Леа Рейн
Мерцание бездушных звезд

Глава 1. Скучный урок

Это был самый обыкновенный сентябрьский день. Небо было затянуто серыми тучами, а за окном шел мелкий дождик, монотонно стуча по карнизам. Мадам Дюпре, наша училка, так нудно что-то рассказывала, что мои глаза закрывались сами собой. Я подперла голову рукой, тщетно пытаясь отыскать удобное положение. Надо же – учебный год только начался, а мне уже хотелось, чтобы он поскорее закончился!

– Не спать, Мишель, не спать, – прошептала я сама себе, снова переменив положение и так сильно вцепившись в края парты, что свело пальцы.

Надо заметить, это меня немного взбодрило.

– Ты с кем болтаешь? – повернулся ко мне удивленный Андре – субъект, с которым я была вынуждена делить парту.

– Сама с собой, – ответила я.

Ну не с тобой же, – пронеслось в голове.

В слух я, конечно, не стала этого говорить, чтобы не портить и без того хлипкие отношения с соседом.

– Чудило, – фыркнул он.

– Кто бы говорил.

Андре считал меня странноватой, хотя сам в свои шестнадцать лет играл в игрушки. Более того, некоторые из них он таскал в школу и демонстрировал своему другу Пьеру. Мы с моей подругой Стефани часто над ним прикалывались. Точнее, мне-то было все равно, кто чем увлекается, но подруга уж очень любила его поддеть, а я с ней – за компанию.

– Это не игрушки, а коллекционные фигурки Марвел! – яро защищался Андре.

– Да-да, коллекционные фигурки, – протягивала в ответ Стефани, и мы обе над ним хихикали, глядя, как он заливается краской.

Но вообще, Андре не был плохим парнем и прикалывались мы над ним только в шутку. В долгу оставаться он не собирался, поэтому придумал для каждой из нас прозвища и, чтобы иной раз позлить, использовал их вместо наших имён. Стефани он называл «принцессой». Она и правда на неё походила: капризная, даже немного стервозная блондинка с длинными волнистыми волосами, которая любит наряжаться в красивые платья и летящие юбки, а ещё перфекционистка, спортсменка и отличница с качествами непревзойденного лидера. Надо ли говорить, что половина парней из класса была в неё влюблена?..

Меня же Андре прозвал «ведьмой», причём небезосновательно. Моя бабушка устроила в нашей квартире логово оккультиста, о чем знали все в школе. По будням она принимала посетителей и гадала за деньги, якобы задавая вопросы духам умерших. Конечно, с духами умерших бабушка общаться не умела, она просто была отличной актрисой, которую в своё время не взяли сниматься в кино. Вот только посетителям об этом знать было не обязательно. Я же сама занималась картами – не гадала, а показывала фокусы, что все равно причислило меня к роду нечисти. Прозвище «ведьма» подходило мне на сто процентов, и я даже испытывала к нему некий трепет: оно создало вокруг моей личности мистический ореол, из-за которого ребята в школе перестали меня доставать. Многие отчего-то всерьез решили, что я способна навести порчу или проклясть, а гранжевый стиль и выкрашенные в глубокий чёрный цвет волосы только укрепили мою репутацию прислужницы темных сил.

– Наполеон Бонапарт, после взятия Тулона, получил чин бригадного генерала… – рассказывала мадам Дюпре, и у меня вырвался зевок.

– Еще двадцать минут, – сказала я сама себе, – ты выдержишь.

– Заклинание читаешь, ведьма? – спросил Андре.

– Насылаю на тебя проклятие, – отозвалась я.

– Мишель Амбер и Андре Гастон, – раздался голос с учительского места, и все сидящие в классе повернули головы к нам. – Что такое интересное вы весь урок обсуждаете?

– Она болтает сама с собой и мешает мне слушать лекцию! – воскликнул Андре.

Я закатила глаза. Предатель. Мог бы и промолчать. В конце концов, болтала не я одна.

Берегись, Андре, может, когда-нибудь и нашлю на тебя проклятие!

– Ну, что я сделаю, если это единственный способ провести адекватную беседу, – попыталась защититься я.

Мадам Дюпре чуть поразмыслила, а потом вынесла вердикт:

– Оба вон из класса.

– Слава богу, – пробормотала я.

Этот ад закончился на целых двадцать минут раньше!

– Но я тут ни при чем! – воскликнул Андре, явно не согласный с таким развитием событий. – Это все она!

– Наверное, мне придётся поговорить с вашими родителями, мсье Гастон.

– Что?!

Андре ещё что-то упирался, усугубляя своё положение, а я уже собрала вещи и скользнула к выходу, махнув на прощание удивленной Стефани. Погулять у нас после школы все равно бы не получилось, потому что сегодня была среда, а по средам и пятницам Стефани сразу после занятий заказывала такси и ехала на тренировку по фитнесу.

Я спустилась на первый этаж и отправилась в гардероб за курткой. Наш лицей был очень старым, однако в нем был сделан первоклассный ремонт. Интерьеры были выдержаны в духе XVIII столетия – лепнина под потолком, ковровые дорожки на лестницах и разрисованные фресками стены. Когда-то давно это здание принадлежало церкви, но с того момента здесь уже десять раз все перестроили. Единственным напоминанием о ней осталась колокольня без колокола, где сейчас складировали ненужный хлам, который было жалко выбрасывать.

На самом деле, мне нравилось здесь учиться. Лицей был красивым, и пахло в нем приятно – совсем не так, как в коллеже¹, где в стены въелся запах каши и детей. А ещё здесь вместо площадки был потрясающий сад с аллейками и фонтанами, в котором хорошо было погулять в перерыве между уроками. Весной и летом сад утопал в зелени и цветах, но сейчас уже все отцвело, а некоторые деревья даже успели обзавестись жёлтыми листьями.

Выйдя на улицу, я запахнула полы кожанки, потому что ветер оказался холодным. Мелкий дождик продолжал моросить; у меня не было зонта, но за сохранность своей причёски я не переживала – мои волосы были с рождения кудрявые и пышные, поэтому влага уже ничего не могла с ними сделать.

Жила я недалеко, но очень любила гулять пешком, поэтому иногда нарочно меняла маршрут и увеличивала дистанцию до дома. Сегодня, однако, гулять не было настроения, да и под дождем мокнуть не хотелось, поэтому я пошагала прямиком к дому. На пешеходной улице находилось много магазинчиков и кафешек. Я уловила запах гари и едва от него не чихнула – наверное, какая-то пекарня спалила тесто. Большого значения этому запаху я не придала и тотчас о нем забыла. Я уже подходила к двери дома, когда рядом с ухом что-то просвистело и на асфальт перед моими ногами с черт знает какой высоты упало нечто.

Только спустя какое-то время я поняла, что этим «нечто» был человек.

Глава 2. Человек, свалившийся с неба

Когда до меня в полной мере дошло, что случилось, я бросилась к пострадавшему и опустилась рядом с ним на корточки. Внутри все сковал ледяной страх, сердцебиение участилось, а в висках болезненно запульсировало. Я ещё никогда не была свидетельницей чего-то ужасного и не знала, что нужно делать в такой ситуации.

Убился, точно убился! – паниковала я.

Это был молодой парень с резкими чертами лица и угольно-чёрными волосами. Крови у него не было. Лицо, голова – все на первый взгляд выглядело целым. Он лежал на спине, и – я готова была поклясться! – от его темно-синего плаща шёл легкий дымок, который из-за дождя моментально таял.

Я запрокинула голову вверх, уверенная, что он откуда-то спрыгнул – из окна или с балкона. Возможно, в доме был пожар, недаром же я учуяла запах гари, который сначала приняла за паленое тесто! Пробежавшись взглядом по серому фасаду, усыпанному окошками с двустворчатыми ставнями, я обнаружила, что ничего не горит. Окна закрыты, дым ниоткуда не валит. Тогда откуда он спрыгнул? С крыши? Я опустила взгляд и ещё раз разглядела незнакомца. Никаких увечий, синяков или ссадин. Одежда целая, немного пыльная и мокрая, но не прожжённая и не разорванная. Казалось, он всего лишь спит. Дом всего три этажа в высоту – мог ли парень выжить, упав сверху? Наверное, мог. Вот только я боялась прикоснуться к нему, чтобы это проверить.

Происшествие, естественно, собрало кучу народа. Люди столпились за моей спиной и начали перешёптываться. Они словно ждали от меня – шестнадцатилетней школьницы – каких-то действий. Но я была объята ужасом и только тупо глядела на несчастного парня, как никогда ощутив себя никчёмной и беспомощной.

Неожиданно пострадавший распахнул глаза. Они оказались неестественно голубыми, словно покрытыми толстыми корками льда. У меня отлегло от сердца – хоть эти глаза казались бездушно холодными, в них была жизнь. Парень с непониманием заморгал, огляделся, а потом остановил взгляд на мне и хрипло выдал:

– Что за планета?

Я растерялась и открыла рот, чтобы ответить, но не смогла произнести ни звука. Человек явно не в себе, и в этом не было ничего удивительно – больше всего поражало то, что он так легко отделался!

– Нужно вызвать «скорую»! – сказал какой-то мужчина из толпы.

И это была первая дельная мысль за все это время.

– Не надо никого вызывать! – воскликнул пострадавший и резко принял сидячее положение.

Я сдавленно ахнула и отшатнулась, потому что мы едва не столкнулись лбами. Он пробежался ошалелым взглядом по лицам людей и вдруг подскочил на ноги, кинувшись к мужчине, который уже достал телефон.

Как он нашёл силы подняться?

Как он вообще себе ничего не сломал?

– Уберите это! – попросил он. – Я в порядке. Иногда падаю в обмороки, как те девицы в корсетах, ничего необычного.

Я поднялась и чуть не свалилась обратно, потому что ноги оказались ватными и неустойчивыми. Однако виду подавать не стала и, заново обретя способность говорить, решила поспорить:

– Вы упали сверху!

– Да нет, не сверху, а… сбоку. Я же шёл рядом с вами, вы что, не заметили?! – Он приблизился ко мне и ткнул в меня пальцем. Рост у него был большой, так что мне пришлось запрокинуть голову, чтобы смотреть ему в лицо.

– Но я же… видела… – промямлила я в ответ.

– Дамы и господа, спасибо за участие, но я уверяю, что тут больше не на что смотреть! – резво воскликнул он, повернувшись к зевакам и даже не дав мне закончить свою нескладную фразу. – Я спешу на работу. Или… куда обычно спешат люди в этой эпохе?

Под удивленные взгляды толпы он бодренько зашагал вглубь улицы. Людей, кажется, все устроило: человек не убился, ничего себе не сломал, был относительно невредим и спешил на работу, следовательно, здесь действительно больше нечего делать. Все разошлись, оставив меня одну около подъезда осмысливать происшествие. Возможно, никто и не видел, как упал этот парень. Наверное, все действительно посчитали, что он просто упал в обморок. Но я-то видела! Хотя… Я уже сомневалась в том, что видела.

Вопросов была масса, а единственный, кому я могла их задать, стремительно удалялся. Я глядела ему вслед и понимала, что если он сейчас скроется, то я уже никогда не узнаю, что именно сегодня случилось. Больше всего на свете я не любила, когда какие-то вещи оставались без объяснений. Я всегда старалась докопаться до сути, совершенно не брезгуя совать нос в чужие дела. Наверное, не удивительно, что с такими качествами я собиралась стать журналистом – я была из тех немногих подростков, которые на вопрос «А кем ты хочешь стать в будущем?» уже могли дать уверенный и развёрнутый ответ.

