которая была из его видения. Та даже и в мыслях этого не пыталась с этим ее простым платьицем. Да, эта златовласая женщина наверняка вдохновляла смертных на целые поэмы о своей красоте, но это Морозко тоже мало волновало. Ему надо было выбрать жертву. Овечку, которую деревня отдаст ему на заклание.

Подняв руку, Морозко подцепил девушку из видения пальцем за подбородок. Симпатичная смертная вздрогнула и заметно напряглась, словно собираясь его оттолкнуть. Только попробуй, усмехнулся про себя король.

– Как тебя зовут? – ласково спросил он.

Вместо ответа она резко отдернула свое лицо.

В толпе зашептались, но Морозко не обратил на них никакого внимания. Он грубо схватил смертную за подбородок вновь и развернул ее к себе.

– Имя. Если сейчас не скажешь его, выпытаю силой.

В ее холодных карих глазах плескалась лютая ненависть.

– Эйра.

Как же было возмутительно, но ему это ни о чем не говорило.

Раз она явилась ему в видении, то он надеялся, что ее имя что-то ему подскажет, поставит на место какой-то кусочек пазла или о чем-то ему напомнит. Но нет, пусто. Отчасти он ожидал, что именно в этот момент она обрушит на него свою магию, но в глазах Эйры плескалась лишь ненависть, и в ней не было ни капли силы. Как интересно.

Морозко уронил руку и развернулся, чтобы обратиться к толпе. Обветренное лицо старосты мрачно застыло в ожидании.

– Ваше величество, – сказал он, поклонившись. Длинная коса упала вперед поверх его меховой накидки.

Все тропинки вокруг них освещались пылающими факелами. Ароматная выпечка и мясо пропитали воздух, искушая Морозко утолить голод – может, это и будет его следующим шагом.

– Можете выдыхать. Я выбрал вашу жертву. – Он склонил голову к Эйре и улыбнулся, прикусив губу своими острыми клыками.

Прекрасная смертная возле Эйры ахнула, прошептав:

– Только не это.

– Эйра, нет! – прорвался сквозь общий гвалт мужской голос. – Только не моя дочь. – Пробившись сквозь толпу, он рухнул на колени перед Морозко. – Только не Эйра, ваше величество, прошу вас. – Он умолял, склонив седую голову, но, не получив никакого ответа, поднял глаза на короля, и очки в тонкой оправе сползли вверх по переносице на свое законное место. Лицо его было исчерчено морщинами от волнений и недосыпа, что вызвало у Морозко лишь отвращение. «Жалкий смертный».

– Папа! – вскрикнула Эйра. Вторая девушка удержала ее на месте, не давая броситься к отцу.

Стража за спиной Морозко пошевелилась, готовясь избавиться от мужчины. Король поднял руку, требуя им остановиться. Все это представление было искренним и даже немного трогательным, но для него лишь пустой тратой времени.

Наклонившись вперед, Морозко положил руку на голову мужчины:

– Как тебя зовут?

– Федир, – ответил тот. – Ваше величество…

– Федир, если бы твоя недалекая деревня исполнила то, что от нее требовалось, то меня сейчас бы здесь не было, а Эйра все еще была бы твоей. Но теперь все не так. – Морозко зашипел, когда смертный посмотрел на него. – Она моя. – Отступив назад, он с мрачным смешком одним лишь жестом приказал страже оттащить Федира подальше.

– Не трогайте его! – дернулась вперед Эйра.

Морозко стряхнул с алого камзола невидимую пылинку.

– Ему ничего не угрожает. Пока что. – Он со вздохом посмотрел на Эйру. – Полагаю, сейчас наступило то самое время, когда я должен пригласить тебя на твой последний танец.

Эйра уставилась на него, а потом со страхом отшатнулась:

– Нет.

«Нет?» Морозко выпрямился, оскорбленный отказом.

– Прошу прощения? – безэмоционально переспросил он.

– Я сказала нет, – выплюнула Эйра. – Раз уж я твоя жертва, то лучше вскрой уже мне горло ножом, чем я буду терпеть танец с тобой.

Какая наглость. Смелости ей было не занимать, но если она думала, что этот пыл ее спасет, то она сильно ошибалась. Стиснув зубы, Морозко взял себя в руки, поборов желание сомкнуть пальцы на тонкой бледной шее и прикончить девчонку сразу же на месте.

– Понимаешь ли, я пригласил тебя на танец. А еще я всегда могу передумать и выбрать в качестве жертвы, например, твоего отца… или твою прекрасную подругу, которая так крепко вцепилась в твою руку.

Темные глаза Эйры метнулись от смертной, которая стояла совсем рядом, к отцу, видневшемуся в глубине толпы. Угроза ее явно отрезвила.

– Как пожелаете, ваше величество, – холодно сказала она в ответ, протягивая ему руку.

Пальцы Морозко обхватили теплую ладонь, и он опустил голову, чтобы коснуться ее губами. Поцелуй смерти, не что иное, как издевательская пародия на чувства.

– Польщен вашим искренним согласием.

Музыканты почти совсем замолкли. Морозко нахмурился – так не пойдет. Не может же он танцевать под треск огня факелов. Крутанувшись на каблуках, он щелкнул пальцами свободной руки.

– Играйте. Да что-нибудь живенькое.

Повисла пауза. Потом звякнули струны мандолин, заводя мелодию для медленного танца.

Морозко шагнул ближе к Эйре и обнял ее рукой за тонкую талию, грубо притянув к себе. Она с трудом сдержала оскал. Насколько же проще было справляться с этой ненавистью, чем с подхалимками.

Эйра положила руку ему на плечо, и он закружил их в медленном танце, словно для них это было лишь праздником в бальной зале его дворца, а не смертным приговором для девушки, которую он держал в своих руках. Ее поджатые губы вдруг побелели от напряжения.

– Что-то хочешь сказать? – подколол Морозко, всей душой желая дать ей повод сорваться и разозлить его. Каждый разъяренный взгляд, каждое произнесенное ругательство – все это лишь приближало ее к неминуемой смерти.

«Неправда». Ни черта оно ее не приближало, потому что ему необходимо было узнать, какую роль она играла в происходящем. Если она была жива во время прорыва перевертышей, значит, ему нельзя было убивать ее. Пока что.

Она потрясла головой в ответ, отказываясь спорить и разговаривать с ним.

Если бы он пришел в деревню и выбрал кого- то другого, все бы пошло совсем иначе. Кровь бы уже лилась с алтаря, покрывала его пальцы, капала с ледяного клинка, но нет. Эйра была девушкой из видения, той, что так его озадачила, так что он не собирался приносить ее в жертву той же ночью. Знал бы он заранее – подготовил бы другой план, выиграл бы для себя побольше времени, но теперь это стало внезапным и досадным препятствием на его пути, с которым надо было разобраться прежде, чем лишать ее искры жизни. А вот потом будет повод для настоящего праздника, для водопада жертвенной крови, и вот тогда печать вновь утолит свою неуемную жажду.

