Юрий Пахомов
Карма

ПЕРЛОВАЯ КАША: ПОРЦИЯ ПЕРВАЯ

ПЕРЛ ПЕРВЫЙ

Ничто так более не угнетает, как безделье. А если к этому еще добавить + 330 по Цельсию, безветрие, одиннадцать часов утра (боже мой, целый день подобной муки впереди), почти полное отсутствие мозгов, тяжелое похмелье, пустые карманы, проблемы с представлением о том, где был проведен вечер и где оставлены кроссовки, единственная не считая носков, могущая быть в наличии обувь, неисправность ближайшего телефона – автомата, нарастающую опухоль в верхней губе, то лучше просто взять да и удавиться где-нибудь в тихом темном углу так, чтобы и не мешать никому и подальше от этого проклятущего солнца. Что собственно Алексей Багаев и собирался сделать. Тем более, что как говорится, не впервой. Как-то на юбилей одной из своих возлюбленных он послал двух друзей с шикарными букетами из 20-ти прекрасных роз. Друзья крепко напились, ощупали и обсосали возлюбленную и ее соседку, а когда возвращались домой, через шаг-два падая в снег, Алексей Багаев, порезав вены, терял так ненужное ему сознание в ванной. Но не дали, обнаружили, вызвали, спасли, откачали, вернули к прежней жизни. А коли к прежней, инциденты повторились. Были и наркотики и полеты с четвертого этажа на шторе, видимо в состоянии крайнего опьянения ошибочно принятую за ковер – самолет. Много чего было. Интересно, сколько еще будет? Да и будет ли? Этот Алексей и сам не знал. Он никогда не знал, что он делает и уж тем более, чем все это обернется. Но были, были люди, которые жизнь человека знали лучше его самого, могли предугадать дальнейшую судьбу по ладоням, по изгибам бровей, да и что там (!), по голосу в телефонной трубке, по промелькнувшему в подсознании образу. И как божье провидение возник перед Алексеем странноватый человек: лет пятьдесят с гаком, гладкая лысина, обрамленная волной несдающихся кудрей, хищный нос, хитроватый прищур вызывающих озноб глаз, нелепый толстый пиджак, выглядывающий из подола короткой уродливого фасона болоньевой (!) куртки, огромный, распирающийся изнутри дипломат в одной руке, драная холщовая сумка с книгами и банкой рыбной консервы сверху – в другой. Создавалось впечатление, что этот тип выпал из другого времени – пространства и еще не успев сообразить куда попал, мнется на незнакомом перроне в поисках нужного поезда в родное никуда. Однако, незнакомец, похоже, неплохо ориентировался в данной ситуации.

– Я знал, что ты придешь. – Многозначительно произнес он и театрально вскинул брови.

Вескость и утвердительность тона незнакомца посеяли окончательный туман в лишенной мозгов голове Багаева. Единственное, что сумел сделать Алексей для поддержания беседы, – опустить на пару сантиметров челюсть. Однако именно это, похоже, и ожидал незнакомец.

– Пошли, у меня найдется для тебя время. – Кивнул незнакомец и, не дожидаясь реакции, зашел в подъезд.

Маленькая, незаметная пружинка распрямила ноги Багаева. Он и сам не заметил, как встал со скамейки и неуверенно шагнул в спасительную прохладу подъезда. Что побудило его это сделать, сказать сейчас трудно. То ли показалось это отчаявшемуся человеку лучшим вариантом, чем суицид, то ли делать было все равно нечего, а может померещилось нечто обнадеживающее в приветливом слове «найдется». «Вдруг нальет, – печально подумал Алексей, – мир не без добрых людей».

Дырка дверного глазка отчетливо выдавала, что в коридоре горит свет. Однако незнакомец не стал ни стучать, ни звонить, а молча без паники, открыл дверь своим ключом и зашел в квартиру. Алексею ничего не оставалось, как двинуться вслед за ним.

Незнакомец потерялся в глубине квартиры, то ли брякая на кухне посудой, то ли распаковывая чемодан (отличить эти звуки Алексей был не в состоянии), а Багаев неуютно топтался на пяточке коридора, не зная как быть дальше. Наконец, откуда-то из глубины квартиры раздался голос, многократно искаженный стенами и дошедший до Алексея в виде нечленораздельного звука. Приняв его за приглашение войти, Алексей попытался снять кроссовки, но бросив это бесполезное занятие, прошел в комнату. Обычный беспорядок холостяцкого угла. Однако, кое-что особенное гость все же заприметил. Едва он вошел, странного вида картонный многогранник, висевший на ниточке у дверцы книжного шкафа, резко повернул в его сторону.

– Так я и думал. – Утвердительно бросил хозяин. – Придется поснимать с тебя шелухи. – И затем, после паузы: – Садись где удобнее.

Удобнее было там, где ближе. И это не скрылось от вездесущей проницательности странного хозяина квартиры.

– Ищешь легкий путь в жизни. – С легким укором веско произнес он.– Стараешься идти по пути наименьшего сопротивления. Типично для слабой, безвольной личности. Хотя, и недостаток витаминов и свежего воздуха тоже имеет место. На воздухе часто бываешь? – вперил в несчастного Багаева хищный взгляд незнакомец.

Алексей попытался что-то промычать, но хозяин махнул рукой, дескать и сам вижу и неожиданно резко рванул на кухню. Не успел Алексей удивиться, как тот вышел обратно, поспешно жуя неровно отрезанный ломоть хлеба и посыпая его солью.

– Утром не завтракал, не успел, – словно в оправдание прошамкал набитым ртом хозяин и опять обильно сыпнул соль на хлеб, однако при этом солонка вырвалась из пальцев и упала на пол. Зловещий многогранник, словно укоряя, мгновенно среагировал, тряхнув запыленными боками.

– Это совсем не случайно. – Заметил незнакомец. То ли всерьез, то ли пытался сгладить неловкий момент. – Совсем не случайно. – Добавил он для пущей убедительности.

Диван у хозяина, видимо, был не важный, старый, повидавший виды. Оттого и поскрипывал под тощей задницей Алексея, хоть тот и норовился сидеть тихо, сохраняя шаткое равновесие вышедших на пенсию пружин.

– Может на кухню пройдешь? – Предложил хозяин, прожевавшись. – Есть не удобно.

В заблудшей душе Багаева вновь затеплилась слабая надежда. «Уж если на кухню приглашает, значит точно, – нальет. Чудаковатый старикан, одинокий по всей видимости, выпить и поговорить не с кем. Понять можно. Да и замотался весь, вон с какими чемоданами да сумками болтается, извелся поди». Проникнувшись внезапным доверием и пониманием к одинокому мужичку, Багаев прошел на кухню. Стрельнул по углам, нашел- таки пару пустых бутылок между газовой плитой и холодильником. Успокоился. С видом профессионала застольных бесед уселся за стол. Без суеты, важно, основательно, готовый к душевным излияниям собеседника. Похоже и хозяин заметил перемену в поведении гостя.

– Ого, – хитро крякнул он. – На глазах меняешься. На человека больше походишь. Это хорошо. Значит, есть внутренние резервы, есть готовность к толчку. Ну, что ж, может и жезл зря тревожить не будем.

– В каждом человеке сидит гений. – Подал наконец голос Багаев, восприняв фразу хозяина как приглашение к разговору.

Хозяин едва не подавился куском хлеба. Спешно схватив чайник, хлебнул воды, крякнул, откашлялся. Вроде полегчало.

– И в тебе сидит? – осторожно поинтересовался хозяин.

– А как же! Что я, не человек что ли?!

«Вполне логично мыслит, – подумал про себя Вадим Иосифович Тишкевич, – хоть и построено это на примитивно-тенденциозных представлениях. А Марья говорила, он совсем плох, левое с правым путает, ногу с рукой. Но не такой уж и дебил на первый взгляд, хотя обувь одеть ума все-таки не хватило. И вид неважный, то ли с запоя, то ли ночь не спал. С другой стороны, что ему ночью то делать? Может он сомнамбула? «Тишкевич присел за стол и с интересом ученого взглянул на гостя.

– А докажи!

– В смысле? – не понял Багаев.

– Что человек.

– Ну вы даете. – Впервые за все многострадальное утро Алексей изобразил вялое подобие улыбки. – Это как в анекдоте, поди доказывай, что ты не верблюд…

– Анекдотов прошу не касаться. Давай по существу. И не путай человека с верблюдом.

– А я и не путал. Это вы меня с толку сбиваете, вопросы задаете какие-то…

– Какие?

– Такие… – Едва не обиделся Багаев. – Глупые, не взрослые.

Гулявшая по лицу Тишкевича благодушная самодовольная улыбка сразу поблекла. Вынести обвинение дебила в его глупости и ребячестве он был явно не в состоянии. И, как с ним, обычно, бывало, в подобных ситуациях, стал заводится.

– Взрослый значит, – едко заметил Тишкевич, – умом не обижен?

– Умен соответственно возрасту. – Важно изрек Алексей и слегка откинулся на табурете, приняв себе раскованную позу. «Эх, закурить бы в самый раз». Афоризм, затяжка, медленное стряхивание пепла в граненую пепельницу, прищур от попавшего в глаза едкого дыма, многозначительная, умышленно зависнутая пауза, ответный афоризм со (– беседника, -бутыльника). Естественно, пару-тройку бутылок на двоих, день в запасе, с утра не на работу. Что еще надо человеку для счастья?

– Странной логикой оперируешь. – Выпалил Вадим Иосифович. – По – твоему возраст определяет ум?

– Хм. – Алексей сделал попытку задуматься. – Не всегда. Только по стандарту.

– Ага. – Уцепился за фразу Тишкевич. – Значит себя ты считаешь стандартным человеком. Ну что ж, очень забавно. Типичный случай. Если дурак считает себя дураком, значит есть шансы, а здесь… – Последние два предложения Тишкевич говорил не Багаеву, и даже не говорил, а так, думал вслух, нисколько не заботясь о реакции собеседника. С давних пор Вадим Иосифович заимел привычку не церемониться с дураками. Все равно, что женщине переодеваться в присутствии кошки.

– Что- то я вас никак не пойму. Я на приеме у врача или где…

– А где бы ты хотел быть? – Злость у Тишкевича прошла, запал кончился, он снова впал в свое обычное состояние. Работа она всегда работа, тем более по просьбе знакомых.

– С хорошим человеком, посидеть – выпить. – Честно признался Багаев. Строить из себя умника ему уже надоело, похоже, это не помогало, а хозяин и не собирался наливать.

Вадим Иосифович облегченно вздохнул. Дело становилось понятливее. Алкоголики – его профиль. Можно начинать по наработанной схеме, а там видно будет.

– И то верно. – Согласился Тишкевич. – Сидим, треплемся, а на столе пусто. – Не долго думая, достал из холодильника графин с дистиллированной водой, поставил на стол, вымыл с мылом в умывальнике руки, поиграл наспех в детскую зарядку-считалочку «наши пальчики писали, наши пальчики устали», на секунду замер, и наконец, сел за стол. – Из закуски могу предложить только хлеб с солью, да, еще ведь консерву купил. – Тишкевич умышленно затягивал время, давая себе возможность сосредоточиться.

– Чем богаты, тем и рады. – Философски согласился с ситуацией Багаев. – Неожиданно нахлынувшее счастье словно распрямило до поры до времени свернутые горбом крылья.

Как зачарованный наблюдал Багаев за действиями хозяина. Сначала тот пристально, словно изучая, взглянул в глаза, взял стакан, незаметно, но сильно сдавил его в руке, задержал на какое-то мгновение, затем расслабил хватку и резко, не останавливаясь налил из графина, придвинул к Алексею стакан, кусок хлеба и солонку.

– А вы? – Из вежливости спросил Багаев.

– Лечись. – Обронил хозяин. – Потом пить будем.

«Шарит», – пронеслось в непутевой голове Багаева. Добро дано, бери да пей. Что он и сделал. Выпустил дух, залпом жахнул полстакана, ткнул хлебом в нос. Автоматический рефлекс, не более того, ведь привычного в таком случае жжения вовсе не было. Но это Алексей понял не сразу, с недоумением застав себя за нелепым занятием, – чего толку тыкать хлебом в нос, если дух не перехватило. Прислушался к ощущениям в организме: неприятные колики в животе и пустота. Нету животворного тепла, так приятного разливающегося по жилам. Несчастные слова в адрес хозяина подкатили к горлу, да там и остались. Внезапно выступили слезы, потеплело в голове, боль отступила, уступив место легкому приятному шуму. Багаев сидел в застывшем ожидании, боясь поверить в хрупкое счастье. Как-то незаметно ушло зудящее напряжение, появилась легкая слабость в ногах. Довольно крякнув, Алексей приоткрыл свою раковину, готовый к продолжению разговора.

Однако, к его безграничному удивлению, никакого разговора более не состоялось, ввиду отсутствия кухни, не говоря уже о самом хозяине квартиры.

ПЕРЛ ВТОРОЙ

Странные ощущения посещают иной раз наивную увлекающуюся натуру. Сидишь так совершенно обычным летним деньком в прохладе парка культуры и отдыха знакомого, но не родного города. Сидишь, жмурясь от нет да и выглянувшего сквозь листву яркого солнышка, жуешь последнюю мятную конфетку, сплевываешь время от времени на асфальт, словно подводя итог важному размышлению. Делать уже вроде нечего, все, что можно, было или сделано или безвозвратно упущено, деньги на карусели и аттракционы кончились, а ехать домой еще не хотелось. Так и сидишь в ожидании чуда или неожиданного приключения. То ли инопланетяне высадятся и унесут с собой в чертовы дали, то ли девушка красивая на лавочку присядет, сама заведет разговор, горя от желания познакомиться и отдаться, то ли на худой конец обронит кто-нибудь денег, пусть немного, всего на один сеанс в мотодром.

Время идет, люди вокруг тоже. Ни инопланетян, ни девушки, ни денег. Впрочем мелочи немного есть, как раз на билет домой. Стоп, а это идея! Мысли Юрика Пахомова не отличались ни логикой, ни здравым смыслом. Не долго думая, он резко встал, и насвистывая какой-то дурацкий мотив, двинулся через аттракционы к автобусной остановке. Нет, конечно, не для того чтобы сесть на 199 маршрут и укатить домой. Он встал в очередь за квасом. И заказал две кружки. Куда так много?! Поясняю: с одной кружки денег на билет все-таки оставались, если вылезти на две остановки раньше и пройти пятьдесят минут пешком, а с двух кружек путей к отступлению точно нет. Без приключений и происшествий домой не добраться как пить дать.

Веселенькое дело. Проблемы начались буквально сразу же. Туалета поблизости не было, а людей пруд пруди. Пришлось лезть в кусты, в заросли, подальше от посторонних глаз. Нашел объемистую сосну, прислонился, закатил глаза от приятного облегчения. Открыть их пришлось довольно не скоро.