В тот момент я посчитала, что жизнь подкинула мне возможность проявить себя и потренироваться в поисках истины, а значит, необычный незнакомец в синем плаще не должен был так просто от меня уйти. Опомнившись, я бросилась за ним следом, а когда догнала, схватила его за рукав и прокричала:

– Подождите!

– Чего тебе, девочка? – бросил он через плечо, но останавливаться не стал.

– Как вы не убились?!

– Я невысоко падал, – как-то небрежно отозвался он.

На меня он даже не посмотрел, его вниманием всецело завладели часы, которые крепились к левой руке, и я решила, что это один из тех новомодных прибамбасов от известной яблочной фирмы.

Я не могла так просто сдаться, поэтому начала сыпать вопросами:

– Вы выпали из окна?

– Нет.

– С крыши?

– Нет.

– Тогда откуда?

– Не работает, черт возьми! – раздраженно воскликнул он и постучал по экрану.

Я пригляделась, и поняла, что экран – это не единственное, что есть у этих часов. У них был очень широкий ремешок с множеством кнопок, большая часть которых скрывалась под рукавом. Вероятно, это все же не яблочная фирма. Насколько я знаю, такого они не выпускали.

– Какие навороченные часы, – заворожённо проговорила я.

– Не часы.

– А что это тогда?

Парень наконец повернулся и посмотрел так, точно только меня заметил:

– Ты все ещё здесь?

– Откуда вы упали? – ответила я вопросом на вопрос.

Он прищурился, вглядываясь в мою макушку:

– Метр шестьдесят.

– Что?

– Ну, может, метр шестьдесят пять.

Я могла только хлопать глазами:

– Не поняла.

Он устало вздохнул, словно я безнадежный случай глупости, и объяснил:

– Ты спросила, откуда я падал. Я упал примерно с высоты твоего роста. Ещё вопросы?

– Но…

– Мне нужно починить эту штуку, – он повертел рукой с часами, а точнее – не часами.

Пока необычный тип сражался со своей не менее необычной штукой, я пыталась обдумать его слова. С высоты моего роста. Понятно. Но около двери моего дома нет ничего такого, что было бы с меня ростом. Более того, это не было ответом на мой вопрос. Я спросила, откуда он упал, а не с какой высоты.

– Но все же, откуда… – начала я, но парень вдруг резко шлепнул себя по шее, а потом побледнел и, как подкошенный, повалился в бок.

Я успела его ухватить за локоть и придержать, благодаря чему он смог устоять на ногах.

– Вы точно ударились головой! – воскликнула я.

Мы вместе двинулись к стене дома. Как только молодой человек ухватился за шершавую поверхность, то вырвался из моих рук и упёрся в стену ладонями.

– Вам плохо? Наверное, стоило вызвать «скорую»!

– Паническая… атака, – тяжело дыша, ответил он. – Приступ астмы, задыхаюсь… Инфаркт… Нет-нет! Он меня отравил… Вот ведь мерзавец.

Я снова растерялась. Всё-таки не зря его догнала! Он явно нуждался в помощи, но, возможно, был слишком горд, чтобы это признать. Я бесцеремонно схватила его за руку и потянула обратно в сторону своего подъезда.

– Осы, – прохрипел он. – У меня аллергия на ос…

– Я отведу вас к себе, – настойчиво сказала я. – У меня дома бабушка. Она хоть и ведьма, но разбирается в медицине. Мои родители врачи. Мама стоматолог, а папа хирург. Их, правда, сейчас нет дома, но бабушка от них многого нахваталась. Она должна будет помочь!

Не знаю, зачем я все это рассказывала, но мое объяснение, кажется, на него подействовало, потому что он не выказал сопротивления и позволил себя увести.

Мы добрались до подъезда быстро, однако я жила на последнем этаже, поэтому ещё предстояло тяжелое испытание в виде лестницы. Парень одной рукой карабкался по стене, за другую его поддерживала я. Он был сильно бледен и по-прежнему тяжело дышал. Я поняла, что он держится из последних сил, чтобы не потерять сознание. Не так он, оказывается, и легко отделался!

Когда мы достигли квартиры и переступили ее порог, молодой человек вдруг перестал сопротивляться и мешком картошки повалился на пол.

Глава 3. Плыви по течению

Как оказалось, незнакомец не потерял сознание, а просто не смог больше стоять на ногах. Он попытался подняться, однако его, словно магнитом, притянуло обратно к полу. Выглядел он плохо – кожа стала белее мела, на лбу появилась испарина, а глаза беспокойно забегали туда-сюда, точно он пытался сообразить, где находится и кто он вообще такой. Дышал он по-прежнему тяжело, с хрипами, будто астматик во время приступа. У меня закралось подозрение, что причиной его недуга было вовсе не падение. Я тут же вспомнила, как он ударил себя по шее и после порции бреда сообщил, что у него аллергия на ос. Если его действительно ужалила оса и у него действительно на них аллергия, то у нас большие проблемы!

– Мишель! Что?.. Кто это?..

Это в прихожую выскочила бабушка. Она была в боевой раскраске и с ног до головы увешанная различными побрякушками. Ее рыжие волосы были хорошо начёсаны, а голова обрамлена шелковой косынкой, расшитой монетами. Наряд был балахонистый, но, в общем-то, в нем узнавалось безразмерное платье-халат. Конечно, бабушка не выглядела так в повседневной жизни. Это был специально придуманный и достаточно стереотипный образ гадалки, который она принимала каждый день с 10.00 до 18.00, кроме выходных.

Когда бабушка очутилась рядом со мной, я учуяла резкий запах благовоний и решила, что прямо сейчас у нее проходит сеанс. Бросив быстрый взгляд в сторону вешалки, я убедилась в своём заключении, так как обнаружила там, по крайней мере, три чужих пальто.

– Не знаю! – воскликнула я. – Ему плохо. Возможно, его ужалила оса!

– Анафилактический шок! – с ходу поставила она диагноз. – Нужно вызвать «скорую»!

– Нет… только не… «скорую», – промямлил парень, делая глубокие вдохи после каждого слова, а потом зачем-то ударил себя по запястью, прямо по своим странным не часам, и нервно стал жать на какую-то кнопку.

Настороженно наблюдая за его действиями, я решила настоять:

– Вам точно нужно отправиться в больницу.

– Не нужно… Пощадите больницу, – с трудом сказал он и нацепил на лицо неестественную улыбку.

– Как это не нужно?! – рявкнула бабушка и хотела сказать что-то ещё, но ее перебил протяжный писк.

То запищали не часы нашего гостя. Они устроили световое представление и выпустили из своего нутра маленькую пробирку толщиной со стержень для ручки. Она была заполнена какой-то оранжевой, словно янтарь, жидкостью. Парень подцепил этот сосуд пальцами и протянул мне.

– Это поможет. У вас есть шприц? – изрёк он.

Я неловко взяла тонкую пробирку, боясь ненароком её переломить, и взглянула на бабушку.

– Есть. Конечно, есть, – сказала она, отчего-то на слово ему поверив, и убежала в комнату.

Через мгновение она вернулась с аптечкой в руках и вытащила новый чистый шприц. Я так и держала в руках стержень, не понимая, что с ним делать и откуда он вообще взялся. Бабушка выхватила его у меня из рук и набрала всю янтарную жидкость в шприц. Парень уже перевернулся на живот и отодвинул воротник плаща. У него на шее на самом деле была видна ранка от укуса, которая уже покраснела и вздулась. Неужели на него вот так, посреди бела дня в Париже могла напасть оса? Не повезло же несчастному: сначала упал, потом получил яд насекомого, на которого у него аллергия – явно этот день он пометит чёрным цветом в своём календаре.

Бабушка сделала несколько уколов вокруг места укуса, и молодой человек, вроде, пришел в себя. Он перестал задыхаться, смертельная бледность схлынула с его лица, и он даже смог приподняться на локте.

– Бесконечно вам благодарен.

– Вы уверены, что не хотите отправиться в больницу? – уточнила я охрипшим голосом.

– Ерунда, – ответил он, поднимаясь на ноги. – Спасибо за помощь, но я, пожалуй, пойду.

– Ерунда?! – переспросила я.

Словно подтверждая мой возмущённый возглас, он схватился за голову и, как подкошенный, полетел в стену.

– Это вы называете «ерунда»?! – Я поражалась его упрямству.

Парень пояснил:

– Яд еще действует. Минут через пятнадцать я буду как этот… ну длинный такой и зелёный. Вы его ещё едите.

– Огурец? – подсказала бабушка.

Парень щелкнул пальцами:

– Вот как он!

– Ну, молодой человек, тогда вам лучше остаться у нас и отдохнуть, – спокойно сказала бабушка. – Когда придёте в себя окончательно, тогда мы вас и отпустим. Мишель, проводи несчастного в комнату, а я разберусь со своими клиентами. Потом обсудим это происшествие.

– Хорошо, – согласилась я.

Я сама не хотела выпускать этого человека из виду, потому что ещё надеялась получить от него ответы на оставшиеся у меня вопросы. Я подхватила его под локоть и потащила в свою комнату. Он не сопротивлялся – наверное, понял, что благоразумнее остаться рядом с людьми, которые, в случае чего, смогут ему помочь.

Когда мы прошли в комнату, он рухнул лицом в подушку на мою кровать и замер. Уснул или нет – я определить не смогла, но было ясно, что он ещё не в себе.

Я отыскала плед и укрыла его, а после отправилась на кухню, чтобы сделать чай, рассудив, что он будет очень кстати, когда незнакомец проснётся и начнёт мне все объяснять.

Минут через десять я вернулась в свою комнату с двумя кружками и подошла к кровати. Когда мой взгляд упал на спящего парня, его одежда, словно по волшебству, вдруг начала исчезать.

Зрелище меня так поразило, что обе кружки выпали из рук и разлетелись на осколки. Горячий чай облил ноги, и я вскрикнула, отпрыгнув в сторону. Незнакомец резко очнулся и повернул ко мне голову.

– Что за шум? – спросил он сонным голосом.

– Ваша одежда… – сказала я, указав на него пальцем.

Благодаря пледу, которым я его предусмотрительно накрыла, ничего не было видно – только голые плечи. Но сам факт исчезновения одежды привёл меня в такой ужас, что я не могла найти себе места.

Гость поморгал, скидывая остатки сна, и взглянул на себя.

– Ах, как неловко вышло, – проговорил он и вытащил из-под пледа руку с часами.

По его тону я поняла, что неловко ему вовсе не было.

Когда его руку ничто не закрывало, я смогла разглядеть эти продвинутые не часы целиком. Оказалось, что у них очень широкий ремешок, который обтягивал руку до самого локтя. Он был весь усыпан различными мелкими кнопками, о предназначении которых я могла только догадываться. Ближе к запястью крепился узкий длинный экран, судя по всему, сенсорный. Я попыталась понять, откуда могла выскочить пробирка с лекарством, но так определить это и не смогла.

– Черт дери, не вредничай. – Парень постучал пальцем по экрану. – Эта штука, видишь ли, сегодня достаточно натерпелась. Видимо, ушло много энергии на то, чтобы сгенерировать для меня лекарство.

– Что это?

– Портативный компьютер.

– Кто вы такой?

