Надежда Георгица
Заяц Львиное сердце. Повесть-сказка о зайце, который искал средство от страха

Заяц Львиное сердце

Повесть-сказка о зайце, который искал средство от страха

Почему зайцы считаются трусливыми? Неужели только потому, что всегда убегают от опасности? Даже если ветка треснет неожиданно, они пускаются наутёк! Вот и африканский зайчонок по имени Лео, что в переводе с заячьего языка значит «лев», задался тем же вопросом. Когда с помощью своего наставника, старого мудрого зайца Силамона, Лео осознал, что трусость у зайцев отнюдь не врождённое качество, он решил найти верное средство от страха. Заяц стал тренироваться, чтобы стать сильным и обрести храбрость.

Однако ни физические тренировки, ни психологические тренинги не помогли зайчонку справиться со страхом. А дедушка Силамон не спешил раскрывать ему секрет, как победить этот тяжелый недуг души. Но когда наставник убедился в том, что его подопечный научился анализировать свои поступки, соизмерять их с заячьими заповедями, стал более ответственным, он поведал ему о главном средстве от страха, которое и сотворило с зайчонком Лео настоящее чудо…

«Нечестивый бежит, когда никто не

гонится за ним; а праведник смел как лев»

(Притч. 28,1)

Глава первая. Обычный необычный зайчонок

Жил в Северной Африке, на границе тропического леса и саванны, обычный серый заяц породы русак. Звали его Лео. И был он в своей заячьей семье, по мнению всех её членов, самым чудаковатым. Уже только одно его необычное для зайцев имя – Лео – заставляло молодых зайчат при его произнесении вздрагивать, а взрослых сильно напрягаться. И это понятно, ведь слово «лео» на заячьем языке значит «лев» – царь зверей, гроза для слабых и трусливых! Почему родители так назвали его, он не знал, а спросить ему было уже не у кого. Отца внезапно настигла коварная лиса, а мать не смогла убежать от охотника из-за того, что была на сносях его братьями. Хотя Лео и нелегко было порой в заячьей общине без родителей, он не унывал. Жить ему было очень даже интересно! Вокруг столько всего удивительного, непонятного ему пока, а значит, чудесного и очень даже забавного! Взять, например, ежа. Такое же живое существо, такое же, как и он, заяц, а иголки у него, как будто из камня выточены – такие твёрдые и острые! А жирафы почему такие длинные шеи имеют? Неужели им низкорослые кустики не по вкусу? А носорогов кто придумал таких страшных? Вопросы, как пчёлы, роем кружили в любознательном уме нашего зайчонка. Несколько раз его чрнзмерное любопытство чуть не стоило ему жизни. Но великолепная природная реакция на любой шорох спасала его, и он мгновенно успевал отскочить от врага на безопасное расстояние или стремглав пускался наутёк.

Понимал и опекал зайчонка Лео только старенький дедушка Силамон – самый мудрый в их большой заячьей семье. А помочь ему он мог лишь добрым подбадривающим словом да иногда полезными советами, как поступить в той или иной ситуации. Он бы хотел помогать обездоленному зайчишке и в поисках пропитания, и заступаться за него, когда кто-нибудь из собратьев-зайцев обижал его, но Лео никогда не жаловался. А корм добыть даже себе-то из-за преклонного возраста и слабого зрения Силамону было очень непросто: корешок ли какой вырыть из земли или вкусные семена в траве найти он уже не мог. Поэтому питался Силамон только тем подаянием, что подбрасывали ему молодые зайцы, да съедобной травой, которую он безошибочно, по запаху, находил среди изобилия тропической зелени вокруг его жилища. В отличие от молодых зайцев, которые затаиваются обычно в траве или кустах, Силамон вырыл себе, как это делают кролики, настоящую нору под огромным великаном – баобабом. Почувствовав, что силы начинают его покидать, он выбрал особое место у этого дерева рядом с муравейником – хорошей защитой от непрошеных гостей. Несмотря на физическую немощь Силамона, все его очень уважали и всегда в спорных вопросах советовались с ним, отдавая дань его богатому житейскому опыту и природной мудрости. Никто из зайцев не понимал, как Силамону удалось дожить до такого преклонного возраста. Ведь, как известно, зайцы погибают в самом расцвете своих сил: или от лап своих исконных врагов – хищных зверей, или от людей, которые почему-то так любят заячье мясо…

Силамон был простым смертным зайцем, безусловно, очень умным от природы, но самое главное – он обладал многовековой мудростью всего заячьего рода. Она-то, эта мудрость, и помогла ему выжить в суровых условиях мира джунглей. Однако жизнь из-за физической немощи начала сильно его тяготить, и старый заяц стал подумывать о переходе в мир иной. Силамон очень любил всех своих собратьев-зайцев и искал способ, как успеть до того момента, когда наступит его смертный час, передать им свои знания и опыт. Он хотел, чтобы заячий род сохранился, не исчез с лица земли до тех пор, пока человек – этот «венец природы», любимое дитя Бога, не будет Им окончательно прощён за свой тяжкий изначальный грех. И тогда, Силамон был в этом уверен, Бог снова примет людей, а с ними и зайцев, и других зверей, в райский сад – место блаженного существования всех совершенных тварей. Господу Богу дороги все Его создания, Он старается сохранить на Земле не только людей, но и все роды и виды животных. И делает Он это через тех представителей каждого рода, которые не утратили с Ним связи, слышат Его голос в своем сердце и поступают так, как Он велит. А Силамон как раз и был таким представителем заячьего рода, который сохранил в душе веру в Единого Творца и любил Его так, как ему позволяло его заячье сердце. Именно любовь к Богу связывала старика Силамона с мудростью всего заячьего рода и позволяла поучать молодых, да и не только молодых зайцев, когда они спрашивали у него доброго совета. Поэтому он продолжал жить, наблюдая за тем, что происходит вокруг, и ожидая подходящего момента, чтобы сыграть заключительный аккорд в симфонии своей заячьей жизни.

Наблюдая за молодыми зайцами, Силамон обратил особое внимание на зайчонка Лео – весёлого, неугомонного, игривого. Он очень нравился ему – такой забавный и добродушный, не похожий на большинство его сородичей. Лео напоминал ему солнечного зайчика, который прыгает то здесь, то там, меняя траекторию своего внезапного перемещения по каким-то неведомым законам. Всегда такой жизнерадостный, как будто и проблем у него совсем никаких нет! А когда он смеялся, его заливистый смех разливался по саванне так, словно колокольчик звенел! Взрослые зайцы замечали, что в такие моменты у всех появлялось ощущение счастья, радости жизни и полной безопасности. Зайчихи любили приглашать Лео к своим маленьким зайчатам поиграть с ними, потому что заметили, что зайчата меньше болеют после общения с ним. И правда, зачем болеть, когда с этим смешным, дурашливым зайчишкой так весело!

Но у зайцев постарше (люди назвали бы их подростками) Лео вызывал зависть и раздражение. И это понятно. Ведь тех, кто чем-либо сильно отличается от своих собратьев, нигде не любят: ни у людей, ни у зверей. Их считают иными, то есть не похожими на тех, кто составляет большинство, а значит чужими. Подсознательно их даже боятся и потому вымещают на них свою природную агрессию. Силамон знал, как Лео нелегко сносить насмешки своих «друзей». Хотя он был существом безобидным, добрым и умеющим искренне прощать обидчиков, но кому понравится, если тебя все время дразнят, обзывают плохими словами, насмехаются и в общих игровых потасовках стараются ударить побольнее?

Лео кротко, терпеливо сносил все издевательства, потому что понимал, почему его братья-зайцы так поступают. Он отнюдь не был глупым, каким они его, по всей видимости, считали, и вполне осознавал, чтó раздражало и провоцировало их на такое недоброе по отношению к нему поведение. Этим раздражителем было его не заячье имя, потому что оно символизирует собой силу, власть и храбрость, чего никогда не было ни у одного зайца! Вот они и вымещали на нём не только природную животную агрессивность, но и свой порок – трусость. А он терпел их издевательства совсем не из-за трусости, а потому, что хотел жить со всеми в мире и по-заячьи дружить со своими сверстниками. Хотел, чтобы его все любили и восхищались им, поэтому и подыгрывал своим «друзьям». Они же дразнили его свирепым львом, бросали в него камушки, чтобы разозлить. А когда он делал вид, что в бешенстве, они убегали, а он их догонял. Это была игра, но она была совсем не доброй, так как походила скорее на травлю всегда одного и того же зайца – несчастного Лео. Однажды он даже сломал переднюю лапку, когда бегал за ними, упав в яму-ловушку, специально вырытую для него его «друзьями», и долго потом не мог играть в их жестокие игры…

Нередко издёвки «друзей» имели опасный характер даже для жизни Лео, когда они подстрекали его на безумные поступки по отношению к врагам всего заячьего рода – рысям, шакалам, лисам, пантерам и даже тиграм. «Мы убегали сегодня от шакалов, а ты-то, «царь зверей», чего бежал вместе с нами? Ты же мог их семерых одним ударом повалить, а, Лео?» На что он не сердился, но начинал тут же показывать, как справится с шакалами в следующий раз, карикатурно размахивая то передними, то задними лапами, как настоящий каратист! Воздух свистел под его ударами! Зайцы покатывались со смеху, но они не знали, что Лео и в самом деле задумал потягаться с исконными заячьими врагами, приняв решение стать очень сильным и храбрым. У него хватило ума не рассказывать им об этой затее.

Будучи героической натурой, настроенной на защиту тех, кто слабее его, Лео не понимал, почему в случаях опасности для собственной жизни он сразу пускался наутёк, даже не пытаясь противостоять врагу? «Я, наверное, трус последний, хуже всех зайцев в мире!» – думал про себя зайчонок. Хотя его и называли некоторые зайчихи героем, когда он заступался за их маленьких зайчат или даже спасал их от небольших хищных птиц, ласок, крыс и кротов, сам он себя таковым не считал, потому что совсем не боялся этих мелких хищников и не думал о том, что они могли нанести увечье и ему самому. Не боялся он тумаков и от собратьев, когда защищал свою сестричку Павлинку, названную так за свою красивую трёхцветную шкурку. Защищать её приходилось от завистников, которые именно из-за этой необычной шкурки и травили её.

