Алексей Наумов
Счастливчик

Глава 1

Эта история началась весной, в мае, когда лес за рекой уже зазеленел и сады были полны бело-розового воздушного кружева, которое словно убегающее молоко переваливалось через шаткие изгороди и нависало по обеим сторонам переулков пышной клубящейся пеной. Тысячи пчёл деловито жужжали в ней, спеша сбросить зимнюю спячку и скорее насытиться сладким нектаром. Грузные и медлительные бронзовки, гудя точно игрушечные паровозики, низко пролетали над головами людей, и с размаху врезались в душистое варево цветов и ползали там очумелые и пьяные, словно ожившие изумруды. Дачи стремительно просыпались и походили на огромный муравейник, пригретый тёплым солнцем. Отовсюду были слышны гудки и рокот подъезжающих машин, звучные голоса, детский плач, музыка, собачий лай и смех, смех, смех, журчавший без умолку, как звонкий весенний ручей. Тут и там жалобно стонали прокисшие за зиму дверные петли, резво стучали молотки, поправляя покосившиеся ворота и калитки, тучи пыли вздымались с бесчисленных ковров, штор, покрывал, половичков и прочих тряпок всех цветов и размеров, которые в несметном количестве выносились на свет и дружно вытряхивались, а после, развешивались словно флаги в преддверие какого-то странного карнавала на заборах и перилах домов. Беспокойные цветастые ткани, наполняя воздух упругим хлопаньем и трепетом, точно целые улицы шли под парусом, и промытая синь неба пахла морем, и чайки с окрестных озёр кружили в нём, надеясь на лёгкую поживу и кричали пронзительно и жадно. Яркое солнце сверкало в свежевымытых окнах и парниках, слепя и разбрасывая вокруг тысячи солнечных зайчиков. Груды подушек и перин сушились на скамейках и подоконниках, походя на последний, мятый снег, и первые бабочки садились на них и дрожали на ветру, сонно расправляя крылья. Всё было открыто настежь и птицы с любопытством заглядывали внутрь домов, перекликаясь задорно и весело, радуясь всеобщему оживлению и новому по-летнему тёплому дню.

На 2-ой Южной улице, самой зелёной и оживлённой в округе, за красным забором, на котором, как и везде, трепыхались ковры и пыльные зимние шторы, в большом доме с распахнутыми окнами и дверьми, тоже шла уборка, только здесь её называли не иначе как – Большое Весеннее Безумие, и оно было в самом разгаре.

– Безумие! Это просто Большое Весеннее Безумие! Я сойду с ума! – кричал папа и крик этот был полон радостного отчаянья. Его волосы были взъерошены, и сам он весь был весь слегка растрёпан, словно его тоже только что извлекли из шкафа, небрежно встряхнули и отправили проветриваться.

– Где моя шляпа? Где? И мои очки? Я только что положил мои очки на комод, а их нет! Нет! Я ничего не вижу! Ни-че-го! Ничего! Это невозможно! Просто невозможно!

Мама, не прекращая со скрипом протирать смятой газетой ещё влажное оконное стекло, как всегда спокойно предложила:

– Хорошенько посмотри везде ещё раз. Им некуда деться.

– Но я всё уже сто раз всё осмотрел! – нетерпеливо повторял папа, бегая из комнаты в комнату и путаясь у всех под ногами. – Сто раз! Тысячу! Их нигде нет! Нигде! Это кошмар какой-то!

Мама переглянулась с помогавшей ей Варей, и они обе улыбнулись, как умеют улыбаться только женщины, когда речь заходит о мужчинах или о новых туфлях.

– Значит, посмотри в сто первый раз, – отвечала мама. Она была архитектором и любила основательность во всём.

– Тебе легко говорить, ты всё видишь! – воскликнул папа. – А я нет! Я как крот! Понимаешь?! Крот!

– Тогда почему бы Вам, мистер Крот, не пойти и не вскопать нам грядку? А Серёжа с Варей поищут пока твои очки, – резонно предложила мама.

– Нет, это немыслимо, – продолжал бушевать папа, претендуя, что не слышит её замечания. – А ещё, я только что обнаружил, что кто-то опрокинул термос в моём чемодане и всё намокло! Хорошо ещё, что моя рукопись лежала в другом, а то бы мне всё пришлось начинать сначала. Всю книгу!

– Это ты поставил свой термос вверх ногами, когда укладывал вещи, – певуче отвечала мама. – Когда я открыла чемодан, всё уже вытекло.

– Да? – сконфуженно спрашивал папа. – Я, правда?

– Увы… – кивнула мама. – Надеюсь, там не было ничего очень важного?..

– Для писателя всё важно! – торжественно объявил папа, и тут же добавил. – Нет.

– Я очень рада, – сказала мама. – Принеси нам с Варей ещё газет, пожалуйста.

– Пап, – донеслось из прихожей, – а куда твои книги отнести? Наверх? А то они мешают.

– Книги, мой мальчик, никому ещё не помешали! – назидательно произнёс папа. – Оставь как есть. Я всё сделаю сам, как только найду свои очки. Помоги лучше маме.

– Я и помогаю, а твои книги мешают… – сказал Серёжа.

– О, господи! – воскликнул папа и схватился обеими руками за голову. – Каждый год эта безумная суета!

– Ты один суетишься, – заметила мама.

– Конечно, у вас же не пропали очки! И шляпа! Я положил её на стол, как только мы вошли, вот сюда, – папа выразительно постучал ладонью по пустому месту, – а теперь её нет. Нет! Серёжа, ты не видел мою шляпу?

– Видел, – сказал мальчик.

– Ага! – папа торжествующе огляделся, словно, наконец-то раскрыл заговор. – И где же она, позвольте спросить?

– В машине, – ответил Серёжа. – Ты её ещё не вынимал ещё…

Мама с Варей прыснули со смеху и с удвоенной силой заскрипели газетами.

Хм, – произнёс папа, почёсывая нос. – Странно, странно… Я определённо надевал её, когда выходил из машины… Очень странно. Но, в любом случае, я ничего не вижу без моих очков!

И он снова забегал по всему дому и даже на всякий случай заглянул в печку, но очков не было и там.

Свежесть постепенно наполняла дом. Беспечный ветерок разгуливал по комнатам и шелестел страницами книг и журналов. Толстый майский жук влетел в окно и, ударившись о стену, упал на пол. Степашка, прелестный маленький скотч-терьер, скакал вокруг него точно котёнок, скалясь и делая вид, что вот-вот ухватит его зубами, но не решался и только яростно фыркал, тряся своей косматой головой и громко чихал. В конце концов, он так раззадорился, что почти схватил жука и тот, к ужасу Степашки, запутался в его густой бороде и никак не хотел отцепляться. Не то, взвизгнув, не то, хрюкнув, Стёпа, под оглушительный хохот всех собравшихся, опрометью кинулся из комнаты и стал носиться по участку, подскакивая и крутя головой. Рассерженный жук давно выбрался из его шерсти и упал на траву, но Степа сделал ещё добрых два круга вокруг цветника, прежде чем окончательно остановился и принялся тщательно вытирать свои драгоценные бороду и усы о землю, фыркая ещё оглушительнее, чем прежде.

"Ничего смешного, – думал Степашка, закончив вытираться и направляясь в тень жасмина. – Я совсем не испугался этого огромного жука, который коварно набросился на меня… Я просто хотел поиграть с ним… Я всегда играю с жуками… "

Утирая слёзы на глазах, папа с размаху опустился в старое велюровое кресло, но тут же вскочил и, с самым изумлённым видом, начал осматривать свои раздавленные очки, которые он сам же сюда и положил час назад. Мама деликатно откашлялась и позвала ребят в маленькую комнату, что бы закончить уборку на первом этаже, но сквозь стенку было слышно, как они хихикают. Папа сконфуженно качал головой, пытаясь поправить оправу, но на его губах играла улыбка. В конце концов, он водрузил погнутые очки на нос и, высоко задрав голову, прошагал вслед за остальными.

– У меня появилась отличная идея! – объявил он с порога.

– И какая же? – осторожно спросила мама.

– Я иду варить кофе. И все, кто хорошо себя вёл, приглашаются в беседку через четверть часа, на торжественную церемонию открытие нового сезона!

– Ура! – закричала Варя. – А торт будет?

– Очень может быть… – загадочно ответил папа и, расцеловал жену и дочь в их румяные щёчки.

– А костёр? – спросил Серёжа. – Костёр вечером будет?

– Возможно, возможно… – тем же таинственным тоном отвечал он.

– Здорово!

– А пока, пойдём, поможешь мне вынести стол и стулья.

– А ещё, ты обещал сделать мне лук и стрелы, – напомнил мальчик.

– Будет тебе и лук и стрелы, при условии, что ты не будешь стрелять в птиц.

– Даже в ворон нельзя? – спросил слегка озадаченный Серёжа.

– Даже в ворон, – ответил папа. – У них сейчас птенцы, помни об этом.

– Хорошо… – сказал мальчик.

– Пойдем, не будем мешать нашим дамам, – сказал папа. – Дамы, – папа галантно поклонился и поцеловал ручки обеим дамам, – не забудьте, через четверть часа в беседке!

Когда они вышли, мама опять переглянулась с Верой, и та, со всей снисходительностью 8 летней девочки вздохнула:

– Мужчины!

– Да.

– Мам, а ты любишь папу? – спросила Варя, немного помолчав.

– Конечно, моя хорошая, – сказала мама, улыбаясь.

– И я тоже, – сказала Варя. – Только он очень странный.

– Просто он писатель, а писатели все очень странные.

Они почти закончили убирать маленькую комнату, когда с улицы донеслось:

– Кофе готов, леди и джентльмены! Прошу к столу!

Вслед за этим, зазвучал гонг – это папа, высунувшись из дверей кухни, стучал деревянной скалкой по большому медному тазу, в котором осенью мама с Варей варили варенье. От неожиданного грохота, сладко задремавший в тени жасмина после конфуза с жуком Степашка вскочил на ноги и с громким лаем кинулся на шум. Поняв свой промах, он сладко зевнул, выгнулся по-кошачьи, и затрусил вслед за папой, который торжественно нёс большой металлический кофейник полный горячего, ароматного кофе. Стол на веранде уже был накрыт и все быстро расселись по своим местам. Варя и Серёжа не могла отвести глаз от большого шоколадного торта, который мама испекла накануне. На его матовой, почти чёрной поверхности, белым густым сливочным кремом было выведено два слова «НОВЫЙ СЕЗОН» и красовалось целых три восклицательных знака.

– Целых три, – восхитилась Варя. – А так можно?

Это был её любимый вопрос.

– Конечно можно, – заверил её папа. – Если мама так написала, значит можно.

– Но ведь это ты писатель, а не мама? – удивилась Варя.

– Это верно, – согласился папа, – но дело в том, это торт, а у тортов свои правила, и мама знает их лучше меня. По слухам, она даже посещала специальные колдовские курсы по тортопечению в Марокко…

– А разве есть такие курсы? – удивилась Варя.

– Разумеется, – ответил папа. – Ты думаешь, почему у мамы всё такое вкусное, а?

– Потому что она всё делает правильно? – предположила Варя, вызвав мамин смех.

– И это тоже, – махнул рукой папа. – Но главный её секрет, это магия… Ты видела, как она смотрит на тесто?..

– Как? – спросила Варя.

– Как настоящая колдунья! – прошептал папа, кося глаза на маму. – Я сам видел, как однажды она забыла положить дрожжи, но тесто всё равно поднялось, и было очень пышным!.. Думаю, она может сделать торт даже из речного песка, а крем из крапивы и всё равно он будет чертовски вкусный!.. Кстати, ты видела, как она держит метлу, когда подметает пол на кухне? Присмотрись… Это многое тебе объяснит…

– А кто будет разрезать торт? – нетерпеливо спросил Сергей, как всегда интересуясь практической стороной вопроса.

– Я, я, – попросила Варя, вытянув как на уроке правую руку вверх, – можно я?!

– Не всё так просто, – многозначительно сказал папа. – Но сначала, дорогие мои, позвольте мне, в этот замечательный, майский день, поздравить всех нас с новым дачным сезоном, который, я надеюсь, будет чудесным! Ура!

– Ура-а-а! – загремело над столом, и все сдвинули кофейные чашки, словно маленькие бокалы.

– А теперь, – тоном конферансье заговорил папа, – по нашей стародавней традиции, право разрезать этот восхитительный праздничный торт, разработанный и сконструированный нашей несравненной мамой, предоставляется…

Папа выдержал долгую, театральную паузу, во время которой Стёпа даже тихонько заскулил от нетерпения.

– … предоставляется… тому… кто… найдёт под своей тарелкой счастливую монетку!

– Ой! – вскрикнула Варя и быстро перевернула свою тарелочку, но, увы, под ней было пусто. Вслед за ней, тарелку перевернул Серёжа, но и его ждало разочарование.

– Интрига нарастает, – комментировал ситуацию папа. Его глаза смеялись за погнутой оправой очков, которую он небрежно скрепил изоляционной лентой.

– Ну, что, дорогая моя, – обратился он к маме, открываемся?

– На счёт три.

– Раз. Два. Три!

Они одновременно подняли свои тарелки, но, ни у кого из них монетки тоже не оказалось!

– Эй, что такое? – возмутился Серёжа. – Как так?!

– Да, – сказала Варя, – как так, папа? Где же счастливая монетка?

– Ты, наверное, забыл положить монетку? – участливо спросила мама.

Папа изумленно смотрел на стол и судорожно шарил по своим карманам.

– Не может быть! Я точно помню, что положил её под какую-то тарелку! Я абсолютно уверен!

