Андрей Вознин
Далеко-далёко

– Вахту сдал!

– Вахту принял!

Уходящая в глубь веков традиция продолжала неукоснительно соблюдаться и на самых современных кораблях космического флота Земной Федерации. А сколько за эти времена сменилось вахтенных – начиная с древних финикийцев и заканчивая нашей нынешней пересменкой – даже представить страшно. Но приятно осознавать себя на вершине этой бесконечной людской пирамиды.

Благополучно передав бразды правления «Индигиром» в надёжные руки второго пилота Евгена, я спокойно направился на камбуз перекусить. «Собачья» вахта, она и есть собачья – полный желудок перед сном удовольствие ниже среднего, но не ложиться же натощак, в самом деле! Я всё-таки штурман дальнего космоса первого класса, со всеми вытекающими.

– Тимофей, чего желаете?

Современные коки давным-давно перестали быть людьми, а приготовление пищи в виде варки и жарки осталось в далёком прошлом – пищевые принтеры, обладающие неплохим встроенным интеллектом, теперь и кок, и собеседник для развлечения жующего экипажа. В дальних переходах экипаж в полном составе собирается лишь обсудить решения триста двадцать второго партийного съезда. А так, в лучшем случае за столиком могла оказаться лишь пара человек. Но обычно здесь сидел кто-то один такой голодный. И потому простое человеческое общение вместе с пищей подавалось только от искусственного интеллекта. До чего дошёл прогресс – искусственная еда, искусственный собеседник. Ладно, хотя бы жёны ещё настоящие… Во всяком случае, пока… И не у всех…

– А что есть поесть? Огласите весь список… Пожалуйста.

– Абон, Абхазури, Авголемено, Агнес Бернауэр (торт)…

– Стоп машина! Задний ход! – прервал я искусственного кока, пустившегося в перечисление бесконечного меню, которого декламировать хватит на весь долгий путь в полгалактики, – Я пошутил на счёт – огласите…

– А-а-а… Смешно. Кинофильм «Операция Ы и другие приключения Шурика». Кинофильм снят на киностудии…

– Прекрати! – поспешил я пресечь очередные побасенки, но уже от архивов киноиндустрии. Всё-таки кок запрограммирован на слишком буквальное исполнение одной из своих функций – обеспечить экипажу простое человеческое общение. Наши инженеры даже отключили объёмную визуализацию его лица – кок не так раздражающе действует в виде бестелесного голоса.

– Два куска белого хлеба с маслом и зелёный чай.

– Овсянку?

– А чего не добавляешь – сэр? – Не смог удержаться, чтобы не залезть под виртуальную кожу.

– Овсянка, сэр! – ожидаемо провозгласил кок в стиле ветхозаветного Бэрримора.

– Сам ею питайся! – в ответ хмыкнул я.

– Но…

Ежедневная пикировка со слишком прямолинейным коком послужила приятным завершением сегодняшней вахты. Удивляясь очередным замысловатым узорам масла на бутериках, я быстро умял немудрёный флотский завтрак и направился в каюту.

Небольшие размеры ремонтного корабля дальнего космоса «Индигир» предоставляли экипажу совсем миниатюрные жилые пространства – этакие пластиковые короба, ничем существенно не отличавшиеся от глиняного пифоса Диогена. Разве что индивидуальные. Ну, так и Диоген жил в индивидуальной таре. Но на поспать места более чем достаточно. И даже кое-какие личные вещи рассовать в рундук. И с мыслями о древней Греции я покойно закрыл глаза…

Вырвал из мягких лап Морфея оглушительный рёв аварийного ревуна. Что за… Я вскочил, и ещё плохо соображая что и как, на инстинктах схватил подмышку комбез, ПДА и прямо в трусах кинулся в рубку. Пока бежал, гадал, что могло приключиться – пожаром не пахло, разгерметизации не ощущалось, да и сам корабль не трясся в предсмертных судорогах. Вообще, ремонтники очень надёжные корабли, и на моей памяти никаких серьёзных происшествий с данным типом не случалось.

Когда забежал в рубку, там уже присутствовали оба пилота, пристёгнутые к ходовым креслам, и механик у технических экранов. При том все в скафандрах. Первый пилот Семён, он же командир «Индигира», кивнул мне:

– Быстро снаряжайся и пристёгивайся, у нас критическая ситуация.

