Александер Дарвин
Кодекс боя

Посвящается Кэти, державшей меня за руку каждый раз, когда я терял очки.

И джиу-джитсу, «мягкому искусству», которое нечасто бывает мягким, но смягчает душу.

© С. Н. Самуйлов, перевод, 2024

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательская Группа „Азбука-Аттикус“», 2024 Издательство Азбука®

Alexander Darwin

THE COMBAT CODES

Copyright © 2015 by Alexander Darwin

This edition is published by arrangement with Johnson & Alcock Ltd.

and The Van Lear Agency

All rights reserved

Глава 1
В Глубь

Мы сражаемся не для того, чтобы причинять боль или продлевать страдания. Мы сражаемся не для того, чтобы смягчать гнев или удовлетворять жажду мести. Мы сражаемся не ради богатства или повышения социального статуса. Мы сражаемся, чтобы остальным не пришлось этого делать.

Первая заповедь Кодекса боя

Мюррею не нравилась собиравшаяся в «Талу» публика. По большей части сброд, подонки, для которых поединок – что-то вроде драки. Но эти подонки считают себя знатоками боевого искусства.

Шлепая по грязному, липкому полу, он протолкался к бару. Сгрудившиеся у стойки завсегдатаи пили, курили и орали перед экранами, настроенными на канал «Обзор Системы».

От души хлебнув эля, Мюррей направился в центр заведения, где уже собралась плотная толпа. Лучи света с трудом проникали сквозь клубы трубочного дыма, протискивались между потными телами.

В какой-то момент Мюррей почувствовал, как трепыхнулось сердце и на затылке зашевелились волосы. Он стер со лба струйку пота. Даже столько лет спустя, даже в этой убогой дыре свет добрался до него.

Пробившись сквозь людскую массу, Мюррей оказался у края арены.

Вплавленный в грунт круг – восемь метров в диаметре – был изготовлен из стали с добавкой ауралита. Размеры по стандарту Подземья. В Верхнем мире круги обычно делали шире, диаметром в десять метров. Мюррей предпочитал последние – больше пространства для маневра.

Светящиеся желтые жилы пронизывали стальную конструкцию, и прямо над головой пульсировали, словно живое сердце, собранные в гроздь огоньки, освещая двух сцепившихся на арене мальчиков.

– А! Великий скаут вернулся! Что, ребятишки заканчиваются? – Мужчина, стоявший на краю круга, хлопнул Мюррея по плечу. – Меня Калсансом звать.

Мюррей на приветствие не отреагировал, сосредоточив внимание на мальчишках. Один – на вид лет десяти, худенький, изможденный серый, уличный бродяжка – едва ворочался под своим противником, весившим, похоже, фунтов на шестьдесят больше.

Наблюдавшие за поединком посетители то и дело поглядывали на подвешенное к потолку большое световое табло. Там мелькали, постоянно обновляясь, биометрические показатели борцов: частота сердечных сокращений, скорость мозговых волн, сатурация легких, кровяное давление, уровень гидратации. В нижней части табло были представлены изображения скелетной и мышечной систем соперников – очень подробные, вплоть до скола на зубе.

Когда большой врезал маленькому локтем в подбородок, на соответствующем изображении вспыхнула красная точка: перелом кости. Сердцебиение пострадавшего резко участилось.

Продолжая удерживать противника, большой уперся тому коленями в грудь. Маленький скорчился, перевернулся на бок и поджал ноги.

– Нельзя так подставлять спину, – пробормотал Мюррей, словно надеясь, что маленький услышит.

Большой нанес новый жестокий удар локтем, и Мюррей моргнул, услышав сухой треск черепной кости. Еще два удара локтем в голову – и малыш на мгновение напрягся, глаза закатились, и он обмяк.

Паривший над кругом светящийся шар померк и рассыпался; рой тлеющих огоньков веером разлетелся над толпой.

– Того, что поздоровее, зовут Н’Джал, – сообщил Калсанс, когда победитель вскинул руки. – Он тут всю неделю пацанов укладывает. Новенький в команде «Талу».

Восторга зрители не выразили, если не считать нескольких пьяных хлопков. Н’Джал подошел к своему бородатому наставнику, и тот, как собаку, потрепал мальчишку по голове. Вошедшая в круг команда проигравшего вытащила своего бойца за ноги.

– Талу в этом цикле уже купил несколько крепких гриваров, – продолжил Калсанс, снова пытаясь завязать разговор с Мюрреем. – Держу пари, попытаются скинуть всю партию Цитадели, сечешь? Даже если не все выдержат тамошний уровень конкуренции, уж одна-то жемчужинка в такой куче обязательно найдется.

Хотя Мюррей едва удостоил Калсанса взглядом, тот продолжил:

– Теперь-то, понятное дело, уже не то, что прежде. Все под строгим контролем Цитадели: организованный бридинг, тренировочные лагеря. Да ты и сам знаешь. Вот только нынче киротийцы дышат нам в затылок. Вот местные круги и оживились, и такие парни, как ты и Талу, пользуются этим на всю катушку.

– Я не такой, как Талу, ты меня с ним не ровняй, – прорычал Мюррей, и его плечи заметно напряглись.

Калсанс отпрянул, словно внезапно осознав силу и мощь стоящего рядом с ним мужчины.

– Нет-нет! Конечно, нет, друг. Вы совершенно разные. Талу, как и любой работорговец, просто пытается подзаработать, а ты… ты ведь был… рыцарем. – Он умолк.

Призрачно светящиеся клочки вернулись в круг, словно мухи слетелись на свежую добычу. Опустившись сначала на холодную ауралитовую сталь, они взмыли и снова собрались в парящий клубок. На табло высветились новые биометрические показатели. Пришло время следующего поединка – и еще одной кружки эля для Мюррея.

Натянув на голову капюшон, Мюррей вышел из «Талу» и сразу же окунулся в знакомый шум и гам Маркспар-роу.

Во всю длину улицы выстроились магазины, бары и гостиницы; у выхода, прямо на булыжной мостовой, стояли тележки, с которых продавали разного рода еду, чьим резким кисловатым запахом полнился воздух. Разношерстного вида торговцы громкими криками пытались привлечь прохожих к своему товару. Мимо проталкивались спешащие покупатели, под ногами шныряли оборванные детишки с перепачканными физиономиями.

С тех пор как Мюррей впервые вернулся в Подземье, здесь многое изменилось.

Двадцать лет назад он гордо шествовал по Маркспар-роу в сопровождении свиты тренеров. Его приветствовали восторженными возгласами, хлопали по спине и провожали благоговейными взглядами. Глубинный народ смотрел на него снизу вверх, ведь он представлял гриваров.

Теперь Мюррей имел привычку держаться подальше от главных улиц. В Глубь он пришел один, не привлекая к себе внимания. Да и вряд ли кто-нибудь узнал бы его – с отросшей бородой и обвисшим животом.

– Протеин высшего качества! – прокричал, завидев Мюррея, мужчина в ближайшем ларьке. – Протестирован на киммерийскую тень! Продукт центральной фабрики Эзо! Настоящий вкус! Сертифицирован гильдией производителей! – Маленький лысоватый лоточник держал в руке облепленную этикетками коробочку.

Рядом с крепким, жилистым торговцем Мюррей выглядел громадиной. И пусть за последний десяток лет его живот изрядно вырос, а растрепанную бороду будто густо посыпали солью, он по-прежнему производил внушительное впечатление. Бугристые предплечья и мозолистые кисти под обрезанными рукавами плаща напоминали дубины.

Флюкс-татуировки, покрывающие руки от локтей до кончиков пальцев, оживали и слегка меняли пигментированный узор, когда он сжимал кулаки. Острый, резко очерченный, ломаный-переломаный нос не отличался прямизной, а расплющенные уши смахивали на раздувшихся жаб. На вечно хмуром лице жутковато выделялись ярко-желтые глаза под нависшими бровями.

Мюррей свернул в узкий каменный проулок, защищенный от шума центральной улицы. Прошел мимо беловолосой торговки, прячущейся за прилавком с фруктами.

– Лучший пульсирующий виноград! Служители говорят, съедайте несколько ягод в день, и вы переживете архивариуса. – Она улыбнулась, жестом предлагая на выбор набухшие, пульсирующие от спелости плоды.

Ближе к середине проулка, когда крики торговцев уже начали стихать, Мюррей остановился перед обшарпанной дубовой дверью. На выцветшем навесе проступало изображение желтоглазой летучей мыши с оскаленными зубами.

В «Летучей мыши» воняло пролитым пивом и потом. В заведении толпилась обычная публика – гривары и патроны работяг-грантов. Сюда же заглядывали мерки в надежде подхватить контракт на работу, сборщики – передохнуть после посевного сезона в степи, перепачканные землекопы с ближайших рудников.

Со стареньких лайтбордов «Обзора», висящих на дальней стене, слетал пронзительный голос комментатора:

– А теперь… прямой репортаж из столицы Эзо, с великолепного стадиона «Олбрайт»…

Единственное, что объединяло представителей разных родов, это поединки, демонстрируемые «Обзором». Хотя большинство живущих в Подземье считались гражданами Эзо, их предпочтения в большей степени определялись ставками, которые они делали.

Большинство посетителей «Летучей мыши» не отрывались от экранов. Некоторые с трудом сохраняли вертикальное положение в окружении пустых бутылок и едва не падали со стульев. Два покрытых коркой грязи гранта восклицали, когда Мюррей проталкивался между ними, направляясь к бару:

– У Фегара короткий рич! Нет, моего парня ему не одолеть!

– Ты что, приятель, нейро перебрал? Он завалил Самсона, а уж тот-то в десять раз круче этого!

Умом и сообразительностью гранты не отличались. Их выводили с прицелом на тяжелый физический труд и использовали в горнодобыче, транспортировке грузов, сборе урожая, расчистке и уборке территории. Хотя Мюррей частенько задавался вопросом, не питие ли их настоящий талант. Впрочем, сам он ничего против грантов не имел – они занимались своим делом и никому не мешали. Не лезли в жизнь гриваров. Не манипулировали и оставались в тени. В отличие от даймё.

Высокий, жилистый бармен с кожей цвета обсидиана полировал стойку. Левая сторона его лица провисла, лысина блестела от пота. Подойдя ближе, Мюррей поймал взгляд единственного видящего глаза.

– Самый лучший местный эль.

Мужчина налил кружку единственного имеющегося в наличии эля, и половина его лица растянулась в широкой ухмылке.

– Старина гривар, каким ветром занесло тебя в мое чудесное заведение в этот солнечный день в Глуби?

Сделав глоток, Мюррей смахнул с губ пену:

– Каждый год, Андерсон, одно и то же. Поваляться у горячих ключей, выгнать с потом все заботы. Заглянуть на недельку в «Дом куртизанок», да и назад – в Верхний мир, в особняк на Адар-Хиллз.

Андерсон усмехнулся и, перегнувшись через стойку, обменялся с Мюрреем крепким, запястье к запястью, рукопожатием.

– Рад тебя видеть, дружище. Хотя ты теперь еще уродливее, чем я помню с последней встречи.

– Да и ты тоже. – Мюррей скорчил гримасу. – Твоя рожа каждый раз напоминает мне, что ты всегда забывал прикрываться от хай-кика.

Андерсон ухмыльнулся и еще раз вытер стойку. Некоторое время мужчины молча смотрели на экран, показавший тысячи ликующих зрителей на трибунах и тут же переключившийся на сверкающий круг в центре арены.

Два застывших в боевой стойке гривара представляли Эзо и империю Кирот.

Мюррей допил эль и поставил кружку на стойку, жестом попросив Андерсона повторить.

В углу экрана появился список претензий, напоминая зрителям о том, что поставлено на кон в этом поединке. Запасы рубеллия в одном из спорных пограничных регионов между Эзо и Киротом, оценивающиеся в миллионы битов, тысячи рабочих мест и сервитут для живущих там мирных собирателей.

«Судьба народов в силе наших кулаков».

Схватка началась, и Мюррей наблюдал за ней спокойно, внимательно, с подобающим гривару уважением к состязанию. Не так, как нынешняя публика – свистящая, орущая, хлопающая и плюющаяся. Ни малейшего почтения к поединку.

Рыцарь Эзо первым атаковал киротийца, обрушив на него шквал панчей.

– Помнишь, да? – вздохнул Андерсон. – Пусть даже и такое случалось принимать, времена-то были хорошие.

– Предпочитаю не вспоминать. – Мюррей хлебнул эля.

– Знаю, дружище. Но я за воспоминания держусь. Кровь, пот и сломанные кости. Берешь парня в удушающий или валишь добрым кроссом. А потом лежишь, не спишь и думаешь: ну вот, ты сделал что-то важное, изменил ситуацию.

– Что, черт возьми, изменил? Какую такую ситуацию? Я никаких перемен не вижу. Наверху творится все то же самое дерьмо. – Мюррей принюхался. – И здесь все тот же запах: сырой, несвежий.

– Ты знаешь, что я имею в виду, – сказал Андерсон. – Мы сражались во благо нации. За то, чтобы Эзо всегда оставался сверху.

– Я знаю, что ты имеешь в виду, и это именно то, о чем постоянно твердят политики даймё. Благо нации. Каждый год одно и то же, и так все десять лет. Давай в Глубь – за свежим гриварским мясом.

– Так, по-твоему, скаутская программа не работает? – спросил Андерсон.

Мюррей приложился к кружке:

– Мы найдем еще одного Артемиса Халберда. Так постоянно вещает этот самодовольный подонок Каллен. Поставь его в круг, он и шагу не сделает, чтоб не споткнуться, но при этом командует в Цитадели целым крылом.

– Ты никогда не встречался с глазу на глаз с командором Олбрайтом…

– Да он трус! Как он может руководить? С тем же успехом даймё могли бы назначить в Командование кого-то из своих. Гривары рождаются, чтобы сражаться. Об этом говорят тысячелетия бридинга. Мы созданы не для того, чтобы обивать углы, приторговывая по мелочи, будто какие-нибудь барыги.

– Времена изменились, дружище. – Андерсон покачал головой. – Цитадель должна держаться, в противном случае Эзо отстанет. У Кирота скаутская программа действует уже два десятка лет. Говорят, даже бесайдийцы собираются развивать нечто в этом духе.

– Они знают, что здесь, внизу, только ошметки, – перебил его Мюррей. – Дети, у которых нет ни единого шанса. И даже если бы кто-то один пробился… Что получили мы с тобой? За все те годы, что прослужили вместе? За все те жертвы…

Разговор был оборван глухим стуком распахнувшейся двери. В бар вошли трое. Гривары.

Андерсон вздохнул и положил руку на плечо Мюррея:

– Не горячись.

У первого вдоль линии подбородка тянулась, поблескивая, ниточка пирсинга. Рядом с ней темнели нанесенные на скулы флюкс-тату. Два других – похоже, близнецы, с одинаковыми, заросшими седой щетиной лицами и похожими на цветную капусту ушами, – могли бы соперничать с Мюрреем по части плотности и веса.

Тип с татуировкой моментально поймал взгляд, брошенный Мюрреем от стойки бара.

– А! Уж не самый ли самый!

С удивительной легкостью и пугающей быстротой Мюррей сорвался с места и шагнул к незнакомцу.

– Берегись! – крикнул из-за стойки Андерсон.

Широкий, с замахом, удар сбоку должен был свалить Мюррея, но тот небрежно блокировал его плечом, присел, обхватил противника за колени и, резко выпрямившись, поднял и швырнул на ближайший столик. Обломки разлетелись во все стороны.

Мюррей моргнул.

Он по-прежнему сидел на табурете у стойки бара, а побежденный в его воображении гривар нависал над ним, ехидно ухмыляясь.

– Больше нечего сказать, а, старик? Даже представить себе не могу такую жизнь. Чтобы меня посылали сюда заниматься грязной работой. Каждый год рыться в мусоре.

Не обращая внимания на издевки, Мюррей отпил эля.

– Думаешь, кто-нибудь из твоих помойных крыс пройдет в этом году Испытания? – не унимался человек с татуировкой на лице. – Одному, кажется, это удалось? И что с ним случилось? Ах да, вспомнил.

Андерсон поставил три кружки с элем и поочередно послал их по стойке в направлении неуемного клиента.

– За счет заведения, Сайдек. И не сесть ли тебе с твоими мальчиками вон там, в углу, чтобы у нас не было проблем?

Сайдек ухмыльнулся, забрал угощение, но, прежде чем отойти, снова повернулся к Мюррею:

– Завтра я отправляюсь на разведку в «Лампаи». Почему бы тебе не пойти за мной, не посмотреть, как это делается? Увидишь, как работает настоящий гривар, сменишь обстановку. Все лучше, чем глядеть, как малолетки в грязи ковыряются.

Мюррей не отрывал глаз от экрана над баром. «Обзор» повторял концовку боя теперь в замедленном режиме. Голос комментатора пронзал тишину, повисшую над заполненным стадионом «Олбрайт».

– Какая досада! Вопрос решен просто и справедливо – быстрым ударом коленом. Адарианские ресурсы достаются Кироту!

Андерсон прислонился к стойке напротив Мюррея и, наблюдая на повторе за нокаутом, налил себе эля.

– Учитывая, как идут дела, надеюсь, что заработает скаутская программа… или хоть что-нибудь другое, если уж на то пошло. Иначе при следующей нашей встрече будем пить киротийское пойло, что они называют медовухой…

Мюррей изобразил улыбку, хотя и почувствовал, как напряглись на мгновение мышцы. Он осушил кружку.

Что выпил лишнего, Мюррей понял, лишь когда вышел из бара и побрел, спотыкаясь и пошатываясь, по Маркспар-роу. Сумеречная смена заканчивалась, и светильники, протянутые по потолку, заливали Подземье слабеющим красным светом. Вечер в «Летучей мыши» затянулся, они с Андерсоном долго вспоминали добрые старые времена.

Хотя Мюррей часто это отрицал, ему действительно не хватало света. А еще он сожалел, что не вернулся в боевую форму, ту, времен службы.

«В том-то и проблема с нами, гриварами. Мы ржавеем».

Он хрустнул костяшками пальцев. Ноги сами несли его неведомо куда.

Тело изнашивалось, приходило в упадок, как старое основание вот этого рассыпающегося подземного города. Спина болела постоянно, колючая невралгическая боль простреливала бока независимо от того, сидел он, стоял или спал. Шея давно стала жесткой, как доска. Запястья, локти, лодыжки перенесли столько переломов, что могли подвести в любой момент. Даже кожа лица потеряла чувствительность и воспринималась как некая чужеродная оболочка. Мюррей еще помнил время, когда был гибким и подвижным. Руки и ноги двигались так, словно суставы работали в масле, и безукоризненно соединяли все элементы победы: тейкдауны, панчи, сабмишн.

Ему и тогда приходилось часто обращаться в медотсек – зашивать раны и сращивать сломанные кости, но он всегда возвращался в норму, чувствуя себя отлаженной гидравлической системой. Теперь же, идя по Маркспар-роу, Мюррей чуть ли не слышал скрежет трущихся друг о дружку костей и суставов.

Впрочем, виноват был он сам, поскольку упустил шанс остаться молодым. Первое поколение нейростимуляторов появилось, когда он находился на пике бойцовской карьеры. Большая часть его команды стала принимать стимуляторы по рекомендации тогдашнего заместителя верховного командора Мемнона. «Нам нужно иметь преимущество над врагом», – убеждал он рыцарей-гриваров. Коуч не соглашался с ним – последние несколько лет эти двое были готовы вцепиться друг другу в глотку. Коуч считал, что принять стимуляторы означает совершить святотатство, нарушить Кодекс боя. Самую простейшую его заповедь: «Ни инструменты, ни технологии».

Он часто говорил Мюррею: «Живи и умри так, как мы родились – с криком, со сжатыми окровавленными кулаками».

Стимуляторы все же начали применяться, и Коуч ушел со своего поста. Разногласия среди командоров усугублялись. Мемнон был готов на все, чтобы получить преимущество, даже если это означало использование технологий даймё. Коуч же заявил, что скорее умрет, чем отречется от заповедей Кодекса.

Даже после ухода Коуча Мюррей продолжал следовать его наставлениям и отказался принимать стимуляторы. Несколько его товарищей по команде тоже остались чистыми: Андерсон, Лейна, Ханрин, старина Двузуб. Поначалу они ни в чем не уступали остальным, а Мюррей даже носил капитанский пояс. Эффект проявился лишь через несколько лет.

Поначалу это было едва заметно: пропущенный тейкдаун, запоздалая реакция на вылетевший из ниоткуда джеб. Постепенно такие неприятные сюрпризы учащались. Мюррей старел, силы уходили, реакция замедлялась, тогда как другие рыцари-гривары Эзо поддерживали себя нейростимуляторами.

А потом наступил конец. Поединок в Кироте. Вся команда, вся страна зависели от Мюррея. Груз ответственности лежал на его плечах. И он проиграл.

Где бы сейчас ни был Коуч, он бы плюнул на землю, увидев, во что превратился Мюррей. Отступивший в тень, застрявший на скромной должности гриварского скаута, забытый. Всего лишь винтик в машине даймё.

Мюррей не сразу заметил, что свет почти погас. Улицы опустели и притихли. Пришло время темной смены, и большинство жителей Глуби разошлись по домам.

Уже на автопилоте Мюррей взял курс на стадион «Лампаи», нависавший над ним, словно впавший в спячку зверь. Тени обступили со всех сторон, тьма заполнила глубокие складки плаща.

У входа в «Лампаи» Мюррей резко остановился перед старой бетонной стеной и черными воротами из кованого железа. Задрав голову, он уставился на уходящие ввысь стропила. Потом приложил ладонь к золотой, холодной на ощупь табличке на воротах. Надпись на ней гласила: «Стадион „Лампаи“. Дата постройки: 121 год П. A. Да будет эта первая из многих арен служить символом нашего Клятвенного перемирия и постоянным напоминанием о разрушениях, на которые мы способны. Здесь прольют гривары свою кровь, почитая это честью и привилегией. Мы сражаемся для того, чтобы остальным не пришлось этого делать».

– Они сражаются для того, чтобы остальным не пришлось этого делать, – прошептал Мюррей.

Когда-то он верил в Первую заповедь Кодекса. Он повторял эту мантру снова и снова перед каждым поединком, выкрикивал ее, выходя на стадионы по всему миру.