– Вот она, – вдруг закричала Варя, ныряя под стол и выскальзывая обратно с большой старинной медной монетой в руке, – вот она! Я нашла!

Папа осторожно взял монетку из её рук и тщательно осмотрел, словно удостоверяясь, что у той нет маленьких ножек.

– Странно, странно, – пробормотал он. – Очень странно… Должно быть, она каким-то чудесным образом укатилась… Однако, в любом случае, монетку нашла Варвара, и право разрезать торт предоставляется ей. Прошу вас, леди!

Глава 2

Кофе был почти выпит и папа, удобно откинувшись в плетёном кресле-качалке, застеленном шерстяным пледом, неспешно допивал последнюю чашку, держа жмурившегося от удовольствия Степашку у себя на коленях, и неспешно разглагольствуя с мамой, о том, как ему лучше ухаживать за своими розами, которых у него было «великое множество». В прошлом году, в один день, Варя насчитала 121 распустившийся бутон розовых, белых, красных, оранжевых и даже, синих роз, которые, впрочем, вовсе не были синими, а просто так назывались. И папа, конечно же, хотел этот рекорд побить. Ребятам было не очень интересно слушать их разговор, им не терпелось поскорее проведать свои владения, которые они не видели много месяцев.

– Пап, мам, а можно мы пойдём, погуляем? – спросил Серёжа.

– А как же скворечник? Мы хотели повесить скворечник? – спросил папа.

– Мы вернёмся и повесим. К тому же, мы его ещё не покрасили, – ответил Серёжа.

– Вы хотите покрасить скворечник? – поинтересовалась мама.

– Да, сказал папа. – И притом самыми яркими цветами.

– А так можно? – спросила, как вы сами понимаете, Варя.

– Думаю, да, – ответил папа. – Почему нет? мы же красим дома в яркие цвета.

– Птицы могут испугаться, – сказала мама.

– Ничего, – успокоил её папа, – зато у нас будут жить самые смелые скворцы в округе! Варвара, у тебя есть краски?

– Да, – кивнула Варя.

– Вот и замечательно, – сказал папа, весело потирая руки. – Когда вернётесь, мы покрасим скворечник и вечером повесим его на сосну.

– А их не смоет дождём? – спросил Серёжа.

– Хм, – задумался папа, но потом просиял. – Мы покроем скворечник лаком!

– Боже мой, – обречённо сказала мама, – несчастные птицы. Мало того, что их дом будет их пугать, так ещё и ужасно пахнуть.

– Ерунда, – сказал папа, которого трудно было остановить, если ему в голову приходила какая-нибудь «великолепная» идея. – У меня осталось немного отличного мебельного лака в сарае, за ночь он высохнет, и птички буду очень счастливы в своём новом домике. Правда, Варвара?

– Да! – обрадовалась Варя. – А у них будут окошки?

– Честно говоря, я не думал об этом, – пробормотал папа, – а они должны быть?

– Конечно, это же домик, – сказала девочка.

– Я не очень уверена, что скворцам понравится, если у них буду окошки, – сказала мама, – Им будет неуютно и холодно.

– Жаль, – сказала Варя. – Я хотела сшить им маленькие шторы.

– Как мило, – сказала мама. – Но им и вправду будет лучше, если окошек не будет.

– Я придумал, – сказал Серёжа. – Мы им нарисуем окошки!

– Великолепно! – поддержал идею папа. – И окошки, и шторки, и даже маленькие горшочки с цветами на подоконнике!

– Ура, ура, – захлопала в ладоши Варя. – А можно нарисовать рядом с цветами кошку?

– Кошку, – с притворным сомнением покачал головой папа. – Как ты думаешь, дорогая, можно нарисовать на скворечнике маленькую кошку в окне?

– Только если совсем малюсенькую, – ответила мама.

– Я нарисую совсем крошечную, – пообещала Варя, -совсем котёночка!

– Вот и славно, – подытожил беседу папа, – а теперь, быстро помогаем маме все убрать и бегите, гуляйте, пока тепло.

– Хорошо! – хором ответили дети.

– Только смотрите, – предупредил папа, – аккуратнее у канавы, а лучше всего, вообще туда не ходите. Идите на поле.

– И не опаздывайте к обеду, – сказала мама.

– Да, не опаздывайте. И, дорогая, ты не знаешь где мой пиджак? Мне кажется, я убрал его в шкаф, когда мы уезжали прошлой осенью, но сейчас его нет там. Это просто дом с привидениями, которые постоянно перекладывают все вещи!

– Не все, – засмеялась мама, – а только твои!

– Всё равно, – сказал папа, – согласись, это удивительно! Впрочем, что тут удивительного, мы же живём с колдуньей…

И они оба засмеялись. Степашка спрыгнул с колен папы и помчался за ребятами, предвкушая долгую прогулку. Варя старательно надела ему на шею ошейник с маленькой табличкой, на которой был выгравирован телефон, на случай, если Степашка потеряется, и все трое отправились в путь, прихватив сачок для бабочек, который нес Серёжа.

Сначала они действительно пошли на поле, но дорога в одном месте оказалось такой грязной после весеннего половодья, что они невольно свернули в сторону и пошли к речке, которая текла вдоль дач, отделяя их от болот. Говоря по правде, это была и не речка вовсе, просто все в округе так её называли и даже хотели поставить табличку с её названием, но так его и не придумали и все называли её просто – речка. Папа рассказывал, что когда-то давно, это был один из притоков небольшой реки, но потом она высохла, и на этом месте сделали дорогу и построили дачи. Тогда то, старое русло и решили использовать как водоотводную канаву. Его прочистили и выпрямили, а в том месте, где дачи заканчивались, продлили дальше, до настоящей реки, которая брала своё начало где-то в глубине леса и, сделав петлю, вновь уходила в него, разливаясь в болота. Папа вообще много знал про эти места. В его «кабинете», на втором этаже дачи, лежало много старых карт и книг, и Серёжа с Варей с удовольствием рассматривали их, представляя, что они переносятся на сто или двести лет назад и гуляют по этим местам. Поэтому, или почему-то ещё, трудно сказать точно, когда они подошли к «речке», им стало немного скучно и, поймав несколько бабочек, которые, как назло, все были одинакового и совершенно неинтересного бледно жёлтого цвета, они, не сговариваясь, двинулись дальше, вниз по течению. Степашка мчался далеко впереди, пытаясь поймать синих шуршащих стрекоз, которые, словно дразня его, зависали в воздухе прямо у его носа и молниеносно улетали, когда он с лаем бросался на них. Варя разглядывала первые маленькие цветочки, которые уже тянулись к солнцу, а Серёжа, просто болтал сачком, подставляя лицо солнцу. Участки давно закончились, но они неспешно брели дальше, немного разморённые неожиданным для мая зноем и спустя какое-то время вышли к реке. Течение здесь было сильным, и воздух ещё пах снегом и, совсем немного, болотом. До противоположного берега было метра метров пять, и вода пенилась и кружилась в тысячах мелких водоворотах, неся ветви и прочий мелкий мусор.

– А река глубокая? – спросила Варя, осторожно заглядывая с берега в тёмную воду, бежавшую у её ног.

– Не очень, – важно отвечал Серёжа, который слыл рыболовом и бывал здесь не раз. – Сейчас вот высоко вода стоит, а к лету мелко будет, по пояс.

– А тут водятся бобры? – спросила Варя

– Водятся, – кивнул мальчик.

– А ты их видел?

– Нет, – честно признался Серёжа. – Только выдру.

– Ой, а кто это? – спросила Варя.

– Это такая большая водяная крыса, – объяснил Серёжа.

– Фу, крыса, – сказала Варя. – У них противные хвосты!

– И ничего они не противные, – возмутился Серёжа, – а очень даже хорошие. Выдры умные и весёлые.

– Противные, противные! – настаивала Варя.

– Ну и не смотри тогда, – сказал мальчик, надувшись. – Пойдём домой.

– Я не хочу домой. Я устала.

– Давай посидим, посмотрим, может быть, кто-то проплывёт.

– Давай, – обрадовалась Варя. – А бобры, они злые?

– Нет, – засмеялся мальчик.

– А они нас не укусят? – уточнила Варя, которая никогда не видела бобров живьём и немного опасалась встречи с ними.

– Нет, конечно! – сказал Серёжа. – К тому же, с нами Степашка, забыла?

– Точно, -сказала Варя. – Я забыла. Степашка, иди ко мне!

Степашка подбежал к своей маленькой хозяйке, и она погладила его по голове.

– Хороший, Степашка, умный. Ты нас защитишь от бобров?

Степашка повилял хвостом и, привстав на задние лапы, лизнул Варю в нос.

– Конечно, защитит. Смотри, какой он сильный!

Серёжа крепко обхватил Степашку за бока и потряс его.

– Одни мускулы!

– А если лиса прибежит, он не испугается?

Мальчик снисходительно хмыкнул.

– Если хочешь знать, скотч-терьеров специально использовали для охоты на лис. Пусть она только покажется, он её вмиг сцапает! Видишь, какие у него зубы?

Степашка раздувшись от важности безропотно позволил Серёже показать его клыки Варе.

– Так схватит, что от неё только шерсть полетит!

– Ой, я не хочу, что бы он её сцапал, – испугалась Варя, которая любила всех зверей, кроме змей и пауков. – Мне жалко лисичку. Ей будет больно.

– А мы его сразу обратно позовём, – смилостивился брат, – и он её не тронет, только прогонит.

– Хорошо, – просияла Варя, и тут же снова спросила брата. – А если волк прибежит?

– Тут нет волков, – буркнул Серёжа.

– А вдруг, – не сдавалась девочка. – Вдруг они прибегут?!

– Они тут не ходят, они далеко отсюда.

– За тысячу километров!?

– Ну, не за тысячу конечно…

– А за сколько?

– Ну, километров за сто…

– А это далеко?

– Это как отсюда и до Москвы, – ответил Серёжа.

– О-о-о, – протянула Варя, вспомнив, как долго они ехали на дачу, – это очень далеко!

– Вот видишь, им тут нечего делать.

– Ну, а если они всё-таки прибегут? Ну, вдруг, вдруг, вдруг! – настаивала Варя. – Степашка нас защитит от них, да?

Серёжа с сомнением посмотрел на смешного терьера, который только что спотыкнулся на ровном месте и, перелетев через голову, упал в траву.

– Ну, если волк не очень большой… – начал Серёжа.

Варя доверчиво смотрела на брата. Её голубые глаза были полны надежды.

– …и не очень голодный, – продолжил он, – то, пожалуй, Степашка его может прогнать…

– Ой, ну какой он у нас замечательный! – выдохнула Варя. – Можно я ему печенье дам?

– Папа не разрешает вообще то…

– Я немножко совсем, пожалуйста!

– Хорошо, только немного.

– Стёпа, Стёпа, иди ко мне.

Степашка, чуя угощение, вихрем промчался среди кустов и, аккуратно взяв лакомство, чинно отошёл в сторону. Каким бы маленьким не был кусочек чего-нибудь вкусного, он всегда ел очень деликатно и неспешно. Вот и сейчас он ухитрился откусить от четвертинки печенья крохотный кусочек и медленно жевал его, словно растягивая удовольствие.

"Давно пора подкрепиться, – думал Степашка, подбирая крошки. – Я же сторожевой пёс, мне нужно хорошо кушать. Я уже прогнал два десятка стрекоз и двух бабочек!.. Ох, нелёгкое это дело, охранять своих хозяев… "

– А откуда эта река течёт? – спросила Варя, незаметно передавая Стёпе ещё кусочек лакомства.

– Из лесного озера, которое в самой глубине леса, за болотами.

– В самой глубине! – простодушно восхитилась Варя.

– Да, – сказал Серёжа. – Папа говорит, что она из озера вытекает, потому что в нём ключи бьют.

– Как это – ключи бьют? – не поняла Варя.

Серёжа уже открыл рот, что бы объяснить, что это значит, как вдруг Степашка, мирно доедавший вторую порцию печенья, навострил свои уши и заворчал, глядя куда-то на реку.

– Ой, бобры! – зашептала Варя, держась на всякий случай за братом. – Он, наверное, бобров увидел! Да? Где они?

– Да нет там никого, – сказал Серёжа, который стоя смотрел на реку, приложив ладонь к глазам.

– Есть, есть, я знаю! – снова зашептала Варя. – Стёпочка, кто там?

Степашка, не глядя на них, заворчал чуть громче, а после, заскулил, словно от нетерпения.

– Вон! – закричала Варя, дёргая брата за рукав. – Я вижу его! Вон – на островке!

– Где?

– Да вон же, вон. У того берега!

И действительно, недалеко от них, ближе к противоположному берегу, на небольшом торфяном острове, который, очевидно, подмыло, где то в глубине леса, лежал какой-то крохотный зверёк, похожий не то на бобрёнка, не то на маленького щенка. Он громко пищал, как пищат новорожденные котята, и был мокрым с ног до головы. Серёже показалось, что его шерсть была вся облеплена зелёной болотной тиной. Торфяной островок быстро крутился, приближаясь к тому месту, где стояли ребята, и зверёк отчаянно цеплялся за него своими маленькими лапками, испуганно пища.

– Он утонет! – закричала Варя. – Мы должны его спасти!

Но Серёжа уже бегал вдоль берега в поисках длинной палки, которой можно было бы поймать островок.

– Скорей! Скорей! Он уже близко! – кричала Варя.

Но все палки были слишком коротки и ребята с отчаяньем видели, как зверёк подплывает всё ближе и ближе и не знали, что делать. Степашка носился взад вперёд по берегу с громким лаем, но не решался прыгнуть в холодную, быструю воду, которая, несомненно, унесла бы его очень далеко.