– Мы не представились. – Он поднял на меня голубые глаза и протянул руку. – То́мас.

Я несмело пожала его ладонь и переспросила:

– Тома́с?

– Французы². – Он закатил глаза.

– Если вы не француз, то ваш французский поражает.

– Мне было чем заняться в последние семьдесят лет.

– А?

– Ты не представилась.

– Мишель.

– Мишель. – Он перевернулся и сел, отчего плед съехал, открыв на всеобщее обозрение всю верхнюю половину туловища. Да уж, в моей кровати сидит обнаженный, да ещё и совершенно незнакомый мне молодой человек. Это нонсенс. – Я понимаю, что не могу злоупотреблять твоим гостеприимством, но можно попросить у тебя какой-нибудь инструмент? Отвертку, например.

– Эээ, конечно, – ответила я и подобралась к столу.

В одном из ящиков лежал складной нож, в котором было все, начиная, собственно, ножом и заканчивая плоскогубцами и отверткой. Я выудила его и протянула гостю.

– Отлично! – одобрил он. – Сейчас починим компьютер.

Дальше на протяжении долгих минут Томас усердно колупался в своём устройстве, практически полностью его разобрав. Он с головой ушел в работу и не обращал на меня ни малейшего внимания. Я не стала просиживать штаны и наблюдать за ходом операции, потому что все это казалось каким-то абсурдным и нереальным. Я занялась обыденными делами, а именно – прибрала разбитые кружки, вымыла пол и налила новый чай.

Когда вернулась в комнату, застала Томаса в форме французского солдата времён наполеоновских войн.

– Что за?.. – пискнула я и едва снова не выронила кружки.

– Почти все костюмы стёрлись из базы данных, – объяснил он, как будто я в этом что-то понимала. – Этот вроде больше подходит. Я же во Франции. Во Франции ведь? – уточнил он, взглянув на меня.

– Да, но… Как это?

– Голографическая одежда.

– Вы инопланетянин? – решила прямо спросить я, поставив чай на тумбу, чтобы не лишиться ещё двух кружек.

– Почти. В общем-то, да. Я из американских колоний на Марсе. Мой дед прибыл на Марс в тридцать восьмом веке от рождества… этого… ну ты поняла.

– В тридцать восьмом веке?

– Ага, – просто бросил он.

– Вы из тридцать восьмого века?

– Из тридцать девятого.

– И вы упали из космоса?

– Ага. Точнее с космического корабля, который отсиживался рядом с Луной. Там произошла кое-какая стычка, и меня выбросило в космос, но я успел разглядеть Землю с помощью зума и увидел тебя.

– Меня?

Он продолжил, проигнорировав мой вопрос:

– И телепортировался, чтобы не задохнуться в космосе и не сгореть при вхождении в атмосферу Земли.

– Почему меня? – мне это не давало покоя.

– Абсолютно случайно. Ты просто проходила мимо. Я не успел как следует вообразить именно поверхность Земли, потому что в зум попал твой затылок, и я запомнил его.

Я не знала, как реагировать на все услышанное, поэтому просто обратила внимание:

– Этот костюм все равно не очень подходит…

– Да? А может тогда попробовать этот? – Томас тыкнул в свой компьютер, и форма солдата растаяла в голубом свечении, сменившись новым нарядом.

На этот раз был красный блестящий кафтан, вышитый золотыми узорами и отделанный чёрным мехом на рукавах и воротнике. По виду, это было что-то русское, но уже более подходящее, чем военная форма времен Наполеона – сойдет за вычурное пальто.

– Невероятно, – заворожённо проговорила я и села рядом с Томасом, пощупав рукав его нового одеяния. Оно было как настоящее – настоящая ткань, настоящий мех, настоящие колючие узоры. Как такое возможно? Как это происходит?

А впрочем, действительно ли это происходит или я сошла с ума?

– Тебе нравится? Оставить? Или найти что-то другое?

– Он красивый, – сдавленно ответила я. – Но так у нас все равно не одеваются.

Спокойно, Мишель, – сказала я сама себе. – Просто плыви по течению и делай вид, что так все и должно быть.

– У меня сохранились только бальные платья эпохи рококо, костюм индейца майя, шуба эскимоса и схенти.

– Схенти? – переспросила я.

– Египетская набедренная повязка.

– Тогда оставьте кафтан.

– Мне он тоже очень нравится. – Томас улыбнулся, словно обрадовался, что я позволила ему в этом остаться. – Он сохранился в базе после заварушки с Иваном Грозным. Ну так что?

– Что? – не поняла я.

– Я доработаю компьютер, и мы сможем полететь.

– Полететь?

Томас объяснил:

– Ты помогла мне сегодня. В благодарность за это я хочу предложить тебе совершить путешествие во времени на «Санта-Марии».

– На машине времени?

– На космолёте со встроенной машиной времени, – поправил он. – Космолёт вне времени, если проще. Ну так что скажешь?

Глава 4. «Санта-Мария»

Наверное, я слишком долго размышляла над этим предложением, – точнее слишком долго размышляла, не является ли оно дурацкой шуткой, – потому что за это время Томас успел раз сто сказать: «Ну так что?».

– Это ведь неправда? – неуверенно спросила я.

– Что?

– Машины времени не существует.

– Конечно же, существует, – категорично заверил он. – По-твоему, как я прибыл сюда из будущего? Ну так что?

Опять это «Ну так что?», – недовольно подумала я.

– Я не верю.

– Да брось. Ты видела голографическую одежду. И как какой-то парень свалился тебе на голову из космоса. Я бы на твоём месте уже давно поверил во что угодно.

– Вегас, – сказала я.

– А?

– Я хочу в Вегас.

– А? – снова повторил он.

– Лас-Вегас, город в Америке.

– А! – понял он. – И все?

– Ну… Я всегда мечтала побывать в Вегасе.

– Вегас так Вегас. – Томас пожал плечами. – Просто я ожидал чего-то более… ну да ладно. Сейчас я привинчу все части компьютера обратно, и мы отправимся.

Томас с задумчивым видом занялся теми деталями, которые ещё оставались не привинченными, и мне даже показалось, что он понятия не имел, где они до этого находились.

Я глядела на него и думала, что все происходящее – полный бред или розыгрыш. Так и казалось, что кто-то снимает меня на камеру и ждёт, когда я поведу себя глупо. Хотя вести себя глупо я умею и при обычных обстоятельствах, так что ни к чему выдумывать что-то этакое.

С другой стороны… Томас прав. Я своими глазами видела, как он свалился сверху – из космоса или нет, это ещё было под вопросом, – но, без сомнения, не «сбоку», как он выразился. А ещё я видела голографическую одежду. Она появлялась и исчезала в голубом свечении за доли секунды. Таких технологий в нашем веке ещё не было. А значит, он правда из будущего.

И у него действительно есть машина времени.

Впрочем, поживем – увидим, – заключила я.

Тут я вспомнила о чае и решила отвлечься на него. Я взяла обе кружки и протянула одну Томасу.

– Угощайтесь.

– Что это? – с сомнением спросил он, но кружку взял.

– Ягодный чай.

– Шутишь?! – воскликнул он и за пару глотков все выпил.

Я открыла рот от удивления. Ещё никогда не видела, чтобы люди так кидались на чай.

– Обожаю чай! – воскликнул Томас.

– Рада, что… угадала.

– Просто у нас такого нет, – объяснил он, видимо, поняв, что я в замешательстве. – Чайные кусты не произрастают. Чай либо импортируют с Земли, либо пытаются вырастить в искусственных условиях, но ты представляешь, сколько нужно выложить долларионов за одну такую кружку? На эти деньги можно купить себе квартиру в Нью-Вашингтоне!

– Неужели так дорого? – удивилась я.

– Очень дорого, – подтвердил Томас.

– Тогда если хотите, я могу вам налить ещё.

– О, это было бы очень здорово. Спасибо!

Я отправилась на кухню за ещё одной порцией чая для гостя. Если для него этот напиток и правда такая редкость, пусть пьёт на здоровье. Хотя мне трудно представить, что кружка чая по стоимости может равняться квартире, пусть и в каком-то Нью-Вашингтоне. Я за день выпиваю около четырёх литров чая и совсем не могу представить свою жизнь без него.

Интересно, а кофе у них есть? И если есть, то такой же дорогой?

Я вернулась с полной кружкой для Томаса, и он тут же жадно выхватил её у меня из рук.

– Как продвигается починка? – поинтересовалась я, пристроившись рядом с ним на кровать.

– Почти готово. – Томас громко отхлебнул из кружки. – Остались эти пружины, но я не помню, откуда они…

Я глянула на две маленькие пружинки, которые лежали на покрывале, и уточнила:

– А без них будет работать?

– Понятия не имею. Сейчас это и выясним.

– Подождите, вы хотите отправиться прямо сейчас?

– Ну я же сказал: починю компьютер и полетим. И прекрати уже «выкать». Раздражает.

Томас допил чай и начал что-то набирать на экране компьютера.

– Но… – снова вмешалась я.

– Ну что ещё?

– Я ещё не поговорила с бабушкой. Она закончит сеанс через полчаса. И она должна убедиться, что вы… ты в порядке. Ты же в порядке?

– Мишель, – терпеливо проговорил он, словно собирался сейчас объяснить что-то несмышлёному ребёнку. – Во-первых, я подремал и чувствую себя так, будто заново родился. А во-вторых, у меня машина времени. Я верну нас через тридцать секунд после того, как мы покинем эту комнату. За эти тридцать секунд, которые пройдут в твоём настоящем, мы с тобой сможем провести годы где-нибудь в другом месте.

Я ужаснулась:

– Не хочу годы.

– Ну не годы. Это я так выразился. На самом деле, не дольше двух часов. У меня на сегодня ещё были планы, а я и так уже вымотался после кораблекрушения… ну так что? Готова?

Томас не дал мне ответить и резко тыкнул на экран компьютера.

Меня охватило странное чувство невесомости. На мгновение я словно перестала существовать. Звуки, запахи, ощущения – все испарилось. А потом снова нахлынуло и едва не вышибло меня из самой себя. Я только хотела задать Томасу несколько вопросов по поводу того, какого черта это было, но поняла, что мы больше не в моей комнате. И хоть вопросов от этого появилось только больше, я не смогла ничего сказать.

Каким-то невероятным образом мы оказались сидящими на бежевых креслицах в небольшом круглом помещении со стеклянным столиком посередине. Стены были нежно-голубого цвета, как в приемной какого-нибудь офиса. Не хватало только журнальчиков на столе и аквариума с рыбками.

Внутри у меня все свернулось в тугой узел. Я начала паниковать. Мы волшебным образом переместились в другое место!

– Как?.. Как?.. – задыхаясь, проговорила я.

– Мы телепортировались, – спокойно сказал Томас. Я тут же вспомнила, что он уже употреблял это слово. – Кстати, удивительно, что приземлились так мягко и прямо на диваны. Обычно меня вышвыривает на стол… Пойдём покажу кабину! – Томас схватил меня за руку и рывком поставил на ноги.

Позади кресел оказалась вторая комнатка с огромной панелью управления, как у самолета, и большим окном вместо стены. Я с изумлением оглядела усыпанную экранами и рычагами панель и едва устояла на ногах.