Тупая боль в затылке и во лбу превращала голову в сплошную ноющую рану и мешала ясно соображать. С трудом Юрик приподнялся на локтях, превозмогая боль и головокружение; величавые сосны, пышный кустарник смазывались в сплошное зеленое пятно, что создавало некую иллюзию и ирреальность происходящего. Закон всемирного тяготения, похоже, перестал работать. Видимо, одна из физических констант, на которую он опирался, стала переменной.

Юрик буквально не шел, а плыл, подвешенный к новому центру тяжести, – голове. Плыл на встречу солнцу. Где солнце, там люди, а люди – это спасение, они не дадут пропасть.

Однако люди бросали странные взгляды, взрослые укоризненно, дети тыкали пальцами, девочки хихикали, зажав рот кулачком, мальчишки вворачивали ехидное словцо и плевали в след. Лишь сверстники с безмятежной равнодушностью провожали ленивым взглядом, все зная и все понимая.

Голова – вещь хитрая , если уж она стала центром тяжести организма, то оставаться при этом еще и мозговым центром была никак не в состоянии. Вот и шарахался Юрик по пяточку между аттракционов, пугая отдыхающих, пока боль в голове постепенно уходила в никуда, уступая место рассудку. Видимо, где-то в середине этого процесса и остановил Юрика участковый милиционер. Губы его, толстые и потные, оживленно двигались, пуская слюни. Слова довольно отчетливо доходили до слуха Юрика, однако расшифровать их смысл он был не в состоянии. Из всех слов, что вылетали вперемешку со слюнями из этих отвратительных губ, наиболее часто повторялись два: «штаны» и «говно». Юрик даже сумел повторить их как попугай и очень обрадовался собственным успехам. Особенно отчетливо и звучно у него получилось второе слово. Сзади засмеялись. И он опять поплыл, теперь уже насильно.

В душном вонючем газике, куда его затолкали, он медленно приходил в себя. Так и есть, цветастые его семейные трусы были порваны, брюки куда-то пропали, а на рукаве футболки неприятно красовался бурый дурно пахнущий отпечаток. Ладно, хоть кроссовки оставили. Хотя, кому они нужны, старые, порванные, серые от грязи, совершенно неузнаваемые на определение фирмы-изготовителя.

Напротив подыхал в согбенном положении какой-то престарелый алкаш, Юрику он почему-то показался чем-то темным, унылым и заброшенным, без четких отражений и принадлежности к человеческому роду. Как старая драная шуба, на долго убранная в шкаф. Может последствия черепной травмы, изменившей восприятие окружающего? Да и травма ли это? Юрик внимательно ощупал затылок, крови нет, только шишка и болит немного. Даже разочаровался как-то. Он где-то читал, что одну женщину ударило током и она научилась лечить болезни на расстоянии. Вот бы и мне так, размечтался Юрик, ударили по башке, а я мысли научусь читать или телепортировать смогу. Вот возьму и окажусь дома, а не в этом вонючем газике. Надо только сосредоточиться и ясно до деталей представить домашнюю обстановку, например, мою кровать, вообразить как я лежу на ней, поглядывая в окно… Юрик закрыл глаза. Тонко пульсирующая боль в затылке не только мешала сосредоточиться, но наоборот, настраивала на определенную вибрацию, работая в унисон с биением сердца и мыслями. Ощущение невесомости, наплыва вернулось вновь…

С уютной родной кровати его вернул таки в самый решающий момент резкий толчок. Юрик больно ударился плечом о дверь и вновь оказался в газике. Вроде ничего не изменилось, только алкаш сполз на пол и по-прежнему ни на что не реагировал. Почему стоим? – наконец понял Юрик и попытался разглядеть сквозь решетчатое окошечко, что происходит.

Машина стояла, слышалась какая-то отдаленная возня, шум, одиночные выкрики. То ли кто-то за кем-то гнался, тол ли убегал от кого-то. А может уже и поймали и идет неравная схватка. Ага, Юрик, состряпав хитрую гримасу, переместился от дверей к окошку, выходящему в кабину водителя. Так и есть, – никого. Участковый вместе с водителем ловят банду злоумышленников. Становится интересно. Юрику так и не терпелось увидеть развязку драмы. Впопыхах он кинулся к другому окошку, но старая драная шуба, выпавшая из шкафа, помешала ему. Юрик больно ударился лбом о металлический пол, ярко сверкнуло и опять реальность расплылась в виде бесформенной абстракции.

Кто-то сильно тряс его за ухо. Юрик приподнял чугунный шар, вдруг оказавшийся его головой и увидел неприятное, заросшее щетиной лицо.

– Ого, – присвистнуло лицо, – как парня отделали, мусора поганые, – Лицо сплюнуло в сторону, выражая презрение. – Идти сможешь?

– Угу. – Неопределенно буркнул Юрик.

– Тогда выметайся.

Пришлось выползти из газика. Стоять оказалось намного сложнее, чем лежать. Неумолимая сила гравитации тянула голову к магнитному ядру Земли. Туда Юрик явно не собирался и пытался сохранить равновесие.

– А кто это? – Заросший парень заглядывал в салон газика. – Хрон какой-то. Ребята, выносите его. Да, поживее.

Ребята, ими оказались два мужика неопределенного возраста, ловко запрыгнули в газик, выволокли попутчика и бережно перенесли его на лавочку под кустом.

– Спи, браток. – Сказал один из ребят. – Проснешься, человеком будешь.

– Шухер. – Прошипел из кабины заросший. Юрик явно не схватывал быстро меняющиеся события. Газик уже рычал и пыхтел, ребята запрыгнули в кабину, и машина сразу рванула с места, обдав Юрика едким выхлопом газов. Он закашлял и пошел прочь.

Только сейчас он заметил, что из расхлюпанного носа сочится кровь. Эх, угораздило же меня. Потрогал, кость цела, всего и делов то, что замаранная футболка. Сорвав с куста лист, наслюнявил, вытер под носом, выбросил. И только сейчас огляделся. Судьба завела его в старый постройки годов тридцатых двор, весь заросший растительностью, невзрачный, унылый, темный и явно незнакомый. Странно как-то. Действительно, почему здесь так темно? Дома стоят близко, деревья большие, успокоил себя Юрик. А вдруг, – уже смеркается. Сколько же я проездил в этом поганом газике? Мысль о газике была неприятной и Юрик забыл ее. Сзади слышались голоса, крики, может сбегался народ и Пахомов, не оборачиваясь, ускорил ход. Подальше от греха. Черт и что могло произойти в этом закоулке, может даже убийство, но как ни странно, это происшествие сыграло на руку Юрику. Он был свободен. И даже медленно наступавшие сумерки были ему на пользу. Его семейные трусы не так бросались в глаза. Определенно, ему везло. Хотя и была, как обычно, и обратная сторона медали. Смеркалось в июне поздно, часам к одиннадцати, а то и в двенадцатом, а это значит, что был шанс не успеть на последний автобус в родной город. Использовать его Юрик совсем не хотел. Приключениями он был сыт по горло и хотелось одного, – домой.

О деньгах, точнее об их отсутствии, он как-то не думал. Мысли были заняты делами по –важнее, выйти на нормальную улицу, сориентироваться, куда его занесло, найти остановку. И при этом успеть, пока автобусы еще ходят.

Район Юрику показался смутно знакомым, возможно, он напоминал ему другой район, схожий однотипными домами, планировкой улиц, разбитыми скверами. Прямо как в кино «с легким паром», ужаснулся Юрик, но тут же себя приободрил, – у меня другая ситуация: с легким приветом. Ироничность восприятия происходящего вселяла оптимизм, а это несчастному было просто необходимо.

Темнело буквально с каждой минутой, а любитель приключений все блуждал в бесконечных дворах, проезжих улицах, где совсем не было автобусных остановок. Иногда ему казалось, что он ходит вокруг одного и того же места. Прямо наваждение какое-то. Ноги уже покрылись гусиной кожей, а то ли еще будет ночью… Да, Юрик присел перевести дух на какой-то облезлой лавочке со сломанной спинкой. Обманывать себя не имело смысла. На автобус он опоздал, а разгуливать в таком виде было небезопасно, тем более, что один раз пришлось таки удирать от подвыпившей компании.

Оставалось одно, – идти ночевать к родственникам. Они накормят и могут штаны одолжить. Хотя стеснять их своим ночным присутствием совсем не хотелось. Такой уж он человек.

Жили в Закамске у Юрика две тети: бабушка по линии матери и ее сестра. Сестра, насколько он разобрался в ситуации, жила ближе, и проблема: что делать? решилась сама собой. Юрик встал и пошел. Стало уже совсем темно, но горели фонари и район, где он проходил, был уже узнаваем. До дома тети он добрался, наверное, в час, если не позже. Ноги отказывались идти, а предстояло преодолеть еще пять этажей…

У двери тети Юрик стоял уже в полной прострации. Центра тяжести в организме вообще не было и он болтался, повинуясь хаотичному сокращению уставших мышц. В опустевшей голове сквозняком гулял ветер, по всей видимости не просто, а странствий. Звонил ли он в дверь, или стучал, Юрик не знал. Может просто стоял, посчитав достаточным для открытия двери сам факт своего присутствия. Лампочка на площадке не горела и двери как таковой он собственно и не видел.

Из темноты раздался приглушенный голос. Очевидно, интересовались какую гниду принесли черти в столь поздний час.

– Это я, Юра из Краснокамска. – С выражением произнес Юрик магическую фразу, в переводе на древнеарабский означавшую не иначе как «сим, сим, откройся!»

От горячего чая с бутербродом Юрик, конечно, не отказался. Пока он питался, тетя Катя пыталась выяснить, что за мода пошла нынче у молодежи. Девки в трусах по городу разгуливают, стыд и срам, но чтобы парни с них пример брали…

– Раздели, наверное, – неопределенно буркнул дядя Вова.

– Ах, ты. – Всплеснула руками тетя. – Небось и наподдавали еще?

– Не без этого. – Нехотя согласился Юрик и выставил на всеобщее обозрение свою многострадальную мимику.

– Много их было? – Поинтересовался дядя.

– А хрен его знает. Зашел в кусты по нужде, ударили в затылок, потерял сознание, очнулся в неудобном виде.

Тетя еще поохала, дядя посетовал на нынешние порядки, оба сошлись во мнении, что парень еще легко отделался и что правильно поступил, что зашел к ним.

– Правильно сделал, что не зашел к Жене. – Говорила тетя о своей сестре. – Небось напились с Андреем и дверь бы тебе не открыли. «Так и знал, что так скажешь», – подумал Юрик.

Однако, время было позднее и решили ложиться спать. Чистая мягкая постель, огромное одеяло, словно ждали изнемогающие от усталости члены Юрика. Развалиться и уснуть, что ее оставалось делать? Однако, Юрик к своему удивлению обнаружил, что заснуть он никак не может. Что-то мешало этому, какая-то мысль, смутная догадка плавала в глубинах подсознания, никак не желая оформиться. Видно здорово меня по башке шарахнуло, решил он. Он пытался анализировать события последних часов, но ничего особенно подозрительного не находил. Оттуда тогда этот психологический дискомфорт, неуютность, ощущение, что попал в ловушку? Бред какой – то! Юрик даже рассердился. Нашел таки постель, плюхнулся и нате, – опять покоя нет! Он почесал в затылке и локтем коснулся ковра на стене. Рука так и замерла. Инстинкт самосохранения продолжал подталкивать никудышное сознание Юрика к рассуждениям. Подумаешь, ковер, говорил он своему инстинкту, знаю я его, – огромный, югославский, 100% шерсти, ничего странного. Однако вышеупомянутому инстинкту ковер все же не нравился и Юрик пытался понять: чем?

Догадка оказалась столь неожиданной, что он чуть не свалился с кровати. Ну, да, совершенно очевидно, этот ковер не далее как сегодня висел у него дома в гостиной комнате. И целый год висел. Как память о… Мурашки пробежали по коже, заставив содрогнуться мышцы. Неприятно екнуло сердце. Юрик лежал, покрытый потом и не мог понять, то ли он сошел с ума, то ли лежит в хирургии и бредит, а то и вовсе прибили насмерть в этом чертовом парке бескультурья и отдыха, а иначе как объяснить встречу с умершими родственниками?

ПЕРЛ ТРЕТИЙ

С самого утра Витя Дрягунов стал замечать за собой некоторые странности. Во-первых, встал он не с левой ноги как обычно, а с правой, во-вторых, ноги его, босые и неуклюжие неприятно коснулись холодного линолеума вместо того, чтобы попасть в теплые домашние тапочки. Будучи человеком аналитического склада ума, Витька легко объяснил первую странность нервозным характером проведения этой ночи, а если копнуть глубже, то и вообще нарушением режима последних дней, связанных в свою очередь с некоторыми переменами в личной жизни, несанкционированными вызовами на аварийку в цех. Вторую странность Дрягунов объяснить пока не мог ввиду явной недостаточности информации, поскольку тапок у кровати, как впрочем вообще на полу и в любом другом месте комнаты, не оказалось. Каково же было его удивление, когда он полчаса спустя, уже позавтракав и, естественно, забыв о тапках, обнаружил их на смывном бачке унитаза. От неожиданности Витька даже намочился не там, где положено.

Ленка, Витькина жена, пояснить ситуацию не смогла, вдобавок обозвала мужа дураком и ушла в магазин, хлопнув дверью.

Странно все-таки устроена человеческая психология. Какие-то бытовые мелочи попадают в поле зрения, приковывая к себе внимание, какие-то нет. Может работает некий особый мозговой фильтр, а может весь этот процесс носит чисто случайный характер? Ну уж нет, ничего случайного в Витькиной жизни не происходило. В любом событии Витя видел внутренний смысл, глубокую взаимосвязь с другими событиями, а самое главное, – закономерное появление оного.

Несколько минут активной умственной работы и, – 1) все стало как божий день 2) все стало на свои места [оба варианта совершенно равноправны, просто автор затруднился предпочесть один другому]1. Тапки являлись помимо предмета обуви еще и следствием мистической атмосферы прошедшей ночи, а если посмотреть на ситуацию с другой стороны, доказательством (объяснением) того, что звуки и шорохи, ощущаемые Витей в течение этой самой ночи имели мистическое происхождение.

Если уж мозговой механизм Вити Дрягунова заработал, остановиться ему будет совсем непросто. По особой логической схеме Витя без труда вышел на бабу Калю, – родную бабушку, проживающую некогда в этой самой квартире и продавшую ее любимому внуку перед свадьбой по смехотворной цене. Баба Каля слыла изрядной колдуньей и вполне после ее ухода в квартире могли еще существовать разные лярвы – продукты астрального творчества бабушки. Они могли быть и безобидными, словно осиротелые зверушки, покинутые хозяйкой, а могли находиться здесь со специальной программой, – выжить со света любимого внука, его жену и годовалового сына Олежку. Конечно, плохо думать подобным образом о родной бабушке, однако Витя обладал достаточной информацией, чтобы делать подобные выводы. Тем более, что столь подозрительная ночь была далеко не первой и не каждый раз она будет оканчиваться на смывном бочке. Черт и что, можно и совсем не проснуться.

Витя явно занервничал, а такое с ним последнее время случалось нечасто. Ленка конечно считает его придурком, обчитавшимся фантастики и говорить с ней на эту тему бесполезно.

