Джули Кэплин
Уютный коттедж в Ирландии

© Селиверстова Д., перевод на русский язык, 2024

© Издание на русском языке, оформление. Издательство «Эксмо», 2024

Глава первая

Ханна вытерла с лица брызги дождя, толкнула вращающуюся дверь и вошла в холл отеля.

– Сыровато сегодня, мисс Кэмпбелл, – прокомментировал ее появление беззаботно улыбающийся молодой человек за стойкой ресепшена. – В баре есть чудесный камин, если хотите отогреться. Боюсь, вы выбрали не лучший день, чтобы любоваться видами.

– Да уж! – рассмеялась Ханна, стаскивая шляпу и стряхивая капли воды с кудряшек. – Хотя одним глазком я все-таки на Тринити-колледж взглянула.

Правда, увы, не удалось увидеть ни Келлской книги, ни Длинной комнаты библиотеки, а ведь они стояли первыми в ее списке. Но толкаться в толпе мокрых туристов, от которых несет отсыревшей собачьей шерстью… Спасибо, у нее завтрашний день впереди, а потом еще шесть недель в придачу.

– Позвольте ваше пальто. Я могу повесить его тут, в гардеробной. Оно отлично высохнет, а вам не придется лишний раз подниматься в номер.

Вот они, преимущества маленького бутик-отеля. Ханна радостно улыбнулась. Погреть ноги у камелька сейчас очень кстати! Там и сообщение Мине можно отправить: поблагодарить за то, что та посоветовала это место. Если бы не сестра, Ханна остановилась бы где попало, как если бы всего на одну ночь. Но Мина всегда находила именно то, что нужно.

Ханна отдала свое вымокшее пальто и прошла в уютный бар, овеянный чарующим духом старины. Здесь искусно и с любовью была воссоздана обстановка заката Викторианской эпохи. Человек, попавший в это помещение с мягким приглушенным светом, будто оказывался в теплом коконе: особенно приятно, когда снаружи разбушевалось ненастье. За длинной деревянной стойкой бара, украшенной медной, тускло поблескивающей отделкой, стоял еще один молодой человек с открытым дружелюбным лицом. По традиции этого отеля, он тотчас развернулся к Ханне, словно именно ее и хотел сейчас увидеть.

– Здравствуйте! Чем могу помочь?

В его улыбке мелькнуло чисто мужское одобрение. Следовало бы привыкнуть к такому. На работе были женщины вроде Сэди Бернс-Куттс, к которой Ханна изо всех сил пыталась проникнуться симпатией, – и вот ей-то, с ее стройной фигурой, длинными прямыми волосами и кокетливой улыбкой, постоянно перепадало подобное внимание. Ханна же не испытывала уверенности ни в своей внешности, ни в способности флиртовать. Ее гораздо больше занимало интеллектуальное развитие. Но почему бы наконец не расслабиться? Просто порадоваться жизни, вкусной еде, и почему бы не попробовать свои силы в чем-то новом?

– Я как раз раскупорил бутылку прекрасного бордо, с нотами сливы и черной смородины. То, что надо для такой погоды. Или лучше виски? У нас есть очень хорошее, приготовлено здесь, в Дублине. Отлично согреет!

И снова одарил ее своей волчьей улыбкой.

Ханна заколебалась, охваченная обычно несвойственной ей нерешительностью. Она-то на кофе настроилась. Но искушение чем-то более декадентским вызвало внутреннюю бурю. Все-таки только четыре часа. С другой стороны, почему бы и нет? Она же не собирается брать это в привычку. Время жить рискуя! Да и много ли риска в бокале вина. Ханна едва не рассмеялась. Для нее-то как раз опасность прямая. Она всегда все делала по правилам. Поездка в Ирландию стала первым нетипичным для нее поступком. Начальник был в шоке, когда она попросила творческий отпуск, да и семья отреагировала не лучше. Будь на ее месте Мина, импульсивная, непоседливая, никто бы так не удивлялся.

– Бокал красного вина, пожалуйста.

– Отличный выбор. Присаживайтесь, а я вам принесу.

Еще немного баловства. Пускай принесут на блюдечке. Ханна кивнула и окинула взглядом комнату. Почти никого, только возле окна обосновался семейный междусобойчик: длинный стол был заставлен пустыми тарелками и стаканами и пополняющимися рядами бутылок. Оживленная болтовня и смех, доносившиеся оттуда, добавляли атмосфере домашнего уюта. Ханна, улыбаясь, направилась к большому камину и двум креслам с подлокотниками, словно попавшим сюда из кабинета Шерлока Холмса. Она плюхнулась на пышные бархатные подушки и поставила ноги на скамеечку поближе к огню.

Когда появился официант с бокалом, Ханна уже удобно устроилась во вместительном кресле, подобрав под себя отогретые ноги. Прямо как в детстве, когда она забиралась с книжкой в глубины дивана и никто не знал, где она.

– Спасибо.

– На здоровье. Вы выбрали лучшее место в доме.

Ханна пригубила густое рубиновое вино и вздохнула от удовольствия. Это рай, и у нее есть то, что необходимо для полного блаженства: книжка. Чтение, бокал вина, камин и никаких забот. Идеально. Она уже и не помнила, каково это – не нырять с головой в подготовку к экзаменам, получение квалификации юриста, написание статей, а в последнее время еще и бесконечные дедлайны. Жаловаться, конечно, не приходилось: Ханна любила свою работу, прекрасно с ней справлялась, и ей хорошо платили. С учетом этого всего творческий отпуск был самым безрассудным поступком в ее жизни, и она сама не могла точно сказать, зачем он понадобился. Никакого кризиса среднего возраста, или незадавшейся любовной интрижки (а было бы неплохо), или временного помутнения рассудка – ничего из того, что предполагали охваченные отчаянием начальник и коллеги. Что на самом деле подтолкнуло Ханну податься на кулинарные курсы в Ирландии, так это неловкость ее положения: тридцатник не за горами, а готовить она не умеет. Сестра на кухне как рыба в воде, а Ханна до поры до времени утешала себя тем, что ей просто не достался кулинарный ген, но в конце концов стало стыдно.

Идея не отпускала Ханну с тех пор, как она прочитала о кулинарной школе Киллоргэлли в приложении к «Санди Таймс», особенно после того, как она сообразила: это же в двух шагах от ее друзей, Эйдана и Сорчи Фицпатрик. С тех пор как они вернулись из Манчестера в Ирландию, повидаться так и не удалось, а ведь она обещала! Разве это не знак? Отправиться в кулинарную школу, оставив работу, – это, конечно, совсем не в ее характере, но какой приятный бонус!

Может, она так долго избегала готовки, чтобы не конкурировать с Миной? Ханна всегда старалась уступать сестре, компенсируя тем самым свои преимущества перед ее импульсивностью. Именно она всегда успокаивала их приемную семью, поддерживая уверенность: того, что случилось с настоящими родителями, с сестрами не повторится.

Что ж, теперь поздно раздумывать, правильно ли она поступила. Завтра она сядет во взятую напрокат машину и покатит в графство Керри на другом конце Ирландии, к своим шестинедельным курсам. А сейчас надо просто выкинуть все из головы и наслаждаться жизнью.

На этом Ханна отпила вина и устроилась с книжкой поудобнее. Вино было превосходным, и когда очаровательный бармен (попробуй не быть очаровательным, когда выпивку впариваешь) предложил второй бокал, она согласилась без раздумий. И настолько пригрелась в своем уютном гнездышке у камина, что веки вскоре потяжелели. Шумная семейка снялась с места и с гомоном удалилась, и, когда голоса стихли в отдалении, Ханна опустила книжку на колени и закрыла глаза.

Восхитительный сон что-то нарушило. Мягкое постукивание по дереву. Ханна встрепенулась, заморгала и уставилась в чьи-то великолепные голубые глаза. Расслабляющая обстановка подействовала настолько, что она, не задумываясь, одарила обладателя этих очей обворожительной улыбкой.

– Привет.

Томное мурлыканье отличалось от ее обычного голоса настолько, насколько это вообще возможно.

– Извините, я не хотел вас потревожить. – Обладатель голубых глаз улыбнулся с таким обезоруживающим видом, будто он по десять раз на дню беспокоит дам и ни на йоту из-за этого не заморачивается. – Я не знал, что здесь кто-то есть.

Никто из них при этом не отвел взгляд, и в воздухе между ними как будто зароились яркие искорки.

А потом он взял и все испортил: обернулся при звуке зычного женского голоса и рухнул в соседнее кресло. Спрятался.

Ханна по-прежнему сонно смотрела на незнакомца и гадала, не материализовался ли он из ее фантазий. Темные брови вразлет над ярко-голубыми глазами, щетина, тенью покрывавшая подбородок, – от него исходило ощущение опасности, как от пирата.

Тут же захотелось дать себе затрещину. Пошлость какая. Мужчины выглядят как пираты только в кино. Во всяком случае, среди ее знакомых таких нет. Вот что бывает, если хлебнешь лишнего средь бела дня. Бурные фантазии – это не про Ханну Кэмпбелл. И все-таки она улыбалась и улыбалась.

– Я никому не скажу. – И она игриво подмигнула. Она – игриво? Что происходит? – А если поставите ноги на скамеечку, вас вообще никому не будет видно.

Он коварно ухмыльнулся и последовал совету. Зычный голос допрашивал бармена.

– А вы уверены, что его здесь нет? По-моему, я его видела. Я его знаю, это мой друг.

– Ничуть не сомневаюсь, но его здесь нет, – последовал мягкий, но решительный ответ.

Человек, сидевший возле Ханны, улыбнулся и одними губами произнес: «Спасибо!»

Но тут каблуки зацокали в их сторону, и он, поморщившись, как можно глубже вжался в кресло.

Цок-цок-цок – гремело целеустремленное стакатто, и незнакомец прикрыл глаза, будто надеялся стать невидимым.

Ханну будто чертик под руку толкнул. Она мгновенно перекинулась в другое кресло. Незнакомец только и успел что охнуть и вытаращить глаза, когда она очутилась у него на коленях. Цок-цок-цок. Все ближе. Ханна наклонилась, и ее вьющиеся волосы волной закрыли лицо незнакомца.

И куда теперь деваться? Они так и пялились друг на друга, когда шаги резко стихли. Незнакомец притянул Ханну ближе. Теперь совсем нос к носу. Дыхание перехватило, и она уставилась на него, как под гипнозом.

– Ой, простите.

Шаги стали удаляться, но оба не шевелились, пока они совсем не стихли.

– Я должен вас поблагодарить, – прошептал незнакомец, не сводя глаз с Ханны, и губы его изогнулись в обаятельной улыбке.

– Должны, – подтвердила она.

– Какие будут предложения? – Он перевел взгляд на ее губы, и у Ханны замерло сердце.

Ничего не делай с губами, Ханна. Не привлекай к ним внимание. Вообще двигай ртом поменьше. Черта с два. Она поджала губы, призывно смачивая их кончиком языка. Гормоны пустились вразнос.

И он ответил на призыв. Тем самым поцелуем, который и был на уме у обоих. Быстрое и мягкое прикосновение к губам заставило Ханну неосознанно выдохнуть в ответ. И это, как она сама потом себе сказала, было ошибкой. Стоило ей отозваться с отчаянной безоглядностью – она так давно не целовалась! – как он тут же стал действовать решительней. Тогда-то все и изменилось. Мечтательное, легкое прикосновение губ превратилось в нечто иное, нервные окончания завибрировали, точно по ним пробежали тысячи вольт. Незнакомец, видно, тоже почувствовал это, потому что подался вперед – и Ханна очутилась в чудесной, восхитительной ловушке, где и ее целовали, и она целовала сама. Потрясающе, головокружительно – и совершенно не в ее характере.

Незнакомец явно никуда не спешил, и Ханна ничуть не возражала. Да и с чего бы? Он так хорошо обвил ее руками, запустил руку в волосы и щекотал шею легкими, как прикосновения перышек, движениями. Определенно, она где-то посеяла здравый смысл, пока спускалась утром по трапу самолета, и не собиралась его искать.

– Э-э, извини, Конор…

Они отпрянули друг от друга. Ханна залилась краской. Целоваться на людях, стыд какой!

– Молодая дама ушла.

Бармен кивнул и зашагал прочь, но они успели заметить его ухмылку.

– Спасибо, Найл, – крикнул Конор ему вслед, а Ханна зажмурилась. Ее застукали. На коленях у совершенно незнакомого человека. Хоть знает теперь, как его зовут. И что теперь делать? Даже глаза открыть страшно.

Ладно, это просто нелепо. Что она, шестилетка? Она осторожно приоткрыла один глаз. Мужчина по имени Конор смотрел на нее и улыбался.

– Пожалуй, надо представиться.

Ханна выпрямилась. Изо всех сил пытаясь сохранять достоинство, слезла с его колен и вернулась в свое кресло.

– Да, – слабым голосом вымолвила она. – Хотя я уже знаю, что вы Конор.

Его улыбка слегка померкла.

– Тут у вас преимущество.

Перемена тона озадачила Ханну.

– Это ведь ваше имя?

– Вы же сказали, что знаете?

Ханна нахмурилась. Возникло такое чувство, будто она идет по краю болота: один неверный шаг – и увязнешь по шею. Прямо как на работе: ввязываешься в юридический спор, не ознакомившись с прецедентами.

– Если за последние несколько минут не обзавелась экстрасенсорными способностями, не знаю. Бармен ведь так вас назвал? Мне показалось, вы знакомы.

Целую минуту Конор молча смотрел на нее и явно что-то обдумывал. И судя по тому, как смягчилось его лицо, он признал Ханну невиновной по всем пунктам.

– Простите, вы же англичанка. Да, меня зовут Конор. И я проявил неучтивость, хотя вы так любезно меня спасли.

– Есть такое. – Ханне все еще казалось, что она провалилась в другое измерение. – Хотя обычно я людей не спасаю. По крайней мере, таким способом.

– Рад это слышать. – Неожиданно Конор снова заулыбался. Ханна вновь обрела почву под ногами, хотя и по-прежнему не знала, что сказать. Что вообще принято говорить, когда тебя едва не зацеловали до потери памяти?

– Я Ханна.

И она протянула руку в официальном жесте. Надо же восстановить хоть какое-то подобие контроля.

– Конор. – Он пожал руку. – Могу я вас угостить?

И он указал на пустой бокал.

– Вряд ли это хорошая идея. Думаю, из-за этого я в затруднительное положение и попала.

– Затруднительное положение. – Конор словно попробовал эти слова на вкус, произнеся их со своим мягким ирландским акцентом, от которого у Ханны завибрировало где-то в районе солнечного сплетения. – Это я – затруднительное положение?

– Ну да. – Ханна пожала плечами.

– Мне нравится. А что вы пили?

Как тут устоять?

– Красное вино. Бордо.

– Разбираетесь в винах?

Она рассмеялась.

– Нет. Просто это понравилось.

– А больше ничего и не нужно.

Конор встал и показал бармену на пустой бокал Ханны.

– Вот так, значит? И вас все слушаются?

Конор ухмыльнулся. В его глазах заплясали чертята.

– Ясное дело.

– Самоуверенности вам не занимать.

– Еще бы, иначе кто на меня внимание обратит?

– Это верно, – кивнула Ханна.

– Так каким ветром вас в наши края занесло? Девичник? Мальчишник? Выходные? Или по работе?

Ханна заколебалась.

Уже достаточно народу покрутило пальцем у виска, узнав, что она сорвалась на шестинедельные кулинарные курсы. Еще постороннего типа не хватало.

– Да так, отпуск.

– Боюсь, с погодой не повезло.

– Не знала, что сюда ездят за погодой.