– «Санта-Мария»! – воскликнул Томас, разводя руки в стороны и как бы говоря: «Полюбуйся ей!». – Мой корабль. Это кабина для пилота, а там – пассажирские места. – Он указал в сторону круглой комнатки с креслицами. – Здесь находится консоль управления машиной времени и самим кораблём. Вот, в общем-то, и вся экскурсия.

Поживем – увидим, – повторила я про себя свои же скептичные слова. – Вот и увидела.

Я как следует разглядела консоль управления и заметила, что там находится два штурвала, а кресел нет вовсе.

– Это значит… – сдавленным голосом проговорила я. – Нужно два пилота?

– Что? – смутился Томас. – Нет. Я задам алгоритмы, и корабль сам повезёт нас на автопилоте.

– А кресла?

– Их нет. И не было никогда. Зачем они?

– Понятно, – проговорила я. – Ты сказал, что потерпел кораблекрушение?..

– Да. Не мой же корабль взорвался. Вот ещё! Под моим контролем ни один корабль не взорвется.

– То есть тот корабль, который был рядом с Луной, взорвался, и тебя выбросило в космос, – подвела я итог.

– И я разглядел Землю с помощью зума и случайно увидел тебя, – добавил Томас.

– Что такое зум?

– Вот это! – Он вытащил из-под экрана портативного компьютера круглую штуку размером с монету и протянул её мне.

Я взяла странную вещь в руки и рассмотрела ее. Это было толстое стекло в металлической оправе, на которой располагалось две кнопки. Больше всего этот зум походил на стекло от очков или… монокль.

Он разглядел мою улицу из космоса через монокль?

Видно, и правда все новое – хорошо забытое старое.

– Это необычайно мощный объектив. – Томас взял кругляш у меня из рук, поглядел в него, понажимал на кнопки, а потом вернул обратно. – Погляди.

Я приложила стекло к правому глазу и посмотрела в окно. Пришлось закрыть левый глаз, чтобы понять, что я вижу. А видела я улицы Парижа. Так близко, точно находилась прямо над головами людей. Без зума город был виден очень плохо. Хоть «Санта-Мария» находилась не очень высоко над землей, гораздо ниже, чем летают самолеты, но все же разглядеть что-то детально было невозможно. С помощью зума я не только разглядела людей, но и в мельчайших деталях видела их лица. То, что это необычайно мощная вещь, не было никакого сомнения.

– Твой корабль оставался над Парижем, пока ты был у Луны? – спросила я, вернув ему зум.

– Ну да. Я не хотел, чтобы он пострадал.

– А как… происходит телепортация?

– Луч телепортации исходит от главного компьютера на корабле и ударяет в портативный компьютер, который с ним связан. Он переносит всех, кто находится в радиусе одного метра, на корабль или с корабля.

Я сделала вид, что поняла принцип работы луча, и после секундного колебания решила продолжить допрос, пока Томас так охотно отвечал.

– А зачем тебе нужно было смотреть в зум, чтобы разглядеть Землю?

– Эээ, – замялся Томас. – Мало кто знает, но я умею телепортироваться без луча телепортации. Это плохо сказывается на моем здоровье, так что я стараюсь этим не злоупотреблять. Сегодня была экстренная ситуация, и я бы просто не успел настроить луч. Только это секрет. Не смей никому об этом говорить.

– Почему?

– Потому что таким как я в моем мире не место.

– Почему?

– Потому.

– Так, – я попыталась переварить эту информацию.

Что-то начало проясняться, однако до сих пор оставалось много непонятного. Я воскресила в памяти минуты до падения Томаса и вдруг вспомнила о запахе гари.

– Теперь ясно, почему так пахло!

– Пахло? – нахмурился Томас.

– Перед тем, как ты свалился, в воздухе стоял запах гари, – начала объяснять я. – Я подумала, что какая-то кафешка что-то спалила, но теперь думаю, что это было связано с тем взрывом в космосе.

– Пахло? – Он нахмурился еще сильнее. – Из космоса не могло пахнуть.

Томас сильно помрачнел, и мне показалось, что я сказала что-то не то.

Но… он заметил правильно – из космоса не могло пахнуть.

– Возможно, от того корабля отлетела какая-то деталь и упала, – предположила я. – Раз он взорвался недалеко от Земли, что-то все равно должно было упасть.

– Возможно, – согласился он. – Или кто-то. Ну да черт с ним. Мы собирались в Вегас, так давай полетим в Вегас! Кстати, тебе говорили, что ты очень дотошная?

Я пожала плечами:

– Пару раз такое замечали.

Томас подскочил к одному из штурвалов и установил его в какое-то особое положение, а потом ввел несколько чисел на сенсорном экране под ним. То же самое он проделал с другим штурвалом и тяжело выдохнул, будто неимоверно утруждался.

– Ну вот и все, – подвел он итог.

Корабль резко дернулся, отчего я чуть не упала на пол, но вовремя успела кинуться к зоне для пассажиров и ухватиться за спинку кресла. За лобовым стеклом переменился вид – сначала все почернело, будто кто-то накинул сверху черную материю, а потом резко посветлело, словно её тут же сдернули, и если раньше я видела Париж, порезанный улицами на маленькие присыпанные крышами островки, то теперь простиралась бескрайняя золотая пустыня.

– Это Невада? – завороженно спросила я, кинувшись обратно к консоли и уставившись в окно.

– Да, – ответил Томас. – Только я взял на себя смелость чуток подкорректировать твой маршрут.

– То есть?

– Ну, ты хотела Вегас, но не уточнила год, поэтому я взялся предположить, что тебя вполне бы устроил 1962-ой.

Глава 5. Место под солнцем

1962 год. Точно. Томас же предложил мне совершить путешествие во времени, а я не назвала год. Глупо с моей стороны, но я была слишком потрясена тем, что увидела и услышала, так что меня можно понять. Впрочем, даже хорошо, что Томас сделал выбор за меня, потому что в истории я никогда не разбиралась и вряд ли смогла бы выбрать что-то действительно интересное.

– Сейчас я спущу нас вниз, – оповестил Томас.

Он снова начал копаться в своём портативном компьютере, а потом остановился и как-то хитро на меня посмотрел.

– Готова?

– Наверное, – неуверенно ответила я.

– Тогда… Сантьяго!³ – провозгласил он и ткнул на экран.

Меня снова охватило то же странное чувство невесомости, которое появилось, когда Томас переместил нас на корабль. Через мгновение мы уже стояли рядом с высоким монументом песочного цвета, на котором большими буквами было написано «Sands», а ниже – «A place in the sun», «Место под солнцем». В нижнем левом углу был белый прямоугольник, извещающий о программе дня: Фрэнк Синатра, Дин Мартин и Сэмми Дэвис.

– Добро пожаловать в «Sands», – сказал Томас. – Сегодня выступает «Крысиная стая».

Я не была знатоком американского шоу-бизнеса, но о Фрэнке Синатре слышала. Он был легендой, классиком джаза и успешным киноактером, без которого невозможно представить культурную жизнь конца XX века. Возможно, будь я фанатом, умерла бы на месте от того, что оказалась с такими знаменитостями в одном месте.

Рассмотрев как следует монумент, я завертелась по сторонам: по левую руку от нас тянулась широкая дорога, вдоль которой громоздились угловатые здания, пестрящие яркими вывесками; по правую руку была парковка, до отказа заполненная ретро-машинами, а за ней – высокое здание песочного цвета с длинной пристройкой. Тут я вспомнила, что мы прилетели сюда на космическом корабле, и запрокинула голову вверх, чтобы рассмотреть, как «Санта-Мария» выглядит снаружи. Солнце светило ярко, и, прищурившись, я сделала ладонь козырьком. Небо было чистым, без единого облачка, но никакого корабля над головой я не обнаружила.

– А где «Санта-Мария»? – спросила я.

– Она прямо над нами. Просто она невидимая.

– А, ну естественно.

Я даже этому не удивилась. После путешествия во времени удивляться невидимому космическому кораблю было уже несерьезно. Более того, я могла догадаться и раньше, иначе люди бы еще в Париже увидели зависший над городом неопознанный летающий объект.

– Ну что, пойдем? – предложил Томас.

– Ага, – ответила я. – Только погляжу на машины.

Когда вопрос с кораблем был решён, я решила лучше изучить местность, а в частности – парковку с невероятными автомобилями. Я оторвалась от своего места, с которого до этого момента не смела сделать ни шагу, и подобралась на ватных ногах к ближайшей машине. Это был кабриолет от «Мерседес»: бордовый, блестящий, с круглыми фарами и очень длинной передней частью кузова. Красивая, прямо музейный экспонат! Я глянула на другую машину – черная «Шевроле импала»? Братья Винчестеры в деле. Хотя автомобиль Сэма и Дина был чуточку младше, ведь мы в 1962 году, но тем не менее, мне все равно показалось, что тут снимают серию одного из моих любимых сериалов «Сверхъестественное». От восторга меня прямо распирало, поэтому я вытащила айфон и украдкой сделала несколько фоток.

– Мишель, – позвал меня Томас. – Не думаю, что тебе стоит так… делать.

Я спрятала айфон в карман и повернулась к нему:

– Ты только посмотри!

– Да они даже летать не могут, – пренебрежительно бросил Томас. – Идем. Мы не на парковку пришли смотреть. И больше не фоткай ничего.

Я кивнула, хотя была уверена, если мне попадется еще что-либо любопытное, я не смогу сдержаться, чтобы не запечатлеть это на память.

– Это казино? – полюбопытствовала я, когда мы двинулись ко входу.

– Типа того. Точнее, это и казино, и отель. А ещё там есть бассейн. Вот черт! У меня же из базы данных стерлись плавки!

– А мы точно одеты подобающим образом? – Я глянула на себя, одетую в черные джинсы, свободную клетчатую футболку и армейские ботинки, а потом перевела взгляд на Томаса, который так и щеголял в красном кафтане.

– Нет. Но мы типа эксцентричные богачи, нам можно хоть как.

Мы переступили порог заведения, и моему взгляду открылся зал, заполненный женщинами в коктейльных платьях и мужчинами в ярких костюмах. Все крутились около игровых автоматов и столиков для игры в карты, между которыми ходили официанты в белой форме и разносчицы сигарет в откровенных купальниках. Играла громкая музыка, посетители смеялись и шумели, это место было просто наполнено весельем и беспечностью.

– О боже, неужели это взаправду! – воскликнула я, ухватив Томаса за рукав.

– Правдивее некуда. Пойдём быстрей, скоро начнётся. – Он взял меня под руку и потащил куда-то по залу.

– Добрый день, мистер Форд! – воскликнул какой-то мужчина, встретившийся нам по дороге.

Этот человек походил на служащего казино. И раз он узнал Томаса, значит, мой знакомый инопланетянин тут часто бывал.

– Добрый. Мы спешим на представление.

– Тогда поторопитесь.

Томас действительно поторопился. Он протащил меня по залу так быстро, что я толком не успела ничего разглядеть. Через минуту мы уже прошли сквозь стеклянные двери и оказались на улице. Я успела приметить бассейн и почувствовать запах воды прежде, чем Томас поставил меня напротив живой изгороди и заставил смотреть на… пустыню.

– Томас, но там же…

– Приготовьтесь! – воскликнули люди за спиной.

Я оглянулась. Мы не одни вышли на улицу – из казино вывалилась целая толпа людей. Девушки в воде, которые играли в карты на плавучем столике, тоже оставили свои занятия и подплыли к бортам бассейна. Все устремили взгляд на пустыню, и я не могла понять, что их так привлекло.

