Фрост Кей
Чудовище

Frost Kay

The Beast

* * *

Все права защищены. Книга или любая ее часть не может быть скопирована, воспроизведена в электронной или механической форме, в виде фотокопии, записи в память ЭВМ, репродукции или каким-либо иным способом, а также использована в любой информационной системе без получения разрешения от издателя. Копирование, воспроизведение и иное использование книги или ее части без согласия издателя является незаконным и влечет уголовную, административную и гражданскую ответственность.

Copyright © 2023 by Frost Kay

All rights reserved

© Старикова О., перевод на русский язык, 2024

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2024

Глава первая

Тринадцать лет назад

Торн

Отец никогда не оставлял попыток превратить железо в золото. Пятилетняя Торн всегда составляла ему компанию, пока он работал, хотя все дети ее возраста предпочитали проводить долгие жаркие летние дни, играя на городских улицах.

Торн любила своего отца, и ей нравилась его работа. Время, проведенное вместе, дорогого стоило, даже несмотря на то, что ему не удавалось создать ничего драгоценного. Для нее он всегда оставался волшебником.

– Торн, – позвал отец, отвлеченный обжигающим жаром пламени, которое едва поддавалось контролю. – Можешь передать мне ту… штуковину… такую…

Никто, кроме Торн, не понимал, что именно нужно отцу. Она протянула ему тяжелые железные щипцы, и он осторожно извлек крепкую круглую стеклянную колбу, наполненную расплавленной жидкостью, которая держалась над огнем в железном кольце.

Руки его стали слабее и тряслись, пока он сжимал щипцы. Сердце бешено колотилось, пока она обеспокоенно наблюдала за отцом, который переносил фляжку на обугленный деревянный верстак толщиной в четыре дюйма. Несмотря на дрожащие руки, ни капли содержимого не пролилось. Отец всегда осторожничал в ее присутствии.

– Что ты изменил в эксперименте на этот раз, папа? – спросила она, с любопытством наблюдая за светящейся жидкостью внутри колбы. Девочка знала, что цвет со временем изменится. Результат эксперимента станет известен после того, как жидкость остынет.

Она болтала ногами, а по спине у нее струился пот. Они проводили целые дни в мастерской, пока папа создавал элемент за элементом. Но золото у него пока так и не получалось. Ни Торн, ни ее отец не впадали в уныние от того, что у них что-то не выходило. Вечерняя прогулка по городу под лучами летнего солнца быстро развеивала их разочарование. А после они проводили мозговой штурм, обсуждая разные способы того, как превратить очередной кусок железа в золото.

Торн прищурилась, глядя на жидкость. Что-то изменилось.

– Я заменил один из реагентов на…

Отец Торн умолк, широко раскрыв глаза, и уставился на колбу.

Молниеносным движением он схватил маленький молоток и резко стукнул по ней, отчего стекло разлетелось вдребезги. Торн вздрогнула от громкого звука.

– Ты разбил его, папа!

Взгляд метнулся от разбитого стекла, разлетевшегося по столу, к мягкому диску полутвердого металла. Но не простого металла, а золота.

Золото!

– Папа, ты сделал это! – воскликнула Торн, в волнении вскочив на ноги.

Отец выронил щипцы, подхватил ее на руки и закружил по мастерской. Его тронутые сединой волосы щекотали щеку.

– Мы сделали это, моя розочка, – поправил он, поцеловав ее в лоб и крепко прижав к груди.

– Мама была бы так счастлива!

– Конечно, была бы. Посмотри-ка на нас. Неудержимая команда.

Щеки разболелись от широкой улыбки. Люди в деревне всегда шептались о ее маме, но никогда не говорили о ней вслух. С папой все было иначе. Они видали лучшие времена. Иногда по ночам она все еще оплакивала маму. Боль оставалась столь же острой и мучительной, как в тот день, когда умерли мать и младшие сестры Торн. Но бывали дни, подобные сегодняшнему, когда жизнь казалась прекрасной.

Отец опустил ее на землю, и Торн вытерла руки о юбку выцветшего голубого платья. Она сморщила нос от отвращения, увидев грязные черные разводы на ткани и на ладонях.

– Мы такие грязные, – простонала она.

Вечером отец наверняка заставит ее искупаться. Она ненавидела принимать ванны. Вода слишком быстро остывала.

Папа провел пальцем по своей покрытой сажей щеке и вытянул руку, ухмыляясь.

– Я еще хуже, чем ты, так что сегодня вечером можешь принять ванну первой. К тому же мы должны отпраздновать это событие за ужином. Если поторопишься, мы даже успеем захватить несколько пирожных из пекарни, пока они не закончились.

Она взвизгнула и побежала в ванную, шлепая босыми ногами по каменному полу. Торн прошла мимо кипящей на слабом огне воды, схватила с тарелки кусок мыла, опустила руки в холодную воду и начала тереть. Она привела себя в порядок так быстро, как только смогла, а затем метнулась в свою комнату, чтобы переодеться в другое платье. Торн сунула ноги в ботинки и вышла за дверь, направляясь в пекарню.

– Минутку, девочка моя, – позвал отец, закрывая деревянную дверь. Торн резко остановилась, и он протянул последние оставшиеся монеты, а после обхватил ладонями ее щеки и поцеловал в лоб. – Я пойду прямо за тобой. Не разговаривай с незнакомцами.

– Хорошо, папа.

– А теперь иди. Я заплачу свечнику, а потом встречусь с тобой на окраине.

Она кивнула и побежала в город знакомой дорогой. В него почти никогда не приезжали новые лица.

Торн увидела окрашенную в желтый цвет пекарню и толкнула дверь. Жизнерадостный колокольчик возвестил о ее прибытии. Грузный мужчина, управляющий пекарней, ласково улыбнулся подошедшей к прилавку девочке. Она приподнялась на цыпочки и положила монеты на стол, едва выглядывая из-за поверхности.

– Что хочешь, девочка? – спросил он. – Буханку хлеба? Еще у меня есть печенье, которое мой сын сжег утром.

Торн знала, что мужчина не подразумевал ничего плохого, спрашивая о подгоревшем печенье. Обычно им с отцом не доставало монет на что-то дорогое, поэтому они брали все, что им давали.

Но сегодня все совсем по-другому. Сегодня все изменилось.

– Два ягодных пирожных, – сообщила она пекарю, улыбаясь от уха до уха.

Мужчина ответил ей заразительной улыбкой и принялся упаковывать заказ.

– Твоему отцу есть что отпраздновать?

Торн с энтузиазмом кивнула, протягивая руки к завернутым в бумагу пирожным.

– Сегодня мы сделали золото.

Пекарь замер.

– В смысле, настоящее золото? Не ту тарабарщину, которую он сделал в прошлый раз?

– Нет, – возразила Торн. – Настоящее золото. Я видела его собственными глазами.

Она глубоко вдохнула аромат выпечки, чувствуя, как текут слюнки, а затем отодвинула край бумаги, чтобы взглянуть на лакомства.

Клубнику она любила больше всего.

Пекарь тихо рассмеялся.

– Рад слышать. Ну, иди давай.

Торн помахала рукой на прощание и выскочила за дверь. Она побрела по улице, вдоль которой выстроились причудливые дома с покатыми крышами, выложенными плиткой. Их дом тоже выглядел так, вот только плитка потрескалась, краска облупилась, а лестница стонала каждый раз, когда по ней ходили.

Отец встретил ее на окраине со свертком под мышкой.

Она протянула ему пирожные.

– Я успела!

– Спасибо тебе, Торн. – Глаза отца блеснули, и он кивнул на угощение. – Почему бы нам не съесть их по дороге домой?

У нее отвисла челюсть.

– Десерт до ужина?

– Я никому не скажу, если ты тоже будешь молчать, – прошептал он.

Она хихикнула и вгрызлась в пирожное. Весь путь они преодолели очень быстро.

Солнце село, и Торн вздохнула, когда они вошли в дом. Тепло очага согревало кожу. Она даже не заметила, что замерзла. Девочка потерла рукой свой полный живот и рухнула в маленькое кресло перед камином.

– Так вкусно, – сказала она, снова облизывая пальцы.

– Мистер Баркле знает толк во вкусных угощениях, – заметил отец, закрывая дверь. Его ботинки глухо стучали по полу, пока он шел на кухню. – Я купил свинины у мясника. Ты голодна?

Она встала на колени и посмотрела на него поверх спинки стула.

– Не очень.

Он усмехнулся.

– Мясу нужно время, чтобы поджариться, но, по крайней мере, наши пирожные немного утрясутся. Почему бы нам не почитать немного?

Пока папа готовил мясо, Торн поднялась со стула и побрела в свою любимую комнату – библиотеку. Здесь вдоль стен тянулись книжные полки – каждая до краев заполнена книгами. Посередине стоял письменный стол, за которым папа работал, а она училась.

Девочка подошла к нижней полке у южной стены и достала старую фиолетовую книгу сказок. Когда она вернулась в гостиную, отец уже насаживал свинину на вертел над огнем и разговаривал сам с собой.

– Столько всего нужно подготовить для ярмарки через две недели, – бормотал он. – Конечно, придется повторить эксперимент несколько раз, чтобы убедиться, что это не случайность. Еще нужно добыть сырья. Если продадим немного золота, то сможем купить новую ломовую лошадь. Уинни уже не справляется с такой нагрузкой и…

Торн забралась обратно на стул рядом с отцовским креслом, обтянутым потертой кожей, и открыла книгу сказок, параллельно прислушиваясь к тому, как он переворачивает мясо. Он бессвязно бормотал обо всем, что ему предстоит сделать перед поездкой, а она про себя читала отрывки из рассказа и рассматривала красочные картинки. В какой-то момент веки начали опускаться, и она зевнула.

– Моя розочка, ты слишком быстро взрослеешь.

Торн, моргая, посмотрела на него. Он улыбнулся, отчего морщинки вокруг его рта и глаз прорисовались более четко. Папа старел.

– Я уже большая, – поправила она его.

Отец сел в кресло и некоторое время наблюдал за ней.

– Я оказал тебе медвежью услугу, милая. Ты становишься взрослее. Может быть, тебе стоит почаще играть с деревенскими детьми?

– Мне нравится играть, но еще больше мне нравится проводить время с тобой, папа.

Он улыбнулся и кивнул на книгу, лежащую у нее на коленях.

– Опять сказки?

– Картинки красивые, – заявила она.

– Тут ты права. – Он раскинул руки в стороны. – Давненько ты мне не читала. Почему бы тебе не начать?

Торн кивнула и соскользнула со стула, от чего скрипнул пол. Она подошла к отцу и протянула ему книгу, а он усадил ее к себе на колени. Девочка открыла фиолетовый сборник сказок на своем любимом рассказе о мальчике, который никогда не старел и нашел сокровище.

– Я могу прочитать его, – сказала она, снова зевая. Торн прижалась к груди отца и вдохнула запахи обугленного дерева и расплавленного металла, которыми всегда пахла его кожа. Запах дома.

– Хорошо, девочка моя, – прошептал отец, протягивая ей книгу. – Полагаю, тут ты закончила в прошлый раз.

Торн нетерпеливо взяла книгу из его рук.

– Давным-давно, – начала она, выпрямляясь, чтобы удобнее расположить книгу на коленях, – жил-был мальчик, одетый в зеленое…

Глава вторая

Настоящее

Торн

– Знаю, ты бы посмеялся надо мной за то, что я ее снова перечитала, но такая уж я, ничего не поделаешь, – тихо произнесла Торн, нежно поглаживая книгу. Из-за тающего снега юбка совсем промокла, и у девушки стучали зубы. Книга была очень старой: уголки начали осыпаться, а золотые буквы местами выцвели или вовсе отсутствовали, но такой она любила ее еще больше. Джек назвал бы ее безнадежным романтиком, но эти слова крайне далеки от правды.

Благодаря книгам ей удавалось на время сбежать из реального мира, в котором настоящая любовь выживала в редких случаях.

Торн плотнее закуталась в шерстяной плащ и прижала книгу к груди. Она никогда не пропускала годовщину смерти отца, даже если шли дожди, сыпал снег и дули сильные ветра.

Она положила маленькое, сложенное пополам одеялко перед могилой отца, а затем аккуратно разместила на ней книгу.

– Каждый год я мечтала, чтобы ты вернулся домой, но, думаю, все мы когда-нибудь должны повзрослеть, – серьезно сказала Торн, поглаживая корешок фиолетовой книги. – Она для тебя.

По правде говоря, она не хотела с ней расставаться, но казалось неправильным держать книгу у себя. Она жила с разными людьми в странном доме и усердно зарабатывала на жизнь, выполняя для них поручения. Она давно выросла. Книга принадлежала отцу, единственному человеку, который по-настоящему понимал ее любовь к перу и чернилам.

Торн всегда будет помнить о том, как они вместе читали сказки. Она позаботится об этом. Книга – не более чем простая реликвия. Для того чтобы чтить память отца, она не нужна.

Следующие слова сорвались шепотом с губ:

– Я так сильно по тебе скучаю.

Ветер откинул капюшон плаща, и она вытерла глаза. Надгробие отца и близко не выглядело столько же величественным, как те, что его окружали. На его поверхности выгравировали всего лишь подтверждение того, что в могиле покоится именно отец Торн. Перед своей смертью папа смог превратить железо в золото, но они не успели получить ни капли прибыли. Его смерть оставила девочку без гроша в кармане и сиротой.