– Вообще нет, – улыбнулся Конор. – Но когда не льет как из ведра, места красивее не сыщешь.

– Вы говорите, как настоящий ирландец, – заметила Ханна.

– А вы из какой части Англии?

– Манчестер.

– А, у меня там двоюродные братья живут.

– У вас, ирландцев, родня повсюду?

Конор снова рассмеялся.

– Есть такое. Привыкайте к католическим семьям. И еще мы часто переезжаем. А чем вы в Манчестере занимаетесь?

– Я юрист. – Конор явно был впечатлен. – А сами чем занимаетесь?

– Я? – Он замялся. – Ну… недвижимостью управляю. Ремонт, обслуживание, все такое.

Ханна кивнула, хотя эти слова ее слегка озадачили. Почему он замешкался? По внешности, конечно, не судят, но даже на ее неопытный взгляд костюм Конора был добротный и не из дешевых. В таких шмотках ремонт не делают.

– У меня здесь была деловая встреча, – объяснил Конор, перехватив ее взгляд. – С семейным адвокатом. Хотя вы на вид куда приятней.

Повезло: как раз тут подоспел бармен с бокалом вина и избавил Ханну от необходимости отвечать на комплимент. Этот Конор такой самоуверенный, наверняка рассыпает любезности направо и налево, даже не задумываясь. И где-то ее планы на остаток дня? Ливень положил им конец.

– Спасибо, – поблагодарила она бармена, когда тот вручил ей бокал с красным вином, а Конору – стакан с янтарным напитком.

– Slaˆinte! – Тот поднял стакан.

– Всегда гадала, как это произносится. Столько раз в книжках встречала, но ни разу не слышала. Slaˆinte! – Ханна попыталась скопировать произношение. Получилось что-то вроде «сланча».

– Недурно. Знаете, что мне в вас нравится?

Ханна помотала головой. Она слегка оторопела от такой прямоты.

– Нет. И если это не риторический вопрос, то вы меня, конечно, просветите. – Она еле заметно улыбнулась. Одно удовольствие, а не пикировка.

– Вы ни разу не заглянули в телефон. Сколько народу пяти минут без него прожить не могут. Прямо зависимость какая-то. У нас дома железное правило: никаких телефонов за едой или когда мы собираемся вместе. Мама такого не потерпит.

– Моя тетя Мириам тоже телефоны не жалует, но это потому, что у нее технофобия. А дяде сам гаджет нравится, только он в нем ничего не понимает. Мы с сестрой вечно объясняем ему, что где, но он все равно все сразу забывает.

Она рассмеялась, хотя и ощутила легкий укол при мысли о Мириам и Дереке где-то там, дома. Не настоящие родители, но самые близкие люди у них с Миной. Родные отец и мать были теми еще сорвиголовами, вечно в поисках приключений, в гонке за адреналином. Потому-то все и случилось. Ханна вздрогнула при мысли о катастрофе, в которой они погибли. Мать, как и Мина, не задумываясь, забила бы на работу и сорвалась в другую страну. Для нее самой же просто пересечь Ирландское море стало подвигом. Наверное, останься мать жива – считала бы Ханну разочарованием.

– Надо признать, в другую погоду я бы охотно сделала пару снимков.

– За подходящую погоду! – Конор поднял стакан.

– В жизни не пила виски, – с любопытством сказала Ханна.

– Много потеряли. Это, кстати, качественное. Хотите попробовать?

Конечно, это была фамильярность. Но Ханна послала свою обычную сдержанность в Ирландское море.

– Да, пожалуйста.

Конор протянул ей стакан.

– Сначала понюхайте.

Она осторожно потянула носом.

– Что чувствуете?

Ой нет, вот уж в чем она не разбиралась! Знатоком была Мина. Как Ханне сейчас не хватало сестры, с ее энергией и кулинарными познаниями! Но разве она сюда не учиться приехала? Глубокий вздох… Надо закрыть глаза и сосредоточиться.

Открыв глаза, она встретила взгляд Конора. Черт, а ведь он в этом сечет. Не хотелось попасть впросак. Но все, что Ханна учуяла, – это спички и алкоголь, о чем она и сообщила. К ее изумлению, Конор кивнул.

– Вот именно, спички.

И он так восхищенно улыбнулся, будто Ханна прошла сложный тест.

– Виски выдерживают в дубовых бочках, отсюда и древесные ноты. Раньше в этих бочках держали бурбон. А потом виски переливают в бочки из-под американского рома – так и возникает этот терпкий привкус. А теперь попробуйте.

Ханна поднесла стакан к губам и отпила маленький глоток. Виски называют «огненной водой». Лишь бы не выставить себя дурой, задохнувшись и закашлявшись. К своему изумлению, она ощутила на языке привкус пряностей и ванили. Не задумываясь, она отпила еще глоток и почувствовала, как напиток приятно согревает горло.

– Ого! Вот не ожидала!

– Это потому что марка хорошая. Мы его приберегаем для себя. – Конор подмигнул. – А можно мне?

Ханна сообразила, что крепко держит стакан.

– Простите! Конечно.

Она протянула ему стакан, и в миг, когда их пальцы соприкоснулись, снова возникло странное чувство единения. Почувствовал ли Конор то же самое? Или ей просто ударило в голову виски с вином?

– Какие планы на вечер? – спросил Конор, прежде чем сделать глоток. Ханна не сводила глаз с его мощной шеи. До чего же он сексапильный. Такие обычно на нее внимания не обращают. Ханна знала, что может привлечь парочку восхищенных взглядов, но в то же время понимала: она не супермодель. И не переживала из-за этого. Мозги и профессиональная этика были важнее.

А Конор все смотрел и смотрел. И ждал ответа. Не теряй головы, Ханна.

– Никаких.

Она вскинула подбородок и под гулкие удары сердца ждала ответа.

– У меня забронирован стол в новом ресторане. Может, присоединитесь? В компании всегда веселее.

Ханна засмеялась. Занятно!

– Вот это я понимаю, практический подход.

Но ей и нравилась практичность.

Конор улыбнулся.

– И ваша компания мне особенно по душе. Так лучше?

– Сойдет.

И Ханна так чопорно кивнула, что Конор заухмылялся.

– Вы мне нравитесь, Ханна. Вы не воспринимаете меня всерьез.

– А должна?

– Нет. Не должна. – Его лицо на миг приняло странное выражение. – Мне пора. Надо сделать несколько звонков. Как насчет того, чтобы встретиться в холле без четверти семь? Стол заказан на семь, а дождь, хотите верьте, хотите нет, к этому времени кончится. Прогуляемся, я вам хоть немного покажу город.

– Это было бы прекрасно, спасибо.

Конор встал, залпом допил виски и отсалютовал.

– До встречи!

Ханна сидела на месте. Как утрясти в голове все случившееся за последний час? Ей назначили свидание, а она пропускает мимо ушей прямое предупреждение: Конора, при всем очаровании, нельзя воспринимать всерьез.

Глава вторая

Собираться в шестинедельную поездку на летне-осенний сезон – занятие экстремальное, особенно если при этом выходишь из зоны комфорта. Единственным советом Мины стали кроссовки:

– Тебе на кухне целыми днями стоять.

Ханна экипировалась, казалось, на все случаи жизни, но что не входило в ее планы, так это свидание. По счастью, она захватила с собой пару платьев, нарядных топиков и великолепные черные брюки, выручавшие ее на стольких деловых встречах. Они обошлись в целое состояние, но стоили каждого пенни.

После дождя волосы совсем распушились, но Ханна решила, что так даже лучше: шевелюра была ее главной и, чего уж, единственной фишкой. Она взъерошила волосы пальцами и бросила быстрый взгляд в зеркало.

– Сойдет! Это же просто ужин.

Но греховная мысль крутилась в мозгу: «Что случилось в Дублине, то останется в Дублине».

– Ханна Кэмпбелл!

Она закатила глаза, покачала головой, а потом подхватила сумку и пальто и направилась к выходу.

Конор уже ждал ее внизу. При виде его костюма Ханна порадовалась, что выбрала шифоновый наряд с кружевным верхом и дополнила его серебряной цепочкой и крупными серьгами-кольцами.

– Превосходная пунктуальность!

Выглянуло солнце, и лишь влажные пятна на камнях напоминали о недавнем потопе. Конор с очаровательной, немного озорной улыбкой предложил Ханне руку.

– Пойдем?

– Как галантно! – поддразнила она, а у самой сердце запрыгало зайцем, стоило взять его под руку.

– Я всегда такой.

Их встретил теплый влажноватый вечер и воздух, пропитанный запахом дождя. Ханна с интересом озиралась по сторонам, ведь до этого она здесь пробежала глядя под ноги, чтобы не поскользнуться на мокрых булыжниках.

– Так вот каков он, знаменитый Темпль Бар. Мило.

– Так и есть. Излюбленное место туристов: полно ресторанов, баров, бутиков. – Хоть речь и шла о туристах, в голосе Конора слышалась теплота. – Мне нравится здесь один паб, «Темпль Бар». – Он состроил комическую гримасу. – Мы там, бывало, бурно гуляли в студенческие годы. Теперь я так, пожалуй, не смогу. Но это настоящее королевство виски. Больше четырехсот пятидесяти сортов в баре. Я даже не все перепробовал. Не то чтобы мне не хотелось!

Он засмеялся.

– Серьезно? Четыреста пятьдесят? Даже не знаю, с чего начать.

– Тебе сегодня понравился Теллинг. Попробуй здешний. Тут часто устраивают винные туры и дегустации, на них всегда большой спрос.

Ханна неопределенно кивнула. Чего ей меньше всего хотелось – так это испортить вечер разговорами о реальной жизни. Вокруг творилась чудесная фантазия, а все остальное подождет.

Узкие, вымощенные булыжником улочки оживали, рекламные щиты зазывали в пабы, на мостовую выходили люди с полными кружками в руках, царило веселье, как после победы в футбольном матче.

Конор подвел ее к высокому кирпичному зданию со стрельчатыми окнами, за которыми светили модные лампочки без абажура, на черных кабелях. За дверью оказалась белая мраморная лестница, ведущая вверх.

– Раньше здесь был банк, – пояснил Конор, помогая Ханне подниматься по ступенькам.

Ресторан наверху занимал оформленную в сочных тонах комнату с деревянным полом. Ненавязчивый декор явно обошелся в немалую сумму. Старомодные кожаные табуреты с металлическими ножками были расставлены вокруг круглых деревянных столов, на каждом из которых красовались элегантные бокалы, серебряные приборы и опрятные черные салфетки изо льна. В зале, полном народа, стоял приглушенный гул голосов.

– Конор, рад тебя видеть! – Одетый с нарочитой небрежностью мужчина за стойкой по-свойски похлопал Конора по спине и с приветливой улыбкой обратился к Ханне: – Привет! Добро пожаловать в «Финтан».

– Джерард, привет! У тебя, похоже, аншлаг. Придется мне выпрашивать столик.

– Не придется. И ты, и твоя семья у нас желанные гости. Если бы не твоя мама, меня бы здесь не было, сам знаешь.

– Она передавала привет.

– Это прекрасно, но когда она почтит нас своим присутствием?

– Ее не выдернешь из ее королевства, сам знаешь.

– Неудивительно. Она там сотворила настоящий рай. А, Одри! – окликнул Джерард проходившую мимо официантку. – Проведи, пожалуйста, Конора и его подругу к столику номер один.

– Конечно, – отозвалась та и только тут разглядела Конора. – Добрый вечер, сэр! Джерард говорил, что вы сегодня придете. Рада вас видеть!

– Привет! – откликнулся Конор со своей обычной беззаботной улыбкой.

Официантка повела их по залу. Ханна заметила, как несколько голов повернулись в их сторону, но быстро забыла об этом. Они подошли к столику в углу, возле окна, из которого открывался прекрасный вид на реку Лиффи.

Ханна с удовольствием огляделась по сторонам.

– Кажется, это лучшее место. Джерард – твой хороший друг, как я понимаю?

– Да, причем давний.

– Это новый ресторан?

– Да, всего пару месяцев как открылся. И уже собрал восторженные отзывы. Но это неудивительно: Джерард обучался у одного из лучших поваров в Ирландии.

– И как здесь кормят?

– Слышала когда-нибудь о движении слоуфуд?

Ханна помотала головой.

– Это такая система питания, где основное внимание уделяется качеству и происхождению ингредиентов. Откуда они появились, как их выращивали.

– Ого! – Надо же было что-то сказать. Это конек Мины. Если бы не сестра, Ханна так бы и ела то, что можно приготовить на скорую руку. Хотя ее познания в кулинарии все равно оставались обрывочными. – Звучит интригующе. А что здесь подают?

– Джерард разработал особое меню: здесь готовят из тех сезонных ингредиентов, которые можно получить в Ирландии. То есть никакого углеродного следа, не то что от поставок из Перу или Кении.

– Значит, и авокадо нет? – брякнула Ханна.

– Они плохо приживаются в Ирландии. – И Конор подмигнул ей с уже знакомой и такой будоражащей искоркой в глазах. Так недолго и поверить, будто все его внимание сосредоточено на ней: мысль лестная и в то же время пугающая. Конор – игрок, он привык очаровывать женщин. Но почему бы разок не подыграть ему?

Официантка приняла у них заказ на напитки и принесла меню. Ханна тут же схватила свое. Ну-ка, что они тут, в Ирландии, разводят? Овец. Картошку. Может, рыбу. В Дублинском заливе, говорят, креветки неплохие, вдруг хоть чем-то порадуют, пусть и немногим.

А вот что значит не разбираться в теме!

Меню было великолепным даже на ее неискушенный взгляд, и, заказывая суп из лангустинов, говяжьи ребрышки с каким-то непонятным луком Роскофф, шпинатом и перечным соусом, Ханна понимала: ее ждет пиршество.

По настоянию Конора они заказали полбутылки шабли к закускам и полбутылки мальбека к основным блюдам. Особое вино и для морепродуктов, и для мяса – экстравагантно, пожалуй, но не спорить же со специалистом. Пригубив мягкое, шелковистое шабли, Ханна порадовалась, что предоставила выбор своему спутнику.

– Какое прекрасное место. Здесь круто.

– Много труда вложено. Работают без выходных. – Конор состроил гримасу. – Это не всякий потянет.

– Да уж, если сравнивать с рабочим днем с девяти до пяти.

Конор приподнял бровь.

– Мне всегда казалось, что юристы работают больше положенного времени. Сверхурочные оплачиваются?

Ханна пожала плечами. Она никогда не имела ничего против переработки.

– Главное – любить свою работу.

– А ты любишь?

– Да. Иногда, как и всем, наверное, хочется перемен, но я спрашиваю себя, а где еще буду настолько же хорошо справляться.

– Когда что-то хорошо получается, это не значит, что этому надо посвятить свою жизнь. Если, конечно, для человека не в этом счастье.

Ханна почувствовала, что тема задела его за живое.

– Верно.

И она снова задумалась, правильно ли поступила, взяв отпуск. «Уймись уже. Это не навсегда. Сама же этого хотела. Теперь поздно давать задний ход, ты уже приехала. Живи настоящим, особенно если ужинаешь с ирландцем, у которого чертики в глазах и который во всем на несколько шагов впереди тебя».

Тут он и спросил:

– Ты в порядке? Такой вид, будто ты борешься с внутренним демоном.