Улица встретила его свежей внутренней прохладой. Ноги сами несли его прочь от города, подальше от суеты. Шел он, наверное, с час, хотя вполне можно было доехать на автобусе, просто мыслей об этом не было; и уже дойдя, едва не повалился на сгнивший от дождя и ветра грубо сколоченный деревянный крест. Ухватившись за него рукой, медленно сполз на твердую, словно базальт глину. Хитрое с лукавым прищуром лицо бабы Кали смотрело на него с вызовом и усмешкой, будто говорило: знала-знала, что сюда припрешься, куда ж тебе еще-то податься? Резкая боль в сердце, толи от нервной перегрузки, то ли от чрезмерно быстрой и долгой ходьбы, опустила Витю еще ниже и он ткнулся лицом в давно завядшие, почти сросшиеся с землей цветы. Словно эхом донеслась до него фраза Юрика, будто из другой, уже далекой жизни: «никогда не забывай оглядываться на себя со стороны, хотя бы на мгновение и задавать вопрос: я ли это делаю или мной кто-то руководит?»

Фраза подобно молнии во время шторма, развалила хрупкое суденышко сознания и его обломки, отягощенные грузом воспоминаний, стали быстро и неизбежно проваливаться на дно. Давление все возрастало, разбивая обломки в щепки. Расщепленное сознание, умирая, создавало такой калейдоскоп картин и звуков, что он быстро превысил информационный порог восприятия и Дрягунов совершенно потерял себя в омуте подсознания.

Свою первую встречу с Тишкевичем Витя всегда считал поворотным пунктом в личной психоистории. И не то, чтобы жизнь его круто изменилась или приобрела новое качество, наполнив себя высоким смыслом. Просто ребенок, с детства обожавший сказки и всякие загадочные истории, уже повзрослев, неожиданно встречает в совершенно обыденной обстановке старика Хоттабыча, в приятельской беседе объясняющему ему, взрослому юноше, что сказки- это не вымысел, просто некоторым людям не хватает научных знаний, чтобы объяснить их. Науку Витя уважал, если не сказать, боготворил. И три диплома о высшем образовании старика Хотта… тьфу ты, Тишкевича, вполне заменили для Вити светящийся нимб над головой, седую бороду с волшебными волосками и золоченый тюрбан.

Приятель по техникуму Игорь Пепеляев никогда не слыл болтуном или авантюристом, и его предложению познакомиться с интересной личностью, побывавшей на корабле инопланетян в черном космосе, запросто беседующему с домовым, лечащему людей от многих болезней магическим жезлом, состоящим из сплава 24 металлов, 20 из которых нет на земле, одним движением руки чертящим в воздухе зловещую пентаграмму, мгновенно вызывающую инфаркт у любого человека, приводящий как правило к смерти, Витя отнесся с нескрываемым интересом.

К обиталищу мага и чародея Витя шел на дрожащих ногах, а ум его застилал розовый туман. Игорь Пепеляев, сам того не ведая и, конечно, не преследуя никаких корыстных целей, уже порядком за-(кодировал, – зомбировал) Витю, подготовив тем самым благодатную почву для предстоящей встречи.

Уверенная безаппеляционность утверждений, постоянный энергетический натиск, систематическое напоминание о трех «вышках», подтверждение заявляемых фактов логическими выводами и нечеткой контрастности фотографиями, оперирование научными терминами, которых собеседник явно не знает. Вот она, четко налаженная схема обработки возможных клиентов, плюс, конечно, фактор Игоря Пепеляева, который Вадим Иосифович, естественно учитывал.

И Витя поплыл, он уже готов был записаться на курсы лекций, читаемые Тишкевичем в Перми, но (непредвиденный фактор, а может и судьба) – с сентября, когда начинались курсы, Витя уезжал в Ленинград учиться в технологическом институте.

Выходит совершенно напрасно распинался перед Витей Тишкевич, пытаясь заинтересовать его курсами?, но нет, ничего Вадим Иосифович не делал зря. Если уж не курсанта, то роль очередного Игоря Пепеляева Витя вполне мог выполнить. И для этого Витю не надо было ни уговаривать, ни просить, он сам с округлившимся от избытка впечатлений и знаний глазами, с сочащейся от желания поделиться информацией слюной кинется к друзьям. Именно так Вадим Иосифович Тишкевич вышел на свою «правую руку», – Юрика Пахомова, но это, конечно, совсем другой перл.

ПЕРЛ ЧЕТВЕРТЫЙ

Иоганн Злоба имел обыкновение возвращаться домой поздно. Не сказать, что он был ужасно занят, хотя и вел насыщенный, деловой образ жизни, утверждать, что его тяготило одиночество (он был холост) было бы тоже неуместно, Иоганн жил своим внутренним миром, а недостаток в личной жизни с лихвой компенсировал общением с коллегами по работе и клубу. Можно даже сказать, что он уставал от людей и под вечер уже не хотел видеть и слышать никого. Однако, домой в последнее время он все же не торопился. Затягивал занятия в клубе, тем более что желающие всегда находились, гулял по вечернему городу, растворяясь в толпе людей, свете витрин и фонарей, шуме машин, гуле голосов. Часам к десяти – одиннадцати он буквально падал с ног от усталости и только это обстоятельство позволяло ему перешагнуть порог родной квартиры. Дома он вообще не обедал, предпочитая закусочные на улицах, буфет в клубе. Приходя домой, он запирался в маленькой комнате, подчас даже не раздеваясь, падал на матрас на полу и засыпал мертвым сном в абсолютно пустой комнате (всю мебель и вообще все вещи он перетащил в большую комнату, примерно с месяц назад, когда у него возникли первые подозрения).

Иоганн прекрасно знал с кем имеет дело и, конечно, имел понятие о всех возможных способах его личного Иоганна Злобы устранения. Мог посреди ночи внезапно упасть громоздкий шкаф и придавить его, мог вспыхнуть газ или сгореть телевизор, еда, приготовленная дома, могла оказаться ядом, могла упасть прямо на голову люстра, хотя почему могла? это уже и так было. Вообще, Иоганн боялся своей квартиры, вещи и стены, такие знакомые, стали чужими, враждебными, он больше не доверял им. И еще, – по утрам он чувствовал себя совершенно разбитым и немощным, будто и не спал всю ночь, а днем самочувствие его постепенно улучшалось. Мало того, участились кровавые поносы. Иоганн чувствовал , что хиреет прямо на глазах. Кто-то настроил его квартиру против хозяина и она высасывала из него энергию.

Иоганн не был простаком и кое-что предпринять был в состоянии. Однажды во время медитации он вышел в астрал и напоролся на духов, примитивных слепых сил природы, тонкоструктурных зачатков энергии с малой степенью организации, популярно обзываемых домовыми. К его удивлению он встретил яростный напор, его чуть не задушили. Воспоминания о той хриплой возне, бессильных судорогах, волне слепой ненависти долго не давали ему покоя, возвращаясь во снах в виде кошмаров и Злоба прекратил попытки выхода в астрал. Противник был явно сильнее, а скорее всего удачно использовал третью силу. Хоть бы она вышла из под контроля, молил дьявола Злоба. Он прекрасно понимал, что бывает в таких случаях. Джин пожирает Алладина, вызволившего его из сосуда. Человек, идущий на такой риск, должен быть или действительно искусным биоэнергантом или самонадеянным глупцом или просто ослепленным от ненависти или зависти человеком.

Злоба подозревал некоторых из своих коллег по другим клубам. Однако назвать кого-то конкретно не мог, возможно на него охотилась целая группа людей. Почти у всех своих знакомых, тайком, он изъял личные вещи: письма, фотографии, книги, рукописи, подарки. Однако, это было далеко, не все. У кого- то находилась его расческа, неожиданно выкрытая из письменного стола на работе, пропуск с фотографией, исчезнувший из кармана куртки в раздевалке. Кто-то очень ловко использовал все это. Посреди ночи Злобу разбудили затяжные трели телефонного звонка. Он проснулся в холодном поту, не соображая, что происходит. Телефон звонил не переставая. Если не снимать трубку, то хотя бы отключить (и почему он это не сделал вечером?). Для этого придется выйти из комнаты в коридор, чего Иоганн делать никак не хотел. Однако незнакомый абонент, похоже, не собирался оставлять попытки дозвониться до Злобы, а заснуть с таким перезвоном было просто невозможно и Иоганн нехотя поплелся к двери. Уже открывая замок, он заметил, что сквозь щель пробивается свет из коридора. Странно, неужели я забыл выключить? Память слушалась плохо, видимо, продолжала спать, безучастная ко всяким там телефонным трелям.

В конце концов он распахнул дверь и шагнул в коридор. Ничего страшного не произошло. Вешалка не сорвалась с петель, ботинки не кинулись в ноги, норовя сбросить на пол, зеркало не показывало ничего странного, кроме взъерошенного человека в мятом костюме и с красными глазами. Все как обычно. Только горел свет и звонил телефон.

Решая как ему поступить, Иоганн долго мялся на коврике, ковырял в носу и неприятно сопел. В конце концов, врагу надо если не смотреть в лицо, то хотя бы не побояться услышать его голос. И он снял трубку.

– До утра не доживешь, сука. – Произнес знакомый бесстрастный голос и трубка разразилась быстрыми бесконечными гудками.

Почуяв внезапную слабость в ногах, Иоганн тяжело опустился на пол. Телефонная трубка, продолжая гудеть, выпала из безвольных пальцев и громко ударилась об деревянный пол. Но этого звука Злоба уже не слышал.

Вадим Иосифович положил телефонную трубку на рычаг, в задумчивости массируя кончики пальцев и, глухо крякнув, пошел в комнату.

– Ну-с, и на чем мы остановились? – несколько надломленным голосом осведомился он.

Юрик оторвал голову от журнала и с интересом взглянул на Тишкевича. Глаза последнего светились непривычным голубоватым светом и было совершенно непонятно, что это означает? В рассказе Бредбери астронавты вернулись на Землю из полета на Венеру и глаза их светились голубым светом от неземных впечатлений. Однако Тишкевич никуда не летал, а просто уходил в соседнюю комнату. Хотя, черт его знает, странная все-таки личность. Может он выходил на связь с цивилизацией из черного космоса? Юрик едва подавил смешок. Вспомнил, как Тишкевич рассказывал случай о том, как с ним вышли на связь инопланетяне. Сидели они вдвоем с сыном Иоськой в комнате, внезапно тот повалился на пол и мгновенно уснул, включился отключенный от сети телевизор, инопланетянин передал Тишкевичу сообщение, телик выключился, Иоська проснулся и продолжал чинить приемник как ни в чем не бывало. Витька ему верил, а сам Юрик? Пока только прикалывался, ведь столь редкостного психопата еще поискать…

– Ах, да. – Вспомнил Тишкевич. – Ну и как? Все еще веришь в реинкарнацию?

– Звучит убедительно, логика есть. – Юрик задумался, подыскивая слова. – Я бы даже сказал, – наукообразно. Удачно совмещены периоды полураспада и распада души с религиозными представлениями – 9 и 40 дней. В течение первого периода распадается тяжелая, животная, грубая энергетика, в течение второго – светлая, высокая. Интересная последовательность. Все эти гранулы души, которые схлопываются и расхлопываются, раздираемые по мере продвижения вверх более плотными в смысле тонкоструктурной энергетики слоями атмосферы, пока окончательно не растворятся в атмосфере.

– Не все забирает ноосфера. – Подчеркнул Тишкевич. Сев напротив Юрика, он сложил кисти рук лодочкой, словно принимая одну из поз йоги. – Только самое лучшее, светлое. Более грубое, неизменно оседает в низших слоях, пока не растворяется с природной органикой.

– Выходит личность раздирает на составляющие и как единое целое перестает существовать?

– Вот именно. И ничего страшного в этом нет. Космосу абсолютно наплевать на такой никчемный субъект как человеческая личность, его интересует лишь продукт ментальной деятельности. Это обогащает цивилизацию, двигает вперед науку и культуру. Ноосфера – гигантский банк данных и человечество постоянно принимает из него информацию. Так родилась «Роза мира» Андреева и труды Блаватской.

– А ваши знания тоже откуда?– Поинтересовался Юрик.

Тишкевич смутился, словно услышал бестактность. Секунд пять он сверлил собеседника взглядом своих гипнотических глаз, затем медленно, с расстановкой, произнес:

– Возможно, часть из них и пришло по энерго-информационному космическому столбу [ЭИКС в понятии В.И. Тишкевича, – канал связи человека с разумом Космоса, находящейся за спиной человека и являющийся по сути его вторым позвоночником], остальное получено благодаря собственным силам и методам добычи информации. К тому же не забывай, что во время пребывания в нем, – Вадим Иосифович заговорщески кивнул на макет многогранника, – мне искусственно расширили канал сознания, что намного увеличило скорость и объем поступления и обработки информации.

Тему полета на многограннике в черный космос Юрик старался никогда не задевать, боясь бестактным вопросом или суждением спугнуть Тишкевича и разрушить завоеванное к себе доверие. Чудак чудаком, а общаться с ним было интересно, тем более, что некоторые знания приобрести было просто небесполезно.

– Получается, заново родившийся человек, – это собранные осколки разных людей, живших до него.

– И не только, в его ДНК заключена родовая память, почти как разум клеток по Саптрему. Не только душа, но и тело носитель и накопитель информации.-Тишкевич еще что-то хотел добавить, но в соседней комнате зазвонил телефон. – Минуточку. – И его как ветром сдуло.

Вышел он минуты через три в неопределенном состоянии. Похоже телефонное сообщение вызвало в нем неоднозначные эмоции.

– Чему быть, того не миновать. – Вслух подвел он итог своих внутренних сентенций и тяжело опустился в кресло.

Впервые за весь вечер Юрик взглянул на часы и ужаснулся, узнав, что уже глубокая ночь. А ведь утром ему ехать ко второй паре. Хрен с ней, ничего страшного, если он поедет к третьей, если, конечно, вообще поедет.