Хруст снега из-за ступающих по нему ботинок возвестил о том, что ее одиночество нарушено. Взглянув украдкой через плечо, она увидела семью с двумя маленькими детьми. Торн быстро скрыла шарфом белоснежные волосы и нижнюю часть лица, которые могли ее выдать, и надежно завязала его на шее, скрыв свою личность от посторонних глаз.

И еще шрамы. Она всегда скрывала шрамы.

Будучи ребенком, Торн верила, что людей по-настоящему забавляет эксцентричность ее отца, но став старше, она поняла, что о нем думали на самом деле. Они хитрили и считали себя выше других, а в ее отце видели в лучшем случае сумасшедшего, а в худшем…

Торн покачала головой, следя за тем, чтобы шарф не соскользнул, и подняла капюшон. Думать о худшем не хотелось. Все равно они были не правы. Размышляя о них и их мнении, ничего не добьешься.

Только она знала о гениальности и прекрасной натуре отца. Вот только белые волосы и шрамы выдавали в Торн ту, кем она являлась для людей – дочерью сумасшедшего.

Чужая в этой деревне.

Медленно убрав руку от книги и прикоснувшись к ней в последний раз, она поднялась на ноги. Девушка взглянула на прибывших и коснулась лба в обычном приветствии тех, кто по природе своей немногословен. Члены семьи повторили этот жест и улыбнулись в ответ. Торн развернулась на каблуках, взмахнув плащом, и быстро удалилась, оставив кладбище позади.

В детстве Торн верила, что живет в огромном городе. Он всегда ей казался таким загадочным! Вот только позже она узнала, что живет в небольшой деревне. В поселении абсолютно ничего не заслуживало внимания. Там жили несколько богачей и гораздо больше бедных. Также была баня. А еще бордель. Таверна. Постоялый двор. Даже долбаной библиотеки не построили, за исключением той, которую для нее собрал отец. Однако те книги сгинули вместе с их крошечным запасом денег. К счастью для нее, отец возвращался с книгами всякий раз, когда отправлялся на рынок или на ярмарку.

Направляясь к центру деревни, она сунула руку в сумку, висевшую на бедре. Книга выглядела новее той, которую девушка оставила на могиле отца. Торн наткнулась на нее во время одной из последних поездок. В ней подробно описывалась история Хинтерлэнда, южного королевства, расположенного за много тысяч миль по ту сторону моря. Маловероятно, что Торн увидит эту страну собственными глазами, однако ее все равно интриговала история. Ей нравилось впитывать каждую крупицу найденной информации о новых местах, восхищаться замысловатыми иллюстрациями и описаниями, скрупулезно размещенными автором на странице. Хинтерлэнд предлагал экзотические специи, необычные джунгли, а климат там был такой влажный, что люди все равно что дышали водой. Будь у нее возможность, она бы поехала туда. Она устала от ветра, снега и дождя. Ее кости насквозь промерзли.

Не глядя, куда идет, Торн читала на ходу, а ноги каким-то образом не разъезжались на скользком и опасном снегу. Зная дорогу наизусть, в определенные временны́е интервалы девушка доставала маленькие завернутые подарки для знакомых жителей. Фруктовое пирожное для маленькой девочки, чья мать недавно умерла. Небольшие механические собачка и кошка для близнецов, живущих вблизи кладбища, чьи бабушка и дедушка тяжело больны. Крошечный стеклянный флакончик духов для скорбящей вдовы, управляющей гостиницей.

Не испытав на себе доброту посторонних людей в детстве, Торн наполнилась решимостью вести себя абсолютно иначе.

Таким образом, она стала одаривать мелочами нуждающихся в заботе людей, придерживаясь анонимности. Торн не волновали похвала или любовь с их стороны, ей приносила удовольствие радость на их лицах. Вот что важно.

Взглянув поверх книги, она отметила, что солдат на улицах прибавилось. Девушка постоянно держалась настороже в случае угрозы. Всего один раз в жизни Торн застали врасплох. И это было ужасно.

Она решила, что такого никогда больше не повторится. Ни с ней, ни с кем-либо из ее окружения. Люди короля усложняли задачу. Большинство из них хулиганы, с которыми легко справиться, но были и такие, от которых по позвоночнику бежали мурашки. Бездушные монстры мстили за малейшее пренебрежение. Ее сводные сестры не раз чувствовали на себе их гнев.

Такому стоит положить конец.

Обходя стороной пьющих солдат и петляя по переулкам, она добралась до борделя, ставшего ее приютом в детстве. Торн остановилась и нахмурилась, заметив солдат, слоняющихся снаружи. На протяжении многих лет она мечтала о побеге из сонной деревни, но в последние дни поселение никак нельзя назвать тихим. Армия Короны сделала его своим трактом. Каждый день через деревню проходило все больше людей.

И ее беспокоило то, что уходить они не собирались. Теперь на троне восседает новая королева. Почему ее люди развлекаются в маленькой северной деревушке? Конечно, рядом расположен Копал, королевство Гигантов, но с ними ведь заключен союз. Черт, да Торн ведь вела дела с Копалом и часто жалела, что не родилась по ту сторону границы. Шрамы считались знаком чести у их народа, а здесь презирали людей с недостатками.

Оглядев солдат и встретившись с одним из них взглядом, она выругалась. Он был одним из самых высоких и красивых из стоящих поблизости мужчин. Торн прищурилась, словно бросая ему вызов. Взрослея в борделе, Торн рано поняла, как работают мужчины, особенно солдаты. Большинство из них обладало комплексом бога. Они верили, что женщины существуют просто ради удовлетворения их потребностей. Надменное выражение лица вкупе с ухмылкой говорило о том, чего именно он ожидал от нее.

Вот тут он ошибся.

Рука Торн скользнула к талии, зависнув над кинжалом, припрятанным под плащом. Солдат сделал шаг в ее сторону, широко улыбаясь.

Чья-то рука схватила ее за плечо прежде, чем она успела вытащить лезвие.

Глава третья

Пайр

– Любовь моя, клянусь, ты сведешь меня с ума!

Он смерил свою новоиспеченную жену взглядом. В ответ она изогнула бровь цвета барвинка, но промолчала и вновь перевела взгляд на карту, разложенную на столе между ними. Когда хотела, Тэмпест могла оставаться хладнокровной.

Его ей обойти не удастся. Если его пара хотела поиграть в игры, то ответит ей тем же.

Пайр криво усмехнулся и медленно обошел большой прямоугольный стол, разделявший их. По спине пробежали мурашки от восторга, когда она парировала его выпад, не оторвав взгляд от карты. Его маленькая Гончая растет.

Тэмпест, без сомнения, владела искусством боя, но она не являлась Оборотнем. Мир Пайра был опасен, поэтому ее рефлексы еще предстояло отточить. От процесса обучения он получал необычайное удовольствие. Честно говоря, прошлой ночью они проявили изрядную изобретательность…

– Прекрати, – проворчала она, оторвав от карты глаза цвета шторма, и посмотрела на него.

– Что именно прекратить, любимая? – промурлыкал он, сделав еще один шаг в ее направлении. Уши дернулись, уловив ускоренное сердцебиение его пары, пытающейся дать ему отпор. Охота вот-вот начнется.

– У тебя все на лице написано, – ледяным тоном произнесла она, но губы ее выдали. Его жена сдерживала улыбку. Тэмпест наслаждалась их перепалками наравне с ним.

Одна из причин его любви к ней. Ее темная, игривая сторона бесконечно интриговала кицунэ.

– Да я вообще ничего не делаю, – невинно пробормотал он и захлопал ресницами, глядя на нее.

Тэмпест фыркнула.

– Ложь. Мы оба знаем, о чем ты думал. Ты не решал проблемы с наркотиками, а размышлял о том, как бы поскорее меня раздеть.

– Я просто восхищаюсь красотой своей пары. Разве это преступление?

Ее губы снова дрогнули.

– Ты только и делаешь, что преступаешь закон. Тебе повезло, что твоя сестра – королева, а твоя жена – одна из Гончих Короны, иначе тебя бы уже раз сто заковали в наручники, – сухо произнесла она.

– Тогда зачем с этим бороться? – вслух рассуждал он, сделав еще один шаг. – Прими меня таким, какой я есть, и давай оставим все эти дела политикам. Мне пришли на ум несколько более привлекательных способов времяпровождения.

Она попятилась, повернувшись спиной к двери. Сигналом ему послужило напряжение в мышцах Тэмпест. Пайр перепрыгнул через стол и бросился к двери, Гончая все еще недостаточно быстра. Он прижал ее к спинке высокого кресла и торжествующе улыбнулся пойманной в ловушку девушке.

– Куда-то собралась? – прошептал он, касаясь ее носа своим.

Вздохнув, она расслабилась в его объятиях, а затем, положив руки ему на плечи, зарылась пальцами в волосы и погладила его лисье ухо. По телу пробежала дрожь. Он придвинулся ближе и, уткнувшись в шею, вдохнул ее запах, а после чуть отстранился и запечатлел легкий поцелуй на нежной коже.

– Не будешь вырываться? – спросил он, прикусив ее подбородок.

– У нас много дел. Твоей сестре нужно немедленно перехватить поставщика. Она у власти уже шесть месяцев, и лорды начинают нервничать. Нужно укрепить власть до того, как разразится очередная гражданская война. Лорды Мержери уже и так беснуются, а у них есть могущественные союзники. Ансетт нужна поддержка этих людей.

Пайр вздохнул и оставил короткий поцелуй на поджатых губах своей пары.

– Ты моя лучшая половина. Какое же у тебя доброе сердце. И что только заставило меня жениться на такой прямолинейной девице? – поддразнил он.

Тэмпест закатила глаза, но приподнялась на цыпочки, чтобы поцеловать кончик его носа, а затем подалась вперед и прошептала ему на левое ухо:

– Потому что каким бы злым и жестоким ты ни притворялся, на самом деле в душе ты очень милый.

Пайр фыркнул, когда она отстранилась.

– Вот и нет. Возьми свои слова обратно!

– Хорошо, – пробормотала Тэмпест, и в ее глазах блеснул огонек. – Ты безнравственный…

– Сильный, – добавил он.

– Темный…

– Красивый, – добавил Пайр.

– Сосунок.

Удар по ногам, и Пайр с глухим стуком рухнул на пол, а его пара радостно перепрыгнула через него. Он вскочил на ноги, а она рывком открыла дверь и, взглянув на него через плечо, подмигнула.

– А я-то думал, ты хорошая девочка, – в предвкушении произнес он. – Думал, нам нужно сосредоточиться на текущей задаче.

– Небольшой перерыв не помешает. Нельзя так долго сидеть взаперти, это вредно. По крайней мере, я где-то об этом слышала.

Пайр размял шею.

– То есть ты хочешь сказать, что ради нашего же здоровья следует немного поиграть?

– В твоем возрасте нужно почаще заниматься спортом.

– Я всего на пять лет старше тебя, – проворчал он, весело глядя на нее. Если она не поспешит уйти, он в мгновение ока поймает ее и запрет в комнате для военного совета.

Тэмпест усмехнулась.

– Поймай меня, если сможешь.

Он бросился к ней, а она выбежала, оставив за собой шлейф звонкого смеха. В груди потеплело, когда он бросился в погоню по темному коридору. Ее ботинки шлепали по каменному полу, а он молчал, сосредоточившись, подобно хищнику, которым и являлся.

Именно это он и искал всю свою жизнь.

Собственническое чувство скрутилось в животе.

И она принадлежала ему.

Глава четвертая

Торн

Торн покрутила кольцо на левой руке и расстегнула застежку. Тому, кто ее схватил, не поздоровится.

– Успокойся, – выдохнул знакомый голос.

Торн расслабилась и опустила глаза на сильные, но нежные пальцы, обхватившие запястье, а затем перевела взгляд на угловатое лицо лучшего друга.

Джек.

– Я чуть не пырнула тебя ножом, – прошипела она.

Он криво улыбнулся. Зеленые глаза понимающе посмотрели на ее кольцо с ядом.

– Ты бы никогда не отравила меня, правда, милая?

Он тепло улыбнулся и нежно сжал ее запястье. Торн знала наверняка, чем именно он сейчас занимался: защищал ее от солдат, используя самый старый трюк из существующих.

Хитрость.

Она позволила Джеку заключить себя в объятия и оставить долгий поцелуй на щеке. Ей даже удалось по-девчачьи хихикнуть и покраснеть перед зрителями. Для посторонних они выглядели как пара, которая состоит в отношениях или обручена. Несерьезно, но некоторых солдат такое и впрямь отпугивало. Девушка медленно отстранилась, словно против своей воли, но продолжила обнимать друга за шею. Она оглянулась через плечо и вздохнула с облегчением. Люди Короны исчезли в борделе, оставив Торн и Джека в переулке в обществе друг друга.

Солнце уже успело скрыться за горами.

Лучший друг, которого она считала своим братом, от души рассмеялся, и Торн повернулась к нему.

– Неприятности следуют за тобой по пятам, а, Торн? – поддразнил он.

– У тебя как будто не так же, – проворчала она. Тут он ей почти не уступал, просто был более незаметным.