– Нет, ничего такого. – Не хотелось объяснять ни про творческий отпуск, ни про его причину. Знатоку кулинарии сразу станет с ней скучно, а Ханне так нравилось ловить на себе его игривые восхищенные взгляды. И, положа руку на сердце, она уже нервничала. Работа, привычная рутина, маленькая квартирка – все очутилось далеко позади. На языке вертелся вопрос, в чем счастье для него самого, но нудных философских дискуссий не хотелось. Пусть она хоть на мгновение просто побудет туристкой Ханной. Порадуется безобидному флирту. Между ними явно проскочила искра – так какого бы черта этому не порадоваться? Не побыть хоть один вечер не собой, а кем-то другим?

Она подняла бокал.

– Спасибо, что пригласил меня.

– Спасибо, что меня спасла.

– Я так и не спросила, а кто это такая? Я правильно сделала, что занималась пособничеством и подстрекательством, вместо того чтобы проявить женскую солидарность?

– Пособничество и подстрекательство? Это так теперь называется? – Судя по скептическому виду Конора, он имел в виду поцелуй.

Ханна вскинулась. Хоть бы не покраснеть при этом воспоминании, оставившем такой яркий след в памяти.

– По-моему, ты не жаловался.

– Еще бы. Мне понравилось быть спасенным прекрасной дамой. – У Конора сверкнули глаза. – Ты всегда такая решительная?

Ханна задумалась, не в силах оторвать взгляд от этих глаз, внимательных, заинтересованных, с играющими искорками.

– Нет, – коротко ответила она. До чего он самоуверен. Но она и сама такая, так что пусть особо не заносится. – Просто ты так извивался в этом кресле, что пострадало мое чувство мирового равновесия.

– Извивался?! – Он изобразил гнев.

– Да. – Ханна наслаждалась эффектом от своих слов. – Как рыба на крючке.

– В твоей душе что, нет ни капли романтики?

Она склонила голову набок, точно обдумывая вопрос, и наконец сморщила носик.

– Нет, по-видимому. А ты на мой вопрос так и не ответил.

Конор со вздохом покачал головой.

– Прямо как настоящий юрист говоришь. В свое оправдание могу сказать, что это очень напористая молодая леди. Я бы даже сказал, упертая. Я ее встретил на одной вечеринке и решил не огорчать таким резким отказом, каким, видимо, следовало бы. Хотелось избежать конфронтации, что и удалось с твоей помощью. – И добавил после паузы: – Так что я перед тобой в долгу.

– Не волнуйся, я не стану его взыскивать.

А ведь стоило бы.

– Стыд какой! – Это явно прозвучало с вызовом.

Ханна закатила глаза:

– Много мнишь о себе. Ужина хватит.

Конор ухмыльнулся:

– Уверена?

– Вполне.

Жесткость ее тона разбилась о его чересчур понимающий взгляд. Игра началась, и только Ханне было решать, капитулировать или нет. Жюри отсутствовало.

Принесли еду, и восхитительную: основное внимание уделили вкусу, а не претенциозности. Явный плюс в глазах Ханны.

– Позволишь? – Конор взял десертную ложку и, не дожидаясь ответа, зачерпнул из ее тарелки.

– Угощайся.

Ханна наблюдала за тем, как он пробует густой розовато-оранжевый суп. Запах, кстати, был божественный.

– М-м, великолепно. Эстрагон добавили, кажется.

– Превосходно. Никогда раньше не встречала профессиональных дегустаторов.

– Прости, грубовато вышло, да? У нас в семье все друг у друга еду пробуют. Вот, возьми гребешок.

И он протянул ей вилку с комком бобового пюре, кусочком бекона и кремово-розовым морским гребешком.

Распробовав, Ханна застонала:

– Обалденно!

– Да! Солоноватость бекона, привкус чеснока и пюре из фасоли каннеллини – это идеальное сочетание для гребешков. Герард – гений по части морепродуктов.

Хоть бы ее не попросил распознавать ингредиенты! Она фасолину каннеллини не признает, даже если та ей в лицо наплюет. Пюре есть – и ладно.

– Так чем ты занимаешься помимо работы? В Манчестере, наверное, бурная ночная жизнь?

– А еще оттуда легко выбраться на природу. Я люблю развеяться за городом на выходных. После недельной рабочей гонки нет ничего лучше свежего воздуха и Пеннинских гор. А еще я пристрастилась к каноэ. Мне нравится на воде.

Конор приподнял бровь, будто слова Ханны его удивили. Не его одного, если уж на то пошло: впечатления заядлой спортсменки она не производила.

– Это все книжки «Ласточки и амазонки». Я в детстве была на них помешана.

– Понимаю. А как насчет каякинга на море? Здесь берег для этого идеально подходит.

– Нет, мне лучше на спокойных речках и каналах.

Что Ханне по-настоящему нравилось, так это просто плыть по воде, не боясь опрокинуться или врезаться во что-то. Тогда можно полностью отдаться моменту и просто радоваться окружающему миру. Быть эдакой счастливой копушей-камышницей.

– А у тебя с этим как?

– Тысячу лет не пробовал. Слишком хлопотно. Хотя вообще занимался, когда был помоложе. Мое детство прошло недалеко от моря. Мы частенько рыбачили на собственной маленькой шлюпке.

– Как в раю, – с легким оттенком зависти произнесла Ханна. «Озерная» серия книг Артура Рэнсома в детстве была у нее любимой, и как же сильно ей, выросшей в пригороде, не хватало идиллической близости природы.

– Да, нас было четверо, и мы все лето носились очертя голову. У тебя есть братья или сестры?

– Сестра. Она переехала в Швейцарию.

– Ты там бывала?

– Да, съездила в июне на выходные. Она поселилась в потрясающем уголке. Есть где погулять, полюбоваться видами, и воздух чистейший.

– Но от Манчестера далековато.

– Очень.

Ханне и в голову бы не пришло перебраться в другую страну. Это же просто прыжок в неизвестность.

Мягкий, насыщенный вкус пива вызвал у нее новый стон удовольствия. Обычно с ней такого не случалось, но напиток и в самом деле оказался восхитителен! Конор настоял, чтобы она попробовала его блюда, а сам угощался с ее тарелки. Как все отличалось от простой тетиной готовки на кухне, такой старомодной, что ее впору было бы превратить в музей. Надо признать, что делиться едой – занятие веселое. Есть в этом нечто интимное: ты пробуешь то, что доставляет удовольствие партнеру, он узнает, чем наслаждаешься ты, и вы сосредотачиваетесь друг на друге. Сестра, большая любительница открывать людям новые вкусовые ощущения и ингредиенты, с Конором бы поладила.

– Ты чему улыбаешься?

– Подумала о сестре. Она бы тебя одобрила. Вечно ее не оттащить от моей тарелки.

– А сама-то? Ты меня одобряешь?

– Определенно нет.

Конор рассмеялся. И от того, как сочетался этот глубокий рокочущий смех с искорками в глазах, у Ханны перехватило дыхание.

– В этом что-то есть. Нравится мне, как ты правду в глаза рубишь.

Конечно, это ведь ни к чему не приведет. Может, они после сегодняшнего вечера больше никогда и не увидятся.

– А ты чересчур самоуверен. Та бедная девушка в баре понятия не имела, во что ввязывается.

Улыбка Конора померкла.

– Верно, не имела. Она думает, что знает меня, но это не так.

– Что-то я разошлась сегодня. Но так даже лучше.

Ханна озорно улыбнулась в надежде разрядить обстановку. Получилось.

– Для меня уж точно лучше. – Конор с таким намеком посмотрел на ее губы, что Ханна громко расхохоталась.

– Ты никогда не сдаешься?

– Жизнь коротка. Почему бы ей не порадоваться?

В его голосе звучал вызов, и Ханна немедленно ощутила пробуждение бунтарского духа. Всегда хорошая девочка, вечно ведущая себя правильно, – и все же нет никакого сомнения: ей по сердцу и этот игривый флирт, и тот поцелуй – тоже!

Так почему бы этому не порадоваться?

Глава третья

Радоваться – это одно, и это у нее явно получилось. Совсем другая история – проснуться в постели с малознакомым мужчиной и гадать, каким ветром тебя, такую воспитанную, туда занесло.

Мгновение она лежала неподвижно, и только мучительный подавленный стон пульсировал в ее голове. Что она натворила? Ханна Кэмпбелл – не какая-нибудь свистушка на одну ночь, как она могла забыть про гордость? Конор как там его – стыд какой, она даже фамилии не знала! – он-то хорошо знал, что делает. В памяти до сих пор кружились воспоминания о его поцелуях, прикосновениях рук. Нет, конечно, она была далеко не девицей, но в конце-то концов! Видимо, настоящего секса у нее раньше все-таки не было. И Конор – это открытие.

Ханна понятия не имела, который час, но за окном еще было темно. Она всмотрелась в очертания мебели, пытаясь разглядеть свои вещи. Номер чуть побольше того, который она занимала, точнее, в котором она отсутствовала, этажом выше. Ну и где ее шмотки? Господи, они что, и правда целовались на улице? И в лифте? И ввалились в спальню, наспех сдирая друг с друга одежду? Она зажмурилась в попытках избавиться от яркой вспышки воспоминаний и прилива тепла к самым укромным дамским частям тела. Ну ты и штучка, Ханна Кэмпбелл. И все-таки она улыбалась: как же это было прекрасно.

Рядом тихонько засопел во сне Конор, и Ханна замерла. И как теперь прикажете выпутываться? Если удрать сейчас, пока он спит, не придется с ним объясняться. Сядет быстренько в машину, которую арендовала вчера в аэропорту, и укатит. Может, его это вполне устроит. И ему даже так будет легче. Надо смотреть правде в глаза: он вроде батарейки «Дюрасел», кого хочешь зарядит. Нужны ему ее невнятные смущенные оправдания. Прошлой ночью она слетела с катушек. Скажем так, это была ирландская Ханна. А сегодня она вернулась в режим Ханны английской. Да, самое мудрое – это потихоньку дать деру.

Она соскользнула с кровати и зашарила руками по полу в поисках одежды. На ощупь искать шмотки в незнакомой комнате – такое легче сказать, чем сделать. О, брюки! А где трусы? Каким-то чудом нашлись у плинтуса. Вот почему Ханна обычно таких фортелей не выкидывала! Она бездарный ниндзя. Бросив осторожный взгляд на кровать, она торопливо влезла в трусы и брюки. Потом отыскала топик и натянула его. Теперь бы еще лифчик найти. Ура, нашелся! В карман брюк его, потом разберемся.

Она быстро нашарила пальто, сумочку и одну из туфель. Куда запропастилась вторая? Зашуршали накрахмаленные гостиничные простыни: Конор перевернулся на другой бок, и у Ханны перехватило дыхание. Пожалуйста, только не просыпайся! Если он застукает ее за попыткой бегства, будет еще хуже. Она прислушалась. Дыхание ровное, спокойное. Захотелось взглянуть на него еще разок. Но Ханна сказала себе, что это: а) слегка извращенно и б) рискованно.

Куда она засунула вторую туфлю?! Золушка из нее та еще. Снаружи просыпались птицы: чирикнула одна, откликнулась другая. Хористы проклятые. Небо за окном стало слегка розоветь. Они так торопились ночью, что не задернули занавески. Конор снова перевернулся, ритм дыхания изменился. А вдруг проснется?

К черту. Ей в этой поездке каблуки вообще не понадобятся. Мина же говорила: придется целые дни проводить на ногах. И Ханна на четвереньках стала пробираться к выходу. Какое счастье, что есть коридор, ведущий в ванную. Наконец она ухватилась за дверную ручку и выскользнула наружу. И плевать, увидит ли кто-нибудь ее бесславный путь обратно в свой номер!

Два часа спустя Ханна плюхнулась за руль арендованного маленького «пежо», откинулась на сиденье и на мгновение расслабленно обмякла. Фух. Миссия выполнена. Когда она вернулась в свой номер, о сне, ясное дело, не шло и речи. Позавтракала она прямо там, а потом стояла с трясущимися поджилками, сдавая ключи на ресепшен, но Конору так на глаза и не попалась. И все: она свободна как ветер и может пускаться в новое приключение. Ханна выдохнула, завела мотор, вывела «пежо» с гостиничной парковки и покатила по улицам, сверяясь с картой в мобильном приложении.

Было восемь утра, все вокруг спешили на работу, и Ханна решила без проблем добираться по объездной. Предстоял четырехчасовой переезд на другой конец Ирландии, в графство Керри. И до двух часов в ее распоряжении масса свободного времени. Надо бы перекусить. Или расхрабриться и поискать что-нибудь интересное по дороге.

Она выехала из города. Внимание привлекли незнакомые названия: Клондолкин, Раткул, Крукшейн, Курра, Клонмаллен. Ханна читала указатели вслух, по мере сил воспроизводя то, что считала ирландским акцентом. Эти названия просто напрашивались, чтобы их выговаривали вслух на местный манер! Вот она и упражнялась, уединившись в своем автомобиле.

Ханна отметила, что поля, тянувшиеся вдоль дороги, так же зелены и пышны, как их описывала молва. Страна оправдывала свое прозвище: Изумрудный остров. Что-то попадавшееся по пути, вроде «Теско», было знакомым, что-то, вроде всяких «Сентра» и «Вуди», – нет. Словом, в чем-то этот край казался привычным, в чем-то – чужим. Наконец-то она и в самом деле здесь.

Несколько часов спустя Ханна свернула с шоссе, чтобы перекусить бутербродом. Мерещился голос сестрицы, упрекающей ее в излишнем здравомыслии и занудстве. Сама-то Мина поскакала бы по проселочной дороге в поисках местного кафе живее, чем лемминг сигает со скалы.

Развернув бутерброд с сыром, Ханна заглянула в дорожную карту и с радостным изумлением ткнула пальцем в знакомое название. Трали! Там живут Эйдан и Сорча! Она и не знала, что это настолько близко от Киллоргэлли. Ухмыльнувшись, она взяла телефон и скинула друзьям сообщение:

«Орел приземлился».

«Привет! Надеемся, хорошо долетела. Когда к нам заглянешь?»

«Позвоню, когда устроюсь и разберусь, что к чему. Не могу дождаться, когда увидимся. Я и не представляла, что вы так близко!»

«По местным меркам рукой подать. До скорого!»

Когда она съехала с шоссе, стало легче любоваться пейзажами: узкая, тихая дорога вилась среди покрытых лишайником каменных стен. На зеленых лоскутках полей белоснежные овечки казались вышитыми узелками. А за последним каменным ограждением до самого горизонта вздымались холмы, подернутые облаками пурпурного вереска, перемежавшегося с изумрудной травой. Ханна вспоминала карту: этот край, графство Керри, словно вытянутый указательный палец, выдавался в Атлантику. Вот-вот появится берег моря.

И когда наконец горизонт сделался сине-зеленым, волнение заставило Ханну припарковаться на первой же стоянке, чтобы взглянуть на скалистую бухту, открывшуюся внизу. Вспомнилось детство, когда вся семья неслась наперегонки: кто первым увидит море. Она высунулась из машины, чтобы лучше рассмотреть все. Вообще целью Ханны было добраться из точки А в точку Б без лишней траты времени, но было в Ирландии что-то такое, что заставляло ее вести себя не так, как обычно. Морской ветер взъерошил ее кудри, принеся с собой запах соли и вереска. Это вам не пялиться на манчестерский моросильник из офисного окна. Покрытые пенными барашками волны неслись, опережая друг друга, на камни, и тяжелая зеленоватая вода бурлила среди скал. «Есть в море что-то такое, что заставляет чувствовать себя по-настоящему живым», – подумала Ханна, следя за набегающими и откатывающими обратно гребешками. Она запрокинула голову, глядя на ослепительно-яркие облака, бегущие по кобальтовому небу, и ветер набросил волосы ей на лицо. А ведь не остановись она здесь – и не было бы ни этого чувства восторга, ни ощущения жизни и близости к природе. Может, стоит порой пускаться в приключения, а не следовать раз и навсегда проложенным маршрутам? От внезапного сознания вины засосало под ложечкой. А надо ли было так внезапно исчезать из номера в гостинице? Конор такой классный, и сразу дал понять, что ничего сверхъестественного от нее и не ждет. Стоило набраться храбрости и встретиться с ним, как это сделала бы вчерашняя смелая Ханна. Теперь уже поздно. Хотя персонал в гостинице его, по идее, знает, уж бармен – наверняка. Но это ведь глупо – прикидывать, не удастся ли его отыскать? И что тогда она сделает? Извинится за то, что слиняла, как трусливая корова?