Мюррей Пирсон, Могучий. Он был силой самой природы, ужасом в круге. Был. А теперь он просто еще одна тень под высоченными стропилами.

Мюррей до отказа наполнил воздухом грудь. И с силой выдохнул его без остатка.

Всю неделю, ежедневно Мюррей приходил в «Талу» и наблюдал все то же, что и каждый год до этого. Упитанные, физически более развитые гривары легко побеждали серых. Особого мастерства не требовалось – сильный всегда побеждал слабого.

В конце концов слабых не осталось. Клиенты не хотели покупать проигравших, сломанных, а это означало, что команда наставников «Талу» впустую тратила время на их обучение, а сам Талу впустую тратил биты на их содержание. Порченые фрукты выбрасывают, и хозяин круга поступал с детьми, как с гнильем – выбрасывал на улицу, туда же, где и подобрал. Шансов выжить у них было немного.

Подойдя к краю круга, Мюррей поморщился – в голове глухо пульсировала боль. Светящиеся клочки собирались в гроздь над борцовской площадкой.

Первый гривар появился из бокового входа и остановился возле угла своего наставника. Лет пятнадцати, высокий для своего возраста, со смуглой кожей и хорошо развитыми, рельефными мышцами. Все признаки гриварского чистокровного бридинга были налицо: сплющенные уши, тяжелые надбровные дуги, выпуклые предплечья, яркие глаза.

На выбритой, как и у всего выводка Талу, голове красовалась флюкс-татуировка. Каждый продукт в Глуби имел свою цену, и посетители должны были ее видеть. Некоторые из присутствующих присматривались, как стервятники к куску мяса, а значит, определенный интерес парень уже вызвал.

Наставник несколько раз шлепнул подопечного по лицу, встряхнул и втолкнул в круг. Агрессивность отозвалась агрессивностью: мальчишка заскрежетал зубами, ударил себя кулаком в грудь и прошелся по периметру.

Зрители захлопали, засвистели, заулюлюкали в предвкушении жестокого зрелища.

Второй участник поединка выглядел так, словно оказался в круге случайно. Заметно младше своего противника, худенький, с тонкими, висящими плетьми руками. На лбу лежал длинный спутанный чуб. Мюррей покачал головой. Похоже, мальчишку забрали прямо с улицы и, не потрудившись даже минимально подготовить, бросили на арену.

Мальчик прошагал с ничего не выражающим лицом, избегая зрительного контакта как со своим соперником, так и с публикой. Нашел назначенную ему стартовую позицию и застыл в неподвижной позе.

– Того, что повыше, темненького, зовут Маркус. Видел его вчера. – Калсанс снова оказался рядом, как и в предыдущие дни.

Мюррей воспринимал его как присосавшегося паразита и все ждал, когда же он попросит о какой-нибудь услуге. Хотя, возможно, он был одним из шпионов Каллена, посланным проверить, не вышел ли скаут из-под контроля и занимается ли как должно порученным делом.

– Только что пополам сломал какого-то серого. Ох и задаст же взбучку этому доходяге!

Худой мальчишка стоял все так же не шевелясь, вытянув руки вдоль туловища. Сначала Мюррею показалось, что паренек просто уперся взглядом в земляной пол, но, присмотревшись, он обнаружил, что глаза закрыты.

– Талу уже слепых ставит в круг, – проворчал Мюррей.

– Ему нравится время от времени устраивать шоу для посетителей, – пожал плечами Калсанс. – Держу пари, он пытается повысить цену на Маркуса. Откармливает, дает возможность показать себя.

Поединок начался с того, что Маркус принял боевую стойку и стал покачиваться вперед-назад, делать ложные выпады и пританцовывать на цыпочках.

– Это как если бы эзойский угорь собрался сожрать рыбку гуппи, – хихикнул Калсанс.

После короткой разминки Маркус направился к противнику, который как будто не замечал опасности. Мюррей наблюдал за ним с любопытством: поза не агрессивная, но и испуганным мальчик не выглядит. Скорее… расслабленным.

– Я бы не был так уверен.

Приблизившись на расстояние удара, Маркус сделал ложный выпад кулаком и тут же нанес хай-кик с разворота в голову. За долю секунды до того, как голень достигла бы цели, мальчишка подсел и, словно распрямившаяся пружина, метнулся вперед, чтобы обхватить опорную ногу атакующего. Маркус энергично попытался стряхнуть мальчика, но тот держался крепко, как привязанный. Мало того, ударив плечом в колено, он свалил противника.

Нейтрализовав одно преимущество Маркуса, мальчишка переключился с ног на туловище.

– Уже неплохо, – сказал Мюррей, наблюдая за схваткой с возрастающим интересом.

Собравшись с силами, Маркус рванулся вперед, сбросил обвившего его, словно ленивец, мальчугана и навалился сверху. Спеша побыстрее закончить затянувшийся поединок, он выпрямился и нанес короткий удар сверху вниз, в голову. В нужный момент паренек отвернул подбородок, и кулак лишь скользнул по скуле.

В руке хрустнуло, и Маркус взвыл от боли. Биометрические данные на световом табло вспыхнули красным.

Умело используя свое, казалось бы, невыгодное положение, мальчик схватил противника за локоть пострадавшей руки, рванул ее к себе и, нажав как на рычаг, перевернулся. И оказался на спине Маркуса!

– Ты только посмотри! – Мюррей удивленно вскинул бровь. – Славный бэк-тейк, провалиться мне во тьму.

Неожиданный поворот событий оживил интерес публики: одна часть зрителей одобрительно загудела, другая издевательски заухала, почуяв потерю ставок.

В глазах Маркуса Мюррей увидел шок. Согласно всем выкладкам, поединок должен был закончиться легкой победой гривара и пополнить его послужной список. Скорее всего, наставник велел ему разделаться со слепым мальчишкой быстро и жестоко. Получилось же, что теперь Маркус борется за выживание, и при этом ситуация выглядит так, словно он попал в водоем с акулами.

Всхрапнув от напряжения, гривар оттолкнулся от земляного пола, поднялся и попытался сбросить слепого со спины. Однако тот держался крепко, он даже начал просовывать руку под подбородок Маркуса, чтобы провести удушающий захват.

То ли решив прибегнуть к последнему средству, то ли от беспомощности Маркус упал навзничь, придавив противника своей массой. На секунду-другую обоих бойцов скрыла завеса пыли. Зрители притихли.

Мюррей затаил дыхание.

Пыль осела.

Слепой не отпустил гривара. Сомкнувшись на горле Маркуса, его костлявые пальцы сжимали все сильнее. И вот у недавнего фаворита закатились глаза, а руки обмякли.

Светящаяся гроздь вспыхнула и погасла, разлетевшись комочками по залу.

Победитель выкатился из-под потерявшего сознание противника.

Глаза на заляпанном кровью лице были плотно закрыты.

Глава 2
Сны из Подземья

Гривару не требуются ни инструменты, ни технологии для повышения физической доблести. Тот, кто ищет легкие способы на пути к мастерству, ослабляет себя. В столкновении с неблагоприятной ситуацией его атрибуты силы бесполезны.

Раздел первый, Двенадцатая заповедь Кодекса боя

Еще немного, еще несколько минут.

Солнце выглянуло из-за оконной рамы и бросило на мальчика луч света.

Он крепко зажмурился, привычно ожидая услышать суровый голос старого мастера. С этого голоса, объявляющего подъем, и начинался каждый тренировочный день.

Арри облизала мальчику лицо мокрым, шершавым языком. Солоноватый ветер ворвался в окно, принеся с собой острый запах рыбы – ее сушили на каменной плите. Воробьи уже расчирикались, как обычно с утра, и Арри присоединилась к птичьему хору, тявкая мальчику в ухо.

Он перевернулся, схватил Арри и зарылся лицом в ее теплую шерсть. От собаки пахло почти так же, как от выброшенных на берег водорослей.

Еще всего лишь несколько минут.

Солнце поднялось над окном, свет запульсировал на сомкнутых веках. Так хотелось остаться в тихой, спокойной темноте. Слышать убаюкивающий, медленно погружающий в сон шум прибоя. Лежать не двигаясь, отгородившись от несущегося куда-то мира.

Он открыл глаза.

Мальчик сидел в полутемной камере, наблюдая за танцующим в воздухе комочком. Он смотрел на крошечный светящийся шарик, пока глаза не затянуло белой пеленой. Смотрел, сосредоточившись на дыхании, на глубоких вдохах и медленных выдохах.

Боль в глазах становилась невыносимой, и в конце концов мальчик моргнул и отвернулся.

Стоило это сделать, как тени моментально возвратились, завесы тьмы выросли вокруг. Он протянул руки и прикоснулся к холодным каменным стенам, провел ладонями по знакомым трещинам.

Темнота в закутке его вполне устраивала. В ней он чувствовал себя как дома. А вот к свету пришлось привыкать, и это заняло немало времени.

Когда он впервые очутился в Подземье, белые лучи обрушились сверху и моментально обожгли глаза. Мальчик инстинктивно зажмурился, вскинул руки, закрывая лицо, и вскрикнул от боли.

Нагой, в корках засохшей крови, он не удостоился даже мимолетного внимания на улицах Подземья. Никто из прохожих не остановился, не предложил помощь, пока он лежал, свернувшись калачиком, в тени какого-то высоченного здания, куда забрался в отчаянной попытке спастись от света. Вероятно, его принимали за одного из детей-гриваров, выброшенных на улицу хозяином какого-нибудь круга. В конце концов мехи, роботы-уборщики, смели бы его, как сметали мусор. Но, видимо, кто-то должен был проверить, не осталась ли в нем крупица жизни, хоть что-то ценное, что еще можно выжать из тщедушного тела. А может быть, местных убедил крик, который он поднял, когда его стали вытаскивать из тени.

Он очнулся в этой камере. Светящийся жгутик появился в первый же день и повис в углу среди паутины. Сегодня мальчик неотрывно смотрел на него на протяжении ровно ста вдохов и лишь потом отвел глаза.

Глядеть на свет он приучал себя каждый день. Слепящий эффект ослабевал медленно и мучительно. Вспышки белого становились все меньше, всплески яркости – мягче.

Для мальчика это было огромное достижение, ведь он неделями не открывал глаз, избегая света. Даже когда похитители вытащили его и заставили драться, он не пошел на уступку – к их разочарованию и досаде.

Впрочем, в поединке слепота не мешала. Парни, против которых его выпускали, были медлительны и неуклюжи. Мальчик слышал их шаги, шумное дыхание, выдававшее местонахождение и движения. От слепого трудно ожидать точного, эффективного удара, но для захватов зрение не требуется. Главное – добраться до противника.

За дверью камеры послышались шаги, и светящийся комочек в углу исчез, оставив Сего в привычной темноте.

– Держи жратву, серый доходяга!

Здесь его называли по-всякому и на разных языках, которые он не понимал. Все клички звучали оскорбительно: серый, падальщик, мусор, слепое отродье. Но мальчик помнил свое настоящее имя. Потеряв многое другое, он сохранил имя. Сего.

В нижней части двери открылось окошко, в него скользнула металлическая тарелка с зеленой жижей. Похитители называли эту еду бойцовской зеленью.

Щель закрылась не сразу. Сего чувствовал: охранник наблюдает за ним, ждет, что он схватит тарелку и примется за еду. Нет уж, пусть продолжают считать его слепым. Не открывая глаз, Сего пошарил по каменному полу – притворился, что ищет подачку.

«Кажущаяся слабость есть сила, а выставляемая напоказ сила есть слабость». Баритон старого мастера отозвался эхом в голове Сего.

– Слепой выродок, хочешь – жри, не хочешь – не жри, мне плевать.

Окошко с грохотом захлопнулась, и Сего услышал, как охранник сплюнул на пол перед камерой.

– Думаешь, хорошо устроился, пацан?

Сего не ответил. Эти люди слышали, как он кричал, когда его забирали с улицы, но больше не услышали от него ничего.

– Видел таких, как ты. Босс, поди, рассчитывает изрядно на тебе навариться, – продолжал за дверью надзиратель. – Помнится, был у нас одноногий драчун. Народу нравилось. Резвый такой, прыгал по кругу, выигрывал бои одним ударом. А потом босс подобрал ему хорошего кикера с заточенными голенями. Тот сломал попрыгунчику здоровую ногу прямо в колене. Был одноногий – стал безногий, так мы его потом и называли. – Охранник хохотнул и удалился по коридору.

Сего подождал, вслушиваясь, и, лишь убедившись, что охранник ушел, открыл глаза и посмотрел на стоящую перед ним ржавую металлическую тарелку. Потом наклонился, зачерпнул водянистой зеленоватой кашицы, отправил в рот и, механически пережевав, проглотил. В первые дни здесь он не ел, за что и поплатился, едва не потеряв сознание в первом же бою. Теперь Сего заставлял себя есть, стараясь не обращать внимания на отвратительный вкус и запах месива.

Он отбросил в сторону металлическую тарелку и поплотнее завернулся в прохудившееся одеяло. Сего хорошо знал, что такое боль, но холод отличался от боли, и привыкнуть к нему не получалось. Холод не отступал, пробирал до костей, отчего постоянно текло из носа. Больше всего на свете хотелось постоять под теплым солнцем, чувствуя песок между пальцами ног. Здесь, в Подземье, Сего понял, что может запросто зачахнуть. Несколько дней он слонялся, беспомощный, по улицам и, скорее всего, умер бы от голода, если бы его не подобрали похитители.

Сбросив с плеч одеяло, Сего соскочил на пол и приступил к упражнениям: отжимания, приседания, планка. Встав на цыпочки, ухватился за притолоку и начал подтягиваться, не обращая внимания на впившиеся в пальцы занозы. Выполняя тейкдаун – глубокий присед, длинный шаг, бедра резко вперед, – он разбил в кровь колени о холодный каменный пол. В тесной камере Сего метался, как акула в большом аквариуме.

Потом он до изнеможения, до дрожи в руках боксировал с тенью, отрабатывал круговые удары ногами, сдирая кожу ступней о шершавые каменные стены. Трещины в полу собирали пот и кровь.

Он не зачахнет!

Многое в Подземье было чужим, незнакомым – свет, холод, еда, люди и их языки, – но только не бой.

Знакомый запах боя ощущался везде, он струился по темным каменным коридорам и висел в шумных притонах. О бое вещали с развешенных на стенах экранов, и его эхо отдавалось в каждом зале. Тема боя звучала в речах каждого охранника, завсегдатая бара, подвыпившего гуляки и заработавшего пару битов разносчика. Боевой блеск мерцал в глазах гриваров, мужчин и женщин, мальчишек вроде Сего, широкогрудых, покрытых боевыми шрамами типов, прячущихся под плащами и держащихся в тени. Бой жил здесь, в Подземье, и Сего был рожден для него.

Смотреть на светящийся комочек долго мальчик не мог – начинали болеть глаза, – но к самому огоньку проникся теплыми чувствами. Тот появлялся регулярно, зависал в углу и пульсировал, словно пытаясь наладить контакт.

– Ты ведь не один такой, да? Вас здесь много?

У Сего вошло в привычку разговаривать с огоньком, и, хотя «собеседник» не отвечал, слышать собственный голос после долгого молчания было приятно. Каждый раз, прежде чем начать этот односторонний разговор, Сего проверял, нет ли поблизости надзирателя.

– Я видел их, таких же, как ты. Они парили над какими-то огромными машинами. Но смотреть на них было больно, – признался Сего.

Воспоминание о слепящем свете, бьющем сверху по улицам Подземья, засело в памяти, словно выжженное пламенем.

– Почему ты не летаешь там, вместе с остальными?

Он только теперь начал вспоминать, что увидел, когда оказался в Подземье. Высоченные потолки, похожие на серые шероховатые небеса. Громоздящиеся здания и с жужжанием проносящиеся мехи. Тысячи людей проходили мимо, не обращая внимания на окровавленное тело, скорчившееся на тротуаре.

Возможно, этот светящийся комочек – его единственный друг здесь, внизу.

Ругательства, которыми осыпал мальчика подходивший к двери надзиратель, хотя и свидетельствовали о его интересе к пленнику, вряд ли могли расцениваться как признак дружелюбия.

– На твоем месте я бы вернулся к своим. – Сего махнул рукой, словно отгоняя огонек.

Тот, однако, упрямо продолжал пульсировать в углу.

Сего замолчал, услышав эхо шагов в коридоре. Светящийся комочек мигнул и исчез.

На этот раз их было двое. Оба мужчины. Их подметки глухо стучали по каменному полу. Один – определенно крупный, около двухсот пятидесяти фунтов.

Дверь задребезжала. Сего крепко зажмурился и сел на дощатые нары.

– Вставай, серое отродье, твое время пришло!

Дверь открылась, грубые руки схватили мальчика за плечи. Сего инстинктивно напрягся. Его подняли и понесли к выходу.

– От сопляка воняет, как из крысиной норы.

– Не у всех такая чистая задница, как у тебя, Альдо.

Сего потащили по длинному коридору.

– Говорю тебе, насадки для душа – хорошая штука. И не надо мне больше этого дерьма – ведра холодной воды на голову, как делают в Глуби местные, – сказал один.

– Кто сказал, что я лью воду себе на голову? – спросил другой. – Эти мылоеды заставляют говорить по-ихнему и даже пахнуть по-ихнему. Все чистенькие. Девушки пахнут мылом и цветами. А я предпочитаю, чтобы от моей женщины несло грязью и кровью. Натурально, как и подобает настоящим гриварам.

Тот, которого звали Альдо, фыркнул:

– Как знаешь. Босс хочет, чтобы мы разобрались с этим слепцом, и не важно, нравится тебе это или нет. Давай, надо его обработать.

Толчком в спину Сего вышвырнули за дверь. Каменный пол под ногами сменился студеным металлическим.

– Вот уж приведем тебя в порядок, – со злорадной ухмылкой сказал Альдо.

Сего положили на металлический стол. Он не сопротивлялся, даже когда что-то зажужжало, приблизилось и коснулось головы. Клок волос упал на пол. Его брили.

– Сейчас будет немного больно, – усмехнулся второй после того, как голова Сего была начисто выбрита.

Мальчика придавили к столу, и что-то обожгло кожу. Запах паленой плоти ударил в нос, и Сего сжал кулаки и стиснул зубы, но не издал ни звука.

Его заставили снять грязную одежду и залезть в большой чан с холодной водой. Смеясь, окунули с головой. Голая, в царапинах кожа вспыхнула от холода. Когда Сего выбрался из чана, охранники взвесили его и измерили рост. Вооружившись проволочными щетками, содрали с него слой кожи, выдали пару штанов с завязками и снова вывели в коридор.

Доставив Сего в соседнюю комнату, охранники не ухмылялись, не посмеивались и вели себя непривычно тихо.

Чья-то здоровенная рука сжала его лицо, запрокинула голову.

– Он не слепой, идиоты! – хрипло проквакал жабий голос.

Сего ощутил чужое смрадное дыхание.

– Что? Нет, босс, он даже в свой горшок не попадает в камере. Мы точно знаем, что он…

– Не слепой! – перебил надзирателя тот, кого называли боссом.

– Но как же?.. Он ведь дрался? Почему тогда…

– Вот и мне интересно, – сказал босс. – Видишь движение под веками? Он закрыл глаза, но они все равно пытаются что-то разглядеть. У настоящего слепого зрачки давно бы остановились.

– Выходит, маленький засранец просто дурачит нас, – пробормотал охранник.

– Открой глаза, – ровным тоном приказал босс.

Сего не подчинился. Притворная слепота была его единственным преимуществом перед похитителями. Единственным инструментом, который он прятал в заднем кармане.

– Открой глаза, или я велю Альдо проткнуть их ножом, и тогда посмотрим, насколько они тебе дороги.

Босс сказал это так, что сомневаться в его намерении не приходилось. В голове у Сего эхом прозвучал голос старого мастера: «Учитесь понимать, когда нужно держать позицию, а когда лучше отступить. Удерживая ее слишком долго, можно оказаться в невыгодном положении».

Сего открыл глаза.

Человек, стоявший перед ним, был огромен. Подлокотники кресла из последних сил сдерживали расползающуюся плоть. На Сего он смотрел, причмокивая губами, как на выставленный напоказ кусок мяса.

– Хм… Золотистые глаза. Никогда таких не видел. Гриварский род, определенно, но какой вид, наверняка сказать не могу. – Босс окинул мальчика оценивающим взглядом и продолжил уже другим, снисходительным тоном: – Кто твоя мамочка, малыш? Из какой ты семьи? А нет ли в тебе чего-то от гранта?

Сего непонимающе смотрел на него.

– Ну, значит, просто еще один бродяжка. – Толстяк повернулся к Альдо. – Так говоришь, его нашли у «Лампаи»? Уверен, что он не из наших? Или не сбежал от Сауло на другом конце города?

Альдо покачал головой:

– Ни то ни другое, босс. Мы его просканировали, поискали в архивах – там ничего нет. Действительно странно. Обычно у этих ребятишек хоть какой-то след находится.

– Откуда ты взялся, малыш? – Босс пристально посмотрел на Сего.

Тот молча встретил его взгляд.

– Среди этих мальчишек всегда есть такие вот злюки. – Когда босс говорил, с его губ летели капельки слюны. – Ты не понимаешь, златоглазка, что папочка Талу хочет тебе помочь. Я мог бы вышвырнуть тебя обратно на улицу, чтобы ты подметал полы или подавал угощение какому-нибудь богатенькому даймё. Ты бы шел по жизни с дырой в сердце, всегда чувствуя притяжение света и не понимая, чего тебе не хватает. – Человек, назвавший себя Талу, помолчал, облизывая губы. – Ты можешь пройти здесь Путь Света, исполнить свое предназначение. Борьба – вот для чего ты рожден, златоглазка. Я на твоей стороне, неужели не видишь? Выступай успешно, и обращаться с тобой будут хорошо. Может быть, тебя даже купит какой-нибудь толстосум – служить семье или бизнесу. Делать что-то хорошее в этом мире. Не понимаешь?

Чутье советовало Сего хранить молчание.