Глубоко вдыхая, Торн наслаждалась запахом кузницы, всегда исходившим от Джека. Аромат металла напоминал об отце. Лучший друг всегда пах домом. Смутные воспоминания о работе в мастерской отца всплыли на поверхность, но она отогнала их прочь. Если она слишком много будет думать об отце, то превратится в залитую слезами массу до того, как добредет до своей комнаты. Даже спустя годы оставленная им открытая рана не затянулась полностью. Чаще всего ей казалось, что она никогда не найдет покой.

– Возвращаешься домой? – спросил Джек, прервав ее мысли. – Или планируешь нюхать мою рубашку всю ночь?

Она пихнула его, закатив глаза в ответ. Он уже давно привык к ее эксцентричности.

– Да, – ответила она. – Через несколько часов мне приступать к работе, так что я планировала размяться и немного почитать.

Он широко улыбнулся.

– Тогда нам пора!

Джек обнял Торн за талию, и она легко ответила ему тем же, благо они были почти одного роста. Его кожаный фартук приятно заскрипел под пальцами. Они пошли по улице, сапоги хлюпали, погружаясь в грязь. Девушка посмотрела на профиль лучшего друга. Торн не могла вспомнить жизнь до встречи с ним. Он стал второй половинкой ее души. Иногда ей даже хотелось, чтобы они смогли полюбить друг друга и никогда не расставаться. Однако это невозможно. Они видели друг в друге членов семьи. Брата и сестру.

К тому же Джек без ума влюблен в ее сестру.

Что касается Торн…

Ее переполняла решимость никогда не влюбляться. Любовь лишала сил.

– О чем задумалась? – беспечно спросил он.

– Да ни о чем. – Она сжала его талию. – Как дела на работе? Странно, что ты так поздно бродишь по центру города.

Джек пожал плечами.

– Отец послал меня сюда с поручением. Сказал, что мне нужно нарастить побольше мышечной массы, чтобы работать в кузнице подольше, наравне с братьями. – Он немного изменился в лице. – Похоже, он не верит, что мне действительно трудно. Я просто не сложен, как бык.

Торн одарила его сочувственной улыбкой. Джек постоянно от этого страдал.

Ему суждено было родиться младшим сыном в семье кузнеца Джонса. Два старших брата обладали внушительными руками, покрытыми бугрящимися мышцами, в то время как Джек казался их полной противоположностью. На фут ниже и едва ли выше самой Торн, он, в отличие от своих братьев, имел утонченное лицо. Плюс ко всему светлые волосы, мудрые глаза и элегантную, гибкую манеру двигаться. Можно наравне с жителями деревни поверить, что Джек – потомок Эльфов, а не родной сын Джонса и его жены. Даже его старший брат Даксос любил поддразнивать Джека по поводу его роста и возможного эльфийского происхождения.

– Отец когда-нибудь поймет, чего ты стоишь, – успокоила его Торн. – Скоро он признает, что твое мастерство превосходит твоих братьев. Да, они тягают всякие тяжести, но именно ты добавляешь нечто особенное в каждое изделие.

– Ведь всем это так важно. Например, украшенный топор, декоративная подкова или колесо для повозки.

Торн нахмурилась. Он прав. Жителей деревни не отличал утонченный вкус на простые вещи. Даже его собственный отец бо́льшую часть времени заставлял Джека оставаться дома и присматривать за незаконнорожденными детьми старшего сына, которых Джонсы взяли к себе, когда их матери бросили их или умерли от чумы, охватившей страну три года назад.

Она понизила голос.

– Однажды ты сможешь выставить свою работу на ярмарке. У тебя обязательно все получится. Я знаю. – Торн крепче обняла его, шагая по тропинке. Они оба покинут этот ограниченный городок.

– На нас снова пялятся, – задумчиво произнес Джек после затяжного молчания.

– Просто не обращай на них внимания, – ответила Торн. – Кого волнует, что они о нас думают? Пусть болтают. Что им еще остается.

На самом деле это даже иронично. Большинство жителей деревни не осмеливались смотреть на Торн, когда та шла в одиночестве, не говоря уже о том, чтобы заговорить с ней, но они с удовольствием рассуждали о том, поженятся ли два деревенских изгоя. Она знала, что все даже не сомневались в обратном. В конце концов, в деревне не было желающих связать себя браком ни с одним из них. И, возможно, в другой жизни жители деревни оказались бы правы.

– Кроме того, – добавила Торн с озорной улыбкой на лице, – представь, что они все подумают, когда ты наконец признаешься в чувствах к Иден!

Джек отстранился ровно настолько, чтобы без особого энтузиазма хлопнуть ее по плечу.

– Ты прекрасно знаешь, что я не могу признаться ей прямо сейчас. Она и маленький Джейми все еще лечатся. Вываливать на нее свои чувства… по меньшей мере эгоистично. Кроме того, мне нечего ей предложить. Мне нужно накопить денег на наше собственное жилье. Я не собираюсь жить со своей семьей.

Именно поэтому Торн полностью поддерживала влюбленность Джека в свою старшую названную сестру. Он действительно заботился о ней, несмотря на то, что все остальные считали ее запятнанной. Иден изнасиловали в подростковом возрасте, и, когда ее семья узнала о беременности, они вышвырнули ее на улицу. В конце концов она оказалась на пороге борделя, единственного места, где ее положение не имело значения. Ей дали жилье и работу горничной.

Несмотря на случившийся выкидыш, семья Иден отказалась принимать ее обратно, поэтому она осталась работать и жить в борделе. Несколько лет спустя девушка снова забеременела. Иден никогда не говорила об отце своего сына, но Торн не вдавалась в подробности. Что сделано, то сделано. Прошлое нельзя изменить. Нужно двигаться дальше.

Вопреки доброте, красоте и чувству юмора Иден, мужчины не брали ее в жены, ссылаясь на тяжелый багаж девушки. Ситуация в очередной раз напоминала Торн о том, что жизнь жестока, несправедлива и совсем не похожа на ее любимые истории.

– Как Джейми? – мягко спросил Джек с беспокойством на лице.

– Получше, – сказала она.

Джейми болел с самого рождения. Как только в деревню пришла чума, и Иден, и Джейми заболели. Им стало так плохо, что Торн уже думала о том, что ей придется выкапывать для них могилы рядом с могилой своего отца. То, что они выжили, можно принять за чудо.

– Они не будут болеть вечно, – заверила Джека Торн. Она должна заработать на хорошего врача для сестры и племянника. – А жизнь так коротка. Зачем тратить время впустую и любить ее на расстоянии?

Его ботинок заскользил, и они оба покачнулись, едва не упав в грязь и тающий снег.

– Может, и так, – выдохнул Джек, когда они выпрямились, тихо посмеиваясь. Он взял ее за руку. – Но от этого я все равно не попрошу ее выйти за меня замуж в ближайшее время. – Пауза. – А сейчас совсем не по делу, но когда у нас уже будет следующая настоящая работа? Не могу передать тебе, как сильно мне нужно выбраться из дома. Дети моего брата… утомительны.

Их совместные поиски сокровищ – еще одна причина их вечной дружбы. Она могла доверить ему свою жизнь и знала, что он думает так же о ней. Состоятельная семья Джека не нуждалась в деньгах, добытых от поисков сокровищ, а вот Торн они были нужны. Она не хотела вечно работать в борделе, а Джек не хотел быть обязанным своей семье. Они оба жаждали свободы.

К тому же им нравились приключения.

Джек любил новые места почти так же сильно, как и она. Ему даже нравилась опасность, которая их все время подстерегала. Торн еще ни разу не отправлялась на охоту, не взяв его с собой.

– На самом деле у меня есть новая работа, – призналась она, думая о спрятанных монетах и таинственной записке. Ей это ни капельки не нравилось. Сумма слишком большая, но что оставалось делать? Торн отчаялась. Жизни родных буквально висели на волоске.

Джек ободряюще сжал ее пальцы.

– Что-то не так, – сказал он. – Стоит ли того работа?

– Ради денег? Всегда.

Она поджала губы. Что-то в задании заставляло ее нервничать.

– Мне кажется, что под конец придется выкручиваться. Нужно быть осторожными.

– Мы всегда все делаем осторожно, и я буду тебя прикрывать. Когда отправляемся?

– Скоро. Я встречаюсь с клиентом в ближайшие сорок восемь часов.

– И платят хорошо?

Торн кивнула.

– В пять раз больше обычной платы.

– А ты не шутила насчет денег.

Джек присвистнул. Они завернули за угол, оказавшись у заднего входа в бордель.

Торн поморщилась, заметив темноволосого мужчину, флиртующего с молоденькими прачками. Она тут же отскочила в сторону и спряталась за постоялым двором.

Даксос. Его существование отравляло ее жизнь.

Джек хохотнул.

– Не думал, что ты из пугливых.

– Я не боюсь. Просто сегодня я не хочу с ним разбираться.

Она прижалась лбом к спине Джека и пожалела, что не может стать невидимой.

– Я знаю, что сегодня было нелегко, – мягко сказал Джек. – Когда ты будешь готова поговорить об этом, я буду рад тебя выслушать. А пока обойди здание, чтобы попасть домой, – сказал он и махнул головой в сторону флиртующего мужчины. – Я отвлеку любимого братца. А ты пока можешь скрыться.

– Мой герой, – сказала Торн, обняв его сзади, и скрылась за постоялым двором, стараясь двигаться так, чтобы Даксос ее не заметил. Брата Джека никак нельзя назвать плохим человеком. Торн знала его с самого детства. Однако весь прошлый год он пытался затащить ее в свою постель. Торн оставалась одной из немногих местных девушек, не поддающихся его обаянию, что он воспринял как личный вызов.

Она не планировала выходить замуж, но если когда-нибудь решится…

Что ж, любящему партнеру должно хватать ее одной. Их роман не станет чем-то временным.

Она не станет подстилкой для мужчины. Торн скорее душу продаст, чем будет матерью очередного ребенка Даксоса. Скоро она станет ему неинтересна. А до тех пор Торн будет прятаться подобно преступнице, чтобы избежать встречи с ним.

Глава пятая

Торн

Торн закончила разносить подарки нуждающимся позже, чем хотелось бы. К тому моменту, как она дошла до борделя, который стал ей домом тринадцать лет назад, на небе уже показались звезды. Мадам будет недовольна. Ей нравилось, когда ее девочки приходили до захода солнца и сидели внутри в безопасности.

Торн направилась к черному входу в бордель, предпочитая оставаться незамеченной. Ее появление всегда будоражило клиентов. Они либо насмехались, либо косились на нее. Свернув за угол, она замерла, увидев знакомого мужчину, прислонившегося к крыльцу, ведущему на кухню. Он затянулся из трубки и пустил в воздух дым.

Даксос. Ублюдок. Похоже, на этот раз Джеку не удалось удержать своего брата.

– Почему я не удивлена? – проворчала она, направляясь к лестнице.

Он протянул ей трубку, но она отмахнулась от него. Запах ее не раздражал, но она предпочитала не курить. Вкус отвратительный. Она поднялась на верхнюю ступеньку, стуча ботинками по поверхности. Девушка резко обернулась, когда он последовал за ней, и вздохнула.

– Стоит ли мне знать, как ты избежал встречи с братом и добрался сюда раньше меня?

– Скажем так: у меня свои способы, – ответил он с дьявольской улыбкой.

Она прищурилась.

– Ты наблюдательнее, чем я думала.

– Или ты не такая незаметная, как думаешь, – ответил он.

Торн не стала спорить. Даксос никогда не отказывался от хорошей потасовки: словесной, физической и любой другой. От него можно избавиться только при помощи проявленного в его сторону безразличия. До сих пор такое поведение вполне работало… Хотя, учитывая тот факт, что Даксос все еще преследовал ее, она начинала задумываться о разработке новой тактики.

– Что? Даже не съязвишь? – поддразнил он.

Она стряхивала с ботинок налипшие снег и грязь, делая вид, что Даксос вовсе не стоит рядом.

– Ты в обиде на меня, Торн? – спросил он. – Я не сделал ничего плохого. Просто хочу поговорить.

Почему-то она в этом сомневалась.

Какое-то время она молча рассматривала его красивое лицо. В деревне будут называть ее дурой за то, что она воротит от него нос. Он собрал в себе все качества, которые могли бы быть интересны девушке: высокий, темноволосый, красивый, сильный, здоровый, из хорошей семьи со своим делом и достатком. Судя по тому, как он играл со своими детьми, из него получился хороший отец. Ему не хватало только одного. Верности.

Торн не волновало ничего из перечисленного. Ей совершенно не хотелось привязывать себя к этому месту. Как только Иден, Джейми и Джек устроятся, она освободится от оков этого городка.

Даксос продул трубку и сделал шаг ей навстречу. Значит, ей пора уходить. Он и раньше пытался ее соблазнить, поэтому ей не хотелось снова через это проходить.

Она попыталась проскользнуть мимо и открыть дверь в попытке скрыться, но он успел схватить ее за юбки. Торн не могла выбраться из мертвой хватки его мускулистых рук, поэтому Даксос резким движением притянул ее к себе.

Она не боялась. Он не причинит ей вред, а если все-таки осмелится… что ж, она пырнет его ножом, но не с намерением убить, а только припугнуть, чтобы ему больше не пришло в голову ничего подобного.

Она опустила взгляд на кулак Даксоса, сжимающий юбки, затем медленно подняла голову, вглядываясь в его лицо.