Ханна раздраженно мотнула головой, села обратно в автомобиль и посмотрела на часы. Четверть первого. Ну и ладно, подождет в машине, если приедет слишком рано.

Она добралась до нужного поворота; указатель сообщал, что Кулинарная школа Киллоргэлли – это туда. После секундного колебания она проехала мимо, так и не свернув с главной дороги. Черта с два она будет торчать в машине, когда вокруг такая красота. Вот она, прекрасная возможность все изучить! Следуя по вьющейся вдоль берега дороге, Ханна высмотрела клочок земли, вдававшийся в море. «Инч Бич», как гласили указатели. Превосходное местечко для прогулки.

Она подрулила к деревеньке: вереница прямоугольных белых коттеджей вытянулась вдоль моря, справа от дороги. У обочины пристроился отель с деревянной отделкой глубокого синего цвета; дорога напротив вела к парковке, а потом, расширяясь, переходила в песчаный берег. На парковку Ханна и свернула. На этот раз, выбравшись из машины, она открыла багажник и достала оттуда прогулочные ботинки и ветровку. Конечно, стоял конец августа, но все-таки было довольно свежо.

В выкрашенном желтой краской кафе вовсю торговали мороженым, в магазине на широком и ровном песчаном пляже предлагали товары для серфинга. Слева до самой кромки воды тянулись дюны, поросшие жесткой травой; напротив, как огромные зеленые тени, вздымались к солнечному небу холмы, отделенные узкой полосой воды. Бредя вдоль берега, Ханна задумалась о названии: «Инч Бич», «Дюймовый берег», – не слишком-то подходит для полосы суши, раскинувшейся на несколько миль. Несмотря на серфингистов, прогуливающихся людей и целые семейства, выбравшиеся на пикники, ощущения толчеи не возникало. Остановившись, чтобы как следует подышать свежим воздухом, Ханна следила, как семенят по мелководью морские птицы, ищущие добычу: то двигаются синхронно, то внезапно меняют направление, сходятся и разбредаются вновь.

Минут двадцать она увлеченно наблюдала за птицами и наслаждалась покоем. Потом купила мороженое и направилась наконец к Киллоргэлли. Собственное возбуждение вызвало у нее улыбку. Киллоргэлли. Хоть бы только сбылись ее надежды, хоть бы не оказалось, что тот уютный фермерский коттедж – всего лишь результат фотошопа на глянцевых страницах воскресного приложения к газете. Вот это будет разочарование. Теперь, когда она выбралась из своей зоны комфорта, пусть все окажется именно таким, как рисует воображение. Это ее приключение, и Ханна хотела насладиться каждой его минутой.

Глава четвертая

– Добро пожаловать в Киллоргэлли!

Приветствие прозвучало, пока Ханна еще только перетаскивала чемодан через порог маленького облицованного камнем офиса. Женщина поднялась из-за стола, на котором царил беспорядок, и протянула руку.

– Привет! Я Ханна Кэмпбелл, приехала на курсы с проживанием.

– Привет, Ханна. Как хорошо, что вы с нами! – Голос звучал так радостно, словно появление гостьи озарило весь день. – Я Адрианна Бирн.

Глаза Ханны слегка округлились при виде гламурной дамы.

– Здравствуйте! Я тоже очень рада!

Не ожидала, что ее встретит само руководство.

Адрианна улыбнулась, в зеленых глазах заплясали искорки: она-то знала, какой эффект производит. Со своей копной густых каштановых кудрей она скорее походила на модель, чем на повариху.

На ней было свободное льняное платье ярко-оранжевого цвета, стянутое на талии фартуком с нарисованными ламами. Украшенные блестками шлепанцы засверкали, когда Адрианна обогнула стол и приблизилась к Ханне, внимательно оглядывая ее. И после пристального осмотра кивнула: годится.

– Как дорога? Все хорошо? Легко нас нашли?

– Да. Здесь так красиво.

– Точно. Нам повезло.

Адрианна указала на висевшую на стене фотографию в рамке.

– Конечно, требуется немало любви и заботы, но это все наше.

На снимке были изображены ветхие, полуразвалившиеся домишки, сгрудившиеся вокруг маленького дворика: Ханна узнала в нем тот, который она только что пересекла. Рядом висела большая карта, желтая линия отмечала границы фермы и ее земель.

– А теперь вам надо познакомиться с вашими друзьями по кулинарии. У них сейчас как раз чаепитие с пирожными. Мы ждем еще двух гостей, а потом я проведу для всех ознакомительную экскурсию по ферме и по садам. Оставьте чемодан здесь, его отнесут в ваш коттедж. У вас там, конечно, будет соседка.

Ханна кивнула. Она ухватила последнее место на курсе, и выбор размещения оставался небольшой. Комната в коттедже на две спальни или маленький одноместный номер в отеле с общей ванной. Колебаться не пришлось: описание коттеджа с двумя спальнями, гостиной и кухней звучало сногсшибательно.

Она прошла следом за Адрианной через деревянную дверь в конце офиса и очутилась в просторной кухне со скошенным потолком. Через окна лились потоки солнечного света. Середину комнаты занимал массивный продолговатый стол, за которым уже сидело несколько человек.

– Друзья, это Ханна. Я вас оставлю, а вы познакомьтесь. Ханна, налейте себе чаю. Вон там хлеб с виноградом и изюмом. Или пирог, если хотите.

Она помахала рукой и выплыла из кухни с грацией лебедя, который никуда не торопится.

– Привет, Ханна. Присаживайся. Я Мередит. – И женщина, сидевшая напротив, придвинула к ней деревянный стул с резной спинкой, а потом вдруг улыбнулась. – Для друзей Мерри. Хочешь чаю? Издалека приехала? Пирог обязательно попробуй, за такой и умереть не жалко.

Ханна плюхнулась на стул. А ведь она устала, оказывается.

– Чай – это с удовольствием. Спасибо.

Мередит взяла прелестный фарфоровый чайник и наполнила чашку из того же сервиза. Ханна и не помнила, когда в последний раз пила не из кружки. Фарфор придавал обстановке изящества и вообще смотрелся тут весьма уместно.

– Угощайся. – Мередит подтолкнула к ней щедрый кусок пирога. – Надеюсь, нас научат, как такое готовить. Это нечто восхитительное.

– Это про пирог, что ли? – На лице молодого человека, сидящего с другой стороны стола, отразился ужас. – Если уж меня сюда занесло, я хочу готовить что-то дельное. А пироги – это для мамаш и домохозяек.

Дружелюбная улыбка Мередит исчезла.

– А что плохого в том, чтобы быть мамашей или домашней хозяйкой, юноша? Самого-то кто вырастил? Робот? Или собачка?

– Моя мамочка. Простите. – И с неожиданной озорной улыбкой он взял чашку, словно бы поднимая тост в знак извинения. А потом быстро взглянул на Ханну. – Я Джейсон.

– Привет.

– А я Алан, – представился мужчина средних лет, сидевший с ним рядом. Кажется, единственный ирландец в компании. Мередит, судя по ее акценту, приехала из Ливерпуля, а Джейсон – из лондонского Ист-Энда.

– Флисс, – добавила усталым, глубоким голосом девушка, сидевшая наискосок, и тут же уставилась в телефон.

– Всем привет.

– Так ты издалека? – снова спросила Мередит.

– Из Манчестера, но в Дублин я приехала еще вчера, а сегодня перебралась сюда.

– А я прилетела прямиком в Керри. Тут такой аэропорт миленький, лучший из всех, что я видела. Меня встретил зять Адрианны. Он специалист по хлебным изделиям. Я его видела по телевизору с Джеймсом Мартином и Джейми Оливером. Но он милый такой, ничуть не заносится. А я опять разболталась. Дочки вечно твердят, что я трещу без умолку. Но это от нервов. Эти курсы – самая жуткая штука, в которую я когда-либо ввязывалась.

Ханна заметила морщинки, разбегающиеся от ее глаз.

– И я тоже, – призналась она. – Вышла из зоны комфорта.

Мередит похлопала ее по руке.

– Значит, будем вместе. Конечно, так-то я готовить умею. Но мне нужны всякие тонкости. Смотрела я тут «Лучшего пекаря Британии», так там такие штучки, про которые я и не слышала. Мы с подругой хотим открыть маленькое кафе. Ну, как открыть. Оно открыто уже, только нынешние владельцы его продают, и нам уже разок отказали… – И добавила, едва Ханна открыла рот: – Меня опять понесло, да?

Она прикрыла рот рукой и пробубнила:

– Говорите кто-нибудь другой, пожалуйста, а я – молчок.

Алан подбодрил ее сочувственной улыбкой.

– Пирог и правда бесподобный. А я теперь волнуюсь не на шутку. Я готовлю сам уже пять лет, после смерти жены. Со временем начал экспериментировать. Марокканская кухня, тайская, китайская – какую ни назови, я все перепробовал. Словом, одна из дочек прознала про эти курсы, и они обе сказали, что мне надо сюда поехать. Я как раз ушел на пенсию в прошлом году. Почитал про это место и думаю: а в самом деле, почему бы и нет. – И добавил, немного помолчав: – В конце концов, только раз живем, верно?

– А я не волнуюсь, – с легким оттенком презрения проронил Джейсон. – Мой шеф в ресторане хочет, чтобы я научился всяким шикарным штукам. Почему бы и нет, платит-то он.

Флисс опустила взгляд, губы ее изогнулись.

– Это одна из лучших кулинарных школ в мире. Путеводная звезда, можно сказать. Сюда съезжаются самые крутые шеф-повара, а выпускники управляют трехзвездочными ресторанами Мишлен. Сами понимаете, это не для слабонервных.

Мередит закатила глаза.

– Конечно, мне стало гораздо легче.

– Я просто констатирую факт, – чопорно заметила Флисс. – Киллоргэлли – одна из лучших кулинарных школ в мире.

– Так и есть, – подтвердил Алан. – Адрианна Бирн – мировая знаменитость.

– Не слыхал, – буркнул Джейсон. – Видно, не такая уж и мировая.

Флисс, не удостоив его взглядом, снисходительно фыркнула и поджала губы.

– Она известна в высших кулинарных кругах.

– Только не в моем. – Джейсон ухмыльнулся. Кажется, ему нравилось дразнить Флисс. Вряд ли ему было больше девятнадцати.

– Определенно, это очень красивое место, – вклинилась Ханна. – Судя по тому немногому, что я успела увидеть. Ожидания оправдались.

– Точно. Умираю как хочу увидеть и комнаты, и кухни, и сады. – Мередит явно не могла долго молчать.

– Я остановилась в отеле, – объявила Флисс.

– Это в каком? – поинтересовался Джейсон.

Флисс вздохнула: что, мол, с таким дурачком поделаешь.

– Эти земли принадлежали нескольким поколениям Бирнов. Адрианна вышла замуж за одного из членов семьи. Фермерский дом, принадлежавший клану, превратили в отель. Адрианна с мужем, когда тот был еще жив, перебрались в тот дом, хозяйственные постройки переделали в кухни, демонстрационные залы и кафе. Амбары переоборудовали под жилье для рабочих, коттеджи отдали под заселение гостям и студентам. Работы хватило лет на двадцать. Это все знают.

– А я – нет. – Джейсон сверкнул на нее глазами.

– Как мило, – вздохнула Мередит. – Сохранить семейное дело. Порой на меня такая тоска по дочкам накатывает. Обе в прошлом году уехали. Дом без них совсем опустел.

– С ужасом думаю, что и мои могут уехать, – поддержал ее Алан, сочувственно улыбаясь. – Хотя иногда очень хочется покоя. Сколько у вас дочерей?

– Две, но рядом с ними всегда с дюжину приятельниц. Вечно смех, шум. Порой мне кажется, что я и по их подружкам скучаю так же, как по ним самим. У нас в доме двери всегда были нараспашку.

Алан рассмеялся.

– Когда у тебя дочери, по-другому, наверное, и не бывает.

Джейсон закатил глаза.

– Когда мои сестрицы приводят ухажеров, кажется, что вокруг стая гиен. Я единственный парень в семье, это просто трындец.

– Ага! – Адрианна возникла неожиданно, будто эдакий гламурный дух. – С этого и начнем. У меня на кухне никакой брани. Не выношу поваров, ругающихся и шипящих на своих коллег. Взаимное уважение – вот чего я жду. И не переношу ругани. За каждое грубое слово штраф – евро в банку. – Она добродушно улыбнулась Джейсону. – На первый раз прощаю.

– Вот черт, – пробормотал Джейсон.

– Но не на второй. Евро в банку. – И она добавила, смеясь: – Не хотелось бы разорить вас. А теперь – правила дома. Я жду еще нескольких гостей, но, поскольку они еще в пути, не стану вас задерживать. Я ожидаю от всех пунктуальности. В конце курса вы получаете сертификат, а значит – присутствовать надо на каждом занятии, независимо от того, что у вас произошло накануне вечером.

– Звучит зловеще, – заметил Алан.

– Конечно, вы получите максимум от наших курсов, если с головой погрузитесь в занятия. Так что мы призываем каждого из вас присоединиться к работе на ферме: от кормления животных, забора куриных яиц и загона коров до сбора фруктов и подметания амбаров. Есть и другие занятия, в которых вы при желании тоже можете поучаствовать. Насколько активно – решайте сами. Завтрак, обед и ужин вам гарантирован в будние дни, но по выходным будете обеспечивать себя сами, если, конечно, вы не остановились в отеле. Но вам предоставят продукты, чтобы готовить, и в Дингле есть несколько превосходных ресторанов. Это в двадцати километрах отсюда, очень советую съездить. Да и здесь в округе предостаточно пабов. К концу курса состоится ежегодный осенний праздник Фруктовых садов. Можете присоединиться. Ближе к делу расскажу подробнее.

Флисс захлопала в ладоши.

– Я слышала об этом празднике, это нечто! Как хорошо, что я его застану!

Она светилась от удовольствия: остальные-то, в отличие от нее, про праздник слышали впервые.

– Подхалимка, – пробормотал Джейсон себе под нос.

Не обращая внимания, Адрианна одарила Флисс одобрительной, хотя и несколько хитрой улыбкой.

– Пока вы живете здесь, можете гулять где угодно. Нам принадлежит вся территория до моря, и дорожка вдоль шоссе выведет вас к пляжу. Но убедительно просим закрывать за собой все ворота, которые вам встретятся. Какие-нибудь вопросы?

Информация была исчерпывающей, и Ханне в голову не приходило, о чем можно спросить.

– А в котором часу утра начало? – настороженно спросил Джейсон.

– Завтрак в половине восьмого. Начинаем в девять, но если вы выбрали занятия вроде кормления кур, то придется выйти немного раньше.

– В жизни не кормила курочек, – сказала Мередит. Ее глаза сверкали от азарта. – И свежих яиц не собирала!

– Нет ничего лучше свежего, без всякой химии, яйца, – просияла Адрианна. – Один раз попробуете – других уже не захочется.

Ханна была не из любителей раскачивать лодку, но ей показалось, что Адрианна перебарщивает. Яйцо – оно и есть яйцо.