Томас развернул меня и сказал:

– Смотри!

А там, как оказалось, было на что посмотреть.

Раздался оглушительный взрыв, и в воздух взмыло рыжее грибовидное облако.

– Атомная бомба, – пояснил мой инопланетный друг.

Люди зааплодировали. Девушки в бассейне восторженно закричали. Томас сделал и то, и то. Я же просто стояла и тупо пялилась на гриб, который вырос над пустыней и начал медленно расползаться. Видела ли я когда-нибудь взрыв атомной бомбы собственными глазами? Нет. И, признаться, надеялась, что никогда не увижу. Но здесь дело было в другом: неподалеку в пустыне проводились испытания ядерного оружия, и они не несли никакого угрозы, по крайней мере тем, кто находился в казино Лас-Вегаса. Здесь взрыв атомной бомбы был представлением, развлечением, вроде трюка какого-нибудь фокусника. И, если честно, шоу произвело на меня огромное впечатление.

– Я таких здесь уже штук пять наблюдал, – поделился Томас. – Их взрывают по два раза в неделю, а я иногда заскакиваю тут поиграть.

– Атомная бомба, – пробормотала я.

– Да. Однажды я и сам такую взорвал. Не советую повторять это. Ну, неважно. А теперь можем пойти играть в казино!

Глава 6. Не совсем обычный марсианин

Мы уселись за обтянутый зеленым сукном стол и сыграли с незнакомой парой в покер. Я неплохо в него играла, поэтому вскоре вышла из-за стола с огромной горой фишек, что очень удивило Томаса, но для меня это было плевым делом – я выросла с колодой карт в руке, поэтому натренировалась на все существующие карточные игры.

После выматывающей партии мы решили отдохнуть и уселись за барную стойку. Томас что-то заказал, и, когда бармен поставил перед нами два бокала, я поинтересовалась:

– Что это?

– Мартини. Не будешь?

– Почему это не буду? – Я схватила бокал, пока не передумали, и с умным видом помешала напиток палочкой с нанизанными на неё тремя оливками.

– Кстати. – Томас посмотрел на меня и прищурился. – Сколько тебе лет?

– Восемнадцать, – солгала я, даже не моргнув глазом. – А тебе?

– Ну… – Он замер, уставившись перед собой невидящим взглядом, а потом ответил: – Семьдесят два. Примерно. Ну, плюс-минус.

Я была сбита с толку и решила, что Томас надо мной смеется, но потом вспомнила, что он с другой планеты, и уточнила:

– Это, наверное, по-марсиански? А в земных годах это, конечно, меньше?

– Нет, это, как ты выразилась, не по-марсиански. Это уже в земных годах. А в марсианских это тридцать восемь, потому что в то время как на Земле проходит один год, на Марсе проходит одна целая восемьдесят восемь сотых земных года.

– Ясно, – ответила я. – Но… тебе не может быть так много.

– Мне – может. Я уже говорил, что не совсем обычный.

– То есть мало того, что ты марсианин, так ещё и самый необычный из них?

– Примерно так. – Томас широко улыбнулся, видимо, довольный моим выводом. – Не посидишь тут немного? Я куплю билеты на шоу.

– Хорошо.

Томас одним глотком допил свой напиток и убежал. Я повернулась к бару и стала не спеша пить коктейль, рассматривая бутылки с алкоголем и размышляя о том, как же меня угораздило сегодня здесь оказаться.

– А все ведь началось с того, что я люблю разговаривать сама с собой, – пробормотала я себе под нос.

Разом допив коктейль, я вдруг поняла, что по вкусу он как обычный лаймовый лимонад. Эх, Томас… видно, он и не собирался заказывать мне настоящий алкоголь.

– Мисс, – окликнул меня кто-то.

Я вынырнула из своих мыслей и повернулась. Место, на котором несколько минут назад сидел Томас, уже оказалась занято незнакомцем. На всякий случай я огляделась, чтобы понять, к кому этот человек обращался. Неподалеку стоял только бармен, которого уж точно нельзя было назвать «мисс».

– Вы, вы, мисс, – подтвердил человек.

Это был парень примерно двадцати лет. У него были чёрные, как уголь, волосы, резкие черты лица и горящий задорным огоньком взгляд. Он показался мне самоуверенным и раскрепощенным, и я его немного даже испугалась. Меня всегда пугали типы, которые много о себе думают. Впрочем, Томас был не лучше, а с ним я не побоялась отправиться в прошлое, так что этого типа опасаться уже было смешно.

– Да? – спросила я по-английски.

Мой английский был очень хороший. Как будущий журналист я должна была знать несколько языков. Руководствуясь таким мотивом, я выучила не только английский, но еще и испанский.

– Как странно вы одеты, мисс, – с улыбкой выдал он. – Не из две тысячи пятнадцатого ли вы года случайно?

– Из две тысячи девятнадцатого, – сдавленно ответила я.

Вот же черт. Что происходит?

– А! Француженка, – заключил он. Видимо, мой акцент меня все-таки выдал. Дальше он уже стал говорить по-французски. – И почему я не удивлён?

– Кто вы?

– Эдуард, – ответил он. – Я тоже француз и путешествую во времени. Сейчас, правда, учусь в Гарварде, так что живу в Америке. Пришёл посмотреть выступление «Крысиной стаи», да к тому же в этом отеле гостит мой друг Кеннеди.

– То есть тот самый Кеннеди?

– Который?

– Который президент, – уточнила я.

Как будто в этом времени мог быть другой известный Кеннеди.

– Именно он. Его в следующем году застрелят. Как вы думаете, виноват ли в этом Ли Харви Освальд? Или только Освальд? Я что-то сомневаюсь. Либо обвинение против Освальда было сфабриковано, либо он был не один. Точнее я уверен, что он был не один. Он был связан с разведывательными службами и кубинскими эмигрантами. Это событие вообще тесно связано с тем, что происходило на Кубе, а именно с борьбой против Фиделя Кастро. Планов покушения на него готовилось множество. ЦРУ готовило их аж с тысяча девятьсот пятьдесят девятого года и практически до самой его смерти. В целях борьбы с кубинским революционером была организована операция в заливе Свиней, в которой участвовали в основном кубинские эмигранты, не согласные с новой властью. Как бы США ни пытались это отрицать, солдат готовили в ЦРУ. Кеннеди одобрил этот план вторжения. Однако на его неудачу операция оказалась провальной. Ненависть, обращенная на Кастро, теперь была направлена на Кеннеди, так что я почти уверен, что покушение на него было местью за этот провал, – прочитал он мне лекцию.

– Эээ, – замялась я.

Не грузите меня, пожалуйста, – хотела сказать я. – Я все равно в этом не разбираюсь.

Он явно гордился своими познаниями. Ему бы с мадам Дюпре познакомиться – она рассказывает историю так же занудно.

– Кстати, как вас зовут? – спросил Эдуард, видимо, поняв, что в дискуссию меня втянуть не получится.

А еще мне показалось, что он был достаточно пьян, потому что трезвый человек вряд ли стал бы обсуждать подобные вещи с первым встречным.

– Мишель.

– Почему вы выбрали такую эпоху, Мишель?

– Ее выбрал мой друг.

– А, – кивнул он. – Вы тут не одна. Понимаю. Я вот тоже недавно познакомился с девушкой в Средневековье. В смысле, сама она не из Средних веков, тоже путешествует во времени, но нас разделяет шестнадцать лет. Эль де Ла Фере ее зовут. Вернувшись в свое время, я узнал о ней все, и мне это не очень понравилось. Не в том смысле, что жизнь у нее плохая, просто… в ее жизни места для меня никогда не будет. Вот главная опасность путешествий во времени – влюбиться в человека из другой эпохи.

Я отвлеклась и глянула за спину Эдуарда, пропустив половину его слов мимо ушей. А, возможно, мне стоило послушать, что он говорил. К сожалению, в этот момент я вообще не восприняла его всерьез – подвыпивший тип, которому не с кем потрепаться. К тому же моим вниманием целиком завладел Томас, который стоял рядом с комнатной пальмой и неистово размахивал руками, подзывая меня к себе.

– Очень здорово, – отрешенно сказала я, – приятно было познакомиться, но меня ждут.

Наверное, это прозвучало грубовато, но общаться с незнакомцем у меня совсем не было настроения, особенно после того, что вытворял Томас.

– Ну ладно, – отозвался Эдуард. – Счастливого вам путешествия.

– И вам того же, – бросила я, поднимаясь.

Как только я вышла из-за стула, Томас юркнул за угол и скрылся с моих глаз. Я не поняла, что он вытворял, но решила поспешить – вдруг что-то случилось. Когда я добралась до Томаса, поняла, что он стоит спиной к залу и прикрывает лицо рукой, будто пытается спрятаться.

– Ты чего? – удивленно спросила я.

– Он ушёл? – пробубнил Томас.

– Кто? Тот парень, с которым я говорила?

– Да.

Я выглянула из-за угла и заметила, что Эдуард так и сидит за барной стойкой и уже успешно напивается. До Томаса ему не было абсолютно никакого дела, поэтому было не ясно, почему марсианин так пытался от него скрыться.

– Нет, он там сидит, – сообщила я.

– Тогда пойдём мы. – Томас повёл меня в другой зал, где располагался ресторан, в котором проходило шоу, и протянул билеты контролеру.

– А что такое?

– Просто ты сейчас говорила с моим прадедом.

– С твоим прадедом?

– Эдуард Дебюсси. Мы не должны с ним пересекаться до того, как впервые встретимся.

Я нахмурила брови, обдумывая эти слова. На удивление, я быстро поняла их смысл и причину, по которой Томас прятался.

– У него тоже есть космолёт во времени? – решила уточнить я.

– Вне времени, – поправил Томас. – И нет. Он путешествует сам, только на его здоровье это не сказывается. На самом деле я необычный не только для марсианина. Я необычный даже для путешественника во времени.

– Смотрю, мне с тобой повезло.

– Ещё бы.

Мы уселись за столик с белой скатертью и вазочкой с цветком. Томас заказал салаты и графин сока. Через некоторое время на сцену вышла группа, и зал заполнился джазовой музыкой. Как я смогла определить, пел Фрэнк Синатра. У него был очень приятный и чарующий голос, так что я устремила взгляд на сцену и стала следить за певцом. Он выступал в окружении музыкальных инструментов и танцовщиц в блестящих нарядах с перьями. Вся сцена искрилась и сияла, а сам Фрэнк был очень харизматичным и улыбчивым, оттого это шоу и завладело моим вниманием.

– Так о чем вы с ним говорили? – отвлек меня Томас.

– С кем? – переспросила я.

– С прадедом.

– Да ни о чем. Он сказал про какую-то девушку, с которой познакомился в прошлом, и про то, что дружит с Кеннеди.

– Мда, – протянул Томас. – Он дружит с молодым Джоном Кеннеди. Не с тем, который президент, а с тем, который учится в Гарварде, так что не особенно удивляйся.

– Но разве это не один и тот же человек?

– Один. Но все же молодого и взрослого Кеннеди разделяет около двадцати пяти лет. Эдвард ни за что не подойдет к теперешнему президенту Штатов, учитывая, что с момента их последней встречи нисколько не повзрослел. Даже я не стал бы так делать, а я, между прочим, даже не старею.

– А что, если он все-таки подойдёт?