– Просто иди домой, Даксос. День и без того долгий.

– Мне жаль.

– Тебе… что? – нахмурилась Торн, глядя на него.

О чем это он?

Она внимательнее вгляделась в красивое лицо Даксоса и поняла, что не видит больше прежнего высокомерия, лишь мягкость, ему не свойственную. Более того, его слова звучали искренне. Какого дьявола ему от нее нужно?

– За что ты, черт возьми, извиняешься? – спросила она, сразу заподозрив неладное. – Ты что-то сделал с Джеком? Клянусь богом, если ты снова запрешь его в уборной, я…

– Мне жаль тебя, – перебил он, отпуская юбку Торн и поднимая руки. На его лице застыла печаль. – Из-за того, какой сегодня день. Годовщина его смерти, так ведь?

Дышать стало труднее. Никто в деревне, кроме Джека, больше не говорил о ее отце и даже не помнил о дате его смерти.

Даксос коснулся шарфа Торн, слегка отодвигая его и невесомо касаясь шрамов, которые тянулись вдоль шеи.

– Из-за этого тоже.

Оцепенело кивнув, она отмахнулась от него. Когда к ней прикасались с нежностью в последний раз? Исключением были только Иден, Джек и Джейми. Девушка посмотрела на Даксоса с комом в горле. В детстве он почти как Джек стал ее опорой и другом после смерти отца. Благодаря ему она восстановилась после несчастного случая, оставившего ей шрамы.

Но потом они повзрослели.

Когда Даксос осознал, что мальчики и девочки отличаются друг от друга, между ними все изменилось. Он прекратил их дружбу, чтобы гоняться за девочками и завоевывать уважение мальчиков. Его нельзя было назвать плохим человеком. Просто сложилось так, что он вовсе не подходил Торн.

– Как долго ты собираешься от меня бегать? – тихо пробормотал он. – Ты ведь знаешь, что у меня есть к тебе чувства.

Девушка фыркнула.

Торн глянула в сторону прачек, с которыми ранее флиртовал Даксос.

– Ты меня вовсе не ждал тут.

Он пренебрежительно пожал плечами.

– Просто коротал время.

– У тебя же так много свободного времени, – съязвила она. – Ты знаешь мой ответ, Даксос. С прошлого раза ничего не изменилось. Просто иди домой. Брось ты это. Мы друзья. Больше между нами ничего не будет.

– Но…

– Послушай, – ледяным тоном произнесла Торн. – Я устала, голодна и замерзла. Я просто хочу забраться в свою постель и позабыть о печалях сегодняшнего дня.

Он заиграл бровями, сверкнув глазами.

– Составить тебе компанию? Я делаю потрясающий массаж.

Торн не удержалась от улыбки. Чертенок.

– Ответ отрицательный.

Взгляд девушки метнулся к небу. Скоро ей придется приниматься за работу: выполнять поручения борделя, убирая комнаты после ухода клиентов, и только потом она сможет лечь спать.

– Может, в другой раз, малышка, – прошептал он.

Даксос сдвинул шарф Торн и поцеловал ее в макушку. Вышло неловко. У него намного лучше удавались драматичные, страстные поцелуи, в отличие от дружеских, но Торн оценила жест. Их отношения сложились бы намного лучше, если бы Даксос вел себя так все время.

– Собираешься читать ночью вместо того, чтобы спать, да? – предположил он, отступая и оборачивая вокруг шеи меховой шарф.

– Вполне возможно, – ответила она.

Смех здоровяка сильно отличался от музыкального смеха его младшего брата. Он звучал грубо, гортанно и невероятно заразительно.

– Ты и твои книжки. Я думал, что ты уж точно перерастешь свое увлечение. Стремление к волшебству, к побегу – ошибка.

Она знала, что он не хотел оскорбить. Даксос всегда смотрел на все с практической стороны. Но Торн вовсе не обязательно его слушать. Ровно как и ее родители, она любила книги и не собиралась от них отказываться. В магию она, конечно, больше не верила, но все равно наслаждалась погружением в новый мир, время от времени сбегая от своего унылого прошлого.

– Спокойной ночи, Даксос, – проворчала она, распахнув дверь борделя и погрузившись в благословенное тепло кухни, даже не взглянув на него.

– Сладких снов, Торн, – крикнул он, когда она захлопнула за собой дверь.

Она прошла по выщербленному каменному полу к очагу. В нем весело потрескивал огонь, и девушка с благодарностью опустилась на маленький деревянный стул у камина, вздохнув с облегчением. Она стащила с ног ботинки и пошевелила замерзшими пальцами ног, пытаясь согреть их.

Повар носился по кухне, выкрикивая указания помощникам, но она не обращала внимания на шум. Ее глаза закрылись. По телу пробежала боль, а за ней последовала еще одна. Глаза Торн резко раскрылись, и она поморщилась.

Она провела пальцами по шрамам, которых касался Даксос. Боль вызвали не его прикосновения. Она была фантомной и возвращалась время от времени на протяжении нескольких лет. Обычно не так болезненно, как сейчас, хотя Торн слишком долго находилась вдали от безопасности пылающего очага. Холод всегда усиливал боль.

Шрамы пульсировали жаром, и ей казалось, что она снова горит.

На лбу выступил пот, и у девушки закружилась голова. Нужно убраться подальше от огня. Торн попытался встать, но ноги подогнулись. Она вцепилась в спинку стула. Комната закружилась. Повар посмотрел на нее округлившимися глазами.

– Торн? Что такое?

Она открыла рот, чтобы заговорить, но не смогла произнести ни слова. Девушка сделала шаг, но жар тут же опалил ее шею и лицо. Ноги заскользили по каменному полу, и Торн потеряла сознание до того, как почувствовала удар от падения.

Глава шестая

Тринадцать лет назад

Торн

Бордель не казался таким уж и плохим местом.

Джада, женщина, которую все называли Мадам, была достаточно милой. Но Торн все равно ненавидела, когда отцу приходилось оставлять ее там и уезжать на ярмарку. Она обещала помогать и не путаться под ногами, но он говорил, что такой маленькой девочке, как она, не стоит посещать ярмарки. За последние пару десятилетий дороги стали опасными. Бандитов в горах становилось все больше и больше, поэтому отец не хотел, чтобы его маленькая дочь путешествовала с ним.

Однако Торн беспокоилась за него. Папа был для нее всем, и она замечала, что он начинал двигаться медленнее других, а его волосы все сильнее походили на снег. Иными словами, папа старел. Кто будет присматривать за ним?

– Я могу сам о себе позаботиться, – не раз говорил он Торн, когда она высказывала свои опасения. – Но если мне придется защищать и тебя тоже, тогда… все может закончиться иначе.

Несмотря на то что отец уезжал уже не в первый раз, Торн все равно подбежала к окну и прижалась кончиками пальцев к стеклу. Она с грустью наблюдала, как он уезжает на своей повозке с недавно купленной лошадью.

– Пожалуйста, береги себя, – прошептала она короткую молитву, глядя на то, как он исчезает в густом лесу. Торн поежилась, несмотря на жаркий день. Оставалось надеяться, что все монстры спят и оставят его в покое.

Она перевела взгляд с теперь уже пустой дороги на маленький ручеек, протекавший рядом с кузницей. Трое сыновей кузнеца, один из которых был всего на пару лет старше Торн, плескались и играли в воде. Девочка недоверчиво смотрела на них, широко раскрыв глаза, и от этого по телу пробежала настоящая дрожь.

Ее дом располагался прямо у подножия гор, в самой северной точке Хеймсерии. Хорошая погода летом отличалась жаркими, долгими и ленивыми днями. Но обычно все было совсем не так. Многие месяцы тут стояли суровые и неприветливые морозы. Снег лежал почти шесть месяцев в году, и даже когда в деревне он таял, в горах все еще лежало белое покрывало, от чего в поселение текли чистые ледяные ручьи.

В мальчишках, должно быть, бежит кровь ледяных драконов.

Что-то во всем этом действии пугало девочку. Может, дело в быстром течении или в том, что она не умела плавать. В любом случае, Торн предпочла бы свои книги и работу с отцом.

– Пошли, Торн, – строго, но доброжелательно произнесла Джада. – Тебе придется много работать, пока твой отец будет в отъезде. В конце концов, еда не бесплатная.

Она посмотрела на женщину и кивнула, взяв ее за руку. Еду добывать трудно, и Торн ценила любое горячее блюдо, даже если ради него нужно выполнить кучу работы по дому. К тому же у Джады всегда вкусно кормили.

Мадам попросила Торн помочь ей с уборкой комнат, мытьем полов и выполнением поручений на кухне. Кроме этого, Торн иногда доставляла мятые записки, которые клиенты отправляли ночным бабочкам, но такую работу чаще поручали работникам постарше. Похоже, Джада не хотела, чтобы Торн общалась со сбродом, который наведывался в ее заведение.

Время летело быстро, и не успели они глазом моргнуть, как прошло четыре недели. Папа скоро вернется домой!

Торн с головой ушла в работу по дому. Каждый вечер она ложилась в постель в обнимку с книгой и читала до тех пор, пока не закрывались глаза. Ее сон всегда был глубоким, но беспокойным. Девочку нервировало отсутствие папы.

Наконец наступил день приезда отца. Она рано вскочила с постели, надела свою лучшую одежду и весь день прождала на улице. Но наступила ночь, а он так и не приехал.

Мадам затолкала ее внутрь и уложила в постель, пообещав, что отец скоро вернется домой. Торн ей поверила. Папа никогда не оставит ее одну.

Прошло три дня, и Торн поинтересовалась, получала ли Джада письма от него.

Женщина покачала головой.

– Ни одного, Торн. Но я уверена, что с ним все в порядке. Он и раньше задерживался.

Торн знала, что Мадам права. И более того, на этот раз у отца действительно получилось золото, которое можно продать, а также успешные изобретения, стоившие того, чтобы их продемонстрировали на ярмарке. Насколько девочка могла судить, работы папы приняли с овациями, поэтому его отвезли в столицу, чтобы там он смог показать свое волшебство всяким богатеям.

Одна неделя превратилась в две, а две – в четыре. В глубине души она чувствовала, что что-то не так. Но она не осмеливалась высказать свои опасения Джаде, ночным бабочкам или даже сыновьям кузнеца, которые настояли на том, чтобы Торн играла с ними, когда им стало известно о ее одиночестве.

Каждую ночь она молилась о папином возвращении.

Но напрасно.

Лето сменилось осенью.

Однажды она читала книгу сказок, глубоко погрузившись в историю об особых бобах, которые исполняют любое желание. От рассказа ее отвлекло ржание лошади. Девочка склонила голову набок, чтобы получше рассмотреть трех изысканно одетых мужчин с бледно-голубыми волосами, которые ехали верхом на лошадях и остановились прямо перед борделем.

Она видела синеволосых людей всего пару раз за свою жизнь. Торн коснулась своей толстой серебристо-белой косы, а затем снова перевела взгляд на странных мужчин. У них тоже особенные волосы.

Торн с любопытством наблюдала за ними. Такие необычные люди проживают в столице. Она слышала, как отец Даксоса рассказывал о них. Гончие – какие-то особенные защитники. Кузнец часто бормотал о том, что они должны поддерживать мир и защищать угнетенный народ Хеймсерии, но в итоге делали все, что угодно, только не это.

– Малышка, – сказал один из незнакомцев, вежливо склонив к ней голову. По сравнению с другими синеволосыми мужчинами, которых ей доводилось видеть, этот казался дружелюбным. Он мило улыбался.

Она поднялась с места, захлопывая книгу.

– В чем дело?

– Что такая маленькая и прелестная девчушка делает в подобном месте? – снова спросил мужчина, указывая на бордель.

– Мадам присматривает за мной до возвращения папы.

Разом вздрогнув, мужчины тут же отвели взгляды. Гончий, разговаривающий с ней, нежно погладил Торн по голове, взъерошив волосы, а затем бесшумно вошел в здание.

Некоторое время спустя Джада открыла дверь и упала на колени перед Торн. Ее лицо выглядело бледным, осунувшимся и опечаленным.

– Торн, девочка моя, у меня ужасные новости, – прошептала она. – Мне так жаль.

– Это из-за папы? – едва слышно произнесла Торн. Лицо словно обдало жаром, затем холодом. Ладошки вспотели. Сердце билось со скоростью сто миль в час, но ей казалось, что в любой момент оно может остановиться навсегда.

Джада кивнула.

– Он не вернется. Он… он умер в пути, когда возвращался с ярмарки. Но, Торн, не волнуйся. Ты теперь останешься здесь. Я не выгоню тебя на улицу.

У Торн зазвенело в ушах. Она больше не слышала слов Джады. Папа всегда возвращался. Всегда. Они ошиблись.

Все это неправда.

Торн попятилась и побежала в свою комнату. Там девочка укрылась одеялом, чувствуя стекающие по лицу слезы. Она плакала до тех пор, пока не заболело горло. Девочка по имени Иден приходила к ней каждую ночь, пела и заплетала ей волосы до тех пор, пока Торн не засыпала.

Только когда кости ее отца и детали телеги привезли в бордель, до нее по-настоящему дошла реальность сложившейся ситуации. От телеги почти ничего не осталось. Все было в крови.

Она больше не могла притворяться, что он еще вернется.