Морозко провел рукой по ее спине, остановившись у самого изгиба пониже. С усмешкой он наблюдал, как она споткнулась и вспыхнула, на этот раз уже не от ярости, а лишь от его малейшего прикосновения.

Со смешком он закружил ее в танце, не дав ей даже прийти в себя. Если хочет, то пусть молчит. Вместо этого он стал придирчиво изучать ее нежные черты. Даже закрыв глаза, он мог бы представить себе ее высокие скулы, острый нос и пухлые губы. С самого утра из его головы не выходило видение. Ее рука, протянутая к нему, перевертыши, извивающиеся на земле. Но одной детали он раньше не замечал – в ее взгляде не было ни капли злобы. Сейчас, в его руках, она только ее и излучала, но в видении на ее лице читалось… беспокойство? Может быть, она смотрела не на него, а на кого-то за его спиной, неведомого лишь ему.

Первое время его видения всегда казались непонятными, но в одном он был наверняка уверен: она была той самой. Тут перепутать было невозможно. Но где же тогда ее проклятая магия?

Когда мелодия подошла к концу, он не спешил отстраняться от девушки, а вот Эйра попятилась назад, словно загнанная в клетку птица. Он с легкостью удержал ее.

– Не так быстро, птичка. Мы скоро уезжаем, так что попрощайся с родными и близкими, пока у тебя еще есть немного времени.

– Уезжаем? – Эйра отшатнулась, прожигая его колючим взглядом. – Жертву приносят здесь.

– Жертву, – медленно произнес он, – принесут тогда, когда я скажу. А пока что ты отправишься со мной во дворец. Если, конечно, не хочешь, чтобы я пустил твоему папе кровь здесь и сейчас.

– Ты и правда холодный и бессердечный, – тихо сказала она, разъяренно раздувая ноздри.

Наклонив голову набок, в ответ Морозко лишь вскинул белую бровь.

– Думаю, что слухи о моем холоде сильно преуменьшены, птичка, – промурчал он и развернулся. – Давай быстрее, пока у меня не кончилось терпение.

Не отводя глаз, он проследил, как она бросилась в толпу, обнимая сначала своего отца, потом подругу. Даже если она и планировала сбежать, у нее бы это не вышло.

Фыркнув, он подошел к своей страже.

– Ничего не заметили?.. Трещины на земле или что-то подобное?

Андрас покачал головой:

– Нет, ваше величество. Ничего необычного.

«Это пока». Кто знает, насколько хватит этого спокойствия. И сколько времени понадобится перевертышам, чтобы окончательно сломать древнюю печать. Никогда еще созданные Маранной демоны не бывали во Фростерии – до сих пор они оставались лишь угрозой для смертных на случай, если те ослушаются или предадут их давний союз.

– Держите ухо востро, – приказал Морозко, а затем, теряя остатки терпения, поискал взглядом Эйру. Он нашел ее обнимающей рыдающего на ее плече Федира. Другие поблизости тоже ревели.

– Пф. Смертные и их жалкие эмоции, – сказал он вслух, и Эйра, словно бы услышав его, резко повернула голову в его сторону и словно попыталась испепелить его яростным взглядом.

В какой-то степени его это позабавило и даже вызвало широкую улыбку. Без труда проложив себе путь сквозь толпу, он оказался прямо перед Эйрой.

– Твоя ненависть прямо как маяк. С такой аурой я тебя точно где угодно отыщу.

– Козел, – еле слышно прошипела Эйра, изо всех сил стараясь сдержать свой голос.

– Что-что? – Он наклонился вперед, только чтобы ее поддразнить. – Твой король тебя не расслышал, повтори-ка погромче. – Повысив голос, Морозко огляделся вокруг.

Жители деревни перестали протестующе гудеть, обратив все внимание на Эйру и Морозко.

Сначала она вообще ему не ответила. Потом послышалось тихое:

– Разве нам не пора выезжать, ваше величество? – Эйра взяла свои эмоции под контроль.

– Еще как, птичка. Нельзя же заставлять гильотину ждать. – Морозко не стал наблюдать за ее реакцией, а сразу направился к Нуке, сидящему неподалеку от людей. Уши его фамильяра дергались, прислушиваясь к болтовне вокруг них и к чему-то еще, гораздо более отдаленному. Желтые глаза волка остановились на подошедшей к нему Эйре.

– Где же ваши сани, ваше величество? – спросила та, озираясь в поисках несуществующей повозки.

Ну, то есть еще как существующей, конечно же. Но не здесь, а во дворе дворца.

– Нет здесь никаких саней. – Морозко потрепал Нуку по ноге, пропуская шелковистую шерсть сквозь пальцы. – Поедем на Нуке.

– Что?

– Ну, изначально я планировал перерезать тебе глотку на алтаре, так что нужды в санях совершенно не было.

Эйра резко втянула воздух, коснувшись рукой своего горла.

– Не волнуйся. Я обязательно соберу зрителей, прежде чем проливать твою ценную кровь. Пока что можешь об этом не переживать.

Морозко подвел ее к плечу Нуки и жестом показал волку лечь. Тот подчинился и опустился на землю, чтобы они могли без труда залезть на его спину.

– После вас, – пригласил Морозко, не доверяя ей, думая, что она захочет попытаться сбежать.

Эйра неуклюже забралась в седло Нуки и скованно села, выпрямившись и подняв повыше голову. Гордая. Он мог бы сделать кое-что с этой гордостью. Разобрать ее по камешку, по соломинке. Сломать ее, чтобы в конце она сама умоляла его принести ее в жертву.

«Но она нужна тебе живой».

Ненадолго. Только пока он не разберется, что означало его видение.

Он вскочил в седло следом за ней и пододвинулся ближе необходимого. На таком расстоянии он мог учуять исходящий от нее запах леса, свежести и лаванды. Это сочетание напомнило ему о лесных пробежках с Нукой, тренировках во дворе и попытках спрятаться на балконе ранним утром. Может, он даже пустит ее к себе в постель – пусть скачет на нем, пока не перестанет хмуриться, а он как раз подгадает лучший момент, чтобы полоснуть ее ножом по нежному горлу.

– Эйра из Винти, – выдохнул он ей на ухо. – Твоя жизнь здесь окончена.

6. Эйра

Пока Эйра и Морозко неслись сквозь снега верхом на волке Ледяного Короля, ветер начал усиливаться. Морозко дернул поводьями одной рукой, говоря Нуке немного прибавить ходу. Другой он держал Эйру за талию, словно заключенную. Смерть ее пока что откладывалась на потом, и только поэтому она до сих пор не оттолкнула его от себя. Ох как же она жалела, что не взяла с собой кинжал, который Петр предлагал Сарен. Свой она прихватить не успела, так как ей даже не дали собрать свои вещи, но она была твердо намерена найти другой способ прикончить короля – если, конечно, он не успеет принести ее в жертву первым.