Лео очень хотел стать по-настоящему смелым, самым храбрым из всех зайцев, чтобы не бояться и крупных хищников. Для этого он решил во что бы то ни стало найти верное средство от страха. Как-то дедушка Силамон сказал ему: «Чтобы стать храбрым, надо стать сильным и ловким, а главное…» Что там ещё он говорил, Лео позабыл, вернее, не дослушал, но первую часть фразы запомнил хорошо и… стал усердно тренироваться на краю пальмовой рощи, облюбовав для этого ровную, с шёлковой травкой, полянку. Он прыгал и бегал по ней, кувыркался и старался запрыгнуть на дерево, как рысь, но пока у него это, к сожалению, не получалось. Лео не сдавался и каждый день спозаранку с новой силой и рвением начинал тренировки. В это время он никого и ничего не боялся, потому что хищные звери после ночной охоты уходили на покой и поэтому не представляли для него никакой опасности. А его собратья ещё крепко спали, что избавляло Лео от злых насмешек…

Глава вторая. Обретение наставника

Как-то тёплым летним вечером дедушка Силамон, раздобрев после сытного обеда по поводу их-то именин, подозвал к себе Лео, чтобы рассказать, почему его родители дали ему при рождении такое необычное имя. И решился он поведать ему об этом сейчас, конечно, неслучайно. Он заметил, что в последнее время Лео стал каким-то задумчивым, молчаливым, безучастным к играм своих братьев и «друзей». Даже на их подстрекательства больше не реагировал, а убегал в сторону, в тихое место. Что он там делал, никто не видел, да и не хотели знать, считая его совсем свихнувшимся. Его «друзья» махнули на него лапой, найдя себе другое развлечение, вернее, другого козла отпущения – совсем маленького зайчонка по имени Котик.

Он был действительно похож на котёнка: такой пушистый комочек, не похожий на своих сородичей – жесткошёрстных зайцев. И по характеру Котик отличался от многих. Не в меру скромный, застенчивый, он был сильно привязан к матери и всегда бегал за ней хвостиком. Но ей зачастую было не до него: надо было искать корм для многочисленных зайчат последнего помёта. Вот она и поручала его старшим братьям и их друзьям, которые были рады поиздеваться над ним, якобы поучая бестолкового, пугливого зайчонка уму-разуму. Они просили его мяукать по-кошачьи, подбрасывали ему живых маленьких мышат, толкали мордами от одного к другому, словно мячик, и радовались, когда доводили его до слёз. Котик был слишком мал и беспомощен, чтобы постоять за себя каким-либо другим способом, кроме слёз. Но эта его «мокрота», как они называли его слёзы, на них не действовала. Лео же никогда не плакал, когда они издевались над ним, а наоборот, даже сам смеялся вместе со всеми над собой и тем самым разряжал враждебную обстановку. Нельзя сказать, что жестокие сердца его издевателей смягчались при этом. Просто смысл травли терялся, когда смех обидчиков не достигал цели и не унижал Лео, а похоже, даже развлекал его! Во всяком случае, Лео удавалось производить такое впечатление. А что ещё ему оставалось делать, когда почти все смеялись над ним? Быть заячьим клоуном не так уж и плохо! По крайней мере, пока не подготовишь себя к другой роли в этом суровом мире джунглей…

 Дедушка Силамон начал рассказ издалека, чтобы подготовить Лео к тому, что собирался ему поведать.

– Как ты думаешь, Лео, какое главное качество характеризует заячью породу? Что о нас говорят в джунглях и саванне?

– Ну ясно что! Что мы трусливы, – удивлённо ответил Лео.

– Правильно, Лео. Этим наш род действительно отличается от других животных. Но ты задумывался когда-нибудь о причине? Почему мы всего боимся?

– Нет, дедушка, не задумывался. А правда, почему? Ведь есть же и гораздо более слабые и беззащитные животные, чем мы – зайцы. Мыши, суслики, сурки, например, – оживился зайчонок, заинтригованный этим разговором.

– Верно приметил, мой юный друг. Но как ты думаешь, почему они не убегают, как мы?

– Ну дедушка, ты даёшь! Разве мышка от лисы может убежать? – со страхом и сочувствием к маленькой мышке спросил зайчонок.

– А как она спасается, знаешь?

– Конечно, в норку юрк, и нет её!

– Вот какой ты наблюдательный, молодец! А как спасается скунс от хищников, знаешь? – допытывался дедушка Силамон.

– Это кто такой? – Лео расширил свои косые глаза, удивлённо буравя ими своего наставника.

– Видно ты, Лео, с ним ещё не встречался… Ну и хорошо, а то задохнулся бы от едкого противного запаха, который он издаёт, когда приближается опасность. Специальные железы, словно химическая фабрика по производству средств защиты, расположены у скунса под хвостом. Когда враг приближается к нему на опасное расстояние, скунс разворачивается к нему «тылом» и выпускает целую серию залпов жёлтой маслянистой жидкости. По причине исключительной вонючести у скунсов в джунглях врагов почти нет.

– Ну уж нет! Я бы не хотел быть скунсом и иметь такую зловонную славу! – возмущенно проговорил Лео.

Силамон понимал его природную брезгливость к запахам, ведь у зайцев на теле даже потовых желёз нет, только на подошвах лап, что позволяет им затаиваться практически на видном месте и, благодаря отсутствию запаха (если лапки хорошо подберут под себя), быть для хищников неощутимыми, а значит и незаметными. Ведь хищники сначала чуют свою добычу, а уж потом видят её.

– А есть животные, которые так устроены, – продолжил свою лекцию Силамон, – что съесть их хищнику просто невозможно, если не застать их врасплох, конечно. Вспомни, как ты недавно наткнулся на ёжика и поранил лапку. Когда ёж чувствует опасность, он сворачивается клубочком, и не подступишься к нему никак! А видел ли ты, Лео, пангалина – ящера в чешуйчатой броне?

– Нет, дедушка, не видел, даже не знаю, как он выглядит.

– Да-да, конечно, ты ведь ещё юный совсем и не бегаешь в западные территории саванны, где эти звери обитают. Так вот, спасается такой ящер от неприятеля, прочно сворачиваясь, чтобы прикрыть свое небронированное брюхо. «Даже крупный хищник не в силах его развернуть», – сказал Силамон, пытаясь тут же показать Лео, как пангалин это делает. Но старый негнущийся позвоночник не позволил ему согнуться вдвое, и он, кряхтя, с трудом распрямился, тяжело вздохнул и, хотел было что-то ещё добавить, но Лео его опередил:

– А черепахе со своим костяным панцирем даже сворачиваться не надо! Просто втягивает голову и лапки под этот панцирь и не выцарапать её оттуда! Вот как здорово природа о черепашках позаботилась!

– Да, верно ты приметил. Но мне больше всего нравится, как спасаются белки, – продолжил свой рассказ Силамон, – они и дупла имеют потайные на деревьях, и прыгают по веткам так стремительно, что никакая птица за ними не угонится! А некоторые их виды даже летать могут. Например, наши африканские шипохвостые белочки!

– И мартышки тоже шустро прыгают по деревьям, будто летают! Да и по земле бегают быстрее нас – зайцев! – радостно добавил зайчонок. – Сам видел одну мартышку, удирающую от леопарда!

– Какой ты наблюдательный, Лео! Эти шумливые обитатели джунглей действительно прекрасно справляются с задачей выживания в нашем опасном мире. Вот и расплодилась их здесь в джунглях тьма тьмущая! Но видел ты, Лео, похоже, не мартышку, а представителя более редкого их вида – гусара. Эти обезьяны потому и бегают хорошо, что предпочитают больше находиться на земле, чем на деревьях, в отличие от наших зелёных мартышек. Они, как и мы – зайцы – любители открытых пространств, богатых травой, но бедных деревьями. Я сам как-то видел такого красавца – гусара, удирающего от хищника по земле резвым галопом с огромной скоростью. А вот зайцев – беляков, самых близких нам по роду, ты, наверно, никогда не видел. Летом они серые, как мы – русаки – ничем не отличишь от нас, ну просто, как братья-близнецы, а зимой – белые. Потому этот вид зайцев так и называется – беляк. А знаешь, почему они зимой белые?

– Нет. А правда, почему? – с неподдельным интересом спросил зайчонок.

– А потому что обитают они в тех краях, где зимой выпадает снег.

– Это ещё что за чудо такое? – снова выпучив глаза, спросил Лео.

– Это такой холодный белый пух, он падает с неба и лежит на земле белым ковром. Действительно, чудо небесное! Если бы мы с тобой могли залезть на этот баобаб, – Силамон похлопал лапой по огромному стволу дерева-гиганта, – то увидели бы к северу от саванны длинный горный хребет, сплошь покрытый этим чудо-снегом.

Лео начал прыгать вокруг баобаба, выкрикивая:

– Хочу увидеть снег! Хочу увидеть снег!

– Ещё успеешь увидеть, не торопи события! Лучше скажи, понял ли ты теперь, почему беляки меняют летние шубки на зимние, то есть серые на белые?

– Конечно, понял! Чтобы быть незаметными на белом снегу и так спасаться от врага.

– Верно, друг мой! – радостно подтвердил догадку зайчонка дедушка Силамон и многозначительно добавил:

– Вот как Творец Всевышний всё мудро предусмотрел, а не природа, как ты говоришь. О всех зайцах Он позаботился особым образом – дал быстрые ноги, чтобы мы в случае реальной опасности спасались бегством.

– Ха-ха-ха! – залихватски засмеялся Лео. – Как же Творец любит нас, зайцев!

– Конечно, любит! И всех, и каждого в отдельности! – вдохновенно произнёс Силамон, воздев при этом свои стариковские лапы к небу. Он очень обрадовался сообразительности юного ученика и окончательно утвердился в намерении сделать именно этого любознательного зайца своим преемником. То есть тем, кому он передаст все знания и опыт, которые он обрёл за долгую жизнь различными путями по воле Всемилостивого Бога.

– Но скажи мне тогда, дедушка, почему мы, зайцы, считаемся трусливыми животными, а другие – нет, хотя и они тоже всегда убегают от хищников или по-другому спасаются, как ты мне сейчас рассказал? – задал Лео свой главный вопрос наставнику.