– Не знала, что мы здесь будем работать. – Ноздри Флисс гневно раздулись.

– Какая же это работа, – откликнулась Адрианна. – Надо просто разобраться, понять, откуда берется пища. Пойдемте, я все покажу.

Вдруг послышался быстрый топот ног, и в комнату ворвалось нечто в ореоле огненно-рыжих волос.

– Простите за опоздание, – промолвила незнакомка с шотландским акцентом. – Овцы на дороге. Пришлось остановиться и помочь, а когда я сказала, куда еду, фермер передал привет.

Рот Адрианны искривился в усмешке.

– А я тут про пунктуальность распинаюсь. Держу пари, это был Падрэг О’Брайан. Не человек, а ходячее бедствие. Вечно его овцы на проезжей части, при этом птицы у него с рук едят. Вы, должно быть, Изабель Макбрайд.

– Ой, пожалуйста, зовите меня Иззи. Изабель меня только мама называет, а она слегка с приветом.

– Добро пожаловать в Киллоргэлли, Иззи. Остальные сами представятся во время нашей экскурсии. Оставьте здесь чемодан. Хотите пирог и чашечку чая?

– Спасибо, не беспокойтесь. Я и так вас задержала, – промолвила Иззи, с тоской глядя на стол.

– Держи, моя хорошая. – Мередит уже отрезала кусок пирога. – И глотни чаю, промочи горло. Мы же можем пару минут подождать, правда?

У Иззи сделался несчастный вид.

– Мне только глоточек, а пирог я с собой возьму.

– Нет-нет! – воскликнула Адрианна. – Я просто не хотела задерживать остальных, но если они не против, то все в порядке. Все равно придется ждать еще одного человека, и потом, пирогом пренебрегать нельзя. – Она грациозно опустилась на стул. – Я как раз объясняла правила.

И пока Иззи жевала пирог, Адрианна повторила все сказанное.

– И вот что я забыла. Никаких мобильников на кухне и за столом.

– Что? – Флисс выкатила глаза. – Вы серьезно?

– Абсолютно. Как вы сможете сосредоточиться, если одним глазом будете в интернете? Если, конечно, вы не нейрохирург, которого вызывают на срочную операцию, не вижу причин, зачем вам нужен телефон за едой или во время готовки. Все согласны?

И Адрианна оглядела всех с улыбкой, исполненной неумолимого хладнокровия. Ханна решила, что она столь же жуткая, сколь и очаровательная. Все будет прекрасно ровно до тех пор, пока ты следуешь ее правилам.

Аромат розмарина, витавший над вымощенной камнем дорожкой вдоль изгороди, был чудесен. Адрианна останавливалась то тут, то там, срывала листок и, растерев его в пальцах, предлагала спутникам узнать растение по запаху. Ханна угадала шалфей, мяту, петрушку и базилик, Мередит определила эстрагон, чеснок, лимонную вербену, орегано и тмин, но всех обставил Алан: огуречная трава, пиретрум, кервель, щавель. Джейсон шел позади всех, засунув руки в карманы, и всем своим нетерпеливым видом давал понять, что страдать такой фигней не намерен.

Над безупречно ухоженными садами жужжали пчелы, переносясь от одного цветка к другому. Опрятные дорожки вились между клумбами, и над каждым уголком слышался аромат какой-нибудь новой травы.

Из огороженного травяного сада Адрианна повела всех через арку в соседний, овощной, хотя ей пришлось вернуться за Мередит: та с головой уткнулась в тайский базилик.

– Простите, но тут такой аромат! Восхитительно!

Адрианна кивнула, польщенная таким энтузиазмом.

– А вот и овощное царство.

Она взмахнула рукой. Насколько хватало глаз, тянулись ряды аккуратных грядок с нежными побегами, обвитыми зеленью опорами, вдаль уходила полукруглая арка.

– Здесь выращивается очень многое из наших ингредиентов. Все – от кабачков, баклажанов, картофеля и помидоров до гороха, бобов, огурцов и салата. Фрукты тоже свои. К западу отсюда. – Адрианна указала направление. – Там фруктовый сад, где растут яблони и груши. А здесь плодово-ягодные кустарники.

По саду брела черноволосая женщина с молочно-белой кожей, длинное летнее платье и широкополая шляпа придавали ей романтический облик. Ее сопровождал мужчина постарше, с кривоватыми ногами. Его голову украшала нарядная панама. По пути они срывали с грядок то одно, то другое, и складывали добычу в плетеные корзины. Идиллическая картина.

– Что бы они ни собирали, именно это мы сегодня и съедим, – сказала Адрианна, заметив, что Ханна провожает их взглядом. – Часть моей философии заключается в том, чтобы пища соответствовала сезону. Сезонную пищу подают в ресторане, и меню планируется на неделю или на месяц в зависимости от того, что сейчас доступно.

– Охота была заморачиваться, – пробормотал Джейсон.

Флисс смерила его насмешливым взглядом.

– Ты в каком ресторане работаешь? В закусочной?

Адрианна предпочла не обращать внимания на эту парочку и одарила компанию солнечной улыбкой.

– Ну а теперь оседлаю своего любимого конька.

Она подошла к ближайшей грядке, сорвала пару стручков с растения, обвивавшего опору, и протянула своим спутникам.

– Откройте. И попробуйте.

Все так и сделали – попробовал бы кто ослушаться. Было в Адрианне что-то начальственное: так и хотелось ей угодить. Ханна вскрыла блестящий ярко-зеленый стручок. Тотчас повеяло ярко выраженным травяным ароматом, а когда она положила горошину в рот, то ощутила такой чистый сладковатый вкус, что с губ невольно сорвалось довольное «м-м-м!».

– Хорошо? – спросила Адрианна.

– Да! – Она сама удивилась, насколько хорош оказался вкус. – Никогда раньше не пробовала свежий горошек. Просто восхитительно. Вообще это мой любимый овощ.

– Лучше не найдете, гарантирую. Со свежесобранными плодами ничто не сравнится.

Адрианна повернулась к группе, собравшейся полукругом, опустила руку, и семена выскользнули из ее пальцев на землю.

– Вот так творится магия.

Ханна вместе со всеми послушно уставилась на темную почву.

– Все, что мы едим, берется из земли; растения, которыми мы кормим наших животных, урожай, который мы собираем, – все зависит от того, как мы ухаживаем за землей. Качество земли определяет качество нашей пищи. Уход за почвой, животными и растениями самыми экологически безопасными методами очень важен для нашей планеты.

Я считаю, что это наше предназначение – сохранять разнообразие видов, беречь органическое земледелие и стабильность. Люди привыкли к дешевой пище, которая выращивается и производится без соблюдения основных норм. Здесь, в Киллоргэлли, мы при любой возможности используем сезонную местную продукцию, а если возможности нет, то покупаем у надежных производителей. Все специи, например, поступают от нашего поставщика из Индии; владелец этой компании десять лет назад окончил наши курсы и после этого открыл собственное дело.

Все, что здесь выращивается, – это органика и забота о биологическом разнообразии. Скажем, – она с улыбкой повернулась к Мередит, – вы знаете, что у нас растет базилик. Известно около ста пятидесяти его видов. Мы выращиваем пятьдесят пять. Есть к чему стремиться, конечно, но, как видите, мы стараемся. Среди наших пород свиней, овец, кур и рогатого скота есть редкие.

Адрианна усмехнулась:

– Сами видите, я люблю об этом поболтать. Кое-кто из моего дорогого семейства считает меня занудой, но, когда начинаешь заниматься этими ингредиентами, уходишь в них с головой. Ну а теперь познакомимся с Дейзи и компанией.

Следующий час ушел на осмотр фермы: кроткие коровы породы керри, крупные, черные, с огромными влажными глазами, шумные и шустрые козы, отпихивавшие друг друга с дороги в надежде выклянчить угощение, пухлые хлопотливые куры, на которых Адрианна обратила особое внимание:

– Род-айленд, серебристо-серый доркинг, шантеклер.

Последние, с их рыжеватыми перышками, больше всего приглянулись Ханне, пока она наблюдала, как они расхаживали вокруг, что-то поклевывая. Выглядел этот уголок безупречно: красиво смотрелись даже деревянные курятники, выкрашенные в приятный голубой цвет и соединенные пандусами. Все выглядело именно таким прекрасным, как она себе и представляла.

Группа прошла через загон и вышла на просторную квадратную площадь.

– Слева – кухни, там мы и встречаемся завтра в девять утра. Этим вечером у нас ужин в отеле, в отдельной гостиной. Завтрак на фермерской кухне, там вас ждет чай с пирогом. А сейчас вернемся в офис за ключами и всем прочим.

Адрианна подвела их прямо к исходной точке маршрута, и Ханна сообразила, что они по кругу обошли всю ферму.

– Багаж доставлен в ваши комнаты. Так, Флисс, вы в отеле. Алан и Джейсон, вы отправляетесь в коттедж «Живокость», это отсюда наискосок. – Адрианна указала через окно на пару домиков с террасами, выкрашенных в пастельные тона: один в голубой, другой в розовый. – Мередит и Изабель, вы в соседнем коттедже, «Роза», на третьем этаже. Вы, Ханна, в «Бархотке», тоже с подселением, но ваши соседи еще не приехали. Если вы не против подождать, мой сын вас проводит, а я пока отведу остальных.

– Не против, конечно! – Ханну распирало от волнения.

Едва вся компания удалилась, позади отворилась дверь. Ханна обернулась: на нее смотрела пара голубых глаз. На мгновение они показались знакомыми, но воспоминание тотчас развеялось.

– Привет!

– Здрасте. Это вас в «Бархотку»?

– Да. Я Ханна.

– Фергус. Я тут младший и, стало быть, на побегушках. На меня вечно всякую лабуду взваливают. – Он тут же хлопнул себя по губам, и его веснушчатая физиономия залилась краской. – Лабуду – это я не про вас, конечно! Простите меня, дуралея.

Ханна рассмеялась. Сколько же ему лет? Восемнадцать или около того.

– Все в порядке. Я-то знаю, что такое быть младшей. Всегда отправляешься спать раньше остальных.

– Это еще цветочки. Все, кажется, считают себя моими начальниками. Ни минуты покоя. Фергус, сделай то, Фергус, сделай это. Не жизнь, а черт знает что.

Тирада сопровождалась таким трагикомическим вздохом, что Ханна расхохоталась.

– Бедолага.

– Вот, вы меня понимаете! Бедный я, бедный.

Они пересекли площадь и свернули на узкую гравиевую дорожку.

– По мне, так это лучший коттедж. Никто под ногами не путается, и оттуда офигенный вид на море. И соседка только одна будет, мама говорит, она то ли на паром опоздала, то ли еще что-то. Она из Ливерпуля.

Ханна скривилась. Опоздать куда-то – хуже не бывает. Ее самый жуткий кошмар.

Они шли вниз по дорожке, Фергус с легкостью перекатывал чемодан на колесиках через корни, выступающие из земли.

«Бархотка», выкрашенная в золотисто-желтый цвет, походила на солнечный зайчик, сияющий на вершине зеленого холма.

– Какая прелесть!

– Так многие говорят.

Фергус пожал плечами. Похоже, он ничего прелестного не видел.

Ханна и вправду была очарована. Крылечко с беленой деревянной отделкой, окна по обе стороны от входной двери, пологая крыша из темной черепицы. Крыльцо с одной стороны оплетала жимолость, тянущаяся до крыши и окутывающая ее желто-зеленым облаком. На ступенях стояли ящики с цветами, в честь которых коттедж и получил свое имя: головки, оранжевые, цвета осенней охры и солнечного света, покачивались на морском ветру. А внизу на широких полукруглых клумбах россыпями драгоценных камней пестрели черноглазые тунбергии, бронзово-золотые кореопсисы и ярко-оранжевые крокосмии. При виде этой красоты у Ханны учащенно забилось сердце. Это место не просто прелестно, оно великолепно, а еще отсюда можно было любоваться морем прямо из маленького дворика, разбитого под окнами.

Фергус прошел вперед и отпер небольшую деревянную дверь.

– Дом, милый дом.

Ханна озиралась по сторонам. Из просторного холла вверх уходила деревянная лестница, вокруг – внутренние двери цвета шалфея. Первая вела в довольно большую кухню с мебелью из дубового массива. Чуть дальше стоял круглый сосновый столик, на нем красовался стеклянный кувшин, полный полевых цветов, и два симпатичных мини-сервиза: миски для хлопьев, салфетки в цветочек и массивные стаканы из зеленого стекла.

С другой стороны холла размещалась гостиная, там стоял угловой диван, затянутый светло-серым льняным покрывалом. На такой наверняка хорошо плюхнуться после тяжелого дня. Напротив – камин с маленькой решеткой; в нем уже была заботливо разложена растопка, которую оставалось только поджечь. Вот за это спасибо. Ханна в жизни сама камин не растапливала и, несмотря на всех проштудированных «Ласточек и Амазонок», смутно представляла себе, как это нужно делать.

Стены были выкрашены в тот же цвет шалфея, и в том, что, видимо, когда-то было еще одной оконной нишей, стояла другая ваза с полевыми цветами. Цветовая гамма, включая бледно-зеленые и кремовые плетеные дорожки, переброшенные через спинку дивана, создавала расслабляющее и успокаивающее впечатление.

– В холодильнике есть немного еды, – сказал Фергус. – Так, для перекуса. Вообще не обязательно есть вместе со всеми, если вам не хочется. Каждый день одни и те же люди вокруг – иногда это напрягает. Особенно если на курсе какой-нибудь говнюк попадется.

Он запнулся, физиономия сделалась виноватой.

– Вы ничего не слышали. Здесь все просто супер. – И он закатил глаза. – Только не говорите никому.

– Не скажу. – Ханна заговорщицки улыбнулась. – Уверена, здесь все очень милые.

Стоп. Джейсон и Флисс под вопросом.

Она обвела взглядом уютную гостиную. Удобный диван, огонь, потрескивающий в камине, хорошая книжка и стакан чего-нибудь. Интересно, есть ли среди продуктов вино. А если нет – у нее есть машина, всегда можно сгонять в магазин.

– Я отнесу ваши вещи наверх. Поскольку вы здесь первая, вам и спальню выбирать. Одна – сьют, в другой главная ванная. Какую захотите.

Наверху, разделенные холлом, друг напротив друга располагались две спальни. В одной стояла широкая двуспальная кровать, в другой – две одинарные. Некоторое время Ханна мучительно колебалась: бедная женщина на паром опоздала, а она этим пользуется. Как тут быть? В комнате с двумя кроватями была зона для отдыха и душ с чудо-кнопкой: нажимаешь ее, и он включается еще до того, как ты ступишь в комнату. Мысль, что не придется ждать, пока вода нагреется, радовала, а с другой стороны – удобная кровать с пышными подушками и пуховым одеялом тоже была хороша. Может, если они с соседкой подружатся, та иногда ее будет пускать в свою шикарную ванную.

– Ты просто оставь здесь мой чемодан, когда соседка приедет, мы с ней как-нибудь решим.

Фергус смерил ее уничижительным взглядом.

– Я бы эту большущую койку ухватил.

Ханна пожала плечами.

– Нам ведь дальше вместе жить.

Фергус ухмыльнулся.

– Каждый за себя.

– Спасибо, но я предпочитаю жить в гармонии, – рассмеялась Ханна.

– У вас, наверное, большой семьи не было?

– Не было, – призналась она, подумав о деликатных дяде и тете, которые ее растили. Ханна частенько задумывалась, каким было бы их с Миной детство при настоящих родителях.