Но сейчас Эйра ехала верхом на волке, да еще огромном и белом. Она таких никогда не видела, хоть и слышала много историй о фамильяре Морозко. О том, как Ледяной Король забирал на нем девушек, а после того, как Морозко заканчивал их ублажать, волк самостоятельно привозил их домой, но уже один.

По обе стороны от Эйры ехали ледяные стражники на черных оленях, все в одинаковой черно-красной форме. На них Эйра не злилась – они просто выполняли свою работу. Но вот каждое слово, что шепотом или криком описывало жестокость Морозко, оказалось правдой; он ведь мог дать деревне еще один шанс провести ритуал и лишь в случае повторного непослушания пообещать забрать девушку. Но он этого не сделал.

Ее кожу лизнул еще один порыв ледяного ветра – у нее с собой не было даже тонких перчаток. Стуча зубами от холода, она запахнула плащ посильнее и прижалась немного ближе к теплому телу Морозко, вдыхая его пряный запах. В этот момент она люто ненавидела себя за эту слабость, но волк несся на огромной скорости, а ветер был таким холодным, что дыхание застревало у нее в горле, с трудом добираясь до легких.

– Почти приехали, птичка, – вдруг проворковал ей на ухо Морозко.

Эйра сдержала себя и не открыла рта – отвечать ему не было никакого смысла. Она была жертвой, его жертвой. Там, в деревне, она даже не заплакала – по ее щеке не скатилось ни единой, даже скупой слезинки. Когда Морозко выбрал ее, она испытала такое сильное облегчение, что оно затмило собой даже злость. Да, облегчение, потому что беспощадный король не выбрал ее лучшую подругу. Сама Сарен, впрочем, этого чувства с ней не разделяла.

– Давай я лучше себя предложу ему в жертву, – умоляюще вцепилась в плечи Эйры Сарен. – Уверена, я могу и в другом плане его заинтересовать…

Одна только эта мысль ужаснула Эйру. Какой бы Сарен ни была прекрасной и как бы много мужчин ни пытались за ней ухаживать, она ни с одним еще не была в постели.

– Ну уж нет, ничего такого ты ради меня делать не будешь, – тихо сказала Эйра. – Ты нужна брату, вы оба и так уже слишком много потеряли в этой жизни.

– Так и вы с отцом тоже, – сдавленно прошептала Сарен.

– Я уже все решила. Ты теперь в безопасности. – Эйра крепко обняла подругу на прощание.

– Выживи, ну хоть как-нибудь, – всхлипнула Сарен, обнимая ее в ответ.

Отец Эйры рыдал, не желая ее отпускать, но она лишь сказала ему держаться. И что она очень его любит.

Нука со всех лап бросился в лес, и их поглотила непроглядная тьма, но ни единый зверь не осмелился бы напасть на Морозко и его стражу.

Эйра не видела в темноте так хорошо, как бессмертные – ей были видны лишь очертания теней и веток. Рука Морозко сжалась на ее талии, словно он ожидал, что она сию же секунду попытается спрыгнуть с его фамильяра и сбежать.

«А почему бы и нет, Эйра? Сломаешь шею – здорово расстроишь урода, лишишь его удовольствия прикончить тебя самостоятельно». Мысль о том, в какое он придет бешенство, оказалась на небольшое мгновение весьма заманчивой. Но нет, она не собиралась обрывать свою жизнь своей же рукой – в ее планах было сражаться с ним до последнего вдоха. Если она убьет Ледяного Короля в его же замке, слуги наверняка прикончат лишь ее одну, не тронув деревню, и тогда жертвоприношениям наконец-то придет конец. Только надо было сделать это так, чтобы точно сработало, а то в следующий раз Морозко точно выберет в жертву ее подругу Сарен.

Они вырвались из леса, и впереди проступили массивные очертания королевской горы, на которой луна освещала величественный и неприступный замок Морозко. Нука с легкостью нес их наверх по уступам и склонам. Эйра как-то видела замок издалека, когда развозила игрушки по деревням демонов, но вблизи – никогда. Он был выточен из чистого льда, а шпили на башнях касались звездного неба. В ночной темноте не было видно деталей, можно было разглядеть только ледяной подъемный мост, через который они перемахнули.

На подходе к дому Морозко Нука замедлил свой бег. Вокруг не было ни одного сада. Только сам замок, деревья и белый снег.

Когда волк совсем остановился, Морозко тут же спрыгнул вниз, и снег хрустнул под его ногами. С усмешкой, которая появилась на раздражающе идеальном лице, он протянул ей руку, но она проигнорировала помощь вместе с его бьющимся на ветру плащом и спрыгнула с Нуки сама. Правда, стоило ее ногам коснуться земли, как они тут же подвели ее, и она рухнула прямиком в ледяной снег.

Морозко цыкнул, наклоняясь над ней.

– Надо было взять меня за руку, птичка, – мурлыкнул он, снова протягивая ей свою ладонь. – Или воспользоваться магией.

– Ты прекрасно знаешь, что у людей ее нет. – Оскалившись, она поднялась с земли и принялась окоченевшими пальцами стряхивать с платья холодный снег.

– Спасибо, что подвез, Нука, – обратилась она к фамильяру, а потом промаршировала мимо нахмурившегося Морозко прямиком к двери замка. К волку у нее тоже претензий не было – как и стражники, он лишь выполнял свою работу.

Ее встретили двойные резные двери, украшенные витиеватыми узорами на льду. Два стражника распахнули перед ней створки, и Эйра шагнула внутрь, где пряный запах Морозко стал еще сильнее. Сам по себе аромат был неплох, она даже мечтала бы чувствовать его чаще, не будь это его запах.

Морозко прошел мимо нее, бросив мимолетный взгляд через плечо и сверкнув ледяными голубыми глазами.

– Так и будешь здесь мерзнуть всю ночь? – Он пальцем показал ей следовать за ним и двинулся дальше. Прищурившись, она прожгла взглядом его спину, но все же зашагала за ним по коридору, украшенному скульптурами волчьих голов на стенах.

Они поднялись по двум пролетам белых ступеней и оказались в еще одном коридоре – его стены покрывали изображения вырезанных по дереву сражений. Одна из дверей была открыта, и они зашли в комнату с зажженным камином, в котором оранжевое пламя уже радостно полыхало, ведь кто-то подкинул туда два полена.

Эйра поежилась, шагнув внутрь, и ее глаза заметались по черно-красной комнате. Посередине стояла алая вельветовая софа, напротив – два кресла с высокими спинками. Перед камином раскинулась черная шкура, из-под которой виднелся ониксовый пол. На стенах ее внимание привлекли металлические снежинки. На противоположной стороне комнаты находились две стеклянные двери с темными изогнутыми ручками, ведущие, вероятно, на балкон.