– Нет. Эдвард такой защитник истории, что с ним даже не интересно покутить в прошлом. Знала бы ты, как мы с ним в том году, когда ему было шестьдесят пять, летали в Александрию. Я хотел поболтать с Александром Македонским, так Эдвард меня чуть не убил за то, что я предстал перед царем в своём сером плаще. Ты сегодня видела этот плащ. Эх, жалко его, он был любимым в моем гардеробе. Не знаю, смогу ли снова загрузить себе похожий.

Смотрю, болтливость – это ваша семейная черта, – подумала я.

И она была не единственная. Глядя на Томаса, а потом вспоминая Эдуарда, я заметила, что они очень похожи: оба черноволосые, у обоих угловатые лица и похожая манера себя держать – они казались беспечными, но если приглядеться, становилось ясно, что все это лишь игра. Однако в выражениях их лиц были большие отличия, и главную роль в этом играли глаза. У Эдуарда они были насмешливые и тепло-карие, а вот у Томаса – голубые и ледяные.

Тут у меня появился закономерный вопрос, и я решила его задать.

– Томас, – позвала я.

– А?

– Будущее хорошее?

– Нормальное, – бесцветно ответил он, резко помрачнев.

– То есть не очень?

– Ни про какую эпоху нельзя однозначно сказать, что она плохая или хорошая. Всегда есть и то, и то. В твоём времени найдётся место тому, что тебя радует или расстраивает, в будущем точно так же. Эпоху делают люди, а они не бывают однозначными, в ком-то чуть больше плохого, в ком-то чуть больше хорошего. Так и живём.

– Ого, – лишь сказала я.

– Надеюсь, это может считаться ответом на твой вопрос.

– Наверное.

Томас перевел тему:

– Ну что, дослушаем концерт и по домам. Мне ещё нужно доделать дела. Как сказал Бенджамин Франклин, время – деньги.

– Кстати о деньгах, – подхватила я. – Что там с моими фишками?

Я отдала свои выигранные в покер фишки Томасу на хранение, потому что в его кафтане были очень большие карманы.

– Я уже купил на них билеты, – ответил Томас.

– То есть как?

– А ты думала, шоу с мировыми знаменитостями бесплатное?

– Ну, – задумалась я. – Не знаю.

На самом деле я думала, Томас как путешественник во времени знал, как раздобыть деньги, и мы тут тусим за его счет.

– Надеюсь, ты из-за этого… мм… не обижаешься? – чуть мягче сказал он. – Я хотел как лучше.

– Нет.

И правда, чего обижаться, благодаря Томасу я попала в Лас-Вегас 1962-ого года, глупо требовать с него что-то еще.

– Но тут еще осталось немного. – Томас, видно, все равно решил, меня как-то утешить и выудил из кармана маленькую стопку разноцветных фишек. – Можешь забрать их себе на память.

– Давай. – Отказываться я не стала и с радостью забрала фишки, распределив их по карманам джинсов. – Подумать только, это мой первый сувенир из прошлого! Хотя… нет. Все же второй.

– А что было первым?

– Первым было это. – Я достала из заднего кармана карту, которая уже успела немного помяться.

– Черный джокер? – спросил Томас и как-то косо на него посмотрел. – Где ты ее достала? В покере даже нет джокеров.

– Я нашла ее на полу.

Когда мы были у игральных столиков, я увидела эту карту между ними и решила забрать.

– Интересно.

– Их ведь нельзя было брать?

– Вообще-то, не думаю. Но раз нашла, она твоя.

– Класс! – Я спрятала трофей обратно.

Разрешения Томаса мне было вполне достаточно.

– Кстати, домой поедем немного окружным путём.

– Это как?

– Через космос. Если ты не против.

Глава 7. Первый землянин в космосе

Не знаю, почему Томас предложил мне побывать в космосе, но отказываться я не стала. Остаток шоу я провела в предвкушении нового путешествия, размышляя только о том, что ждет меня дальше. О происходящем сейчас я думать уже не могла. В волнении я проглотила остатки салата и запила их соком. Разум был так затуманен, что я снова начала сомневаться, реально ли все это.

После того как Томас расплатился пачкой долларов за наш ужин, мы покинули «Sands» и вернулись на парковку. Оттуда переместились магическим образом – точнее, с помощью телепортации – на корабль в круглую комнатку с креслами. Если в прошлый раз мы оказались сидящими на креслах, то в этот нас забросило на стол. Мне повезло, потому что я оказалась стоящей на стеклянной столешнице, а вот Томасу не очень – его буквально вышвырнуло, и он свалился спиной на стол, прокатился по нему и рухнул на пол.

– Твою ж… – болезненно проговорил он, поднимаясь и потирая поясницу. – Иногда мне кажется, что она меня ненавидит и делает это специально.

Я спрыгнула и подобралась к Томасу.

– Ты в порядке?

– Да. Я уже к такому привык. Хоть бы при гостях меня не позорила, эх, ты… – Он пригрозил потолку кулаком и двинулся в комнату управления. – Вернемся к нашему окружному пути. Вернее, это не совсем окружной путь. Скорее, ещё одно путешествие во времени. Я хочу тебе кое-что показать. До этого я ни одного землянина не возил на своём корабле, это так странно… – Томас окинул меня оценивающим взглядом, будто размышляя, выдержу ли я испытание, которое он для меня подготовил. – Ну ладно. Хочется тебе показать, с чего все начиналось. Это было знаменательное для истории Земли событие, которое также много значит и для истории Марса. Не будь этого дня, не было бы и нас сейчас здесь.

– Какого дня?

– 12 апреля 1961 года. На околоземную орбиту был запущен пятитонный спутник «Восток-1». На его борту был человек. И это был первый землянин в космосе.

– Первый землянин? – переспросила я.

– Именно.

Не знаю, что меня смутило в этой фразе, но прозвучала она немного странно. Впрочем, Томас так и называет нас – «земляне», как и надлежит называть нас классическому инопланетянину.

– Ready aim fire⁴! – провозгласил он и почесал затылок. – А нет, перепутал. Ready steady go⁵! – Он набрал новые числа на сенсорном экране под одним из штурвалов, а потом подобрался к другому и сделал то же самое.

Корабль дернулся. Я снова полетела назад и врезалась в спинку кресла. Чтобы меня больше не мотало из стороны в сторону, я ухватилась за эту спинку и стала глядеть в лобовое стекло. Золотые пески Невады мгновенно сменились непроглядной тьмой.

Была ли это тьма космоса или же какая-то другая, я понять пока не успела.

– Упс, немного не той стороной, – пробормотал Томас и повернул штурвал управления кораблем.

«Санта-Мария» медленно развернулась, и через некоторое время вид из окна заполнился Землей.

– Мы находимся в тени Земли. По-прежнему в Западном полушарии. Точнее, над ним. Гляди, там летит корабль с Гагариным на борту.

– Мы что, уже в космосе? – глупо спросила я и глянула в указанную Томасом сторону.

Серебристый корабль странной шарообразной формы и с торчащими в разные стороны антеннами проплыл мимо нас на достаточно большой скорости. Признаться, он был очень похож на корабль инопланетян из научно-фантастических фильмов. Сейчас, в нашем времени, космические корабли изображают совсем не так. Они больше похожи на супернавороченные самолеты, способные выходить в космос без ракеты-носителя. И теперь мне ещё больше захотелось узнать, как выглядит корабль Томаса, ведь мы тоже вышли в космос без ракеты. Не летающая же это тарелка, в самом деле? Хотя круглая форма комнаты меня действительно наводила на такую мысль.

– Для первого раза неплохо летит, – прокомментировал Томас. – Можем полететь за ним.

Томас что-то нажал, и «Санта-Мария» пустилась вдогонку за «Востоком-1».

– Ты что, хочешь его догнать? – удивилась я.

– Он все равно нас не увидит. А вот мы его – да.

«Санта-Мария» была быстрой, поэтому мы догнали «Восток-1» за считанные секунды и стали лететь рядом с иллюминатором. Окошко было очень маленьким, но нам удалось разглядеть космонавта. Он был в ярко-оранжевом скафандре с белым шлемом, на котором яркими буквами было написано «СССР». Гагарин выглядел очень молодо. На вид ему было не больше двадцати пяти лет. Круглое лицо с гладкой кожей, крупный нос и мягкая улыбка. Он глядел в иллюминатор и улыбался, рассматривая вид, который открывался его глазам. Его можно было бы назвать вполне счастливым, если бы не напряженно сдвинутые к переносице брови и капельки пота, которые покрывали лоб. Все-таки космос космосом, а полет был тяжелым. И неудивительно – разве в первый раз должно быть легко? Это мы сейчас в уютном корабле, без скафандров, не пристегнутые и даже не парящие в невесомости. А он был хорошо экипирован и привязан к креслу в тесной каморке, в которой больше одного человека не поместилось бы.

У меня тут же возникли большие вопросы по поводу устройства «Санта-Марии», но задать я их не решилась, потому что навряд ли что-то поняла бы.

Когда я как следует рассмотрела человека, глядевшего на Землю из окна иллюминатора, перевела взгляд, чтобы увидеть то, что открывалось его взгляду. Земля была темной – как сказал Томас, это из-за того, что мы находились в ее тени, – но все же увидеть что-то было можно. Поверхность была затянута облаками, где-то они клубились плотнее, а где-то походили больше на сигаретную дымку. Очертания континентов проступали отчетливо на фоне темных океанов. Все, что находилось внизу, выглядело таким далеким. И я подумала, что есть один маленький человек в сравнении с континентом, который сейчас был размером с мою ладошку? А один человек в сравнении с целой планетой? Или с целым космосом? Тут я почувствовала себя необычайно маленькой и незначительной. Что я вообще такое в сравнении со всем этим? С другой стороны – на Земле почти восемь миллиардов человек, но возможность побывать в космосе с инопланетным путешественником во времени выпала именно мне. Почему? Есть ли в этом какой-то высший замысел или это действительно просто случайность? Наверное, я никогда не узнаю ответ на этот вопрос. Но сегодняшний день однозначно изменил всю мою жизнь.

Я перевела взгляд и посмотрела в космос. Он выглядел иначе, чем с поверхности Земли. Здесь он был черным и непроглядным. Ни одной звезды и ни одной планеты я разглядеть не смогла, как бы старательно ни вглядывалась. Только плотное бесконечное черное полотно.

– Интересно, каково это быть первопроходцем, – задумчиво сказал Томас. – Каково быть Колумбом? Каково быть Гагариным? Я очень восхищаюсь такими людьми. Кстати, как ты могла догадаться, свой корабль я назвал «Санта-Марией», потому что именно на корабле «Санта-Мария» Колумб открыл Новый Свет.

– Это как дань уважения или?.. – пробормотала я в ответ, с трудом связывая слова в предложения.

– Или я сам собирался что-то открыть? Возможно. Новую планетную систему, почему нет. Даже в моем веке космос не изведан.

– Думаешь, возможно ли человечеству изведать все? Если в моем веке даже до конца не изведана наша планета. Например, еще не известно, какие тайны скрывает в себе океан. Сколько веков потребуется, чтобы изведать все?

– Не знаю. Возможно, это и есть смысл существования жизни, чтобы изведывать окружающий нас мир. Ведь если нечего изведывать, зачем нам существовать?