Отец умер.

Он не приедет.

Она осталась одна.

Торн была мудра не по годам. Она знала, что теперь предстоит. Нужно взять себя в руки, иначе она никому не будет нужна. У всех и так достаточно забот. В последний раз проплакав на похоронах, она каждый день с головой уходила в работу, не доставляя никаких хлопот.

Даксос и Джек всегда были рядом, и в конце концов стали ее настоящими друзьями. Торн научила их читать, а они научили ее ставить ловушки, ловить рыбу и охотиться. Времени на грусть не оставалось.

Два года пролетели незаметно.

Однажды Торн набирала ледяную родниковую воду для бани и услышала, как двое мужчин обсуждают новых торговцев, проезжающих через город. Никто раньше их не видел и ничего о них не слышал.

– Волшебные бобы, – услышала она одного из мужчин. – Они же ненастоящие, так ведь?

Торн украдкой пробралась ближе к мужчинам, заинтересовавшись их разговором.

Другой мужчина ответил:

– Да кто ж его знает сейчас, что настоящее, а что – нет. Слышал, что творится в столице? А в лесных деревнях? Мы живем по соседству с Великанами и людьми, которые превращаются в кошек, волков… медведей. «Волшебные бобы, которые исполняют самое заветное желание», – звучит не так уж странно, как по мне.

Она чуть не ахнула, выплеснув воду из деревянного ведра.

Волшебные бобы? Совсем как в папиной книге!

Если она раздобудет их для себя… то сможет вернуть папу.

Остаток дня Торн занималась делами, выполняя их с чудовищной эффективностью. Вместо того чтобы читать в постели, девочка выскользнула из борделя и в одиночестве добралась до рыночной площади. В свои семь лет она была выше большинства деревенских мальчишек того же возраста, но при этом худая, как щепка, и очень, очень шустрая. А на детей никто обычно внимания не обращал.

В темноте она обыскивала лавку новых торговцев, стараясь быть незаметной и быстрой. Торн понимала, что в любой момент ее могут поймать. Но также она понимала, что другой возможности заполучить желанное у нее может и не быть. Торн должна найти бобы сейчас или никогда.

В конце концов, как раз когда она собиралась все бросить, девочка обнаружила пальто, висящее над сундуком с драгоценностями. Порывшись в карманах, ее пальцы, наконец, наткнулись на маленький мешочек с чем-то круглым. Она вытащила его и развязала шнурок.

Внутри лежали блестящие, радужные зерна размером с большой палец.

– Чем ты здесь занимаешься?

Торн застыла на месте при звуке голоса. Он одновременно предупреждал и обвинял.

Торговец.

Не видя иного варианта, она поспешно положила бобы туда, где взяла и повернулась лицом к торговцу. Но Торн не завязала мешочек, поэтому бобы посыпались на булыжники прямо ей под ноги. Девочка вздрогнула под взглядом торговца. Горящий факел в его руке придавал вытянутому лицу с высокими скулами более суровый и устрашающий вид.

Ястребиные глаза метнулись от бобов обратно к лицу Торн.

– Думаешь, тебе сойдет с рук воровство, негодница?

Он сделал шаг вперед. Торн пятилась до тех пор, пока не вжалась в тележку, понимая, что идти больше некуда.

– Я не собиралась их красть, – прошептала она, облизывая пересохшие губы. Она порылась в кармане и вытащила несколько золотых самородков, оставленных папой. – У меня есть деньги.

Торговец усмехнулся.

– Их ты тоже украла?

– Нет! – сказала она, сжимая золото в дрожащих руках.

Девочка осматривалась, отчаянно ища спасения. Только мальчишки кузнеца глядели на нее из окна, но они были слишком далеко, поэтому не успели бы прийти на помощь. Пока она смотрела, старший из сыновей выбежал на улицу, но Торн знала, что уже слишком поздно.

Торговец грубо схватил ее загрудки и приподнял над землей, а ей только и оставалось, что пинаться и вырываться из его хватки.

– Отпустите меня! – взмолилась она, роняя золото. – Я ничего такого не хотела. Извините! Я…

– Ты пыталась украсть то, что никогда не сможешь себе позволить.

Мужчина поднес факел к лицу Торн. От жара на лбу выступили капельки пота.

Торн осознавала, в какие неприятности попала. Большие, огромные неприятности.

– П-пожалуйста, отпустите меня. Клянусь, я больше так не буду. Извините! Простите!

Его суровое лицо исказилось в уродливой ухмылке.

– Да… больше ты так делать не будешь. Я позабочусь о том, чтобы ты хорошо усвоила урок.

Поначалу она не почувствовала пламени, лизнувшего кожу. Плоть пронзило болью, а в глазах вспыхнул яркий свет. Затем торговец швырнул ее на землю и пнул ботинком со стальным носком в живот – Торн накрыла волна невообразимой боли.

Она поднесла руки к лицу и тут же закричала, почувствовав под пальцами изуродованную, горящую плоть.

– Теперь ты знаешь, что не стоит красть у меня, – выплюнул он и скрылся из виду.

Торн дрожала, лежа на земле, и плакала, чувствуя себя так, словно сгорает заживо, умирает.

– Держись, Торн! – донесся до нее мальчишеский голос.

Когда ее перевернули, она заплакала еще сильнее.

Послышался крик женщины, но ей не сразу удалось понять слова Джады.

– Кто это сделал? – потребовала ответа Мадам.

– Я н-не хотела, – всхлипнула Торн. Ей было так больно. – Этот мужчина… у него много волшебных бобов. Я просто хотела… просто хотела… Я усвоила урок…

– Тише, девочка моя. Я обо всем позабочусь. Иден даст тебе обезболивающее.

Зрение то прояснялось, то затуманивалось. Время летело незаметно.

Джада ворвалась в комнату, забрызганная кровью, что сделало мстительное выражение ее лица еще более пугающим. Мадам уходила? Она держала в руке зловещего вида кинжал, с него на каменный пол капала алая жидкость.

– Думаю, теперь он усвоил урок, – пробормотала Джада. – Никто не трогает моих девочек.

Над ней склонился папа – от него пахло металлом и дымом.

– Папа, – всхлипнула она. – Не уходи.

– Никогда, моя розочка, – прошептал он, целуя ее в лоб. – Спи, любовь моя.

Торн перестала бороться с болью и закрыла глаза, сразу же погружаясь в темноту.

Глава седьмая

Сейчас

Торн

Торн пришла в себя от резкой боли в локте.

Неприятное ощущение разлилось по всему телу, но лицо и шея больше не горели. Она прижалась щекой к прохладному каменному полу, пока чьи-то пальцы нежно перебирали ее волосы. Приступы она переносила тяжело. Торн не могла предугадать их появление. Они делали ее слабой. Именно поэтому она никогда не бралась за заказы без Джека.

Не торопясь, она открыла глаза. Зрение постепенно прояснилось. Повар и его помощники медленно наводили порядок на кухне. Она пропустила ужин и лежала без сознания по меньшей мере час.

– Можешь встать? – раздался знакомый голос.

Торн посмотрела на названную сестру, напрягая шею.

– Она очнулась? – спросил грубый голос, а следом послышались приближающиеся шаги.

Склонившись, повар посмотрел на нее обеспокоенным взглядом.

– На этот раз выглядело все жутковато, мисс. Ты себя превзошла.

По ощущениям, он говорил правду. Голова пульсировала с каждым ударом ее сердца. Как же сильно Торн ненавидела это состояние. Она не первый раз теряла сознание из-за фантомных болей, но приступы до сих пор выводили из равновесия.

– Я в порядке, – прохрипела Торн, взяв повара за протянутую руку.

Пошатываясь, девушка поднялась на ноги: повар с одной стороны, Иден – с другой.

– Я бы не назвала обморок нормальным, Торн, – сказала Иден, озабоченно нахмурив черные брови.

Она приложила руку ко лбу Торн и пробормотала под нос:

– У тебя небольшой жар. Позволь мне проводить тебя до постели. Джада даст тебе выходной.

– Но…

– Никаких «но»! Идем со мной, сейчас же. Повар, пришлешь наверх утренней овсянки со специями?

– Конечно, – ответил мужчина, отворачиваясь, и тут же принялся разогревать миску с кашей, звеня кастрюлями.

Подъем на два лестничных пролета дался Торн тяжело, даже при помощи Иден. Каждый раз, глядя на сестру, она чувствовала себя виноватой. Иден тяжело дышала, на лбу у нее выступил пот.

– Я и сама могу, – сказала Торн.

Сестра сердито посмотрела на девушку и крепче обхватила ту за талию.

– Я так не думаю. Осталось пройти всего пару шагов.

Упрямство Иден соответствовало ее доброте и красоте. Спорить с ней бесполезно.

Добравшись до спальни Торн, она заметила знакомый комочек на своей кровати. Теплая улыбка озарила ее лицо.

– Он ждал, когда ты вернешься с кладбища, – тихо сказала Иден, когда Торн присела на край матраса. – Должно быть, уснул в ожидании.

Она откинула одеяло на пару дюймов, обнажив копну ярких, растрепанных рыжих кудрей. Торн нежно провела по ним пальцами. Никого на свете она не любила так, как племянника. Своей доброй и любящей душой он пошел в мать. От прикосновения маленькое тельце содрогнулось, и мальчик зашелся влажным, больным кашлем, поэтому в знак поддержки Торн поцеловала его в висок.

– Прости, что я так сильно задержалась, Джейми, – прошептала она. Девушка отстранилась и посмотрела на Иден. – Как он сегодня себя чувствовал?

– Ты же знаешь, каким он становится, когда времена года сменяют друг друга. Подержу его дома несколько дней на всякий случай. Как же хорошо, что скоро наступит весна, а за ней лето. Зиму мы переносим еще тяжелее.

Иден кашлянула, подтверждая тот факт, что смена времени года повлияла и на нее. Торн взяла ее за руку и потянула к себе, заставив сестру сесть рядом на кровать.

– Ты должна следить и за собой, Иден, – принялась отчитывать она. – Заставляешь меня взять выходной, когда по-настоящему он нужен тебе. Даже не один выходной, а целая неделя отпуска. А лучше отпуск на всю оставшуюся жизнь. Твоя работа явно вредит твоему здоровью.

Но Торн знала, что пока Иден молода и красива, а также желанна для мужчин, она не бросит работу. Изначально Джада устроила Иден горничной, – и именно она обучала маленькую Торн этому мастерству. Но после рождения сына Иден осознала, что в роли горничной не обеспечит нормальную жизнь своему ребенку, не сможет оплачивать дорогие лекарства, которые ему так нужны.

Торн умоляла ее не становиться куртизанкой, однако это было неизбежно. Будучи пятнадцатилетней девочкой, она обещала заботиться о сестре и новорожденном Джейме. Иден тронули ее слова, но сентиментальность не оплачивала дорогостоящих целителей. К тому же что могла сделать пятнадцатилетняя девочка без какого-либо образования?

Именно тогда Торн начала охоту за сокровищами.

Поиски разного рода вещиц всегда давались ей легко.

– Ты принимала лекарства? – спросила она сестру.

Иден отвела взгляд и кивнула. Пальцы Торн крепче сжали ее юбку. Сестра лгала. Она не умела делать этого, глядя ей в лицо.

Торн оглянулась через плечо на Джейми. Скорее всего, Иден отдала все своему малышу.

Перед глазами Торн всплыл богач, который обратился за ее услугами. Он вывел девушку из себя. Ему явно было известно, что она в отчаянии и готова на все, если предложить достаточно высокую цену. Отчаянные времена требовали отчаянных действий. Торн чувствовала себя загнанной в ловушку. Правильного ответа не существовало.

Она вновь взглянула на сестру, которая пыталась подавить кашель и прерывисто дышала. Она себя совсем не берегла.

– Нам нужно выбираться отсюда, – пробормотала Торн, ненамеренно высказывая мысли вслух.

Перебравшись к весело потрескивающему огню в камине, она опустилась коленями в копоть и золу, а затем принялась греть руки. Иден последовала ее примеру, но села в кресло-качалку, а не на колени. Теплый свет пламени подчеркивал ее худобу и бледность. Торн знала, что если Иден не получит должного лечения, то долго не проживет. Им нужны деньги, и как можно скорее.

Тошнотворное, мерзкое чувство скрутило внутренности при этой мысли. Торн не могла потерять сестру или племянника. Она этого не допустит.

Иден мягко улыбнулась.

– Ты же знаешь, что еще слишком рано отправляться в путь, Торн. Если только мы внезапно не разбогатеем настолько, что сможем позволить себе шикарные экипажи, которые есть у иностранных торговцев. Мы застряли здесь по крайней мере до поздней весны. И, кроме того, дороги небезопасны. Ты знаешь об этом лучше других.

Несмотря на власть новой королевы, Иден говорила правду. Северные дороги оставались такими же опасными, как во времена ее отца. Путешествие в компании больной женщины и не менее больного ребенка означало бы смертный приговор. Даже с навыками Торн они не могли соревноваться ни со зверьми, ни с бандитами, ни с солдатами, которые все еще бродили по северу. Они представляли самую настоящую опасность.

Торн провела пальцами по деревянной поверхности пола, мысленно возвращаясь к золоту, спрятанному под половицами. Если она выполнит новое задание, их судьба навсегда изменится.