– Добро пожаловать домой, – протянул Морозко и развернулся, чтобы уйти.

– Стой! – в смятении вырвалось у Эйры, к ее же собственному удивлению. – Куда ты пошел?

Он медленно, с коварной усмешкой повернулся к ней.

– Лично я пойду приму ванну, но ты можешь присоединиться ко мне, если есть такое желание. Ванна у меня большая, вода теплая, да и я сам не прочь показать тебе, что далеко не весь состою изо льда…

С усилием воли сглотнув и чувствуя, как румянец окрасил ее щеки, Эйра отступила на шаг назад:

– Обойдусь, спасибо.

– Тебе же хуже. – Искушающая улыбка никуда не делась, и она поспешно отвела взгляд от его точеных губ. – Пока погрейся у камина, слуги сейчас принесут тебе что-нибудь выпить и поесть.

– Что, хочешь откормить меня перед ритуалом? – Сердце бешено заколотилось в груди, не зная, что он планировал сделать с ее телом потом. Сбросить со скалы, вероятно.

– Я же не есть тебя собираюсь, – хмыкнул Морозко. – Я не настолько зверь. А теперь делай что тебе говорят.

«Делать что говорят?» Ей очень хотелось начать обсыпать его ругательствами, пока она не посинеет от нехватки воздуха, но вновь сдержалась.

– Почему ты требуешь от нас этих жертв, когда животные нам самим нужны?

– Мне их кровь нужна гораздо больше, чем вам. Необходимо лишь одно животное в год, чтобы набить животы.

– Это еще почему? И почему тогда не убить меня сразу, если это так важно? – Если бы его повод был таким серьезным, он бы уже давно рассказал о нем деревне или перерезал ей горло там, на месте.

– Может, мне нравится с тобой играть. – С волчьей улыбкой Морозко отстегнул плащ. – Согрейся. – Он кинул ткань ей, и она отшвырнула от себя тяжелую красную ткань в сторону. – Зря ты так. – Снова хмыкнув, он развернулся и закрыл за собой дверь, оставив ее стоять одну посреди комнаты.

Стиснув зубы, Эйра заозиралась вокруг в поисках чего-нибудь, что сошло бы за оружие. Тщетно. Даже металлическую снежинку со стены оторвать не получилось. Она распахнула было дверь и тут же наткнулась на высокого стражника в коридоре, с голубыми волосами, убранными в низкий хвост, и шрамом на левой стороне губ. Молча закрыв дверь обратно, она пнула плащ Морозко, а потом еще потопталась по нему для отвода души. Запахнув свой собственный плащ плотнее, она уселась на шкуру перед камином, дрожа всем телом. По рукам и ногам бегали мурашки. Пальцы начало покалывать, они снова обретали чувствительность, когда она протянула руки к огню и тот прогнал прочь холод. В голове вихрем кружились мысли об отце и Сарен, и ей стало интересно, что они делали в этот момент. Смогли ли уснуть или, может, не сомкнули глаз?

Вскоре в коридоре послышались шаги, и, бросив взгляд через плечо, Эйра обнаружила в комнате человеческую женщину в темно-красной тунике и кожаной юбке. В одной руке у нее была плетеная корзинка, а в другой – фарфоровая чашка с чаем. Женщина была среднего возраста, в пучке ее темных волос уже виднелась седина, а на лбу и вокруг темно-карих глаз собрались тонкие морщинки.

– Ксезу сказал, вам нужна еда и что-нибудь выпить. – Ее взгляд упал на плащ на полу. – Как интересно.

– Ксезу? – Эйра наморщила нос. Не то чтобы она знала здесь кого-то по имени, за исключением Морозко и его фамильяра.

– Мой муж и распорядитель короля.

Молча задаваясь вопросом, как давно эта женщина уже служит в замке, Эйра наблюдала, как та протягивает ей чашку горячего чая и корзинку. Под белой тканью обнаружились фрукты, хлеб и сладкая выпечка.

– Спасибо. Меня Эйра зовут, – сказала девушка.

Служанка вскинула бровь.

– Женщины, которых приводит король, обычно со мной не разговаривают.

Пусть Эйра и не любила общаться с людьми, отец привил ей достаточно вежливости и манер.

– Ну и дуры, значит.

Женщина улыбнулась:

– Я Ульва.

– Король уже приводил сюда своих жертв или я первая такая? – Она задала вопрос ровным тоном, но в ее венах текла чистая тревога. Она даже не знала, каково это будет, когда стальной клинок прижмется к ее горлу и резанет поперек, и это незнание страхом пожирало ее изнутри.

– Ох, батюшки. – Ульва моргнула, всплеснув руками над передником. – Я и не знала, что он привел сюда жертву. Я думала, вы предназначаетесь в его постель.

– Да ни за что на свете! – выпалила Эйра, поспешно отгоняя от себя ужасающую картину точеных губ Морозко, целующих ее, и его сильных рук, поднимающих ее на кровать, и его рельефного тела, опускающегося промеж ее ног. «Ни за что».

Ульва поджала губы, словно сдерживая улыбку.

– Это что-то новенькое. Еще ни одна женщина не отказывала королю. – Ну, что бы их в нем ни привлекало, это точно был не его милейший характер…

– Что ж, похоже, от перспективы быть принесенной в жертву мы, женщины, тоже не отказываемся. – Эйра прикусила щеку, подтягивая колени ближе к груди.

Ульва помрачнела и коротко кивнула, а затем вышла из комнаты и снова оставила Эйру в одиночестве.

Эйра еще посидела немного у огня, потягивая мятный чай, пока чашка совсем не опустела. Поесть она себя уговорить не смогла, хотя обычно была готова уплетать пищу в любое время суток. На этот раз она знала: все, что она попытается в себя впихнуть, тут же вернется обратно.

Сжав чашку в руке, она с силой стукнула ее об пол, надеясь расколотить на множество острых осколков. Грохот эхом отдался от стен, но посудина чудом осталась целой, словно король и это просчитал заранее. «Сволочь».

Дверь распахнулась, и в нее ворвался стражник, выставив перед собой руку, словно был готов творить магию прямо в данный момент.

– Все в порядке?

– Просто прекрасно, – вздохнула Эйра.

Солдат, поджав губы, снова закрыл дверь за собой, а она вспомнила о том, что лежало у нее в кармане. Достав деревянную куколку Морозко, она, не глядя, швырнула ее в огонь.

– Надеюсь, ты это почувствуешь, королевишко.

Морозко все еще не вернулся, а она даже не знала, когда его ждать. Может, сожжение куклы сработало, и с ним было покончено, но что-то она в этом сомневалась, ведь ей просто не может так повезти. Понемногу осознавая, в какое она угодила заточение, Эйра заерзала. Потом обратила внимание на стеклянные двери, ведущие на балкон.