– Он уплывает, уплывает! – в ужасе выдохнула Варя, когда островок поравнялся с ними и поплыл дальше, унося плачущего кроху.

– Серёжа! мы должны ему помочь! Мы должны!

– За мной! – бросил Серёжа и побежал в другую от удалявшегося малыша сторону.

– Ты что? Ты куда? – заволновалась Варя. – Не туда!

– Скорей! Скорей! – кричал ей Серёжа, – потом объясню! Бежим!

Они побежали через кусты, а потом по подтопленному лугу. Степашка еле поспевал за ними, путаясь в прошлогодней траве и возмущённо тявкал, вслед хозяевам. Потом берег снова стал сухой и он нагнал ребят как раз в тот момент, когда они остановились у старого узкого мостика, перекинутого через реку. Собственно мостик представлял собой две шаткие, посеревшие от времени доски и едва державшиеся перила.

– Нам нужно на ту сторону, – сказал Серёжа, с трудом переводя дух.

– Зачем? – спросила Варя, которая от быстрого бега стала розовой.

– Там, – Серёжа махнул вперёд, – река снова в лес возвращается и там есть ещё один мостик, мы с него его и поймаем, сачком! Скорее, а то не успеем, течение очень быстрое.

Варя с опаской посмотрела на мостик.

– А он не упадёт, – спросила она.

– Нет, – убеждённо сказал мальчик. – Я по нему много раз ходил, только качается сильно. Давай руку.

– Мне страшно, – захныкала Варя. – А вдруг я упаду?

– Варя, он же утонет! – закричал Серёжа.

– Ой! – сказала девочка, но пересилив свой страх, взяла брата за руку и подошла к переправе.

Первым по мостику пробежал Степашка. Доски почти не прогибались под его весом, и он легко достиг другого берега.

– Теперь мы, – сказал мальчик. – Только не отпускай мою руку, чтобы не случилось!

– Хорошо, – серьёзно сказала Варя.

– Идём.

Они ступили на доски и те сразу же закачались и жалобно заскрипели под их тяжестью.

– Не бойся, – сказал мальчик. – Они всегда так скрепят.

– Я не боюсь, – сказала Варя, крепко держа брата за руку.

Они медленно двинулись вперёд, держась одной рукой за перила. Когда они достигли середины реки, мостик так прогнулся, что подошвы их ботинок почти касались воды.

– Всё нормально, – приговаривал Серёжа, стараясь приободрить сестру – здесь так всегда.

Но Варя уже действительно перестала бояться и храбро шла за братом, думая только о том, как бы поскорее спасти малыша. Перейдя мост, они снова побежали по узкой тропинке.

– Быстрей, быстрей, – поторапливал её брат, но Варя не могла бежать быстрее. Её ноги заплетались и не слушались её. Наконец, они добрались до берега.

– Нет! – выдохнул Серёжа! – Нет! Почему?!

Точно такой же мостик-близнец, через который они недавно перешли, был снесён паводком, и от него осталось только одна доска, с трудом доходившая до середины реки.

– Что же нам делать?! – с отчаяньем воскликнула Варя.

Серёжа ещё раз окинул взглядом мостик и принял решение.

– Я попробую его достать с мостика, – сказал он.

– Но он же весь разрушен! – сказала Варя.

– Там осталась доска, я лягу на неё и попробую достать его нашим сачком, – сказал мальчик.

Варя с восхищением посмотрела на него. Серёжа сделал несколько шагов по доске, потом встал на четвереньки, а после, лёг на неё животом и прополз вперёд, так что его плечи и голова висели над водой.

– Крикни, как его увидишь, – сказал он.

– Я уже вижу, – сказала Варя.

– Далеко?

– Нет. Ой! Он свалился с плотика! Нет, держится! Хватай его, Серёжа, хватай!

Вращающийся островок подплыл к остаткам мостика, и Серёжа вытянул руку с сачком, готовясь подхватить малыша, который почти уже не пищал, а просто судорожно цеплялся за край своего спасительного куска суши. Когда он оказался прямо напротив мальчика, тот, одним взмахом подхватил его из воды в сачок.

– Поймал! – закричала с берега Варя, прыгая от радости. – Поймал! Ура!

Мальчик, тем временем, медленно отползал назад, держа сачок высоко поднятым. Он уже встал на четвереньки, как тонкое древко, рассчитанное на бабочек, хрустнуло, и малыш упал в воду, запутавшись в складках сетки. Он был совсем рядом с Серёжей. Но тот никак не мог дотянуться до него, и течение медленно относила его от моста. В этот момент, Степашка, неожиданно прыгнул в воду, быстро подплыл к барахтающемуся зверьку и, крепко ухватив обломок ручки зубами, поплыл к берегу, таща его за собой.

– Сюда, сюда! – кричали ему ребята, так как мокрые брови залепили Степашке глаза, и он почти ничего не видел.

Течение сносило его, но быстро грёб своими маленькими лапками и выбрался, наконец, на берег метрах в тридцати от ребят. Опустив свою ношу на землю, он отряхнулся и гавкнул, на странное существо, которое лежало перед ним и почти не подавало признаков жизни.

– Стёпа, нельзя! Не тронь! – наперебой кричали ребята, но он и не собирался обижать странного зверька, а только следил, чтобы тот снова не скатился в воду.

Серёжа быстро высвободил малыша из сетки и с облегчением увидел, что тот дышит.

– Живой, – облегчённо выдохнул он.

Он вытер малыша краем своей куртки и поднёс его ближе к Варе, что та тоже могла его рассмотреть.

– Кто это? – спросила Варя. – Бобрёнок?

– Я не знаю, – сказал мальчик. – Никогда такого не видел.

– Он весь зелёный! Может он испачкался?

– Не похоже, – задумчиво сказал мальчик.

Они снова принялись разглядывать кроху, который легко умещался на Серёжиных ладонях. Он действительно был немного похож на маленького бобрёнка, с таким же гладким и густым мехом, с той лишь разницей, что он был сочного зелёного цвета. Хвостик у него был совсем крохотный, а глаза, неестественно крупными для такой небольшой головы. Его мордочка напоминала голову маленького медвежонка, и когда он открывал крохотный розовый ротик, то там можно было увидеть множество маленьких белых зубов, с виду весьма острых.

– Может он из зоопарка убежал? – высказала свою догадку Варя.

– Ха, откуда здесь зоопарк? – сказал Серёжа.

– Может там, откуда он приплыл, есть зоопарк, – сказала Варя.

– Говорю же тебе, эта река течёт из самой чащи леса, – сказал мальчик. – Там ничего нет и кругом одни болота.

– Тогда кто же это?

В этот момент отдышавшийся малыш громко замяукал и испуганно заморгал своими большими глазами, вокруг которых, к восторгу Вари, были видны длинные реснички.

– Совсем как котёнок мяукает! – умилилась девочка. – Мы же возьмём его, да?

Мальчик не успел ответить, как Варя уже взяла малыша в руки, и спрятала себе под куртку.

– Осторожно, он может укусить, – предупредил её брат.

– Да нет же, – сказала Варя, любовно прижимая кроху к груди, – Он ещё маленький.

Переговариваясь на ходу и делясь своими догадками, ребята направились к дому, не забыв всячески приласкать и похвалить Степашку, который, к слову сказать, совершенно не загордился и вёл себя очень достойно, как и подобает настоящим героям.

"Ничего особенного… – думал отважный скотч-терьер. – Я всегда готов помочь маленьким… Мне вот только интересно, а у Вари осталось немного печенья? Кажется, я заслужил ещё один кусочек или нет?.."

Глава 3

Когда они приблизились к дому, Серёжа замедлил шаг, а потом совсем остановился.

– Идём скорее! – сказала Варя. – Его нужно покормить!

– А нам разрешат его оставить у себя? – спросил он.

От этого простого вопроса Варя погрустнела.

– Я не знаю…

– Помнишь, – сказал он, – мы принесли больного голубя, и нам не разрешили держать его дома.

– Но он жил на балконе, в коробке, пока не выздоровел, а потом мы его отпустили.

– Но это не голубь… – сказал мальчик. – Нам даже котёнка не разрешают взять, потому что у нас уже есть Степашка, а тут он…

– Как же нам быть? – спросила Варя. – Он же такой маленький!

– Мы должны его спрятать!

– Спрятать? – оживилась девочка. Она обожала играть в прятки. – А где? Может у меня под кроватью?

– Нет, мама найдёт, и к тому же ночью он может запищать…

– А где же тогда? – спросила Варя.

– Мы спрячем его под домом, – придумал мальчик.

– Ой, там темно и страшно, – сказала Варя.

– Ты, что, трусиха?

– Нет, – подумав, сказала Варя. – Просто там страшно.

– У папы есть фонарик в сарае, мы возьмём его, и там будет светло, – сказал Серёжа.

– А ему не будет там скучно? – спросила Варя. – Он же совсем крошка?

Она посмотрела на малыша, который сладко спал у неё под курткой, свернувшись калачиком и снова на брата.

– Мы будем его часто навешать днём, и брать с собой на прогулку, – сказал Серёжа, – а ночью… Ночью он будет спать.

– Здорово! – обрадовалась Варя. – А он не замёрзнет там?

– Я всё продумал, – ответил мальчик. – Мы сделаем ему домик!

– Ой, как хорошо! А из чего?

– Из картонной коробки, а в неё положим старую Степашкину подстилку. Ему будет тепло и уютно, как в норке.

– Ты думаешь, он живёт в норке? – спросила Варя.

– Наверняка, – уверенно сказал Серёжа, хотя и не знал, чем вызвана эта его уверенность, потому что ни в книгах, ни по телевизору он таких зверей никогда не видел.

– А можно я Гале расскажу, – с надеждой поинтересовалась Варя. – По секрету!

– Ни в коем случае! – сказал Серёжа. – Никому!

– Даже по секрету? – уточнила Варя.

– Особенно по секрету, – сказал мальчик. – И вообще, давай поклянёмся, что ничего никому не скажем.

– Давай, – охотно согласилась Варя. – А как?

– Просто, скажем – Клянёмся! – и всё.

– А этого достаточно?

– Думаю да, – сказал Серёжа, – мы же брат и сестра.

– Верно, – сказала Варя. – Хорошо, что ты всё знаешь.

– Ну, давай.

– КЛЯНЁМСЯ! – сказали они хором.

– Отлично. А теперь, жди меня здесь, за кустами, а я пойду и посмотрю, где папа и мама. Когда я махну рукой вот так, беги ко мне и сразу под дом, дверцу я открою. А если я вот так замашу, то прячься. Поняла?

Варя кивнула головой.

– Всё, я пошёл.

Серёжа, в сопровождении Степашки, крадучись побежал вдоль изгородей к своему участку и исчез за калиткой, а Варя осталась сидеть одна под кустом вербы. Малыш мирно спал и иногда сладко зевал, показывая крохотный язычок. Он и вправду немного походил на бобрёнка, но зубки у него были как у щенка, а нос, розоватый, точь в точь как у котёнка, которого Варя недавно видела у своей подруги. Иногда он открывал свои огромные глаза и сонно смотрел на Варю, и она гладила его по мохнатой, шелковистой мордочке и он снова засыпал, стараясь теснее к ней прижаться. Она так увлеклась крохой, что не видела отчаянных взмахов рук своего брата, который уже отчаялся привлечь её внимание и, рискуя быть замеченным, даже свистнул, заложив два пальца в рот. Но Варя не выходила. Потеряв терпение, он побежал обратно, но вдруг остановился и снова замахал руками.

– Ой, – опомнилась Варя. – Серёжа мне машет.

Вскочив на ноги, она выскочила из кустов на переулок и практически врезалась в большой живот дяди Бори, их соседа по переулку, который вышел из чьей-то калитки.

– Варвара! – пробасил он, потирая своё огромное брюхо обтянутое старой клетчатой рубахой. – Ты куда так спешишь? Пожар? Чуть с ног меня не сбила.

– Здравствуйте, дядя Боря, – испуганно пролепетала Варя. – Извините, пожалуйста, я больше так не буду…

– Здравствуй, здравствуй, – сказал дядя Боря. – Ты домой бежишь?

– Да.

– Вот и отлично, я как раз хотел твоего папу повидать. Пойдём вместе.

Варя похолодела и крепко сжала малыша под своей курткой.

– Да что с тобой, ты какая-то бледная? – участливо поинтересовался дядя Боря. – Что-то случилось?

– Нет! – испуганно замотала головой Варя, ещё больше бледнея и не зная, что говорить.

– А что это у тебя там? – спросил дядя Боря, кивая на топорщащуюся Варину куртку.

– Ничего! – с вызовом сказала Варя.

– Ничего, – повторил дядя Боря и его глаза заискрились смехом.

Большая, косматая борода закрывала большую часть его лица, и никогда нельзя было понять, шутит он или говорит серьёзно, поэтому Варя немного опасалась его.

– Это секрет, – добавила она. – Вот!

– Ах, ну так это совсем другое дело, – произнёс дядя Боря и его глаза уже откровенно лучились смехом.

– Ну, так, что, Варвара, пойдём домой?

– Нет, мне не надо домой, – выпалила Варя и, даже не попрощавшись, повернулась к дяде Боре спиной и стремглав кинулась в лес.