Силамон немного замешкался с ответом, словно подбирая слова для разъяснения этого важного вопроса.

– Снова говорю тебе, Лео, Бог дал нам быстрые ноги, чтобы удирать от врагов в случае реальной опасности. Реальной опасности. Улавливаешь смысл? – спросил мудрый наставник.

– Нет, дедушка, что-то не пойму, о чём ты?

– Дело-то в том и состоит, что удирать надо, если опасность реальная, а не мнимая… Реальная – это когда нам не кажется, что мы в опасности, а мы точно знаем, чувствуем, чуем, что в опасности, тогда надо уносить ноги на самой высокой скорости, используя природные возможности. Понимаешь, к чему я клоню?

– Кажется, начинаю понимать, – с задумчивым видом отреагировал Лео.

– Есть у людей такая поговорка: «У страха глаза велики», – продолжал Силамон. – Это точно про нас, про нашу заячью породу. Треснет где-то ветка – мы наутёк! Услышим незнакомый звук, снова бежим куда глаза глядят! А ветка может и от ветра треснуть, или птичка, какая покрупнее, сядет на неё и сломает, или тот же ёжик пробежит по сухой шуршащей листве, а мы, зайцы, и не задумываемся, что это может быть совсем не опасно. Настолько привыкли бояться всего, что убегаем даже от собственной тени!

При этих словах дедушки Лео непритворно стал оглядываться по сторонам, словно реальная опасность была совсем рядом. А его наставник продолжал:

– Твои родители, в отличие от многих зайцев, осознали свой порок – чрезмерный страх – и как могли, боролись с ним. Но как ты знаешь, ни один заяц своей смертью в старости не умирает: его всегда настигает какой-нибудь хищник или охотник, как бы он быстро ни бегал, как бы хитро ни путал следы. Когда это случается с нами на закате лет, это нормально, поскольку смерть неизбежна – таков закон жизни на земле для всех живых существ. Но ведь много зайцев погибает в самом расцвете сил! И это очень печально. Вот твои родители и решили назвать тебя этим не заячьим – львиным именем, чтобы ты, повзрослев, победил страх, стал храбрым, как лев – оправдал своё имя и прожил весь жизненный срок, отпущенный тебе Богом. Они знали, что от имени многое зависит. И это правда. «Как корабль назовут, так он и поплывёт!» – говорится у людей. А почему именно тебя так назвали, не знаю. Возможно, потому, что ты родился самым большим и крепким из всего выводка. А, может, потому, что, напротив, был самым слабеньким среди своих братишек.

– Я понял, дедушка, спасибо тебе! Секрет успеха в борьбе со страхом – в моём имени! Я знаю, что делать! – подпрыгнув высоко вверх, задорно прокричал зайчонок и куда-то быстро побежал, не дослушав наставление Силамона.

Нетерпение характерно для молодых зайцев, и Лео не был исключением. Энергия так и била в нём ключом, не позволяя долго засиживаться на одном месте. Силамон, покачав по-стариковски головой, подумал, что Лео не хватает пока не только терпения, но и внимательности, собранности, уравновешенности и наблюдательности за собой и окружающей природой, чтобы обрести самое верное средство от страха… Но главное, чего ему не хватает для того чтобы победить своего внутреннего врага, заключил сам для себя Силамон, это крепкой веры в Творца. Ведь не зря же мудрецы прошлого говорили, что страх есть лишение твердой надежды, потеря упования на Создателя.

«А может и хорошо, что он сейчас меня не дослушал. Пусть побольше наберётся жизненного опыта, осознав всё, что я ему сегодня рассказал, – продолжал рассуждать про себя мудрый наставник. – А когда, набив шишек, поймёт, что сам он ничего не может сделать с собственным страхом без помощи свыше, может, и прискачет ко мне снова за советом, где найти верное средство от страха. Лео – зайчишка не гордый, не такой заносчивый, как большинство его юных собратьев». Силамон был неплохим психологом и понимал, что не только отсутствие жизненного опыта, но и горделивость души мешает многим юным зайцам постигать высшую мудрость – ту область, в которой и сокрыто самое верное средство от страха…

Глава третья. На пути познания себя

Лео помчался что есть прыти к своему брату Прыгуну, которому удалось оправдать свое имя, когда он стал выдающимся спортсменом по прыжкам в длину. Все его очень уважали, и Лео гордился родством с ним и даже дружбой. Прыгун был одним из тех немногих старших братьев, кто не только не обижал его, но даже, напротив, оказывал ему постоянно знаки внимания и расположения. Лео был очень рад, что именно к нему он сейчас бежит с просьбой о помощи. «Не удивительно ли это, что имя, из-за которого я столько страдал, и есть, оказывается, то средство от страха, которое мне нужно! Только надо знать, как им воспользоваться! – думал на скаку возбуждённый зайчишка. – Мой брат Прыгун уж точно знает об этом!»

Найдя своего выдающегося брата, Лео, едва отдышавшись, набросился на него с вопросом:

– Скажи, братишка, как тебе удалось стать таким прыгучим? Никто больше в нашей саванне не прыгает семиметровыми прыжками, как ты!

– Обрести уверенность в способности прыгать лучше всех мне помог один тренер – знаток психологии. Он сказал мне, что я прирождённый рекордсмен по прыжкам, раз у меня такое имя! И заставлял меня во время тренировок повторять слова: «Я самый прыгучий заяц на свете! Мои задние лапы самые сильные, крепкие, упругие! Я не прыгаю – летаю, только крыльев не хватает! – последнюю фразу я придумал сам!» – гордо произнёс заяц Прыгун.

– О, братец, да ты у нас ещё и поэт! – искренне похвалил его Лео. – Может, и мне что-нибудь сочинишь про моё имя, чтобы я стал сильным и смелым, как настоящий лев?

– Хм, попробую.

Прыгун почесал лапой лоб, посмотрел в небо, словно призывая оттуда вдохновение, и вдруг выдал:

– Самый сильный заяц – Лео! Победит врага он смело!

– Здорово! Как это у тебя так запросто стихи выскакивают из головы?

– Сам не знаю! Просто захотел помочь тебе – вот и получилось. Но я вовсе не поэт, я спортсмен. И как спортсмен скажу тебе, что самовнушение – дело хорошее, как говорят психологи, но оно должно подкрепляться тренировками до седьмого пота, если действительно хочешь достичь серьёзных результатов. Кстати, чего ты хочешь добиться? И зачем?

Лео почесал затылок, тоже посмотрел в небо, подражая Прыгуну, и выдал целую программу самосовершенствования:

– Хочу познать себя, свои способности, развить их так, чтобы бегать быстрее всех, лазать по деревьям, освоить самый классный вид звериного единоборства и вообще стать грозой наших врагов и защищать слабых зайцев! А для этого я должен стать не только самым сильным и умелым, но и самым храбрым зайцем, должен найти верное средство от страха!

– Ну ты даёшь! Для освоения такой программы и трёх заячьих жизней не хватит!

– Но ты же стал рекордсменом, каких больше нет в нашем роду!

– Я стал рекордсменом по прыжкам, то есть по тому виду спорта, к которому у нас, зайцев, есть природные склонности, а ты замахнулся на единоборства с хищниками и на обезьяньи повадки. Это уж слишком!

– Почему ты решил, что зайцы не могут драться с врагами, ведь между собой мы дерёмся? – спросил Прыгуна возмущённый зайчонок и, не получив от него быстрого ответа, продолжал:

– Я как-то слышал от Рваного уха – главаря банды, как он наставлял своих дружков: «Больше пота на тренировке – меньше крови в бою». Но никто, правда, не видел, как он или кто-то из его банды бились с нашими врагами – хищниками. Но, кто знает, может, и были в нашем роду отважные зайцы, которые после таких тренировок до седьмого пота осмеливались выходить на борьбу с хищниками? Да не смотри ты на меня, братишка, так, как будто я с Луны свалился!

– Ну, ты точно спятил, Лео! Из-за твоего имени в тебе, наверно, хищнический инстинкт проснулся. Того и гляди, начнёшь скоро убивать мелких животных. Только зачем тебе это надо?

– Ты меня не понял, брат, я не убивать хочу, а сражаться с хищниками, которые нас, зайцев, убивают. А мелким, которые нападают на маленьких зайчат и так от меня уже доставалось: едва ноги уносили… И потом, я же не утверждаю, а только допускаю, что такие зайцы-храбрецы могли быть в нашем роду! Допускаю также, что где-то есть и такие зайцы, которые умеют лазать по деревьям! Ведь в мире природы столько всего необычного, чудного! Мы с тобой, братишка, многого ещё не знаем, – возразил ему Лео. – Побегу спросить у дедушки Силамона, он всё знает!

 И Лео радостно поскакал к своему наставнику за разъяснениями.

 Когда Силамон услышал, что интересует его новоиспечённого ученика, а главное, почему, он очень обрадовался за своего питомца, потому что с познания себя, своих возможностей начинается настоящая школа жизни, по окончании которой ученик получает не только набор знаний, но и с Божьей помощью обретает мудрость, которая и позволит ему избежать преждевременной смерти. Мудрецы прошлого в заячьем роду так и говорили: «Начало спасения – познание себя».

– Итак, мой юный друг, ты решил начать борьбу со страхом с познания своих физических возможностей. Очень хорошо. Но скажи мне сначала, зачем тебе нужно стать храбрым? – спросил он ученика.

– Как зачем? – зайчонок был в полном недоумении. – Чтобы никто больше в джунглях и саванне не говорил, что мы, зайцы, – самый трусливый народ!

– И всё? Только для этого ты хочешь победить страх? – дедушка сделал вид, что удивлён, хотя он прекрасно знал, что творится в головах молодых зайцев, которые ещё не задумывались над смыслом жизни. А для Лео сейчас, видимо, как раз и настал тот час, когда надо крепко задуматься над этим.

– Я хочу быть неуловимым, непобедимым и других защищать, кто слабее меня! – неспешно, словно взвешивая каждое слово, изрёк Лео.