Поднявшись с пола и посильнее запахнув плащ, она толкнула одну из дверей. Она пробыла в стенах замка всего ничего, но ей уже хотелось глотнуть свежего воздуха и вырваться на свободу.

На балконе ничего не было, за исключением ледяного поручня и свисающих с него сосулек. Будь это ее дом, она хотя бы украсила его плющом.

Внизу периметр замка патрулировали ледяные стражи. Даже если бы она и попыталась сбежать, то эта идея с треском провалилась бы, и ее с легкостью обнаружили и схватили. Но она не собиралась и пытаться – не хотела ставить под угрозу жизнь кого-то еще из деревни. Впрочем, разве не именно это она пыталась сделать, когда предлагала Сарен убежать и спрятаться на время праздника? Разве не желала она умереть кому угодно, кроме Сарен?

Ветер растрепал кончик ее косы, и, подняв взгляд в небо, Эйра заметила в нем белое пятно. Прищурившись, она смотрела, как оно пошло на снижение, приближаясь к ней.

«Да не может быть. Неужели?»

Хлопая белоснежными крыльями, на перила балкона опустился Адаир.

– Прости, что не успела попрощаться, – сказала Эйра.

Какое-то время он просто смотрел на нее, а потом с уханьем взмыл в воздух и полетел прочь, в ночь, свободный, как сам ветер. А она осталась здесь. Сама решила прийти и сама решила не сбегать, так что чего уж теперь жаловаться.

Пройдя обратно в комнату, Эйра закрыла за собой дверь. Опустившись на софу, она уставилась на огонь, и постепенно ее веки стали наливаться свинцом. Она все ждала, что Морозко вернется. Может, даже планировала попытаться придушить его плащом. Но время шло, а дверь все не открывалась.

Как же ей хотелось верить, что в качестве жертвоприношения он покончил с собой, но она знала, что этого ей не видать.

7. Морозко

Ничего из этого сейчас в планы Морозко не входило. Он был твердо настроен нагрянуть в деревню смертных, выбрать показательно жертву и вскрыть девушке горло на глазах у всех присутствующих винтийцев. Напомнить и показать им, где их место, и, что гораздо важнее, усилить треклятую печать.

И вот он снова здесь. С этой упрямой девицей у него дома. Чем внятнее его видение сможет проясниться, тем быстрее он сможет понять ее магию и избавиться, таким образом обезвредив печать.

В камине ванной мерно потрескивал огонь, и Морозко был благодарен этой небольшой, но такой необходимой передышке. В голове ненадолго притихли все волнения: и те, что касались мира, и те, что относились к Эйре. Спрятавшись от них всех в комнате, прилегающей к спальне, он прикрыл уставшие глаза и погрузился еще глубже в приятную воду. Ее тепло ласкало тело, но очень скоро воде было суждено остыть.

Земля покрылась алым, и Эйра подняла окровавленную руку. Широко распахнув глаза, она нашла его взглядом, и по ее губам он смог прочитать свое имя.

Морозко скривил рот и ударил рукой по горячей поверхности воды в ванне. Та сразу же зарябила, искажая отражение его оскаленного лица. «Еще один фрагмент того же момента». На долю секунды он немного пожалел, что Эйра не согласилась пойти с ним в ванную. Главным образом потому, что тогда бы он смог с помощью интимной близости избавиться от этой злости. Заодно, может быть, и проклятое видение бы прояснилось, если бы он был ближе к ней.

Впрочем, было еще не поздно послать прислугу и найти другую девчонку. До Эйры ему еще никто и никогда не отказывал. От воспоминания о том, как она резко отшвырнула его плащ на пол, его кровь должна была вскипать в венах, но вместо этого он, скорее всего, был заинтригован этим поведением. Какая она все же бойкая маленькая птичка.

Но почему же она кричала его имя в том видении? И кровь… крови раньше не было. Сердце грохотало в ушах, а комната начала немного покачиваться.

Он поднялся из ванны, дав воде свободно стечь по стройной фигуре. Терпкий запах корицы и гвоздики лип к нему и витал в воздухе. В тот же момент, когда он взял в руки сухое полотенце, дверь открылась и кто-то тихо прокашлялся.

«Уже даже помыться спокойно нельзя».

– Ваше величество, – пробормотал Ксезу от дверей, кланяясь, прежде чем войти в огромную комнату. – Девушка уснула… вы не хотите…

– Что? – огрызнулся он. – В кровать ее отнести? Нет. – Морозко вытер сначала лицо, а затем и остальное тело. Бросил взгляд на распорядителя и завернулся ниже пояса в полотенце.

Ксезу сложил руки за своей спиной:

– Что вы планируете с ней делать?

Морозко поджал губы. Он не знал, сколько времени ему может понадобиться, чтобы сложить все кусочки пазла воедино. Даже не знал, есть ли у него вообще столько времени. Чем дольше он будет откладывать кровопролитие, тем сильнее ослабнет печать. Это повлечет за собой нарушение равновесия всего этого мира, и тогда кто знает, что станет с Фростерией. Его острые клыки непроизвольно впились в нижнюю губу, прокалывая ее насквозь.

– Не знаю. – Он уставился на потрескивающее в камине ванной пламя и пожал плечами. – Отсрочу ее смерть, видимо.

– Вы… что-то видели, ваше величество? – нахмурился Ксезу, поймав его хмурый взгляд.

Распорядителю позволялось задавать такие вопросы, потому что Морозко целиком и полностью доверял ему, пусть тот и был всего лишь человеком. Может, это было потому, что он мог в любой момент угрожать жене Ксезу, а может, из-за взаимного уважения, это было не столь важно, да и даже сам Морозко не мог уже этого разобрать. Да и не собирался.

– На этот раз не только перевертыши скреблись об лед. Вокруг была деревня… и она тоже. А на земле еще много крови. – Морозко говорил совсем несвязно и сам это понимал, но изображение в его голове было слишком мутным, и он ничего не мог разобрать, кроме перевертышей и лица Эйры.

Ксезу попытался сдержать встревоженную гримасу, но получилось у него плохо.

– Уверен, скоро у вас будет еще одно видение и все наконец-то прояснится. И вы сможете принять правильное решение, ваше величество.

Прям так уж и уверен? Морозко подошел к распорядителю, возвышаясь над ним, и наклонился немного ближе к нему.

– Ты правда так считаешь? Или просто пытаешься потешить мое эго?

Ксезу опустил глаза в пол, но не дрогнул.

– Я столько лет служу вам верой и правдой, ваше величество. Разве стал бы я так вам врать?

Конечно же, нет. Его нынешний распорядитель никогда бы себе и в мыслях такого не позволил. Это предыдущий отличился, поэтому теперь он был мертв.