– Стой, Варвара, стой, ты куда?! – гремел за её спиной раскатистый бас, но Варя бежала, как летела и остановилась, только когда совсем уже совсем запыхалась. От тряски малыш проснулся и начал пищать и мяукать. Варя гладила его по головке и даже поцеловала в прохладный нос, но он не хотел успокаиваться, и жаловался всё сильней и сильней, и Варя не знал, что делать. От растерянности она сама начала всхлипывать и озираться вокруг, но кругом никого не было. Лес был залит солнцем и пах молодыми почками и нагретой на солнце землёй. Птички беззаботно щебетали над её головой, но ей было совершенно не до веселья и вдобавок ко всему, Варя поняла, что забыла по какой тропинке бежала и в какую сторону ей нужно теперь идти обратно. От страха она совсем уже было заплакала, но сдержалась, вспомнив слова папы, что если ты заблудился в лесу, то плакать нельзя ни в коем случае. Он не помнила, почему именно нельзя, но точно знала, что это плохо. Поэтому она вытерла глаза и внимательно огляделась. Всё тропинки казались одинаковыми, и лес вокруг был незнакомым, но Варя была храброй и умной девочкой.

– Так, – сказала она вслух, поглаживая малыша, – я бежала совсем чуть-чуть и я где-то рядом. Я пройдусь немного по вот этой большой тропинке и, если не приду домой, то вернусь обратно и пойду по ней в другую сторону.

От такого простого и понятного плана, ей сразу стало легче, и она пошла по самой большой тропинке, стараясь никуда не сворачивать и, через пять минут, увидела сквозь кусты крыши домов. Обрадовавшись, она ускорила шаг и вышла на дорогу, которая оказалась соседним с её переулком. Боясь снова наткнуться на дядю Борю, она осторожно прошла по самой кромке зелени до своего переулка и увидела запыхавшегося брата, который уже успел облазить все кусты в округе в её поисках.

– Уф, – устало отдувался он, согнувшись и оперев руки на колени. – Ты где была? Я всю рощу обегал?

– Я пряталась от дяди Бори, а потом немножко заблудилась.

– Я же тебе махал, что бы ты ни высовывалась!

– А я думала, ты меня зовешь…

– Неважно. Идём скорее, папа с мамой в магазине.

Они быстро добежали до своего участка. Заперли калитку и нырнули в маленькую дверцу под домом, которая вела в подпол.

– Ой, тут темно! И паутина! – сказала девочка, оглядывая.

– Не бойся, я сейчас включу свет.

Мальчик зажёг небольшой фонарик и посветил по сторонам. Под ногами у детей лежал крупный прохладный песок, на котором кое-где валялись доски, стояли какие-то канистры и баки, а в дальнем углу виднелись рулоны полиэтиленовой плёнки и разный старый хлам.

– Туда, – сказал Серёжа и посветил фонариком на фундамент печки. – За ним спрячем его. Там сухо и не видно, даже если кто-нибудь под дом заглянет. Только осторожно, тут низко совсем.

Согнувшись в три погибели, они обогнули бетонное основание печки и оказались на небольшом сухом пяточке земли.

– Сиди тут, – сказал Серёжа, – я принесу коробку и плёнку, что бы подстелить на землю.

– Я боюсь! – призналась Варя.

– Вот, держи фонарь. Я мигом.

Мальчик отдал фонарь сестре в руки и исчез в темноте. Варя села на корточки и посветила на плачущего малыша.

– Потерпи, маленький, потерпи. Сейчас мы тебя в домик положим и покормим.

Но малыш не хотел больше терпеть и мяукал непрерывно, дергая своими маленькими лапками и широко открывая розовый ротик. Вскоре вернулся Серёжа, таща за собой шелестящий целован, картонную коробку от пылесоса и старую подстилку. Ребята быстро соорудили нечто вроде гнезда на полу и положили туда малыша. Тот потыкался своим розовым носов во все стороны и снова заплакал, ещё громче, чем прежде. Степашка, сидевший рядом, не выдержал и принялся лизать малыша, но он только начал скулить ещё жалобней и пытался схватить Степашку своими лапками за бороду. Стёпа отошёл и тоже заскулил, взволнованно глядя на ребят.

– Он кушать хочет, – сказала Варя.

– Хорошо, я сейчас принесу из кухни холодных котлет и сыр, – сказал мальчик.

– Ты, что! – сказала Варя. – Он же маленький!

– И что? Котлеты совсем мягкие. Я их разломаю на кусочки.

– Всё равно нельзя, – категорически сказала маленькая девочка и в её голосе прозвучала спокойная непреклонность их мамы. – Ему нужно молоко.

– Ты уверена? – спросил Серёжа. – Смотри, какие у него зубы?

– Абсолютно! – сказала Варя, немного гордая тем, что знает такое слово.

– Ну ладно… сказал мальчик. – А какое?

– Что какое? – не поняла сестра.

– Какое молоко ему нужно?

– Обыкновенное, – сказала Варя, стараясь ничем не выдать своего незнания вопроса. – Которое мы вечером пьём.

– Хорошо, – согласился мальчик. – А как мы ему его дадим?

– Из блюдечка, – сказала Варя.

Но в этот раз был не согласен Серёжа.

– Если он совсем маленький, то он не сможет из блюдечка пить, – сказал он.

– Всё равно надо попробовать, – сказала девочка. -Только скорее, а то он бедненький совсем проголодался.

Мальчик снова уполз в темноту и вернулся с молоком и блюдцем. Они налили немного тёплого молока в блюдце и поставили малыша перед ним, но, как и предполагал Серёжа, он только несколько раз ткнулся в него своей мордочкой, и снова жалобно заплакал. Его маленькие лапки дрожали и глаза смотрели так печально, что у Вари защемило сердце.

– Может ему нос намазать молоком, а он пусть слизывает? – предложил мальчик.

Они попробовали сделать так, и малыш несколько раз действительно слизал молоко со своего носа и даже немного успокоился, но затем, принялся сильно чихать, и им пришлось оставить эту затею.

– Что же нам делать? – растерянно спросил Серёжа.

– Я знаю, – вдруг сказала Варя, и её лицо озарила улыбка.

Она передала малыша Серёже в руки и стала пробираться к выходу.

– Ты куда? – удивился мальчик.

– Я быстро! – сказала она. – Погладь его пока.

Через несколько минут, она вновь появилась, держа в руке маленькую бутылочку с соской из кукольного набора.

– Она же игрушечная, – сказал Серёжа.

– А вот и нет! Смотри.

Она быстро налила молоко в бутылочку, положила малыша на спину к себе на колени и поднесла соску к его рту. Он жадно схватил её и принялся сосать молоко.

– Ест! Ура! – обрадовался Серёжа.

– Кушай, маленький, кушай, – говорила Варя, поглаживая голенькое брюшко малыша. – Не плачь.

– Какая ты молодец, – восхитился сестрой Серёжа и, несмотря на полумрак, было видно, как сильно она покраснела от его слов. Малыш быстро выпил бутылочку, а затем и вторую. Его брюшко округлилось, и он уже не мяукал, а сонно бурчал, и его глаза слипались.

– Пока хватит, – строго сказала Варя и вытерла ротик малыша своим носовым платочком.

– Мне кажется, он ещё может съесть, – сказал мальчик.

– Нет, – так же строго сказала Варя, – а то ему будет плохо с животиком. Я знаю.

Она аккуратно уложила сытно рыгающего карапуза в его норку, и он мгновенно уснул, обняв своими лапками её руку.

– Пойдём, – через несколько минут сказал Серёжа, – Слышишь, папа и мама вернулись.

Варя осторожно высвободила свою руку и плотнее укутала малыша подстилкой. Он спал мёртвым сном и тихонько сопел.

– Пока, малыш, – сказала она и полезла к выходу вслед за братом. Замыкал процессию Степашка, который, пока ребята занимались странным зверьком, успел выпить молоко из блюдца, полностью в нём измазаться и был очень доволен. У самого выхода, Серёжа обернулся к Варе.

– Ни слова, помнишь?

Варя сделала серьёзное лицо и закивала головой.

– Хорошо. Ты первая со Степашкой вылезай, а потом я выйду и закрою дверь. Встретимся на кухне.

– Ладно.

Варя потопталась у выхода.

– Ну, что ещё?

– А как мы его назовём?

– О, господи! Вылезай, потом решим!

– Но это же важно!

– Вечно с вами девчонками одни хлопоты.

Варя немного обиделась.

– Это я придумала его кормить из бутылочки, я!

– Ладно, ладно, только вылезай. Придумаем. Есть у меня одна идея…

«Какая?» хотела спросить девочка, но брат уже выпихнул её и Степашку на свет и закрыл за ней дверцу. Варя встала, отряхнула платье и колени от песка и побежала на кухню, где уже звенела посуда.

Глава 4

Обед прошёл весело. Папа много шутил и постоянно разыгрывал маму, которая постоянно попадалась на его розыгрыши. Но ребята сидели как на иголках, им всё время казалось, что они слышат мяуканье проснувшегося малыша и им не терпелось сбегать и проверить его.

– Итак, – сказал папа, когда со стола было убрано, и он помог маме вымыть посуду, – кто-то хотел красить скворечник, не так ли?

– Скворечник…. – уныло протянули ребята. – А может завтра?

– Да что с вами, – удивился папа. – Всё утро только о нём и говорили, а теперь заскучали. Вы не простудились?

– Вам надо одеваться теплее, – беспокойно сказала мама. – Вы слишком легко одеты для мая. Земля ещё холодная.

– Ну, мам, ну пожалуйста, нам тепло, очень тепло! – сказали дети, – просто мы немного устали.

– Странно, странно, – заметил папа, – впервые вижу, что бы вы устали в первый день приезда на дачу, обычно вас не остановить.

– Мы очень много прошли с Варей, – сказал Серёжа.

– Я вижу, – сказала мама, критически разглядывая его испачканные штаны и куртку. – Вы что, на коленях где-то ползали?

– Нет! – хором ответили дети.

Родители переглянулись.

– Да что с вами такое?

– Всё хорошо, – сказала Варя.

– Да, – сказал Серёжа. – Мы пойдём, поиграем… в прятки!

– Хорошо, – сказал папа. – Но учтите, скворцы ждать не будут! А впрочем, я сам покрашу скворечник.

Мама сделала большие глаза и молча стала вытирать посуду.

– Что? – удивился папа, видя, что все с трудом сдерживаются, чтобы не засмеяться. – Думаете, я не справлюсь?

– Справиться то ты справишься, – сдержанно сказала мама, продолжая вытирать посуду, – но кроме скворечника ты покрасишь весь сарай и себя самого.

– Я буду очень педантичен, – сказал папа, нахохлившись, как воробей на морозе. – Подумаешь, большое дело, покрасить скворечник. Я всё аккуратно расставлю, надену старую рубашку и бумажную шляпу. Вы ещё удивитесь, как я всё быстро и замечательно сделал.

Папа встал и сделал несколько быстрых шагов по комнате. Его глаза горели.

– Так, решено – сказал он, – я иду красить скворечник! Дорогая, где мои старые рубахи?

– В шкафу на веранде.

– Варя, принеси краски в сарай… Нет, я сам принесу краски и выберу самые яркие. Я всё сделаю сам, вот увидите!

Мама с улыбкой покачала головой, но ничего не ответила.

– Все, я пошёл, – сказал папа, чмокая в щёчку маму и Варю. – Это будет лучший скворечник в мире! Я полон идей! Полон!

Насвистывая триумфальный марш, он бодро вышел из кухни, но через минуту вбежал обратно, и немного сконфуженно взял со стола забытые очки.

– Рассеянность гения, – сказал он, закрепляя сломанную оправу на носу. – Но теперь, всё пойдёт как по маслу!

Когда он окончательно ушёл, мама обняла Варю и Серёжу.

– У вас точно всё хорошо?

– Да.

– И вы точно хорошо себя чувствуете?

– Отлично себя чувствуем!

– Ну, тогда бегите и, пожалуйста, не мешайте папе, пусть он всё сделает сам… Хорошо?

– Хорошо.

Ребята выбежали с кухни и, обогнув дом, притаились за сосной. Вход в подпол находился совсем рядом, но папа стоял вполоборота у сарая, колдуя с красками, и они ждали, когда он отойдёт или отвернётся, что бы незаметно пробраться к малышу. Степашка, чувствуя, что идёт игра, стоял рядом, поглядывая по сторонам и весело поблёскивая своими хитрыми глазами. Он помнил про молоко, которое ему досталось, и рассчитывал поживиться ещё раз. К тому же, ему было весело красться по участку вместе с ребятами, и он внимательно следил за каждым их движением, готовый присоединиться. Папа, одетый в старую синюю рубаху и шляпу, сложенную из газеты, неторопливо разложил краски, кисти и придирчиво повертел в руках скворечник. Потом отложил его и открыл дверь сарая.

– Приготовься! – сказал Серёжа.

Как только папа исчез внутри, ребята подбежали к дверце, быстро открыли её, и едва успели её затворить, как папа вышел обратно, держа в руках банку с лаком.

– Успели, – радостно зашептала Варя.

– Да, – сказал Серёжа. – Слышишь?

Тоненький писк донёсся до них.

– Проснулся, – сказала Варя. – Пойдём скорее.

Они подползли к домику малыша и откинули покрывало. Кроха лежал внизу и беспокойно тыкался носом в стенки своего домика и тихонько скулил. Его шерстка высохла и стала ещё ярче и гуще. Варя снова наполнила бутылочку молоком, но малыш, пососав немного, снова закапризничал. Девочка взяла его на руки, и он сразу же прижался к ней и уснул.

– Он не голодный, – сказал Серёжа, а почему же он плакал?

– Ну, как ты не понимаешь? – сказала Варя, – Он искал маму! Малыш мой хороший, спи, спи. Мамочка тебя не бросит.

– Но ты не его мама! – сказал мальчик.

– Ну и что! Я буду о нём заботиться, и любить и он меня полюбит!