– Они не понимают. – Талу вздохнул; звук получился ужасный, каркающий. – Когда-нибудь ты еще поблагодаришь меня, златоглазка. – Он развернул свое кресло и принялся просматривать изображения на портативном лайтдеке. – Запиши его в команду. Посмотрим, как у него сладится с наставником Озарком.

Охранники уже повели Сего к выходу, когда Талу снова повернулся к нему.

– И на этот раз, малыш, держи глаза открытыми. Они тебе понадобятся.

Двор был обнесен высокими каменными стенами с высокими решетчатыми окнами, выходящими на уровень улиц Подземья. Кое-где на стенах виднелись дорожки тускло светящегося мха; сама дворовая площадка представляла собой круг утрамбованного красного грунта. По периметру двора бежали цепочкой восемь бритоголовых мальчиков, связанных одной веревкой.

Когда мальчик в конце цепочки споткнулся, остальные продолжали бежать, волоча беднягу по земле – то ли не заметили, что их товарищ упал, то ли им было все равно. Паренек впереди смахивал на быка – мышцы на ногах вздулись, на лбу пульсировала вена. Он тянул за собой остальных.

Стоявший в центре круга мужчина скрипучим голосом требовал бежать быстрее, тянуть сильнее и подниматься с земли. Приятного впечатления он не производил.

Охранник подвел к нему Сего:

– Наставник Озарк, у нас тут новенький для твоей команды.

– Должно быть, какая-то ошибка, – не отводя глаз от бегущих мальчишек, сказал Озарк. (Сего заметил имплантированное в горло аудиоустройство, из которого и доносился скрипучий голос.) – У меня команда полная.

– Приказ босса, Озарк, – продолжал охранник. – Босс сказал, чтобы ты взял его к себе – пусть освоится и потренируется.

– Ну, раз босс сказал, так тому и быть. Просто теперь ребятам придется делить еду на девятерых вместо восьмерых.

Озарк перевел выцветшие желтые глаза на Сего. Хмурое выражение не изменилось – похоже, оно обосновалось на его лице раз и навсегда.

– Хотя они точно не придут в восторг.

Охранник кивнул и ушел, оставив Сего во дворе с Озарком.

– Кем бы ты себя ни мнил и кем бы ни был, забудь обо всем. Теперь ты являешься собственностью Талу и, как его собственность, являешься и моей собственностью. Я твой наставник, и это значит: я приказываю – ты выполняешь. Когда я приказываю: «ползи!» – ты ползешь. Когда я говорю: «Бей!» – ты бьешь. – Озарк повернулся к бегущим и закричал на замыкающего. – Вставай, червяк! Двигайся, да поживее, а иначе будете носить друг друга до темной смены!

Мальчонка в конце цепочки, похоже, мог вот-вот отключиться. По грязному лицу текли слезы. Некоторое время его просто тащили на веревке, но потом ему удалось, ухватившись за нее, подняться и побежать.

– Задача у меня одна, и заключается она в том, чтобы сделать тебя сильным и чтобы ты мог побеждать в круге. Твоя победа будет означать, что я со своей задачей справился. Твоя победа будет означать, что ты больше стоишь для Талу-лу-лу-лу… – В аудиоустройстве, похоже, случился какой-то сбой, с которым Озарк справился, хлопнув себя по затылку.

Сего невольно улыбнулся, а Озарк, заметив его реакцию, нахмурился еще сильнее, совершив, казалось бы, невозможное.

– Стой! – скомандовал наставник, и команда остановилась.

Некоторые согнулись в три погибели, тяжело отдуваясь; другие как подкошенные свалились на землю.

– Девятая команда! У вас новичок. Представляю… – Озарк выжидающе посмотрел на Сего, который все еще не решался поднять глаза.

– Сего.

– Сего. Так вот, ваш новый друг, Сего, веселится, глядя на вас. Говорит, что вы похожи на сборище недоумков, бегающих по кругу. Говорит, он вдвое сильнее любого из вас.

Теперь вся команда уставилась на Сего. Здоровяк, бежавший первым, расправил плечи и топнул ногой, точно готовый атаковать бык.

– Как, по-вашему, надлежит Девятой команде встретить новичка? Он ведь будет теперь с вами – тренироваться с вами, есть вашу еду, мочиться в ваш горшок. Разве он не заслуживает достойного приема? – Озарк потянул себя за бороденку, состоящую из нескольких длинных, жестких волос. – А, знаю-знаю. В честь Сего мы продлим тренировку на два часа. Да, наверное, вы пропустите ужин и ляжете спать голодными, но нам нужно принять во внимание интересы Сего, а ему – наверстать упущенное.

И без того до предела измотанные, мальчики поникли, понурились, но смолчали.

– Ну что ж, приступим. Выполним задание для нашего друга Сего. Бег по кругу! – рявкнул Озарк.

Сего поставили в середину цепочки. Веревка была снабжена металлическими карабинчиками, пристегивавшимися к петлям на поясе штанов. Стоявший перед Сего паренек со шрамом на подбородке обернулся и прошептал:

– Насмехаешься над нами? Плохо. Команда с тобой рассчитается.

Здоровяк во главе группы тоже смерил Сего угрюмым взглядом и, отвернувшись, устремился вперед, вызвав цепную реакцию рывков и столкновений. Один мальчишка споткнулся, следовавший за ним упал, и его потащили по земле, не давая возможности подняться.

Озарк наблюдал с мерзкой ухмылкой, время от времени покрикивая и требуя прибавить ходу.

Убедившись, что группа выбилась из сил и большинство едва держится на ногах, он крикнул:

– Ленивца несут!

По этой команде группа делилась на пары, после чего один взваливал на себя другого и носил по двору, пока не падал на колени.

Сего попал в пару с обладателем шрама на подбородке. Мальчишка, судя по его злобному взгляду, не был склонен к сотрудничеству. Став в свою очередь ношей, он сделал все возможное, чтобы затруднить Сего выполнение задачи и, переместив свой вес, свалился с его спины как мешок с репой.

Сего разочарованно вздохнул, а его напарник поднялся с самодовольной ухмылкой на лице. В следующую секунду он отвернулся, и Сего быстро подсел под него, схватил за ногу и взвалил на плечи, классически, хотя и не до конца, исполнив колесо через плечи.

Мальчишка удивленно хмыкнул и постарался поудобнее устроиться на спине у Сего. Бегая по двору вместе с остальными, Сего вспомнил, как старый мастер заставлял его часами разучивать ката-гурума.

Глядя на своих новых товарищей, он отмечал, что их способы переноски напарников далеки от эффективных. Так, лидер – про себя Сего называл его Быком – обливаясь потом, нес парнишку помладше под мышкой.

Последнее задание Озарка называлось «висеть до последнего».

По периметру площадки с потолка свисали веревки, и каждый должен был забраться наверх, повиснуть и продержаться, сколько сможет.

– Кто упадет первым, тот всю следующую неделю дежурит по ночному горшку, – пообещал Озарк.

Сего не знал, в чем заключаются обязанности дежурного по ночному горшку, но решил, что заступать на такое дежурство не хочет.

Ему понадобилось несколько секунд, чтобы залезть с помощью рук и ног, как островной ферркот. Там, наверху, сквозь оконные решетки проникал уличный свет; на висящих под потолком мальчишек падали багровые тени. У некоторых после многочасовой тяжелой тренировки вибрировали мышцы.

Почему бы не победить этих ребят? Сего знал, что способен продержаться дольше любого из них, возможно до глубокой ночи. Если показать, какой он сильный, они, наверное, будут с ним поосторожней.

Сего посмотрел направо, на мальчонку, висевшего рядом с ним. Того самого, которого тащили на веревке. Он весь дрожал от напряжения, по щекам текли слезы.

– Давай, Плакса, – поддразнивал его висевший чуть дальше паренек с желтыми дерзкими шакальими глазами. – Можешь падать прямо сейчас. Знаешь же, что все равно свалишься первым. Вы, серые, для того и созданы, чтобы ночные горшки вычищать.

Снова в голове у Сего зазвучал голос, на этот раз особенно громко, как будто старый мастер стоял здесь же, во дворе. «Мы сражаемся для того, чтобы остальным не пришлось этого делать».

Сего разжал пальцы и ловко приземлился на ноги.

И встретился взглядом с Озарком.

План сработал не так, как предполагал Сего. Показав слабость, он надеялся, что команда простит ему дополнительные часы тренировки и поделится едой. Но нет: словно стая почуявших запах крови волков, она сочла его жертвой.

После изнурительных занятий наставник Озарк задержал новичка и заставил перетащить все оборудование со двора на склад. Работу Сего заканчивал под громкое урчание желудка, в котором со вчерашнего дня не побывало ни крошки.

Придя наконец в спальню, он обнаружил, что отдохнуть негде. Хотя дополнительную койку для него поставили, на матрасе лежало несколько металлических банок. С верхней койки свесился парень со шрамом на подбородке, подцепил пальцем комок зеленой гущи, отправил его в рот и громко рыгнул.

– Будет кровать Модека, – сказал он.

– Модека? – переспросил Сего.

– Да. Вот это Модек. – Парень кивком указал на банки. Говорил он с каким-то незнакомым акцентом. – Команда решила, что сегодня твоя зеленка – его.

С койки напротив подал голос здоровяк, таскавший остальных по кругу. Как и ожидал Сего, его голос звучал так, словно исходил из выдолбленного бревна. Звали парня Дозер, и он действительно имел некоторое сходство с бульдозером.

– Модек наверняка продержался бы на веревке дольше, чем ты, слабак. Поэтому он получил твою кровать, а ты будешь спать на полу, – объявил он деловитым тоном.

Еще один парень подошел к Сего и остановился, скрестив руки на груди и поджав губы. Сего узнал в нем типа с желтыми шакальими глазами, который насмехался над расплакавшимся малышом.

– А теперь Дозер и Коленки займутся нашим новичком, обеспечат ему радушный прием, как велел наставник Озарк, – прошипел он. – Нам здесь не до детских игр. Никто же не знает, как долго придется возиться с этим… Сего.

Здоровяк, которого назвали Дозером, громко заухал:

– Пока у меня не появится патрон.

Желтоглазый презрительно посмотрел на него сверху вниз:

– Заткнись, Дозер. Не вмешивайся, когда я говорю. И патрона тебе не видать еще долго.

Дозер потупился:

– Но, Шиар…

– Как я уже сказал, мы должны обеспечить Сего теплый прием, тем более что он так любезно изъявил желание поработать с ночным горшком. Почему бы не оказать ему ответную любезность, позволив заступить на дежурство уже сегодня? Кстати, меня жутко распирает после зеленки. – Шиар облизнул губы. – Дозер, почему бы тебе не начать? Выдай-ка твой знаменитый вонючий залп – так, чтоб из горшка через край.

Дозер хлопнул в ладоши и направился в смежный со спальней туалет. Проходя мимо новенького, окинул его свирепым взглядом. Шиар же, придвинувшись ближе, прошептал Сего на ухо:

– Не думай, что я не видел. Ты нарочно отпустил веревку. Только имей в виду, серый, жалости ты здесь не найдешь.

После Дозера еще несколько мальчишек потянулись к горшку. Парень со шрамом на подбородке, Коленки, ухмыльнулся.

– Ну, теперь ты по уши в дерьме.

Шиар ушел последним и вернулся с маленькой проволочной щеткой. Протянув ее Сего, сказал:

– Горшок почти полон, и больше половины навалил Дозер. Слей все в помойную канаву, а потом вот этой щеткой вычисти горшок до блеска. Охранник в утренней смене большой придира, так что постарайся, чтоб ни пятнышка.

Вокруг зазвучали смешки, а Дозер даже восторженно хлопнул ладонью по металлическому столбику койки.

Сего не взял щетку, даже не переменил позу, стоя с опущенными руками.

Он знал немало боевых приемов, знал, как надо двигаться, дышать, беречь силы. Но его не учили разбираться с такими вот мальчишками. И снова в самый нужный момент прозвучал в голове голос старого мастера: «Возможно, тебе понадобится отдать позицию, чтобы получить позицию. Не бойся отступить, позволь противнику диктовать тебе темп. А потом, когда он решит, что контролирует ситуацию, воспользуйся импульсом к своей выгоде».

Секунду Сего смотрел Шиару в глаза, а затем с молниеносной быстротой выхватил щетку из его руки. Шиар вздрогнул, но скрыл удивление за натужным хохотком. Сего же приступил к работе и, опорожнив горшок, принялся оттирать его металлической щеткой. Оказалось, это не так уж просто, тем более что приходилось задерживать дыхание. К концу руки до того устали, что повисли плетьми, а перед глазами из-за нехватки воздуха плыли белые круги.

Когда Сего вернулся в спальню, все остальные уже крепко спали. Он нашел местечко в углу комнаты и свернулся калачиком на холодном каменном полу рядом с койкой того малыша. Вскоре стало понятно, почему в команде его прозвали Плаксой – парнишка силился сдерживать рыдания, но все равно под натянутой на голову рваной простыней раздавались всхлипы.

Слушая его плач, Сего заставил себя закрыть глаза и попытался уснуть.

Глава 3
Импульс

Гривар не должен стремиться к владению землей, деньгами и слугами – мирским имуществом – сверх необходимого. Отказываясь от всего и посвящая себя совершенствованию боевого мастерства, гривар освобождается от бремени, чтобы атаковать и защищаться без колебаний.

Седьмая заповедь Кодекса боя

Зеленоватое свечение играло на коже Сего. Легко, без малейших усилий разрезая волны, он чувствовал, как те набухают, проходят под ним и берут курс на далекий берег, о который разобьются в конце пути.

Рой кожистых летучих мышей скользил над водой рядом с ним, то и дело, словно пикирующие бомбардировщики, бросаясь вниз, на пенящийся вокруг него планктон. Мерцающая полоса планктона уходила вдаль, образуя своего рода дорожку для Сего.

Впереди, примерно в десяти ярдах, виднелся темный силуэт. Кто-то другой плыл в той же светящейся полосе, рассекая волны и сохраняя отрыв, сократить который Сего, как ни старался, не мог.

Сего попытался найти свой ритм – ровный, устойчивый, интенсивный. Какое бы физическое упражнение ни выполняли братья – борьбу, бег, скалолазание или плавание, – старый мастер всегда требовал выкладываться по полной.

Ноги, руки, туловище работали в унисон, каждый гребок питался энергией предыдущего, каждый вдох соответствовал каждому рывку.

Сего не думал о мрачных глубинах. Вне светящейся ленты планктона повсюду царила темнота. Небо над ним было таким же черным и непостижимым, как и бездна.

Сего плыл, следуя своему ритму.

Внезапно он услышал крик. Силуэт впереди исчез с поверхности воды.

Сего нырнул и попытался подплыть к тонущему, но ощутил сопротивление воды. Она уплотнялась, становилась вязкой и тягучей. Его движения замедлялись, вода будто застывала вокруг ног и рук.

Воздуха в легких уже не осталось, какая-то сила тянула Сего вниз. Он отчаянно пытался подплыть к тонущему, но не мог сдвинуться с места. Жидкость обволакивала, затекала в рот и уши, душила и застилала глаза.

Он погружался в темноту.

Сего снова проснулся на голом холодном полу в Подземье. И почему-то вспомнил тот светящийся комочек, частенько навещавший его в камере. После перехода в Девятую команду Сего больше не встречался с ним. Ему не хватало тех односторонних разговоров – новые товарищи были далеко не такими хорошими слушателями.

В комнату вошел пожилой охранник. Шагая между кроватями, он тряс их так, что дребезжали железные рамы.

– Пора вставать и приниматься за дело. Шевелитесь, нытики. – Сильнее всего он тряхнул койку Плаксы.

По утрам каждый мальчик получал банку бойцовской зелени. Сняв крышку, Сего поморщился и отвернулся – в нос ударил неприятный запах.

Уловив краем глаза его реакцию, охранник на секунду остановился:

– Тебе чертовски повезло, парень. Есть койка, есть чем наполнить брюхо каждое утро. А ты выйди туда. Посмотри на тех подонков, на кливерных наркоманов, на темное отродье. Поймешь, какой ты везунчик.

После очередной холодной ночи все проснулись голодными и на еду набросились с завидной целеустремленностью, хотя и без восторга. Дозер, закончивший первым, швырнул пустую банку в стену напротив своей койки, подтянул штаны на завязках и громко рыгнул.

– Эх, поскорее бы выйти – я им покажу, на что способен.

Он помахал руками, нанося удары воображаемому противнику.

– С такими панчами тебя ни один патрон не возьмет, – поддразнил его Коленки, парень со шрамом, и, подобрав банку, бросил Дозеру.

Тот сбил ее на лету:

– Да, конечно! А тебя возьмут, когда ты все свои бои проиграл? Да, вентуриец?

– Всего-то один бой, к тому же тот парень весил фунтов на тридцать больше. Бык вроде тебя, качок надутый, умения – ноль. Просто сел на меня и задавил, – объяснил, оправдываясь, Коленки.

– Какая разница, главное – ты проиграл. Патронам важен результат. Ты будешь во дворе с детьми возиться, а я в Лицей отправлюсь. Когда-нибудь стану рыцарем. И сделаю настоящую флюкс-тату.

Коленки захохотал так, что едва не подавился зеленкой.

– Что? – Дозер даже покраснел от обиды. – Почему ты думаешь, что я не поступлю в Лицей?

– Не могу представить тебя рыцарем. Никак ты в этот образ не вписываешься. Разве что какой-нибудь патрон купит тебя со скидкой. – Коленки ухмыльнулся.

Дозер напрягся и даже шагнул к насмешнику, но тут в комнату вернулся старый охранник.

– Поберегите силы для круга. А теперь отправляйтесь во двор. Как я слышал, наставник Озарк приготовил для вас что-то особенное. – Он зловеще усмехнулся.

Сего натянул штаны и сел на койку – ждать своей очереди обрить голову. Бритва была одна, и ее передавали по кругу. Талу требовал брить голову каждое утро, чтобы наносить новое флюкс-клеймо. Сего уже знал, что клеймо обозначает индивидуальную цену каждого ученика в битах. Наблюдавшие за поединками патроны могли определить, кто из мальчишек чего стоит и есть ли смысл его покупать. С каждой победой цена ученика возрастала, и это отражалось в его флюкс-клейме. Цена Сего равнялась пока нулю; его предыдущие поединки всего лишь дали основание считать, что он готов заниматься у наставника.

Построившись позади охранника, команда направилась во двор. Проталкиваясь в голову колонны, Шиар насмешливо посмотрел на Сего. К этому времени у Шиара были самые лучшие показатели; ненамного отставал от него Дозер.

Слушая в перерывах разговоры своих новых товарищей, Сего пытался понять, зачем все это делается. Приобретая мальчишек для своей школы, Талу не стеснялся в выборе средств. Дозера купили по бросовой цене у какого-то уличного торговца, спешившего избавиться от неходового товара перед переселением в Верхний мир. Коленки прибыл с партией вентурийских грантов, отправленных в Глубь для работы в шахтах. Плаксу взяли из сиротского приюта сразу после того, как его родители умерли от киммерийской тени. Некоторых мальчиков просто подобрали на улице. Как и самого Сего.

Шиар был – о чем он непрестанно всем напоминал – из чистой семьи Подземья, которую застали тяжелые времена. Насколько смог понять Сего, родителям пришлось продать все свое имущество и некоторых детей, в том числе и Шиара.

После покупки мальчики проходили курс боевой адаптации – не требующую больших затрат подготовку, направленную на повышение качества и цены продукта. Для тренерской работы с рекрутами Талу нанимал таких людей, как Озарк, обещая им небольшую долю от успешных продаж. После подготовительного курса Талу выставлял юных гриваров в свой круг для показательных боев, чтобы потенциальные клиенты могли наблюдать за ними и делать ставки. Обычно патроны приобретали гриваров в юном возрасте – мальчику легче привить преданность хозяину.

Хотя Сего уже слегка освоился в странном мире Подземья, он понимал, что еще многое нужно узнать и многому научиться.

Наставник Озарк с навсегда, похоже, въевшейся в его физиономию угрюмостью дожидался своих подопечных во дворе.

– Ну что, паршивцы, пора заняться делом как следует. Некоторым из вас предстоит вскоре драться, и мне нужно, чтобы вы победили. Ваша победа – моя победа, а значит, и победа Талу. – Озарк пристально посмотрел на Сего. – Проиграешь – долго не протянешь. Талу ждать не станет – пережует и выплюнет. Вернешься на улицу, откуда пришел, а там киммерийская тень тебя приберет.

В школе Талу подготовка состояла в основном из упражнений, направленных на закалку духа и укрепление стойкости в бою. Здесь не обучали технике боя, не развивали навыки, необходимые для будущего совершенствования. Талу не заглядывал далеко вперед и делал ставку на скорую продажу большей части своих активов.

Для начала Озарк приказал сделать пятьдесят отжиманий, и его металлический голос эхом отразился от каменных стен. Потом мальчики ползали по-собачьи и бегали на четвереньках по периметру двора до полного изнеможения. И в конце еще носили друг друга, пока не валились с ног.

Время от времени Озарк заставлял подопечных вести бой с тенью или демонстрировать круговой удар ногой, что служило для него показателем прогресса. Ему нравилось наблюдать, как мальчишки падают, теряя равновесие в момент поворота. Он не давал никаких советов, не показывал, как наносить раунд-кик, зато издевался над неуклюжестью, разражаясь после каждой неудачи отрывистым и хриплым, как у гиены, смехом.

Сего знал, что старый мастер преподал ему настоящую технику. Показал те едва уловимые движения, которые и делают разницу. Дал понять, что сила любого удара, рукой или ногой, идет от бедер. Научил использовать рычаг и инерцию противника.

Последние несколько дней Сего держался незаметно, выполнял свои обязанности, выносил и чистил горшок – делал все, что от него требовалось. Товарищи по команде продолжали понемногу отравлять ему жизнь: воровали еду, сообщали Озарку о нарушениях и во время тренировок устраивали мелкие пакости вроде тычка в бок.

Он чувствовал, что время использовать импульс противника почти пришло. Нужно, войдя в круг, показать свою силу.

Ждать первого боя Девятой команде пришлось недолго. Наставник Озарк хотел как можно скорее проверить Сего и определить, чего он стоит.

После многочасовых тренировок под глазами у Сего темнели круги, а тело затекло, потому что он по-прежнему проводил ночи на каменном полу. По утрам остальные члены команды смотрели на него сверху со своих коек.