Морозко жестом показал ему уходить, и тот кивнул.

– Ах да, Ксезу… не привязывайся, пожалуйста, к девчонке. Она всего лишь призрак, витающий в коридоре. Все понял?

Ксезу посмотрел ему в глаза и сглотнул.

– Разумеется.

– И все же проследи, чтобы для птички обогрели клетку в восточном крыле. И поищи для нее в сундуках одежду, уверен, что-то ей подойдет.

В глазах Ксезу промелькнуло удивление, но он отвернулся и кивнул, прежде чем выйти.

– И еще, Ксезу, до ужина чтобы у нее ни капли воды во рту не было, понял?

Распорядитель вдруг нахмурился, словно пытаясь понять, что Морозко задумал, но тут же решил, что проще будет просто подчиниться. Цыкнув языком, Ксезу поспешно удалился по коридору.

Снова оставшись в одиночестве, Морозко с недовольством прошагал к ширме, за которой его ждала чистая одежда. Натянув черные брюки и зашнуровав их, он накинул белую льняную рубашку, методично закатав рукава по локоть длинными пальцами. Одевшись, он подхватил кожаный шнурок и завязал свои волосы в высокий пучок.

Не было смысла бросать Эйру прозябать одной в гостиной. К тому же уже наступило утро. Над горизонтом сверкнул первый луч солнца, окрасив землю в мягкие пурпурные оттенки. Морозко предполагал, что настроение Эйры будет лишь ухудшаться, подобно рваной ране, и становиться все ядовитее с каждой минутой – неважно, спит сейчас она или нет. Пока что ему было плевать, как она там себя чувствует, но если она станет для него проблемой и будет портить настроение ему, то придется это мнение весьма быстро изменить.

Он прошел по коридору, внутренне напрягаясь все сильнее с каждым шагом. Когда он дошел до места, где оставил Эйру, Морозко кивнул стражнику Кусаву.

– Я проверил ее один разок, ваше величество.

– Только разок? – Морозко повел немного губами, представляя себе, что осталось целым от комнаты. Открыв дверь, он заозирался, пока наконец не обнаружил Эйру мирно спящей на софе. Усталость от подготовки к празднику, стресс от ожидания его прибытия, поездка до замка… он не сомневался, что она и правда сильно вымоталась.

Морозко мог бы оставить ее здесь, пока сама не проснется, а мог разбудить и показать ей комнату, которую Ксезу для нее подготовил. Выбрав вторую опцию, он вошел в комнату, стараясь не издавать ни звука. Подойдя к софе, он всего на минуту замер, разглядывая ее смягчившиеся черты, ранее искаженные злостью. С такого расстояния он лучше всего видел в ней ту девушку из видения. «Кто ты такая?» – спросил он мысленно, склонившись над ней. Подумал было опрокинуть софу, напугать ее хорошенько, но решил просто тронуть за плечо. Впрочем, он даже не успел этого сделать, как она в ужасе распахнула глаза и попыталась его ударить. Поймав тонкое запястье, Морозко слегка сжал его в пальцах.

– Ты что делаешь? – тяжело дыша, спросила Эйра.

Он цокнул языком и покачал головой.

– Ну, ну. Не советовал бы тебе злить гостеприимного хозяина дома, птичка, – процедил он сквозь зубы и дернул ее к своей груди, заставляя подняться с софы.

Из глаз Эйры мгновенно пропали последние остатки сна. Она была бодра, насторожена и готова к драке.

Морозко с ироничным смешком ослабил хватку, правда, не спеша ее отпускать.

– Для тебя комнату подготовили.

– Комнату? С тюремной камерой ничего не перепутал? Или там есть решетки на окнах? – Ее губы превратились в тонкую ниточку.

Морозко вскинул бровь.

– Я думал о камере, но ты долго не протянешь в подземелье замка. Превратишься в ледышку, а мне потом ни капли крови из тебя не выцедить. – Он закатил глаза к потолку. Ее пренебрежение всем, что он ей предлагал, уже начинало его утомлять. Ну вот сколько жертв могут похвастаться, что гостили в замке, да еще и в том же крыле, что сам король? Отпустив ее руку, он жестом указал на дверь.

– Тебя проводить?

Эйра вздернула подбородок, и он увидел как едва заметно дрогнули ее губы, сдерживая поток ненависти. Интересно, что бы она сказала ему, разреши он ей свободно выражать все свои эмоции?

Пройдя мимо, Морозко провел ее по коридору в восточное крыло, где находились и его комнаты. Может, и глупо с его стороны подпускать Эйру так близко к месту, где он спал по ночам. Но их обоих ночью будет охранять стража, так что он не особо боялся маленькой пичужки.

Пройдя коридор на три четверти, Морозко остановился и приоткрыл дверь.

– Будешь жить здесь. – Он зашел внутрь и быстро окинул взглядом комнату. Как он и приказывал, в камине пылал огонь, облизывающий свежие поленья. Стены, похожие на северное сияние, были сине-зелеными и украшенными тонкими золотыми линиями, напоминавшими прутики.

– Добро пожаловать в твою золотую клетку, птичка. – Он вытянул перед собой руку, указывая на удобства. Посреди комнаты стояла пышная кровать, а на другом ее конце виднелся огромный шкаф.

– Клетка и есть, – надулась вдруг Эйра.

Морозко согласно кивнул.

– Да, она и есть, но эта комната буквально называется птичьей клеткой. – Он сам не заметил, как залюбовался комнатой, вспоминая, как прятался здесь в своем детстве. Только он и его волчонок, забившиеся в угол. Тогда все здесь было заполнено десятками клеток с птицами. Но, когда его мать убили, Морозко кинулся сюда и выпустил всех их на волю, потому что ничто живое не заслуживало сидеть всю свою жизнь взаперти. Большинство выпорхнули через балконную дверь, но некоторые остались позади. Он не собирался разбираться, почему выбрал для нее одну из своих любимых комнат.

– Переоденься во что-нибудь поприличнее. – Он даже не посмотрел на нее, разглядывая приготовленную одежду, ждущую ее на кровати.

В платье с меховой опушкой, которое для нее подготовил Ксезу, Эйра бы точно не замерзла. Его распорядитель прекрасно знал, что она была человеком, как и он сам, и не могла выносить холод так, как Морозко.

– Не нужны мне твои ворованные платья, – прошипела Эйра, привлекая его внимание обратно к себе.

Вспыхнув от негодования, он вдруг рванул вперед.

– Позволь мне перефразировать, если создалось впечатление, что меня хоть немного волнуют твои желания: ты переоденешься в это платье, приведешь себя в порядок и встретишь меня вечером за ужином. – Морозко пошел было прочь, но ненадолго замер в дверях. – И я не ворую платья. Я держу запасные на случай, если какие-то из них пострадают в процессе секса. А то, на которое ты смотришь, мне и вовсе оставили в качестве подарка.