– Так, так… Собрал всё вместе! – возмутился Силамон. – Ты уж определись, мой юный друг, кем ты хочешь стать: неуловимым или непобедимым? Ведь в условиях неизбежного совместного существования с хищниками мы должны научиться выживать, чтобы наш заячий род сохранился на земле. Выживать – это значит давать потомство, создавать ему условия для роста и развития, передавать жизненный опыт, чтобы каждый заяц научился быть бдительным, осторожным, внимательным и смог прожить весь отпущенный ему Богом срок. Но пока, к сожалению, много наших собратьев погибает от зубов хищников раньше времени.

– А как нам ещё спасаться, если мы от природы слабее хищных животных? Остается только удирать… – сам себе ответил Лео.

– И не только с помощью ног спасаться можем, но и с помощью головы… Однако об этом мы ещё поговорим с тобой чуть позднее, – с хитринкой в глазах ответил наставник. – А вот непобедимым стать – это, мой друг, очень проблематично! Я знаю, правда, несколько случаев, когда обыкновенные зайцы побеждали в схватке хищных животных небольшого размера, как говорят спортсмены, подходящей весовой категории, но давалась им эта победа ой как нелегко! Это буквально единичные случаи, когда зайцы побеждали противников.

– Вот, и я говорил своему брату Прыгуну, что такие смельчаки могли быть в нашем роду! Как хорошо, что ты, дедушка, вспомнил про них: мне это очень важно!      – Подожди, подожди, мой друг, не торопись брать с этих героев пример. Есть и другие, более безопасные способы выживания… Я рад, что ты начал изучать свои природные возможности, свой потенциал. Должен тебя обрадовать, что действительно есть в нашем роду зайцы, которые умеют лазать по деревьям и даже живут в дуплах. Их называют рюкю.

При этих словах Силамона Лео встал на задние лапы, выпрямился, потом присел, словно для прыжка на дерево, перед которым они находились, и замер, ожидая продолжения рассказа дедушки. А тот невозмутимо продолжал:

– Водятся они далеко от нас на островах… – Силамон чуть замешкался, вспоминая название островов. – Впрочем, для тебя важно, что они есть, эти рюкю, и что они освоили искусство лазанья по деревьям. Для этого у них постепенно, от поколения к поколению отрастали длинные когти, и даже загнулись, как у рыси. И вообще они сильно изменились внешне: хвост вдвое уменьшился в размере, а уши стали совсем короткими – не похожими на заячьи! Видно, при таком «лазающем» образе жизни длинные уши им вовсе не нужны. Уверен, что и задние лапы у них стали слабее, ведь им не нужно быстро и далеко бегать, как нам, русакам, спасающимся бегством. Кстати, и шкурка у них по цвету отличается от нашей – она бурая, с краснотой на боках. Увидишь – не признаешь за сородичей!

Но для Лео эти детали были уже не важны. Главное, что есть зайцы, которые умеют это делать – лазать по деревьям, значит, и он научится! Он был в этом уверен.

– Знаешь, Лео, – продолжал наставлять зайчонка Силамон, – есть ещё и такие зайцы, которые бегают рысью, а не прыгают, как мы с тобой.

– Хм, интересно! Но мне это не нужно, ведь рысью далеко не убежишь. Я лучше научусь прыгать такими же семиметровыми прыжками, какими прыгает мой брат Прыгун, и обгоню на соревнованиях любых рысаков! – с энтузиазмом проговорил Лео, словно уже рапортовал о достижениях.

– Да успокойся ты, дружочек! Вижу, вижу, что ты у нас русак, а не рысак! Ха-ха-ха! – засмеялся старый наставник, довольный своим каламбуром.

Передними лапами он колотил себя по худым бокам, издавая беззубым ртом такие смешные хриплые звуки, похожие на куриное квохтанье, что Лео не удержался и начал смеяться и прыгать вокруг дедушки, выкрикивая фразу, которую сочинил для него Прыгун: «Самый сильный заяц – Лео! Победит врага он смело!».

Наконец Силамон успокоился, плюхнулся на траву всем своим немощным стариковским тельцем и, довольный собой, как и своим сообразительным учеником, приготовился продолжить урок. Он хотел сказать ему, что путь самопознания – это и есть путь саморазвития или самосовершенствования, как говорят люди, а для зайцев это, прежде всего, путь возрастания в храбрости. Ибо трусость для зайцев, как гордость для людей – главный враг на пути спасения. И этот путь очень нелёгок. Он требует от нас, зайцев, не только целеустремлённости, настойчивости, упорства, дерзновения, но и веры в Творца, надежды на Него во всём, а главное, любви к Нему – Источнику жизни на земле.

Но зайчонка уже и след простыл! Он не знал, что дедушка будет продолжать свою лекцию. Только мартышки, привлечённые смехом Лео и его наставника, попрыгали с пальм и прибежали к огромному баобабу, под которым лежал Силамон, чтобы лучше разглядеть, что там, у зайцев, происходит смешного и забавного. Они, как известно, большие охотницы до всяких проказ и шалостей. Бананами их не корми, дай пошалить, да посмеяться над кем-нибудь!

Силамон, конечно, огорчился, что урок его был так странно прерван, но он знал, что это неслучайно, ибо случайностей в жизни вообще не бывает, а есть закономерности, которые надо понять. Он-то как раз и понимал сейчас, что кроме теории, которую он так торопится преподнести непоседливому зайчонку, нужна реальная живая практика, чтобы ученик мог сам убедиться в истинности учения. А главное – постигал это учение постепенно, шаг за шагом, как у людей, которые зовутся путниками. И он помолился Богу о своём ученике, чтобы тот не наломал дров, усваивая его уроки в реальной жизни. Просил для Лео на время его ученичества особого небесного покровительства и защиты.

А зайчонок тем временем, вдохновлённый открывающимися возможностями, бежал к опытному психологу, которого ему рекомендовал Прыгун, к Совинычу. Он решил параллельно с физическими тренировками овладеть психологическими методами борьбы со страхом. Психолог охотно принял клиента и, после вводной лекции про страх, показал зайчонку несколько упражнений, как изгнать этого внутреннего врага. То заставлял его трястись в каком-то непонятном танце, словно пьяного, то шипеть змеёй, то реветь во всё горло, как обезьяна-ревун, в общем, вооружил Лео активными приёмами по последнему слову психологической науки. Потом начал знакомить Лео с разработанными им самим формулами самовнушения, чтобы научить его контролировать свой страх. Психолог ими очень гордился, а потому смотреть на него, как он произносил чеканные фразы, было очень забавно. Лео не знал, как на это реагировать, но послушно повторял за ним все формулы. При этом, зайчонок, подражая Совинычу, принимал соответствующее выражение мордочки: то сжимал губы при словах «сильный», «мощный», то морщил брови и надувал щёки, когда Совиныч называл его храбрым и смелым. И осанка Лео по подсказке психолога также соответственно менялась: то он выпячивал грудь, карикатурно подражая льву, то подавался всем телом назад, опираясь на задние лапы и втягивая голову в туловище, как лев перед прыжком. Уши его при этом послушно опадали, чтобы не выдавать заячью породу, рот раскрывался, оголяя крепкие передние резцы, отдаленно напоминая хищнический оскал – вот-вот зарычит, как лев, и прыгнет на свою жертву! Совиныч был доволен: Лео быстро входил в роль хищника – способный малый! Далеко пойдёт!

– Всё, дорогой Лео! На сегодня достаточно! Делай каждый день упражнения от страха и учи формулы! Да не ленись повторять их всегда, когда будешь устраиваться на лёжку, то есть перед сном. Понял?

– А чего тут не понять? Зубрить надо, как в школе, и всё! Пошёл я, спасибо вам!

В голове у зайчонка звучала фраза из вводной лекции психолога: страшнее страха зверя нет! «Вот загнул Совиныч, и не поймешь сразу, что он хотел этим сказать. Надо бы спросить у дедушки, уж он-то мне разъяснит всё по-простому», – думал озадаченный зайчонок.

Глава четвёртая. Враги или друзья?

После капитальной загрузки мозгов у психолога Лео необходимо было развеяться, и он помчался пятиметровыми прыжками через всю саванну в направлении труднопроходимого тропического леса. Зайцы в основном обитают в полях, степях да в саваннах, где можно ловко использовать сильные задние лапы для того, чтобы беспрепятственно удирать от врага. А джунгли, стиснутые в объятиях лиан, представляют для них угрозу, поскольку спасаться бегством, не умея лазать по деревьям, там невозможно. Но именно лазать по деревьям Лео решил учиться в непроходимом лесу. Его расчёт был прост: запрыгнуть на густые ветви деревьев, а потом карабкаться ещё выше. Поскольку лес в тропиках очень плотный, шанс упасть на землю был невелик. А вот вероятность встретить в джунглях хищника была высока. Лео знал об этом и не стал слишком углубляться в гущу зарослей, а начал упражнения на границе леса с саванной, чтобы в случае внезапной опасности можно было спрыгнуть с дерева и спастись бегством по просторной равнине, почти лишённой деревьев.

Вдохновлённый рассказом Силамона о зайцах рюкю, Лео стал готовиться к прыжку вверх, выбирая удобное для этой цели дерево. Оглядевшись вокруг, он увидел только царственные пальмы, обвитые лианами, словно серпантином, тернистые заросли мимозы, молочаев да древовидных алоэ, а большого дерева с развесистыми, как у баобаба, ветвями он не видел, и ему пришлось немного углубиться в гущу леса. Конечно, он сильно рисковал, но желание поскорее научиться лазать по деревьям и природное любопытство брало верх над страхом. Ему не терпелось поскорее залезть на высокое дерево ещё и потому, чтобы увидеть заснеженный хребет далеких гор, увидеть снег, о котором говорил дедушка Силамон. На своё счастье, Лео быстро нашёл огромное дерево – старый кряжистый дуб. Он изловчился, как рысь, и прыгнул вверх, туда, где ветви, переплетённые с лианами, казалось, стояли плотной стеной. Глаза при этом он, конечно, закрыл, ведь страшно всё-таки прыгать в неизвестность… А когда открыл, то увидел вокруг себя густые заросли тропических растений вперемежку с дубовыми ветвями. Взглянув вниз, он понял, что высота была приличной, и у него захватило дух! «Ух ты! – с восторгом и страхом одновременно воскликнул зайчонок. – Теперь меня ни один бегающий по земле хищник не достанет! Даже жираф со своей длинной шеей не дотянется до меня!»