– Я не об этом, – смутился Серёжа. – Просто, ты же не можешь постоянно быть с ним рядом. Ночью он будет спать один.

– Надо что-то придумать, – сказала Варя, укачивая малыша как младенца.

Мальчик насупился. Потом его лицо просияло.

– Кажется, я знаю… Точно! Ему нужна грелка.

– Грелка?

– Да, я вспомнил. Так делают с малышами в зоопарке, если у них нет мамы. Им кладут грелку на ночь.

– Хорошо, – заулыбалась Варя. – А у нас есть грелка?

– Не уверен, но я знаю, как её сделать, – гордо сообщил Серёжа. – Но нам нужен будет твой шарф.

– Ладно, – легко согласилась Варя, готовая на любую жертву для малыша.

– И ещё, – сказал мальчик, чувствуя себя немного не в своей тарелке. – Я придумал ему имя…

– Ой, какое?

– Давай назовём его – Счастливчик, а? Как тебе?

Варя подумала немного и улыбнулась.

– Мне нравиться. Счастливчик. Счастливчик, а тебе нравиться?

Но Счастливчик спокойно спал и только немного морщился, когда Степашка, не нашедший в этот раз молоко, и подошедший посмотреть, чем заняты ребята, несколько раз лизнул его в мордочку.

– Ой, как здорово у нас всё получается, – сказала Варя.

– Да, – сказал Серёжа. – Мы молодцы.

Но тут ребята услышали, как чьи-то шаги приближаются к дверце подпола. Серёжа быстро выключил фонарь, и всё вокруг погрузилось в темноту. Дверь открылась, и папин голос с раздражением произнёс:

– Ну, и как же я тут буду искать в темноте скипидар?

Ребята почти не дышали, стараясь не выдать своего присутствия. Варя крепко прижимала к себе Счастливчика, а Серёжа держал Стёпу, который рвался к папе.

– Дорогая, – услышали они, – ты не видела мой фонарь? Он был в сарае, а сейчас его там нет.

Они не разобрали, что ответила мама, но догадались по звуку, что папа, несмотря на темноту, принялся ползать под домом в нескольких метрах от них, натыкаясь на всякий хлам и шурша полиэтиленом. В какой-то момент, он был так близко, что если бы не фундамент, они могли бы дотронуться до него. Варя даже прекратила дышать на время, и сердце гулко стучало у неё в груди. Наконец, папа издал довольный возглас и пополз к выходу. Ребята вздохнули с облегчением, и Серёжа немного освободил свою хватку. В туже секунду, Степашка, которому наскучила эта странная игра, когда нужно долго и неподвижно сидеть в темноте, вырвался из его рук и кинулся к папе. От неожиданности папа вскрикнул, и что-то упало и забренчало, словно ударили по пустому ведру.

– Степашка, ты меня напугал! – засмеялся папа. – Ты как здесь оказался, а, разбойник? Тебя здесь ребята закрыли, да? Вот сорванцы! Ну, пойдём, пойдём мой хороший, я тебе брошу твой мячик, пойдём.

Папа выбрался на свет, выпустил радостно прыгающего Степашку, который обожал играть с мячиком и притворил за собой дверь.

– Чуть не попались, – сказал мальчик. – У меня аж сердце в пятки ушло!

– И у меня, – призналась Варя.

– Как он, спит?

– Спит, – сказала Варя, поглаживая сопящего малыша.

– Хорошо. Пойдём наружу, а то нас искать будут.

– Пока, Счастливчик, – сказала Варя, с неохотой укладывая малыша обратно в коробку. – Не скучай. Я скоро вернусь!

– Будем приходить по очереди, – сказал мальчик, – а то нас быстро сцапают. И Степашка, ух, поросёнок! Не будем его брать больше.

– Но ему же интересно, он же его тоже спасал, – заступилась за Степашку Варя.

– Это неважно, – сказал Серёжа, – нужно уметь себя вести.

– Но он же маленький совсем, – сказала сестра, ползя на четвереньках вслед за братом, – ему же только два годика.

– У собак всё по-другому, – сказал Серёжа. – В два года они уже взрослые, мне папа сказал.

– Не взрослый, не взрослый! – расстроилась Варя.

– А вот пойдём, у папы ещё спросим?

– Пойдём! Только он всё равно маленький, вот!

Серёжа вздохнул и попробовал открыть дверь, но она не поддавалась.

– Вот дела! – сказал он.

– Что случилось? – забеспокоилась Варя.

– Кажется, папа закрыл за собой дверь на крючок.

– Он что нас запер?! – испугалась Варя.

– Похоже на то… – ответил мальчик.

– А если подёргать, не откроется? – предложила Варя.

– Нет, не откроется, – сказала мальчик. – И слышно будет по всему участку. Вот мы влипли!

– Как же мы выберемся? Тут пыльно и темно… Я не хочу тут сидеть.

Серёжа подвигал немного дверь и посмотрел в щель.

– Поищи кусок проволоки, – сказал он. – Там, в углу должна быть.

Варя послушно пошла в угол и, пошарив руками среди разного хлама, нашла кусок медной проволоки и принесла его брату.

– Вот, держи. А зачем это?

– Сейчас увидишь!

Серёжа смастерил на конце проволоки нечто вроде крюка и просунул его в щель. После третьей попытки, ему удалось подцепить крюк, который закрывал дверь, приподнять его и откинуть его в сторону. Путь был свободен.

– Это меня папа научил, – похвастался он.

– Здорово! – обрадовалась девочка.

– А теперь, когда я скажу, быстро вылезай и беги в дом, и найди свой шарф, – сказал Серёжа.

– А ты?

– А я пойду на кухню, за бутылкой.

– А зачем тебе бутылка? – спросила Варя.

– Что бы грелку сделать.

– Понятно, – сказала Варя, хотя ей и не было понятно. Просто она не хотела казаться маленькой.

– Хорошо, – сказал мальчик. – Приготовься!

Он приоткрыл дверь и, дождавшись, когда папа зайдёт в сарай, скомандовал:

– Давай!

Варя прошмыгнула наружу, а через минуту, вылез Серёжа и, как ни в чём не бывало, пошёл на кухню. Там, пока мама крутилась с пирогом, он взял маленькую бутылку из-под минеральной воды и сунул её под куртку. Теперь, оставалось наполнить её горячей водой, обернуть в Варин шарф и грелка была бы готова. Взяв из корзины большое яблоко, мальчик вышел на улицу и пошёл в дом, к Варе.

Глава 5

Самовар ещё шипел и слегка дымился, когда папа начал разливать чай. Его уши, подбородок и руки были покрыты мелкими каплями разноцветной краски, которые он не успел отмыть. Сзади, на шее и на макушке, у него красовались широкие красно-жёлтые мазки кисти. Запах свежезаваренного чая с мятой смешивался с ароматом красок и лака, и кухня походила на мастерскую художника, который оживлённо рассказывал, про свою очередную работу. Мама с улыбкой внимала его рассказу, разрезая большой яблочный пирог.

– Всё прошло блестяще! Просто блестяще! – оживлённо тараторил папа. – Ума не приложу, почему вы решили, что я не справлюсь. Совершенно ничего сложного. Со-вер-шен-но! Вы просто ахнете, когда увидите!

– О! – сказала мама, – в этом я не сомневаюсь. Я уже вижу, как ты славно поработал…

Но папа не замечал иронии в её голосе и продолжал говорить, размахивая руками и подпрыгивая на стуле.

– Шедевр! Говорю вам – этот скворечник можно вешать на Лувр. Да что там, на Лувр, его смело можно вешать в сам Лувр! Думаю, мне нужно открыть предприятие по производству уникальных рукописных скворечников. Это будет бешеный успех. Бе-ше-ный!

– А можно его посмотреть? – спросила совершенно заинтригованная Варя.

– Сегодня нет, – сказал папа, в котором определённо пропадал театральный актёр. – Завтра, только завтра. Картина… в смысле скворечник, ещё не высох. Утром, сразу после завтрака, вы всё увидите. И это будет нечто!

– Ну, папочка! Ну, пожалуйста! Ну, хоть одним глазиком! – умоляла Варя.

– Нет, нет и нет, – говорил папа, полностью вошедший в образ, – даже не старайся! Искусство, девочка моя, не терпит спешки!

Серёжа с мамой не выдержали и расхохотались. Папа сам уже не мог сдерживать смех и присоединился к ним. Дремавший на кресле Степашка открыл глаза и сонно тявкнул, показывая тем самым, что он тоже участвует в дискуссии. И только Варя, которой очень хотелось увидеть чудо-скворечник, не смеялась и в задумчивости откусила такой большой кусок пирога, что какое-то время даже не могла его жевать, и ей пришлось закрыть рот руками.

– В самом деле, друзья мои, – продолжил папа, – это чудесная идея, делать разноцветные скворечники. Это так оживляет всё вокруг.

– Мне кажется, – сказала мама, – что не все оценят эту идею по достоинству.

– Ты думаешь? – удивился папа. – Странно, странно… Это же так здорово, когда всё яркое и весёлое.

– Не все так думают, дорогой, – сказала мама. – Некоторые люди любят только серое и черное.

– Это ужасно, – сказал папа, – терпеть не могу людей, которые любят серое и черное. Мне всё время кажется, что если бы они могли, то убрали бы солнце и всюду постоянно бы шёл дождь. Только представьте, что всё вокруг серое и унылое. Бррр!

Папа весь передёрнулся, как будто его облили холодной водой.

– А почему некоторые люди не любят всё яркое и весёлое? – спросила Варя, которая при мысли о постоянном дожде тоже поёжилась.

– Потому что они боятся жить, – ответил папа. – Понимаешь, бояться! И им хочется, что бы все вокруг тоже боялись, и были печальны и унылы, но у них никогда ничего не получается. Всегда находится кто-то, кто не боится и смело берёт в руки самые яркие краски и всё вокруг начинает сиять и радовать глаз.

– А мы не боимся? – спросила Варя.

– Мы – нет! – гордо сказал папа.

– Мы так не боимся, что мне даже иногда страшно становится, – добавила мама и смахнула со стола краску, которая сыпалась с папиной шеи.

– Мама шутит, – сказал папа и поцеловал маму в затылок. – Но я не закончил! Я предлагаю всё в мире делать в виде скворечников.

– Всё? – недоверчиво спросил Серёжа.

– А так можно? – сказала Варя, которая, наконец-то, проглотила кусок пирога и нацеливалась на новый.

– Можно всё, – заявил папа. – Я предлагаю делать мебель в виде скворечников. Я назову наше предприятие – Вселенная Скворечников! Шкафы, гардеробы, тумбочки, столы и даже кровати! И всё яркое и весёлое. Да что мебель – мы сделаем дом в виде гигантского скворечника! Дорогая, ты поможешь нам сделать дом в виде скворечника.

– Боюсь, этот проект не будет пользоваться большим спросом, – сказала мама. – Да и не каждый архитектор возьмётся за такое сложное дело…

– Отчего нет? – удивился папа. – Это было бы чудесно. Ты только представь: ты подходишь к своему чудесному, канареечного цвета домику-скворечнику, с красными ставнями и голубой крышей, открываешь круглую дверцу и попадаешь в прихожую, где в салатовом шкафу-скворечнике висят твои платья. А рядом с ним маленький скворечник для обуви, нежнейшего, дымчато-розового цвета. А над ним, зеркало-скворечник, цвета балтийского янтаря.

Папа ходил по кухне, изображая действия мамы, открывая и закрывая невидимые двери и шкафы.

– Дальше, ты идёшь на кухню, где в 10 бирюзовых шкафчиках-скворечниках у тебя хранятся продукты.

– Я буду путаться в них, – сказала мама, – они все одинаковые.

– Я учёл это! – сказал папа. – У них буду разные крыши. Скажем, ты хочешь сварить на ужин макароны и тогда, тебе нужен бирюзово-оранжевый скворечник, а если будет рис с рыбой, то бирюзово-белый. К приезду бабушки и дедушки, для их любимого пирога с сыром, ты просто откроешь бирюзово-лимонный скворечник, и всё будет там. Ты легко запомнишь!

– Боже, у меня уже рябит в глазах, – сказала мама, притворно закрывая глаза ладонью

– Дальше, дальше, – радовалась Варя. – Что там дальше?

– А дальше, будет гостиная, в которой будет стоять огромный диван-скворечник, который можно будет разложить, если кто-нибудь из гостей останется у нас ночевать.

– А какого он будет цвета?

– Он будет всех цветов радуги и даже больше.

– Больше? – удивилась Варя. – А разве есть больше?

– Конечно, – с улыбкой сказал папа, – есть ещё уйма цветов, которые люди не хотят замечать.

– Какие же?

– Цвет радости, к примеру. Он похож на майское солнце, которое светит сквозь первые зелёные листья прямо в глаза. Или цвет счастья. Дружбы. Любви. В мире есть огромное количество самых разных цветов, но не все, к сожалению, хотят их видеть.

– А кто их может видеть? – спросила Варя.

– Только добрые и хорошие люди, – ответил папа. – Вот вы с Серёжей, например или наша мама.

– Мама видит, что на часах уже почти 11, а кто-то до сих пор не в кровати.

– Но я хочу ещё про скворечники послушать, – расстроилась Варя. – Почему всё время нужно ложиться спать, когда начинается всё самое интересное!

– Увы, – сказал папы. – Мама – это самое сильное волшебство на свете и нам его никак не одолеть. Но, – он несколько раз многозначительно поднял брови, глядя по очереди на Серёжу и Варю, – если быстро-быстро почистить зубы и лечь в кровать, то, возможно, я успею немного рассказать про ваши комнаты.

– У вас 15 минут на всё про всё, – сказала мама.