– Возможно, – задумчиво ответила я. – А еще я не понимаю, почему уже доказанные вещи начинают подвергать сомнениям? Сейчас снова начинают утверждать, что Земля плоская, – вдруг вспомнила я. Этот вопрос меня всегда необычайно напрягал. – Некоторые ведь всерьез в этом убеждены. Я тоже люблю теории заговора, конечно, но не до такой же степени. Земля ведь круглая! – Я ткнула рукой в окно.

Мы уже не следовали за Гагариным. Мы зависли в тени Земли и просто любовались открывшимся видом.

– Земля не круглая, – фыркнул Томас. – Круг – это фигура в плоскости. Утверждать, что Земля круглая – все равно, что назвать ее плоской. Земля имеет форму шара, как и другие небесные тела. – Резко сказал он.

– Я в математике не шарю, – буркнула я.

– Это геометрия.

– Какая к черту разница!

Он что, учить еще меня вздумал?! От злости я даже почувствовала, как краснею. А может, это было из-за стыда. С кругом я действительно немного перепутала, что было не очень-то удивительно, ведь с нашим учителем математики вряд ли можно научиться чему-то полезному.

– Прости, – вдруг сказал Томас. – Я сказал это не для того, чтобы тебя обидеть, а чтобы разогнать заблуждения. А еще… у меня бывает такое. Я выпендриваюсь. Но я же не виноват, что из будущего и знаю больше, чем вы все вместе взятые.

– Ты вроде бы и извинился, и обидел все человечество.

– Мда, – проговорил Томас. – Ладно. Думаю, нам пора возвращаться обратно, пока я не обидел кого-то еще.

Глава 8. Сумасшествие не закончится

Томас вернул нас в мою комнату. Я посмотрела на настенные часы, которые висели над столом, и убедилась, что прошло не больше минуты с того момента, как мы отправились в путешествие. Это не укладывалось в голове – мы прожили два часа в прошлом в то время, как в настоящем прошло лишь тридцать секунд. Значило ли это, что теперь моя жизнь сократилась на два часа? Что-то мне подсказывало, что да. Но как бы там ни было, это того стоило, потому что ничего более захватывающего в моей жизни не происходило.

И я даже готова была пожертвовать ещё несколькими часами или даже днями, чтобы увидеть что-то ещё. Однако такая перспектива не наблюдалась.

– Ну вот и все, Мишель, – сказал Томас. – Я вернул тебя домой, и мне пора отправляться дальше. Спасибо за помощь. Надеюсь, я отплатил долг.

– Более чем, – ответила я. – Но ты разве не останешься? Поговорить с бабушкой там и прочее.

– Боюсь, что нет.

– Почему?

– Я говорил тебе, что у меня на сегодня большие планы. Можно сказать, наполеоновские. Так что мне нужно спешить.

– Мы еще увидимся?

– Никогда, – без колебаний ответил Томас.

– Почему? – растерялась я. Такого ответа я совсем не ожидала услышать.

Мне не хотелось с ним расставаться. За время, проведённое в путешествии, я успела привязаться к Томасу и к его странным выходкам. Это самый необычный человек, которого я когда-либо встречала, и необычность его заключалась не только в том, что он с Марса. Он был по-особенному необычен. Необычный даже среди необычных. Совершенно естественно, что я не хотела с ним расставаться, тем более навсегда. Признаться, я даже успела вообразить, что и он не хотел расставаться со мной, но, видимо, в этом глубоко заблуждалась.

– Мы вообще не должны были встречаться. Но что-то во Вселенной сломалось, и я оказался здесь. Больше мы не увидимся. Если это прозвучит обидно, то прости, но нам не по пути. Твое место на Земле, а мне нужно лететь дальше. Просто продолжай жить, как жила, делай все, что делают обычные люди в этом веке, и… не поминай меня лихом. Или как там говорят?

Я была так поражена этими словами, что застыла истуканом и уставилась на Томаса во все глаза. Хотелось что-то ответить, но я попросту не знала, что именно. Броситься на него и умолять остаться? Это будет выглядеть странно – мы не так долго знакомы и вообще друг для друга чужие. Мы даже не успели стать друзьями. Просто прохожие, которые расплатились услугой за услугу, ничего более. По крайней мере, он видел нас именно так.

– Ну, прощай, Мишель, – сказал он и грустно мне улыбнулся.

Я не сказала ему того же, даже звука выдавить не смогла, и Томас просто растворился в воздухе. Исчез, как будто его и не существовало вовсе. Я, совершенно сбитая с толку, глядела в пустое пространство перед собой. И чем дольше глядела, тем отчетливее в моей голове обосновывалась мысль, что все приключение лишь привиделось и никого Томаса я на самом деле не встречала. Я уже стала переживать за здоровье своей головы, но бабушка, которая вошла в комнату через какое-то время, развеяла опасения.

– А где молодой человек? – спросила она.

Я вынырнула из раздумий и похлопала глазами.

– Ушёл.

– Как же ушел? – всплеснула она руками. – В таком-то состоянии.

– Сказал, что спешит.

– А ты его не остановила?

– Нет.

А может, должна была попытаться? – тут же возникла мысль.

– Ладно, будем надеяться, что с ним ничего не приключится. Ты хоть телефон-то у него взяла?

– А? – удивилась я.

– Не взяла? Эх, ты. Такого парня упустила!

Я почувствовала, как к щекам прилила кровь.

– Ну ладно, ба, – пробормотала я. – Я, пожалуй, немного поделаю уроки, если ты мне позволишь.

– Что?! – воскликнула бабушка. – Ты изъявила желание поделать уроки?! Сама?! Сумасшедший день!

В этом я была согласна. День действительно был сумасшедший.

И я ещё не подозревала, что на этом сумасшествие не закончится.

Бабушка удалилась на кухню, но я ещё слышала ее удивленные восклицания по поводу моего неожиданно возникшего желания учиться. Уроки я и правда делала неохотно. Некоторые не делала вовсе. Так уж я была устроена. И изменять своим привычкам сегодня вовсе не собиралась. Но это не значит, что я отправила бабушку из комнаты просто так. Я хотела узнать немного больше о том, что мне сегодня довелось увидеть.

Я села за компьютер и стала искать информацию о Кеннеди, Синатре, Гагарине, Кастро, Холодной войне, атомных испытаниях и поняла, что эпоха, в которой я побывала, была достаточно напряженной. Удивительно, что в такое время нам удалось повеселиться. Если бы мне представилась возможность выбрать эпоху для путешествия во времени, я бы однозначно пропустила мимо период Холодной войны.

Я просидела за компьютером несколько часов. Глаза уже болели, точно кто-то насыпал в них по горсти песка, но оторваться от текста я не могла. В каком-то смысле, я занималась историей. Причем по собственному желанию. И, на удивление, мне было очень интересно.

От изучения истории меня оторвало сообщение, пришедшее на телефон. Это была Стефани. Она позвала прогуляться до кафе, и я согласилась, решив, что мне не помешает развеяться. Она сказала, что только что закончила тренировку, поэтому закажет такси прямо к моему дому.

Через полчаса мы уже сидела на улице за столиком кафе и пили кофе с тортиком. Я глядела на проносящиеся мимо машины и на снующих туда-сюда людей и вдруг поняла, что когда-нибудь и это все станет историей. Наверное, улицы Парижа, которые привычны для меня, Томас видел так же, как я видела улицу в 1962-ом году. Осознав это, я ощутила странное волнение. Как же так – мое настоящее когда-нибудь станет прошлым! Я никак не могла уложить эту мысль в голове. Будущее казалось вещью призрачной, его для меня ещё не существовало, а потому было очень трудно представить, что какой-нибудь путешественник во времени отправится в 2019-ый год, чтобы изучить, чем жили здесь люди.

– Чего грустишь? – спросила Стефани, потягивая кофе из стаканчика.

– Просто задумалась, – ответила я.

– Ты за всю прогулку практически ничего не сказала. Неужели так расстроилась из-за исторички? Не бери в голову. Она та еще стерва.

– Да, немного расстроилась.

На самом деле, я уже забыла о случившемся в школе, но списать на что-то свое меланхоличное настроение было надо. Говорить Стефани о путешествии во времени я пока не решилась, хотя понимала, что надо. Она ведь моя лучшая подруга, единственный близкий человек вне семьи, и сказать я ей очень хотела. Однако сейчас я была к этому не готова. Мне нужно было переварить все случившееся и научиться сдерживать слезы при мысли о том, что я больше никогда не увижу Томаса. По правде говоря, когда я сидела за компьютером, успела несколько раз всплакнуть.

А ещё меня очень беспокоило, поверит ли Стефани. Людей, рассказывающих о путешествиях во времени с инопланетянами, наверняка запирают в лечебницах. Как бы так это рассказать, чтобы Стефани не обеспокоилась моим здоровьем и не сообщила обо всем родственникам?

– Как у тебя бабушка? – спросила подруга. – Все гадает?

– Ага. Сегодня приходила целая толпа клиентов.

– Знаешь, я все думала… – проговорила Стефани и приблизилась немного ко мне, отчего ее длинные белые кудри скатились с плеча и едва не упали в торт. – Хочу тоже погадать. Ну, ты знаешь. Про любовь.

– А, – ответила я.

– Как думаешь, стоит? Ты говорила, твоя бабушка практически все выдумывает.

– Выдумывает, только когда якобы вызывает духов. Но есть ещё гадания на картах таро. Результаты толкуются по справочнику, так что там бабушка не выдумывает. Как карты лягут, то и будет сказано. Верить раскладу или нет, это уже твое дело.

– По картам мне нравится, – задумалась Стефани.

– Если хочешь, всегда пожалуйста.

– Помню, с десяти до шести, кроме выходных. Ну я еще поразмышляю. Может, и созрею.

Дальше мы сидели практически молча. Точнее, Стефани болтала, рассказывая о своём жестоком тренере, который заставил ее сегодня тягать штангу, а я молча кивала. На разговор меня вытянуть оказалось сложно. Телом я была здесь, в настоящем, а вот разум возвращался либо в прошлое, либо в космос, но особенно – к Томасу.

Расправившись с десертом, мы со Стефани решили отправиться по домам и договорились завтра сходить в торговый центр. Стефани заказала очередное такси, а я побрела пешком, потому что далеко от моего дома мы не ушли – кафе находилось через дорогу. Я отправилась по той же улице, по которой сегодня возвращалась из школы, и вспоминала, как почувствовала запах гари, а после из космоса свалился Томас. Тут мне даже захотелось разрыдаться.

Вот бы вернуться назад и пережить это приключение заново!

– Простите, мадам… мадемуазель? – раздался голос над моим ухом.

Я вздрогнула и увидела рядом с собой мужчину в шляпе и черном пальто. Для такой одежды было еще жарковато, но я не заострила на этом внимание.

– Вы ко мне? – спросила я, остановившись.

Лицо мужчины покрывала темная щетина, брови были кустистые и нависали над глазами, точно собирались их собой заслонить.

– Да. Полиция. Капитан Николас Луазон. – Он показал мне свое удостоверение. – Сегодня здесь произошел несчастный случай, и вы попали на видео, которое уже успели выложить в интернет. Если вас не затруднит, мы бы хотели узнать детали происшествия.

– Да ничего такого, – ответила я. – Просто человеку стало плохо.

– Давайте отойдем в сторонку. – Капитан потянул меня за угол кафешки, где громоздились картонные мусорные коробки.