Озарк направился к кругу, мальчишки строем последовали за ним.

– И не вздумайте отлынивать, паршивцы. Лузеры остаются лузерами, – предупредил наставник.

Круг находился в центре большой усадьбы Талу. Сего уже провел здесь несколько поединков, но по-настоящему, открытыми глазами, увидел его лишь теперь.

Весь огромный зал слился для него в шумное, пестрое пятно. Мужчины и женщины сидели вдоль стойки бара, пялились на светящиеся экраны, толпились по периметру круга, разговаривали, чокались стаканами, колотили ладонями по перилам и орали на десятках непонятных языков. В воздухе стоял запах прокисшего эля. Вонючий трубочный дым тянулся к потолку, где собралось серое облако. В дальнем конце зала дымилось на жаровне какое-то мясо, добавляя смраду в и без того душную атмосферу.

Сего уже задыхался, а ведь поединок еще не начался. Подойдя к стене круга, он попытался успокоиться, выталкивая воздух из легких, как учил старый мастер. Вот только вдыхать приходилось тот же воздух, и грудь сжималась все теснее.

Озарк подтолкнул его вперед, в пульсировавший лазурно-голубой стальной круг.

Противник уже стоял напротив – мальчик примерно такого же сложения, может быть на несколько дюймов выше, со вздернутым носом и узкими глазами. Судя по клейму на голове, он имел на своем счету несколько выигранных в кругу боев. Стоявший рядом наставник что-то шептал ему на ухо.

Над кругом вспыхнуло большое световое табло с изображением Сего и его противника, с мигающими цифрами, сосредоточиться на которых не получалось.

Сего почувствовал, как усилилось биение сердца. Отражается ли сердечный ритм на табло? Видит ли это противник? Мальчик попытался сделать еще один глубокий вдох, но безуспешно.

Сего не понимал, ради чего он здесь. Неужели старый мастер обучал его искусству боя для того, чтобы драться в этом притоне на потеху пьяным обитателям Глуби? Чтобы его купил какой-то патрон, на службе у которого он проведет остаток своих дней? Бессмыслица. От бесплодных мыслей кружилась голова.

Откуда-то вдруг вырвался рой светящихся голубых огоньков. Собравшись в гроздь, они повисли над кругом. Сего слышал, что они называются спектралами. Спектралы напоминали светящийся комочек в его камере, но выглядели все же иначе.

Сего сразу ощутил их свет. Он проникал в глаза и растекался теплом по коже. Ничего похожего мальчик прежде не испытывал. Окружавший его хаос растворился в тишине, как будто на арену опустился звуконепроницаемый пузырь. Но можно было дышать. Скопившийся воздух вырвался из легких. Сего вдохнул через нос, и другой, свежий воздух заполнил каждую клеточку тела, побежал вдоль позвоночника, смыл напряжение в плечах и отозвался легким покалыванием в пальцах рук и ног.

Дыхание и сердечный ритм успокоились, все вокруг замедлилось и вошло в фокус. Теперь Сего ясно видел своего противника. Больше никого, только два мальчика, разделенные кругом. Все так, как и должно быть. Его прошлое, его одеревеневшее тело, проблемы с командой и наставником Озарком – все это не имеет теперь никакого значения.

Другой мальчик двинулся в его сторону. Но почему он так неуклюж, так медлителен? Сего остался на месте.

Подойдя наконец на дистанцию удара, противник замахнулся похожей на дубину правой рукой. Сего легко уклонился от нацеленного ему в голову кулака. На лице мальчишки проступило растерянное выражение. Сего видел капли пота на его лбу, видел ошалелые глаза с цитриновыми вкраплениями.

Второй удар – дуговой сверху – также не застал врасплох. Сего схватил противника за локоть, моментально сблизился, крепко обхватил руками и задней подсечкой под колено повалил на пол. Теперь панч – и дело сделано.

– Давай! – крикнул кто-то поблизости. – Вгони его башку в грязь!

Толпа вопила, молотя кулаками по металлическим перилам. Зрители желали увидеть, как он выбьет из мальчишки дух. Сего знал: им нужны кровь и боль. И чем больше жестокости, тем громче будет одобрение.

Краем глаза он поймал взгляд Озарка, взгляд, требующий последнего доказательства превосходства. Эффектная победа повысит цену подопечного и обеспечит скорейшую продажу.

Вся Девятая команда наблюдала за Сего со стороны. На примере поверженного соперника он может продемонстрировать таким шакалам, как Шиар, что их ждет, если они будут и дальше нарываться. Он может заставить Дозера и Коленки уважать его.

Еще хотелось угодить зрителям. Хотелось преподать мальчишке урок, наказать за слабость. Энергия толпы передалась Сего, щупальца гнева разжигали желание бить, бить и бить, пока от противника не останется лишь окровавленная безжизненная оболочка, человеческая шелуха.

«Настоящий страх часто маскируется под силу, и настоящую силу часто принимают за страх». Голос старого мастера перекрыл ор толпы.

Сего увидел страх в глазах побежденного. Такие же глаза были у Плаксы, дрожавшего на веревке в полутемном зале. Он почувствовал страх в толпе зрителей. Эти люди требовали крови, потому что боялись и не были уверены в выбранном ими пути.

Он вдруг осознал, что и сам тоже напуган и только поэтому хочет угодить толпе, своей команде, своему наставнику.

Словно по щелчку гипнотизера Сего вырвался из транса и вместо того, чтобы обрушить на противника град ударов, хлопнул ладонями по ушам. Мальчишка запаниковал и попытался высвободиться. Сего слегка развел бедра, позволив ему повернуться, а потом надавил сверху, ткнув парня лицом в пол. Он хотел закончить побыстрее, но не унижая противника. Руку под подбородок… удушающий захват… Мата-леон – «убийца льва». Парнишка не был львом, но Сего душил его, пока тот не перестал сопротивляться. Очнется через считаные минуты и без единой царапины на лице.

Сего поднялся, оставив на полу безвольно распростершегося соперника. Падающий из-под потолка свет как будто стал еще ярче. Интересно, нет ли там, вверху, в пульсирующем шаре, и того крошечного спектрала из его камеры?

В какой-то момент Сего вдруг почувствовал странное покалывание в том месте, где на бритой голове горела печать. Свет коммуницировал с ним, с его телом, фиксируя каждую деталь боя: сколько раз сократилась сердечная мышца, сколько он сделал вздохов, сколько кислорода пробежало по кровеносным сосудам.

Свет вверху потускнел, спектралы рассеялись – одни улетели в толпу, другие опустились на прохладную поверхность круга. Сего снова стоял в шумном зале. Пьяные зрители все еще кричали, и воздух по-прежнему был пропитан дымом и удушливыми телесными испарениями. Команда противника вошла в круг и выволокла еще не пришедшего в себя мальчишку. Сего ощутил пустоту в желудке.

Его победа не разгладила глубокие морщины, придававшие лицу Озарка вечно хмурый вид.

Схватив Сего за руку, наставник потащил его за собой к выходу:

– Никогда больше не играй со мной. Помешаешь продать тебя поскорее, и я позабочусь, чтобы жизнь не показалась тебе сладкой.

Цена Сего росла с каждым выигранным поединком, и его флюкс-клеймо постоянно менялось. Мальчик посмотрел на свое отражение в грязном зеркале над койками. Странное клеймо жило своей жизнью. Чернила находились в постоянном движении, пиксели не задерживались на одном месте, кружась в ожидании следующей команды от света.

В предыдущем поединке Сего взял верх над парнем из Второго круга, ранее не знавшим поражения. Противник атаковал серией плотных киков. Сего потер бедро, на котором вздулся огромный синяк от удара голенью. Трудно было даже просто ходить, не говоря уже о том, чтобы тренироваться.

С каждой победой отношение остальных членов команды менялось все заметнее, издевательства и насмешки почти прекратились. Да, ребята по-прежнему делали вид, что не замечают его, но консервные банки с койки убрали и его еду уже не трогали.

Плакса и еще один парень из Девятой команды проиграли свои последние бои, поэтому Озарк пришел на дневную тренировку в особенно злобном настроении. Из-за травмированной ноги Сего с трудом справлялся с упражнениями.

– Думаете, можете проигрывать у меня на глазах? Думаете, я вам это спущу? – орал наставник на ползающих на четвереньках подопечных.

Когда Плакса в изнеможении упал на живот, Озарк подошел, наступил ему на спину и прижал к земле.

– Хочешь отдохнуть, нюня? Ладно, а что, если я тоже отдохну, немножко постою здесь? – Он вдавил ботинок в спину Плаксе.

Наблюдая за пытающимся сопротивляться мальчишкой, Сего почувствовал, как волосы на затылке встают дыбом. Стиснув зубы и сжав кулаки, он забыл и собственных болях, и об упражнении, которое следовало выполнять. Стоя на четвереньках в пыли, он неотрывно смотрел на Озарка.

«Гнев подобен кипящему котлу с водой. Он полезен, если ты способен поддерживать ровное кипение, но бесполезен, если перельется через край».

Старый мастер, как всегда, был прав. Напади сейчас Сего на Озарка, последствия будут ужасными для всей команды, включая Плаксу. Сего медленно выдохнул.

Озарк убрал ногу со спины мальчишки и рывком поставил его на ноги.

– Пошел! Шевелись! – крикнул он, подталкивая подопечного.

Заключительным упражнением в этот день был бег с веревкой, и к его началу вся команда уже едва стояла на ногах. Мальчики закрепили узловатую веревку на карабинах и подтянули ее, чтобы не было провисания. В этот раз Озарк вышел за лимит времени. Он хотел, чтобы подопечные стали сильнее и могли побеждать и чтобы вместе с ними побеждал он. Но то, что наставник требовал теперь, уже нельзя было назвать тренировкой. Это была пытка.

Началось как прежде – хаотично. Дозер бросился вперед, увлекая за собой остальных; кто-то спотыкался, кого-то водило из стороны в сторону, кто-то падал. В таком режиме дойти до конца они бы не смогли.

Сего оказался в середине цепочки. Понимая, что должен что-то сделать прямо сейчас, он положил руки на плечи бегущего перед ним. Коленки испуганно обернулся и подозрительно посмотрел на Сего. Тот ничего не сказал.

На каждом шаге Сего слегка опирался рукой на соответствующее плечо товарища, который, пройдя круг, повернулся к нему и кивнул – он понял. Коленки положил руки на плечи Шиара, а Шиар в свою очередь на широкие плечи Дозера.

Обернувшись, Сего взглядом привлек внимание Юсефа к происходящему. Паренька уже пошатывало от усталости, но он ухватился за плечи Сего.

Вскоре все звенья цепочки заработали синхронно. Никто ни с кем не сталкивался, мальчики двигались в едином ритме. Используя силу инерции, группа скользила по периметру плавно, как морской угорь.

Сего заметил, что Озарк настороженно наблюдает, пытаясь понять, что происходит.

– Стой!

Группа остановилась; мальчики отдувались, пользуясь передышкой.

– Слабость! Вы, уроды, не готовы выполнить задание, поэтому решили схитрить и держаться друг за друга. И что дальше? За кого вы будете держаться, когда войдете в круг? Когда гривар навалится на тебя сверху и ткнет лицом в землю, где будут твои друзья? – Озарк перешел на крик. – Я не потерплю такой слабости. Ленивца несут! Приступайте! Сейчас же!

Команда держалась из последних сил. Дозер, пошатываясь, вышел вперед. Ноги у здоровяка дрожали от долгого напряжения, ведь он тащил за собой всю группу. Шиар повернулся, и Сего увидел в его глазах отчаяние. Каждый мог вот-вот сломаться.

Мстительно усмехаясь, Озарк поставил Дозера в пару с Плаксой. Все понимали, что у малыша просто нет шансов выдержать такой вес. Он попытался подлезть под Дозера и взвалить его на плечи, но не справился и растянулся на земле.

Сего попал в пару с Коленками. Опустив центр тяжести, он выпрямился, хотя, чтобы нести на плечах такой груз, требовалось напряжение всех сил.

Озарк подошел к Плаксе и посмотрел на него сверху вниз.

– Хватит ныть, малек. Твоей мамочки здесь нет, она тебе не поможет. – Он пнул парнишку ботинком.

Плакса перевернулся на спину; лицо было мокрым от слез. Наставник еще раз ударил его ногой по ребрам. Сего почувствовал, как в нем закипает гнев. Опустив Коленки на землю, он направился через двор к Озарку.

«Не дай гневу выплеснуться через край».

– Позвольте, я покажу ему, как поднять Дозера.

Озарк посмотрел на Сего с удивлением, которое сменилось раздражением и злостью.

– А, уж не сам ли чемпион? Выиграл несколько боев и возомнил себя рыцарем. Ты что же, думаешь, что можешь делать за меня мою работу? – Он прищурился. – Вернись на место, червяк, и займись тем, что тебе назначено. Бегай, дерись и рот не открывай.

– Если Плакса не сможет поднять Дозера после того, как я покажу, как это нужно делать, я буду каждый день носить Дозера на спине, – твердо сказал Сего.

«Чтобы противник опустил руки, соверши отвлекающий маневр».

Озарк смотрел недоверчиво, очевидно подозревая, что мальчишка пытается каким-то образом перехитрить его. Потом перевел взгляд на Плаксу, которому едва хватило сил подняться, не говоря уже о том, чтобы удержать товарища вдвое тяжелее себя.

– Ладно. – Наставник кивнул. – Давай, чемпион, попробуй.

Сего опустился на колени рядом с малышом:

– Ты в порядке?

Плакса вытер сопли и посмотрел на Сего заплаканными глазами:

– В порядке.

– Я покажу тебе, как это делается, – прошептал Сего. – Это так же просто, как встать. – Произнося эти слова, он будто наяву внимал голосу старого мастера.

Плакса послушно кивнул. Краем глаза наблюдая за ними, Озарк сердито прикрикнул на остальных.

– Сначала выдохни, – продолжал Сего. – Ты набираешь слишком много воздуха, но выдыхаешь недостаточно. Сначала выдохни, освободись от лишнего.

Плакса сел, закрыл глаза и с силой выдохнул; при этом из носа опять хлынули сопли.

– Хорошо, так и продолжай. Дозер, подойди и встань здесь. Просто стой, ничего не делай. Тебе это тоже пригодится.

Дозер кивнул и, как ни удивительно, подчинился.

– Я хочу, чтобы ты представлял это вот так, – объяснял Сего Плаксе. – Ты не поднимаешь Дозера. Ты никого не поднимаешь. Ты подлезаешь под него, а потом встаешь.

Плакса растерянно покачал головой:

– Но я пытаюсь его поднять. Да только нести не смогу – он же вон какой здоровый. А я не сильный. Я даже тебя поднять не смогу.

– Смотри на меня.

Сего повернулся к Дозеру. Парень был по меньшей мере фунтов на семьдесят тяжелее его.

Сего присел под Дозером, обхватил его одной рукой за ноги и медленно выпрямил колени, так что Дозер упал ему на плечи. Обхватив здоровяка за шею, Сего без особых усилий поднялся. Сделав несколько шагов по двору, остановился и опустил ношу.

– Видишь, как просто? – обратился он к Плаксе. – Ты тоже сможешь.

Плакса кивнул, вытер нос и поднялся.

– Просто помни, что тебе не надо его поднимать. Не задействуй ни спину, ни руки. Тебе надо подняться под ним. – Сего показал парнишке, как пригнуться и расставить руки. – А теперь попробуй. Просто встань, как делаешь каждое утро.

Вся команда теперь стояла, наблюдая за сценой. Даже Озарк.

Копируя движения Сего, Плакса встал на колени под Дозером и попытался выпрямиться.

Сего затаил дыхание. В какой-то момент ноги Плаксы подогнулись, но уже в следующий Дозер оказался у него на плечах. Это выглядело невероятно, как если бы травяная мышь подняла призовую свинью. Больше всех, похоже, удивился сам Плакса – он стоял посередине двора, вытаращив глаза. Словно не веря в происходящее, он осторожно сделал первый шаг и двинулся дальше, понес неловко расположившегося на его закорках Дозера. Наблюдая это странное зрелище, Коленки хлопнул себя по бедру и громко рассмеялся:

– Малек заделался домкратом!

Под восторженные вопли и улюлюканье Плакса медленно вернулся к исходной точке, где и рухнул на землю.

Озарк так сощурился на Сего, словно тот сжульничал, провернул какой-то ловкий фокус.

Сего знал, что заплатит за дерзость, но оно того стоило. Он встретил свирепый взгляд Озарка, и невольная улыбка расползлась по лицу.

– Ну все, хватит! – рявкнул наставник. – Заткнитесь! Продолжаем.

С того дня отношение команды к Сего изменилось. Первым блокаду неприятия прорвал Дозер. Проснувшись однажды посреди ночи, Сего увидел стоящего над ним здоровяка. Секунду-другую он смотрел на Дозера сонными глазами, а когда тот протянул руку, ответил тем же. В следующий момент какая-то сила сорвала Сего с койки, и он повис в воздухе, болтаясь, как котенок. Опустив его на пол, Дозер приложил палец к губам.

Все остальные преспокойно спали. Мальчики прошли через комнату к стене, возле которой стояла койка Дозера. Опустившись на колени, здоровяк сдвинул небольшой кусок бетона, под которым обнаружилось углубление. Просунув руку, Дозер достал несколько банок с зеленью. Некоторые были уже открыты и наполовину опустошены.

Дозер с улыбкой протянул Сего пару банок.

– Хочется иногда подкрепиться, – прошептал он.

Сего поблагодарил кивком и, прихватив досрочный завтрак, прошлепал к своей койке.

Коленки уже не выражал недовольства, когда на тренировке их ставили в одну пару. Однажды, объясняя Плаксе какой-то прием, Сего заметил, что вентуриец внимательно наблюдает. Позже он увидел, как Коленки пытался повторить этот прием с другим членом команды.

По прошествии некоторого времени и другие ребята стали обращаться к Сего за советом перед поединком.

В углу спального помещения, там, где их не видел старый охранник, Сего показал Дозеру несложный трюк: захват за локтем, рывок поперек груди и, используя инерцию, выход за спину.

У Сего такого рода приемы давно вошли в привычку. Он отрабатывал их тысячи раз, так что мышцы сами знали, что делать. Для других мальчишек это было нечто вроде чуда, и эффективность простых, правильных движений поражала их воображение. В каждом из ребят текла кровь гривара, но настоящими бойцами они определенно еще не стали.

В конце концов Озарк пронюхал, что происходит в спальне. Но хотя наставник не забыл о вмешательстве Сего в тренировку и при каждом удобном случае отыгрывался на нем, запрещать занятия в свободное время он не стал.

С приходом Сего команда поднялась на первое место в рейтинге, который учитывал победы всех членов команды. Сего замечал, как загорались глаза наставника, когда он подсчитывал растущую цену товара.

Плакса перестал лить слезы по ночам. Прежде чем улечься в койку, он садился у стены и делал дыхательные упражнения, которым научил его Сего. Малыш не выиграл пока ни одного боя, но постепенно обретал уверенность в себе.

Единственным, кто не принял новичка, был Шиар. Мало того, этот шакал менялся не в лучшую сторону.

Вернувшись в спальную комнату после очередного поединка, Шиар остановился у койки и с вызовом посмотрел на Сего. Руки у него были в крови – свалив противника, Шиар безжалостно, даже с каким-то диким восторгом избил побежденного до полусмерти. Не сводя с Сего горящих глаз, он поднял руку и слизнул кровь с костяшек пальцев.

Его оскорбительные выпады в адрес Плаксы становились все язвительнее и злее, и он даже обратил свою ярость на Дозера.

Шиар относился к здоровяку как к нелюбимому домашнему питомцу, шикал на него, обзывал грудой бесполезных мышц и тупоголовым болваном, и тем не менее Дозер признавал его верховенство.

А потом Шиар обозвал Дозера серым.

До этого Дозер частенько хвастливо заявлял, что закончит Лицей и станет рыцарем. Это была его цель, его предназначение, его Путь Света. Однако для Судьбы не все равны. Таким как Дозер, в чьих жилах не текла чистая кровь гриваров, достичь этой цели было практически невозможно, поскольку они не могли получить отменных учителей и дорогого оснащения.

Шиар неоднократно и со всей определенностью давал понять остальной команде, что он единственный чистосвет в команде, а возможно, единственный чистый из всех «подопечных» Талу. Его мать и отец происходили из древнего рода гриваров. «Они не отклонялись от света», как высокомерно выразился Шиар. Да, ему не повезло, он имел несчастье оказаться среди рабов, но пройдет немного времени, и он займет свое законное место в Лицее.

В отличие от него, большинство других мальчиков в «Талу» были серыми. Они не принадлежали к чистопородной линии гриваров и не имели преимущества при поступлении в Лицей.

После того как Шиар оскорбил Дозера, тот замкнулся в себе; он уже не задавался перед боем и не хвастался победой. В спальном помещении стало гораздо тише без его бравады и топота. Сего, хотя и ценил наступивший покой, видел, как тяжело отразилось на Дозере оскорбление. В свободное время здоровяк понуро сидел на койке; он потерял аппетит и изнурительные задания выполнял без былого задора.

С утратой уверенности начала падать и цена Дозера; он проиграл два из последних трех поединков, причем один против Н’Джала, считавшегося едва ли не лучшим бойцом Талу. Сего наблюдал за схваткой со стороны.

Н’Джал с самого начала применил тактику граунд-энд-паунд и, повалив противника, обрушил на него почти десятиминутный шквал ударов. Все это время Дозер лишь беспомощно прикрывался. Сего поежился, вспомнив, как команда вытаскивала из круга своего товарища, большое тело которого походило на освежеванную тушу.

После такого поражения Озарк выдал Дозеру минимальный набор лекарств.

Когда Сего подошел к Дозеру, тот неподвижно лежал на койке, обмотанный с головы до ног бинтами.

– Ты не очень хорошо закрывался, – тихо сказал Сего, присаживаясь на край койки, – но мог выйти через заднюю дверь.

Дозер без всякого выражения смотрел на верхний свет. Покрытое рубцами и кровоподтеками, его лицо напоминало изрытый кратерами ландшафт.