Не в силах усидеть на месте, Торн поднялась на ноги и взялась за медный замо́к, хранившийся в прикроватном столике. Вернувшись к очагу, она достала из кармана отмычку и принялась возиться с механизмом замка. Жизнь становилась чуточку легче, когда ей в руки попадала головоломка. Разговоры о важном тоже шли лучше, пока ее руки были заняты.

– Мне предложили работу, – пробормотала она после долгого молчания. Затрудненное дыхание Иден затихло от слов сестры. – Задание, способное все изменить.

Иден вздохнула.

– Торн…

– Не начинай, – перебила она, опуская замок. – Нам нужны деньги.

– Если оно способно все изменить, значит, задание опасно, верно? Ты знаешь, что я не могу тебя остановить… Хотела бы я увидеть того, кто сможет. Но стоит ли подвергать себя опасности?

Торн выдержала тяжелый взгляд сестры и кивнула.

– Мы будем свободны.

Иден замерла. И без того затрудненное дыхание участилось.

– Какой ценой? – прошептала она. – Такие деньги достаются дорого.

Торн надеялась, что они смогут заплатить необходимую цену.

– Я не прошу твоего разрешения, – мягко ответила Торн. Она отложила отмычку, а затем встала на колени и дотянулась до руки Иден. – И не переживай так сильно, если я задержусь дольше положенного.

– Ладно, – сдалась Иден. – Хорошо. Сколько краски и хны тебе нужно?

Она улыбнулась сестре.

– Где-то на пару недель.

– Так долго?

– Просто на всякий случай. Если я попаду в снежную бурю…

– Ой, она же смоется, – предположила сестра. – Мы не хотим повторения прошлого раза.

Они обе захихикали от воспоминаний.

Иден готовила темно-коричневую краску для белоснежных волос Торн всякий раз, когда та отправлялась на охоту за сокровищами. Благодаря ей девушку не узнавали и никто не мог отследить ее, дабы отомстить. К тому же хна отлично скрывала шрамы. Люди обычно запоминали нарисованные узоры, а не женщину со шрамами.

– Ты лучшая, – сказал Торн, как только их хихиканье стихло. Она обняла Иден за ноги.

Сестра встала с кресла-качалки и помогла Торн подняться. Стоя рядом с Иден, Торн возвышалась над ней на три дюйма, хотя сестра была на десять лет старше. Их всегда забавляла эта разница. Иден выглядела изящно, как фарфоровая кукла, в то время как у Торн из достоинств была лишь стройность.

Иден провела пальцем по шрамам Торн и завиткам хны, что напомнило ей о Даксосе. Сегодня ему удалось ее удивить. Возможно, впредь стоит быть с ним добрее.

– Ты же знаешь, как я ненавижу твои задания, – сказала Иден. Они обе посмотрели на Джейми. – Но это лучше, чем работа в борделе.

– Пф-ф. Если бы Джада попыталась убедить меня стать ночной бабочкой, я бы давно сбежала. С тобой или без тебя!

Они обе знали, что Торн никогда бы не уехала без Иден и Джейми, но работать в борделе она тоже не могла. По этой причине она радовалась своим шрамам, гибкости и возможности искать сокровища. Все это спасло ее от жизни, которой она точно не хотела.

Торн наблюдала за тем, как Иден скользнула к кровати и осторожно подняла сына на руки, чтобы отнести его на свой узкий матрас за креслом-качалкой.

Еще одно задание, и они будут свободны.

Глава восьмая

Торн

Стаянием снега начали прибывать торговцы из разных городов и деревень, расположенных южнее. Они привозили с собой интересные вещи со всех концов Хеймсерии, а иногда и из более отдаленных мест.

Торн провела все утро, изучая удивительные товары. Больше всего ее восхитила богатая и роскошная ткань, привезенная торговцем из Дотэ, столицы королевства. Ткань выкрасили в яркий, бросающийся в глаза фиолетовый цвет.

Вероятно, дань уважения Гончей.

Она улыбнулась, вспомнив встречу с девушкой в горах, произошедшую несколько месяцев назад. Тэмпест, почти королева. Торн провела пальцами по шелковистой ткани. Что-то ей подсказывало, что Гончая не оценила бы подобную броскую одежду. Тэмпест создавала впечатление человека, предпочитающего держаться в тени.

Она убийца, дубина. Естественно, она предпочитает не привлекать внимания.

Торговец встретился с ней взглядом, поэтому девушка тут же отбросила ткань и зашагала дальше, не дожидаясь его уговоров купить заинтересовавший товар. Запах корицы, дрожжей и сахара потянул ее к другой палатке, и на этот раз Торн не стала сопротивляться. Она любила сладкое. Купив у торговца сладкую булочку, приготовленную на пару́, она остановилась, чтобы вдохнуть сложный, сладко-пряный аромат букета экзотических цветов в соседней палатке.

– Разве еще не рано для них? – спросила она продавщицу. Гладкую кожу женщины покрывал загар, а темные глаза засверкали от улыбки.

– Да, так далеко на севере они не цветут, – мелодично проговорила она. – Но с волшебством переносного стеклянного инкубатора и при должном уходе… нет ничего невозможного. У меня есть зимние цветы, если они вам больше по вкусу, и семена всех тех, что вы видите. Может, что-то конкретное привлекло ваше внимание?

Торн понимала, что не стоит бездумно тратить деньги, но не могла устоять перед широкими бледными лепестками белой розы, отливающими голубоватым оттенком. Вечером она перекрасит волосы, поэтому неплохо было бы взять с собой то, что будет напоминать о ее истинной сущности. По крайней мере, первые несколько дней путешествия до тех пор, пока роза не завянет. К тому же Иден всегда говорила, что она слишком скупа, когда дело доходит до нее самой. Одна маленькая покупка просто порадует ее и вовсе никому не навредит.

Она указала на цветок.

– Можно один такой, пожалуйста?

Улыбка женщины превратилась в одобрительную ухмылку.

– У вас превосходный вкус, мисс.

Тщательно завернув стебель с шипами в мягкую коричневую бумагу, женщина протянула цветок. Торн заплатила за него и двинулась дальше по улице. Но в следующей палатке ее внимание привлек мужчина в широкополой шляпе. Он опустил подбородок в знак приветствия и оттянул воротник, обнажив татуировку, представляющую собой стебель с шипами.

Ах, связной наконец-то появился.

Развернувшись, он зашагал по узкому проходу между зданиями.

Торн заткнула стебель розы за пояс и последовала за ним. Она привычным жестом высвободила прикрепленный к запястью кинжал и спрятала его в рукаве. Лучше перестраховаться, чем потом сожалеть.

Он скрылся за бочками с виски и прислонился к стене. Торн постаралась держаться на расстоянии вытянутой руки. Она изучала его, пока он осматривал переулок, убеждаясь, что за ними никто не наблюдает. Ранее с ней на связь выходил другой мужчина.

Он сдвинул шляпу на затылок и, глядя на нее, приподнял бровь, а затем втянул ноздрями воздух, как ей показалось, слишком глубоко.

Оборотень.

Против талаганцев Торн ничего не имела, но его физические преимущества заставили ее насторожиться.

Оборотень сунул руку под плащ и вытащил большой кошель, набитый золотом.

– Что это? – рявкнула она. – Я запросила только половину суммы авансом. Твой босс уже заплатил мне.

– Условия сделки изменились. Кто-то пронюхал о делах моего босса. Он хочет добраться до заказа первым. Он удваивает оплату, если ты добудешь сокровище раньше другой команды.

Он протянул записку и золото.

Торн приняла их и развернула бумагу.

На ней было изображено таинственное место в горах. В той части гор, которую даже она считала опасной.

– Разбирайтесь сами, – сказала она, швыряя записку обратно.

Она попятилась. Вишенка на торте плохого предчувствия. Они предлагают слишком уж хорошие деньги за дело. Вот только забрести в ту местность означало смерть, а не богатство. Никаких денег не хватит, чтобы расплатиться за подобную самоубийственную миссию.

– Тогда верни деньги и страдай дальше.

Торн замерла, сжимая в руках кошель с золотом. Когда она почувствовала вес денег, расставаться с ними стало еще труднее. И тут только половина оплаты.

Иден и Джейми от тебя не будет никакой пользы, если ты умрешь.

Ты должна вытащить их из борделя до следующей зимы.

Ненавидя себя, Торн сдалась и спрятала золото. Она скрестила руки на груди.

– Я слушаю. Только побыстрее.

Зубы мужчины сверкнули в улыбке.

– Так и знал, что ты передумаешь. – Он указал на карту. – Существует цветок, который растет только в этой части гор. Его тяжело, но реально найти. Ни один бандит не осмелится проникнуть сюда. Самое трудное – найти цветок, но после ничего сложного в задании нет. Просто принеси его мне. Тогда получишь остальную часть денег.

Она фыркнула. Путешествие по Жутким горам нельзя назвать легким.

Торн склонила голову набок, обдумывая слова мужчины.

Просто цветок.

Но что-то подсказывало ей, что все было не так просто, как он говорил.

Мужчина еще раз качнул головой, а затем, запрыгнув на самую высокую бочку из-под виски, взобрался на крышу и полностью исчез из виду. Что ж, если раньше она не могла сказать наверняка, то теперь все стало ясно – только талаганцы могли так прыгать.

Не имея другого выбора и сожалея о том, что вообще позволила мужчине оставить половину оплаты, тем самым приковав себя к заданию, Торн направилась через оживленный рынок обратно к борделю.

В своей комнате она написала письмо Джеку, в котором сообщала ему, что они уезжают ранним утром и что нужно одеться потеплее. Она поморщилась, а затем исправила последнюю фразу, написав «очень тепло». Торн даже представлять не хотела погоду на горном хребте, куда они собственно и собирались, однако девушка знала о жестких условиях: снежные бури, градины размером с кулак, ветры, способные сбивать с ног и впечатывать в склон горы. Обычное дело, даже в начале весны.

Тебе следовало отказаться. Безумие какое-то.

– Думай о Джейми и Иден, – повторяла Торн шепотом, запечатывая письмо. Затем она обошла бордель, пока не нашла Кали, маленькую девочку, выполняющую поручения, во многом похожие на те, что делала Торн в детстве.

– Для Джека? – спросила она, глядя на Торн широко раскрытыми глазами.

Девушка кивнула.

– Кому же еще? Вручи ему прямо в руки, пожалуйста. – Она дала ей маленькую медную монетку и взъерошила вьющиеся черные волосы. – Спасибо, сладкая.

Девочка просияла, взглянув на монету. Затем, снова переведя взгляд на Торн, она самым серьезным образом отдала ей честь.

– Сию минуту, мисс!

Торн вернулась в комнату и принялась собирать вещи, внимательно рассматривая каждый предмет перед тем, как положить его в сумку – ненужные сразу падали на пол. Она не могла позволить себе взять лишнее, поэтому брала по минимуму. Каждый предмет должен принести пользу во время путешествия.

Не успела она закончить, как послышался скрип открывающейся двери, за которым последовала маленькая тень, извещающая Торн о нарушенном одиночестве. Улыбаясь, она повернулась лицом к незваному гостю.

– Джейми. Пришел за своей историей?

Маленький мальчик радостно закивал головой, а затем, не теряя времени, забрался на кровать Торн и уселся рядом с сумкой.

– Вчера ты совсем мне не читала, так что сегодня я жду целых две истории!

– Вот как? – пробормотала она.

– Все верно, – сказал он, устраиваясь под ее одеялом.

Она могла только рассмеяться над его требованием.

– Ну, хорошо, – сказала она, поставив сумку на пол и сев рядом с мальчиком. Открыв ящик прикроватного столика, она достала книгу сказок из стран, расположенных далеко к югу от Хеймсерии.

– Давным-давно, – начала она, притягивая Джейми и одеяло к себе на колени, где он устроился поудобнее, – жил-был могучий дракон…

– Какого он был цвета?

Торн вздернула бровь.

– Он? Почему ты думаешь, что это «он»?

– Разве дракон – девушка? – спросил Джейми. – Драконы могут быть девочками?

– Почему нет? Да, она была алого и золотого цветов, как безжалостное солнце в небе!

Племянник сразу же увлекся рассказом, прерываясь только для того, чтобы выяснить волнующие его незначительные подробности о пустыне, о том, что ел дракон, или о форме глаз заклинателя песков, который сражался со зверем. Но Торн была только рада дополнить ради него сказку.

Отец всегда делал то же самое для нее.

Она обняла Джейми, когда его глаза закрылись. Несмотря на то, что папа давно ушел из жизни, именно в такие моменты Торн чувствовала его присутствие. Его традиции передавались по наследству, и это имело огромное значение для нее.

Положив книгу на постель, она отнесла племянника в его кровать, не забыв подоткнуть одеяло и поцеловать мальчика в лоб.

– Я вернусь раньше, чем ты успеешь оглянуться, малыш, – прошептала она. – Люблю тебя.

– Люблю тебя, – пробормотал Джейми, зарываясь лицом в подушку.

Сердце разрывалось от любви, и Торн вернулась к сборам. Она шлепнула по мешочку с золотом, от чего монеты звякнули друг о друга. Девушка разглядывала его какое-то время, а затем взяла в руки. Вес многое обещал, но в то же время устрашал.