ПЕРЛ ПЯТЫЙ

Нет, решительно не клеился у Юрика сегодняшний день. Всю ночь провалялся с боку на бок, пытаясь заснуть; редкие сползания в сон были подобно обмороку – резкие, неожиданные, глубокие и страшные как омут. Неприятное состояние шатающегося сознания. Он и сейчас не смог бы точно утверждать, что было сном этой ночью, что явью, а что – еще черт и чем. В толковании снов сегодняшние сны – яви – бред никак не толковались, очевидно считалось, что подобное людям снится не может, а возможно, у самого толкователя просто не хватило фантазии. Так или иначе, а проснулся он в шесть утра с головой, набитой ватой, неспособный связно мыслить и координировать двигательную деятельность. И как оказалось, совершенно зря, не за чем было так мучить себя ранним вставанием, изнурительной тряской в междугороднем автобусе. И совершать небывалый подвиг – появляться на первой паре. Зачет по статметодам он все равно завалил. Вторая пара вызвала в нем небывалую тоску, столовая на большой перемене вообще добила его, зато третью пару он ожидал в состоянии зомби, вызванного из гроба заклинанием к кратковременной псевдожизни. На курсах по системно-структурному анализу Тишкевич громогласно распылялся на весь дом профсоюзов им. Свердлова перед новыми клиентами, пытаясь завлечь их на лекции, наговорил всякой чепухи, о которой Юрик уже сто раз слышал, а к новой теме так и не преступил. После курсов он пытался дозвониться до Алены, но толи у нее было занято, толи аппарат в этом чертовом доме профсоюзов был не исправен. К тому же он был голоден и выжат как лимон. А тут еще так не кстати это дурацкое поручение Тишкевича, сходить к кому-то там Злобе или Глобе в «Черный лотос» за анатомическим атласом по тибецкой медицине. Все у них не как у людей, разорялся Юрик, фамилии придумали какие-то идиотские, один дескать злодей необычайный, шарит в черной магии, второй, наверняка, астролог, причем глобальный, чего уж там мелочиться. А одно название клуба чего стоит?! Ну, лотос, это понятно, символ трансцендентального спокойствия и сосредоточенности, так его еще и обязательно черным надо сделать. Дескать, обитают в нем не иначе как слуги Сатаны. Пыль надо в глаза пустить, антураж создать. Тьфу ты, сплюнул Юрик на мостовую, видел я вас всех…

Он предполагал, что в «Черный лотос» его пустят по особому паролю, заседание будет проходить при задрапированных шторах и горящих свечах, а возможно, он попадает на кровавую литургию с запланированными жертвоприношениями, или на тайную сходку людей Черного круга… однако, все было буднично, просто и даже не интересно. Обычная дверь в жилом доме, не двойная, не металлическая, даже не обитая материалом или деревом. Простой дребезжащий звонок, никакого там мурлыкания или позывных в виде азбуки Морзе. И как ни странно, ему сразу же открыли. Среднего роста человек, среднего возраста, небритое худощавое лицо, запавшие, будто глядящие внутрь глаза.

Похоже, его ждали. Ни говоря ни слова, человек двинулся вглубь квартиры, словно предоставляя свободу выбора гостю, возможность лишний раз подумать, – продавать душу дьяволу или идти, откуда пришел. Коридор оказался длинный и темный, будто и в самом деле электричество здесь не жаловали. Незнакомец проводил его на кухню, там слава Богу, свет горел, жестом указал на стул и исчез. Кухня как кухня, лишь странного вида плакат приковывал к себе внимание. Зловещая бурая пентаграмма на фоне пенообразной конструкции, разорванной до бесформенности, – очевидно олицетворение Хаоса. Где-то он уже это видел, или Тишкевич что-то рассказывал…

Пристальный взгляд Юрик почувствовал сразу. Бородатый мужик стоял на пороге кухни и разглядывал его. Увидев реакцию гостя, сразу шагнул на встречу. И получилось это столь естественно, что создало некую иллюзию непрерывности движения, словно не стоял он в стороне и не разглядывал гостя, а все время двигался к нему на встречу. Бред какой-то… Юрик невольно встряхнул головой и поднялся со стула.

Незнакомец поздоровался, поинтересовался успехами Тишкевича, нравится ли ему тематика курсов. Кто он, интересно, Глоба или Злоба, гадал Юрик. И дернуло его за язык спросить. Мужик все-таки попался разговорчивый.

– Вы ведь Глоба?

– Почему Вы так думаете? – Полюбопытствовал бородатый.

– Просто снял энерго-информационную карту. – С невиннейшим видом ответствовал Юрик.

Глоба, а это наверняка был он, едва не выронил из рук объемистую книгу. Видимо, это был пресловутый атлас. Ни говоря больше ни слова, он вручил Юрику книгу и тот понял, что пора на выход. Собственно он так и собирался.

Вот, в принципе, и все посещение ужасного «Черного лотоса». Просто, буднично и даже немножко нелепо. Свежий воздух освежил Юрика, толчея людей растворила, втянув в свою безликую атмосферную массу и больше он о Глобе не вспоминал. Осенние сумерки еще только думали расползтись по улицам и пока они думали, Юрик решил еще раз попытать счастья. Телефон-автомат за углом не вызывал доверия. Начисто выбитые стекла, вывороченная в предсмертной агонии и повисшая на последнем дыхании дверь, облупленная краска, исцарапанная гвоздем малолетними дебилами в поисках самовыражения.

Однако, телефон работал. Мало того, трубку взяла Алена.

Вообще-то, зря он позвонил. День был длинный, силы на исходе, пора бы уже и домой ехать. Просто хотелось услышать любимый голос, потрепаться о всякой чепухе, что он обычно и делал, по пол- часа, а то и больше занимая аппарат в доме профсоюзов. Но сегодня вышло иначе. Нет, чепуху он, конечно, всякую нес. Все как обычно, кроме того, что Алена пригласила его, дурака, в гости. И никогда ни будь, а прямо сейчас. Что он мог ей ответить?

Голодный и измученный тащился он в трамвае, совершенно не о чем не думая. Хорошо хоть удалось занять сидячее место. Вытащил из сумки атлас, полистал, сплошь и рядом одни схемы строения человеческого организма, надпись по латыни. Все слишком сложно, специфично, и громоздко. Более понятным ему показалось схематика чакр, путей передачи энергии в организме, графики влияния энергий инь и янь на определенные типы людей в зависимости от времени суток и года. Это они уже проходили на других курсах Тишкевича, по биоэнергетике и основам современной магии, которые проводились в выходные. Юрику стало любопытно кто являлся автором атласа, ученый с присвоенной степенью или какой-нибудь знахарь, спустившийся с гор? Он открыл заглавную страницу и тут же его внимание привлекла огромная круглая печать: пентаграмма в центре, опоясанная полу -размытым тантрическим текстом. На ощупь ногтем оказалась даже рельефной. Вполне солидная печать, наверняка таящая в себе магическую силу. От прикосновения к ней неприятно защекотало в пальце. Юрик оторвал палец от печати и поднял его вверх. Кожное раздражение начало медленно перемещаться по руке, пока не достигло плеча. Казалось, будто рука онемела, потеряв упругость и эластичность, словно печать высосала из нее энергию. Даже указательный палец, поднятый вверх подобно персту судьбы, онемел и застыл, поддерживая свое неподвижное состояние непонятными силами. Юрик словно завороженный смотрел на него, не в силах совладать. От неожиданно нахлынувшего страха мгновенно побежали мурашки по голове.

Юрик едва не пропустил остановку. Выпрыгнул в последний момент, хряпнувшись в лужу и остолбенев посреди дороги, с ужасом обнаружил, что последние пять минут провел в совершенно бессознательном состоянии. Дорогу после рынка он не помнил совсем! Прямо наваждение какое-то… Он взглянул в сумку. Книга лежала на месте. Зачем-то пошевелил левой рукой. Действия его в этот момент были ему непонятны и казались сущей нелепостью. На счастье, на него едва не наехал грузовик. Инстинкт самосохранения помог ему выйти из ступора.

Пробежав метров тридцать, он перешел на умеренный шаг. Хлынувший в кровь адреналин освежил голову и придал силы. Начинало смеркаться. Ветер раскачивал плафоны горящих фонарей, свет их рябил в глазах, создавая иллюзию ирреальности. Было как-то хорошо и спокойно.

К Алене Юрик шел как автомат, не замечая дороги, ни о чем не думая. Окружающая действительность проплывала мимо, минуя сознание. Он и не заметил как дверцы лифта распахнулись перед ним на седьмом этаже и ноги сами по себе шагнули на площадку. У Алены он бывал всего раз, однако квартиру ее нашел сразу, практически автоматически, в незнакомом вообщем-то районе. Половой инстинкт вел? – мелькнула где-то в уголке сознания шальная мысль.

С Аленой Юрик познакомился полгода назад, в августе, на свадьбе у приятеля-сокурсника. Танцевали пару раз, поцеловался на прощание, благо охмелевшая юная дива раздавала поцелуи на право и на лево, пустил разок другой страдальческую слезу, поддерживая на трамвайной остановке зашедшегося в пьяной икоте друга Игоря. Ночь после свадьбы прошла на переполненном ж.д. вокзале в глубоких упадочно-пессимистических размышлениях, плодом коих явилось неплохое в целом стихотворение с двусмысленным названием «А-лоботоми-Я», дающее однако повод усомниться в адекватном восприятии действительности автора и нормальном протекании у оного сексуальной жизни, если таковая вообще имела место.

Первой же их встречей после свадьбы был культпоход в театр оперы и балета, куда помимо Алены пришло едва ли не все музучилище, желая поглазеть на нового ухажера Алены. В целом насчет причин поддержания с ним видимости отношений со стороны этой девушки Юрик нисколько не обманывался. Ей было 15, ему 21, вдобавок учился в университете, попутно работая младшим научным сотрудником кафедры. Нечто вроде увеличения собственного престижа в глазах подруг. Подростковое самолюбие. Тем не менее Юрик продолжал исправно звонить время от времени и давал понять, что он еще существует, хотя бы на другом конце провода.

Дверь открыла мама, полная и сияющая от распирающего ее внутреннего счастья. Оказывается, Аленочка готовила на кухне оладушки и Юрочка может пройти в ее комнату и подрочить, ожидая любимую. Ага, значит думала, что я голодный! Это хорошо. Юрик заметно повеселел, избавился от скафандра и пришел в указанную ему комнату.

Алена появилась в том же виде, в каком впервые предстала перед ним в день свадьбы. Крутая попка в ласинах, – так ее, кажется, образно назвал жених. Действительно, черные обтягивающие ласины выгодно подчеркивали ее крепко сбитую фигуру, буквально лоснясь в местах, где они подвергались особому риску порваться, короткая словно детская белая кофточка удачно гармонировала с черным. И … запах! Какой от нее шел аромат, просто обалдеть! Юрик в этом, конечно, не разбирался, однако не оценить старание девушки просто не мог, впрочем как и затраты. Все эти лосьоны, духи, мази, помады, тени стоили, наверное, кучу денег. Все-таки она его ждала, мало того, старалась произвести приятное впечатление.

О чем Юрик говорил в тот вечер с Аленой, он точно не помнит. Кажется, нес какую-то ахинею, ел оладьи, пил чай с солью (дернул черт за язык ляпнуть что он пьет его каждый вечер), слушал детские песенки в исполнении Алены на фортепиано, пялился на нее во все глаза, строил из себя интелегента перед мамой. Время летело незаметно. Наконец им удалось оказаться наедине. В Алениной комнате, с запертой изнутри дверью. Красота. Словно два воробышка сидели они рядом на кроватке и рассматривали фотографии. Алена на теплоходе, Алена в доме отдыха, Алена на школьном балу, Алена черт знает где. Особенно запомнилась Алена в младенческом возрасте, совершенной голенькой с отлично видимым заветным местом, войти в которое он теперь столь мечтал.

Близость Алены, эротический запах парфюмерии, щекотание о его щеку ее восхитительных золотисто-русых волос, обояние ее непосредственной в своей еще детской наивности личности будоражили и пьянили Юрика. Временами он отключался, переставая контролировать ситуацию. Тогда Алена, не получая ответа или чувствуя, что Юрик невнимателен, толкала его в бок.

В один из периодов затмения Юрик, сам того не понимая, решился поцеловать Алену в щеку. Прикосновение к ее коже совершенно обезоружило его. И на Аленины широко раскрытые в удивлении глаза он смотрел как кролик на удава, не в силах объяснить что-то вразумительное. Глаза Алены распахивались еще шире, становясь огромными как васильковое поле. Губы Алены, полные и пунцовые, слегка дрогнули, сделались влажными, настолько, что помада, сочная и яркая потекла с них. Юрик невольно потянулся к ним, стремясь слиться в едином инстинктивном порыве… Однако больно ударился лбом о стекло. Всмотрелся за его мутноватую поверхность. Одинокие огни выдавали присутствие поселка Мысы. Ага, смекнул Юрик, ехать еще минут пятнадцать, можно и вздремнуть. И снова закрыл глаза.

ПЕРЛ ШЕСТОЙ

Ужас, испытанный Юриком при мысли о том, что он оказался у умерших родственников, был настолько велик и ошеломляющ, что мгновенно затопил сознание, ввергнув в пучину беспамятства. Но слава Богу, Юрик отключился и его уже ничто не заботило.

Просветление пришло столь неожиданно, что Юрик попросту этого не заметил. Было уже утро, светило солнце, он стоял на остановке и ждал автобус. Ни о чем особенном он не думал и уж, конечно, не вспоминал события прошлых суток. Из ступора его вывел вопрос, адресованный, очевидно, ему. Вопроса он, конечно, не расслышал, но на всякий случай повернулся в сторону источника звука.

Миловидная девушка лет пятнадцати с интересом рассматривала его весьма выразительными карими глазами. Первое впечатление, оказанное девушкой на Юрика, оказалось довольно сильным, он пришел в некоторое замешательство, о чем несомненно свидетельствовали округлившееся глаза и раскрытый в немом молчании рот. Ну и видок у него был, наверное.

– Время сколько, не подскажешь? – Повторила свой вопрос девушка.

–У меня? – Не понял Юрик.

Девушка звонко рассмеялась.

–Часы есть? – Решила она подойти с более близкой стороны и для пущей понятливости потыкала пальцем на руку.

Часов Юрик не носил уже лет пять, но на всякий случай посмотрел на руку и лишь после этого отрицательно замотал головой.

–Я так и думала. – Призналась девушка.

–Почему? – Удивился Юрик.

–Ты какой автобус ждешь? – задала кареглазая новый вопрос.

–Э-э-э-е-е. – Юрик забуксовал.

–А где ты живешь?

–Я? В Краснокамске.

–Ну, ладно, хоть это знаешь. В таком случае тебе нужен 199 маршрут.

–Да, конечно. – Согласился с ней Юрик.

–Тебя как зовут? – Неожиданно для Пахомова спросила девушка. Судя по выражению ее лица что-то ее угнетало, и что было очевиднее – она торопилась. Юрик не мог понять, для чего она пытается завести с ним знакомство, но во всяком случае не потому, что он ей понравился. Скорее всего она попросит его о чем-нибудь.

–Юрик. – Выдохнул Пахомов.

–Алесия. – В свою очередь ответила девушка. Имя слетело с губ как выпущенная из рук птица, легко и свободно, и мгновенно растворилось где-то рядом, став зыбким и неосязаемым как воздух. Юрик пробовал это имя на вкус. Оно было не привычным и поэтичным, как символ или метафора. В устах самой девушки имя прозвучало особенно выразительно и неповторимо.

Небольшая пауза, возникшая в разговоре вследствие торможения Юрика, нервировала Алесию. Видимо, она и впрямь торопилась.

–Ты бы смог выполнить для меня одну просьбу? – Напрямик спросила Алесия.

–Смотря какую и смотря за какую плату.

–Вот как? – Удивилась девушка. – Впрочем, это сущая безделица, но тебе придется отложить поездку домой на час или два. Это сильно меняет твои планы?