– Когда Н’Джал насел на тебя сверху, твои бедра оказались под ним. Нужно было вскинуть бедра, ткнуть его головой в пол и выскользнуть из-под него движением вперед, – продолжил Сего, не дождавшись отклика. – Ты бы рисковал получить прямой, но ничего другого не оставалось. Н’Джал рассчитывал, что ты уйдешь в защиту, и решил постепенно измолотить тебя, пробивая через предплечья. Надо было рискнуть, попытаться вывернуться.

Дозер наконец посмотрел на него соломенного цвета глазами:

– Какой во всем этом толк? Зачем учиться? Чтобы стать лучше? Мне все равно ничего не светит. Ты же слышал, что сказал Шиар. Я… я… – Он посмотрел на свою грудь и содрогнулся. – Это несправедливо. Мы с тобой… серые… Несправедливо, что мы не родились чистокровными, если хотим того же, что и они.

Сего молча кивнул. Да, несправедливо. Талу держит их здесь, будто в тюрьме, и заставляет сражаться ради своей выгоды.

Так Сего думал раньше. Но теперь понял то, чего не понимал прежде. Понял смысл того, что сказал Талу, когда он, Сего, попал сюда.

«Ты не понимаешь, златоглазка, что папочка Талу хочет тебе помочь».

Талу действительно помогал детям. Помогал по-своему, каким-то извращенным образом. И хотя руководствовался он в первую очередью корыстью, Сего знал: в словах босса есть доля правды.

В круге Сего ощущал спектральный свет, ощущал азарт схватки. Он знал, что все гривары чувствуют эту связь, этот универсальный пульс боя. Они все хотят одного и того же, но идут к цели разными путями.

– Выход за спину, – произнес вдруг Сего.

Дозер вопросительно посмотрел на него.

– Помнишь прием, который я показывал тебе на днях? Выход противнику за спину?

Дозер медленно кивнул, явно озадаченный вопросом.

– Хорошо. На данный момент я знаю около тридцати способов выйти за спину из положения север-юг, – объяснил Сего. – Понимаешь, Дозер? Ситуация похожая. Каждый прием индивидуален. Одни лучше, другие хуже – в зависимости от обстоятельств. Но цель у каждого одна: выход за спину. Все направлено на одно и заканчивается одинаково.

Дозер кивал, хотя, похоже, не догадывался, куда клонит Сего.

– Мы все разные. Серые, чистые, богатые, бедные. Из Глуби, из Верхнего мира, с островов. Мы все прибыли из разных мест, но пытаемся попасть в одно и то же место, отыскать один и тот же путь, выйти за спину. Просто нужно выбрать правильную технику. Отыскать свой Путь. Не обязательно тот же самый, каким идет Шиар, каким иду я. Ты должен найти Путь Дозера.

– Путь Дозера, – медленно повторил здоровяк.

К ним подошел Коленки:

– Сего все правильно говорит. К тому же мы знаем, что Шиар нагло врет насчет своей крови. Практически у каждого из нас в жилах кровь грантов. Хотите знать, в чем настоящая разница между чистыми и серыми?

– В чем? – спросил Дозер.

– Чистые думают, что они все знают, что у них от рождения есть право быть наверху. Так что же остается таким серым, как мы? Мы знаем, что должны работать ради нашей победы. Мы тренируемся, учимся и проливаем кровь ради этого, и мы не остановимся, пока не ляжем в землю.

Несмелая улыбка расползлась по физиономии Дозера и превратилась в широкую зубастую ухмылку. Взревев, он хлопнул Сего по спине, да так, что едва не сбросил с койки.

– Эй, Шиар! – прокричал Дозер, срываясь с постели, весь в бинтах. – Ты слышал? Увидимся в Лицее!

Глава 4
Свет и Путь

Заняв доминирующую позицию верхом, не спеши атаковать. Хотя добротная крыша может выдержать начальный ливень, длительное накопление влаги в черепице, заполнение водосточных желобов, размокание грунтовых наносов будут все увеличивать давление на кровлю, что в конечном итоге приведет к ее обрушению. Такое же обрушение должен вызвать маунт. Прислушайся к ритму дыхания противника и дави ему на диафрагму при каждой попытке вздоха. Блокируй противнику рот и нос, чтобы каждый вздох давался с натугой. Накрой ему глаза, чтобы принял он с благодарностью Тьму, когда та придет.

Раздел второй, Восемнадцатый прием Кодекса боя

Размежив веки, Сего подумал, что и в самом деле ослеп. Взор полностью застлала белая пелена. В то же время он ощутил на лице знакомое прикосновение тепла, а когда глаза привыкли к темноте, увидел, как нечто расплывчатое приобретает очертания. Спектрал, светящийся комочек, устроился на кончике его носа. И не просто какой-то банальный лоскуток света, а тот самый спектрал из камеры, помогавший ему сохранить рассудок в долгие дни одиночества, огонек, с которым он часами вел безответные разговоры. Непонятно как, но Сего узнал его, как узнают старого друга.

– Ты вернулся, – прошептал он, чтобы не разбудить товарищей, и бросил взгляд на койку Плаксы – малыш спал, с головой укутавшись в одеяло.

Дозер, как обычно, громко храпел.

Огонек замигал и начал удаляться. Сего посмотрел на него, и огонек остановился. Как будто звал куда-то, манил за собой.

Сего опустил ноги на холодный каменный пол, встал и осторожно последовал за плывущим в воздухе мерцающим проводником. Обычно за дверью стоял охранник, но сейчас, что неудивительно, его там не оказалось. Ранее Сего подслушал его разговор с другим охранником, из которого следовало, что он собирается посетить во время ночной смены заведение под названием «Дом куртизанок».

За дверью огонек повернул за угол и поплыл по другому коридору. Этот маршрут Сего знал хорошо, потому что проходил им каждый день в течение последнего месяца. Спектрал вел мальчика в тренировочный двор.

Прежде чем выйти на красную грунтовую площадку, Сего остановился и огляделся, проверяя, нет ли кого поблизости. Огонек поднялся к находящимся на уровне улицы решеткам.

В темноте послышалось фырканье. Присмотревшись, Сего увидел в центре широкого двора одинокую фигуру. Кто-то вел бой с тенью, нанося серию джебов, за которыми следовал удар ногой с разворота. Гибкое тело, быстрые и вместе с тем плавные удары, сливающиеся в непрерывную атаку.

Какой-то мех прогрохотал по улице, на мгновение осветив двор и перечеркнутое шрамом лицо.

Коленки.

Сего, не скрываясь, шагнул вперед, и Коленки остановился.

– А, это ты. Я уж думал, старый охранник решил пораньше вернуться из «Дома куртизанок».

– Все-таки рискованно. – Сего подошел ближе. – Озарк точно накажет, если узнает, что мы приходим сюда в темную смену.

– Верно. Хотя он и так наказывает нас, заставляя делать именно это. – Коленки усмехнулся и нанес еще несколько ударов невидимому противнику. – Задерживает после тренировок, заставляет бегать по кругу, боксировать с тенью.

– Все дело в контроле. Озарку наплевать, совершенствуешься ли ты, помогаешь ли команде или даже ему самому. Он хочет сам принимать решения.

– Тут ты прав, – согласился Коленки. – А теперь, если не возражаешь, я продолжу.

– Зачем тебе это? – спросил Сего. – Озарк и без того вымотал нас за день. Разве ты не устал?

– Да, устал. Но пока вы все спите, я совершенствуюсь. Иду вперед.

– Так сильно хочется поскорее получить патрона? – спросил Сего.

– Плевать мне на патронов.

– Тогда почему?

– Хочу быть сильнее. – Глаза вентурийца блеснули в темноте.

– Чтобы стать рыцарем? Как мечтает Дозер?

– Нет. Я хочу отомстить. Тем, кто сильнее меня. Тем, против кого я был бессилен, когда был маленьким и слабым.

Коленки снова принялся наносить удары, еще сильнее, ожесточеннее, стиснув зубы, как будто дрался с каким-то воображаемым противником. Сего и раньше видел его таким.

– Я понимаю твое желание стать сильнее. Но это может изменить тебя. Что, если ты станешь таким, как Шиар, который всегда выбирает слабых? Ему нужна кровь, нужно ранить противника, добившись этого любой ценой. Но это потому, что он боится. Потому, что он полон ненависти.

Коленки опустил голову, но когда снова посмотрел на Сего, в его глазах не было ни тени смущения.

– Шиар всегда будет здесь самым сильным. Я хотел быть похожим на него. Поэтому и шел за ним.

– А теперь?

– А теперь… – Коленки помолчал. – Может быть, он уже не кажется таким сильным.

Еще один луч света от проезжающего транспортного средства коснулся его лица.

– За то, чтобы стать сильнее и лучше, приходится платить. Ты ведь это знаешь, да?

Коленки сердито посмотрел на Сего:

– Я уже заплатил.

– Понимаю. Нам всем пришлось покинуть дом… то место, которое мы помним. Теперь мы здесь…

– Я заплатил не тем, что оказался в этой вонючей дыре, – перебил Коленки. – Мой дядя выставил меня на продажу, как только я немного окреп. Наверняка потратил биты на эль. Моя цена уже уплачена. Нам – мне и сестренке – приходилось жить под одной крышей с этим чудовищем.

– Сочувствую.

Старый мастер всегда был суров к Сего и заставлял тренироваться до полного изнеможения, но никогда не выходил за рамки.

– Не стоит, – прорычал Коленки, проводя очередную серию джебов. – Когда-нибудь я вернусь туда, откуда родом… в Вентури. И тогда я буду готов. Прошлое дает мне силы.

Сего кивнул и огляделся в поисках огонька, который привел его сюда, во двор. Но маленький спектрал исчез.

– Парни? – Робкий голос донесся из тени у входа во двор.

Неясная фигурка шагнула вперед. Плакса. Выходит, он не спал.

– Что за шутки? – Коленки покачал головой и, прищурившись, посмотрел на Сего. – Ты всех привел сюда?

– Я видел, как Сего встал и вышел, и захотел посмотреть, что он делает. – Плакса опустил глаза.

– Слушай, я просто пошел за… – Сего не договорил, решив не упоминать о странном огоньке, своем неразлучном спутнике. – Просто хотел узнать, куда подевался Коленки.

– А я подумал, что ты покажешь какие-нибудь новые приемы. – Плакса подошел ближе.

На память о последней тренировке у него остался синяк под глазом, вдобавок он слегка прихрамывал.

– Плакса… – Сего хотел сказать парнишке, что ему лучше бы как следует отдохнуть, но не сказал. – А почему мы вообще так тебя зовем? Посмотри, до чего ты дошел. У тебя есть настоящее имя?

Плакса на секунду задумался над вопросом, как будто пытался вспомнить, как его звали до продажи в рабство.

– Это не важно.

– Важно, и мы не хотим… – начал Сего.

Но Плакса вдруг выпрямился и заговорил с непривычной для него уверенностью:

– Это не важно, потому что мое прежнее имя теперь часть моего прошлого. И то, что было в нашем прошлом, то, кем мы были когда-то, может сделать нас сильнее. – Мальчишка посмотрел на вентурийца и гордо вздернул подбородок.

Он слышал разговор.

Сего выдохнул и кивнул. Здесь, в Подземье, где мальчиков продавали, как куски мяса, тому, кто больше заплатит, их прошлое, как казалось порой, не имело ни малейшего значения.

– Похоже, сейчас самое подходящее время узнать о твоих секретных приемчиках. – Коленки кивнул Сего. – Я бы тоже мог найти им применение.

Сего посмотрел на товарищей по несчастью и по Девятой команде. Возможно, здесь, внизу, у него появились новые друзья, помимо светящегося жгутика.

– Да, есть такой прием – спиральный армлок, рычаг локтя, – и я вам его покажу…

Просмотренных в «Талу» боев было столько, что в памяти Мюррея они слились в одну мутную картину: гаснущий спектральный свет, сотни панчей и киков – бесконечный вихрь насилия. Вонь от пота и дыма, неумолчный рев толпы, безликие фигуры, измазанные грязью и кровью, – всем этим Мюррей наелся досыта.

Он уже решил, что в этом году вернется в Верхний мир с пустыми руками. Все лучше, чем снова тащить с собой одного из сломленных жизнью детей. Все лучше, чем растить мальчишек, залечивать их раны, тренировать, давать им надежду – только для того, чтобы потом увидеть, как они снова ломаются в ходе Испытаний.

Командор скаутов хочет, чтобы его миссия провалилась, и он, конечно, будет счастлив, когда Мюррей вернется без юного таланта на буксире. Мюррей легко представлял усмешку на лице Каллена Олбрайта, когда тот будет выговаривать ему за неудачу.

Допив седьмую кружку эля, Мюррей уже собрался уходить, как вдруг увидел знакомое лицо. Он ждал появления слепого мальчика несколько недель, но тот ни разу не вошел в круг.

Бритая голова, стандартные белые штаны на завязках, которые выдают всем членам команды. С парнишкой поработали и признали вполне годным, чтобы назначить ему наставника.

Сначала Мюррей подумал, что перебрал эля: глаза у мальчишки были открыты. Широко распахнутые, они мерцали, словно золотые самородки. Ошибки быть не может – та же расслабленная поза, как будто паренек вышел посидеть за чаем, а не драться за выживание. Он так же слеп, как Мюррей – трезв.

Покачав головой и улыбнувшись, старый скаут направился к краю круга.

На этот раз мальчишке противостоял Н’Джал, один из штатных бойцов Талу. Привезли его с ледяных равнин Миркоса. Особую известность Н’Джалу дала его излюбленная тактика граунд-энд-паунд. Бойцов такого типа Мюррей видывал, а потому знал, что будет дальше: Н’Джал проведет двойной тейкдаун, прижмет противника к полу и прикончит ударами по корпусу и голове. Стиль, что и говорить, эффективный; Мюррей и сам использовал его многажды на своем долгом Пути.

Толпа, собравшаяся ради этого боя, скандировала имя фаворита. Бойцов личной команды Талу знали хорошо, и многие из них в конце концов оказывались в «Лампаи». Большая часть зрителей уже поставили на Н’Джала в надежде на продолжение его победной серии.

Круг ожил, и на табло вверху высветились биометрические данные. Несоответствие параметров бросалось в глаза. В свои четырнадцать лет Н’Джал весил почти двести пятьдесят фунтов. В круг вошел будущий вожак, сущий доминантный самец гориллы, – бугристые плечи, крепкие, покрытые флюкс-чернилами предплечья.

Золотоглазый мальчик сохранял полное спокойствие, он даже не взглянул на своего грозного противника. Мюррей сделал несколько глубоких вздохов. Сам не зная почему, он нервничал. Похоже, из-за мальчишки. А еще Мюррей ощущал бодрящий эффект идущего из круга спектрального света, как будто бороться предстояло ему самому.

Талу сидел возле круга в обитом золотом кресле, и один из приближенных обмахивал его большим листом тевы. Отправляя в рот маленькие сушеные фрукты, босс ничем не выдавал своего интереса к поединку.

После недолгого ожидания Талу небрежно махнул рукой – свет запульсировал, бой начался.

Приняв низкую стойку, Н’Джал решительно двинулся к противнику. Мальчик ждал его, оставаясь на месте, дыша глубоко и ровно, как и в прошлый раз.

Отсутствие видимой агрессии со стороны соперника, похоже, озадачило Н’Джала, и он как будто заколебался. Тем не менее инстинкт взял верх, и фаворит рванулся вперед с явным намерением провести тейкдаун. Мальчишка моментально отвел ноги назад, раздвинув их, чтобы помешать противнику поднырнуть под себя, и навалился ему на плечи. Некоторое время оба передвигались по кругу, демонстрируя этот классический вариант атаки и защиты.

И все же мальчишка был слишком мал, чтобы давить на противника достаточно долго. После очередного рывка Н’Джалу удалось схватить его за колено и повалить на спину.

Злобно ухмыляясь, Н’Джал повел быструю серию ударов в голову. Большую их часть пареньку удалось заблокировать, но один достиг цели и пришелся в переносицу, вызвав сильное кровотечение. Словно ничего не случилось, мальчишка вывернулся из-под противника и, оттолкнувшись от его головы, вскочил на ноги.

Увидев кровь, Н’Джал поспешно устремился в атаку; он отказался от низкой стойки и провел размашистый правый хук. Мальчик уклонился и ответил быстрым кроссом в живот. Н’Джал глухо охнул и снова ломанул вперед. Золотоглазый ушел в сторону и встретил его быстрым панчем по печени, за которым последовал удар пяткой по подъему стопы.

Пританцовывая на подушках стоп, паренек кружил, делал ложные выпады, и золотистые песчинки в его глазах вспыхивали, попадая под свет.

Зарычав от злости и боли и наклонив голову, Н’Джал снова пошел в атаку.

Его противник поднырнул под свингом и сам провел тейкдаун. Обхватив Н’Джала за колени и налегая всем весом, он попытался повалить гривара. Однако силы были неравны. Н’Джал вырвал ногу из захвата и коленом двинул парню в голову. Удар пришелся в висок, и мальчишка упал на землю.

Спеша закончить дело, пока противник оглушен, Н’Джал нанес мощный удар сверху. Выставленная рука была отброшена, и кулак врезался в окровавленное лицо.

Навалившись сверху и выдавливая из мальчишки дыхание, Н’Джал готовил свое фирменное блюдо: выход в фулл-маунт с последующим добиванием противника.

Мюррей знал: это конец. Н’Джал имеет преимущество в весе и занимает доминирующую позицию, а мальчишка слишком легок и неопытен. Вопрос заключается только в одном: с какими потерями выйдет из поединка золотоглазый юнец.

Мюррей знал Талу и других владельцев круга. Эти люди были печально известны тем, что устанавливали опасно высокие биометрические пороги для своего выводка рабов, не заботясь о том, что это может привести к тяжелым травмам или даже смерти.

Н’Джал торжествовал. Усевшись на живот мальчика, он принялся методично обрабатывать его лицо с явным намерением впечатать голову в пол. Противник изо всех сил старался защищаться, отклоняя голову, хватая Н’Джала за руки, вертясь из стороны в сторону.

Несколько скользящих ударов пришлись по щеке, оставляя полосы крови и грязи. Новая кровоточащая рана открылась над бровью. И все же юнец не запаниковал, он продолжал сопротивляться, используя ограниченное пространство, которое у него еще оставалось.

Н’Джал посмотрел на противника, похоже озадаченный тем, что жертва до сих пор не сломалась. Одной рукой он попытался схватить мальчика за горло, чтобы удержать голову, но тот вырвался – еще одна маленькая победа.

Мюррей взглянул на Талу – тот с ухмылкой наблюдал, как его любимчик наносит удар за ударом поверженному бойцу.

Рыча от злости, Н’Джал ударил сбоку локтем – мальчик успел выставить руки. Второй удар локтем, теперь прямой, наткнулся на сложенные чашечкой ладони. Н’Джал прижал запястье противника к земле и снова ткнул локтем в лицо.

Ровно в тот момент, когда локоть упал и центр тяжести Н’Джала сместился вперед, парнишка толкнул бедра вверх, бросив противника головой к земле, и выскользнул из-под его ног. Сделав сальто вперед, он проворно вскочил на ноги. Лицо его заливала кровь – из носа и глубокой раны над бровью.

Мюррей изумленно покачал головой.

Н’Джал тоже поднялся и направился к сопернику. Но плечи его поникли, и дышал он тяжело, в отличие от мальчишки, который, даже залитый кровью, легко передвигался, пританцовывал, делал ложные выпады, прыгал как кошка и при этом держал безопасную дистанцию.

Серия быстрых лоу-киков, пришедшихся по голени, скорее разозлила большого гривара, чем причинила какой-то вред. Перед каждым ударом парнишка бросал взгляд на то место, в которое целился.

Заметив это, Н’Джал усмехнулся. Поймать ногу, свалить противника – и заканчивай бой. Перехватив очередной взгляд, он, упреждая удар, опустил руку. К его удивлению, кик не состоялся, а вот быстрый кросс угодил в глаз. Н’Джал пошатнулся.

Продолжая атаку и не давая ему опомниться, юнец нанес два джеба в лицо. Н’Джал вскинул руки, защищаясь, и получил боковой справа – в печень.

Мюррею не раз приходилось наносить и принимать вот такие же точно нацеленные удары. Секунда-другая задержки, и тебя пронзает сокрушающая боль, за которой тотчас следует отказ тела реагировать на команды мозга.

Как подкошенный Н’Джал рухнул на землю и поджал ноги.

Мальчишка стоял, пошатываясь над поверженным силачом. Земляной пол под ним быстро пропитывался кровью.

Мюррей взглянул на Талу – тот сидел с хмурым, как у моржа, лицом. Того, что получил Н’Джал, было еще недостаточно, чтобы круг признал поединок законченным.

Паренек, похоже, не мог решить, что делать; он просто стоял с отсутствующим выражением на измазанном кровью лице. Большинство гриваров никаких колебаний себе бы не позволили и, невзирая на Кодекс, довели бы дело до конца. Кик в голову – и точка поставлена. «Прислушался к свету» – вот и все стандартное оправдание бесчестного поступка.

Вместо этого мальчишка опустился рядом с противником на грязный пол, обхватил гривара одной рукой, подтянулся к нему и попытался просунуть руку ему под подбородок.

Н’Джал все еще был в сознании, он отбивался из последних сил, защищаясь от удушающего приема север-юг. Однако окровавленное предплечье все же протиснулось под его головой. Уткнувшись плечом в чужую шею, парнишка сдавил ее; закрыв глаза, он напрягал последние силы.

Н’Джал отключился. Свет наверху потускнел, гроздь распалась на шарики, разлетевшиеся во все стороны.

Мюррей перевел дух; он и не заметил, что позабыл дышать в последнюю минуту боя.

Золотоглазый мальчик победил. Победил одного из личных гриваров Талу, стоявшего намного выше по рангу. В круге ничего подобного не случалось. Здесь сильные всегда одолевали слабых.

С той стороны, где сидела команда наставника Озарка, донеслись приветственные крики:

– Сего! Сего!

Как правило, в ходе таких поединков команды болели не за своего.

Победитель, Сего, попытался встать, но колени подогнулись, глаза закатились, и он растянулся рядом со своим потерявшим сознание противником.