Сунув его в потайной карман в складках платья, Торн вышла из комнаты и тихо закрыла дверь. Затем она спустилась в таверну на первом этаже борделя. Девушка не обращала внимания на взгляды, которыми ее провожали подозрительные посетители, и направилась к двери в другом конце комнаты по залитому пивом полу. Мадам совсем не понравится устроенный беспорядок. Она очень любила чистоту.

Торн отперла дверь своим ключом и скользнула внутрь, затем удостоверилась, что закрыла ее за собой. После этого она подошла к богато украшенной двери в конце коридора и постучала.

– Войдите, – позвала Джада через мгновение.

Торн вошла в комнату и сразу же посмотрела на мадам. Каким-то образом, несмотря на все прошедшие годы, она все еще выглядела довольно молодо. Что-то невероятное. Торн подозревала, что Джада на самом деле талаганка, но подтверждений так и не нашлось. Женщина умела хранить тайны.

Джада подняла голову, сняла очки с лица и положила их на огромный письменный стол.

– Торн, девочка моя. Как ты?

– У меня все хорошо.

Нахмурившись, мадам поднялась со стула с высокой спинкой и подошла к камину. Там, с полки, женщина взяла бутылку виски и два бокала, а затем поставила их на стол. Налив в каждый по порции алкоголя, она протянула один Торн.

– Думаю, что нам обеим не помешает.

Торн приняла протянутый бокал и с благодарностью отпила золотистую жидкость, приятно обжигающую горло. Затем она посмотрела на Джаду. Женщина все еще была красива, хотя ее возраст перевалил далеко за пятьдесят. В ее позе, в обернутых вокруг головы волосах, во взгляде и в наклоне головы проглядывалась элегантность.

– Сядь и расскажи мне, что тебя беспокоит, – сказала она на молчание Торн, указывая на стул у камина.

Как только Торн села, она последовала ее примеру.

Зная, что Джаде не нравилась пустая трата времени, и переняв эту неприязнь от нее, Торн вытащила мешочек с монетами и протянула его женщине.

– Я ухожу на задание и не знаю, когда вернусь. Вот первая половина платежа. Пожалуйста, проследи, чтобы Иден получила ее, если я не вернусь через две недели.

Мадам можно назвать строгой, а еще Торн знала, что она не возьмет себе ни пенни. Попросив приемную мать отдать деньги Иден через две недели, она могла с уверенностью сказать, что та так и поступит.

Джада отпила виски.

– Во что же ты вляпалась? – спросила Джада, внимательно глядя на Торн. – Тут целое состояние.

Верная своей натуре, Торн не ответила, а вместо этого встала, допила виски и обняла Джаду за худенькие плечи.

– Увидимся через две недели.

Мадам обняла ее в ответ и погладила по щеке.

– Будь осторожна, розочка. Жду твоего возвращения в течение четырнадцати дней и ни минутой больше. Поняла?

– Да, мэм, – ответил Торн с улыбкой. Она поцеловала ее в щеку и вышла из кабинета Мадам, даже не попрощавшись. На это нет времени.

Вернувшись в комнату, она забралась в кроватку к своему племяннику. Нежно отодвинув его влево, Торн прижалась к мальчику и закрыла глаза. Сон оказался прерывистым и беспокойным. Джейми пинал ее всякий раз, когда его легким не хватало воздуха, что случалось тревожно часто.

Когда на улице еще даже не рассвело, Торн поцеловала малыша в лоб и поднялась с постели. Повторно проверив сумку и оружие, она молча сняла с себя одежду и надела дорожный кожаный костюм, а затем села на кровать, наблюдая за пляской пламени в крошечном камине.

Щелкнул замок, и распахнулась дверь. Иден прокралась внутрь на цыпочках и зевнула, но тут же остановилась, заметив готовую к дороге Торн.

На ее лице застыла нечитаемая эмоция.

– Будь осторожна, сестра.

Торн встала и поспешила в объятия Иден.

– Ты тоже. Ради меня береги и себя, и Джейми. Скоро увидимся, обещаю.

– Конечно. Я люблю тебя.

– И я тебя.

Обняв Иден напоследок, она подняла сумку и покинула бордель. Холодный воздух пощипывал щеки, пока она, как призрак, пробиралась через спящую деревню, ориентируясь в лунном свете.

Она добралась до кузницы и стала ждать Джека. Взор устремился на север, к темным и угрюмым горам. Желудок скрутило в предвкушении.

Чья-то рука коснулась ее плеча, и Джек развернул девушку лицом к себе с мрачной улыбкой на лице.

– Готова?

– Конечно.

Миссия, которая определит всю оставшуюся жизнь Торн, начиналась прямо сейчас. Нельзя сомневаться в своем выборе в самом начале пути.

Сомневаться – значит умереть.

Глава девятая

Торн

– Во имя Дотэ, почему же так холодно!

Торн посмеялась над жалобой Джека и повесила лук на плечо.

– Естественно, в лесу холодно. Тут всегда так.

И она не солгала – в темных, пугающих лесах, раскинувшихся у подножия гор к северу от их деревни, даже в разгар лета стоял холод. Нужно забраться выше деревьев, и, как только они выйдут из тени леса на горную тропу, станет значительно теплее. А дальше температура снова упадет… чего они явно не хотели.

– Знаешь, для живущего так далеко на севере ты слишком часто жалуешься на холод, – произнесла Торн через некоторое время, едва удержавшись на замерзшей луже у выхода из леса, ведущего к горному перевалу. Джек ловко перепрыгнул через лед, приземлившись в нескольких футах прямо перед Торн. Она скривилась.

– Показушник.

– Я явно не создан для холода, – ответил Джек. – Ты только посмотри на меня. У меня на костях нет ничего, что может хоть как-то защитить от пронизывающего ветра!

– Если будешь и дальше говорить об этом, в деревне по-настоящему поверят, что тебя подкинули фейри.

Он ухмыльнулся, сверкнув серо-зелеными глазами.

– Как же тогда хорошо, что рядом нет никого, кто мог бы меня услышать.

– Кроме меня.

Хрустнула ветка, и она прищурилась. Животное?

– Кроме тебя. Но тебе приходится меня слушать.

– Я бы так не сказала.

Она осмотрела переход. Казалось, что за ними кто-то наблюдает.

– О, ты ранишь меня! – воскликнул Джек, шутливо прижав руку к сердцу. – Ты…

– Ш-ш-ш, – перебила Торн, прикрыв ему рот рукой. Джек легонько прикусил ее ладонь, но в то же время послушно замолчал.

– Что такое? – прошептал он, согрев дыханием ее руку. Он подошел ближе и внимательно осмотрелся.

Торн навострила уши, пытаясь уловить хотя бы какой-нибудь звук.

– Не уверена, – произнесла она очень медленно. – Возможно, олень.

Волосы на затылке встали дыбом. Нет, не олень.

Ей лучше, чем кому-либо другому, удавалось отличить оленя от кролика и волка от человека. Стало слишком тихо.

– Приготовься, – прошептала она, снимая лук с плеча.

Мгновение или два спустя из-за деревьев появилось с полдюжины мужчин и женщин, вооруженные направленным на Торн и Джека оружием.

Бандиты.

Джек, стоявший рядом с ней, замер.

Высокий, грузный мужчина протолкался вперед, и плечи Торн опустились от облегчения. Им не придется пробивать себе путь.

– Маркус, – сказала она, слегка наклонив голову.

Порывшись в карманах плаща, девушка достала пару монет и протянула их главарю. Маскировка покрывала всю его кожу, не оставив видимым ни дюйма. Мужчина кутался в меха и кожу.

Беззвучно ступая, он приблизился и взял монеты. Маркус улыбнулся, от чего белые зубы засверкали на контрасте с чумазым лицом.

– Премного благодарен, – сказал он и сунул монету в карман. Он подал знак своим людям, и они убрали оружие.

Торн осторожно положила ладонь на руку Джека. Он все еще стоял подобно истукану. У него всегда получалось очаровать любого на своем пути, но бандиты – совсем другая история. Торн знала, что они выводят друга из себя.

Маркус улыбнулся им и скрестил руки на груди.

– Мы подумали, что это вы, но, знаете, проверить лишний раз никогда не помешает. Где на этот раз собираетесь заниматься мародерством?

– Никакого мародерства, – ответила Торн, тщательно подбирая слова. – Ищу кое-что в паре переходов отсюда.

Взглянув на небо, горец нахмурился.

– Сегодня вы туда не доберетесь. Разбейте с нами лагерь на ночь и отправляйтесь в путь с первыми лучами солнца.

Что ж, иметь союзников – не так плохо.

Несколько раз Торн находила предметы, которые, как она знала, могли понравиться Маркусу, и преподносила их бандиту в качестве подарков. Его люди не часто подпускали незнакомцев близко, но доброта и деньги нашли к ним подход.

Особенно они выручали в подобные моменты.

– Спасибо, – тут же ответила Торн, а затем взяла Джека под руку и последовала за Маркусом обратно в лес с его людьми.

– Не буду врать: костер и компания для борьбы со львами и им подобным – весьма кстати, – пробормотал Джек, когда они добрались до пещеры у подножия первой горы в хребте. В воздухе разнесся запах жарящегося мяса, отчего у обоих заурчало в желудках.

Торн улыбнулась, когда они наконец уселись у костра и вытянули затекшие и замерзшие ноги.

– Тут я с тобой согласна. С первыми лучами солнца мы доберемся до перевала.

– С первыми лучами.

Несмотря на дикую усталость, благодаря которой она могла с легкостью игнорировать острые камни под спиной, сон все никак не шел. Мысли Торн блуждали от цветка, за которым она отправилась, к бандитам, что окружали ее.

Девушку даже кольнуло чувство вины из-за того, что она приоткрыла глаза и наблюдала за сидящими вокруг костра. Ей повезло, что они приняли ее. Торн не была наивной настолько, чтобы верить в их щедрость. Люди часто не возвращались из походов в горы, и бандитский клан Маркуса частично был к тому причастен. Они яростно отстаивали земли, которые считали своими по праву.

Такие же люди убили твоего отца. А ты с ними сотрудничаешь. Что это говорит о тебе?

В глубине души Торн знала, что отец никогда не осудил бы ее поступков, если бы знал побудившие ее причины. Семья всегда стояла превыше всего. Главное, что действия Торн никому не вредят, а к ее знакомствам отец отнесся бы с пониманием.

На самом деле… на ее месте папа, скорее всего, поступил бы точно так же.

Веки затрепетали, закрываясь, и она заснула.

Джек толкнул ее локтем в попытке разбудить, и Торн отмахнулась, не открывая глаз.

– Еще десять минут, – пожаловалась она. – Нет, час.

Он усмехнулся.

– Боюсь, что нет, соня. Ты же знаешь, нам и так достается слишком мало солнечного света.

– Фу, ненавижу, когда ты прав, – проворчала Торн, поднимаясь вопреки своим словам.

Девушка свернула постель и прикрепила ее к рюкзаку, после чего отправилась в нужник. Закончив, она направилась в самую дальнюю пещеру, в глубине которой располагался теплый источник. В бассейне сидела парочка в объятиях друг друга, и они не обратили на нее никакого внимания. Торн отвела взгляд и, умывшись, поспешила вон. Она провела бо́льшую часть своей жизни в борделе, но страстные объятия все еще время от времени ее смущали.

Джек широко улыбнулся, увидев ее, и похлопал по камню рядом с кострищем, приглашая присоединиться.

– Выглядишь свежее.

Он протянул теплое печенье и вяленый ломтик мяса.

Торн взяла из его рук еду и откусила кусочек, затем перекинула рюкзак и лук через плечо. Она проглотила вкусный, но сухой хлеб и благодарно кивнула женщине, пекущей у очага.

– Готов? – спросила Торн Джека, откусив еще немного.

– Настолько, насколько возможно.

Когда они направились к выходу из пещеры, то заметили Маркуса, стоящего снаружи с поднятым пальцем.

– В чем дело? – спросила она.

– Надвигается буря, – ответил Маркус, что показалось ей странным, учитывая, что за пределами пещеры ярко светило солнце. – Будьте осторожны в дороге. Погода меняется быстро.

Торн даже не стала подвергать его суждения сомнению. Если Маркус сказал, что надвигается буря, значит, так оно и было.

– Принято к сведению, – сказала она. – Спасибо, что позволил нам остаться с вами. Мы очень признательны.

Прежде чем отправиться в путь, она пожала Маркусу руку, и Джек последовал ее примеру. Торн повязала шарф вокруг лица, защищая глаза от яркого солнца, лучи которого отражались от снега вокруг. Временами свет казался слишком ослепительным. И еще этот ветер. Несмотря на сияющее в небе солнце, было ужасно холодно.

– Так, напомни-ка мне, куда именно мы идем? – спросил Джек. Спустя три часа подъема его дыхание стало прерывистым. Подъем на первую гору оказался изнурительным и тяжелым. И хотя она могла поклясться, что временами Джек превращался в горного козла, восхождение далось им тяжело.

Торн на секунду остановилась, чтобы перевести дыхание, и Джек с готовностью последовал ее примеру.

– Мы идем в долину за горой позади этой, – ответила она.

Джек скорчил гримасу.

– На северо-запад или северо-восток?

– На запад.

Он скорчил гримасу.

– Обязательно было соглашаться на это задание?

В ответ она удивленно приподняла брови.

Джек закатил глаза.