Луазон вытащил из кармана пальто записную книжку – по крайней мере, мне показалось, что это была именно она, – и посмотрел на меня с умным видом. Я как полная простодушная дурочка уже готова была рассказывать, но Луазон воровато посмотрел в разные стороны, а потом сказал:

– Говорить будем не здесь.

И тыкнул в книжечку. Только спустя некоторое время я поняла, что мы были уже не на улице. Да и вообще не на Земле. Мы телепортировались (я уже запомнила это слово) на очередной космический корабль.

Глава 9. Чёрный Джокер

Я оказалась в белоснежной, сияющей чистотой комнате. Здесь не было ни дверей, ни окон. Единственными предметами мебели были прозрачный стол и три приставленных к нему таких же прозрачных стула, два из которых уже были заняты – на них пристроились сам Луазон и молодой светловолосый парень. Оба человека были одеты в серебристые куртки и штаны из какой-то гладкой плащевой ткани.

Когда Луазон успел переодеться, я не заметила. Но если это была голографическая одежда, как у Томаса, то переодевание не должно было занять много времени.

Луазон подался немного вперед и полы его расстёгнутой куртки колыхнулись, обнажив рукоятку пистолета, висевшего в наплечной кобуре. А может, это был даже не пистолет, так как рукоятка была нереально огромная. Так или иначе, при виде оружия у меня пробежались по спине мурашки ужаса, а внутри все до боли сжалось. Кто эти люди? И зачем они переместили меня на свой корабль? А я не сомневалась в том, что они переместили меня именно на космический корабль.

– Присаживайтесь, пожалуйста. – Луазон указал на свободный стул, который одиноко стоял на противоположной стороне стола, как в комнате для собеседования или… допроса.

– Что вам нужно? – сдавленно спросила я.

– Ничего кроме информации, Мишель Мари Амбер.

– Откуда вам известно мое имя?

– Присаживайтесь, – повторил мужчина.

Я все же села. Ноги дрожали, так что я не была уверена, что смогу долго стоять.

– Для начала представимся. Меня зовут Николас Миллер. А это мой сын, Эрик Миллер.

– Привет, – отозвался упомянутый Эрик, но прозвучало это не очень дружелюбно. Казалось, он чем-то недоволен. Или он из тех людей, которые недовольны всем на свете.

Я перевела взгляд на парня, а потом снова на мужчину. Они действительно были очень похожи. У обоих светлые волосы и овальные вытянутые лица, поэтому не было сомнения в том, что они родственники. А еще они оба крупные и высокие, так что против них у меня не было никакого шанса.

– Расскажите нам о том, что вы знаете о Черном Джокере, – попросил Николас, который уже был не Луазон, а Миллер.

– О каком… Черном Джокере? – растерялась я.

– Не притворяйтесь, что не понимаете. Вы выдаете нам Черного Джокера, а мы возвращаем вас в целости и сохранности домой.

– Но я ничего не знаю.

– Если отказываетесь предоставлять нам информацию, мы прострелим вам голову и выбросим в открытый космос.

Тут я совсем онемела от ужаса. В голове было пусто. Я пыталась заставить свой мозг работать, но все мысли обращались только к пистолету, который Николас вытащил из-под куртки и повертел в руках. Это действительно было странное оружие. Слишком крупное и навороченное. Возможно, оно даже стреляло не пулями. Но чем именно – узнавать мне совсем не хотелось.

– Тебе ведь это не нужно, – неожиданно мягко проговорил Эрик. – Просто скажи, и ничего страшного не случится.

Я с изумлением посмотрела на него. Он глядел на меня участливо, словно пытался подбодрить, но мне показалось это фальшивым, потому что от Эрика исходила угроза – точно такая же, как и от его папаши.

– Ну?! – вдруг гаркнул Николас, и я подпрыгнула от его возгласа. – Говори, пока не пристрелили!

– Тихо, – шикнул на него Эрик. – Мишель, расскажи, пожалуйста, где сейчас находится Черный Джокер, и мы вернём тебя обратно. Больше нам ничего не нужно.

– Он… он у меня в комнате, на кровати, – проговорила я, вспомнив о карте, которую нашла на полу в казино.

Может, она представляла какую-то ценность, а я по глупости ее забрала и тем самым нажила себе проблем. Когда я собиралась на прогулку со Стефани, выгрузила все лишнее из карманов и кинула на кровать, решив разобраться со всем позже. Если бабушка не прибралась в моей комнате, то карта все еще должна находиться там.

Кто бы мог подумать, что из-за маленького сувенира из прошлого у меня начнутся проблемы с инопланетянами.

А ещё, видимо, происшествие с Томасом было тут ни при чем и являлось лишь предлогом, чтобы заманить меня в укромное место. По крайней мере, про моего знакомого марсианина они больше ничего не говорили.

– Отлично, – проговорил Николас, а потом обратился к Эрику: – Кинь ее за решетку.

На секунду показалось, что речь не обо мне. Но я видела, что мужчина указал в мою сторону, значит, имели в виду все же меня. Я похолодела. Почему? Они же говорили, что вернут меня домой! Они, черт возьми, обманули!

– Что это значит?.. – растерянно спросила я.

– Сначала проверим, правду ты говоришь или нет, а потом уже решим, что с тобой делать дальше, – объяснил Николас.

И что же со мной будет дальше?.. – невесело подумала я.

– Кстати, какой у тебя адрес? – спросил он. Я хотела послать его куда подальше, но он не дал мне ничего ответить. – Хотя сам узнаю. Сейчас это несложно.

Он вытащил то, что с виду казалось записной книжкой, и потряс этим передо мной, как бы говоря, что в этом кроется все знание человечества. Не было сомнения, что это какое-то техническое устройство, вроде компьютера Томаса.

Эрик в свою очередь подобрался ко мне и схватил за локоть, заставив подняться на ноги.

– Идем, – скомандовал он.

– Это нечестно… – Я попыталась сопротивляться, но это было бесполезно. Эрик держал меня крепко и не позволил отойти от себя ни на шаг.

– Нам не до честности, – пробурчал он в ответ.

Эрик вскинул руку, и я увидела на его предплечье устройство, похожее на компьютер Томаса. Видно, эта штука нужна для того, чтобы управлять кораблем, потому что когда Эрик что-то нажал, одна из стен комнаты зашипела и разъехалась в стороны. Тут я поняла, что стена не однородная – ее прямо по середине пересекал тонкий шов, который был местом стыковки створок раздвижной двери. За ней открывался белый и светлый коридор, по потолку которого тянулся ряд круглых маленьких лампочек. Белизна всех помещений этого корабля ослепляла, и у меня уже начинали болеть глаза.

Эрик потащил меня по коридору. Пока мы шли, я заметила несколько закрытых раздвижных дверей, которые с этой стороны были насыщенного синего цвета. Внутри самой комнаты они, наверное, тоже незаметны, как и там, где мы только что находились.

Что самое интересное, по дороге нам не встретился ни один человек, хотя этот корабль изнутри казался раз в десять больше «Санта-Марии».

В конце коридора нас встретила еще одна дверь, которая выглядела гораздо массивнее предыдущих. Эрик нажал на кнопку рядом с ней, и створки разъехались. Я с удивлением поняла, что это лифт.

Значит, этот корабль был больше «Санта-Марии» раз в двадцать…

– Куда ты меня ведешь? – проговорила я, когда Эрик затолкнул меня в кабину.

– Я думал, ты поняла. В камеру на нижнем уровне. Надо же тебя где-то все это время держать.

– Почему бы вам просто не отпустить меня домой…

– Что бы ты сбежала? Вот еще. Возможно, ты наш единственный ключ.

– К чему?

– К решению важной проблемы.

– Какой проблемы?

Эрик не ответил.

Лифт привез нас вниз; двери открылись, и то, что открылось глазам, ввело меня в ступор. Весь нижний уровень был черного цвета. После белых стен предыдущего уровня я совсем не ожидала увидеть что-то настолько мрачное. Нет, здесь не было грязно. Все так же блестело чистотой, словно отполированная машина. А благодаря веренице круглых лампочек, тянущихся по потоку, я отчетливо видела свое отражение в сияющих стенах. Мы продвигались вглубь коридора недолго. Вскоре в стене оказался проем с решеткой вместо двери. За толстыми вертикальными прутьями находилась маленькая комнатка с кроватью у дальней стены и одной лампой на потолке. Больше там ничего не было.

Эрик открыл дверь-решётку, нажав на экран компьютера, и сказал:

– Располагайся.

Я стояла и хлопала глазами. Первая мысль: бежать отсюда, куда глядят глаза. Но если я бы и смогла это сделать, как бы выбралась с корабля и вернулась домой?

– Ну быстрее, – поторопил меня Эрик.

Я все ещё безуспешно размышляла. Эрик понял, что я не собираюсь двигаться с места, и сам толкнул меня в комнатку, захлопнув решетку.

– Если ты сказала правду, то надолго тут не задержишься, – сказал он, запирая меня снаружи с помощью компьютера на руке. – А если солгала… тоже тут не останешься.

На такой зловещей ноте он отправился обратной дорогой.

Я вцепилась в прутья и посмотрела ему вслед, на всякий случай подёргав решетку. Закрыто было намертво. Я даже не нашла замка, поэтому пытаться открыть камеру с помощью заколки не представлялось возможным.

Были ли рядом еще камеры с пленниками? Я не знала. Судя по мертвой тишине, я оказалась тут в полном одиночестве. Впрочем, я не сомневалась, что это лишь ужасное недоразумение и что меня скоро выпустят и вернут домой. Они заберут своего Джокера, которого я по неосторожности прикарманила, и отпустят.

Я отошла от решетки и приземлилась на мягкую кровать – единственное, на что тут можно было присесть, – и задумалась о той карте. Какую она могла представлять ценность? На вид совершенно обычная. Красиво оформленная, правда, с переливающейся на свету рубашкой, но все же просто карта. А может, это и не карта вовсе, а какое-то чудо технологий будущего, которое замаскировали под Джокера? Тогда почему ее так безответственно потеряли? Хотя люди бывают разные. Кто-то может спокойно потерять айфон последней модели и даже этого не заметит. Особенно если это ребенок или подросток. Знаю по своему опыту. Однажды в школе я оставила свой телефон в раздевалке и благополучно отправилась домой, напрочь забыв, что положила его на подставку для сумок около зеркала. Пропажу заметила только в книжном, когда хотела заплатить на кассе, и от исчезновения телефона чуть не расплакалась. Я была уверена, что его украли. Запаниковав, я вернулась обратно в школу, чтобы проверить все места, в которых побывала за последние полчаса, и обшарила всю раздевалку. Телефона нигде не было. У меня уже покатились слезы. Телефон был очень дорогой, и родители бы меня за него прибили. Но надежда его найти еще оставалась, и я поговорила с охранником. Он задал несколько вопросов по поводу того, как выглядел этот телефон и какая у него стояла картинка на заставке, а потом вытащил его из кармана и вернул мне. Я поспешно его поблагодарила и убежала, уже плача от радости. После этого случая у меня выработалось… нет, не чувство ответственности. У меня выработалась мания потерять телефон.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Коллеж – среднее общеобразовательное заведение во Франции.

Вернуться

2

Во французском языке во всех словах ударение падает на последний слог.

Вернуться

3

Сантьяго! – боевой клич средневековых испанских воинов.

Вернуться

4

Ready aim fire! – Готовься, целься, огонь! (англ.)

Вернуться

5

Ready steady go! – На старт, внимание, вперед! (англ.)

Вернуться