Мюррей допил эль и направился в заднюю часть большой усадьбы.

У двери с украшенной узором рамой стояли два наемника-мерка.

– Я к Талу, – рыкнул Мюррей.

Конечно же, его узнали. Тот, что справа, с нескрываемым восхищением уставился на сделанную рыцарскими чернилами флюкс-татуировку в разрезе рукава. Впрочем, он тут же опомнился и недоверчиво спросил:

– Тебе назначено?

– Нет, но он и так меня примет.

– К боссу никого не допускают без… – начал мерк, но Мюррей уже проскочил между обоими с быстротой, удивительной для мужчины его сложения.

Комната, в которую он вошел, была вся завалена плюшевыми подушками и устлана мягкими коврами. В нишах вдоль противоположной стены стояли мраморные статуи. Золоченые торшеры изливали приглушенный свет, падавший и на рябое лицо толстяка за полированным письменным столом.

– Талу, – обратился к нему Мюррей.

Толстяка, похоже, не удивило появление незваного гостя, за которым по пятам следовали два мерка.

– А, Могучий Мюррей Пирсон! Всегда рад тебя видеть. – Складки под подбородком Талу качнулись волнами, тусклые желтые глаза равнодушно уставились на гостя.

– Босс… он… прошел сам… – Один из мерков шагнул к Мюррею с явным намерением схватить, но остановился, наткнувшись на взгляд, не суливший ничего хорошего.

– Оставьте нас. – Талу махнул рукой, и мерки поспешно удалились.

Причмокнув губами, как голодная жаба, Талу снова посмотрел на Мюррея:

– Пришел в мой круг за парой битов? Знаю кое-кого, людей весьма влиятельных, давно ждущих возможности поставить немного на Могучего Мюррея.

– Как бы мне ни хотелось пополнить твою мошну моей кровью, я здесь не для этого.

Талу нахмурился:

– А жаль, жаль. В свое время на тебя было приятно смотреть. – Толстяк развернулся вместе с креслом к статуям и поднялся. – Пожалуй, когда-то ты был так хорош, что мог бы стоять здесь, рядом с другими великими чемпионами Эзо.

Мюррей нахмурился и выдохнул, напоминая себе, зачем он пришел к хозяину круга.

– Я не собираюсь предаваться воспоминаниям. Я здесь в качестве патрона, хочу заключить сделку.

– Знаешь ли ты, почему все эти рыцари стали великими чемпионами? – спросил Талу и, не дожидаясь ответа, продолжил: – Они шли своим Путем Света. – Он с видимым почтением провел рукой по одной из статуй. – Все в скрипте. Путь, предначертанный каждому из нас. Эти высокородные даймё говорят, что скрипт написали их смотрящие. Согласно Кодексу, они программируют спектралов и определяют наши судьбы, будто высшие боги. Ты веришь в это, Пирсон?

Мюррей открыл было рот, но Талу еще не закончил.

– Взять, к примеру, тех же грантов – сборщиков, строителей, копальщиков, грузчиков. Все они трудятся неустанно, не покладая рук. Большинство грантов верят, что спектральный свет идет от звезд, льется с ночного неба и, подобно ангелам, направляет их по Пути Света. Это безмозглое дурачье не сомневается, что они посланы в мир, чтобы пресмыкаться перед даймё. – Талу усмехнулся. – А гривары… Ну, да что там. Ты сам знаешь, во что верят гривары. Спектралы вышли из глубин земли, их свет рассеял тьму Подземья, разогнал тени над заснеженными вершинами, прорезал джунгли Изумрудных островов, достиг кругов и нашел нас… избранных. Чемпионов, которым надлежит вести за собой остальных. Вся эта чушь из Кодекса о том, что кто-то сражается, чтобы остальным не пришлось этого делать. – Талу картинно закатил глаза, сел и развернул кресло к Мюррею. – Знаю, ты-то умнее обычного мерка. В отличие от тех болванов за дверью, ты – гривар, обучавшийся в Цитадели. Ты общался там, наверху, со всякими умниками. Во что веришь ты?

Мюррей фыркнул:

– Думаю, тебе наплевать на то, во что я верю. Ты просто треплешь языком, прикидывая, как бы вытянуть из меня что-то.

Словно не слыша Мюррея, Талу продолжил монолог:

– Ты спросишь, во что верю я. Мне все равно, откуда пришел свет. Я только верю, что у каждого свой скрипт. Да, я гривар, но я никогда не был настоящим бойцом. Понял это сразу. Мне не нравится, когда меня бьют. Борьба мне нравится как бизнес. Вот такой у меня Путь, Пирсон. Знал бы ты, сколько безработных гриваров, ищущих богатенького патрона, я встретил на моем Пути. Я занимаюсь тем, что свожу их. Знал бы ты, сколько маленьких серых паршивцев я привел сюда. Бродяжек, сбежавших из дома и не имевших ни бита на за душой… Я играю доставшуюся мне роль, указываю им Путь. Большинство из них не пройдут его и даже не выживут, но я даю им шанс проявить себя естественным для них образом, найти свое место в нашем мире.

Мюррей не пытался заговорить, зная, что жаба будет причмокивать, пока не поймает свою муху.

– Я понимаю, что каждый из нас должен сыграть свою роль. Я не создан для круга, но другие, как они выживут без меня? Тебе просто нужно было сыграть свою роль, Пирсон. Ты настоящий рыцарь-гривар, твое предназначение – круг, твое предназначение – Цитадель. И все же… все же ты забыл, как идти своим Путем. Ты забыл, как играть свою роль.

– Я ничего не забыл. Именно поэтому я здесь. Исполнить свою роль. Я скаут, и Цитадель поручила мне приводить наверх тех, у кого есть потенциал, – сказал Мюррей.

Из чаши на столе Талу подцепил комок какой-то клейкой на вид массы, сунул в рот и задвигал челюстями.

– Твоя роль – забрать партию ребятишек, которых мы отобрали для вас, как делаем каждый год. Но, как и в те времена, когда был рыцарем, ты пытаешься свернуть с этого Пути.

– Дети, которых ты отправляешь со мной каждый год, материал не для Цитадели. Ты сам это знаешь. Они и ходить-то не умеют толком, не то что драться. Нам обоим известно, в чем тут дело. Ты отправляешь в Цитадель объедки, а мясо оставляешь себе.

– В проницательности тебе не откажешь. Чего ты от меня хочешь? Чтобы я отправил с тобой моего лучшего гривара? А почему бы не взять десятку лучших? То, о чем ты спрашиваешь, не имеет смысла. Однако у тебя есть возможность запускать руку в казну Цитадели, поэтому ты мог бы получать у меня все самое лучшее.

– Я хочу только одного. Мальчика по имени Сего. Он здесь недавно.

Талу приподнял бровь:

– А, слепой, который вдруг сделался зрячим. Да, сегодняшней победой над Н’Джалом парнишка удивил многих наших патронов.

Мюррей знал, что должен понизить потенциал, который успел разглядеть в Сего.

– Быстрый, сообразительный. Думаю, смогу что-то из него вылепить.

Талу несколько мгновений молчал; взгляд его мутных глаз бесцельно блуждал по комнате.

– Вероятно, ты чувствуешь в нем нечто большее, чем то, что представляется очевидным. Иначе зачем было врываться в мой кабинет? Иначе зачем было сворачивать со своего Пути, а, Пирсон? Возможно, у тебя чутье на таланты. Возможно, ты уже видишь в нем нового Артемиса Халберда.

– Стандартную плату получишь только за Сего, – сказал Мюррей. – Обычно за эту цену я беру дюжину мальчишек.

– Ясно, что ты не имеешь права платить из казны Цитадели сверх этих скудных сумм, иначе купил бы его сразу. Итак, почему мне стоит отдать его тебе? Что дашь взамен, Пирсон?

Мюррей выдохнул. Он знал, что до этого дойдет.

– Я буду драться за него.

Талу перестал жевать, и по его лицу расплылась широкая зубастая улыбка.

Прислушиваясь к плеску накатывающих на берег волн, Сего зарылся руками в черный песок. Крошечные крупинки проскальзывали между пальцами и падали на землю.

Он сидел, скрестив ноги, в полосе прибоя, и легкий ветерок приглаживал волосы на лбу. Ясное голубое небо застыло над ним, и море лежало кладезем сверкающих изумрудов. Сего пытался подстроить дыхание к ритму моря, выдыхая, когда волна разбивалась о берег и вода перетекала через пальцы ног и ласкала икры, и вдыхая, когда она отступала, откатывалась в глубину.

Снова набегала и уходила волна, и снова Сего выравнивал по ней дыхание – как учил старый мастер. Без начала и конца, словно неустанный прибой, говорил он.

У Сего получалось не так хорошо, как у Сайласа. Его старший брат лучше разбирался в наставлениях мастера, в том числе и касающихся ки-дыхания. Сайлас мог часами неподвижно сидеть на берегу и к концу упражнения становился похож на присыпанную песком статую.

Ки-дыхание три брата практиковали вместе каждое утро. Никогда не закрывать глаза, всегда смотреть на море, даже если бриз поднимает колючий песок, – так велел мастер.

Первым всегда не выдерживал маленький Сэм; его живые глаза цвета прибрежных водорослей начинали метаться, отвлекаясь то на удирающего краба, то на мелькнувшую в волне серебристую рыбку, которую ему не терпелось поймать. Сего старался сконцентрироваться, равняясь на Сайласа, но ему недоставало выдержки. Он ощущал в себе растущее волнение, беспокойство, побуждающее вскочить и помчаться по берегу вслед за Сэмом.

Сайлас всегда был самым сильным из трех братьев. Он всегда был на шаг впереди в спарринге. Раз за разом сбивал Сего с ног и потом стоял над ним с небрежной, издевательской ухмылкой.

Сего потрогал пальцем неровный шрам на губе – результат их последней схватки.

И вот Сайласа не стало.

Сего устремил взгляд через море – к горизонту.

При свете дня удавалось различить лишь слабое мерцание, но, едва на остров опускалась ночь, гребень каждой волны вспыхивал трепещущим люминесцентным свечением.

Когда Сего был младше, Сайлас рассказывал, что светящийся след – это огромная ползущая к горизонту змея. Тогда Сего поверил старшему брату, но вскоре, ныряя под волны, он обнаружил, что источник свечения – существа намного меньшие, цветущие на поверхности океана.

Старый мастер называл светящийся след Путем.

Тысячу ночей назад Сего и Сэм наблюдали с черного песчаного пляжа, как старший брат поплыл по Пути, по люминесцентному следу, и в конце концов пропал из вида. Сего помнил: это был первый и единственный раз, когда Сайлас казался таким маленьким, просто еще одной тенью, скользящей по бурунам.

После того старый мастер заставлял оставшихся братьев придерживаться строгого режима тренировок. Сего ожидал каких-то событий – сдвига графика или простого упоминания о Сайласе. Но мастер вел себя так, будто ничего не случилось. Словно не замечал, что на острове остались только два мальчика.

Сегодняшний день ничем не отличался от любого другого.

Утреннее ки-дыхание, затем отработка приемов с мастером. Далее тренировка на выносливость на черном песке, включая спринт и переноску камней под волнами. Отработка ударов голенью по железному дереву. Тяжелый спарринг в течение всей второй половины дня. И опять отработка приемов, уже в закатном свете.

Но тем не менее сегодня все было по-другому. Все было по-другому с тех пор, как не стало Сайласа.

Сего поднялся, закончив упражнение с ки-дыханием, – сосредоточиться не смог, мысли разбредались.

Куда Сэм убежал на этот раз?

Он отряхнул песок с загорелых ног и бодрой трусцой направился по берегу к утесам на западной оконечности острова. Сэму нравилось исследовать приливные бассейны у подножия скал, где вода спокойнее и где в каменистых уголках обосновывалось множество странных существ.

На острове был только один берег с черным песком – на северной окраине. Там же находилась усадьба старого мастера. Ландшафт южной стороны был преимущественно каменистый.

Берег с черным песком был, безусловно, прекрасен, но напоминал о тренировках. Здесь братья бегали вдоль воды, пока не сбивалось дыхание. Здесь плавали против течения, пока не появлялось острое желание перевернуться на спину и восстановить силы. Здесь таскали камни под водой, пока не начинали гореть легкие. Берег определенно не был местом релаксации.

От раздумий Сего отвлек резкий собачий лай. Арри всегда выдавала местонахождение Сэма. Как и подозревал Сего, его младший брат сидел на корточках в одном из приливных бассейнов под утесом, вглядываясь в мутную воду. Серый щенок стоял на краю бассейна и лаял на Сэма, но присоединиться к нему, войдя в холодную воду, ему недоставало смелости.

– Сэм, пора возвращаться, – сказал Сего, видя, что брат изо всех сил старается его не замечать. – Идем!

– Но я уже почти поймал большого синего краба! Ему некуда деться, – взмолился светловолосый малыш, тыча палкой в мутную воду.

– Не придешь вовремя, Фармер прищемит тебя посильнее, чем этот краб, – твердо сказал Сего.

Сэм поднялся и взглянул исподлобья на брата:

– Сайлас нипочем бы не заставил меня возвращаться так рано.

В последнее время Сэм использовал Сайласа для любых оправданий. Старший брат всегда прощал младшему мелкие провинности и позволял выйти сухим из воды. Возможно, потому, что никогда не заботился о Сэме так, как это делал Сего.

– Сайласа нет, – повысил голос Сего. – Теперь здесь только мы и Фармер. И ему бы не понравилось, что ты уклоняешься от тренировок.

Сэм все еще стоял в воде, и на лбу у него прорезалась знакомая морщинка упрямства.

– Зачем мы вообще тренируемся? Почему должны сражаться?

Сего ответил брату суровым взглядом и теми словами, которые часто слышал от старого мастера.

– Мы сражаемся для того, чтобы остальным не пришлось этого делать.

Ответ был ненастоящий. На самом деле Сего и сам не знал, что значит эта мантра. Ею учитель отвечал на все их многочисленные вопросы. Зачем они тренируются? Почему Сайласу пришлось уйти? Где кончается Путь? Старый мастер всегда давал один и тот же ответ, чеканя каждый слог, как отточенный удар.

Мы сражаемся для того, чтобы остальным не пришлось этого делать.

Кто такие эти остальные, о которых говориn Фармер, и почему за них нужно сражаться?

Кроме двух братьев и старика, на острове бывали только рыбаки-хлаи, предлагавшие свой товар. Сего не мог поверить, что эти люди на ветхих лодчонках с мешками вонючего сарпина и есть те, ради кого они с братом неустанно оттачивают боевые навыки.

Сэм фыркнул и, шлепая по воде, направился через заливчик к Сего. Как обычно, такого ответа оказалось достаточно.

Легкой трусцой и в сопровождении Арри братья поспешили к усадьбе. Океанский ветер дул в лицо и швырял песок. Пока они бежали, Сего заметил, что брат беспокойно поглядывает в сторону моря, держится непривычно тихо и не донимает бесконечными вопросами.

Взбежав на высокую дюну, они прошли через сад камней старого мастера, расположенный на окраине усадьбы. В этом саду с миниатюрными деревцами в горшках и рукотворными ручейками хозяин просиживал часами, глядя на море, пока братья тренировались.

Отдельные части усадьбы соединяла гравийная дорожка. Жилые постройки были обшиты досками железного дерева и разделены тонкими полупрозрачными стенами, светящимися на солнце.

Мальчики прошли к большому внутреннему двору.

Как обычно, в ожидании братьев старый мастер сидел закрыв глаза в круге из железного дерева.

Седые волосы, собранные в пучок на макушке, падали ему на плечи. Дышал он неслышно и в то же время сильно, и все его тело вздымалось и опадало, как океанский прибой. Глаза открылись, ясные и сияющие, и их взгляд остановился на Сего.

Сего проснулся в холодном поту.

Он попытался удержать сон, запечатлеть его в памяти, как новый прием, но сон быстро растворился в накатившей точно волна сцене боя.

Н’Джал сидел на нем, казалось, несколько часов, осыпая градом ударов – локтями и кулаками. Из-за крови на лице Сего почти ничего не видел и пытался сосредоточиться на маленьких победах, на отражении каждого удара.

Сего пошевелил пальцами рук и ног. Удивительно, но боли почти не было, хотя он знал, что болеть должно – и очень сильно. Он поднес руку к лицу, осторожно дотронулся до носа. Нос был на месте.

Сего медленно повернул голову и увидел сидящего у кровати здоровенного бородатого мужчину с желтыми, как у тигра, глазами.

Бородач едва помещался на маленьком стуле и, похоже, чувствовал себя на нем не очень удобно. Его руки от локтя до кисти были украшены флюкс-татуировками. Потирая костяшки пальцев, он смотрел на Сего так, словно ожидал, что тот заговорит.

Сего приподнялся и оглядел тесную комнату в красном с белом цветах, с металлическим столиком у стены.

– Служители тебя чем-то напичкали, так что не удивляйся, если все немножко в тумане, – произнес незнакомец.

Поскольку в комнате больше никого не было, Сего решил, что бородач обращается к нему.

– Служители?

Незнакомец кивком указал на дверь:

– Они закончили с тобой час назад.

Сего кивнул. Почему этот человек здесь? И «здесь» – это где?

– У тебя было сломано несколько ребер, трещина в орбитальной кости, перелом носа и большая кровопотеря, но ничего такого, что они не смогли исправить, – снова заговорил бородач. – Они даймё, так что доверять им не стоит… Но чинить людей они умеют и справляются с этим хорошо.

Сего сел на койке. Немного побаливала спина, но чувствовал он себя неплохо.

– Чертовски глупый ход. – Незнакомец внимательно посмотрел на него.

О чем он говорит?

– Н’Джал слишком долго был сверху, и ты сильно рисковал. Он мог избить тебя до полусмерти. Пытался измотать его? Слишком рискованно. Ты не знал и не мог знать, насколько его хватит, успеет ли он довести дело до конца. Да, результат это дало, он устал, но, как по мне, тебе крупно повезло, что ты не отключился под ним.

– Следовало сразу же подставить ему спину, – продолжал незнакомец, как будто только и ждал удобного момента, чтобы прочитать Сего лекцию. – Доминирующую позицию он бы сохранил, но достать тебя хуками вряд ли бы смог. Такие крупные парни, особенно северяне, не особенно сильны по этой части. Тебя не пришлось бы выносить, ты мог выйти из круга сам.

Сего задумался, заново прокручивая в уме бой. Может быть, действительно сработало бы?

Незнакомец, похоже, угадал, о чем он думает:

– Я покажу, и ты поймешь.

Какое-то время они сидели молча; ни один, ни другой не спешили продолжить. За дверью кто-то перешептывался.

– Где мы сейчас? – спросил наконец Сего.

Он помнил, как придушил Н’Джала, но ничего после этого.

– В медотсеке служителей-даймё, к югу от степи. Я заплатил, чтобы тебя подлатали.

– Почему?

– Не хотелось бы получить мальчишку-гривара в разобранном состоянии.

– Ты… меня купил? – Сего удивленно уставился на бородача.

– Я выкупил тебя у кругов Подземья. Но нет, я не твой патрон. Все эти разговоры о покровителях – пустой треп. Талу и вся его компания просто торгуют детьми. Для гривара это бесчестье. Постыдное дело. Я выкупил тебя не для того, чтобы зарабатывать на тебе биты, как эти подонки в Глуби.

Сего видел, как покупали других детей, но потенциальные патроны сначала подолгу, иногда несколько дней, торговались с продавцом, прежде чем сходились в цене.

– Тогда зачем ты меня выкупил? – спросил он.

Незнакомец почесал седую бороду:

– Я наблюдал за тобой, малыш. Ты хорошо двигаешься. Бедра, голова – ты знаешь, как ими пользоваться.

– Здесь много детей, которые хорошо двигаются, – заметил Сего.

– Верно. Кое-что можно подправить. Но это нормально; костяк у тебя хороший. Теперь нужно новую оснастку поставить, пока какой-нибудь умелец не вмешался.

Сего вопросительно посмотрел на незнакомца. Тумана в голове стало больше, чем в момент пробуждения.

– Кстати, об оснастке. То, что ты сделал, на меня произвело сильное впечатление. Полностью блокировал эффект ауралита. Где ты этому научился?

– Эффект ауралита? – переспросил Сего.

– Ну, знаешь… давление толпы… – Незнакомец не закончил объяснять, помолчал и, покачав головой, вздохнул. – Постоянно забываю, что такие подонки, как Талу, не объясняют вам, что такое круг, в котором вы сражаетесь. Да и технике борьбы они вас не обучают. Какой-нибудь инженер растолковал бы это лучше, но я изложу тебе старую гриварскую версию.

Сего кивнул.

– Круг Талу сделан из стали с добавкой ауралита. Материал не самого лучшего сорта, недостаточно чистый, но со своей задачей справляется. Это один из тех сплавов, которые взаимодействуют со спектралами. Вот почему мы видим, как они роятся над ареной.

Это Сего помнил – светящиеся жужжащие комочки. Он видел их, но никогда даже не задумывался, зачем они в круге.

– Разные сплавы притягивают разные виды спектралов. Каждый излучает свой особый свет. Волны различной длины, как сказал бы Тачи. Каждый тип спектрального света по-разному влияет на сражающегося в круге гривара.

Смысл в словах бородача был. Сего вспомнил, как во время боя чувствовал, что свет просачивается в него, взаимодействует с его телом.

– Круги того типа, что есть у Талу – изготовленные из ауралитового сплава, – притягивают спектралы синего света. Зрители возбуждаются, шумят, и круг заставляет тебя сделать то, чего они хотят, угодить им независимо от того, за тебя они или против. Преодолеть эффект ауралита трудно, вот почему мне понравилось, как ты дважды справился с желанием добить лежащего противника, хотя толпа требовала этого.

– А какие еще бывают круги? – спросил Сего.

Раньше он считал, что хорошо знаком с предметом, и вот теперь оказалось, что все гораздо сложнее, чем просто побить противника.

– Разные. Ауралит, рубеллий, эмералис, цитрин – это лишь некоторые. Каждый из них влияет на тебя по-своему. Моя команда обучит тебя всему этому, когда мы вернемся на поверхность.

– Мы поднимемся… на поверхность? – спросил Сего, широко раскрыв глаза.