В чём её такая критичность, я интересоваться не стал – когда пилоты за пультом управления, лучше их не отвлекать пустыми расспросами. Быстро втиснулся в скафандр, пристегнулся на штурманском месте, проверил диспозицию по картографическому экрану. Ничего там такого уж страшного не заметил и тихо спросил у механика:

– Гера, что там?

– Идёт девятибалльная гравитационная волна. Удар придётся через три минуты.

Я тихо присвистнул. Если в обычной метрике гравитационные волны ещё надо поискать, то в ноль-пространстве сколько-нибудь мощная она вполне способна наломать дров из нашего корабля, что уж говорить о девятибалльной – этакой аналогии девятого вала для древних мореходов.

– Успеваем выйти? – спросил чисто риторически – и так ясно, что не успеваем.

Гера лишь печально помотал головой.

– Экипажу приготовиться. Закрыть забрала шлемов!

Я щёлкнул в ответ шлемом и почувствовал лёгкое давление на ушах. Герметичность на высоте, только вот спасёт ли она? Большой вопрос. А если и спасёт, то куда нас выкинет? Я, как штурман, могу сейчас лишь очень приблизительный район назвать – плюс-минус пара десятков световых лет. И сохранившаяся герметизация лишь продлит агонию в открытом космосе. Единственное, что служит хоть каким-то утешением – пока буду задыхаться, смогу вволю налюбоваться дивными красотами открытого космоса.

Удар! Корабль подбросило, вдавливая нас в страшно заскрипевшие кресла, и тут же замотало, закрутило. И от диких перегрузок я потерял сознание…

Очнулся от того, что кто-то от души хлестал меня по щекам.

– Что такое? – Я открыл глаза.

– Вот и хорошо! – Передо мною стоял Георгий. И уже обращаясь к кому-то, пока невидимому, – Штурман очухался.

Когда я попытался перевести взгляд на невидимого собеседника, шея так захрустела, что даже запереживал – не отвалится ли сейчас моя бедная голова… К счастью, не отвалилась. А невидимым собеседником был Семён. И он приводил в чувство лежащего на палубе второго пилота – Евгения.

Я прислушался к ощущениям – ничего вроде нестерпимо не болело. В свою очередь, сам корабль не трясся, не вибрировал, не свистел улетающим в космос воздухом. Что также не могло не порадовать. Но радоваться не хотелось. Судя по всему, корабль находился в привычной метрике, но вот только где и в каком состоянии? И сможем ли мы вновь перейти на суб-режим, большой вопрос. При том, долгой жизни или мучительной смерти.

– Штурман, быстро определись с расположением, – командир, приведя в чувство Евгения, обратился ко мне, – У нас, по предварительным прикидкам, в запасе лишь несколько дней на поиски, куда притулиться. А затем…

Он многозначительно не стал вдаваться в подробности, которые не обещали ничего радужного и даже в плане маленьких радостей жизни. Я сел за рабочее место…

– Командир, нас зашвырнуло в границы звёздной системы NGC-X-45-2432. Видимо, произошёл тот самый случай – один на миллион, когда гравитационная волна, слинзированная в гравитационном поле местного звёздного скопления, походя нас зацепила. Судя по местным гравитационным пикам, неподалёку имеется несколько планет в зоне обитаемости. Более точное позиционирование не дам, поскольку приёмная аппаратура накрылась. Но, может, повезёт, и найдём что-нибудь приемлемое для высадки, – доложил по итогу я и в заключение доклада спросил, – Удалось связаться с базой?

– Связь утеряна. Внешнее оборудование с обшивки, как корова языком слизнула. Мы теперь глухи, частично слепы и полностью немы. Не хочется проводить параллели с теми обезьянами, но ситуация вполне схожа…

– А как они кончили? – неожиданно заинтересовался вот только пришедший в себя Евгений.

– Кто?

– Да те обезьяны…

– Обезьяны? – растерялся командир, и немного подумав, ответил, – Как-как, плохо!