– Знаю, знаю. Это все ветер. Он делает меня раздражительным.

Два часа спустя они преодолели половину подъема. Им удалось найти тайную тропинку, проложенную поколениями Оборотней, бандитов и диких животных. От такой находки они оба испытали облегчение. Тропинка поможет им сориентироваться на пути вниз, к следующей долине и приютившемуся в ней лесу.

Ноги и легкие горели, но они продолжали свой путь. Она немного отстала от Джека. Хотя они были одного роста, ноги Джека были длиннее. Девушка обратила внимание на кусок коры, который казался достаточно большим, чтобы сделать из него сидение. Что если использовать его как сани для спуска? Торн выглянула за край тропинки и поморщилась.

Нет.

Какой бы привлекательной ни казалась идея, они, скорее всего, умрут или получат травмы, что в конечном итоге тоже приведет к летальному исходу. Времени на подобные забавы не оставалось, особенно учитывая надвигающуюся бурю. Она посмотрела на восток и вздрогнула: черные, мрачные тучи двигались в их направлении. Нужно найти укрытие до того, как они до них доберутся.

– Давай же, Торн, – позвал Джек. – Мы уже так близко.

Они сделали над собой усилие и к ночи достигли долины, сбегая от свирепых ветров, которые обрушивались на горы после наступления темноты. Буря до них еще не добралась. Многообещающе.

Испытывая облегчение от того, что такая погода, скорее всего, продержится до завтра, Торн пошла дальше по тропинке.

Джек схватил ее за руку и без предупреждения прижал к склону горы.

Она ахнула.

– Да что ты такое делаешь…

– Дракон, – прошептал он.

Весь шок и раздражение растаяли в одно мгновение. Ибо там, над ними, виднелась сказочная фигура ледяного дракона, спускающегося вниз. Все это время существо пряталось в тени горы и скрывалось там до тех пор, пока двое путников не подошли слишком близко.

Торн осмотрела тропинку перед ними.

Поблизости должна быть пещера, до которой они успеют добраться.

Сколько оставалось времени до нападения дракона? Если они найдут овраг, то окажутся в безопасности. Зверь слишком велик, чтобы пробраться в такое узкое место.

Бандиты обычно останавливаются неподалеку. Бегите в лес. Найдите убежище.

Дракон издал леденящий кровь рык, от которого застучали зубы. Время истекло.

– Беги, – сказала она Джеку. Они бросились вниз по тропинке, поскальзываясь и перепрыгивая через сугробы и лед.

Дракон снова взвыл.

Торн ускорилась, хотя тело противилось приложенным усилиям.

Джек бежал впереди, высматривая пещеру. Он повернул к ней голову.

– Там пещера, прямо над…

Крик Джека слился с криком дракона, когда парень поскользнулся и упал со склона, вцепившись пальцами в край тропы.

– Джек! – вскрикнула Торн и, не теряя времени, потянулась за ним. Сердце бешено заколотилось, когда она промахнулась и не ухватилась за его руку, и инерция подтолкнула ее к краю пропасти.

Только что она была в воздухе, а в следующее мгновение уже катилась вниз с горы. Выкрики дракона и Джека эхом отдавались в ушах. Снег забился в рот, и она изо всех сил пыталась дышать, пока ее тело врезалось в камни. Так она и умрет.

Она не может уйти вот так.

Торн заставила себя открыть глаза вопреки колючему снегу и стала искать то, за что можно ухватиться.

– Торн!

Она заметила Джека за мгновение до того, как он схватил ее за рюкзак, тем самым останавливая ее падение. Он закричал, и она тут же зарылась рукой и ботинками в снег. Пульс грохотал где-то в ушах, она посмотрела на небо, пытаясь отыскать дракона.

Джек потянул ее за колчан к себе, а затем обнял, и так они вместе начали двигаться назад, пока не уперлись спинами в большой валун.

Пять минут никто ничего не говорил.

Они отдышались, убедились, что ничего не сломано, и прислушались к издаваемым драконом звукам. Сначала он визжал и выл, но потом его голос становился все тише и тише и в конце концов затих.

Она вздрогнула, чувствуя, как снег, забившийся под одежду, начал медленно таять. Джек прижал ее к себе еще крепче, дрожа всем телом.

– Спасибо, – прошептала она. – Не знаю, что бы случилось, не поймай ты меня.

– Давай не будем об этом думать. – Джек убрал волосы с ее лица и поцеловал в лоб. – Я просто рад, что мы в полном порядке.

Торн обняла его еще раз, а затем встряхнула ноги. Она поднялась и всмотрелась в полумрак, стараясь понять их местоположение.

– Хорошая новость заключается в том, что наша дорога в долину сократилось вдвое.

– А плохая новость? – простонал Джек, поднимаясь и стряхивая снег с волос.

– Я хотела зайти в долину к северу отсюда. Завтра нам придется больше времени провести в лесу.

Они посмотрели друг на друга. Больше времени в лесу – плохая идея. В нем охотились львы, волки и дракон. Но ни Торн, ни Джеку не хватало сил, чтобы подняться на тропу бандитов и продолжить свой путь там.

– Давай просто найдем безопасное место для лагеря, пока не стемнело, – наконец предложил Торн. – Завтра можем встать пораньше, как только оправимся от падения.

Джек кивнул. Он понимал, что завтра их путешествие будет только тяжелее: горы становились круче, а долины – опаснее.

Наконец они добрались до уголка на опушке леса, который оба сочли подходящим для ночлега. Не говоря ни слова, они принялись разводить костер, остановившись, только когда пламя стало ярким и высоким.

– Я буду дежурить первой, – сказала Торн, как только они согрелись.

– Торн…

– Я настаиваю, – перебила она, не оставляя возможности для возражений. – Если я оставлю тебя дежурить первым, ты позволишь мне проспать всю ночь, как в прошлый раз.

Легкая улыбка тронула губы Джека.

– Раз уж ты настаиваешь.

Луна стояла высоко в небе, когда тихий храп Джека достиг ушей Торн. Она осмотрела деревья и застыла, заметив блеск львиных глаз. Лев присел, наблюдая за ней. Шерсть сливалась со снегом. Она бы его не заметила, если бы не глаза.

Несмотря на накрывающий страх, Торн прищурилась и вытащила из костра горящую ветку.

– Попробуй только, – бросила она, встав и швырнув пылающую ветку в чудовище. Существо отпрянуло от пламени, а затем взмахнуло хвостом и, развернувшись, поспешно ретировалось.

Пока они в безопасности, но она знала, что нельзя постоянно полагаться на защиту огня.

Она боялась наступающего дня.

Глава десятая

Торн

Слабый утренний свет сопровождал Джека и Торн, но они понимали, что будут недолго наслаждаться его компанией. Обещанная Маркусом буря нависла над ними, простираясь во все стороны.

– Нужно как можно скорее выбраться из леса, – озвучил очевидное Джек, вглядываясь в темный, зловещий лес и прикрывая глаза рукой от яркого утреннего света.

Торн закончила собирать вещи. Онемевшими пальцами она пристегнула сумку к спине. Холод стоял жуткий.

– Тогда нам лучше выдвигаться прямо сейчас. По крайней мере, от движения станет тепло.

Джек выдавил смешок.

– Сомневаюсь!

– Ну хорошо: теплее.

– В это я еще могу поверить.

Может, их мотивировал холод, а может, и надвигающаяся буря, но они одолели первую половину лесной дороги, отделяющую их от горы, за рекордное время. Торн очень впечатлилась собственной скоростью. Возможно, задание окажется не таким трудным, как она думала.

Девушка фыркнула, и Джек бросил на нее косой взгляд. Она отмахнулась.

Торн понимала, что не стоит тратить силы, надеясь на лучшее завершение дела. Слишком много всего могло пойти не так, да и лев, наблюдавший за ними прошлой ночью, не оставил их просто так – Торн нутром чувствовала.

Она не рассказала Джеку о диком звере. Не стоило беспокоить его до тех пор, пока они не столкнутся с ним лицом к лицу. Ледяного дракона им вполне хватило. И, кроме того, Торн знала, что беспокойный Джек чаще совершал ошибки. Для спокойной дороги лучше всего не взваливать на друга свои страхи.

Когда они выбрались через деревья к подножию горы, Торн вздохнула с облегчением. Взобравшись на первый горный хребет, она сверила маршрут с картой, и ее сердце пропустило удар.

Еще один долбаный лес.

Озадаченно нахмурившись, девушка внимательно осмотрела местность, раскинувшуюся внизу.

Джек заметил выражение ее лица и поджал губы.

– Что-то не так?

– Я не знала, что нам придется проходить еще один лес. Либо так, либо взбираться почти на вершину горы, чтобы добраться до северного перевала, а затем спуститься оттуда, полностью минуя деревья.

Быстрого взгляда на небо хватило, чтобы понять – второй вариант совершенно им не подходит. Словно по сигналу, следующий порыв ветра закружил снег и обжег их лица, больно кольнув глаза.

– Кто за нами охотится? – спросил Джек, серьезно глядя на нее. – По тебе всегда заметно, когда ты считаешь, что по нашим следам кто-то идет. Выкладывай.

– Лев, – ответила она. Торн потуже завязала вокруг шеи шарф, защищаясь от усиливающегося снегопада. – Возможно, их несколько. Ты же знаешь, как они любят охотиться стаями в этих местах.

Джек выругался.

– Черт возьми, терпеть их не могу. Они слишком тихие. Ты уверена?

Уверена в слежке? Так точно. Вопрос оставался только в количестве.

С одним львом они справятся. С двумя придется повозиться. Но если их три или больше…

– Мы замерзнем насмерть, если не останемся под защитой деревьев, – наконец сказала Торн.

– Но львы…

– Разве у нас есть выбор? Из-за тумана даже верхушку горы не разглядеть. Подняться выше – верная смерть. – Она невесело хохотнула. – По крайней мере, против львов у нас есть шанс.

На мгновение Джек задумался. Он уставился на гору, затем на лес под ними и, наконец, снова посмотрел на Торн.

– Когда дойдем до деревьев, мы зажжем факелы и создадим огненный барьер. Нельзя, чтобы огонь погас.

Торн кивнула.

– О них я и думала. А теперь пошли, пока мы совсем не замерзли!

Спуск в лес дался им тяжело. После вчерашнего падения у них ужасно болели ноги и они чувствовали себя разбитыми, а когда буря сдавила их тисками, видимость почти полностью пропала. Ветер забирался под все слои одежды Торн, обволакивая кости, а снег все падал и падал на меха, пока ей не стало казаться, что она весит вдвое больше обычного.

Подняв взгляд на Джека, она не смогла его увидеть.

– Джек! – закричала Торн, хотя воющий ветер почти полностью заглушал ее крик. – Джек, где…

– Впереди! – крикнул он в ответ, но Торн едва расслышала его. – Со мной все в порядке!

Поравнявшись с ним, она схватила его за руку негнущимися пальцами.

– Нам нельзя разделяться. Не в таких ужасных условиях.

На его замерзшем лице появилась извиняющаяся улыбка.

– Прости. Я так сосредоточился, что не заметил, как ушел далеко вперед.

Торн кое-как вытащила из сумки веревку, обвязала ее вокруг талии и протянула другой конец Джеку, чтобы тот сделал то же самое. Они почти прижались друг к другу в страхе, что их разделит ненастье. Это их замедляло, но Торн плевать хотела на скорость. Если она потеряет Джека во время бури, то они точно оба погибнут.

Из-за снега показалась полоса деревьев, принося с собой облегчение.

– Почти пришли, – пробормотал Джек, стуча зубами. Кончик его носа посинел, и Торн почти наверняка знала, что и у нее тоже. – Мы можем преодолеть расстояние. Просто продолжай идти.

Она ускорилась, подстраиваясь под шаги Джека, не беспокоясь о тех моментах, когда они спотыкались и падали. Главное, что они каждый раз вставали на ноги. Сквозь снег Торн могла уже различить ветки на соснах. И вот в какой-то момент раздался рык. Потом еще один, и еще, и еще.

Сердце остановилось.

Четыре.

Грудь сдавила паника, и она посмотрела на Джека. Они оба знали, что для них значит четыре.

Смерть.

Глава одиннадцатая

Торн

Решение остаться и сражаться приравнивалось к смерти.

Торн это понимала, Джек это понимал, и львы, которые в данный момент вели друг с другом перекличку и окружали их, тоже это понимали.

Единственным оставшимся вариантом оставался побег.

И Торн, и Джек лихорадочно оглядывались. Они не видели львов, но, судя по реву, животные подбирались все ближе и ближе. Им оставалась примерно минута до того, как звери доберутся до них и нападут.

Торн схватила Джека за руку и рванула с места в сторону деревьев. В глаза бросилось резкое движение слева. Что-то гибкое и пушистое, мчащееся по снегу. Белая шерсть сливалась со снежной бурей.

Торн ускорилась. Нужно добраться до возвышенности и развести огонь.

– Джек, масло! – крикнула она, выпуская его руку и подбирая ветку. – Дай мне его!

Торн сдернула с бедра кинжал и поспешно отрезала кусок ткани в районе талии.

Джек порылся в сумке и достал оттуда контейнер с маслом. Он бросил его ей, и она поймала. Контейнер выпал из ее онемевших пальцев и откатился. Девушка взглянула на льва, кружащего рядом.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.