Когда Фергус ушел, Ханна осмотрела свои новые маленькие владения, как делают это собаки и кошки, оказавшиеся на незнакомой территории. С чувством собственничества заглянула в платяные и кухонные шкафы. На крашеном комоде на керамической подставке стояло с полдюжины яиц самых разных оттенков кремового и коричневого, с покрытым глазурью пышным пирогом соседствовали ячменные лепешки и несколько брауни, на стеллаже для посуды красовались фаянсовые тарелки, расписанные рисунками с сельскими мотивами, под ними на крючках висели кружки. Просто мечта. Ханна заглянула в компактный холодильник и, к своему восторгу, обнаружила там масло в жиростойкой обертке (уж не домашнее ли), бутылку белого вина, немного малины, небольшие кусочки сыра и фаянсовое блюдо с оливками. В хлебнице возле чайника нашлась большая деревенская буханка. У Ханны заурчало в животе. Перед искушением она не устояла: отрезала щедрый ломоть, намазала нежно-золотистым маслом и примостила сверху несколько кусочков кремового сыра.

С блаженством пережевывая угощение, она вышла из дома, уселась за маленький стол и подставила лицо солнечному свету, прислушиваясь к пению птиц и шуму моря. Вот так она и представляла себе рай. Впервые с того момента, как она ступила на землю Ирландии, и нервы, и разум ее успокоились. Она все сделала правильно. Это место прекрасно. Она будет радоваться здесь каждому мгновению. А как иначе? Иззи, Мерри и Алан – замечательные. Джейсон просто слишком юный, а Флисс, возможно, просто нервничает и не знает, как это скрыть.

Она откинулась на спинку стула и прикрыла глаза, улыбаясь своим мыслям. Жизнь прекрасна.

– Какого черта ты тут делаешь?

Окрик прозвучал будто из ниоткуда. Ханна резко выпрямилась, открыла глаза и зажмурилась от солнечного света. Она беспомощно моргала, а голова шла кругом. Этого не может быть. Эти голубые глаза. Пиратская щетина. Конор? Или глюк? Скорее всего! Но нет, это он, стоит перед ней и свирепо зыркает, скрестив руки на груди.

– Следовало догадаться.

– О чем? – Она снова в растерянности заморгала, лицо залила краска. Это не может быть он! Каким ветром его сюда занесло? Он что, тоже записался на кулинарные курсы? Пожалуйста, только не это! Быть такого не может! Это нулевая вероятность. Она сглотнула. А вдруг он явился, чтобы высказать все, что о ней думает? Если бы ее так обули, она бы тоже наверняка психанула. Обули… Туфля! Конор просто привез ее туфлю?

– Конор… – Голос сел от смущения. Как такое могло случиться? Конор – просто ветреный бабник, а тут над ней раскачивается разъяренное торнадо с полыхающими глазами и искривленным ртом.

На языке крутились всякие банальности типа «я все объясню». Что объяснить? Что у такой трусихи на встречу-однодневку пороху не хватит? Ханна, до чего ты жалкая!

– Извини, я…

– Ты, знаешь ли, не первая.

Его глаза сузились.

Несмотря на замешательство, Ханну задело. Тоже мне, преступление века! Из-за чего он так бесится? Захотела – и ушла, ее дело. Пусть он хоть записывает свои победы, давить на себя она не позволит.

– В этом-то я не сомневаюсь. Ты хорошо знал, что делаешь.

Ошарашенный, Конор открыл было рот, но так и закрыл, не произнеся ни слова. Она невольно улыбнулась: очко в ее пользу. И откуда только взялась эта новая Ханна? Это же как руку в пасти у тигра держать. А может, это он ночью был не слишком-то любезен, раз его кинули с утра пораньше. Вообще она извинилась бы, не накинься он на нее, дымясь от злости.

Он нахмурился еще больше.

– А ты меня и впрямь одурачила своим невинным видом. Наверное, очень умной себя считаешь?

– Я об этом от других людей слышала.

Опять ее занесло. С Конором Ханна не следила за языком. Между ними такая пропасть – что ей было терять?

– Ну так у тебя ничего не выйдет. Я такие игры знаю. Так вот, с гостями не сплю.

– Не знала, что я тебя об этом просила. – Хороший ответ, хотя Ханна и не въехала, при чем здесь гости. В гостинице ее статус его не смущал. – Ты хорош, конечно, но до божества не дотягиваешь. Больше стараться надо.

При виде его вытянувшегося лица она с трудом подавила улыбку, хотя надо признаться, что этому чертяке даже угрюмый вид был к лицу. Сегодня он разыгрывал роль «злого пирата», и щетина пришлась очень кстати.

Ошибка. И большая. На одно лишь мгновение Ханна вспомнила, как эта щетина терлась о ее кожу, и колени предательски задрожали. Да, это была ночь что надо, но вовсе не настолько, чтобы ринуться за Конором очертя голову, как он, по-видимому, решил. Ну и самомнение.

Пока Ханна пыталась унять внезапную дрожь, в голову прокралась новая мысль. А вдруг Фергус ошибся? Вдруг на паром опоздала не она, а он? Господи, хоть бы он не оказался ее соседом! Это же кошмар!

– Что ты здесь делаешь? – Голос у Ханны слегка срывался, так она опасалась ответа. Если придется делить с ним великолепный маленький коттедж, все мечты полетят псу под хвост.

– Вот это забавно. Ты прекрасно знаешь, что я здесь живу.

– Что? Здесь? – Она оглянулась через плечо.

– Не придуривайся, ты прекрасно знаешь, о чем я.

Нет, Ханна не знала, но не желала доставлять Конору удовольствия и признаваться в этом. Она не представляла, о чем речь. Мысли неслись вскачь. Откуда ей было знать, что он отсюда? Каковы вообще были шансы? Чертово совпадение! Такого просто не может происходить в реальной жизни. Она мягко улыбнулась.

– Ну, как скажешь. Ты что-нибудь хочешь?

Он смотрел на нее, кривя губы.

– Нет, не хочу.

Задело. Не стоило ему так явно проявлять свою неприязнь. На одну ночь она, получается, сгодилась, а теперь он бесится, потому что обнаружил ее у себя на пороге.

– У меня для тебя сообщение. Женщине, которая должна была жить с тобой, пришлось вернуться. Следующий паром отменили, и ей позвонили из дома, сказали, что ее отец заболел.

У Ханны засосало под ложечкой.

– Так ты сюда не въезжаешь?

– С какой стати? – Выражение ужаса на лице Конора яснее слов передало его чувства.

Ханна пожала плечами. К щекам прилила кровь.

– К несчастью для тебя и для твоих планов, ты меня вообще будешь редко видеть. Сожалею, но грандиозный замысел провалился.

С этими словами Конор круто развернулся и удалился, оставив Ханну гадать, уж не провалилась ли она в кроличью нору. Она все еще терялась в догадках, кто он такой и с чего втемяшил себе в голову, будто она притащилась сюда за ним.

Глава пятая

Не без волнения Ханна приближалась к входу в отель. Красивое каменное здание завораживало. Впечатление немного смягчал обвивающий красные подоконники плющ, в зеленые побеги которого приближающаяся осень добавила блики цвета бургунди.

Во всяком случае, Ханна смогла немного отвлечься. Неожиданное столкновение с Конором выбило ее из колеи. Каковы были шансы наткнуться на него еще раз? Это надо же, именно после того, как она сделала от него ноги! Сердцебиение едва улеглось после устроенной им бешеной скачки, отдающей стуком в висках.

– Привет! Добро пожаловать в отель Киллоргэлли! Вы, должно быть, Ханна. А я Бриджет Бирн.

– Привет! Да, я на ужин. Извините, я слегка опоздала.

– Ничуть не опоздали. Моей невестке нужно немного расслабиться. Вечно крутится как белка в колесе, и я, конечно, ее очень ценю за это, но надо же бедной девочке хоть иногда остановиться и выдохнуть. Проходите. Ужин будет через пятнадцать минут. Мы тут, как правило, вечерком отмечаем стаканчиком прошедший день, перед тем как поесть.

У Бриджет был такой приветливый взгляд и радушная улыбка, что у Ханны сразу потеплело на сердце. Несмотря на возраст – а она многим сгодилась бы в любимые бабушки, – Бриджет со своим розовым клеенчатым передником, повязанным поверх потертых джинсов и свитшота цвета фуксии, сочетающегося с помадой, походила на озорного сказочного духа, в любой миг готового на очередные проделки.

Следом за Бриджет Ханна прошла в маленькую столовую и обнаружила, что вся компания уже собралась в уголке возле эркера, откуда открывался вид на вымощенный булыжником двор.

– А вот и вы, Ханна! – поприветствовала ее Адрианна. Этим вечером она облачилась в изумрудно-зеленое шелковое платье, облегающее ее стройную фигуру. Ханна порадовалась, что надела к ужину миленькое цветастое платье с оборками. Хотелось быть во всеоружии после болезненного столкновения с Конором. – Конор вам передал сообщение? Ничего, что будете одна? Не хотелось бы, чтобы вы там чувствовали себя покинутой.

– Все в порядке. Коттедж просто великолепный. Я буду там более чем счастлива, особенно с таким видом на море.

– Да, Конор над ним потрудился. Это он там все обновил.

Он, значит? Как ни противно восхищаться его трудами, в хорошем вкусе ему не откажешь.

– Э-э, а можно вопрос? Конор – он кто? В смысле, он тут работает? Ваш помощник?

Флисс громко цокнула языком.

– Шутишь, да? Никогда не слышала о «Достаточно хорошо, чтобы съесть»?

Даже Мередит и Алан оторопело уставились на Ханну. Мередит прибавила:

– Или «Достаточно хорошо, чтобы съесть снова»?

Бриджет и Адрианна расхохотались. Бриджет произнесла с коварной улыбкой:

– Вот это уделали нашего мальчика.

– Конор мой сын. Второй из четверых моих детей.

– В-ваш сын? – Ханна с трудом ворочала языком.

Переспала с сыном Адрианны. Вот теперь дно точно пробито.

– Да. Конор Бирн? – Адрианна вскинула бровь.

Судя по тому, как она это произнесла, Ханне полагалось знать его имя. Он что, знаменитость? Остальные, по-видимому, знали то, что для нее оставалось неведомым.

– Что-нибудь выпьете, Ханна? – предложила Адрианна. – Вино? Шерри? Джин? Пиво?

– Бокал белого вина, если можно.

– Конечно.

Адрианна полезла в сервант, полный всевозможных бутылок, а к Ханне подсела Мередит.

– Конор Бирн – знаменитый шеф-повар здесь, в Ирландии. Крут невероятно. У него свое шоу на телевидении, сеть ресторанов, и еще он написал уйму книг по кулинарии. Это ирландский Джейми Оливер.

– Ох. – Ханна судорожно сглотнула. Она почувствовала себя полной дурой. Понятно теперь, почему с ним так носились и в отеле, и в ресторане.

– А теперь он здесь управляет хозяйством вместо матери.

Тут Ханна вспомнила, что именно об этом он и говорил. Просто не уточнил, что он тут знаменитость.

– Он занимался всей работой по дизайну и реновации коттеджей. Говорят, руки из нужного места растут. Я бы не прочь проверить, конечно. – Мередит шутливо вскинула бровь. – Хотя почти гожусь ему в мамы. Таких в мои дни называли «горячими штучками».

– Он просто картинка, – сказала Иззи. – Понятно, почему пришелся ко двору на телевидении.

– Он все еще снимается? – Стала понятной реакция Джерарда и официантки. Они все знали, кто он такой. И та девушка в баре – тоже.

– Нет, – отозвалась Иззи. – Все это он бросил.

– И никто не знает почему, – гробовым шепотом добавила Мередит, с комическим драматизмом вытаращив глаза.

– Он и правда такой знаменитый? – спросила Ханна просто, чтобы убедиться. На самом деле все уже было ясно.

– Ага, – кивнула Иззи. – Тут вся семья – кулинарная элита. У Адрианны было свое шоу, ее дочь и зять пишут книги по кулинарии, а другая дочь замужем за шеф-поваром где-то в Штатах.

Ханна почувствовала себя дремучей невеждой – ощущение для нее непривычное. На работе она слыла всегда подготовленной и собранной, но там – совсем другое дело. Для начала, она явно недооценила масштаб Киллоргэлли. Просто узнала, что до Эйдана и Сорчи рукой подать, и решила, что хорошо бы с ними повидаться. Понятно, чертов Конор Бирн не сомневался, что она его знает. Он решил, что она его поэтому и поцеловала? Ясен перец, именно так он и подумал.

Вернулась Адрианна, вручила Ханне бокал и повернулась к Джейсону, отвечая на какой-то вопрос.

– Ханна, ты в порядке? – участливо спросила Иззи. – У тебя вид немного…

– Все прекрасно. – Если не считать того, что впору лезть в петлю от смущения. – Просто путешествия – штука утомительная. А ты издалека приехала?

– Ой, у меня прямо приключение. Сначала до Эдинбурга, оттуда самолетом до Лутона, и еще перелет в Керри. Там уже машину взяла напрокат. Выжата, как лимон. Если нам завтра рано вставать, завалюсь после ужина спать поскорее.

– Завтра никаких общественных работ, – вставила Адрианна, оторвавшись от разговора с Джейсоном. – Кто чем будет заниматься, определим потом, а первый день – без особых нагрузок. Хотя потрудиться все-таки придется. – Она ослепительно улыбнулась. – Не терпится за вас взяться.

Девушки переглянулись, и, когда Адрианна передвинулась, чтобы поболтать с Аланом, Иззи шепнула:

– Кулинарный лагерь какой-то. Может, я, конечно, слишком размахнулась, что сюда приехала, но мне правда позарез нужно научиться готовить, и побыстрее, а это лучший вариант.

– Уверена, все получится, – отозвалась Ханна, гадая, а точно ли Иззи нужна поддержка.

– Весело будет! – сказала Мередит. – Кормить людей и приносить им счастье. Что может быть лучше? Настоящая радость, уж вы мне поверьте.

– Вы говорите совсем как моя сестра. Она тоже обожает всех кормить. Она это хорошо умеет. У нее свое кафе в Швейцарии, и еще она готовит для маленького лыжного шале.

– Звучит сногсшибательно. Ты там была?

– Только на выходных, но это было замечательно. Такие виды, а швейцарские пироги… Я и не знала, какие они изумительные.

– А я как раз ищу рецепты пирогов для моего кафе! – воскликнула Иззи. – Хочется чего-нибудь такого, чего больше нигде не найдешь.

– Надо познакомить тебя с Миной. Хотя ее самая большая слабость – это шоколад.

– Шоколадный пирог. Звучит божественно!

– И про сыр не забудьте, – добавила Мередит.

– Вот, кстати, что меня очень интересует! – встрепенулась Иззи. – Здесь же можно и сыроварением заниматься. Мы в Шотландии держим коз, я и думаю, а пойдет ли козий сыр?

Ханна задумалась, а не слишком ли размахнулась она сама. Записываясь на курсы, она думала, что это отличная идея: побыть вдали от дома, ни с кем не видеться. Но, может, стоило хотя бы основными навыками обзавестись?

– Ужин подан, – позвала Бриджет. – Прошу к столу!

К своей радости, Ханна очутилась за столом в приятной компании – между Иззи и Мередит, и не сразу заметила, что место прямо перед ней еще пустует.

Пожалуйста, хоть бы не Конор Бирн притащился на ужин!

К ее облегчению, появился Фергус, который и плюхнулся на место напротив; с ним пришли мужчина и женщина, собиравшие урожай.

– Проголодался как зверь. Готов небольшую корову слопать.