– Слушаемся и повинуемся, – отвечал папа, задом пятясь к двери и низко кланяясь. – Слушаемся и повинуемся!..

Рядом с ним, заливаясь весёлым смехом, не менее комично, кланялась Варя. Потом они сцепились с папой руками и принялись водить вокруг мамы хоровод, всё ускоряясь и ускоряясь, пока мама не замахала на них полотенцем. Среди всей этой суматохи, Серёжа, быстро наполнил бутылку горячей водой из самовара и незаметно выскользнул наружу. Степашка, которого он бесцеремонно отпихнул от двери, обиженно фыркнул, и принялся скрести закрывшуюся перед его носом дверь лапой, но никто не обращал на него внимания и он уселся в стороне, чтобы не попасть под ноги веселящимся людям. Он тоже любил попрыгать со всеми, но сегодня слишком устал и сидя клевал носом, как маленький смешной медвежонок. Навеселившись вдоволь, Варя вышла из кухни и пошла к умывальнику. Там её уже поджидал Серёжа.

– Ну, где ты пропадаешь? – сказал он. – Давай шарф скорее, и я пойду к Счастливчику, а ты, быстро чисть зубы и беги, отвлекай папу.

– А можно я пойду с тобой? – попросила Варя. – Я хочу Счастливчику спокойной ночи пожелать.

– Ты что?! Они сразу догадаются. Нет. Я один. Иди-иди, папа выходит уже, слышишь!

Опечаленная Варя ушла чистить зубы, а Серёжа нырнул под дом и, светя фонарём, прокрался к домику Счастливчика. Тот давно проснулся и начал капризничать, но увидев свет, притих. Мальчик взял его на руки и тот сразу запищал в поисках молока.

– Вот, держи. – Серёжа поднёс бутылочку к носу малыша и тот проворно ухватил её и принялся сосать, обхватив бутылочку маленькими лапками.

– Кто же ты такой? – вслух подумал мальчик, с интересом разглядывая Счастливчика. – Где ты живешь, Счастливчик? И как ты попал на речку?

Счастливчик ничего не отвечал, а только усиленно чмокал и негромко урчал. После второй бутылочки он стал засыпать, и Серёжа положил его в коробку. Потом он обмотал тонким шерстяным шарфиком ещё тёплую бутылку с водой и положил её к малышу, который радостно обнял её и окончательно погрузился в сон. Мальчик погладил кроху на прощанье и пополз обратно.

Когда он зашёл в комнату, Варя уже лежала в своей кровати в углу у окна и смеялась чему-то, а папа, с довольной улыбкой сидел рядом, скрестив ноги и протирая свои очки носовым платком.

– Ага, – сказал он глядя на Серёжу. – А вот и опоздавший. Всё нормально?

– Да, всё хорошо.

– Давай ложись, и я выключаю свет, а то мама уже стучалась в окно.

– Мне папа рассказывал про мою комнату, – с восторгом в голосе заговорила Варя, сев в своей кровати. – Она очень весёлая! Ты представляешь, там есть даже круглый скворечник для тетрадей и учебников, раскрашенный как божья коровка!

– Так, так, Варвара, – сказал папа, стараясь быть строгим. – Пора спать, а завтра можем продолжить. Спокойной ночи.

– Спокойной ночи, папочка, – сказала Варя. – Я тебя люблю.

– И я тебя люблю моя хорошая, – сказал папа, укладывая Варю.

– Спокойной ночи пап, – сказал Серёжа.

– Спокойной ночи. Давайте тут не шумите. Мама заглянет к вам скоро и если кого поймает то…

– То, что?! – задорно крикнула Варя, заранее кутаясь в одеяло.

– То того мне придётся защекотать! – сказал папа и растопырив пальцы бросился к взвизгнувшей Варе и принялся щекотать её сквозь одеяло. Тогда Серёжа бросил в него подушку.

– Ах так, – закричал папа, – двое на одного?! Ну, я вам сейчас покажу! – и, схватив подушку, он бросил её обратно.

Когда мама зашла проверить спят ли ребята, в комнате царил такой переполох, что она глазам своим не поверила.

– Что здесь происходит?! – строго спросила она. – Вы почему не спите? Марш в кровати! Какой ужас, всё вверх дном перевернули.

– Ребята, я пошёл… – сдавленным голосом сказал лежавший под грудой подушек папа сидящим сверху Серёже и Варе. – Но поражение не засчитывается! Вас было двое!

– Что?! – воскликнула Варя, но увидев какое серьёзное лицо у мамы, быстро забралась в кровать и накрылась одеялом.

– Всё, – сказала мама и выключила свет. – Всем спать. И тебе тоже – художник.

– Слушаюсь, мой генерал! – сказал папа и неожиданно подхватил маму на руки и прокружился с ней несколько раз. Дверь закрылась, и ребята услышали, как мама смеётся и что-то говорит папе, а тот смеётся в ответ. Когда всё стихло, ребята сели на своих кроватях.

– Как там Счастливчик, – спросила Варя.

– Хорошо, – сказал мальчик. – Уснул.

– Ему понравился мой шарфик?

– Кажется да.

– А как ты думаешь, – спросила Варя, которую весь день мучал один вопрос, – когда он вырастет, мы сможем оставить Счастливчика у себя.

– Я не знаю, – вздохнул мальчик, который тоже об этом думал. – Мне кажется, мама не разрешит.

– Вот и я не знаю, – ответила Варя. – Я бы очень хотела.

– Я тоже, – сказал мальчик. – Думаю, они бы подружились со Степашкой.

– Конечно, – хихикнула Варя, – с ним даже волнистые попугайчики дружат!

– Точно, – улыбнулся в темноте Серёжа. – И кошки.

– Спокойной ночи.

– Спокойной ночи и если услышишь что-нибудь, сразу буди меня!

– Хорошо, – сказала Варя, зевая, – и ты меня, буди…

Тем временем, в прихожей, на своей подстилке шумно устраивался спать Степашка. Он упорно скрёб подстилку своими лапками, словно пытаясь прорыть в ней ход, потом сто раз крутился на ней волчком, и лишь затем укладывался, чтобы ещё минут пять вздыхать и кряхтеть как старый гном. В последний момент он шумно выдыхал и засыпал мертвецким сном, только изредка дёргая задними лапками и тихонько скуля, потому что он, как и ребята видел сны.

«И зачем только нужны эти долгие посиделки на кухне, если всё равно мне ничего больше не дают покушать? – думал Степашка, устраиваясь на своём коврике. – Несправедливо… Вот если бы я тоже мог сидеть за столом и есть пирог, это было бы здорово!..»

Стёпа представил себе как он чинно сидит между Варей и папой на специальном стульчике и ему на тарелку кладут большой кусок пирога и наливают сладкий чай в блюдце. Картина была такой реальной, что Степашка даже ощутил на секунду запах пирога и чая и у него потекли слюнки.

«Да, – подумал он, окончательно укладываясь и закрывая глаза, – это было бы превосходно… Только вот пирог нужно делать не с яблоками, с сосисками, так ведь гораздо вкуснее!.. А вместо чая, в самовар нужно наливать куриный бульон… Да, так будет лучше… определённо лучше… да…»

Глава 6

– Варя, Варя, проснись!

– М-м-м, – пробурчала Варя. – Я не хочу в школу…

– Какая школа? Проснись!

Варя с трудом открыла глаза и с удивлением посмотрела на трясущего её брата.

– Тссс, – прошипел он, приложив палец к губам. – Счастливчик проснулся.

– Как проснулся?

Варя села в кровати и протёрла глаза.

– А вот так, – шептал мальчик. – Я слышу, он мяукает там, внизу, под домом.

– Ты уверен, – спросила Варя. – Я ничего не слышу.

– Уверен, – сказал Серёжа. – Я уже давно проснулся. И Степашка слышит и скребётся наружу… Нужно что-то делать.

– А сейчас сколько время? – сонно пробурчала девочка.

– Три часа, – сказал Серёжа.

– Так рано! – воскликнула Варя.

– Да, – кивнул брат.

– Он, наверное, проголодался, – сказала Варя.

– Наверное, – согласился мальчик. – Ты со мной?

– Конечно, – решительно ответила Варя, соскакивая с кровати. – Только мне надо одеться.

– Не шуми, а то Степашка и так, кажется, всех уже перебудил.

– Хорошо.

Ребята быстро оделись и осторожно открыли дверь на погружённую во мрак веранду. Степашка радостно подбежал к ним, топая как маленький бегемот, и громко чихнул, ткнувшись Серёже в ноги.

– Цыц! – прошипел Серёжа, но было уже поздно.

Дверь родительской комнаты приоткрылась и похолодевшие от страха ребята услышали сонный папин голос.

– Что тут такое? Стёпа, ты чего хулиганишь, а?

Ребята вжались в стенку и затаились. Стёпа подбежал к высунувшемуся папе, и они услышали, как папа потрепал его по голове.

– Ну, что, поросёнок? Чего не спишь? Услышал что-то?

При этих словах, Варя сжала руку брата и чуть не вскрикнула. Но Стёпа только ласкался к папе и легонько фыркал, приглашая его поиграть с ним.

– Ну, хватит, хватит, – сказал папа, успокаивая Степашку. – Всё, всё, угомонись. Ложись. Ночь на дворе. Давай, давай… На место… Вот так… Молодец…

Они услышали, как Стёпа вздохнул и покорно поплёлся на свою подстилку. Покрутившись там немного, он с глухим стоном рухнул на неё и засопел. Папа зевнул в темноте и тихо прикрыл дверь. Постояв для верности несколько минут, ребята на цыпочках подошли к входной двери.

– Закрыто, – прошептал Серёжа. – Нужно задвижку отодвинуть. Помоги мне, потяни дверь за ручку, а то скрипеть будет.

Вдвоём, они с очень осторожно и медленно, миллиметр за миллиметром, отодвинули задвижку и так же осторожно и медленно отворили дверь и вышли наружу. Степашка не пытался идти за ними и только пробурчал что-то во сне, уютно свернувшись калачиком на своём месте. Ступая босыми ногами, они бесшумно спустились с крыльца и только тут одели свои ботинки.

– Здесь темно, – сказала Варя, которой было немного страшно. – Я ничего не вижу…

– Иди за мной, – сказал Серёжа. – Только тихо.

Они прошли вдоль дома и приблизились к дверце в фундаменте, откуда явственно раздавался тихое мяуканье и писк.

– Слышишь? – спросил Серёжа.

– Да, – сказала Варя. – Плачет. Лезем скорее.

Также осторожно и медленно они открыли дверцу и забрались под дом. Серёжа вытащил спрятанный под плёнкой фонарик и включил его.

– Как тут холодно, – сказала Варя. – Несчастный Счастливчик! Давай возьмём его домой?

– Нельзя, – строго сказал Серёжа. – Заметят. И к тому же, у него мех густой, я думаю ему не холодно.

– Всё равно мне его жалко, – сказала девочка. – Вот бы он мог спать рядом со мной. Он такой пушистый и мягкий!

Когда они открыли коробку, малыш испуганно притих, но потом, очевидно как-то узнав ребят, запищал ещё громче.

– Сейчас, малыш, сейчас, – сказал девочка, беря его на руки и прижимая к себе. – Сейчас мамочка тебя покормит. Где бутылочка?

– Вот, – сказал Сережа. – Только молоко ледяное совсем.

– Такое нельзя давать, – сказала Варя. – Нужно тёплое.

– А где же взять тёплое?

– Подержи бутылочку подмышкой, и оно согреется, – предложила Варя.

Серёжа засунул бутылку под рубашку и вскрикнул.

– Ой, какое холодное!

– Тихо, разбудишь всех! – сказала Варя.

– Но оно холодное! – сказал мальчик, пританцовывая на месте. – А долго держать?

– Пока не согреется, – сказала Варя.

– А если не согреется? – спросил Серёжа, – Оно как сосулька!

– Согреется, – заверила его Варя, – только ты крепко держи и не ёрзай.

– Тебе легко говорить, – сказал Серёжа, перекатывая ледяную бутылочку по голому телу. – Надо будет на ночь молоко в дом ставить, и брать с собой, если он будет просыпаться.

– А можно наливать в термос, – предложила Варя. – Когда мы на дачу едем, мама всегда в термос чай наливает, что бы в дороге покушать могли.

– Точно, термос. Отличная идея! – обрадовался мальчик. – Как я раньше не догадался? Термос можно здесь оставлять с вечера.

– А ты сможешь сделать термос, – спросила Варя, которая была совершенно уверена, что старший брат может всё.

– Наверное, нет, – немного подумав, грустно признался мальчик, – хотя я знаю, как он устроен. Но я видел в сарае, на самом верху, лежал старый папин походный термос. Я думаю, он нам отлично подойдёт.

– А папа не заметит? – спросила Варя.

– Если и заметит, – засмеялся Серёжа, – то всё равно решит, что сам куда-то его засунул и забыл.

– Точно, – улыбнулась девочка. – Ну, как там молоко?

– Ещё немного, – ответил мальчик. – Греется…

К тому моменту, когда ребята окончательно замёрзли, молоко согрелось, и проголодавшийся Счастливчик набросился на него с громким урчанием.

– Он такой смешной, – сказала Варя. – Сопит как ёжик.

– А разве ежи сопят? – спросил Серёжа. – С чего ты взяла?

– Мне по телевизору показывали, – гордо сказала Варя. – Может он ёжик?

– Ёжик?! – недоверчиво сказал мальчик

– Ёжик, – сказала Варя, – просто очень мягкий…

– Таких не бывает, – уверенно заявил Серёжа. – И он зелёный!

– А кто же он тогда?