Тренировки по прыжкам в высоту действительно не прошли для него даром. Задние лапы у него стали ещё сильнее, а передние он складывал в прыжке так, словно пловец, рассекающий воду, и потому прыгал на тренировках всё выше и выше. «Если бы Прыгун видел меня сейчас!» – подумал Лео. Он вспомнил последний разговор с братом, и словно молния сверкнула у него в голове: «А ведь брат мой прав! Зачем тратить жизнь на то, чтобы научиться лазать по деревьям, если можно достичь тех же результатов, используя природные способности к прыжкам?»

Лео посмотрел вверх, но просвета в густой кроне деревьев не увидел и решил подняться ещё выше. Это у него получалось с большим трудом. Но сложившийся за время упорных тренировок спортивный характер не позволял ему отступать, и Лео полез выше. Он не карабкался по стволу дерева, а стал прыгать с ветки на ветку, как это делают белки. Его острые передние резцы тоже пошли в ход, когда он чуть не упал с одной тонкой веточки. Инстинкт самосохранения заставил его делать то, чего он раньше никогда не делал. Во время этих маленьких прыжков по дереву Лео использовал передние лапы для удержания равновесия и для того, чтобы защитить глаза от повреждения. Хотя его лапы не были приспособлены к хватанию и казались такими неуклюжими и неловкими, он всё равно прибегал к их помощи, чтобы карабкаться по дереву. Лео сейчас, казалось, забыл, что он заяц, а не белка, и прыгал всё выше и выше, несмотря на неудобства. Уж очень ему хотелось увидеть горные вершины, покрытые снегом, и вообще увидеть мир свысока в буквальном смысле слова!

Появление в джунглях, да ещё на деревьях, незнакомца вызвало панику в рядах мартышек и тропических птиц. Они подняли такой гвалт, что у Лео душа ушла в пятки. Он попытался закрыть уши передними лапами и тут же свалился на ту огромную ветку, с которой начал карабкаться вверх после того, как на неё запрыгнул. Это ещё больше напугало Лео, но сдаваться он не собирался. Ухватившись зубами за лиану, он всё-таки смог передними лапами так сложить уши, что крики птиц и обезьян стали для него почти не слышимы. Но тут одна из мартышек, подскочив к нему внезапно откуда-то сбоку, как настоящая каратистка, больно пнула его в бок, и он чуть не слетел с удобной ветки. Когда он взвизгнул от боли, зубы его разомкнулись, лиана выскользнула изо рта, и Лео всем тельцем повалился на другой бок. К счастью, гигантская плетёная изгородь из лиан и веток не дала ему упасть. Зайчонок понял, что лес принял его в свои объятия и не даст погибнуть. Он перевел дух. Крики обитателей джунглей немного поутихли, Лео стал оглядываться по сторонам.

Все мартышки были зелёного цвета и сливались с листвой деревьев, поэтому он их сразу не заметил. Но когда начался переполох, ужаснулся, как их было много! Они ловко перемахивали с лианы на лиану, словно акробаты: большие и маленькие, с длиннющими хвостами и чёрными мордами. Лео сейчас испытывал то же самое, как тогда, в детстве, когда он разбередил пчелиный улей. Множество пчёл летало вокруг него, норовя ужалить. Так и сейчас он, видно, потревожил мирную жизнь обезьяньего царства, вот они и переполошились. Та мартышка, которая пнула его, снова пошла в наступление. Но Лео не боялся, ибо знал, что обезьяны не хищники, а значит, не опасны для его жизни. Он уверенно встал в боксёрскую стойку и приготовился к отражению атаки. Всем своим видом Лео показывал, что без боя не сдастся. Он надул щёки и нахмурил брови, вспомнив недавний урок психолога. В голове зайчонка звучали чеканные фразы – формулы самовнушения, которые подстёгивали его решимость дать отпор «зелёному противнику»: «Я сильный заяц! Я смелый заяц! Я храбрец и молодец!».

Мартышка, осведомлённая о трусости заячьего рода, была поражена неожиданной реакцией этого чуднóго зайца, выпучила и без того круглые глаза да как захохочет. Указывая на него длинным пальцем, она начала кричать на весь лес скрипуче-пискливым голосом: «Вы только посмотрите на него! Какой смельчак! А ну, убирайся с нашей территории! Бегаешь по саванне, вот и бегай там себе! Чего прыгаешь на наши деревья?» От такого поворота событий Лео потерял дар речи. Мартышки не были врагами для зайцев, но он и не подозревал, что они могут быть такими агрессивными. «Что делать? – думал Лео. Сказать, что он здесь оказался случайно – значит разозлить мартышек этим явным лукавством, что для него может быть чревато тяжёлыми последствиями. Сказать правду – вряд ли поверят! А, была – не была! И Лео решается сказать правду: «Хочу увидеть заснеженные вершины гор, я их никогда раньше не видел!» Он сделал небольшую паузу и громко, но жалостно крикнул: «Помогите мне, пожалуйста!» Моментально все крики в джунглях стихли. Наступила такая тишина, что даже писк комара был бы хорошо слышен на весь лес. Но не было слышно ни писка, ни жужжания, ни шороха, ни хруста, никакого другого, присущего джунглям природного звука.

Невиданное и неслыханное дело для обитателей джунглей, чтобы кто-то просил мартышек о помощи! Никто, никогда, ни по какому поводу не обращался к ним с просьбой! На несколько минут мышление мартышек было парализовано. Они не знали, как реагировать на этот крик, почти плач, о помощи. Первыми отреагировали вожаки, среди которых была обезьяна, смело атаковавшая незнакомца. вероломно ворвавшегося в их обезьянье царство. Вожаки всегда более агрессивны, им по статусу полагается быть такими, чтобы отстаивать права стаи. А ответственность за судьбу каждого члена общины делает их ещё и отзывчивыми. Чаще всего в лидеры стаи и выбиваются те, кто быстро откликается на просьбы рядовых её членов, те, кто выражает готовность идти на жертвы ради них. «Пусть заяц и не принадлежит к нашей стае, но он – живое существо, одной с нами крови и обитает по соседству с джунглями. Сейчас он в беде и нуждается в нашей помощи. Хотя просьба его странна для нас и необычна, но это просьба о помощи! Надо помочь! Ведь зайцы не враги нам, а значит, братья наши меньшие и мы должны им помогать!» – приблизительно такие мысли после кратковременного шока посетили головы трёх вожаков. Они тут же сбежались и начали что-то быстро между собой обсуждать. Совещание было коротким, но Лео успел прийти в себя и начал лихорадочно искать выход из сложной ситуации, в которой он оказался.

К счастью зайчонка, всё решилось как нельзя лучше. Самая агрессивная прежде мартышка, уцепившись за лиану, подлетела к Лео так близко, что они чуть не столкнулись лбами! Лео хотел было нокаутировать нахалку, но та очень миролюбиво остановила его:

– Тихо, зайчонок! Не ерепенься! Мы тебе не враги и поможем чем сможем! В общем, так! Мы видели, как неуклюже ты карабкаешься по дереву, вернее, прыгаешь, как старая больная белка. Так ты и до ночи не доберёшься до верхушки! Прыгай-ка лучше на наши спины! Мы тебе будем подставлять по четыре спины сразу, чтобы не промахнулся, понял?

– Ага! – обрадованно, но пока ещё робко ответил Лео.

– Давай попробуем прямо сейчас!

Мартышка крикнула что-то своим собратьям, и они мгновенно на трёхметровой высоте от Лео устроили платформу из спин. Живая платформа! Сможет ли зайчонок прыгнуть на неё? «Ой, дедушка, помоги!» – едва слышно проговорил зайчонок. Это была его первая неосознанная молитва, как та, которую произносят обычно маленькие зайчата, когда в случаях опасности кричат: «Мамочка, помоги!» У Лео мамы не было, и он воззвал к своему доброму наставнику, которого очень любил. После этого он почувствовал себя более уверенно и, сделав глубокий вдох, прыгнул на спины мартышек. Главная мартышка захлопала в ладоши, зацокала языком и проговорила: «Молодчина, заяц! Давай дальше, то есть выше прыгай!» Лео поднял голову вверх, там была готова площадка из спин других мартышек! «Вот какие они, оказывается, организованные!» – пронеслось у него в голове. Лео снова удачно прыгнул! И снова! И снова! Пока, наконец, не показалась вершина этого огромного дерева. Взобравшись на самый верх, зайчик вдруг осознал, где сейчас находится, и почувствовал сильный страх высоты! Раньше он такого никогда не испытывал. У Лео закружилась голова, перехватило дыхание и, казалось, он вот-вот потеряет сознание. Но стоило ему бросить взгляд на ту картину, которая открылась его взору, тут же взбодрился, словно очнулся от страшного сна, и начал обозревать прекрасный вид, открывшийся ему.

Стоило претерпеть и страх, и боль, и неудобства ради того, чтобы по-новому увидеть разбросанные по саванне рощицы и перелески, большую равнину, одетую ковром из сочных трав и ярких полевых цветов, дикую степь, которая простиралась за равниной и… о чудо! – горы! Они оказались такими большими, что вершинами упирались прямо в небо. А снег на вершинах казался Лео покрывалом из жемчужно-белых облаков, которым небо ласково укрывало спящих исполинов. Зайчонок засмотрелся на эту прекрасную картину, обхватив лапами толстую ветку дерева, и даже забыл поблагодарить мартышек за их помощь. В своём воображении он, будто птица, летел к белоснежным вершинам гор, влекомый их величием, силой и красотой.

Но долго созерцать этот чудесный вид Лео не позволили. Взяв на себя ответственность за исполнение желания приблудного зайца, вожаки хотели поскорее снять с себя эту ответственность и заняться обычными обезьяньими делами, тем более что им было невдомёк, как это они вдруг решились на такое бесполезное для них дело.

– Эй, заяц, ты живой? – басовито крикнул главный вожак.