– Что ж, таков план. Если я смогу привести эту ржавую штуку в боевую форму. – Бородач хлопнул себя по выпирающему животу. – Я не покупаю тебя – я борюсь за тебя. Через три недели, в «Лампаи».

Сего подумал, что не следует доверять этому человеку. Зачем ему сражаться за какого-то мальчишку? С тех пор как Сего оказался в Подземье, люди только и делают, что используют его. Они держали его в темной камере. Они бросили его в круг и заставили драться ради их выгоды. Откуда ему знать, что этот незнакомец чем-то отличается от других? Наверняка Сего нужен бородачу для какой-то выгоды.

– Я заберу тебя в Верхний мир, малыш. В Цитадель. В Лицей, – сказал незнакомец.

Лицей. С тех пор как Сего впервые появился у Талу, он наслушался от ребят о Лицее. Это школа боевых искусств Эзо, престижное заведение, где самые великие гривары передают свои знания и умения лучшим ученикам. Дозер говорил, что многие из знаменитых рыцарей Эзо стали профессорами в Лицее. Дозер также сказал Девятой команде, что Лицей держит в своих катакомбах диких боевых слонов. Чему верить?

Впрочем, дело не в Лицее. Сего не понимал, какие мотивы движут незнакомцем. Что он рассчитывает получить за освобождение мальчика из рабства у Талу? Зачем ему рисковать собственной жизнью?

– Мы сражаемся для того, чтобы остальным не пришлось этого делать, – прошептал бородач.

Знакомая мантра вызвала волну воспоминаний. Сего вдохнул соленый морской воздух и услышал плеск прибоя. Он увидел Сэма, бегущего рядом с ним по черному песку, и Сайласа, плывущего по зеленому сиянию Пути. Он увидел лицо старого мастера, грубое и морщинистое, как древесная кора.

В глубине души Сего знал это с тех пор, как оказался, до крови избитый, на улицах Подземья. Он знал это, сидя в одиночестве в крохотной камере под тюрьмой Талу. Он знал это, тренируясь во дворе и сражаясь в круге. Он далеко от дома.

Сего понятия не имел, как вернуться, и бородатый незнакомец был первым, кто напомнил ему о том, что дом существует. Могучий гривар произнес эти слова с такой убежденностью, будто действительно верил в них.

Мы сражаемся для того, чтобы остальным не пришлось этого делать.

Сего кивнул гривару. Он поднимется с ним на поверхность. Он найдет своих братьев, Сэма и Сайласа. Он вернется к старому мастеру.

Незнакомец протянул узловатую руку и сжал кисть Сего словно тисками. Но тисками теплыми.

– Мюррей Пирсон.

Глава 5
Обычная работа

Гривар, рожденный сильным, сталкивается с бóльшими трудностями на пути к мастерству, чем его меньшие и не настолько сильные собратья. Такой гривар может довольствоваться грубой силой для победы над противниками, и тогда у него немного шансов усвоить принципы рычагов и эффективности. Сильный гривар изнуряет себя в Пути; он должен контролировать свою силу, чтобы научиться истинной технике.

Раздел пятый, Сто пятьдесят вторая заповедь Кодекса боя

Сего еще не очень твердо держался на ногах, и, когда Дозер хлопнул его по спине, едва не врезался в стену.

– Наконец-то кто-то его уделал! – На щеках у Дозера играл румянец, здоровяк снова улыбался.

Новость о том, что Сего обрел патрона, разлетелась быстро. Хотя формально сделка еще не была заключена – для этого Мюррею требовалось одержать победу в «Лампаи», – Девятая команда приветствовала вернувшегося из медотсека товарища так, словно вопрос уже решен.

– Тебя заберут наверх! Я слышал, они там летают на огромных птицах рок! – восклицал Дозер.

Коленки, похлопав Сего по плечу, повернулся к Дозеру:

– Ты опять тупишь. Птица рок – почти вымерший вид. Я сам попал сюда из Верхнего мира и ни одной не видел.

Дозер покачал головой:

– Ты из пустыни Вентури, а птицы сильную жару не переносят. Я когда-нибудь куплю себе птенца рок, выращу, и он будет меня носить.

– Только корми его получше, чтобы вырос большой и смог поднять такого толстяка. – Коленки шлепнул товарища по забинтованному животу.

Сего рассмеялся вместе с друзьями и поморщился: смеяться было больно.

Плакса, все такой же застенчивый, но как будто подтянувшийся и окрепший, крепко схватил его за руку.

– Рад за тебя. Если кому-то и суждено выбраться отсюда, то это тебе.

Сего почувствовал себя так, словно невидимый груз лег на плечи. Почему так вышло? Почему этот Мюррей Пирсон решил, что бороться стоит за него? Почему шанс выбраться из Подземья выпал ему, а не Плаксе, на долю которого пришлось куда больше испытаний и который остается здесь – проводить ночи на узкой койке? Для Плаксы вряд ли сыщется патрон, и в конце концов парень снова окажется на улице, никому не нужный.

Сего посмотрел Плаксе в глаза:

– Ты тоже выберешься отсюда. Я обещаю.

Плакса отвернулся, пряча навернувшиеся на глаза слезы.

– Тот еще был бой, – вмешался Коленки. – Думал, с тобой уже покончено, когда Н’Джал принялся колотить тебя сверху. А потом – я только моргнуть успел, – гляжу, а ты уже стоишь и задаешь ему жару.

Он живо изобразил финальную сцену, имитируя удары по широкой груди Дозера.

Дозер шутливо отмахнулся, и Коленки, увернувшись, попытался обхватить здоровяка, хотя его рук хватило только наполовину.

– Ты слаб. Тебе просто повезло. – Из угла комнаты к ним подошел Шиар.

Теперь шакал стоял перед Сего, и его глаза горели ненавистью.

Сего промолчал, хотя и выдержал злобный взгляд не дрогнув.

– Ну да, если он такой слабый, как получилось, что он победил Н’Джала? Как получилось, что его цена сейчас выше твоей и у него появился патрон? – Дозер посмотрел на Шиара сверху вниз.

– Это и есть удача. Н’Джал попался ему в неудачный для себя день. Пропустил несколько неплохих ударов. Это видел каждый, кроме такого идиота, как ты, – прошипел Шиар.

Ситуация могла обостриться, и Сего этого не хотел. Стычка между своими способна навредить всей команде, особенно в том случае, если кто-нибудь пострадает. Да и наставник Озарк не терпел, чтобы кто-то дрался без выгоды для него.

– Ты прав, Шиар, – согласился он. – Мне повезло с Н’Джалом. Может, у него завелся гнилостный червь или что-то в этом роде. Он на себя был не похож.

Шиар покачал головой:

– В таком случае ты и есть слабак, как я и сказал. Я видел, чем все закончилось. Ты даже на ногах не смог устоять, как настоящий гривар. Едва сил хватило придушить Н’Джала, хотя он был уже никакой.

Эту часть поединка Сего помнил ясно. Пусть и теряя сознание, он все же посмотрел на свернувшегося калачиком противника сверху. Грозный Н’Джал выглядел беспомощным ребенком.

Да, бой можно было закончить быстрее – быстрый кик в голову или несколько панчей по черепу, чтобы у противника мозги перевернулись. Он знал: толпа хочет и требует именно этого. Он чувствовал эффект ауралитового круга.

Однако он подавил в себе это желание, подавил гнев и страх, как делал и раньше.

Зачем травмировать противника, если можно выиграть, закончив бой удушающим приемом?

Повернувшись в Шиару, он услышал в голове голос Фармера: «Мы сражаемся не для того, чтобы причинять боль или продлевать страдания. Мы сражаемся не для того, чтобы смягчать гнев или удовлетворять жажду мести. Мы сражаемся не ради богатства или повышения социального статуса. Мы сражаемся для того, чтобы остальным не пришлось этого делать».

Девятая команда стояла вокруг Сего, слушала его слова, слова Фармера. Сего знал, сам не ведая откуда, что такие слова звучат нечасто здесь, где сражаются с единственной целью: развлечь патронов и повыгоднее продать им раба. Слова, произнесенные Сего, были старше тренировочного двора, старше усадьбы Талу и даже старше этого приходящего в упадок и разрушающегося подземного города.

Коленки кивнул в знак согласия, и Дозер, гордо выпятив грудь, высоко поднял голову.

– Тьфу! Кодекс, да? – Шиар презрительно сплюнул. – Все это я и раньше слышал. Чушь, написанная теми, кого давно нет в живых, гриварами, от которых только и осталось, что прах да кости. Главное – быть сильным и побеждать. Эти фразы – пустая трескотня, тем более что их произносит такой слабак, как ты. – Шиар повернулся и отошел в дальний угол комнаты.

Дозер уже замахнулся, чтобы отвесить Шиару оплеуху, когда тот проходил мимо, но Сего встал между ними и положил руку на плечо здоровяку:

– Не надо. Он не стоит твоего времени.

Соперника объявили сразу после подписания Мюрреем контракта с Талу. Драгун считался одним из самых опасных гриваров в команде и славился нетрадиционным стилем и смертельно опасными атаками в прыжке.

В прошлом Талу привлекал Драгуна для решения нескольких громких споров в Подземье. Последний такой случай – урегулирование разногласий между двумя видными даймё. Победившая сторона получала права на проведение горных работ в западной каверне – контракт стоимостью в миллионы битов.

Драгуну потребовалось меньше сорока секунд, чтобы отправить противника в нокаут эффектным приемом «летящее колено».

Хотя Мюррей и не доверял Талу, тот, несомненно, умел с толком использовать свои связи. Поэтому-то он и стал знаменитым промоутером. Слух о возвращении в круг Могучего Мюррея Пирсона разлетелся как на крыльях.

Первой рекламировать в Подземье предстоящий поединок взялась Гильдия уличных торговцев.

Уже в первый день, сразу по объявлении боя, «Обзор» начал показывать эпизоды из старых боев Мюррея, дополняя их демонстрацией самых эффектных побед Драгуна. При этом Мюррея подавали в образе молодого гривара, имеющего неплохие шансы против печально известного мерка.

Уличные торговцы уже продавали некоторые товары в комплекте с билетами на поединок. «Нужен подарок на День восхождения для детишек? Побалуй себя кое-чем еще – все по одной отличной цене! Возьми последнюю версию от „Арктек лабз“ и получи два бесплатных билета на самый зрелищный бой этого сезона в „Лампаи“!»

Вдоль оживленных магистралей Подземья быстро установили массивные световые щиты. Прошло несколько дней, и Мюррей увидел свое лицо, мелькающее на огромных дисплеях вдоль Маркспар-роу. Здесь тоже использовали клипы из его ранних выступлений в Цитадели. В скульптурно вылепленном, улыбающемся ему сверху вниз гриваре Мюррей с трудом признал себя самого.

Но даже большее, чем возвращение Мюррея, внимание было уделено тому факту, что его противником будет раб круга, гривар неизвестного происхождения. Серый.

Слухи, распространяемые уличными торговцами, разрастались до размеров сенсации; согласно некоторым из них, Драгун был незаконнорожденным сыном Мюррея. Для возбуждения интереса к бою придумывались самые шокирующие истории.

Бывая в «Летучей мыши», Мюррей даже слышал рассуждения о тайной роли Цитадели, о ее планах использовать борьбу для узурпации власти в кругах Подземья. Эта версия представлялась ему наименее притянутой за уши, тем более что Подземье уже находилось под полным контролем Эзо до прихода могущественных торговцев-даймё и владельцев кругов, расширивших черные рынки.

Мюррея снова узнавали на улицах, ему пожимали руку, на него показывали. Он был одним из тех гриваров, что пришли снизу, представителем аутсайдеров, угнетенных, серых. Мюррей диву давался: с чего вся шумиха? Это его поединок, а не их.

Однако чем больше он думал о происходящем, тем яснее понимал, что это действительно очень важно. Его не было в круге больше десяти лет. Он ушел после поражения, худшего в своей карьере.

Теперь у него появился шанс развеять плохие воспоминания, написать новую страницу, снова почувствовать свет. Восстановить свою честь и показать людям, что быть гриваром – это нечто большее, чем просто набивать кошелек. Что это вопрос чести. Приверженности Кодексу боя.

Но ему предстоит бой с Драгуном, о котором даже в Цитадели отзываются с уважением. В начале своей карьеры этот рыцарь-гривар выиграл несколько земельных споров между небольшими деревнями поблизости от Эзо, но потом, последовав примеру многих, стал наемником, решив, что туго набитый кошелек дороже чести нации.

И все же отсутствие чести не мешает ему быть опасным противником. Смертельно опасным.

Без серьезных тренировок Мюррею не обойтись.

Мощеная дорога к дому Андерсона в районе Фармосс освещалась люмином – покрывший свод каверны лишайник придавали всему вокруг сонный зеленоватый оттенок. Врезанные в каменные стены пещеры традиционные жилища гриваров соседствовали с современными домами из стальных каркасов, стоявшими дальше по улице.

Фармосс был единственным местом в Глуби, которое Мюррей по-прежнему считал территорией гриваров. В отличие от большинства районов Подземья, постоянно подвергавшихся воздействию спектральных излучателей, Фармосс был защищен степным уклоном. Даймё пытались осквернить его точно так же, как и другие районы, но Фармоссу каким-то образом удалось предотвратить их вторжение.

Все остальные крупные районы находились под громадными излучателями, установленными на потолке пещеры, чтобы разгонять тьму Глуби. Излучатели медленно вращались в течение суток, поочередно задействуя все пять элементов сплава, каждый из которых привлекал рои спектралов.

На рассвете они направляли желтый свет, облегчавший похмельный синдром грантов, в середине светлой смены – голубой, помогавший держать стадо в узде, затем зеленый – для вдохновения и, наконец, красный – завершающий вечерний впрыск адреналина перед наступлением сумерек. Ночью районы укрывались невидимым пологом черного света. Все работало как часы, в полном соответствии с программой даймё.

Но на все многочисленные попытки установить излучатели в Фармоссе губчатая крыша отвечала неприятием металла – растворяла цемент, выталкивала шурупы и в конце концов выплевывала мусор, как привередливый едок. Мюррей не раз подумывал о том, чтобы поселиться в Фармоссе – подальше от света и вне досягаемости Цитадели. Андерсон так и сделал. Старый друг сказал, что не хотел бы доживать последние годы, испытывая постоянное влияние спектрального излучения. Многие гривары так и не смогли отвыкнуть от света. Его притяжение возвращало их к чудесным моментам боевой славы, к победам в круге. И это разъедало их изнутри.

Мюррей не знал, сможет ли последовать примеру Андерсона. Да, он ценил тихое спокойствие Фармосса, но была причина, заставлявшая его держаться ближе к свету.

Адрес Андерсона еще не истерся из памяти. Дом друга был построен в традиционном гриварском стиле и оштукатурен светло-серой глиной, на фоне которой выделялась темная деревянная дверь.

Жена Андерсона, Лейна, встретила гостя крепкими объятиями:

– Мой Мюррей! Сколько же мы не виделись?

Она повела Мюррея в кухню. Внутренние стены были укреплены кусками красного дерева, вырезанными из корней, свисавших с потолка в западной пещере.

– Слишком долго, Лейна. Рад тебя видеть. А ты все такая же, какой я тебя помню. Выглядишь даже лучше, чего не скажешь обо мне, – вздохнул Мюррей, проводя ладонью по растрепанной бороде.

Лейна действительно как будто ничуточки не постарела. Те же мягкие медово-желтые глаза, те же острые скулы.

Все трое – Мюррей, Андерсон и Лейна – вместе учились в Лицее. Начинали новичками Первого уровня, а выпустились закаленными рыцарями. В Цитадели они были рядом и в светлые дни величайших побед, и в темные ночи сокрушительных поражений.

Мюррей сидел за рифленым деревянным столом, однотонным со стенами. Лейна вышла из кухни с тремя кружками эля.

– Надеюсь, твой вкус не изменился. Андерсон рассказал, что ты уже навестил его пару раз в «Летучей мыши» в этот свой приезд.

Мюррей отрицательно покачал головой:

– Мне придется немного повременить с этим: впереди поединок.

– Ах да. Совсем как в старые добрые времена! Правильное питание, никаких спиртных напитков. Помнится, мы с Андерсоном однажды даже отказались от постельных забав за месяц перед боями.

Мюррей усмехнулся:

– Ну, к счастью, эта сторона вопроса для меня сейчас проблемой не будет. – Он опустил глаза, потер костяшки пальцев.

– Хочешь сказать, здесь не нашлось ни одной счастливицы, готовой выразить свое почтение знаменитому Могучему Мюррею? Трудно в это поверить. В свое время в Верхнем мире не нашлось бы, пожалуй, ни одной девушки, которая не пожелала бы задрать юбку в твоем присутствии.

– Что ж, как ты сама видишь, я уже не тот, что был когда-то. – Мюррей похлопал себя по животу и шутливо улыбнулся Лейне.

– От морщин никто из нас не убежит. Но это не значит, что ты не вытрешь коврик этим сопляком Драконом, или как там его называют. Для меня это все дешевка – я про показушные приемы, которыми увлекаются нынешние гривары. Большинство из них не владеют основами.

– Какими бы показушными они ни казались, моя дорогая, именно этими приемами Драгун в прошлом году нокаутировал нескольких первоклассных бойцов.

Из подвала появился Андерсон – в очках и закрывающем грудь грязном фартуке. Глядя на него, никто бы не поверил, что это тот самый гривар, поднимавший толпы в Цитадели и заставлявший их скандировать победный клич: Летучая Мышь!

– Сколько раз я говорила тебе: оставляй эту тряпку внизу – испачкаешь всю кухню, – пожурила мужа Лейна, снимая с него фартук.

Обменявшись с гостем рукопожатием, Андерсон посмотрел на него поверх очков.

– Похоже, брат, на этот раз ты вляпался по-настоящему.

– Как обычно, – состроил гримасу Мюррей. – Не знал, к кому еще обратиться. Тогда, в молодости, у нас был Коуч, а теперь… Я так долго был вне игры… Не представляю даже, с чего начать.

– Должно быть, мальчишка и впрямь важен для тебя. Чтобы Могучий Мюррей вернулся в круг после стольких лет…

Мюррей кивнул и, понизив голос почти до шепота, добавил:

– Возможно, он тот самый, понимаешь? Я наблюдал за ним, видел его в деле. Парнишка – точь-в-точь он… Те же движения. Не знаю, как это объяснить, но то, как он борется…

Какое-то время Андерсон молчал.

– Ты сам понимаешь – он ушел. Сказал, что не вернется. И, думаю, не вернется. Тебе просто мнится всякое… то тут, то там.

– На этот раз все по-другому. Мальчишка придерживается Кодекса. Ты бы видел, как он воспринимает свет. Я нутром чувствую…

Андерсон кивнул:

– Ладно, сколько у нас в запасе? Три недели?

– У меня все не то, – мрачно признался Мюррей. – Тело, голова – не те, что раньше.

– Бывало и хуже, – сказал Андерсон. – Я-то помню, как Могучий Мюррей завоевал для нас равнины Тамал. Когда мы с Хэнрином Тувловом утром в день боя вынесли дверь в твоей таверне, ты был в таком глубоком ауте, будто ушел в великое ничто. А рядом девчонка запуталась в простынях. И что? Ведро холодной воды, плотный обед – и наш мальчик готов к работе. Ты уложил того десовийца в первую минуту. И на этот раз, старина, все будет так же. Обычная работа.

Вздохнув, Мюррей подтвердил:

– Да, обычная работа.

Андерсон кивнул в сторону подвала:

– Внизу найдутся старые коврики и пады. Может, начнем?

– Хочешь что-то начать, начинай сейчас, – устало пробормотал Мюррей.

Похрустывая суставами, два старых гривара спустились по ступенькам в подвал.

Своего последнего дня во дворе Сего ждал со страхом. Уникальная сделка Талу с Мюрреем лишила наставника Озарка потенциальной прибыли; разочарование и недовольство он вымещал на Девятой команде.

На тренировках он гонял мальчишек, как никогда раньше, до полного изнеможения, так что некоторые даже до койки самостоятельно добраться не могли.

Хуже всего пришлось Плаксе, который едва ли не через день попадал в импровизированный медотсек Талу – из-за истощения, мышечной усталости и обезвоживания. Обычно мальчику вкалывали какой-нибудь нейрогенный дженерик, убеждавший мозг, что он вполне способен тренироваться вопреки протестам тела. На какое-то время Плакса исчезал, потом возвращался во двор – с темными кругами под остекленевшими глазами.

Как ни странно – и это беспокоило Сего, – мучения команды не доставляли Озарку видимого удовольствия. Обычно наставник смеялся, когда кто-то из его подопечных падал от усталости. Теперь же, наблюдая за тем, как они работают в поте лица, он демонстрировал полнейшее безразличие.

Согласно условиям сделки, Талу должен был отпустить Сего за несколько дней до поединка в «Лампаи». Мюррей обязался позаботиться о том, чтобы мальчишка не сбежал в это время, а в случае его проигрыша возвратился в распоряжение Талу.

Как бы ни повернулась ситуация, Сего надеялся, что его уход пойдет на пользу команде и хотя бы в какой-то степени избавит ее от придирок Озарка.

Вот почему он с опаской ждал последнего тренировочного дня.

Озарк явно замышлял что-то нехорошее. Что способен изобрести наставник и как далеко он может зайти, об этом Сего мог только догадываться. Если раньше главным стимулом для Озарка было стремление набить потуже кошелек, то теперь, похоже, жадность уступила первое место жестокости.

И вот этот день настал. Все шло как обычно, команда выполняла стандартные упражнения: бег с веревкой по кругу, висение на канате, ходьба по-собачьи. Ничего такого, что выходило бы за рамки привычных нагрузок.

Сего уже висел на канате, когда через решетки на окнах пробились последние лучи сумеречного света. Заметив, что руки висящего рядом Плаксы дрожат от напряжения, он спрыгнул на землю.

Озарк, стоявший спиной к команде, повернулся и пристально посмотрел на него.

Возможно, причиной всему было вовсе не то, что Сего покусился на его контроль над командой или показал его некомпетентность. Возможно, не было причиной и то, что сделка между потенциальным патроном и Талу лишала наставника тех битов, на которые он рассчитывал.