И мы все дружно посмотрели друг на друга…

В поисках выхода из аварийной ситуации в кои-то веки собрались всем имеющимся экипажем в столовке. Всего на «Индигире», нашем корабле-ремонтнике, по штатному расписанию предусматривалось два пилота, штурман, механик и два приписанных инженера, равнозначных в своих статусах. Оба инженера были работниками предприятия «Заслон» – производителя основной номенклатуры электронного оборудования, которая кораблями-ремонтниками и обслуживалась по всей галактике Млечный путь. Правда, меж остальными членами экипажа инженеров за глаза называли «пассажирами», поскольку во время длительных межзвёздных переходов им заняться абсолютно нечем. Разве что в перерывах между бесконечными инвентаризациями складских запасов и мелким ремонтом вышедшего из строя оборудования убивать время откровенным бездельничанием. Всё менялось только с прибытием на очередную точку – либо ретрансляционную станцию, требующую профилактики или ремонта, либо на одну из дальних планетарных баз, где человеческий гений простых вахтовиков в очередной раз сумел прикончить даже самую надёжную аппаратуру. Там мы менялись местами – экипаж культурно отдыхал, неспешно готовя «Индигир» к очередному переходу, а инженеры в поте лица чинили, ремонтировали и настраивали требующее починки, ремонта и настройки оборудование.

Однако сейчас мы плыли в одной лодке. А чтобы она не стала шлюпом в один конец старика Харона, наши интеллектуальные усилия требовали объединения.

– Владимир, – обратился командир к одному из инженеров, – Что можете сказать о возможности ремонта пострадавших систем?

– Ничего обнадёживающего. – Сразу же вверг всех в уныние тот. – Если управление движением в классической метрике и ориентацией ещё сможем в ручном режиме поддерживать в рабочем состоянии какое-то время, то на продолжительную работу двигателей Павлова, на связь, на системы позиционирования и навигации прошу даже не надеяться. Утраченное и вышедшее из строя оборудование заменить банально нечем – складские запасы изрядно перемолотило штормом. Там бы провести доскональную инвентаризацию, но свободного времени банально нет.

– Плохо. Есть у кого мысли по поводу и без повода?

– Выход единственный, – предложил я свои, – Пока корабль на ходу обследовать обнаруженные планеты. Может повезёт, и найдём приемлемую для временного пристанища…

– Временного? – неожиданно усмехнулся командир, – Да ты оптимист, штурман.

И не смотря на самый настоящий цугцванг, все улыбнулись шутке. Видимо, не только я был оптимистом.

В течение следующих суток, пока инженеры в поте лица поддерживали работоспособность того немногого, что ещё не накрылось медным тазом, удалось обнаружить вполне приемлемое место на переждать – один из спутников планеты-гиганта подошёл для жизни и без скафандров. И это была прекрасная новость. Оставалось только произвести посадку на весьма потрёпанном гравитационным штормом корабле…

Когда всем удалось живыми выбраться на слишком твёрдую поверхность, Семён скупо прокомментировал:

– Посадка была напряжённая…

И глядя на в труху разбитый «Индигир», все дружно согласились, что нашему командиру удалось добиться того, что оказалось не под силу и всемогущей гравитационной волне.

– А теперь займёмся обустройством жилья и лишь потом соображать, что делать и как быть, – невозмутимо озвучил он план дальнейших действий.

Вид с поверхности, на которую волею случая и гравитационной волны нас выбросило, открывался захватывающий: скалистые пики вокруг устремлялись в тёмно-бирюзовые небеса, где прямо над нашими головами в окружении многочисленных спутников висела сама планета-гигант; и всё это великолепие отражалось в кристально чистой воде небольшого озерца неподалёку; да повсюду необычно привычная человеческому глазу зеленая растительность с огромными яркими цветками. Даже удивительно. И хотя этот пейзаж совсем не напоминал земные уголки дикой природы, но что-то родное в нём, тем не менее, присутствовало.

Жилые помещения на «Индигире», лежащем среди красот чужого мира на боку, использовать теперь по прямому назначению никак не получалось – само перемещение в перекосившихся от удара коридорах и каютах представлялось ещё тем аттракционом. Не увлекательным и опасным. Потому, порыскав по округе, выбрали в качестве временной базы небольшую сухую пещеру. Даже и не пещеру, а приличное углубление в скале, но способное дать крышу над головой и защиту от ветра. По моим предварительным расчетам, проведённым пока подходили к этому спутнику, средне дневная температура на поверхности держалась в районе двадцати градусов по Цельсию и лишь незначительно колебалась в течении суток. Смесь газов в атмосфере находилась в оптимальном составе, сила притяжения ненамного отличалась от земной, видимо, у спутника было довольно увесистое ядро. И потому, если особо не всматриваться в окружающий пейзаж, почувствовать разницу с Землёй казалось сложно. Или мы слишком давно не были на родной планете.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.