Эйра плюнула на пол рядом с его сапогом и отвернулась, хлестнув воздух тонкой косой.

– Промахнулась. – Он с усмешкой вскинул бровь. – Я прослежу, чтобы для тебя набрали теплую ванну, и оставлю указания слугам. Если же ты предпочитаешь мою помощь, то я с удовольствием скручу и помою тебя лично.

Бросив взгляд через плечо, она оскалилась ему в ответ.

– Уж лучше пусть меня дикое животное моет.

Хмыкнув, он вышел из комнаты, прикрыв за собой дверь, и прислонился к стене. Да, дразнить Эйру было весело, но это лишь отвлекало его от гораздо более важной задачи – понимания, кто она такая и какую роль играет в этом безумстве.

«В чем дело, сынок? Не можешь разобраться?» Словно мать никогда и не уходила. Ее голос, такой насмешливый, звенел в его голове и вновь дразнил его.

– Разберусь. Неважно как, черт возьми, но разберусь, – прорычал он. Но, в отличие от его игр с Эйрой, у него не было на это месяцев или лет. Печать заметно слабела, видения учащались, а значит, нужно было спешить. Он не мог предугадать, сколько времени у него осталось на принесение жертвы, но знал, что его было ничтожно мало. Видения всегда осаждали его перед наступлением рокового часа.

Морозко не мог позволить печати треснуть.

Эйра должна была умереть.

8. Эйра

Утренние лучи игриво просочились сквозь стеклянные балконные двери и залили комнату, посреди которой сейчас стояла Эйра, мягким светом. Птичья клетка. Она крепко стиснула зубы, думая о Морозко и уже жалея, что плюнула на пол у его идеального сапога, а не ему прямо в самодовольную физиономию. Почему он ее до сих пор не убил? Планировал ли он все это с самого начала? Хотел ли он оставить ее себе в качестве игрушки? Издеваться над ней, прежде чем нанести последний удар? Лезть он к ней явно не пытался. Если только, конечно, приглашение искупаться вместе с ним не считалось у него за ухаживания, потому что в таком случае ему стоило поработать над своими подкатами. А еще лучше – самоудовлетвориться своей рукой.

Ледяной Король ушел совсем недавно, но дверь так и оставалась немного приоткрытой. Эйра не собиралась убегать, но ей стало чуточку интересно, оставил ли он кого-то сторожить ее комнату снова, как было в прошлый раз. Высунув нос наружу, она наткнулась на взгляд того же высокого и голубоволосого демона, что охранял ее в предыдущем помещении.

– Вас куда-то проводить? – спросил тот глубоким и почти что дружелюбным голосом.

– Нет, спасибо. – Она закрыла дверь и оглядела свою комнату, в которой ей предстояло оставаться так долго, как это будет угодно Морозко.

В дальнем правом углу к кремовой стене была прислонена большая кровать, подходящая по меньшей мере королеве, покрытая черными мехами и синим шелковым бельем. Поверх нее лежало желтое женское платье, отороченное мехом, которое король приказал ей надеть. На противоположной стороне комнаты стоял высокий светлый шкаф с резными узорами и золотыми ручками. В углу помещения незаметно спрятались два вельветовых кресла и маленький круглый столик, а напротив в широком камине ярко трещал огонь, согревающий всю большую комнату. Эйра немного покопалась в ящиках стола, надеясь найти нож для вскрытия писем или еще что-нибудь острое, что можно было бы использовать для защиты, но там было пусто.

Сняв плащ, она повесила его на спинку стула. Как бы Эйре ни хотелось этого признавать, комната была милой и даже уютной. Немного погрев руки у камина, она подошла к шкафу, распахнула резные дверцы и обомлела от его содержимого.

Множество прекрасных платьев разных тканей и размеров. Кружевные. Шелковые. Меховые. Вельветовые. Кожаные. Она провела рукой по каждому из них, жалея, что не может показать все это Сарен. Подруга бы влюбилась в них и тут же бросилась примерять каждое. От мысли о Сарен, да и об отце сердце Эйры налилось тяжестью и тоской. Отец сейчас наверняка сидел за их общим рабочим столом и ковырял что-нибудь, что угодно, лишь бы отвлечься, как это было после смерти ее любимой матери.

Дверь тихо открылась, и Эйра сразу же развернулась – в комнату вошла Ульва, на этот раз в уже другой, алой тунике и черной кожаной юбке. В руках она несла два полотенца и ведро с мылом. Ее взгляд притянул к себе открытый шкаф.

– Я их шью для всех девушек, которые приходят сюда. Что-то вроде подарка на память, по приказу короля.

Неудивительно, что смертные распространяли такие чудесные слухи о Ледяном Короле. Они уходили с дорогим подарком после того, как их ублажал сам король, а потом, разумеется, рассказывали обо всем другим. Эйру бы симпатичное платьишко совсем не успокоило, если бы ее вот так низко вышвырнули из дворца. Но ее тяга к творчеству решила обратить внимание совсем на другое.

– Вы сами все их сделали? – спросила Эйра, проводя пальцем по кружевному рукаву.

– Да, их сшила я сама, – улыбнулась Ульва, подходя ближе и притрагиваясь к кожаному корсету. Потом она отступила назад. – Я и форму для всех во дворце шью.

– Вы очень талантливая, – сказала Эйра, закрывая дверцы шкафа. – Мы с отцом тоже всякое делаем… ну, делали. Но такой красивой одежды у меня никогда не получалось. Мы мастерим игрушки и другие поделки для ближайших деревень.

– Принесли с собой что-нибудь? – тут же заинтересовалась Ульва.

– Мне не разрешили ничего взять. – Эйра грустно поджала губы, но, вспомнив фигурку Морозко, которая на ее глазах обратилась в пепел в гостиной, не смогла сдержать легкой улыбки.

Ульва прикусила губу и кивнула, словно вспомнив, что говорит вовсе не с девушкой, которой суждено покинуть замок, а с будущей жертвой.

– Я подготовлю вам ванну.

– Спасибо. – Как бы она ни хотела отказаться от принятия ванны, чтобы позлить Морозко, Эйре очень нужно было помыться. Ее кожа была покрыта липким потом и грязью. Если она и могла позволить себе хоть какие-то маленькие удовольствия в этом месте, почему бы не начать с теплой воды.

Наполнив ванну, Ульва достала шнурок из косы Эйры и расплела ее волосы. Длинные темные локоны рассыпались по плечам и шее, спадая до самой талии.

Ульва прищурилась, рассматривая ее пристальнее.

– Вам бы распущенными волосы носить, они так подчеркивают ваше круглое лицо.

Эйра не знала, хорошо это или плохо – в деревне никогда ничего не говорили о ее лице. Ее вообще мало замечали, если только не хотели что-то заказать у них с отцом.