–Отнюдь. Делать мне все равно нечего. А услужить красивой девушке всегда приятно.

Неожиданно грусть исказила черты лица Алесии после слов Юрика. Он, конечно, мог ошибаться, но ему показалось, что именно выражение «красивой девушке» так подействовало на нее. Именно грусть, а не печаль или тоска. Словно Алесия смирилась с чем-то, что ей было глубоко не приятно.

Странный это был разговор. Странный и нелепый. Стояли два совершенно не знакомых человека на автобусной остановке и играли в неприятную игру. И что было странно, люди вокруг абсолютно не замечали их. А один раз Юрику даже пришлось посторониться, т.к. какая-то старушенция, не разбирая дороги, перла прямо на него.

–Ну вот и ладушки. – Алесия снова заулыбалась. – Я дам тебе адрес одного моего приятеля, его зовут Алексей. Просто приди к нему и скажи, что Алесия любила только его одного и ничего серьезного со Стасом у нее не было. И все.

–А почему ты сама не скажешь?

–Давай обойдемся без вопросов, ладно? Тем более, что если бы я сама могла это сделать, не стала бы тебя просить, верно?

–Верно. – Согласился Юрик.

Алесия продиктовала Юрику адрес, пришлось запомнить его наизусть. Повторив его в четвертый раз, она внезапно спохватилась, хлопнула себя по лбу.

–Балда. Ведь тебе еще рано…

–Что рано? – Не понял Юрик.

–Ничего-ничего. Просто я подумала, что тебе не обязательно идти туда прямо сейчас. Можешь сходить в любое свободное для тебя время.

–Нет, отчего же? Я могу и сейчас.

–Не торопись. Всему свое время.

–Ладно. Как скажешь. А как на счет платы? – Юрик хитро улыбнулся и покраснел одновременно.

–Платы? – Девушка смешалась. – Ах, да, ты что-то говорил об этом. Ну, и какой ты требуешь платы? – Она выжидательно уставилась на Пахомова.

Тот готов был сквозь землю провалиться под пристальным взглядом этих необыкновенных глаз.

–Один, скромный, поцелуй, в щечку. – Медленно, по частям, вытянул из себя Юрик.

–Увы. – Девушка развела руками. – Это получиться навряд ли.

–Почему?

–Мы же договорились без вопросов. Или нет?

Юрику ничего не оставалось, как глубоко вздохнуть и забыть о всяких легкомысленных поцелуях в щечку. Определенно он ей не нравился.

–Ну, как, теперь согласен выполнить просьбу, или стимула нет? – Заулыбалась Алесия, но Юрик почувствовал, что она боится, что он ей откажет.

–Отчего, конечно, согласен. Я, собственно, на этот поцелуй и не рассчитывал. Так просто сказал, от балды.– Разве мог Юрик отказать девушке в просьбе, да еще с таким поэтическим именем.

–Может встретимся еще? – Спросил Юрик на всякий случай, теперь уж точно не рассчитывая на что-то.

–Это тоже навряд ли. – В очередной раз обломала его Алесия. Взгляд ее опять стал грустным и немного загадочным. Что творилось у нее внутри,– одному Богу известно.– Не обижайся. Со временем сам все поймешь.– Послала легкий воздушный поцелуй, развернулась и ушла.

Юрик еще долго смотрел ей в след, гадая, что бы значила ее последняя фраза, но видимо для этого было действительно необходимо некоторое время. Идти к этому проклятому Алексею или сделать это потом, гадал Юрик. Встреча с девушкой заинтересовала его и он решил довести это дело до конца. Рассуждая таким образом, он незаметно для себя оказался на проезжей части. Автобус, огромное желтое чудовище, летел прямо на него. Лицо усатого водителя было непроницаемо. Юрик замахал руками, пытаясь то-ли увертеться, то-ли привлечь к себе внимание. Но все было бесполезно. Неотвратимо, как судьба, машина наехала на него, проехала сквозь него. По бокам ошеломленного Юрика мелькали сидящие пассажиры. Последнее, что он успел увидеть, – толстая задница незнакомой тети, стоящей в проходе, с которой слилось в единое целое его лицо…

–Очухался, товарищ майор.

–Ну и слава Богу. Дай ему воды и спроси, может ли он давать показания.

Граненый стакан оказался у его рта, разлепил его губы. Вкус воды освежил и немного взбодрил его. Едва не захлебнувшись, он отвел рукой стакан в сторону и сделал попытку приподняться. Ему помогли.

–Ну, как себя чувствуем? – Доброе усатое лицо участливо смотрело на него.

Юрик добрым счетом ничего не понимал, но решил, что лучше ответить.

– Ничего, только голова болит.

–Сильно?

–Терпимо. Жить можно.

–Мужик. – Утвердительно заявило доброе усатое лицо. – Поговорим?

–Можно.

–Я лейтенант милиции Коробов Семен Палыч. Находишься ты сейчас во 2-ом отделении милиции Кировского р-на г.Перми. Скорую помощь за тобой уже вызвали. Признаться, напугал ты нас. Бес сознания, почти без одежды… Сам то помнишь чего?

–Не-а. – Честно признался Юрик.

–Это плохо. – Погрустнел лейтенант. – Нашли тебя сегодня утром в шесть ноль пять в трусах и с кровоподтеками на затылке в подъезде на Астраханской -5. Хорошо хоть тепло там было, а то как пить дай замерз. Долго лежал-то?

Юрик, кажется, начал соображать. Долгие блуждания по дворам в поисках дома тети Кати. Пьяная компания. Перебранка. Мат. Смех. Искаженные уродливыми гримасами лица… Стоп. Далее память снова давала сбой.

Лейтенант вежливо выслушал его, записал к себе в блокнотик.

–Лица запомнил?

–Не-а.

–А если увидишь, – узнаешь?

–Навряд ли.

–Да. – Неопределенно произнес лейтенант. – Дело темное. Ладно. Зацепка есть. Будем искать.

За окном взвизгнули шины резко тормозящего автомобиля. Минута и в коридоре послышались быстрые тяжелые шаги. По мою душу, – вздохнул Юрик, резкая боль накатила с затылка и отбросила голову обратно на подушку.

ПЕРЛ СЕДЬМОЙ

Вадим Иосифович Тишкевич не любил своих оппонентов, ненавидел – конкурентов, а людей, открыто при всех обвиняющих его в некомпетентности и вовсе был готов убить, не сходя с места. Бывали случаи, когда он приходил на занятия одного из своих конкурентов (как, например, к Зарубице в ДК им. Дзержинского), из вежливости выслушивал, стоя в стороне, минут пятнадцать, затем энергично выходил на авансцену, буквально отталкивая в сторону незадачливого лектора и начинал… Обычно его агитация начиналась с реплики: «Что вы слушаете, уважаемые?! Да вам же самым бессовестным образом лапшу вешают!» Разделывал в пух прах теории, термины лектора, приводил доводы собственной теории, рекламировал темы своей учебной программы. И все это, игнорируя возмущенные вопли лектора и некоторых слушателей из зала. Он не боялся ничего. В том числе и каверзных вопросов из зала. Он любил их. Благодаря им, а точнее своим ответам на них он зарабатывал свое реноме. И как правило уходил с лекции с пятью-десятью слушателями, обращенными в новую веру.

Ну, ладно. В конце концов Зарубица была женщиной, к тому же слабовольной и не шибко образованной. И не такие еще люди вели эзотерические, псимагические, экстрахернические и тому подобные курсы. Бог с ними. Другое дело, – «Черный Лотос», – укрепившаяся магическая организация – общество с разветвленной структурой и многочисленными членами- зомби, руководимая магами высокого класса, – Иоганном Злобой и Фелиордом Глобой. Таких голыми руками не возьмешь.

Тишкевич не переваривал этих двух типов органически, если не сказать атомарно. И не только по тому, что составляли ему конкуренцию. Грязные это были люди, подлые и темные, ради удовлетворения собственных мелких страстишек – делишек пренебрегающие судьбой человеческой. Вошел у них, скажем, в практику некий метод лечения болезней. Приходят к ним люди, записываются в очередь, заполняют анкету, сдают фотографию, мол так надо, и ждут ни о чем не заботясь выздоровления. Впоследствии эти фотографии используют для лечения других людей, – попросту садят болезнь на карточку другого человека, неважно какого, один выздоравливает, другой заболевает. Проще простого. Так и кочуют болезни туда-сюда. Денежки текут рекой. Телемаркет.

Как-то раз, в перерыве лекции в ДК им. Свердлова, заметил Юрик в раскрытом дипломате учителя странную вещичку, – фотографию бородатого мужика с проколотой в районе сердца черной булавкой. На вопрос Юрика Тишкевич нисколько не смутился, наоборот, засмеялся, замахал руками, взял фотографию, повертел в руках.

–Я как Иоське показал, он сразу его понял. Хитрожопый, говорит. Злоба это из Черного Лотоса. Порядочная сволочь, надо сказать. Ну, я булавку на огне закалил, пару заклинаний произнес и воткнул куда следует. Так с собой в дипломате и таскаю. А, пусть валяется, может, что и получиться.

–Да, кстати, – после некоторой паузы произнес Вадим Иосифович и отвел Юрика в сторону, подальше от посторонних ушей, – раз уж речь зашла об этом прощелыге… – Вадим Иосифович стрельнул огромными глазами по сторонам, мол не смотрит ли ни кто, не подслушавает ли. – Надо бы проверить этот «Черный Лотос», внедрить человека, он запишется на общий курс лекций, посетит несколько из них. Главное, – понять атмосферу клуба, что из себя представляет учебная программа, практические занятия. Ну, а там видно будет. Как, есть у тебя человек на примете?

–Людей на примете много, – задумался Юрик, – но далеко не каждый подойдет для подобной миссии.

–Конечно-конечно, – нам нужен человек не очень умный с виду, неряшливый, рассеянный, однако производящий впечатление человека интеллигентного, и самое главное, – человек, сомневающийся во всем, с устоявшимися представлениями о мире и его сущности, человек, который крайне редко попадает под влияние других. А в Лотосе, ведь, сам знаешь, – слушателей зомбируют и мне бы совсем не хотелось, чтобы и он попал под влияние. Несомненно, все это за некоторую плату плюс командировочные.

–Я знаю такого человека. –После недолгого раздумья ответил Юрик. –Осталось только поговорить с ним. Не знаю, не знаю, как он отнесется к этому.

–Ну и прекрасно. –Обрадовался Тишкевич. –Я и не тороплю. Делай как знаешь, но, – он поднял вверх словно перст указательный палец, – держи в курсе.

На следующее же утро, благо был выходной, (во всяком случае по календарю) день он решил навестить друга Игоря. При подходе к подъезду он сразу учуял неприятный запах, открыл дверь, вошел. Окурки, мусор, запах мочи и каких-то отходов, алюминиевые перила были выворочены напрочь и лежали на лестнице, поэтому Юрику, поднимаясь, приходилось создавать невообразимый скрежет и грохот. Но, похоже в подъезде это никого не волновало. Почтовые ящики на лестничном пролете были прибиты к стене под углом градусов в шестьдесят, некоторые из них были черны от копоти. Юрик знал эти штучки, – набиваешь ящик бумагой и поджигаешь. Очень весело.

Спутать квартиру Игоря с другой было не возможно. На серой штукатуренной стене, прямо возле звонка острым гвоздем крупными буквами было выведено: «Игорь дурак». Юрик нажал на звонок, тот не работал, облокотился рукой на дверь, чтобы вытереть со лба пот, и едва не вывалился в прихожую. Вот так и попал в чужую квартиру без спроса, но дело сделано, не поворачивать же назад?! Бардак подъезда продолжался и в квартире. Разбросанная тут и там обувь в широком ассортименте от плетеных рваных сандалей до съеденного молью неопределенного размера валенка. Двери шкафа в стене были раскрыты настежь, из них не то выставлялись, не то вываливались: рама от велосипеда, деревянный ящик с инструментами, огромный сомнительного цвета и материала шарф. Юрик разулся, найдя таки место для своей обуви. Едва он сделал это, раздался звук смываемой воды, дверь туалета раскрылась настежь, от чего нестерпимо завоняло мочой и на божий свет вывалился Денис, младший брат Игоря. На появление Юрика он отреагировал нечленораздельным «Угугу-у-у» и протопал, еле волоча ноги, на кухню. Дверь туалета он, естественно, оставил открытой. Мол, добро пожаловать в квартиру Целищевых. Юрик поспешил убраться в комнату.

То же самое, бумажки на полу, дверца шкафа болтается на петлях и оттуда на половину вывалилась стопка виниловых пластинок. Ну-ну, вот как всегда. Только Игоря нет. Странно, где же ему быть в такую рань. Неожиданно зазвонил телефон и Юрик только сейчас обратил внимание, что тот находится на полу.

Телефон продолжал надрываться. Юрик стоял как вкопанный, а Денису, похоже, было на это наплевать. Но, о чудо, на кровати под одеялом заметилось некоторое движение, затем из под одеяла показалась голая волосатая рука, поползла к телефону, сняла трубку и утащила ее с собой под одеяло. Невнятное бормотание, доносившееся из под одеяла, трудно было принять за телефонный разговор, но Юрик и не пытался. Наконец это кончилось, рука положила трубку и спряталась обратно под одеяло.

–Дома, скотина. – Подвел черту Юрик.

Игорь согласился не сразу. И далеко не некоторая сумма плюс командировочные сыграли свою роль. Игорь теперь не мог шарлатанов, всяких там экстрасенсов и идея сыграть роль разведчика в стане врага его просто приколола.

–Живьем будем брать, демонов. – Пошутил он.

Условия просто располагали для совершения спецзадания. Игорь учился в универе в одной группе с Юриком, следовательно, частенько бывал в Перми, а так как учился он не слишком усердно, проще говоря, – гнал балду, то и времени у него свободного было завались, хоть на рынке торгуй. Однако, некоторую предварительную подготовку произвести было все же необходимо, в том числе ликбез по эзотерическим около наукам. С ролью ликвидатора вполне успешно справился сам Тишкевич. Накаченный таким образом необходимой информацией, подготовленный психологически, выбравший наиболее подходящий для игры имидж, Игорь отправился в чертово логово, – Дом культуры Всероссийского общества Слепых, на организационное собрание курса лекций «Биоэнергетика и бесконтактный метод лечения».

ПЕРЛ ВОСЬМОЙ

Падение в бездну прекратилось. Расплывчатые очертания окружающего пространства постепенно приняли резкую контрастность, ноги обрели твердую основу и Витя наконец понял, где он находится. На том свете. Словно в подтверждение его мыслей будто из-под земли выросла маленькая сгорбленная фигура бабы Кали. Прищуренное, слегка плутоватое сморщенное лицо. Совсем как на фотографии на памятнике.

– Что, не живется на новой квартире то? – То ли произнесла, то ли на прямую передала в мозг баба Каля.

Завороженный, Витя лишь слабо кивнул головой.