– Знакомьтесь, это мой младший сын, Фергус. Вечно голодный. – Адрианна с нежностью улыбнулась отпрыску. – Мой свекр, Франклин Бирн, и моя дочь, Мейрид, которая замужем за Имоном Бьюкененом.

Оба кивнули, приветливо улыбаясь. Об Имоне Бьюкенене Ханна слышала: это же тот самый специалист по выпечке.

– Добро пожаловать в Киллоргэлли. – Глаза Франклина весело сверкнули под седыми бровями.

– А это Конор, – продолжила Адрианна при появлении другого сына, – и он в представлении не нуждается.

О нем, похоже, слышал даже Джейсон, поскольку ему отсалютовал. По счастью, Конор уселся рядом с Флисс, которая тотчас оживилась: прямо цветочек под лучами солнца.

Иззи толкнула Ханну в бок.

– Кое-кто вне себя от счастья. А вообще ничего удивительного. Мередит верно сказала, горячий парень. Во плоти еще краше.

– Флисс в восторге.

– Не твой тип?

– Чересчур самодовольный, – буркнула Ханна, перехватив взгляд Конора, направленный на нее. Будто знал, что она сказала. Стоило бы в ответ на него зыркнуть, но не хотелось лишнего внимания. Лучше его игнорировать и целиком заняться едой. Только ничего не вышло. Она нет-нет, да косилась в его сторону, и каждый раз Конор это замечал.

Флисс между тем оттягивалась вовсю: потряхивала белокурыми волосами, сияла игривыми улыбками. Конор, конечно, клюнул. Еще бы, Ханна уже знала, что он за фрукт. Высокомерный и далее по списку. Явно решил, что это очередная его фанатка, падкая на знаменитостей. Идиот.

На первое подали охлажденный томатный суп, чуть сдобренный специями, а к нему – деревенский хлеб с чудесными крупными дырочками. По доброй воле Ханна бы никогда холодного супа не попросила – а он оказался бесподобным.

– Гаспачо, за которое можно умереть.

Мередит произнесла это так громко, что все за столом прервали разговоры и подняли головы.

– Обожаю гаспачо. Такое же вкусное, как то, что я пробовала в Барселоне, – согласилась Флисс.

Ханна пробовала гаспачо впервые в жизни и только поражалась тому, каким объедением может оказаться холодный суп из помидоров.

– Чувствую чеснок и… – Алан поднял ложку, принюхиваясь.

– Томаты? – со смешком предположил Джейсон.

– Очень милый и простой рецепт. От Конора. – Адрианна кивнула сыну: – Может, поделишься?

– Томаты, само собой, – Конор наклонился к Джейсону, – чеснок, оливковое масло, красный винный уксус. Все надо смешать в блендере, и еще я добавляю очень тонко порезанный зеленый перец.

– А, так вот что я почувствовал: зеленый перец! – сказал Алан. – Так и знал, что тут что-то еще.

– А уксус придает пикантности! – радостно воскликнула Мередит. – Такая прелесть!

Все устремили на Конора восхищенные взгляды, и каждый отправил в рот еще по ложке, сделав при этом выражение лица как у заправского дегустатора. Ханна чуть не расхохоталась в голос. Отрицать, что суп – объедение, конечно, не приходилось, но такого удовольствия она этому хлыщу не доставит. У Конора Бирна и так эго поперек себя шире.

Бриджет и Мейрид подали следующее блюдо: медальоны из свинины со сливками и яблочно-коньячным соусом, полные миски сочных овощей и огромный поднос с восхитительно хрустящим жареным картофелем.

Все со вздохами восторга и одобрения налегли на удивительно нежную свинину. Ханна прикинула, что если их так будут закармливать каждый день, то по окончании курсов ей до самого Рождества придется сидеть на одном салате.

– Лучшая свинина, какую мне доводилось пробовать, – заметил Джейсон, помахивая вилкой.

Адрианна улыбнулась.

– Это одна из наших крупных черных. Племенные свиньи, которых разводят на ферме. Когда дойдем до свинины, мы больше расскажем о породах.

Джейсон глубокомысленно наморщил лоб.

– А это действительно так важно?

Адрианна посмотрела на его тарелку.

– А вы как думаете?

– Вкусно до чертиков.

Адрианна кивнула с удовлетворенным видом. Ханна поняла, что она прирожденный учитель, для которого кулинария – это страсть, как для Мины. Она этим жила. И действительно, верила в свою систему. Саму Ханну это не убеждало, но, как знать, может, с такой наставницей и она наберется знаний.

Все расслабились, разговор плавно перетек к вину, но Ханна, памятуя о словах Адрианны, что похмелье – не отговорка для опозданий, ограничилась водой. К тому же сказывался недосып прошлой ночью.

А ведь именно в это время они вчера ужинали с Конором? И только этим утром она украдкой выбралась из его постели? Будто целая вечность пролетела и происходило все с кем-то другим, а не с ней. Как она сожалела теперь о случившемся! И чем она только думала!

Внутренний голос напомнил, что она как раз не думала – просто чувствовала и делала. И глумливо добавил: и это было прекрасно.

Как глупая курица, Ханна подняла глаза на Конора – и он ее застукал. Вскинул бровь – и она залилась краской, вспомнив самые яркие моменты минувшей ночи. Конор целует ее, Конор умело снимает с нее лифчик, Конор ее… Стоп, хватит! Она отогнала непрошеные мысли и сердито сверкнула на него глазами. Он в свою очередь обжег Ханну взглядом. Хоть бы такие семейные пирушки случались пореже! Если он будет заниматься фермой, а она – торчать на кухне, то можно будет все произошедшее в Дублине там же и оставить.

И вообще, глаза бы ее Конора больше не видели.

Глава шестая

– Какая прелесть! – воскликнула на следующее утро Мередит, в восторге натягивая через голову свой фартук. Ее имя было вышито ярко-розовыми нитками на темно-синем фоне.

– Гм-м… – промычала Флисс, с кислым видом глядя на имя «Фелисити», вышитое зеленым по оранжевому.

– По мне, так выпендреж, – проворчал Джейсон. Хотя ему, кажется, полегчало оттого, что его имя написали белым по черному.

Ханна развернула фартук, лежавший на стуле перед ней. Он был прелестного нежно-голубого цвета, а ее имя было вышито кремовым.

Этот день предстояло провести на кухне, и всех переполнял щенячий восторг; даже Флисс, кажется, впервые улыбнулась, когда они переступили порог ярко освещенного помещения, перестроенного из старого амбара. Свет проникал через двустворчатые окна с одной стороны и через мансардные – со ската крыши. Через них открывался вид на подернутые облачками вереска зеленые холмы и край моря, сливавшегося у горизонта с тускло-серым небом.

Четыре длинных рабочих стола стояли вдоль демонстрационной зоны со встроенными духовками, доской и телевизором, установленным на дальней стене. В центре каждого стола располагалась раковина, и еще оставалось достаточно свободного места. Тянулись ряды измерительных стаканов, весов и чаш, а также деревянные ложки и лопатки в подставках. По два набора на трех столах и один – на последнем, где тотчас устроился Джейсон. Если кто здесь и хотел спрятаться за остальными, так это он.

Чуть раньше Ханна проснулась в своей огромной кровати, разбуженная яркими солнечными лучами, и малодушно предпочла позавтракать на собственной кухне тостом с вареньем, вместо того чтобы идти в главное здание. Вчерашнего ужина с нее хватило, спасибо.

– Доброе утро, Ханна. Нам тебя не хватало за завтраком, – сказала Иззи, приблизившись к ней. – Только если я тут каждый раз так буду объедаться, скоро ни в одну дверь не пролезу. Хотя бекон был обалденный. Есть, видно, что-то во всех этих породах и органиках.

– Ты правда так думаешь? Ну, что это сказывается на вкусе?

Иззи пожала плечами.

– Не знаю. Пускай меня убедят!

– Я просто хочу научиться готовить.

– Я тоже. – Иззи закусила губу. – У меня на это большие планы.

Прежде чем Ханна успела еще о чем-нибудь спросить, появилась Адрианна, все такая же гламурная и великолепная. От кожи ее исходило сияние, свидетельствующее о благополучии и здоровье. На этот раз ее великолепные каштановые волосы были собраны, а голову венчала белая шляпа. За ней следовали Мейрид, еще одна женщина и крошечная девочка со свирепой и на редкость решительной мордашкой. На всех были зеленые фартуки с логотипом школы, а волосы их стягивали повязки.

– Доброе утро всем. Надеюсь, вы хорошо выспались. Добро пожаловать в кулинарную школу. Позвольте представить вам Бронах, мою заместительницу, и Ниам, мою внучку, которая вместе с Мейрид будет помогать на этой неделе на кухне. Если что-нибудь понадобится, можете обращаться к ним.

Она вкратце пробежалась по основным правилам дома. Ханна знала из расписания, что эта неделя посвящена мучным изделиям. Им предстояло печь хлеб, лепешки, пирожки, бисквиты и прочие кондитерские изделия. Как-то сразу слишком много всего.

– Прежде всего мы с вами поговорим о хлебе, а именно о традиционном ирландском содовом хлебе и о хлебе на закваске. Кто-нибудь знает, чем эти два вида хлеба отличаются от остальных?

Алан поднял руку.

– Они оба изготавливаются без дрожжей.

– И во втором вместо них используется закваска? – добавила Мередит.

Адрианна просияла. «Видимо, эти двое тут будут зубрилами», – подумала Ханна, которая всю жизнь отличалась именно этим.

– Спасибо. Именно. Содовый хлеб проще всего готовить, хотя от этого он не становится менее вкусным. Прелесть его в том, что он легко печется и долго сохраняет свежесть. Второй – немного сложнее, потому что здесь уже понадобится закваска. При добавлении в воду муки происходит ферментация последней, и именно с этого мы сегодня начнем. – Она опять улыбнулась и принялась объяснять процессы. – Это как завести домашнего питомца. Надо кормить каждый день, ухаживать за ним. И… – она выдержала паузу, – ему надо дать имя.

Ханна услышала, как Джейсон тихонько выругался у нее за спиной, а Алан с Мередит принялись обсуждать имя.

– С вас евро. – Адрианна взяла с переднего стола банку и помахала ей перед Джейсоном. Слух у нее как у летучей мыши. Джейсон закатил глаза, но все-таки достал из кармана монету и вышел вперед, чтобы бросить ее в копилку.

До перерыва на кофе в половине одиннадцатого они смешивали должным образом упомянутую закваску. Ханна, закупоривая свою банку, окрестила ее Гербертом [1]. Ведь делают же из муки и воды клей?

Еще они сделали содовый хлеб с пахтой, и, как и обещала Адрианна, это действительно оказалось гораздо проще и практичнее, чем недельная возня с закваской. Потом они приготовили белый хлеб на дрожжах. Кто бы мог подумать, что месить тесто – такая трудная работа?

– Когда я замешиваю тесто, то вымещаю все, что накопилось за день. Чем больше сил вложишь, тем более эластичным, упругим оно получается. По мне, так это отличный способ избавиться от негатива.

– А я представляю, что это голова моего бывшего, – злорадно сообщила Мередит.

– Точно. Я тоже, – сказала Флисс. – И почему мужчины – речь не о присутствующих – такие ублюдки?

– Вовсе не все из нас плохие! – запротестовал Алан.

– Ну-у, не знаю, – протянул Джейсон с такой злорадной ухмылочкой, что грянул дружный хохот.

Ханна в жизни ничего не замешивала, и влиться в общий ударный ритм оказалось трудно. По счастью, Бронах, помогавшая на кухне, показала ей технику. Когда положенные десять минут истекли, ей даже смотреть на тесто не хотелось.

На обед все собрались за дубовым столом; подали салаты и бокалы с домашней настойкой из бузины. Ханна мысленно сделала заметку: поблагодарить сестру за совет насчет удобных кроссовок. Утро, проведенное на ногах, давало о себе знать. Что станет с ее бедными лапками через неделю? Да и плечи ныли после замешивания теста.

– Так. Общественные работы! – объявила Адрианна, пока все обедали. – Я распределю их сейчас, но, если к концу недели вы захотите делать что-нибудь другое, сообщите. Ханна, вы будете кормить цыплят и собирать яйца. Мередит, вы помогаете Мейрид с урожаем: на вас овощи и фрукты к столу. Джейсон, вы кормите свиней. Алан помогает загонять коров. Работа легкая, надо только вовремя открывать ворота. Флисс попрошу помочь Франклину в теплицах: надо открывать окна и включать оросительную систему. Иззи, на вас огород по утрам и работа с дегидратором, чтобы высушивать травы, грибы и перец.

– Звучит заманчиво! – заулыбалась Иззи. – Иззи Дегидратор – круче, чем Терминатор!

Ханна и Мередит хихикнули, а Джейсон пробормотал себе под нос:

– Лихо нас работать запрягли.

Флисс кивнула, недовольно скривив губы, но не подняла взгляда и вслух ничего не сказала. Ханна спрятала улыбку. Флисс явно не хотела, чтобы кто-то видел, что она поддержала Джейсона.

Адрианна внимательно посмотрела на него поверх своего бокала и неспешно отпила настойку, а потом проговорила со своей обычной невозмутимостью:

– Надо прочувствовать связь между нашей землей и пищей. Когда вы сами увидите, откуда берется то, что мы едим, вам будет легче всему научиться.

– Гм-м-м… – пробубнил Джейсон, склонившись над тарелкой, и отправил в рот порцию картофельного салата.

– Салат изумительный, – объявила Мередит, негласно принявшая на себя роль миротворца. – Что это за листья и мелкие цветы? Они восхитительные.

– Цветы – белая и синяя огуречная трава. А еще здесь золотой майоран и кервель с валерианеллой овощной и водяным крессом.

У Ханны голова шла кругом. Как это все выучить? Нужен блокнот, чтобы записать.

Словно по волшебству Адрианна поднялась с места и подошла к серванту.

– Совсем забыла. Кому-нибудь нужны блокнот и карандаш? – спросила она, доставая стопку блокнотов на пружинах с фирменными зелеными обложками кулинарной школы и связку карандашей с тем же дизайном. Ханна и слова не успела произнести, как Адрианна протянула ей набор.

– Спасибо, – вымолвила она, слегка обескураженная. Телепатка она, что ли?

В половине четвертого из духовок вынули последние буханки. Их расставили на подносах для охлаждения, и Адрианна прошлась по ряду, оценивая достоинства и изъяны каждого изделия. У Алана и Мередит хлеб поднялся отлично, у Иззи и Флисс буханки слегка покосились, но в целом удались. У Джейсона вышел шедевр: золотистый, идеальной формы. У Ханны же, наоборот, получилось нечто мало того что бесформенное, так еще и твердое, как кирпич.

Адрианна подбодрила ее улыбкой.

– Все приходит с опытом. Многое зависит от того, как замешивать. У Джейсона крепкие мускулы.

Тот вскинул руку, как Моряк Попай.

– Видали, как я крут?

И бросил исполненный ненависти взгляд на штрафную банку. За этот день он выложил уже семь евро.

– Хорошо, на сегодня сворачиваемся. Все молодцы. Ужин в семь, если хотите. Будете только вы шестеро. Увидимся завтра, с утра пораньше.

На этом Адрианна вышла, предоставив своим трем помощницам убирать посуду и наводить порядок, ну а шестерка учеников сняла фартуки и развесила их на специальных крючках.

– Да, это было жестко, – заметила Иззи, когда они с Ханной вышли на свежий воздух.

– Точно, у меня голова кругом идет.

– И у меня. Прилягу-ка я перед ужином. А то ноги просто отваливаются.

Ханна посмотрела на свои белые теннисные кеды и мысленно улыбнулась.

– Тогда до ужина.