Лео очнулся от этого грубого окрика, словно с неба спустился на землю, и вдруг осознал реальную опасность своего положения. Залезть на вершину дерева ему помогли, а вот помогут ли спуститься на родную землю, на мягкую травку? Не бросят ли они его здесь? Он понимал, что обратный ход, то есть скок, для него будет проблематичным или вообще невозможным. Прыгать вниз он никогда не пробовал. Даже на обезьяньи спины вряд ли сможет спрыгнуть. «Ой, дедушка, страх-то какой! – опять воззвал к своему наставнику перепуганный зайчонок. – Помоги мне!» Вожаки снова услышали это волшебное слово-заклинание, адресованное, правда, не к ним, но они-то этого не знали… Крик заячьей души, который взбудоражил их поначалу и подвиг к благородному поступку, теперь вызывал в их сознании лишь недоумение и раздражение. Они решили уточнить, что же этому недотёпе ещё от них нужно.

– Чего ты ещё хочешь, косой? – снова басовито прокричал вожак стаи. В голосе его в этот момент чувствовалось нетерпение и сильное недовольство.

– Хочу спуститься вниз, но прыгать боюсь, а как по-другому можно спуститься, не знаю.

– Ещё бы ты знал про наши обезьяньи трюки! – усмехнулся в седые бакенбарды старый вожак.

Посовещавшись с другими вожаками, он дал команду самым молодым и зубастым мартышкам перегрызть одну из лиан, обвивающих пальму, растущую рядом с дубом, на котором сидел Лео. Они размотали её и опустили на землю под небольшим углом относительно ствола дуба, чтобы по ней, как по канату, можно было быстро и удобно спуститься вниз. Но зайчонок не понял, что они делают, прыгая вокруг рядом стоящей пальмы, и зачем грызут лианы. «Что они задумали? Неужели хотят совсем отрезать мне путь назад, на землю, забаррикадировать меня наверху?» – с ужасом подумал бедный зайчонок. Ему вспомнилось коварство его «друзей» – молодых зайцев, когда они загоняли его в яму, вырытую охотниками для слонов, и другие их «невинные шалости», от которых он потом долго залечивал раны как на теле, так и в душе. Это были его сородичи. На какое же коварство и жестокость может быть способно другое племя животных? Ведь он для них – чужак, вторгшийся без спроса на их территорию. Лео быстро учился логически мыслить. И эта логика нагоняла на него такой страх, что он весь задрожал и приготовился к самому худшему.

– Чего ты там дрожишь? От нетерпения что ли? Фу! Торопыга какой! – Лео услышал знакомый скрипуче-пискливый голос мартышки-каратистки.

Она снова подскочила к нему с наставлениями:

– Смотри сюда! Самые сильные наши мартышки будут держать на земле конец этой лианы, и ты по ней быстренько съедешь вниз, понял?

– Нееет, не понял. Это как съеду?

– Очень просто! Сейчас увидишь, недоумок!

Она что-то крикнула на, непонятном зайчонку, обезьяньем диалекте тем, кто был внизу, подергала за лиану, закреплённую на ветке, на которой сидел Лео, и обхватив её передними и задними лапами, шустро скатилась вниз. Это не был исконно обезьяний способ спуска с деревьев, так как длинные гибкие пальцы позволяют им ловко цепляться за ветки и стволы при любом крутом спуске. Просто она обратила внимание на неуклюжие передние лапы зайчонка и поняла, что по-другому ему не спуститься. Ведь прыгать вниз он, тупица такая, наотрез отказался!

Ни жив ни мёртв, Лео автоматически повторил действия мартышки, обхватив лиану задними и передними лапами, и закрыв глаза, поехал вниз… Он ещё долго будет вспоминать ощущения от стремительного падения, иначе этот спуск не назовёшь. Душа его была даже не в пятках, а совсем вылетела из тела от страха! А как вернулась, он и не помнил, но, слава Богу, справился со страхом высоты в этот раз. Однако зайчонок не был уверен, что сможет повторить этот трюк ещё когда-либо…

«Ох, Лео, Лео! Авантюрная душа! И дорого же тебе стоило познание себя в реальной жизни, да ещё в этой экстремальной ситуации! Но я очень рад, что ты познал себя не только с физической стороны, то есть какие физические нагрузки можешь вынести, но и с психологической. Вон как ты, оказывается, можешь обратить потенциальных врагов в друзей! Я горжусь тобой!» – скажет ему позднее дедушка Силамон, проводя разбор полётов своего ученика.

Глава пятая. Позорная капитуляция

Лео действительно после этого случая поостыл в желании преуспеть в лазании по деревьям, но совсем эту идею не оставил, так как имел неосторожность недавно озвучить программу саморазвития, в которой это искусство шло отдельным пунктом. Что ж, он будет продолжать тренировки, только будет делать это осторожнее, как учит дедушка Силамон. А дедушка всегда говорит, что прежде чем браться за что-либо, надо сначала мысленно представить, как будешь это делать, и постараться предусмотреть возможные последствия исходя из жизненного опыта. А если опыта ещё мало, спросить у него, дедушки, или у кого-нибудь другого, более опытного и знающего зайца. «И что я его тогда не дослушал и помчался в джунгли?» – упрекал себя каждый раз Лео, глядя на стёртые в кровь лапы, которые он поранил, скатываясь с верхушки пальмы вниз. А другая, более романтичная часть его души, возражала первой, рациональной: «Зато увидел чудо из чудес – заснеженные горы! Они почти каждый день снятся мне во сне! Как я хочу увидеть их поближе!» Но исполнение нового желания Лео отодвинул на второй план. Сначала он должен был выполнить все пункты намеченной программы. Вот такой он был целеустремлённый заяц!

Пусть нехотя, но он продолжал тренировки по лазанью на деревья. Сначала он тренировался на полуповаленных, наклонных деревьях, запрыгивая на них без опаски, что свалится с веток на землю: падать-то невысоко! А потом перешёл на огромный баобаб, давно облюбованный им из-за разлапистых ветвей, нижний ярус которых находился на той высоте, на которую Лео мог спокойно запрыгнуть с земли. Он много раз прыгал на эти ветви, старался удержаться там передними лапами, а потом перелазил выше. Это ему удавалось сейчас гораздо лучше, так как передние лапы стали ловчее, а зубы от того, что ему часто приходилось грызть твёрдые ветки и стволы, стали крепче. Спускаться он тоже неплохо научился, пятясь задом и ища новую опору одной из свободных задних лап, или осторожно спрыгивал вниз, если ветка внизу была толстой и крепкой. И передние, и задние лапы от таких тренировок стали у него действительно гораздо сильнее. А это, в свою очередь, позволило ему и в прыжках по саванне достичь лучших результатов. Пусть это были пока не семиметровые прыжки, какими прыгал его выдающийся брат Прыгун, но где-то к шести метрам он уже приближался. Так что первые два пункта программы шли к завершению. Лео был собой доволен.

Оставался самый опасный для опробования в условиях реальной жизни пункт программы – единоборства. У Лео не выходил из головы один случай про зайца, победившего шакала, о котором как-то рассказал дедушка Силамон. Этот храбрец, после долгих и упорных тренировок, решил потягаться с, ненавистными для всех зайцев, шакалами потому, что им двигала не просто неприязнь к этим хищным животным из-за их неблагородных повадок, а настоящая ненависть. Ведь именно от шакала погибла вся его семья. В заячьем народе его прозвали Мстителем.

Выследив одного из них, самого кровожадного по виду, когда тот позарился на объедки царя зверей – останки антилопы – он яростно напал на шакала! Битва была стремительной и победа Мстителя – справедливой. Он распорол сильной задней лапой шакалу брюхо и не убежал после этого, а какое-то время смотрел на поверженного врага, наслаждаясь местью. За что и поплатился! Лев с львицей, отдыхавшие неподалеку после сытной трапезы, услышав шум борьбы, нехотя поднялись с мест, чтобы посмотреть, что там происходит на их территории. Кто посмел нарушить их покой? То, что они увидели, привело их в бешенство, и… от зайца осталось лишь мокрое место! Печальный конец, но Лео уже научился делать кое-какие выводы, поэтому был уверен, что конец его истории будет другим.

Он нашёл хорошего тренера по заячьему каратэ и начал с ним ежедневно заниматься, но дедушке решил об этом пока не рассказывать. Лео хотелось сделать Силамону сюрприз! Он представлял, как израненный, но гордый своей победой, он придёт к наставнику, и тот похвалит его за одержанную победу, восхитится его силой, умением бороться и отвагой! Когда тренер по каратэ сказал, что он им очень доволен, Лео решил прекратить тренировки и начал готовиться к поединку с шакалом. Он стал настраиваться, повторять формулы, которые дал ему Совиныч, и вспомнил даже про тётушку Травинку – заячьего лекаря. А вспомнил Лео о ней потому, что слышал от кого-то, будто она готовит не только всякие снадобья от различных болезней, но и настой из трав для смелости. Правда, пользовались им молодые зайцы для других целей: для игр, когда ухаживали за зайчихами, чтобы отбить невесту у соперника. Лео побежал к Травинке. Она оценивающе посмотрела на посетителя, на его накаченные мышцы, спортивную осанку, уверенный взгляд и засомневалась, нужен ли ему настой для смелости.

– Ты и так силён и, наверняка, смел, женишок новоиспеченный… Зачем тебе мой настой? – слишком прямолинейно спросила тётушка.

Она не очень любила Лео, потому что он в некоторой степени был её конкурентом. Травинку буквально коробило всю внутри, когда молодые мамочки рассказывали ей, что их зайчата, играя с Лео, быстрее выздоравливают и лекарств никаких не надо! И вот он, этот нелегальный целитель, сам явился к ней за помощью. Хорошо, она ему поможет, и пусть все знают, что этот заяц с царским именем тоже был у неё, тоже нуждался в её снадобьях!

– Смелости не бывает много, тётушка! – скромно ответил Лео. – Мне хочется проверить, действительно ли твоя настойка так хороша.

Он встал на задние лапы, вытянулся в струнку и важно, ритуальной походкой, как это делают брачующиеся зайцы, прошёлся по её пещерке.