Баба Каля неприятно, скрипуче рассмеялась. Лицо ее, сотрясаемое вибрациями смеха, претерпело некоторую деформацию. Словно не баба Каля перед ним, подбородок вытянулся и заострился, а зрачки сузились в кошачьи щелки. По недоброму где-то позади нее родился и умер зеленоватый всполох.

–Хочешь избавиться от домового? – продолжила наступать баба Каля.

Витя и не думал ей отвечать, тем более что считал данную ситуацию крайне нелепой и абсурдной, более того, – ему казалось, что это на самом деле не происходит, однако губы его открылись сами собой и голос, очень напоминающий его собственный, произнес:

–Ты что-то хочешь получить взамен?

–Хочешь?! – Бабу Калю отчего-то рассмешило это слово. Она даже распалась вся как мозаичный калейдоскоп. Цвет исчез, поблекнув до черно-белого. Калейдоскоп все складывал и раскладывал свои причудливые квадратики, пока не заменил собой основу, на которой Витя стоял. Четкая равноугольная геометрия этой застывшей конструкции навела Витю на мысль о том, что он находится на шахматной доске. «А ведь это явно не случайно, – склонность к рассуждению не покинула Витю и здесь, – аналогия с шахматной партией напрашивается сама собой. Ох, не получить бы мат». Не скрылся от Вити и тот факт, что квадрат, на котором он стоял, был белый. Это можно трактовать двояко, – рассудил он, – во-первых, – белые начинают первыми, ведь я потащился сюда, значит сделал первый ход, а во-вторых, – белый цвет – символ добра, тогда как колдунья наверняка играет черными, – символом зла».

Так и есть, черный квадрат слева от него вздулся как нарывающая грыжа и обрел форму и черты бабы Кали.

–Я требую. – Произнесла она, словно скрипнула плохо смазанная дверь.

–Чего? – Витя сглотнул комом застрявшую в горле сухую слюну.

Баба Каля отнюдь не злорадствовала по поводу скованной покорности внука, видимо, все это она заранее предвидела, более того, просто знала, что по другому и не будет.

–Ты, – баба Каля выдержала некоторую паузу, – просто открой для меня свое сознание и отключи волю. И все…

… и все… и все… отключи волю… открой сознание… отключи волю…

Слова капали и капали, повторялись и отражались, переплетались, искажались, создавая в итоге совершенно непонятную мешанину звуков.

Спустя некоторое время Витя встряхнул головой и подняв ее, воззрился в портрет бабы Кали. Огляделся. Заметил, что брюки его изрядно испачкались в глине, поднялся с колен, отряхнулся. «Что-то задержался я здесь, – решил он». Отряхнувшись, Витя пробрался между надгробьями к аллее и двинулся к выходу с кладбища. Посетителей было совсем немного и Витя лишний раз подивился, что это его угораздило сюда притащиться, да еще и одному.

Пешком Витя не пошел. Вот еще, в такую даль тащиться. Можно и посидеть с полчасика, автобус подождать. Многие посетители, выходящие из широко распахнутых ворот, не весело глядели на почти пустую остановку, спрашивали у Вити долго ли он ждет автобус, в раздумье разглядывали дорогу и махнув рукой, шли прочь. А Витя продолжал сидеть. Уже начинало смеркаться, Витя и не собирался вставать. Автобуса не было. Из принципа. Таков уж был Витя. Зря он сидел столько времени? Тем более автобус все равно придет, куда он денется?!

И автобус все таки пришел. Витя продрог до чертиков, проголодался как собака, потерял несколько драгоценных нервных клеток и в салон заходил уже с каким-то отрешенным садо-мазохистким злорадством. Не оплачивать проезд Витя решил еще час назад, хотя чистых абонементов у него было в кармане завались, посчитав это маленькой толикой морального права, которое он приобрел за потерянное время и нервы по вине водителя и автопредприятия в целом. Что и кто был конкретно виноват за задержку рейса Витю не волновало, для себя он принял решение и в собственной моральной системе координат места истца и подсудимых были безоговорочно распределены.

За остановку до того как вылезти нагрянул контроль. Витя вполне спокойно объяснил контролеру, крепко сбитой женщине средних лет с воинственным выражением лица, ПОЧЕМУ он не оплатил проезд. И даже показал для пущей убедительности пачку не пробитых абонементов. Контролеру было начхать на страдания придурка, два с половиной часа просидевшего у ворот кладбища, о чем она и сказала. Витя вспылил. Заорал. И полез драться.

Как он оказался на улице, запыхавшийся, далеко от дороги, он не мог объяснить. Костяшки пальцев были изодраны в кровь. Моросил легкий дождь, он смывал кровь и от этого немножко щипало. Боли не было, было что-то другое, но Витя не мок определить что именно. Он стоял посреди дороги и не знал куда идти и что делать. Словно введенная ранее программа была выполнена, а новая так и не поступила. Витя смог усмехнуться. Сравнение себя с биороботом показалось ему забавным. Однако биороботы могли самосовершенствоваться, рассуждал далее Витя, а следовательно я вполне могу себя перепрограммировать. Уже не плохо.

Нервная пружинка в левом виске неприятно задрожала. Словно откликаясь на ее позывные, Витя осторожно повернулся влево. Пелена дождя буквально смазала окружающее в неопрятно размалеванный рисунок пребывающего в глубокой депрессии художника, однако серый профиль чей-то спины сразу привлек Витино внимание. Привыкший к аналитической работе ум почему-то дал сбой и Дрягунов просто пошел вслед за этой спиной. Поначалу его забавляла нелепость происходящего и был момент, когда он хотел плюнуть, развернуться и уйти прочь. Однако любопытства ради решил посмотреть чем все кончиться и пустил все на самотек.

Ватные ноги несли его все выше и выше по лестнице в совершенно не знакомом подъезде. Человек с серой спиной возился с дверным замком. Витя встал позади него, переводя дыхание. Его тяжелое сопение насторожило человека и он резко обернулся. «А ведь он совсем старик, – удивился Витя, – и что мне от него понадобилось?» Старик соображал быстрее Вити. Открыл дверь и мгновенно исчез за спасительными стенами квартиры. Однако рефлекс Вити не позволил так провести его как мальчишку. Носком ботинка Дрягунову удалось таки образовать щель между косяком и дверью. Старик крыл матом, звал на помощь, давил на дверь, Витя пытался увеличить завоеванные позиции. Наконец старик ослаб, сдался и скрылся в недрах квартиры. Не ожидав отступления Витя ввалился в коридор. Едва он приподнял голову, тяжелый деревянный табурет опустил его на место. Резкая боль вошла в голову как молния, погасив и без того неважно дышащее сознание.

Визит в дежурную часть милицейского участка никогда не бывает приятным. И все же Лена Дрягунова испытала большое облегчение, увидев за мутноватым стеклом кабинки дежурного мужа. Лейтенант толком ничего не объяснил. Позвонила, мол, какая-то женщина, говорит, что лежит молодой мужчина у них на площадке, без признаков сознания, на лбу кровавая ссадина.

Допрос Вити отложили до лучших времен, благо объяснить что-либо вразумительное он был не в состоянии. Витя и самом деле был как не свой. Вялый, апатичный, жену и то не сразу признал. Обработав дома ссадину, Лена накормила мужа и дала успокоительного, так на всякий случай. Едва тот захрапел, побежала к Юрику. Он обычно был в курсе Витькиных заморочек, мог помочь и сейчас.

В тот вечер Юрика оторвали от чтения увлекательного фантастического романа со всеми его излюбленными атрибутами: размножением сознания, искревлением пространства, обратным ходом времени, геологической формой жизни и тому подобной чепухой. Идти к Вите и выслушивать как того отпинали в каком-то подъезде ему вовсе не хотелось. Однако рассказ Лены, сотканный из обрывчатых фраз Витьки, заинтересовал его. Фрагментами Витя помнил кладбище и старика, а адрес подъезда и площадки Лене рассказали в милиции. Юрик сразу понял, что не обошлось без бабы Кали. И старик, за которым потащился Витька, явно был не случаен. Действуя по интуиции, Юрик не долго думая, позвонил Тишкевичу. Каково же было его удивление, когда старый хитрец заявил, что адрес ему знаком. Юрик ждал с гулко бьющимся сердцем, пока Вадим Иосифович рылся в своем видавшем виды блокноте.

–Ага, вот он, зараза. – Раздался наконец его голос. – Презанятная, надо сказать, личность. И сволочь порядочная. Колдун это мелкий, работает в частном порядке, клиентура самая разнообразная, в основном низкого уровня развития. Паспортные данные раскрывать не буду. Обойдемся. – И засмеялся.

–И на том спасибо. – Поблагодарил Юрик и повесил трубку.

Пришлось ждать когда Витя проснется. Осоловелые глаза и собранный в глубокие складки от тщетного усилия собраться с мыслями лоб не сулили ничего хорошего. Юрик предпринял стандартный трюк, – бесконтактный массаж головы руками. Нагрел места закупорки энергетики, разогнал их по каналам, лишнее сбросил. В голове у Вити заметно просветлело и он начал вспоминать.

–Погоди, погоди, – прервал его россказни Юрик. – Она так и говорила: открой для меня свое сознание и отключи волю?

–Да, да. – Закивал Витя. – Как сейчас помню.

–Ты уверен, что это лексикон бабы Кали?

–Хм. Действительно, странно. А я и не подумал тогда. Все как-то естесственно казалось.

–В том то и дело.

–Выходит, это я сам придумал?

–А может перевел по-своему.

То, что произошло с Витькой, было очень странно и иного объяснения кроме как сведения счетов с бывшим конкурентом, он не видел. А Витю просто использовали как слепое орудие. Делиться своими соображениями с Витькой Юрик не собирался, хватит ему впечатлений без этого. Да и не это сейчас главное. Ведь заклятие все еще могло находиться в Вите, дремлющее до поры до времени в темных уголках подсознания. Вывести его, – вот проблема.

–Что ты молчишь? – Обиделся Витька.

Юрик перевел взгляд с пола на Витьку, продолжая думать о своем. Хватит ли у него сил очистить друга? Приглашать для этой цели Иосича не хотелось. В итоге он решился.

Элементарным качанием маятника ввел Витю в гипнотический сон. Несколько минут он посапывал, мирно развалившись в кресле, затем словно некая сила собрала его, подтянула и Витя открыл глаза. Юрик ужаснулся. На него смотрел совершенно незнакомый ему человек. Черты лица исказила недобрая улыбка.

Немедля ни секунды Юрик стал с пафосом читать соответствующую обряду молитву. Выражение лица Вити по мере чтения менялось несказанно и Юрик был уверен, что он на правильном пути. Перед тем как произнести «Аминь» новоявленный экзорхист торжественно нацепил Вите на шею цепочку с крестиком, подаренном Вите еще при крещении. Дрягунов обычно не носил свой крестик, а зря, может подобной ситуации и не было бы.

Однако желаемый эффект все не наступал. Юрик начал беспокоиться. Что же он сделал не так? Витя бился в легкой агонии, изо рта сочилась не то пена, не то слюна. Хватая ртом воздух, он неожиданно крепко стиснул руки Юрика, тот пытался освободиться, но тщетно. Резкая боль пронзила его, казалось, разряд электричества пробежал по рукам от Витьки к Юрику. Словно освободившись, Дрягунов ослабил хватку и безвольно опустился в кресло.

Похоже все закончилось. Юрик прислушался к новым ощущениям в организме. Они ему не нравились. Какая-то темная тревога не дает до конца успокоиться нервам. Руки казались тяжелее обычного. Юрик несколько раз встряхнул их, сбрасывая темную энергию.

Уже дома, умываясь перед сном, он заметил, что в зеркале над умывальником на него смотрит не собственное отражение, а совершенно чужое безобразное лицо. Юрик лихорадочно вымыл лицо от остатков мыла, протер глаза и снова взглянул в зеркало. Ничего страшного. Только собственная испуганная физиономия.

Тьфу ты! Юрик облокотился о раковину и с облегчением сплюнул. Похоже день у него был не из легких.

ПЕРЛ ДЕВЯТЫЙ

НА позывные дверного звонка никто не ответил. Юрик потоптался некоторое время в нерешительности, затем толкнул дверь. На удивление та легко поддалась и он оказался в прихожей.

–Юра, закрой дверь на защелку и проходи. – Раздался из комнаты бесстрастный, словно сообщение диктора, голос Тишкевича.

Юрик уже ничему не удивлялся, он так и сделал, как его просили.

–Ну, принес? – Встретил его учитель приветливой улыбкой. Он сидел с оголенным по-домашнему торсом за чайным столиком, заваленным совершенно не по назначению, – кипой бумаг. Юрик впервые заметил, как слой жира свисает безобразными складками на теле великого магистра. А ведь тот еще рассказывал про свои успехи в гиревом спорте и карате. Свистел? А может возраст свое берет?

Юрик небрежным жестом бросил атлас на столик и уселся на диван.

–Так-так, что они мне тут, негодяи, приготовили? –Сразу оживился Вадим Иосифович, точь-в-точь как ребенок, получивший новую игрушку. Его внимание, как и первый раз Юрика, сразу привлекла печать в виде пентаграммы. – А это что еще за фокусы? Надо же, и руку щиплет. Нет, что-то здесь не то.– Тишкевич обернулся на книжный шкаф, на одной из дверец которого висел картонный многогранник, копия инопланетного звездолета, на котором учитель по его словам летал в пресловутый Черный Космос.– Смотри, как он реагирует на печать! Видишь?

Юрик не видел, но на всякий случай привстал с дивана.

Тогда Тишкевич взял атлас и перенес его в другой угол комнаты. Многогранник перевернулся в этом же направлении и как раз на такой же примерно угол, на который было изменено расположение атласа. Становилось интересно! Юрик сам взял атлас и прошел с ним к окну. Словно объектив телекамеры многогранник поворачивался вслед за его движениями. Юрик был в шоке. Фокуса здесь быть не могло. А коли так, кое-что из басен учителя оказывалось больше чем вымысел. Может и полет в Черный космос? Ну, это уж полный бред! Пахомов несколько дезориентировался, не зная во что теперь верить, во что нет. Но это, как говориться, были цветочки, ягодки пошли потом.

–Вот гады! – Не на шутку разошелся Иосич. – Злоба копыта отбросил, а Глобе все неймется. Туда же захотел, сука! Ну, погоди, ты у меня дождешься. – Заметив присутствие Юрика, осекся. – Гляди, что Черный Лотос вытворяет. Конкуренция. Я, конечно, знаю, что они не ангелы, но что делать, информацию доставать как-то надо. Попробую-ка жезлом обработать.

Ого, присвистнул Юрик, довелось и мне легендарный жезл лицезреть. Тишкевич долго возился в своей потайной кладовке, вход в которую был удачно замаскирован ковром. Затем вытащил на божий свет свой подарок от приятелей – инопланетян. На первый взгляд ничего особенного. Ручка да рамка, совсем как лоза у искателей магнитных аномалий методом биолокации. Юрик потрогал металлический стержень рамки жезла. Неужели в нем 20 металлов неземного происхождения? Наощупь это, конечно, не определить.

Тишкевич начал свою работу. Взял жезл, сделал им несколько пассов над печатью. Затем прикоснулся к ней рукой.