– Папа говорил, что на болотах живут очень редкие животные, которые занесены в Красную книгу и которых мало кто видел. Может он один из них.

– А где можно посмотреть эту Красную книгу? – спросила Варя.

– В библиотеке, наверное, – неуверенно ответил Серёжа. – Я точно не знаю.

– А почему она красная? – поинтересовалась Варя.

– Потому что она очень важная! – ответил мальчик.

– Как пожарная машина? – спросила Варя.

– Да, – ответил мальчик, – Как пожарная машина.

– Здорово, – сказала Варя. – Но как же нам узнать, кто это? Вот бы у папы спросить…

– Так в чём же дело? – спросил Серёжа, – давай спросим его сегодня.

– А он не догадается? – насторожилась Варя.

– О чём? – засмеялся Серёжа. – Что мы держим под домом непонятно кого зелёного цвета, и он мяукает и сопит как ёжик?

– И правд, – сказала Варя. – Как же хочется узнать поскорей!

– И мне, – сказал мальчик, – только мне кажется, что папа тоже не знает.

– Папа всё знает, – сказала Варя. – Он же взрослый.

– Ничего то они не знают, эти взрослые – пробурчал Серёжа себе под нос. – Только говорят…

Вскоре малыш наелся, но как только Варя уложила его обратно в коробку, он снова начал плакать и проситься обратно к ней на руки.

– Он не хочет один оставаться, – сказала Варя.

– Просто грелка остыла, – догадался Серёжа. – Придётся идти на кухню и ставить чайник.

– Хорошо, – сказала Варя, – только недолго, а то я замёрзла.

Я быстро, – пообещал Серёжа и уполз.

Варя осталась сидеть одна, в холодном закутке, при свете фонарика. Раньше ей и подумать было страшно забраться под дом ночью, а сейчас, держа малыша на руках, она совсем не боялась.

– Не бойся, малыш, – говорила она Счастливчику и поглаживала его мягкую шерстку, которая изумрудно искрилась в электрическом свете. – Всё хорошо, всё хорошо. Спи, а я тебе спою колыбельную.

И она действительно принялась тихонечко напевать песенку, которой её научила мама и сама чуть не заснула. Потом она услышал, как кто-то пробирается к ней в темноте и посветила фонариком. Это был Серёжа с бутылкой горячей воды в руке.

– Вот, готово, – сказал он.

Он обмотал бутылку шарфиком и положил её в ящик. Варя осторожно положила Счастливчика в его кроватку и тот, не просыпаясь, обхватил свою грелку лапками, потыкался в неё своим розовым носом и затих. Ребята переглянулись и тихонько засмеялись.

Уже светало и птицы в саду начинали петь, когда они выбрались из-под дома. Блеклые звёзды ещё висели кое-где на небе, но ночь уже отступала и розовая заря поднималась над лесом как далёкое зарево. Ребята неслышно вошли в дом, заперли за собой дверь и уснули, едва коснулись головами подушек. Они не слышали, как проснулись их родители, и как радовался Степашка, когда его выпустили на улицу. И когда папа и мама заглянули к ним, они по-прежнему спали, укутавшись в свои одеяла.

– Похоже, они и вправду вчера утомились, – сказал папа, глядя на них.

– Не удивительно, – ответила мама. – Вчера у всех было много хлопот…

– Пускай ещё поспят, – сказал папа. – А мы выпьем пока по чашке чая, и я пойду наверх и поработаю немного. У меня появились замечательные идеи. Нужно срочно их записать.

– А как же режим, – сказала мама, которая не любила, когда кто-нибудь допоздна валялся в кровати.

– Дадим им один день, – мягко сказал папа. – Они не ленились и вправду устали. А завтра, обещаю тебе, всё будет как положено.

– Отлично, – согласилась мама, которая была не такой уж строгой, какой иногда казалась. – Когда мы им скажем?

– Думаю, надо ещё немного подождать, – сказал папа с лукавой улыбкой. – Может быть завтра?

– Давай не будем слишком затягивать, – сказала мама.

– Почему нет? – улыбнулся папа. – По-моему, это весело.

– Возможно, – ответила мама, обнимая его одной рукой, – но это не очень честно по отношению к ним.

– Думаю, ты права, – согласился папа. – Скажем сегодня вечером. А пока, пойдём-ка и немного перекусим, а после позавтракаем ещё раз, как следует, уже все вместе.

Они вышли на улицу, и пошли на кухню, со смехом глядя, на Степашку, который кувыркался в мокрой траве, пытаясь поймать кузнечика.

– Он просто котёнок, – сказала мама.

– Т-с-с – сказал папа, – а то он услышит!

– Думаешь, он обидится? – делано испугалась мама.

– Нет, – ответил папа, – просто с его то «ловкостью», он свалится с первого же дерева, на которое решит забраться, узнав, что он кошка…

Степашка, в очередной раз упав в траву при неудачном прыжке, оставил попытки поймать кузнечика, сел и огляделся по сторонам. Роса блестела на его бровях, бороде и кончике носа.

«Всё-таки лето – это хорошо, – подумал он. – Когда ещё можно с самого утра валяться в траве и гоняться за кузнечиками?..»

Стёпа слизнул росу с носа, отряхнулся и затрусил к маминому цветнику.

«Пожалуй, у меня есть немного времени до завтрака, чтобы выкопать яму, – решил он. – Пока мама не видит, я смогу отлично покопаться в её клумбе, а потом…»

Размышления Степашки прервала трясогузка, которая приземлилась на газон и принялась бегать по нему, подхватывая отяжелевших от росы мушек.

«Так, так, так! Кто это тут бегает по моему газону?!! Безобразие! Эти птицы совершенно распустились! Ну, я ей сейчас покажу…»

И Степашка, потешно прижавшись к земле, стал осторожно подкрадываться к трясогузке, которая, отлично зная его повадки, не слишком беспокоилась, потому что ещё не было случая, чтобы маленький скотч-терьер поймал кого-нибудь крупнее обыкновенной бабочки.

Глава 7

Когда ребята проснулись, то солнце было уже довольно высоко, и шум оживших дач наполнял майский воздух негромким гулом, словно рядом стоял огромный улей. Воздух пах цветами, тёплой землёй и готовящейся повсюду едой. Запахи кофе, жареных яиц, гренок, сыра, ветчины и прочей разной аппетитной снеди, витал над участками, разносясь по всей округе, и люди принюхивались к ним и спешили на свои кухни, что бы насладиться первым дачным завтраком на свежем воздухе, слаще которого нет ничего на всём белом свете. Варя вскочила с кровати, отворила окно и прислушалась.

– Не пищит? – спросил со своей кровати Серёжа.

– Нет, – сказала Варя.

– Нужно вставать, а то он скоро проснётся. Сколько времени?

– 10 минут двенадцатого, – сказала девочка, глядя на старинные настенные часы с неработающим боем, которые висели над камином.

– Ого! – воскликнул Серёжа, проворно натягивая штаны и рубашку. – Как погода?

– Солнышко!

– Отлично, – сказал он. – Давай скорей, а я побежал, проведаю Счастливчика.

– Я с тобой! – закричала Варя, но мальчик уже выскочил из комнаты. Девочка гневно топнула босой ногой и начала быстро одеваться, размышляя о вечном вопросе, почему мальчики могут так быстро собраться.

«Это потому что у них штаны! – думала Варя, надевая платье, – и короткие волосы, которые они могут не расчёсывать и ходить растрёпанные, а девочки не могут».

Эта вопиющая несправедливость досаждала ей, и она твёрдо решила, что когда вырастет, тоже будет носить короткие волосы.

«Я буду как мама, – решила для себя Варя. – Мама всегда собирается быстрее, чем папа и ничего не забывает…»

Устроив, таким образом, своё будущее и повеселев, она вышла на улицу. Серёжи нигде не было видно, и она хотела уже забраться под дом, как увидела папу, который делал зарядку стоя босиком на дощатой веранде бани. Он крутил головой по кругу и смешно размахивал руками, громко вдыхая и выдыхая через нос.

– Варвара, – сказал он, не прекращая упражнений, – доброе утро! Как спаслось?

– Хорошо, папочка. А тебе?

– Великолепно, – сказал он, начиная приседать. – Я всегда говорил, что этот воздух творит чудеса! Я словно помолодел.

– А разве так можно? – удивилась Варя, – помолодеть?

– Конечно можно, – сказал папа, утирая пот. – Только нужно вовремя ложиться, рано вставать и делать зарядку.

– И я тоже помолодею? – спросила Варя.

– Мы все помолодеем! – уверенно ответил папа. – Особенно мама.

– Почему, особенно мама? – удивилась Варя.

– Потому-что все женщины хотят помолодеть, – как то очень весело ответил папа, ложась на спину и делая вид, что он крутит педали невидимого велосипеда.

– Я не хочу молодеть, – сказала Варя. – Я хочу повзрослеть!

– Тогда ты – повзрослеешь, а мама – помолодеет, – сказал папа и засмеялся. – Все желания исполняются, если очень захотеть!

– А Степашка помолодеет или повзрослеет? – поинтересовалась Варя.

– Насчёт Степашки, можешь не переживать, – сказал папа, закончив крутить велосипед и подняв ноги над головой, подперев спину руками, так что его лицо сделалось пунцовым. – Чтобы с ним не случилось, он всегда будет маленьким и смешным!

– А где мама? – спросила Варя.

– Мама на кухне, беги, умойся и помоги ей накрыть на стол.

– Хорошо, папочка, – сказала Варя и пошла на кухню.

Когда она проходила мимо дверцы, за которой скрывался Счастливчик, она услышала громкий шёпот её брата.

– Варя…

– Ой! – подпрыгнула от неожиданности девочка. – Ты меня напугал.

– Т-с-с, – прошипел Серёжа. – Не смотри на дверцу! Отвернись, а то папа догадается, что я здесь.

– Хорошо, – сказала Варя и встала спиной к дверце.

– Что папа делает? – спросил Серёжа.

– Лежит.

– Он уже закончил зарядку? А то я не могу выйти.

– Закончил, но он не уходит.

– Отвлеки его.

– А как?

– Я не знаю, как! Как-нибудь. Скажи ему, что его мама зовёт. Нет! Скажи, что тебе помочь надо.

– А в чём мне нужно помочь? – спросила Варя.

– Откуда я знаю! Придумай что-то! – сердито зашептал её брат. – Я тут уже давно сижу…

– Я попробую, – сказала Варя.

Она постояла немного, а потом побежала к папе.

– Пап, пап!

– Что, – ответил папа, лежащий на спине с закрытыми глазами.

– А помоги мне, пожалуйста.

– Прямо сейчас?

– Да!

Папа открыл один глаз и скосил его на Варю.

– Это срочно?

– Очень! Я хочу нарвать цветов для мамы и поставить их в вазу, но я боюсь её разбить. Она высоко стоит.

– А ты успеешь нарвать цветов? – спросил папа. – Мы уже садимся завтракать, помнишь?

– Я успею, – сказала Варя, не представляя, где она успеет достать цветы.

– Хорошо, – сказал папа, поднимаясь на ноги. – Какую тебе нужно вазу?

– Большую, – ответила девочка. – Ту, которая у вас в комнате стоит.

– Ладно, принцесса, – сказал папа, поднимаясь. – Цветы для мамы, это святое!..

– Спасибо!

– А что мне будет взамен? – неожиданно спросил папа и крепко схватил Варю.

– Ой, только не щекотать, не щекотать! – завизжала Варя.

– Тогда – поцелуйчик! – засмеялся папа.

– Ты колючий, – сказала Варя, но поцеловала папу в щёку. – Как ёжик!

– Это поправимо! – сказал папа и направился к дому. Как только он свернул за угол, Серёжа пулей вылетел из своего укрытия и подошёл к Варе.

– Молодец! Отличная работа.

– А как там Счастливчик? С ним всё хорошо? Он не плачет? Он покушал? – засыпала вопросами Варя своего брата.

– С ним всё отлично. Он наелся и спит и даже не испугался, когда я пришёл.

– Ой, я так хочу его погладить, – мечтательно сказала Варя, – но я сказала, что нарву цветов до завтрака. Где я их найду?

– Пустяки! – сказал Серёжа. – Я видел много цветов на участке через дорогу. Пойди и нарви там.

– Но это чужой участок, – сказала Варя, – туда нельзя заходить!

– Ерунда, – сказал Серёжа, который как всякий мальчишка лазил везде, где хотел. – Его давно бросили. Туда никто 100 лет не ездит. И забора нет. Почти…

– Всё равно, – сказала Варя. – Мама сказала, что это неважно.

– А папа сказал, – сказал Серёжа, – что за участком нужно ухаживать, а если кто-то не хочет, то его нужно отобрать и сделать что-то полезное для всех, волейбольную площадку, например.

– Всё равно, – сказала Варя. – Нельзя чужое трогать.

– Да какое же это чужое, – возмутился Серёжа, – там дикие цветы растут, они для всех.

Но Варя была в сомнениях и отказывалась идти.

– Ладно, – предложил мальчик. – Давай так, мы сейчас нарвём там цветом, а когда пойдём на поле, выкопаем там точно таких же, и посадим там потом.

– Честно?

– Честно!

– А так можно?..

– Да пойдём уже, слышишь, папа возвращается! – и, схватив сестру за руку, Серёжа буквально насильно потащил её за собой.

Выйдя из-за угла, папа растерянно обернулся по сторонам.

– Варя, ты где? – позвал он, но никто не откликнулся.

Пожав плечами, он поставил вазу на скамейку и снова лёг на пол. Степашка, видя, что папа неподвижно лежит на полу веранды и, по всей видимости, желает с ним поиграть, подкрался к нему и неожиданно схватил его за голую пятку. К его удивлению, папа совсем не обрадовался и Стёпе ушёл, понурив голову.