– Проверь, проверь, милок! Да потом всем расскажи, как она тебе поможет завоевать невесту! А я бы хотела посмотреть на тебя, как ты, распушив хвост, будешь играть с зайчихой в догонялки, отбив её у соперников! Ха! Ха! Ха! – как-то по-колдовски, недобро засмеялась тётушка.

Юркнув в одно из углублений кладовой, она достала приготовленный заранее для подобных случаев напиток для смелости и дала его Лео. Выпив настойку, он поблагодарил Травинку и побежал на водопой, чтобы сразиться с противником.

Лео знал, что шакалы ходят поодиночке, редко собираются в стаи, это было ему на руку, то есть на лапу! У него хватило ума выбрать для поединка подходящее место: рощицу, состоящую в основном из мохаловых деревьев недалеко от тропы, ведущей к реке. Он предварительно потренировался, запрыгивая на нижние широкие ветки дерева, и, устроившись ближе к стволу, чтобы его не было заметно с земли, стал ждать. Почему Лео выбрал для борьбы из всех врагов именно шакала, было понятно: во-первых, подходящая весовая категория, во-вторых, желание отомстить за собратьев, задранных шакалами, в-третьих, желание выказать тем самым, то есть поединком, словно дуэлью, презрение к их мерзкому всеядному роду, не брезгующему даже падалью!

День выдался особенно жарким, поэтому Лео решил сначала искупаться и напиться как следует, чтобы выдержать отсидку в засаде в течение длительного времени. Только он приготовился к мысленному проигрыванию схватки, как вдали показались грациозные жирафы. Они двигались по освещённой солнцем равнине, словно ожившие башни. Лео засмотрелся на этих величественных животных и даже на какой-то миг забыл о цели пребывания в засаде. Ему захотелось мирно побегать среди этих красивых животных, поприветствовать их! Видимо, настой Травинки оказывал тонизирующее действие… Зайчонок чувствовал такой подъём, что усидеть на одном месте было действительно нелегко, ноги сами рвались спрыгнуть и скакать, скакать! Он с трудом удержался на дереве, продолжая наблюдать за всем происходящим внизу.

Напившись вволю, жирафы побрели обратно. Когда они поравнялись с деревом, на котором сидел Лео, они, словно по команде, начали его общипывать. «Караул!» – пронеслось в голове зайчонка. Оказывается, жирафы очень любят перистые нежно-зелёные листья мохалы, предпочитают её всякой другой пище, даже листве мимозы. Опасности для него никакой не было, но он почему-то всё равно испугался! Настой Травинки, похоже, действовал в обратном направлении… То ли ему спрыгнуть на землю и бежать прочь, то ли лезть выше по стволу и ждать, когда они насытятся… Лео был в растерянности. Увидев их длинные языки, как они ловко ими орудуют, словно слоны хоботом, он сильно испугался, спрыгнул с дерева и побежал прочь. «Что же это такое? Почему мне не удалось осуществить свой замысел?» – сокрушался Лео. Он уже знал от своего наставника, что случайностей не бывает. «Может, я ещё не готов к схватке с шакалом?» – спросил он сам себя, но слушать внутренний голос Лео ещё не умел.

На следующий день зайчонок повторил попытку, но к тётушке Травинке решил больше не ходить, вспоминая зуд в ногах, когда сидел на дереве, которое общипывали жирафы. Да и смелости настой совсем не прибавил, а даже как раз наоборот: он испугался тех, кого и мышки не боятся – травоядных собратьев!

Укорив себя за непростительную трусость, Лео всё же решил подстраховаться и выбрал другое дерево для укрытия, подобное тому баобабу, на котором тренировался. Удобно устроившись на большом кедровом дереве, он начал представлять, как прыгает на шакала, словно рысь, когда тот будет пробегать мимо него, как повалит его на землю и… Но этому подвигу также не суждено было случиться! Когда наш герой в воображении уже пожинал победные лавры и расплывался в улыбке от полученного удовольствия, рядом с его левым ухом послышалось странное шипение. Повернувшись в ту сторону, Лео с ужасом увидел огромную гадюку с открытой пастью, приготовившуюся к атаке. Хорошая реакция юного спортсмена спасла его! Он мгновенно спрыгнул вниз, хотя высота была больше той, с которой он привык прыгать во время тренировок. Ему повезло, лапы остались невредимы, а вот сердце во время бега билось так, словно сам лев гонится за ним!

Зайчонок совсем не зря испугался змеи: недавно один из его собратьев погиб от яда гадюки, нечаянно наступив на неё в траве. «Вот ведь напасть какая нашла на меня! – думал в отчаянии Лео. – Может, я и правда ещё не готов к поединку с шакалом?» Он решил проверить себя ещё один раз, последний, чтобы убедиться в правоте своей догадки или опровергнуть её. Настойчивости в достижении цели ему было не занимать! Любой наставник похвалил бы ученика за эту ценную черту характера, но только в том случае, если настойчивость не переходит в упрямство, которое всегда вредит!

Лео не стал ждать следующего дня, так ему хотелось поскорее совершить подвиг и заслужить похвалу дедушки Силамона. Он вернулся к водопою, нашёл подходящее, близко стоящее к воде дерево, вскочил на него, осмотрелся, нет ли непрошеных гостей: змей или хищных птиц, и стал ждать. Вдали показались полосатые зебры, а за ними рогатые антилопы, у которых тоже были белые полосы по бокам, словно они подражали зебрам. Лео никогда раньше не обращал внимания на раскраску животных и вообще не задумывался, почему у некоторых такие причудливые расцветки шкур. Сейчас было время об этом подумать, поразмышлять. Да и наблюдательный пункт подходящий: сверху ведь всегда лучше видно…

Однако с появлением на тропе хищников – тигров и пятнистых гиен – Лео встрепенулся. Инстинкт самосохранения включил свою защиту – страх. У зайца всё похолодело внутри и… он, как всегда в случае опасности, приготовился бежать, забыв про свое героическое намерение. Даже психологические формулы мгновенно позабыл! Но что-то внутри его происходило: будто какой-то якорь удерживал его на дереве. Лео взглянул вниз под дерево, на котором сидел, и вдруг осознал, что он в безопасности! Зайчонок с большим трудом удержался от трусливой капитуляции, уговаривая себя дождаться ненавистного врага – шакала, чтобы побороться с ним и… непременно победить! «Ой! Дедушка Силамон, помоги мне!» – обратился он к наставнику, как к родной мамочке, и… сердце его чуть успокоилось, дыхание тоже стало ровным, страх начал отступать. В голове стали всплывать фразы мудрого наставника про реальный и мнимый страх.

«Неужели я смог побороть страх?» – подумал Лео. На сердце стало легко и радостно, будто он уже одержал победу над ненавистным шакалом! Однако присущее всем спортсменам предстартовое волнение всё же охватило и его. Но это уже был не животный страх смерти, а чувство огромной ответственности и желание оправдать доверие наставника и вообще всех зайцев, хотя ни Силамон, ни другие зайцы не поручали ему сражаться с шакалом. Просто в его голове, а может, и в сердце живо было недавнее подстрекательство «друзей» на настоящую схватку с врагом, и ему хотелось доказать всем и прежде всего себе самому, что он на самом деле способен на геройство! Без сомнения, им двигало также и сокрытое в глубинах его души желание прославиться… Вот почему ему так понравились стишки брата-спортсмена про его смелость! Именно это тайное желание, а не ответственность, подсказывало ему сейчас, как пробудить спящую в сердце храбрость, и он начал торопливо произносить стишки Прыгуна: «Самый сильный заяц – Лео! Победит врага он смело!» Ему пришли на ум и те формулы самовнушения, которые недавно дал психолог. И зайчонок начал твердить их, как заклинание, пока вдали не показался враг.

Шакал шёл не спеша, словно только что плотно отобедал. Время от времени он озирался по сторонам. У Лео мелькнула мысль, что шакал оглядывается в поисках добычи – чужой, той, что плохо лежит… Он начал лихорадочно соображать, как лучше напасть на него, ведь тот может пойти обратно другой дорогой, а значит, не будет проходить мимо его дерева. Но хищник, утолив жажду, возвращался по той же тропе. Это был уже старый шакал – вот почему он шёл так медленно и озирался по сторонам: сам боялся стать жертвой крупных хищников. Питоны, леопарды и рыси нередко нападают на шакалов, если поблизости нет другой добычи.

Когда враг стал приближаться к его засаде, заяц увидел, что этот шакал – очень большой, почти как волк, и сердце его опять предательски забилось. Он испугался! Его боевой дух куда-то совсем исчез! Он сжался так, что даже уши непривычно опали вниз, частично закрыв ему глаза. Бедный зайчонок весь затрясся от страха! Сидеть в засаде он больше не мог. Страх опустился в ноги, и они начали действовать сами собой! Лео спрыгнул как раз в то время, когда шакал поравнялся с деревом. Задние лапы зайца попали точно на хвост шакала, опрокинув его на бок. Собрав все силы, шакал вскочил на ноги и, что было мочи, помчался наутёк, даже не оглядываясь назад! Он принял зайца за рысь, которая затаилась на этом дереве, поджидая его – одинокого немощного шакала. «Эх, старый я стал совсем! Потерял чутьё и бдительность!» – думал на бегу перепуганный зверь. А Лео, ни жив ни мёртв, бежал в другую сторону. И никаких мыслей, ни умных, ни глупых, не было в его воспалённой от страха голове, а в сердце была настоящая паника, которая случается с зайцами в случае смертельной опасности…

Несостоявшийся герой бежал куда глаза глядят. Ноги, к счастью, сами несли его в безопасное, обжитое место. Добежав до баобаба, под которым жил его наставник, он плюхнулся под дерево, казалось, совсем обессиленный. При падении Лео нечаянно задел муравейник, и его обитатели набросились на него, стараясь ужалить в непокрытые шерстью места – нос и подошвы лап. «Ой! Ой! Ой! Вы что, дурачьё мелкое! Не узнали меня!» – смахивая с мордочки муравьёв, ругался зайчонок. Крик Лео разбудил Силамона, и он неохотно выбрался из своего укрытия на свет.