–Ого, уже чешется. – Весело прокомментировал учитель. – Сделаю ка еще немного для профилактики.

Он повторил серию пассов. Заинтересованный, Юрик схватил атлас и пошел с ним к дивану. Многогранник никак не среагировал. Чудеса!

–Ну, вот и порядок. – Довольный, потер руки Иосич. – Печать уже не действует, но на всякий случай я ее вообще вырежу и сожгу. Так спокойнее будет. Кстати, – Тишкевич остановился на пол-дороге и театрально поднял вверх указательный палец, – ты, к печати притрагивался?

–Я? – Смутился Юрик. – Притрагивался…

–И… – Тишкевич застыл в выжидательной позе.

Юрик только сейчас начал восстанавливать в памяти странные события той поездки в Пермь. А ведь вплоть до этой минуты он и не думал об этом, хотя задуматься было над чем. Юрик рассказал Иосичу все, что посчитал важным: и встречу с Глобой, и необычность реакции Алены на его телефонный звонок, и онемение руки после соприкосновения с печатью и уж совсем странную метаморфозу, – сидел – целовался с Аленой и вдруг оказался в автобусе, подъезжающем к Краснокамску.

Тишкевич долго сидел молча, хмурил брови, изредка покряхтывал, на Юрика в это время он предпочитал не смотреть. Наконец соизволил поднять глаза. Взгляд этот не сулил ничего хорошего.

–Зря ты это сделал, – медленно, с расстановкой произнес он, – хотя, виноват, конечно, я. Надо было самому за этим атласом идти. Черт, не подумал как-то. Закрутился – завертелся, не до того было. Ну да, что сейчас об этом… У Алены ты скорее всего не был, да и не звонил тоже..

–Как же так?! – Удивился Юрик. – Это было так натурально…

–Наведенная галлюцинация, не более..

–Выходит, Глоба знал про Алену, где она живет, номер телефона и все такое прочее?!

–Не ехидничай. Конечно, ничего ЭТОГО он не знал. Да и зачем ему? Просто вводится стандартная программа и в твоем сознании начинает прокручиваться весь этот сюжет, т.е. тот вариант проведения текущего вечера, который наиболее для тебя желателен. Вот и все.

–Разве такое возможно? – Совсем растерялся Юрик.

–Так ведь было же! – Засмеялся Вадим Иосифович. – Экий ты смешной, однако.

–Ну, хорошо. Допустим, в сознании у меня прокручиваются все эти несбыточные мечты, но НА САМОМ ДЕЛЕ этого не происходит. Ведь так?

Тишкевич кивнул.

–Тогда, – продолжал Юрик, – что же на самом деле делаю я в это время, почему я об этом не помню и как я вообще мог делать что-то осознанное, не контролируя в целом свое сознание.

–Ну, наговорил. – Замахал руками Иосич. – Даже каламбурчик получился. С первым, все более или менее просто. Ты поехал на автовокзал, купил билет, наверняка очередь выстоял, сел в автобус и поехал домой. Очнулся почти в самом конце. На все-про все полтора-два часа. По времени вроде сходится с твоим визитом к Алене. Что касается второго и третьего, ничего определенного сказать не могу. Скорее, раздвоение сознания или что-то в этом роде. Кстати, Черный Лотос применяет подобную терапию при лечении различного рода психологических недугов. И неплохо действует, надо сказать. Человек переживает то или иное событие по тому сюжету, которое для него желательно. Физически этого не происходит, но эмоции и чувство удовлетворения он получает самые настоящие. Само собой, при этом он не шляется неведомо где, а сидит расслабленный в мягком удобном кресле в изолированном от внешнего мира кабинете. За несколько сеансов можно вылечить фобии, навязанные идеи, всякие комплексы…

–Постойте, постойте. – Перебил учителя Юрик. – Выходит, что именно печать ввела мне эту программу? Но Алене я звонил до того, как открыл атлас!

–Хм. – Смутился Тишкевич. – Ты отчетливо это помнишь?

–Ну, конечно.

–Тогда дело странное. Или печать действовала через обложку, без непосредственного прикосновения или Глоба каким-то образом подействовал на тебя при встрече.

–Может и так.– Согласился Юрик. – Только зачем ему это?

–Конкуренция. Все было направлено на меня, но раз оказался ты, мой доверенный человек, по неволе перепало и тебе.

–Выходит, и я под прицелом?

–Все мы под Богом ходим. – Туманно подвел резюме Иосич.

К удивлению Юрика Тишкевич расщедрился в этот вечер, – заварил кофе. Обычно он ни чем не угощал, сам предпочитая перекусить на скорую руку в кафе, а дома у него, похоже, кроме хлеба и соли из съестного ничего не водится. И вдруг – такой пир! Хотя марку кофе Юрику узнать не удалось, банка оказалась до такой степени истертой и помятой, что напоминала эн-зэ времен войны. Видимо, этот атлас все же наложил некий отпечаток на атмосферу сегодняшнего вечера, а может Юрик и не подозревал о всей серьезности ситуации, ведь не спроста же Иосич вскрыл старые запасы.

–Вадим Иосифович, – нарушил молчание Юрик после третьего глотка, – вы обещали мне объяснить мои закамские приключения. Помните?

–А, ты об этом, – вновь оживился Иосич, – давно собирался с тобой поговорить. Презанятную историю рассказал ты мне. Много неясного и необъяснимого. Скажу только свои предположения, ты и воспринимай их как таковые, договорились?

Юрик согласно кивнул.

–Первое, что я понял определенно, – ты пробыл какое-то время в состоянии «клинической смерти». Второе состояло из проблемы определить время наступления оной. Было два варианта, один, – в парке культуры, другой, – в подъезде. Хотя события между двумя этими опорными точками весьма странные, я все же склоняюсь ко второму варианту. Сейчас объясню почему. – Тишкевич сделал добрый глоток. – Именно после случая в подъезде происходит встреча с умершими родственниками, и как раз в этом подъезде в итоге находит тебя милиция. Самое любопытное в этой истории, что судя по твоему рассказу, этот рубиконовый момент практически не прослежен в твоем сознании. Ты бродишь по полузнакомому городу в поисках автобусной остановки. Темнеет, ты устаешь и садишься на лавочку подвести итоги бесплодных блужданий. Все взвешиваешь и раскладываешь по полочкам, причем встречу с подвыпившей компанией отмечаешь не более как досадный эпизод, а именно в результате этой встречи ты оказываешься в подъезде, балансируя на грани жизни и смерти. Но душа твоя не замечает этого, инерция тела, а именно, – постоянное движение и стремление поскорее попасть домой, передается ей и она летит вперед. Но статус твой уже изменен, ты в другом мире, а следовательно и мыслишь по другому. Ты тут же садишься на лавочку и принимаешь решение: искать умерших родственников. Не прибей тебя в подъезде, тебе и в голову такое не пришло бы. – Иосич на мгновение задумался, зашевелил рыжими кустистыми бровями, затем глядя куда-то под стол, медленно произнес, – история с этой девушкой, Алесией, я, кажется, правильно произнес ее имя?, – жемчужина твоего рассказа. Она и многое ставит на свои места, достаточно вспомнить пробел в памяти между ужасом при открытии, что ты умер и автобусной остановкой (при клинической смерти это типично), автобус, сквозь который ты прошел, разговор с Алесией, особенно фраза про то, что тебе еще рано и про невозможность поцелуя и в то же время носит некий романтический и таинственный ореол.

Юрик словно еще раз пережил события пятилетней давности. Как обычно бывает в юности, – случайная встреча с красивой девушкой может перевернуть всю жизнь. Вскользь брошенная фраза, тонкий намек заставляет чаще биться сердце, а тонкий запах парфюмерии, губы, с которыми так и хочется слиться в страстном поцелуе, не дают спать по ночам, будоражат ум, заставляя строить наивные планы. Юрик едва помнил лицо девушки, но не глаза и некий особенный привкус атмосферы той встречи он не забыл до сих пор. Единственное, что оставляло неприятный осадок, – он так и не сходил к этому проклятому Алексею и не выполнил ее просьбу. Оправдание самое банальное: он просто забыл адрес. В милицию за ним приехала карета скорой помощи, увезла в больницу, да и потом ему было не до этого. Он и в Закамске года три как не был.

Тишкевич вышел из прострации и воззрился на собеседника.

–Признайся, ты ведь, наверняка, замечал за собой, странные особенности, которые не думая списывал на интуицию: предвидение событий, сильное биополе, распечатка мыслей по эмоциональному фону и так далее?

–Вы хотите сказать, что все это следствие моего пребывания в состоянии клинической смерти? – Догадался Юрик.

–Вполне может быть. Достаточно сопоставить сроки. Но – оставим это. Главное, ты выбрался оттуда. И помог тебе шок, ужас, если хочешь. Когда ты понял где оказался, ужас выкинул тебя из этого омута на остановку. Именно из омута, ведь встреча с умершими родственниками не сулит ничего хорошего, она затягивает. Можешь почитать мою брошюру «Путеводитель по тому свету», там все сказано. И в итоге только шок от диффузии с автобусом возвратил тебя к жизни.

–Вы разве тоже там были? – Удивился Юрик.

–Я много где был. – Со значением произнес Тишкевич.– Не на одну жизнь хватит.

Странная все же личность этот Тишкевич, – подумалось Юрику. Вроде не первый раз с ним общаюсь, а все равно удивляюсь. Первая встреча, конечно, была самой знаменательной. На Юрика вылилось невообразимое количество информации, а качество ее оценке вообще не поддается. Особенно запомнилась тогда фраза Иосича, как бы подводящая итог всему сказанному: «…после всего, что довелось там(!) испытать, когда меня обратно сюда высадили, создалось впечатление, что по уши в говно опустили». Вот отношение к нашей бренной действительности.

–А теперь вы часто контактируете с инопланетянами? – Не особенно надеясь на серьезный ответ, спросил Юрик.

–Иногда они просят меня о чем-нибудь. – Как ни в чем не бывало ответил Иосич.

Юрику всегда нравилась способность учителя вести диалог, не меняя темпа при частой, порой резкой смене темы.

–Совсем недавно оказал им услугу. – Продолжал раскрывать секреты Тишкевич. – Нужен им был человеческий материал для опытов, так ничего страшного, не подумай. Ну я и подкинул им одного алкаша. Моя знакомая попросила его вылечить от пьянки. А я видишь – одним махом двух зайцев убил. – Хитро засмеялся Тишкевич. – Правда, потом оказалось, это вовсе не он был, так, случайный посетитель. Ну да хрен с ним, хуже ему от этого не будет.

–А подробнее нельзя про эти опыты? – Юрик понял, что Тишкевича понесло на разговор и он вполне может раскрыть нечто ценное. Упускать этого сейчас крайне глупо.

–О, дорогой мой, – заулыбался Иосич, – это целая история. Я думаю ты уже созрел для этого. Излишне напоминать, что все, что ты услышишь и увидишь, не для третьих ушей.

–Это само собой. – Постарался заверить Юрик учителя.

–Тогда вперед. В кладовую моих тайных знаний. – И Тишкевич повел Юрика в ту самую заветную комнату, скрытую от посторонних глаз изъеденным молью ковром. Тогда Юрик еще не знал, что дорога по которой он сюда пришел, превратилась в неприметную тропку, отыскать которую значительно труднее, чем спутать с другой.

ПЕРЛ ДЕСЯТЫЙ

Предположения Тишкевича оказались весьма близкими к действительности. Игорь уже полчаса как вращался среди желающих записаться на курс лекций, успел поговорить с одним, перекинуться пару фраз с другими, подслушать разговоры третьих, присмотреться к четвертым. Публика и в самом деле не шибко интеллектуальная, мало того, имеющая слабое отношение не только к нетрадиционной, но и к обычной медицине. Кого потянуло на моду, кто из любопытства, кто вообще случайно, были и серьезно настроенные люди, страдающие недугами, неподвластными таблеткам и пилюлям, желающие получить диплом – справку и немного подзаработать частным врачеванием, ну и конечно, – агент конкурирующей фирмы. «Интересно, – смекнул Игорь, оглядывая немногочисленную толпу, расположившуюся в актовом зале в ожидании лектора, – есть здесь мои коллеги из других фирм? Навряд ли, а было бы любопытно. Ого! – Игорь не мог сдерживать возглас восхищения, – это что за явление?!» В зал вошла девушка, задрапированная в черный облегающий костюм, одновременно аскетический и оберегающий от посторонних глаз. Но у Игоря глаз был наметанный, ему сразу показалось, что за невзрачным прикладом скрывается незаурядная личность и интересная девушка.

Черная леди тем временем уселась в третьем ряду с краю, как раз напротив двери, словно оставляя возможность для отступления. Игорь был явно не прочь познакомиться, однако миссия, с которой он здесь находился, не позволяла ему этого сделать. [Удобное оправдание собственной нерешительности.]

Пора было и самому как-то располагаться. Игорь выбрал самое подходящее место, – за спиной девушки и немного с боку, чтобы иметь некоторый маневр для обзора. Запах, который обволакивает словно вуаль женщину, говорит о многом. Например, о ее вкусе и доходе. Игорь попытался принюхаться к девушке, но у него ничего не получилось по причине заложенности носа. Пришлось высморкаться. Хоть Игорь и был человеком воспитанным и даже деликатным, сморкаться он так и не научился, несмотря на то, что делал это довольно часто. Игорь даже покраснел от неловкости.

Девушка ничем не пахла. Точнее, духами и прочей косметикой – порфюметикой она не пользовалась. Определенно, она была в его вкусе! Нет, при первом же удобном случае надо познакомиться.

Игорь и не заметил, как за кафедрой появился лектор. Сухонький мужчина в велюровом костюме. Профессиональное чутье мгновенно переключило внимание Игоря. Лектор говорил много и красиво. Старался завлечь публику. Даже рисовал на доске схемы строения человеческого организма со всеми чакрами, инями и янями. Игорь слушал внимательно, иногда для полного впечатления кивал головой, мол, да, согласен, так оно и должно быть. Его умный, сосредоточенный взгляд, кажется, привлек внимание лектора. Тот пару раз нет-нет, да и взглянул в сторону Игоря.

После вступительной лекции проводилась демонстрация некоторых приемов бесконтактного лечения. Все расселись полукругом, лектор с двумя подручными проверяли у каждого общее состояние здоровья, тут же ставили диагноз. Дошла очередь и до Игоря. Даже с закрытыми глазами он знал в каком направлении двигаются руки лектора. Приятное покалывание пробегало по всему телу. Когда тепло задержалось в области груди, Игорь почувствовал необычайную легкость, неведомая сила приподняла его со стула и понесла по залу. Походка его была столь легка и пружиниста, что казалось он не шел, а парил над полом. Подойдя к окну, он раздернул и вновь задернул тяжелую пыльную штору. Вернулся на место. Никто не обратил на него внимания. Все сидели на стульях с закрытыми глазами и прислушивались к новым ощущениям своего организма. Тепло поднялось выше и Игорь сразу открыл глаза. Что за наваждение?! Он, оказывается ,и не покидал своего стула…

Лектор в конце занятия записывал желающих в списки слушателей курсов, брал мзду, потом составлял новые списки, разбивая записавшихся и заплативших по группам. Но это он уже делал когда все разошлись. Слушателя под номером шесть Целищева И.В. он занес в первую группу с повышенной сенситивностью. Всего в эту группу набралось десять человек. Что ж, вполне не плохо, подытожил лектор, для создания бригады гипнотиков.