«Зачем же он тогда лёг, если не хотел поиграть со мной? – думал Степашка, бродя меж кустов смородины, в поисках местах для засады на бабочек и стрекоз, которые любили покружиться над его газоном. – Он так смешно закричал и подскочил, а потом, почему-то, прогнал меня… Жаль, мы могли бы отлично побегать…»

Стёпа вздохнул и улёгся на землю.

«Наверное, я просто укусил его не за ту пятку, – наконец решил он. – В следующий раз, цапну его за левую. То-то будет веселья!..»

Он положил голову на лапы и стал караулить «нарушителей», но их всё не было и не было, и к тому моменту, когда они наконец-то появились, Степашка крепко спал, и одна нахальная стрекоза даже села ему на спину и неспешно умывалась.

– Какая прелесть, – сказала мама, разглядывая большой букет полевых цветов, который стоял на столе. – И как они пахнут. Лучше любых садовых.

– Кхе-кхе! – многозначительно откашлялся папа.

– Дорогой, твои розы вне конкуренции – улыбнулась мама. – Просто эти такие свежие, такие трогательные. Спасибо вам!

Она расцеловала Варю и Серёжу, а когда папа сделал грустное лицо, то и его тоже.

– Где же вы их нашли? – спросила мама ребят. – Неужели успели сбегать на поле?

Серёжа уже открыл рот, что бы что-то сказать, но Варя опередила его и со всей присущей ей честность всё рассказала.

– Нехорошо ходить на чужой участок без спросу, – строго сказала мама. – Разве я не говорила? Что скажут соседи, если увидят вас там?

– Тётя Галя нас видела, – сказал Варя, не замечая сердитых взглядов Серёжи. – Но ты не волнуйся, мы с ней поздоровались!

– Час от часу не легче! – всплеснула руками мама. – Это же чужой участок.

– Но цветы же дикие, – подал голос Серёжа. – И там нет никого… Всё заросло.

– Это не важно, – назидательно сказала мама. – Совершенно не важно. Что я теперь скажу тёте Гале, когда встречу её?

Варя виновато опустила голову.

– Мамочка, не сердись, пожалуйста, мы всё исправим. Мы уже придумали. Мы посадим там такие же цветы, честное слово!

– Я не сержусь, – сказала мама, обнимая Варю, – просто хочу сказать, что на чужие участки заходить нельзя. Пожалуйста, прошу вас. Никогда так больше не делайте. Хорошо?

– Хорошо!

– Вот и отлично. Давайте уже кушать.

– Хочу заметить, – сказал папа, молчавший весь разговор и только подбадривающе подмигивающий Серёже, – что, конечно же, нельзя заходить на чужие участки, но и держать их в таком ужасном состояние просто недопустимо. Там целая плантация осин! Помнишь, в прошлом году сороки свили там гнездо, а потом украли все яйца из скворечников в округе? Это безобразие! Скоро там будет лес, и он закроет нам всё солнце. Я обязательно поговорю об этом на следующем собрании. И больше того, дорогая, если вопрос не решится, то я намерен самолично пойти в эти джунгли и спилить все эти осины!

Папа так разошёлся, что даже слегка порозовел.

– Это варварство, – сказала мама.

– А это – безответственность! – произнёс папа и добавил, уже немного успокоившись. – Впрочем, я уверен, что всё это разрешится самым наилучшим образом. Я поговорю с соседями, и мы вместе что-нибудь придумаем. Правда, Варвара?

– Правда, – так звонко ответила Варя, что даже сама засмеялась. – А что такое варварство?

– Это когда много Варвар собирается вместе, – хитро улыбаясь, сказал папа, – и они очень, очень плохо себя ведут и сильно шумят.

– Неправда, неправда, – закричала Варя. – Не может быть!

– Хватит шуметь, – сказала мама, – давайте кушать, а то всё остынет.

– Вот и отлично, – сказал папа, – О, да тут омлет с зеленью и сыром! Чудесно. Я бы съел кусочек!

– И я! – сказал Серёжа, вооружаясь ножом и вилкой.

– И я – сказала Варя, следуя примеру брата.

– Хорошо, хорошо, хорошо, – сказала мама. – Будет вам омлет.

Гав! – тявкнул Стёпа, проснулся при звуках накрываемого стола и, покинув свой пост под смородиной, прибежал на кухню и забрался на старое кресло. Он хитро поглядывал из-под своих густых бровей на стол и облизывался.

– И тебе омлет? – засмеялась мама. – Ну, нет, дружок, ты уже позавтракал.

– А можно я дам ему маленький кусочек сыра? – спросил Серёжа. – Он же тоже хочет.

– Только если совсем маленький, – сказал папа, – а то он разбалуется. Кстати! Это не вы закрыли его вчера под домом, а? Признавайтесь!

– Нет, не мы! – сказал Серёжа.

– Мы не запирали, – подтвердила Варя. – Честно.

– Странно, странно, – сказал папа, чему-то улыбаясь.

– Ой, – вспомнила Варя, – ты обещал показать скворечник!

– Да! – подскочил на месте Серёжа. – Где он.

– Всему своё время, – сказал папа, отрезая кусочек омлета, – всему своё время.

– Но почему!

– Ожидание, лучшая приправа для шедевра…

– О-о-о! – протянули разом мама, Варя и Серёжа.

– Смотри, как бы приправа не оказалась сытнее блюда, – мимоходом заметила мама. – Как в прошлый раз, со скамейкой…

– Это запрещённый приём! – возмутился папа с набитым ртом. – Это скамейка была ошибкой. Просто недоразумением! И гении ошибаются!

– Это недоразумение до сих пор мешает мне пройти к моей грядке. Может быть, его пора разобрать и истопить им камин, что скажешь?

– Мою скамейку? В камин? Это заговор! Это…

Папа оживлённо жестикулировал руками, не находя слов и в конечном итоге махнул рукой и принялся ожесточённо поедать свой омлет.

– Правда, пап, она только мешается, – поддержал идею Серёжа.

– Годы труда!.. – притворно заохал папа, качая головой.

– Ты потратил всего 2 дня.

– 48 часов каторги!.. – продолжил он, тем же тоном.

– Ну, пап, хватит уже, – смеясь, толкнула папу Варя.

– Все ополчились против бедного художника!.. Даже родные дети! Кошмар…

– Художника… – хмыкнула мама. – Ещё скажи архитектора.

– Скульптора!.. – воскликнул папа, но внезапно сменил тон. – А вообще то, вы правы. Этот позор нужно сжечь. Сегодня же я разберу её, распилю и отнесу в дрова. Нужно освобождать мастерскую для истинных шедевров!..

Папа шумно отхлебнул чай, за что получил нагоняй от мамы и продолжил:

– Но мой скворечник, друзья мои – ве-ли-ко-ле-пен! Он идеален! Он …

– Хвастунишка, – сказала мама и пригладила его вихры. – Доедай и поможешь мне. Мне нужна крепкая мужская рука.

– А что, Степашка не подойдёт? – удивился папа, и Варя прыснула в чашку с чаем, а за ней и Серёжа.

– Ну, какие же вы! – с чувством сказала мама и сама засмеялась.

– Да, мы такие! – гордо сказал папа и, потянувшись за хлебом, нечаянно погрузил свой локоть в маслёнку.

– Хрю-хрю! – хором сказали ребята и захохотали ещё больше, глядя как папа втягивает голову в плечи, прячась от мамы, которая в шутку шлёпает его полотенцем.

– Я просто хотел смазать немного локоть моего пиджака, – оправдывался он, не зная, куда деться от маминого полотенца. – Я не виноват! Он стал скрипеть! Ой! Ой! Спасите! Караул!..

Глава 8

– А давай возьмём Счастливчика с собой, на прогулку? – предложила Варя, когда, некоторое время спустя, они с братом сидели на веранде, наблюдая за папой, который разбирал своё прошлогоднее творение.

– Мне кажется не стоит его так часто переносить, – сказал Серёжа, – он же маленький совсем.

– Но мы не пойдём далеко, – сказала Варя. – Сядем с ним на травке…

– Ты просто хочешь его потискать! – сказал Серёжа.

– А вот и нет, а вот и нет, – сказала Варя, хотя хотела именно этого. – Ему же нужно солнышко.

– Не нужно, – сказал мальчик.

– Нужно, нужно, сказала Варя, – всем нужно солнышко! От него витамины!

– Не витамины, а витамин, один – D называется, – рассудительно сказал Серёжа. – Но совсем маленьким, солнышко не нужно. Им в темноте уютнее. Помнишь, кошка у тёти Веры котят родила?

– Помню, – грустно сказала Варя, потому что тогда очень хотела взять одного из них к себе, но у них уже был Степашка. – Они такие хорошенькие были!

– Она коробку для них сделала, а Маруська их всё равно всех за пианино утащила и там растила.

– А когда же возьмём его с собой? – в отчаянье воскликнула девочка.

– Надо подождать, – сказал Серёжа, который тоже хотел гулять со Счастливчиком, но был настроен решительно. – Я думаю, когда он прекратит молоко кушать, тогда можно.

– А когда он прекратит? – спросила Варя.

– Я не знаю… – ответил мальчик. – Скоро, наверное.

– А что он будет потом кушать? Кашку?

– Хм, кашку, – передразнил Варю брат. – Я думаю – мясо.

– А почему мясо? – удивилась Варя, которая в тайне мечтала, кормить малыша с ложечки кашей, обвязав шею платочком.

– Потому что он хищник! – сказал Серёжа.

– Ничего он и не хищник! – запротестовала Варя. – Он хороший!

– Стёпа тоже хищник, – сказал Серёжа. – И Маруська.

– А он не хищник! – упрямо твердила Варя. – Он никого обижать не будет!

– Конечно, не будет, – согласился Сережа, видя, что его младшая сестра расстроилась. – Мы его всему обучим, как Степашку.

– Он тоже будет стоять на задних лапках? – обрадовалась Варя.

– Я не уверен, но можно будет попробовать.

– А когда мы будем его учить?

– Когда он подрастёт.

Варя вздохнула.

– Ну, вот, опять ждать… Ну, может, мы с ним хоть посидим подольше сегодня? Я очень по нему скучаю!

– Посидим, посидим, – сказал мальчик. – После обеда. Можно будет сказать, что мы гуляем, а сами залезем под дом и останемся там.

– А Степашка нас не найдёт? – спросила Варя.

– Да, пожалуй, придётся его взять… – поразмыслив, ответил Серёжа. – Надо будет захватить его поводок и ошейник, что бы он опять не вырвался.

– И морковку! – сказала Варя.

– Точно, – согласился Серёжа, – и морковку. Это надёжнее любого поводка!

Морковка была любимым лакомством Степашки, и он готов был исполнять любые команды, чтобы получить её. За это, папа часто называл его «саблезубым зайцем» и даже пытался обучить его скакать на задних лапках, но Стёпа постоянно спотыкался, и обучение пришлось прервать.

– А можно я сейчас на него посмотрю? – взмолилась Варя. – Вдруг он не спит?

– Иди, – сказал мальчик, – проверь, а я покараулю родителей.

Варе не нужно было повторять дважды. Улучив момент, она нырнула под дом и через минуту держала Счастливчика на руках. Малыш, похоже, узнал Варю и крепко обхватил её платье своими маленькими лапками. Она погладила его по голове и по голому розовому брюшку. Малыш счастливо зажмурился и заворчал от удовольствия. Тогда она почесала его кругленький животик, и он окончательно разомлел, свесив задние лапки. Ей показалось, что он подрос со вчерашнего дня и его глаза смотрят на неё по-другому.

– Ты меня узнаёшь, малыш? – тихо сказала Варя. – Тебе не скучно тут одному? Не переживай, скоро ты подрастёшь и мы будем гулять все вместе, как настоящие друзья.

Малыш внимательно смотрел на неё, словно что-то понимая и вскоре уснул, убаюканный её голосом. Подержав его ещё немного, она чмокнула Счастливчика в его смешной нос, уложила в коробку и накрыла краешком подстилки.

– Спи, мой маленький, спи, – сказала она, гладя малыша по голове. – Мы тебя не бросим.

Малыш открыл на секунду свои большие глаза, а затем свернулся удобнее и задремал. Варя погладила его изумрудную шерстку в последний раз и поползла на выход. Серёжа помог ей выбраться незамеченной, и они пошли гулять со Степашкой, который уже успел раскопать яму на маминой клумбе, получил нагоняй и был рад выбраться наружу. Они отлично провели время, играя и резвясь на свежем воздухе, и когда пришло время обеда, накинулись на суп и макароны с отварным мясом, словно никогда не видели их раньше.

– Только ради одного этого стоит ездить на дачу, – сказала мама, глядя на ребят. – Ты только посмотри, как они едят суп?! Дома их не заставишь.

– Лучшая приправа, это голод, – сказал папа, подбирая остатки соуса на тарелке.

– Кстати о приправах, – сказала мама. – Кто-то обещал нам показать, нечто выдающееся… Кто бы это мог быть?

– Спокойствие, друзья мои, – сказал папа, вытирая рот салфеткой. – Этот человек среди вас и он готов вас удивить.

– Ура! – закричала Варя. – Идёмте скорей!

– Хорошо, хорошо, – сказала мама, – но вы, что же, не хотите сначала попробовать кекс с варёной сгущёнкой…

– Как, – взмолился папа, – ещё и кекс? В человеческих ли силах съесть всё это, а, Варвара?

– В человеческих, – уверенно ответила Варя, у которой всегда находилось в животе местечко для сладкого кусочка…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.