Ульва расстегнула пуговицы на платье Эйры. Ей с самого детства никто не помогал раздеваться, и такое особенное внимание ей уделяли впервые в жизни.

Когда была расстегнута последняя пуговица, Эйра сказала:

– Дальше я сама.

– Уверены, что вам не нужно будет помочь одеться потом? – уточнила Ульва, беря в руки пустое ведро.

– Уверена, но спасибо.

Разувшись, Эйра прошла в ванную, которая была больше любой комнаты в их старом доме. Фарфоровая ванна на изогнутых лапах была наполнена практически до краев, а с поверхности воды поднимался легкий пар. В задней части комнаты стоял огромный светлый туалетный столик и прямоугольное зеркало, украшенное золотыми снежинками. По стенам извивались и переплетались бело-синие узоры, а перед ванной лежали пятнистый коврик и два пушистых полотенца, оставленные заботливой Ульвой.

Закрыв дверь, Эйра стянула с себя грязную одежду, и ей в нос тут же ударил неприятный запах. Она даже удивилась, что Ульва ничего не сказала по этому поводу, но служанка, видимо, была невероятно вежливой. В отличие от Морозко…

Шагнув в ванну, Эйра тихо застонала, опускаясь в горячую воду. Задержав дыхание, она опустилась под воду целиком и снова вспомнила о доме, жалея, что так мало сказала, прежде чем уйти. Что ей не удалось провести с отцом и Сарен еще хоть немного своего времени.

Вынырнув на поверхность, она вздохнула и взяла в руки можжевеловое мыло. Смывая с себя грязь, она очень старалась не думать о короле и о том, что она прихорашивалась перед собственной неизбежной смертью – если, конечно, перед этим она не успеет найти оружие. «Прелестно».

– Интересно, что там в деревне о тебе говорят сейчас, а, Эйра? – спросила она сама себя. – Наверное, удивляются, с чего это король выбрал девчонку, которая сама с собой болтает, а не кого-то реально красивого, да? Хах! – Закатив глаза, она бросила душистое мыло на законное место.

Когда она почувствовала себя достаточно чистой, а главное, больше не пахнущей так, словно она валялась в хлеву со свиньями, Эйра вылезла из ванны и завернулась в пушистое полотенце. Задумчиво посмотрела на грязное платье на полу, и на мгновение даже подумала надеть его обратно, чтобы разозлить Морозко, но ей очень уж не хотелось снова вонять, подобно животине. Но и надевать мятое платье, которое он ей оставил… сувенир от приятно проведенной ночи… ей тоже не улыбалось.

Ульва ведь не сказала, что Эйре нельзя брать вещи из шкафа? Птичья клетка ведь теперь была ее комнатой, в конце концов.

Насвистывая себе под нос, она открыла дверь и прошла в комнату, чтобы выбрать себе платье на вечер, но тут ее взгляд упал на кровать и сидящую на ней стройную фигуру, привалившуюся к изголовью.

– Ты что тут делаешь? – взвизгнула она, сдергивая со стула свой плащ и заворачиваясь в него. – Я думала, мы на ужине должны были увидеться!

– Решил лично принести тебе завтрак, – усмехнулся Морозко, указывая на стоящую рядом с ним корзинку с аппетитными рулетиками.

– Странно, что чью-нибудь руку не притащил, – процедила Эйра сквозь зубы. – Мог бы крикнуть через дверь, что ты тут, засранец.

Черты его лица стали натянутей, но больше Морозко ничем не выдал своего раздражения.

– Если бы ты позволила Ульве остаться и одеть тебя или взяла бы с собой платье, которое я тебе подарил, этой проблемы бы у нас не возникло. А что касается руки, тот смертный ясно знал правила.

Эйра вдруг нахмурилась:

– Чего ты медлишь? Разве не пора уже приставить мне нож к горлу?

– Я не буду делать этого исподтишка. Когда это случится, ты узнаешь заранее, птичка. – Морозко окинул ее взглядом с ног до головы, чуть задержался на ее мягких губах. – Увидимся вечером за ужином. – Он посмотрел на платье на кровати, потом снова оглядел ее хитрым взглядом. – Кстати, если ты предпочитаешь ходить в полотенце, я возражать не буду.

Король приподнял бровь. Эйра в ответ прищурилась.

– Жду не дождусь нашей трапезы, – сказал он. На его губах заиграла неискренняя улыбка, которую ей очень хотелось сорвать с его лица. Наконец Морозко развернулся и вышел из комнаты.

Скрипнув зубами, Эйра подняла корзинку с рулетами и швырнула ее в закрывшуюся дверь.

– Я все слышал, птичка, – проворковал Морозко с той стороны.

Стиснув кулаки, Эйра взяла из шкафа простую синюю сорочку и накинула на себя. Потом спихнула ношеное платье на пол, откинула одеяло и спряталась в его мягкое царство. В этой комнате ей было больше нечего делать, кроме как спать или смотреть на огонь. Или в стенку.

Большую часть дня Эйра провела в своей кровати, пока ее внимание не привлек тихий стук в стеклянную дверь балкона. Она села и прищурилась. Когда звук раздался снова, она вскочила и кинулась к дверям.

Распахнув их, Эйра сначала ничего не нашла, пока ее взгляд не упал на белоснежную сову, сидящую на краю металлической ограды.

– Адаир, – ахнула она. – Ты вернулся? Но ведь еще даже не ночь!

Филин наклонил голову набок, пристально изучая ее. Потом поднял лапу, сжимая в когтях что-то черно-зеленое. Ветка оливкового дерева.

– Подарок? – спросила она, аккуратно забирая ветку и стараясь не спугнуть его. – Можно мне тебя погладить?

Он поднял пушистое крыло, и ее глаза округлились – раньше он никогда не подпускал ее близко к себе. Но вот уже второй раз он не спешил улетать. Улыбнувшись, она провела пальцами по белоснежным перьям. Ничего мягче она в своей жизни не касалась – даже шелку было не сравниться с ними.

– Эйра? – вдруг окликнули ее из комнаты.

Адаир сорвался с балкона и растворился в темном небе. Тяжело сглотнув, Эйра открыла дверь и обнаружила за ней высокого мужчину среднего возраста, с темными волосами, убранными в косу. Смертный был не так высок, как Морозко, зато в плечах был шире, с заметными мускулами.

– Вы кто? – спросила она.

– Ксезу, распорядитель его величества.

Ксезу… это имя было ей знакомо.

– Муж Ульвы?

– Она моя лучшая половинка. – Он улыбнулся, но тут же спохватился. – Король ждет вас на ужин. Я здесь, чтобы вас сопроводить.

У Эйры в горле сразу же пересохло, а живот заныл от голода. Ей хотелось выпить и съесть все, что попадется на глаза, но она не собиралась потакать Морозко и играть с ним в его игры.

– Скажите ему, что я не приду.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.