Выбежав как ошалелый на улицу, Игорь едва успел заметить скрывающуюся в толпе девушку в черном. Побежал вслед за ней. Девушка шла быстро, ловко лавируя во встречном потоке. Судя по всему местная, пермячка.

Ветра у Игоря в голове было больше, чем на улице. Он и летел, приводимый в движение внутренними силами. Даже про курево забыл, удивительное дело.

Девушка не замечала преследования, да и как его тут заметить. Людской океан бурлит не переставая и в нем затерялись две маленькие лодочки, одна пытается догнать другую. Что Целищев конкретно хотел в данный момент от объекта, он не знал. Или вернее сказать, представлял смутно. Если бы девушка вдруг заметила его навязчивое внимание и остановилась, дожидаясь его и объяснений, то Игорь просто не знал как ему поступить. Скорее всего он перешел бы на другую улицу или что очень маловероятно, – подошел к ней и спросил который час. Наличие на левом запястье кварцевых семнадцатикамнёвых с большим золотистым циферблатом, конечно, не было бы этому помехой. Игорь и не такие фортеля выделывал. Помнится, прогуливаясь как-то с другом Лехой Багаевым по Красной площади в Москве, умудрился спросить у одной прохожей: «сколько время?» под самыми Курантами».

Однако, на сей раз все окончилось весьма прозаически. К тротуару подъехала бежевая «Волга», открылась дверца, девушка юркнула в машину, хлоп и, – была такова. Игорь остался стоять по среди дороги полным идиотом. Единственное, что он успел сделать, – записать номер автомобиля. Так, на всякий случай. Авось, пригодиться.

Делать было больше нечего и Игорь поплелся на автовокзал. Освобождение от чар постепенно возвращало его к привычной жизни. Вот и курить потянуло.

Квартала через два Игорь едва не выкинул изо рта сигарету. В толпе мелькнуло знакомое лицо. Юрик! Что он здесь делает, придурок? Игорь сам садил его на автобус до Краснокамска после учебы. Может ошибся? Проверим. Игорь быстрым уверенным шагом двинулся к Юрику. Едва расстояние между ними сократилось, Целищев окончательно удостоверился в правильности своего предположения.

–Юрик! – Несколько раз окликнул друга Игорь, но тот никак не реагировал.

Вот тормоз, рассердился Игорь, опять размечтался. Кричать на всю улицу он посчитал не столько бестактным, сколько бесполезным занятием, догнал Юрика и сильно хлопнул по плечу. Тот резко обернулся. Игорь едва открыл рот, чтобы поехидничать по такому случаю, но язык его никак не хотел шевелиться. Безусловно это был Юрик, те же черты лица, но взгляд… взгляд был какой-то другой. Чтобы его описать, Игорю понадобилось время, но его то как раз и не было.

–Я не курю. – Сказал Юрик Игорю, развернулся и пошел.

Вот и все. Опять остался стоять посреди дороги в идиотском положении. Осознанно мыслить он был не в состоянии, разве что записать в блокнот номерные знаки. Но Юрик, к сожалению, таковые не имел.

17.07.95-26.06.96

Земля. Краснокамск.

ПЕРЛОВАЯ КАША: ПОРЦИЯ ВТОРАЯ

ПЕРЛ ОДИННАДЦАТЫЙ

Техника у Вадима Иосифовича, что зверь. На хорошей дороге обставит в два счета всякие там «Харлей Дэвидсоны», «Явы» и «Чезеты». Собственно, это и не мотоцикл даже, а помесь оного с мотороллером. Гибрид, собранный умелыми руками из останков двух аппаратов и ворованных запчастей в закрытом от людских глаз гараже. Чудо техники и человеческого гения.

Именно на своем детище возвращался в осенний вечер Вадим Иосифович из Перми в Краснокамск, предпочитая его общественному транспорту. Отчитал лекции, продал слушателям ксерокопии дефицитных околонаучных книг, вскочил на стального коня, завел мотор, газанул – и домой.

Дорога была чистой, ехать одно удовольствие. Про скорость и говорить не чего, километров тридцать Тишкевич покрыл за двадцать минут. Но не все было так безоблачно в этот вечер. Куцие облака разорвал неестественно яркий луч света, мотаясь по окрестным соснам, постепенно остановился на Иосиче. Мотор начал барахлить, давать сбои, пока совсем не заглох. Пришлось Иосичу откатить машину с дороги в небольшой пролесок. Луч постепенно увеличивался в диаметре и яркости, пока смотреть на него стало совсем невыносимо и Иосич закрыл глаза ладонями.

Открыть их ему помогли. Ударная волна просто снесла его вместе с мотоциклом. Поднимаясь на ноги, Иосич заметил летательный аппарат грибообразной конструкции, который повис метрах в двадцати над верхушками сосен. Не сказать, что аппарат был огромный, но размеры имел довольно внушительные. Луч, что по прежнему слепил глаза, вдруг резко убрался вовнутрь и аппарат засиял огнями словно новогодняя елка. К диалогу готовятся, решил Иосич, ну что ж посмотрим.

Смотреть было ровным счетом не чего, слушать тоже, по крайне мере ушами. Сигнал, что проник в мозг, был настолько быстрым и сильным, что он схватился за голову, боясь, что она расколется. Жаль терять такую голову.

Ни испуг берут гады! Информация продолжала поступать в мозг с просто невероятной скоростью. Иосич как мог расширил канал сознания, но и его возможности были небезграничны. Чем больше он успевал обрабатывать поступающую информацию, тем было безопаснее для его мозга и организма. Не расшифрованная информация оседала страшным грузом в закоулках его подсознания. Что она могла нести, одному Богу известно. Последствия самые разные: от зомбирования до полного распада личности. Какой-то частью мозга Тишкевич пытался анализировать уже расшифрованную информацию. Как не были страшны эти выводы, Иосича это не трогало, эмоциональный центр мозга он отключил полностью, не сделай он этого, уже превратился бы в растение или неуправляемого психопата.

Иосич знал их, конкурирующая цивилизация его друзей из Черного Космоса. Хотя термин этот не правильный, скорее цивилизация, живущая по другим принципам и в другой системе жизненных ценностей и целевых приоритетов.

Инстинкт самосохранения работал в Иосиче с небывалой силой. Пока мозг его пытался противостоять информационной атаке, левая рука медленно, но упорно продолжала искать скрытый для посторонних глаз блок космической связи на чудо-мотоцикле. Устройство включения этой двусторонней связи было предельно простым. Прикасаешься пальцем к кнопочному тумблеру и ты в эфире. Естественно, сенсор тумблера реагирует только на пальчик Тишкевича, ни с кем другим на Земле Черный Космос общаться не желал.

Иосичу наконец удалось это сделать, шифр вызова самый тривиальный, – просьба о помощи. Там знают, что по пустякам Иосич тревожит не станет, с уличными хулиганами или автопроишествием он бы справился и без них.

Их скорость перемещения в огромных межзвездных просторах всегда удивляла Иосича, хотя умом он и понимал, что здесь дело не в обычном передвижении – полете, а в суперструнном переходе, нуль – транспорте или что-то в этом роде. Ну да хрен с ними с премудростями. Главное, что сейчас это было более, чем кстати.

Серебристая сигара словно появилась в определенной точке пространства, чуть выше «новогодней елки». Похоже, праздник для них кончился. Сигара моментально охватила обидчиков в кокон силового поля. Не один эрг энергии не могут теперь перейти его как с той так и с другой стороны. В голове сразу полегчало и Иосич расслабленный опустился на поваленный в бок мотоцикл. Отпустило! Облегчение он испытывал неимоверное.

«Мозг твой просканировали, – поступила телепатема от своих, – от негативного очистили. Что с ними делать?»

«А как вам удобно?», – Тишкевич немного опешил от подобного вопроса.

«Нам удобно по всякому. Твоя проблема, ты и решай».

«Тогда, – разошелся Иосич, – распылите их по всему времени и пространству на бесконечное множество супермельчайших частиц и волн!»

Просьба звучала как-то по-детски, не серьезно, словно он попал в сказку и загадывает три желания золотой рыбке. Не боги же они в самом деле. Однако над просьбой его не рассмеялись, не обозвали дураком (впрочем, способны ли они вообще смеяться?)

Что они сделали с кораблем Тишкевич так и не узнал доподлинно. Тот просто исчез с глаз долой и все, а вслед за ним и сигара. Может и в самом деле распылили? Уж больно круто это у них получилось.

Вечер и в самом деле был не из лучших в жизни Иосича. Человек ведущий личный дневник, вполне мог записать туда дату сегодняшнего дня. Она того стоит. Приехав домой, Тишкевич узнал, что от него ушла жена. После двадцати лет совместной жизни. О чем свидетельствовала записка на журнальном столике и отсутствие некоторых вещей. Ушла к человеку старше ее на пятнадцать, а его на десять лет, почти старику. Иосич тяжело опустился в кресло. В голове шумело, волчий аппетит, еще больше разыгравшийся после стычки на дороге, куда-то пропал, уступив место пустоте. Надо же, с инопланетянами справился, а с собственной женой нет. Вот дела! Может позвонить в Черный космос, так мол и так, ушла жена, прошу вернуть в шесть секунд, в крайнем случае заменить полностью идентичной. Или вы только разрушать мастера, а на созидание ума нет? Или не та программа, а ведь если разобраться, инопланетяне то и виноваты в том, что Люся ушла. Это я от нее ушел, причем уже давно, променял ее на Черный Космос, Черный Лотос, домовых, курсы по магии, все эти книги и брошюры, что приходилось читать урывками по ночам, на посетителей со своими болячками и проблемами, что околачивались здесь каждый вечер. Каково ей было выносить все это? Иоська, слава Богу, уже не мальчик, поймет.

Еле двигая ногами, Тишкевич все же протопал на кухню. Ужин, правда уже остывший, ждал его на кухонной плите. Надо же, позаботилась. Последний ужин, приготовленный дома. Как жить дальше, Иосич пока не знал, главное, – наестся до отвала и лечь спать. Утром оно виднее будет.

ПЕРЛ ДВЕНАДЦАТЫЙ

Если человек идиот, то это надолго, – говорил герой известного кинофильма. Юрик не знал этого, но уже начал подозревать. Хотя кто из них двоих идиот: он или Игорь, еще надо было разобраться. Юрик не понимал о чем ему с пеной у рта говорит Игорь, Игорь понимал о чем он говорит, но начинал терять уверенность в том, что это на самом деле происходило в реальности, а не в его воображении.

–Да говорю тебе, не пьяный я был! – Игорь уже начал выходить из себя. – Ты ведь сам видел.

Юрика начал притомлять этот совершенно бессмысленный разговор.

–Ах-да! – Спохватился Игорь.– Ты ведь как раз именно это и отрицаешь.

–Ладно, Иша. – Решил перевести черту Юрик. – Условимся, что ты был совершенно трезвый, как впрочем и я. – Видя, что до Игоря туго доходит, пояснил более подробнее. – Мы оба были совершенно трезвые, но в разных городах. Ты – в Перми, я – в Краснокамске. – Игорь замахал было руками, пытаясь выразить несогласие, но Юрик пресек в корне эту попытку. – Ты же сам усадил меня в автобус и видел как я уехал, ведь так? – Игорь кивнул. – И никакой проблемы, верно?

–Ты мог слезти. – Не сдавался Игорь.

–Где это, интересно?

–Да хоть за ближайшим углом, попросил шофера и вылез.

–Что я идиот что-ли? Зачем мне это надо?

–Это я и хочу у тебя узнать. В деньгах ты не чего не терял, у тебя проездной.

–То же мне довод нашел. Выходит, если у человека проездной, он будет садиться на каждый рейс, доезжать до ближайшего угла, вылазить и далее в том же духе. Так до ночи можно не домой, а в психушку приехать.

–Не передергивай. – разозлился Игорь. – и не чего посмеиваться. А зачем ты проехал до ближайшего угла, я могу тебе сказать, чтобы я убедился, что ты уехал и что автобус пропал из моего поля зрения.

–Браво! – Юрик даже зааплодировал. – Достижение дедуктивного метода. Вот только небольшая неувязочка, ложечка дегтя в бочке меда: для чего мне все это проделывать?

–Это я и хочу у тебя узнать.

–Где-то я уже это слышал. Тебе не кажется, что мы ходим кругами?

–Мы вообще нигде не ходим, мы стоим на месте вот уже битый час.

–Что-то тупеть ты стал, Иша, прямо на глазах. – Заметил Юрик. – Я же не в прямом смысле сказал, а в переносном. Метафора. Хотя где тебе до абстрактных понятий, ты и простые, приземленные понять не можешь.

–А вот и нет. – Обиделся Игорь. – Выражение «битый час» вполне абстрактное. Мы же его в прямом смысле не били.

–Конечно. Мы вообще никого не били, мы разговаривали.

–И на месте стояли.

–А как же без этого, ведь кругов вокруг нет, чтобы по ним ходить.

Друзья разразились приступом здорового смеха. Так, что воробьи и голуби, пьющие из лужи, испуганно вспорхнули и улетели прочь. Вот оно вроде бы вполне хорошее разрешение неприятного разговора. Оставалось только хлопнуть друг друга по плечу и пойти гулять как ни в чем не бывало. Однако диалог принял столь ненормальную форму, что просто так вот, дружеским смехом, завершиться не мог.

–Круг здесь все-таки есть, всего один, но он замкнутый и мы в нем.

–Экий ты Игорь нудный. – Недовольно сморщился Юрик и пошел прочь от Игоря. Похоже он его все-таки достал. Однако фраза, сказанная Игорем, продолжала беспокойно вертется в голове. Какие-то смутные воспоминания будила она. Вот он – пример ассоциативного мышления. Образы, яркие и не очень, всплывали и вновь пропадали в его памяти. В итоге в голове образовалась такая каша, что Юрик уже сомневался в самых объективных доселе вещах: кто он такой, где он и что делает. Одно он понимал определенно: чтобы во всем разобраться, надо предпринять что-то кардинальное, причем прямо сейчас, иначе он окончательно запутается.

Юрик огляделся, Игоря нигде не было, может зашел в магазин попить сок? Ну да хрен с ним. Юрик забрел в небольшой скверик, выискал подходящую лавочку, в глубине под развесистым кустом. То, что надо. В тени и не мешает никто.

Скорее всего мне препятствует какой-то блок в подсознании, решил Юрик. Если правда, что мне говорил Игорь, получается будто я совсем недавно пребывал в зомбированном состоянии. Кто мог меня зазомбировать? Или остатки проклятия бабы Кали или Иосич. Больше вроде не кому.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.