Сего видел, что случившее задело Озарка намного сильнее, стало для него своего рода потрясением. Как и любой гривар, Озарк стремился найти собственный Путь Света. Вероятно, его способностей оказалось недостаточно, чтобы сражаться за Цитадель или стать хорошо оплачиваемым мерком. В результате ему пришлось довольствоваться одним из наименее почетных занятий, открытых для гривара.

Наставник – человек, зарабатывающий на жизнь не собственными кулаками, а получающий выгоду от мастерства других бойцов. Такая профессия не считалась достойной.

Каждый день Озарк подбирал объедки со стола Талу, с нетерпением ожидая побед и продаж и не думая ни о чем другом. Столь жалкое существование рождало в нем неуверенность, страх и гнев.

Механизированный голос Озарка эхом отразился от каменных стен двора:

– Сегодня, паршивцы, мы внесем кое-какие изменения в эту чудесную сумеречную смену. Вы все выглядите в круге слабаками. Даже выигрывая, выглядите слабаками. – Обнажив кривые зубы, он уставился на Сего. – В вас нет инстинкта убийцы. Я хочу, чтобы вы начали развивать его в себе. Учились убивать. Патроны платят за убийц, а не за малодушный сброд.

Помолчав, он продолжил:

– Нам нужны настоящие бои, а не только эти простые упражнения. Считайте, что бы бьетесь в круге, только без света и зрителей. Два гривара, сражающихся до конца, как оно и должно быть.

Сего уже понял, к чему клонит наставник, и ему это не понравилось.

– Начнем прямо сейчас, – сказал Озарк. – Станьте в круг, двое в центре. – Он пробежал взглядом по шеренге и остановился на Сего. – Ты, становись в середину.

Сего знал, что должен сохранять спокойствие. Его товарищи по команде образовали круг, и он вышел в центр.

– Плакса, иди к нему, – проскрежетал механический голос.

Плакса послушно, как робот, вышел на середину круга. Весь его вид говорил о том, что он едва держится на ногах. Пустой, ничего не выражающий взгляд, как будто препараты перенесли парня в какой-то совершенно иной мир.

– В этом дворе я свет! – рявкнул Озарк. – Только я решаю, когда бой закончен. Вы сражаетесь, пока я не скажу «стоп». Ослушаетесь – будет хуже.

Сего растерялся. Мысли заметались в поисках выхода. Озарк придумал, как отомстить, – заставить драться с Плаксой. Фармер всегда говорил, что отразить можно каждый удар, как и выйти из любого сабмишна. Как выйти из данной ситуации?

Сего ни за что бы не стал драться с Плаксой в полную силу. Но если отказаться от боя, хуже будет всей команде. Вот если бы верх взял Плакса… Но малыш не в том состоянии, чтобы одержать достаточно убедительную победу, хотя благодаря ночным тренировкам обрел некоторую уверенность. Сейчас он едва может стоять, и его следовало бы отправить в медотсек.

– Начали! – скомандовал Озарк и сложил руки на груди.

Сего посмотрел Плаксе в глаза. Как привести его в чувство? Как заставить двигаться? Как сделать так, чтобы Плакса атаковал его и побил?

Сего поднял руки, принял боевую стойку и попытался привлечь внимание противника, кружа вокруг него и делая ложные выпады. Все его ухищрения пропали даром – Плакса ни на что не реагировал, просто стоял на месте. Он даже не пошевелился, когда кулак Сего пролетел перед его лицом.

Сего вспомнил тот момент во дворе, когда Плакса в первый раз поднял Дозера на плечи. С тех пор прошло лишь несколько месяцев, хотя иногда казалось, что едва ли не вся жизнь пролетела здесь, в Подземье, в рабстве у Талу.

За время пребывания в Глуби он узнал о жадности, подкупе и страхе, на которых держался этот мирок. Здесь, в Подземье, правили такие люди, как наставник Озарк. Но и те, кто наблюдал за происходящим в круге со стороны и ничего не знал о настоящих испытаниях, с пеной у рта требовали одного: убей. Здесь процветали люди, подобные Талу, те, кто наживался на поте и крови молодых гриваров.

Но во тьме был свет. Сего видел его, когда Плакса тащил Дозера на плечах по двору. Видел и позже, когда Плакса вышел следом за ним в темный двор и остался для дополнительной тренировки. И в тот, и в другой день глаза мальчика светились, как будто он вдруг почувствовал проложенный для него Путь.

Те моменты придали Сего сил. Вся команда наконец-то работала вместе, действуя как единое целое и используя преимущества этого единства в своих интересах. Наблюдая, с каким желанием изучают новые приемы Дозер и Коленки, как они противостоят нападкам Шиара, Сего видел свет во тьме. Он почти чувствовал его в каждом вдохе.

Внезапно Сего понял, что ощущает свет. Над ним и Плаксой завис одиночный пульсирующий спектрал. Тот самый, его спектрал. Он снова вернулся во двор и пролил свое сияние на Девятую команду. Сего узнал его по белому мерцанию тонких усиков, по нежному теплу, согревшему лицо, когда он приблизился.

И мальчики, и Озарк уставились на огонек, разинув рот. Здесь, в отличие от круга Талу, не было никакого привлекающего спектралы сплава.

Но свет был нужен не только Сего. Как вода, как воздух, как жизнь, свет был нужен Плаксе. Нужен, чтобы собраться с силами, атаковать, побить и тем самым подвести черту под этим днем.

Словно услышав мысли Сего, сияющий комочек медленно подплыл к Плаксе и осветил его сверху. И глаза малыша ожили – сначала в них появилось мерцание, потом в радужках вспыхнули ярко-желтые искры. Он как будто очнулся от сна и, оглядевшись по сторонам, глубоко вздохнул.

На этот раз Сего сумел поймать взгляд товарища. Чтобы бой получился убедительным, действовать нужно быстро. Он снова надвинулся на Плаксу и провел несколько ложных выпадов, на которые тот отреагировал должным образом – уклоняясь из стороны в сторону и уверенно перемещаясь по площадке.

Кружась над Плаксой, спектрал следовал за каждым его движением.

Нацеленный в подбородок быстрый джеб Плакса блокировал, хотя и с трудом. Действовать медленнее Сего не мог, иначе Озарк догадался бы, что они ведут свою игру.

Он провел комбинацию из джеба и кросса – Плакса блокировал первый, защитившись обеими руками, но не успел уклониться от второго, который задел ухо.

С двойным тейкдауном получилось лучше – Сего умышленно затянул так, что Плакса успел выполнить спрол.

У малыша получалось даже лучше, чем можно было ожидать. Он не только избежал захвата ног, но и несколько раз ударил Сего по голове локтями. Один удар пришелся в едва затянувшуюся рану чуть выше глаза. По щеке потекла кровь.

Сего точно знал, что нужно сделать, чтобы Плакса в полной мере воспользовался преимущественной позицией и закончил поединок. Заключительные па этого танца он знал наизусть.

Отказавшись от попытки захвата, он сделал вид, что не удержал равновесие, и упал. Плакса тут же навалился сверху. Теперь Сего оказался в позе черепахи – на четвереньках, лбом в пол. Что делать, Плакса точно знал – они едва ли не каждый вечер обыгрывали эту ситуацию во время внеурочных тренировок во дворе.

Все прошло как по писаному. Перекинув ногу через бедро Сего, Плакса провел захват со спины, сцепив руки – одну через плечо, другую из-под плеча. Теперь он должен был провести удушающий прием, и команда горячо его поддержала. Сего изобразил классическую защиту, сопротивляясь его попыткам просунуть руку под подбородок. В какой-то момент он ощутил присутствие спектрала, который, повиснув над бойцами, согревал их теплым сиянием.

Время пришло. Плаксе оставалось только правильно распорядиться преимуществом и довести дело до конца. Лучшего момента и быть не могло.

Одним плавным движением Плакса просунул руку под подбородок Сего и, замкнув захват, начал сдавливать артерии по обе стороны шеи Сего, чтобы остановить приток крови к мозгу. Отличная работа. У Сего закружилась голова. Он еще успел сдержать улыбку при мысли, что вот сейчас малыш придушит его до потери сознания.

Тьма уже сомкнулась над ним, когда послышался крик Озарка:

– Не отпускай – души!

Сэм бросился вперед, а Сего моментально убрал ноги назад и навалился на плечи младшего брата, заставив его упасть на колени. В следующий момент он развернулся и оказался сбоку от Сэма.

За происходящим в круге железного дерева внимательно наблюдал Фармер, оценивая техническую подготовку учеников в ходе спарринга. Как обычно, на нем была длинная, с обрезанными под локтем рукавами туника; седые волосы падали на плечи. Арри послушно сидела рядом с хозяином, приподнимаясь на задних лапах и тявкая, когда один из братьев делал резкое движение.

Круг был их домом. Братья проводили в нем большую часть каждого дня, тренируясь с раннего утра, когда солнце только-только выглядывало из-за изумрудного моря, и до глубокого вечера, пока в сгущающихся сумерках не падали в изнеможении на деревянный пол.

Сего надавил на брата и легонько ударил в ухо, напомнив о необходимости прикрываться. Обычной реакции от Сэма не последовало. Как правило, он отчаянно сопротивлялся, так что спарринг превращался в горячую схватку, после которой оба долго отдувались, лежа на спине.

Противниками в круге всегда были братья. И каждый поединок проходил в жестоком соперничестве, пока один из двоих уже не мог продолжать – лежал без сознания после удушающего захвата или в сознании, но с попавшей на болевой прием конечностью. Сего никогда не злился на братьев, если ему делали больно. Фармер часто повторял, что твой противник – твой учитель, и, конечно же, он был прав. Хотя технике борьбы Сего научил именно старый мастер, приемы оттачивались и доводились до автоматизма в постоянных спаррингах с братьями. Новые атаки и комбинации Сего испытывал на Сэме. Защищался или просто пытался выжить в противостоянии с Сайласом.

– Ты размышляешь. Колеблешься. Не думай, – посоветовал Фармер, возвращая Сего к спаррингу с Сэмом.

Сэм все еще стоял на четвереньках в защитной позиции.

Почему он остановился?

Сего придавил брата к земле. Он отрабатывал эту атаку тысячи раз, и теперь исполнить ее было так же просто и легко, как сделать шаг.

Протолкнув руку под подбородком, он зафиксировал захват и усилил нажим. Через несколько секунд Сэм похлопал ладонью по земле, признавая поражение.

Сего откатился в сторону и сел лицом к брату.

– Ты должен был вывернуться, пока я не взял тебя в захват, – разочарованно упрекнул брата Сего.

– Знаю, – сказал Сэм, опустив голову и уставившись в землю. – Я пытался.

Хотя Сэм и был самым младшим из трех братьев, прежде он даже в безнадежной ситуации сражался, как загнанный в угол островной ферркот. Однако в последнее время слишком часто сдавался без сопротивления.

– Ничего ты не пытался. И уже давно не пытаешься. – Встав над братом, Сего повысил голос. – Сколько раз мы боролись? Я знаю, когда ты пытаешься, а когда – нет.

– Я пытался, – равнодушно повторил Сэм. – Просто ты лучше меня.

Они посмотрели друг другу в глаза, и у Сего зашевелились волосы на затылке. Фармер учил мальчиков не выносить эмоции за пределы круга, но Сего ничего не мог с собой поделать – в груди у него разгорался пожар. Возможно, он злился из-за того, что Сэм своей апатией не позволял ему совершенствоваться. Трудно научиться чему-то, не встречая настоящего сопротивления. Именно для того, чтобы стать лучше, они и тренировались. И вот теперь тупик.

– Что с тобой не так?! – закричал на брата Сего. – Ты разве не хочешь стать сильнее?

Сэм покачал головой:

– Не знаю.

Обычно вопросы у него рождались каждую секунду, и он на протяжении всего дня забрасывал ими старшего брата. Почему у некоторых крабов мягкий панцирь, если из-за этого они более уязвимы? Почему Фармер никогда не улыбается? Куда ведет Путь? Но сегодня, когда настала очередь Сего задать простой вопрос, Сэм не нашелся с ответом. И выражение лица у него было такое жалобное.

Или, может быть, Сего не в себе из-за Сайласа, из-за того, что тот ушел? Сайлас всегда устраивал Сего настоящую проверку и спуску не давал, заставляя работать до последнего. Сэм на такое не способен. В круге он зачастую почти бесполезен.

Сего чувствовал, как в нем закипает гнев.

– Сайлас ушел. Бросил нас, – зло сказал он, чтобы Сэм тоже рассердился и почувствовал то же, что и брат. – Ты его тормозил. Вот почему он ушел!

Сэм бросился на Сего, нанося беспорядочные удары. Сего сумел отразить один, но пропустил другой, в голову.

Он поднес руку ко рту, почувствовав вкус крови на языке. Вот чего ему недоставало. Так его не били с тех пор, как ушел Сайлас.

– Вот о чем я говорю. – Сего улыбнулся Сэму сквозь окровавленные зубы, поднял руки и шагнул вперед.

Сэм не улыбался.

Сего провел ложный выпад и сразу же нанес удар локтем в лоб. Потом обхватил Сэма обеими руками за шею, дернул на себя и ударил коленом в живот. Брат ответил ударом головой в грудину.

– Вот так! – Сэго сплюнул на пол кровь.

Фармер научил их с уважением относиться к кругу, и после каждого поединка они тщательно прибирались.

Сего провел кросс, а когда брат увернулся, нанес плотный удар по корпусу. Сэм поморщился, обхватил Сего за спину, вдавил в него бедро, толкнул и резко повернулся, швырнув брата на деревянную стену.

– Вот так! Видишь? – крикнул Сего, поднимаясь. – Вот так мы оттачиваем приемы! Вот так мы становимся лучше!

Арри протяжно завыла.

– О чем ты вообще говоришь?! – выкрикнул Сэм, глядя на брата сверху вниз. – Стать лучше – для чего? Какой во всем этом смысл?

Сего лишь теперь случайно заметил, что за их жаркой схваткой следит Фармер. Лицо залила краска стыда – он перешел границы дозволенного, крича и плюясь в священном круге железного дерева. Сего сел и, переведя дыхание, посмотрел на старого мастера.

Фармер кивнул ему и повторил вопрос Сэма:

– Так какой во всем этом смысл?

Сего медленно выдохнул, дожидаясь, когда ослабнет действие адреналина.

Почему он так разозлился? Сэм не сделал ничего плохого. Сайлас ушел не из-за него.

Их было трое – и теперь на острове у Сего остался только один брат.

– Мы сражаемся для того, чтобы остальным не пришлось этого делать, – медленно ответил Сего.

– Да, знаю. Слышал тысячу раз, – раздраженно бросил Сэм. Он еще не остыл. С вызовом посмотрев на Фармера, мальчик отчеканил: – Мы сражаемся для того, чтобы остальным не пришлось этого делать. Мы тренируемся, чтобы встать на Путь.

Сего кивнул:

– Да, все правильно.

Сэма это не убедило.

– Но почему мы на самом деле сражаемся? Всю жизнь тренируемся, чтобы встать на Путь, но как узнать, что там на самом деле что-то есть? Я никакого Пути не видел. А ты? Что, если там, куда поплыл Сайлас, нет ничего, кроме воды?

Сего посмотрел на младшего брата. Так вот почему Сэм в последнее время ведет себя столь странно. Он не верит. Не верит, что Путь куда-то ведет. И не верит, что Сайлас еще жив.

Сего ждал, что брату ответит Фармер, но старый мастер хранил молчание. Он проверял Сего – хотел, чтобы тот сам объяснил Сэму.

– Откуда мы знаем, что есть небо и морское дно? Я никогда не забирался так высоко, чтобы почувствовать облака, и не нырял так глубоко, чтобы коснуться дна самых глубоких впадин, но это не значит, что их нет. Это же относится и к Пути. Мы должны верить, как верил Сайлас.

Сэм опустил глаза, на которые навернулись слезы. Он медленно выдохнул.

Сего встал и положил руку брату на плечо:

– Извини, что давил на тебя. Сам не знаю, что на меня нашло.

Сэм кивнул, потом посмотрел на Фармера, снова на Сего, и его глаза цвета сенного цветка блеснули.

– Ты тоже меня извини. Я просто скучаю по Сайласу, – признался Сэм. – Впредь буду стараться, обещаю.

– Хорошо. – Сего посмотрел на Фармера, ожидая указаний, но старый мастер лишь кивнул.

– Давай еще потренируемся, – сказал Сего, и его голос дрогнул от этих слов.

Сего очнулся. Его и раньше душили до потери сознания, но тогда это делали умелые руки Фармера. Хотя он знал, что отключился на минуту-две, ощущение было такое, словно прошла вечность.

В глазах прояснялось, мир постепенно проступал из темноты. Сего лежал во дворе. Мальчики все еще стояли кругом, а в середине сражались двое. На этот раз в противники Плаксе достался Шиар. Наставник кричал Шиару, чтобы тот заканчивал бой.

– Не отпускай – души.

То же самое он кричал Плаксе. Приказывал убить Сего.

Однако Сего был жив. Если бы Плакса не ослабил захват, Сего умер бы. Должно быть, Плакса ослушался приказа, и Озарк наказал его еще одним поединком. Наставник знает, что Шиар не проявит милосердия.

Плакса упал в грязь. Шиар легко расправлялся с противником, который был младше и слабее. Спектрал исчез, и глаза Плаксы как будто померкли.

Сего попытался встать. Он поможет товарищу, чего бы это ни стоило. Он не допустит, чтобы Шиар избил мальчишку до полусмерти.

Но попытка не удалась, Сего не смог даже пошевелиться – так и лежал парализованный. Он чувствовал себя словно в тумане, как в тот день, когда его забрали с улицы. Несомненно, это действовал тот же успокоительный препарат, нейролептик. Не в состоянии что-либо сделать, Сего мог лишь беспомощно наблюдать, как избивают друга.

Поединок превратился в расправу. Шиар пустил в ход и руки, и ноги, нанося удары противнику, который отчаянно старался прикрыться. С шакальей ухмылкой Шиар въехал Плаксе коленом в солнечное сплетение. Удары сыпались градом, и малыш перевернулся на живот и подтянул колени, защищаясь единственным доступным способом от яростных атак.

Сего обвел взглядом своих товарищей. Они стояли как вкопанные, и никто не протянул руки, чтобы помочь Плаксе. Коленки даже крепко зажмурился, как будто мысленно перенесся в некое другое место.

– Останови поединок! – Дозер вышел из круга и умоляюще обратился к наставнику. – Убьет же!

– Вернись на место, паршивец! – рыкнул в ответ Озарк. – А не то закончишь так же, как этот маленький говнюк.

Дозер покачал головой и шагнул к Шиару, продолжавшему безжалостно колотить Плаксу по ребрам.

Озарк двинулся наперерез Дозеру, и в его руке вдруг оказался металлический стержень, по которому мерцающей красной змейкой пробегал ток.

Дозер замер, будто налетел на невидимое препятствие; с удивлением и опаской он глядел на незнакомую вещь в руке гривара. Применение оружия являлось прямым нарушением Кодекса. Сего, в отличие от товарища, не удивился – он знал, что за человек Озарк и что у него на уме.

Стоя над лежащим Плаксой, Шиар мерзко рассмеялся и, повернувшись к Сего, поймал его взгляд. Первый кик сверху пришелся в грудную клетку и отозвался глухим хрустом. Следующий – в висок. Голова мотнулась – туда-сюда, как шарик на резинке.

Сего попытался закричать, но не смог издать ни звука. Собрав все силы, он приказал себе встать и спасти друга. Сразиться с Шиаром, а если понадобится, то и с самим Озарком. И снова ничего не получилось. Он лежал обездвиженный, беспомощный.

В какой-то момент взгляды встретились, и на мгновение Сего показалось, что он видит блеск в глазах Плаксы. Тот же дерзкий блеск, который видел раньше в глазах Сэма. Тот же вопрос: «Почему я здесь? Почему я дерусь?»

Еще один кик. Тело Плаксы дернулось. И глаза погасли.

Мучительно трудные, те дни тренировок в подвале Андерсона вернули Мюррею приятное ощущение, что наконец-то, после стольких лет, растраченных на бесполезную работу, он занимается чем-то стоящим.

Хотя Мюррей помнил Андерсона как хорошего спарринг-партнера, ему и в голову не могло прийти, что друг окажется таким суровым, неуступчивым тренером. Непринужденная беспечность слетела с долговязого гривара, как только Мюррей объяснил, насколько это важно – сразиться с Драгуном и купить этой победой свободу для Сего.

С того момента и далее большую часть времени Мюррей проводил на матах – пыхтел, сопел, кряхтел, падал, блевал в банку в углу и вообще чувствовал себя так, словно умирает.

Подвал был оснащен лишь самым необходимым для боевой подготовки, но двум старым рыцарям вполне хватало и того, что есть. Потрепанная скакалка – пристально наблюдая за Мюрреем, Андерсон анализировал работу его ног и мобильность в разных позах, в разном ритме и с разной скоростью. Подвесной боксерский мешок – стоя за спиной, Андерсон криком гнал Мюррея, требуя снова и снова новых ударов: кулаками, коленями, локтями. Видавшие виды тайпады – держа пару в руках, Андерсон приказывал Мюррею отрабатывать атакующие комбинации из одного, двух, трех, четырех, пяти и шести ударов. Худое, местами протертое до дыр татами – растянувшись на нем, Мюррей по команде Андерсона повторял простой и двойной тейкдауны. Тяжелый, латаный-перелатаный тренировочный манекен – Андерсон стоял над Мюрреем и орал, что это последняя минута боя и поверженного противника необходимо добить серией ударов: два в корпус, один в голову, два в корпус, один в голову и снова, и снова, и снова.

А когда Мюррей, хрипя, как пес, и хватая ртом воздух, пытался передохнуть, наступала очередь спарринговых раундов.

Хотя Андерсон и постарел, джебы он наносил с жуткой быстротой и точностью, попадая Мюррею в нос, отбрасывая назад и не позволяя сблизиться.

Они тренировались на матах, и Андерсон обхватывал Мюррея ногами, раз за разом угрожая болевым или удушающим приемом, легко переходя от треугольника к омоплата, залому плеча, а от него к рычагу локтя.

По окончании занятия два старых гривара валились на маты и лежали бок о бок, потные и окровавленные.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.