День стоял чудесный, и Ханна, у которой оставалась пара часов в запасе, решила, что ее ноги осилят еще немного нагрузки. Она занесла в коттедж сумку, взяла свитер, захватила бутылку воды из холодильника и яблоко из чаши для фруктов и отправилась вниз по холму, надеясь отыскать тропинку, ведущую через мыс к пляжу.

Ветер стих, на дорожке, ведущей к морю, похрустывали под ногами кусочки кремния. В высоте вились чайки, и их крики разносились над просторами полей. Ханна шла вдоль стены, камни которой были уложены рядами, словно книги в библиотеке, и волоокие коровы местной породы провожали ее взглядами. Мышцы ощутимо болели, когда она добралась до вершины холма, но открывшийся вид того стоил. Впереди вдавалась в море золотая песчаная отмель, окруженная крутыми зелеными холмами. Воодушевленная бризом и пенными барашками, набегающими на берег, Ханна начала спускаться по склону холма, чтобы быстрее очутиться внизу. На середине пути она заметила справа гравиевую дорожку, ведущую прямо к пляжу, и мысленно похвалила себя за выдающуюся невнимательность.

Увы, дорогу впереди перекрывала изгородь. Ханна осмотрела ее: может, перелезть? Деревянные столбы и рейки отделяли участок не шире двухполосного шоссе, вклиниваясь в поле. Обойти-то можно, но придется делать крюк в несколько сотен футов, а потом еще возвращаться обратно. Адрианна, помнится, говорила, что земля до самого берега принадлежит Бирнам.

Ханна перелезла через прочную изгородь и пошла дальше по четко выделявшейся тропинке. Впереди виднелась видавшая лучшие дни постройка, упиравшаяся в каменную стену. Похоже, какое-то укрытие для животных.

– Стоять!

Из-за укрытия выступил мужчина с перекошенным от ярости лицом, но остановило Ханну не это, а двустволка, направленная точно на нее.

Она в жизни не видела двустволки, тем более так близко, а незнакомец приближался, и не думая опускать оружие.

– Вы вторглись в частные владения.

Он остановился в нескольких футах от нее. Крепко сбитый, в твидовой шляпе и засаленном, поношенном пальто.

– Я… э-э…

– Вы что, ограду не видели? Вы тупая, что ли?

У Ханны пересохло во рту.

– Я остановилась в Киллоргэлли.

– Это не причина сюда вторгаться.

Он подошел так близко, что ружье уперлось ей в грудь. Губы скривила злобная усмешка.

– Я… я думала, это территория Киллоргэлли.

– Ничего подобного, и лазили вы через мою изгородь, – резко бросил он. – Если повредили ее, тем хуже для вас.

– Извините. – Сердце гулко ударяло о ребра. Она чувствовала прикосновение металла, но не решалась схватиться за ствол. Нарастающее негодование усилило выброс адреналина. – Вовсе необязательно в меня целиться.

Голос прозвучал более уверенно и властно, чем она себя чувствовала, и это придало ей смелости. Ханна вскинула голову и смерила незнакомца надменным взглядом.

– Я вроде не браконьер или что-то типа этого. Я просто гуляю. Не думаю, что у вас есть право мне угрожать.

На самом деле она вовсе не была в этом уверена. Вдруг в Ирландии не такие законы, как дома? Там владельцы земли могли попросить посторонних уйти, но им не дозволялось применять силу. А если здесь по-другому?

– Я юрист. – Она старалась придать голосу уверенности.

– Юрист? – На мгновение выражение его лица изменилось, глаза сузились. – Тем лучше для вас. Но на своей земле я делаю что хочу.

С этими словами он резко толкнул Ханну стволом ружья. Та попятилась в изумлении и страхе. Нога запнулась о кочку, и Ханна плюхнулась на землю, уставившись в два темных отверстия дула, нацеленного на нее. От ужаса скрутило желудок. Пальцы шарили по гравию в поисках опоры.

Мужчина усмехнулся с мрачным удовлетворением.

– Убирайтесь отсюда.

Ханна отползала назад, пока не сумела наконец встать на ноги, не решаясь повернуться к нему спиной.

Она в отчаянии вытянула руки вперед. Может, если она будет его слушаться, он уберет оружие.

– Хорошо, хорошо, я ухожу.

Она медленно повернулась. С трудом дыша, на трясущихся ногах побрела к ограде. Последние силы ушли на то, чтобы, опираясь на дрожащие руки, перелезть через верхнюю планку. Буквально перевалившись на другую сторону, Ханна заставила себя встать на ноги и зашагала прочь, постепенно убеждаясь, что все еще может двигаться. Она взбиралась вверх по склону, твердо решив не оглядываться. Нервы были взвинчены до предела, а сердце билось так сильно, что ей в любой миг могло стать плохо. И все-таки она забралась на вершину холма. Как мерзко было осознавать, что этот гад смотрит вслед, упиваясь ее поражением.

На самой вершине, когда Ханну накрыл гнев оттого, что кто-то посмел так с ней поступить, она все-таки обернулась. Этот тип ушел. Она шумно выдохнула. Слава богу. От облегчения она едва не упала, ноги затряслись. Не было сил пошевелиться. Зубы стучали, и какой-то инстинкт толкнул ее: беги! К безопасному коттеджу! Раскинув руки, словно огородное пугало, Ханна кинулась через поле туда, где маленький желтый дом сулил ей защиту.

Она не то вбежала, не то ввалилась в калитку, бросилась к двери и захлопнула ее за собой. Укрытие. Безопасность! Она заперла оба замка и сползла на пол: ноги подкосились. Уткнулась лбом в колено, и горячие слезы, которые больше не получалось сдерживать, хлынули потоком сквозь прерывистые, судорожные всхлипы. Адреналин схлынул, накрыли эмоции, нормальная реакция. Это было понятно, но при мысли о собственной беспомощности рыдания только усиливались.

– Ханна?

Заслышав голос, она вскинула голову и сквозь слезы увидела, что к ней кто-то подходит.

Глава седьмая

Она еще крепче прижалась к двери, но голос, полный искреннего участия, окликнул ее снова.

Нет, только не Конор! Как его сюда занесло? Она закрыла глаза и снова уткнулась лицом в колени.

– Ну, полно.

Он присел рядом, обнял Ханну за плечи и притянул к груди.

– Эй. Все хорошо. С тобой все в порядке.

Его ладонь успокаивающе поглаживала ее между лопаток, отгоняла темное облако пережитого ужаса, и, хотя руки и ноги все еще тряслись, Ханна все-таки постаралась зацепиться за предложенное утешение.

Она заставила себя дышать ровнее, подняла наконец голову и встретила озабоченный взгляд Конора.

– Ну-ка, давай поднимайся.

Он встал, бережно поднял ее на ноги и усадил на диван. Набросил одно из покрывал ей на плечи и присел рядом. Ханна уловила лимонный запах одеколона после бритья: какой же он был успокаивающий. Она невольно расслабилась.

– Не хочешь рассказать, что произошло?

– Что ты здесь делаешь? – Она все еще собиралась с мыслями.

– Кран чинил. – И после секундного молчания добавил: – И извиниться хотел.

Ханна вскинула голову и уставилась на него.

– Мама сказала, что ты понятия не имела, кто я. И, вынужден признаться, сделала это с чувством глубочайшего удовлетворения. Как и бабуля Бриджет. И сестрица еще добавила. Им это показалось очень забавным, хотя они и не догадывались, каким придурком я себя выставил.

Ханна кивнула. Все стало ясно.

– Теперь-то я знаю, кто ты. Понятно, откуда такое самодовольство.

– Сейчас я собой не очень-то доволен. Ты знала мое имя, ну, я и подумал…

– Бармен тебя просто Конором назвал. Тебе, конечно, не понравится то, что я скажу, но если по правде, то я ничего про тебя не слышала.

– Тогда, если по правде, я только рад. Ты спала со мной. А не с Конором Бирном.

– С Конором Бирном, ну конечно.

– Так почему ты сбежала?

Ханна поморщилась.

– Обязательно про это сейчас спрашивать?

– Гм, извини. Так что стряслось? Ты летела с таким перепуганным видом. Я увидел тебя сверху из окна.

– Ваш сосед. – Ханна судорожно вздохнула. Как это было гадко! Да, она слышала, что фермеры подстреливают собак, нападающих на овец, но целиться в человека – это слишком.

– Мосс Мерфи. Что он на этот раз устроил? Псих он конченый, но безобидный.

– Безобидный?! Он угрожал мне оружием, потому что я вторглась в его владения!

– В его владения? Это где?

– На тропинке к морю, я там через изгородь перелезла. Знаю, это глупо было, но дорожка вела прямо, вот я и подумала, что можно.

– Это наша территория. Никуда ты не вторгалась. Мерфи просто жаба душит из-за того, что у нашей фермы дела идут в гору. Сам-то он тот еще сквалыга. Эту рухлядь вместо ограды он поставил когда-то в знак протеста против чего-то там. Но тогда как раз только родилась Ниам, и первое время в больнице у нее дела шли неважно. Закидоны Мерфи – последнее, о чем мы тогда думали, вот и махнули рукой. Только посмеялись над блажным идиотом. Вечно на что-то жалуется и сам же впутывается в передряги. На прошлой неделе распсиховался из-за нашего нового сарая. Дознавался, а есть ли у нас разрешение. Высоту измерить хотел – а вдруг против правил. Старый психованный придурок.

– Мне он ни старым, ни блажным не показался, – горячо выкрикнула Ханна. Воспоминания о пережитом страхе снова навалились на нее. – Он угрожал на самом деле.

Конор нахмурился.

– А как он выглядел?

– Лет тридцать – сорок, темноволосый. Коренастый, с густыми бровями. Глазки такие мелкие, свинячьи.

– Это не Мосс Мерфи. Его племянник, готов об заклад побиться! Я слышал, что ему тоже спокойно не живется. Вечно в пабе задирается. Прости за это. Я утром наведаюсь к Мерфи и поговорю с ним об этом. Тебе лучше?

Ханна кивнула, хотя руки и ноги еще слегка тряслись.

– О господи, а который час?

– Половина седьмого.

Она встала с дивана.

– Я же должна быть на ужине.

– Пожалуй, хорошая мысль. Поможет тебе забыть о случившемся. – Конор поднялся и отступил на шаг, и Ханна явственно ощутила, как увеличивается расстояние между ними, причем не только физическое. – Я только разберусь с краном и уйду. Извини, что влез. Я видел, как ты отправилась на прогулку, вот и подумал, что успею все починить. Отдыхай.

Ханна вяло улыбнулась: дал понять, что на новые встречи можно не рассчитывать, да?

Жаль, что нет больше того Конора, с которым они ужинали в Дублине, да и Ханны той нет. Хотя, если бы он и был не прочь… Она же не из тех, кто заводит интрижку на отдыхе. Ну, как правило.

Глава восьмая

На подходе к курятнику Ханна слегка нервничала. Она ничего не смыслила в цыплятах и не представляла, радоваться или огорчаться при виде Адрианны, поджидавшей ее у дверей с радушной улыбкой.

Ужин в шумной компании отвлек ее от мыслей о неприятной встрече с вооруженным гадом, хотя всплеск адреналина и вызвал изрядную головную боль. По счастью, и она прошла после хорошего сна.

– Доброе утро.

– Привет, деточка. Как вы сегодня? Я так переживала из-за вас. Как вы себя чувствуете?

– Вы уже в курсе?

– Конор сказал мне. Вечно так с этим типом: не одно, так другое. Я уже и в полицию позвонила, и самому Мерфи, и Конор был рядом. Этого больше не повторится.

– В полицию?

– Да. Я не допущу, чтобы кто-то терроризировал моих гостей.

– Я уверена, что разговора с самим соседом достаточно. – Не хватало еще начать занятия с дачи показаний. На заре карьеры она и так провела много времени в участках, будучи дежурным юристом. – Пожалуйста, не надо полиции.

– Не уверена, Ханна, это дело серьезное.

– Я уже выкинула это из головы. Честно.

Адрианна внимательно посмотрела на нее и, видимо, отметила упрямо вздернутый подбородок. Ханна умела быть упрямой, когда хотела.

– Ну, если вы твердо решили. – Она покачала головой. – Надеюсь, вы не думаете, что здесь все вокруг такие. Ну а теперь давайте о более приятных вещах. Позвольте представить вам одну из лучших достопримечательностей Киллоргэлли. Мои леди. Это вам не просто цыпы какие-нибудь. Их яйца – клад для кулинаров.

– М-м, – протянула Ханна.

Как у Адрианны загорелись глаза при упоминании ее курочек!

– Не волнуйтесь, я не чокнутая.

Конор явно унаследовал телепатические способности от матери.

– Я и не… Просто я никогда раньше не имела дела с курами.

– Вот это печально! – вырвалось у Адрианны. Но она тут же просияла: – Что ж, пора это исправить. Никогда не оглядывайтесь на прошлое. Я просто знаю, что вы влюбитесь в моих девочек. У вас обязательно получится, Ханна. Даже странно, что вы никогда раньше не работали на птичьем дворе.

Ханна в очередной раз подумала, как далека жизнь в Киллоргэлли от ее городских будней.

– В пригороде Манчестера кур маловато. По крайней мере, там, где я живу.

– Переезжайте оттуда, – решительно заявила Адрианна. – Ладно, пойдем. А то им уже не терпится похлопотать.

– Похлопотать?

– Ну да. – Она взяла Ханну под руку. – Так они расхаживают: квохчут, беспокоятся, все такие хозяюшки. Прямо как деревенские сплетницы: не дождутся, когда вырвутся. На ночь приходится их запирать из-за лис. Красивые создания, но разрушительные: дай им волю – весь птичник передушат.

Она подхватила ведро и следующие четверть часа они с Ханной набирали в амбаре зерна и гранулы, составляющие куриный рацион; Адрианна комментировала каждое свое действие. Потом она повела Ханну на закрытый участок, где они высыпали смесь в большую круглую кормушку. Затем Адрианна показала кран, чтобы наполнять птичьи поилки свежей водой.

Наконец они выпустили кур, и взволнованные, кудахчущие комочки из перьев и пуха высыпали на деревянный пандус, пыхтя от негодования: на целую ночь заперли! Адрианна засмеялась от восторга.

– Доброе утро, сударыни, с началом нового дня! Это Ханна. Она будет о вас заботиться следующие несколько недель. – Она повернулась к Ханне. – Попозже я скажу, как кого зовут. Сразу вы не усвоите, а когда присмотритесь к характерам, легче будет запомнить имена.

Большинство кур толпилось возле кормушек, но пара хитрюг держалась ближе к Адрианне и Ханне: знали ведь, что в ведерках остались сочные обрезки брокколи, картошки и цветной капусты и даже малина.

– Они практически всеядны, но мы им даем органику, – пояснила Адрианна, высыпая угощение самым умным: те немедленно накинулись на еду, отбивая клювами уморительное стаккато.

Ханна рассмеялась. Одна из кур подошла вплотную и шарила возле ее ног. Она и не представляла раньше, какие это милые птицы!

– Посмотрите на эту. Я сказала, что назову их имена, когда вы познакомитесь поближе. Ее я зову Аттилой.

Ханна улыбнулась.

– Понятно, это вожак.

– Именно. Она считает себя тут королевой. Вы, наверное, уже заметили, что здесь своя иерархия.

– Курица высокого полета?

– Вот-вот. А в самом низу лестницы – Генриетта. – Она указала на одинокую белую курочку, скромно топтавшуюся позади всех. – Я всегда приберегаю для нее самое вкусное.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Герберт – название тестообразного клея, применяемого для укладки плитки.

Вернуться