– Что случилось, дружище? – протирая сонные глаза, спросил он. Лео не знал, как ему рассказать о своём позоре, но утаить от дедушки случившееся он тоже не мог. Надо же было с кем-то обсудить это происшествие! А кто лучше мудрого наставника всё объяснит и даст совет, как исправить положение? Но Силамону не надо было ничего рассказывать. Когда всё это случилось, он сладко дремал в своей норе и видел во сне всю эту комичную, но опасную для Лео ситуацию… Стоило зайчонку воззвать к Силамону за помощью, его чуткая душа моментально откликнулась и начала молиться Богу за своего питомца. Вот Лео и остался жив! Нерадивый ученик, понурив голову, начал рассказывать о том, что случилось. Силамон слушал его, не перебивая, чтобы Лео мог выговориться и немного успокоиться. А потом, как всегда назидательно, но с юмором, изрёк:

– Риск – дело благородное! Но он должен быть соразмерен с твоими возможностями. А они пока таковы, что только с муравьями тебе и сражаться! Понимаешь ли ты, горе-герой, о чём я говорю?

– Нет, дедушка, не понимаю, о чём ты?

– Ладно, вижу, что ты пока не в состоянии что-либо воспринимать, поэтому отправляйся-ка ты, мой юный друг, на отдых, а завтра продолжим обучение уму-разуму. Смахнув последнего муравья с носа, удручённый зайчонок неровным скоком помчался на место своей лёжки под куст зонтичной акации.

Глава шестая. Ухабы страха на заячьем пути

На следующий день, придя за наставлениями к дедушке Силамону, Лео был каким-то притихшим, спокойным, слушал с большим вниманием, чем весьма его порадовал. «Видно, вчерашнее фиаско с шакалом пошло ему на пользу», – подумал Силамон. Зайчик и вправду был очень огорчен тем, что произошло накануне, но научившись у дедушки анализу событий, которые с ним происходят, понял, что ещё очень мало знает и умеет, несмотря на мастерство в заячьем единоборстве и другие спортивные достижения. Поэтому он решил стать прилежным учеником, чтобы скорее обрести самое верное средство от страха. Тем более что дедушка ему уже не раз говорил, что страх – это дух незнания.

Тема наставлений Силамона на этот раз касалась заячьей техники безопасности, которую многие молодые зайцы игнорируют и… не доживают положенного им Творцом срока жизни. Чтобы не огорчать и без того расстроенного вчерашним поражением зайчонка, наставник не стал укорять его за трусость, но решил указать ему на бессмысленность его намерения, заметив:

– Хотя отдельные зайцы в посильной схватке с врагом могут взять над ним верх, распоров задней лапой хищнику брюхо, такие победы им не нужны, потому что они, то есть мы все – вегетарианцы. Под отдельными зайцами, – продолжал наставник, – я имею в виду тех смельчаков, которые действительно преодолели страх. Как им это удалось, история умалчивает.

Силамон в задумчивости потирал морщинистый лоб.

– Я так думаю, что они просто не успели никому рассказать об этом… Но смею предположить, что ими двигало не менее сильное, чем страх, чувство. Вспоминается мне сейчас один такой смельчак. Помнишь нашего знаменитого Мстителя? Как ты думаешь, он герой или жертва? – с хитринкой в глазах спросил Силамон.

Лео задумался ненадолго, а потом с грустью ответил:

– И то, и другое.

– Нет, Лео, он не герой, а только жертва. Он был рабом недостойного чувства – мести, потому и погиб. Раб не может быть победителем! Чувство мести вытеснило у него чувство страха. Но из-за мести он совсем потерял бдительность и погиб, то есть одно рабство поменял на другое и не смог спастись. Теперь понял, почему ты вчера так оконфузился? – строго спросил дедушка.

– Да, понял, я не смог справиться со страхом, – пристыженно промямлил зайчонок.

– Вот и я о том же, о рабстве. Ты теперь понимаешь, что ты – раб страха? Впрочем, как и все мы, зайцы, испокон веку являемся рабами страха, и это очень мешает нам жить и сокращает нашу численность быстрее, чем все хищники, вместе взятые.

Лео ничего не ответил, зная, что сейчас последует лекция про страх. Он постепенно привыкал к манере изложения мыслей наставника, и часто ему казалось, что он уже наперёд знает, что дедушка ему скажет.

– А страх у зайцев – генетическая черта, которая помогает нашему роду выживать, – не дождавшись ответа Лео, продолжил Силамон. – Если совсем избавиться от страха, жить станет ой как опасно. Это будет сплошной риск – оказаться в пасти хищника или быть подстреленным пулей охотника. Ведь что такое страх с точки зрения заячьей науки? – Силамон сделал важный вид: поднял голову, одно ухо у него при этом поднялось вверх вместе с правой передней лапой, а вторую лапу он заложил за спину и, как опытный лектор, прохаживался по поляне с умным видом туда-сюда. – Это древнейшая защитная реакция всех живых существ на опасность или на её возможность. И она заложена в нас Творцом, чтобы мы были осторожными. Страх связан с инстинктом самосохранения, является его непосредственным выражением. Поскольку страх является частью нас, им можно управлять, как лапой, например… Понял, дружище?

Лео встрепенулся от этих слов дедушки, он не ожидал такого поворота в его рассуждениях:

– Да, я понял, страх – это здорово! Это защита и спасение зайцам!

– Подожди, Лео, хвалиться своим позором! – остановил зайчонка Силамон. – Ведь когда страха слишком много, как у зайцев, это становится смертельно опасным. Потому что чрезмерный страх, навязчивый, как говорят люди, рождает панику, которая сама зачастую толкает нас в лапы хищников. Мы не отличаем реальную опасность от мнимой и бежим при любом незначительном шорохе, пока не ослабнем и не свалимся в лапы хищника или под ноги охотнику. Бегаем-то мы быстро, быстрее многих зверей, а вот выносливостью, которая быстро истощается из-за страха, похвалиться не можем. Что делать? – дедушка почесал затылок, выражая тем самым озадаченность всего заячьего рода.

Лео развел лапы в стороны и покачал головой в знак того, что он тоже не знает ответа.

– Есть три пути, как справиться со страхом, – трижды рассекая воздух правой лапой, с необычной для себя пылкостью произнёс Силамон. – Первый – физический: стать сильнее, выносливее, проворнее. Это даёт уверенность в своих силах и позволяет быстро убежать от врага или скрыться от него там, где он тебя не достанет: на дереве, например, – взглянув на высокое дерево, с улыбкой произнёс Силамон.

Лео тоже улыбнулся в ответ, потому что уже овладел этим приёмом прятаться от хищников на деревьях.

– Второй путь – приручение страха с помощью самовнушения. Психологи называют эту методику аутотренингом и применяют её в работе с зайцами-олимпийцами для достижения высоких спортивных показателей. Иногда им это удается… Много времени спортсмены уделяют тренировке воли, стараясь подчинить чувства разуму, а в разум насадить всякие там установки на успех в соревнованиях. Для этого психологи готовят им специальные формулы самовнушения.

Лео при этих словах закачал головой в знак того, что уже знаком с подобными формулами, но радости на его мордочке Силамон не прочитал.

– Третий путь борьбы со страхом – более естественный, но и более сложный: пробиться к собственной внутренней мудрости и не дать страху разрастись до опасных границ. Как этого добиться, я буду рассказывать тебе постепенно, на каждой лекции, открывая заячьи многовековые тайны. А ты будешь закреплять эти знания на практике по мере сил, терпения, настойчивости и сообразительности. Ну а главное средство борьбы со страхом, самое верное, тебе ещё рано знать, надо набраться жизненного опыта. А пока, мой юный друг, постарайся усвоить очень важную мысль: любой страх – величина переменная, им можно управлять, как я тебе уже говорил в начале лекции. То есть можно привести его к той норме, которую заложил в нас, зайцев, Творец. Если ты этому научишься, это поможет тебе при столкновении с реальной опасностью мобилизовать весь свой внутренний ресурс и совершить то, что без страха ты никогда бы не совершил. Например, перепрыгнуть вон тот огромный ров за рощицей, оставив преследователей барахтаться на его дне со переломанными ребрами, – загадочно улыбаясь, Силамон махнул лапой в сторону пальмовой рощи.

Лео прикинул в уме ширину того рва и покачал головой в большом сомнении. Обычно он обегал его стороной и не думал никогда через него прыгать. А однажды даже свалился в него, когда его «друзья» устроили на него игровую охоту. Но он тут же отбросил сомнения, ведь наставнику полагалось доверять, а он его очень любил. Как не доверять тому, кого любишь?

– Так вот, мой дорогой Лео, позволь поведать тебе о нашей заячьей технике безопасности. Запутывать следы вы, молодые зайцы, слава Богу, все умеете. Это тоже генетически заложено в зайцев мудрым Творцом. А вот почему у молодого поколения часто не хватает терпения выдержать нужный срок отсидки в потайном месте: в кустах или в ложбинке какой? Выскакиваете чуть ли не под ноги охотнику или сами в пасть к врагу летите! Нервы заячьи не выдерживают, что ли?

– Точно, дедушка, нервы не выдерживают! Несколько раз было со мной такое! – оживился зайчонок.

Лео вспомнилась страшная картина, как недавно за ним гналась целая стая гиеновых собак – этих волков Африки, когда он, затаившись в кустах, при их приближении не удержался и выскочил из укрытия.

– Не зря я долго тренировался, уже почти как Прыгун научился прыгать, вот и удрал от этих кровожадных хищников! – возбужденно прокомментировал зайчонок.

– А вот и опять ошибаешься, дружочек! – Силамон, похоже, был очень рад подловить ученика на ошибке. – И совсем это не нервы твои сдали! Какие у тебя там нервы? Молодой ещё на нервы всё списывать! Это страх твой необузданный, пока ты затаивался от страшной своры хищников, рисовал такие жуткие картины в твоём воображении, что ты не выдержал и выскочил из укрытия, когда собаки приблизились к тебе. Помнишь, я уже говорил как-то: «Глаза-то у страха велики!» Особенно когда он полностью овладеет тобой. То же можно сказать и о другой заячьей ошибке, которую все мы совершаем также из-за чрезмерного страха: возвращаться на свой след, то есть идти по кругу, когда убегаем от погони. Ни петли, никакие другие кренделя, которые мы мастера выписывать, не спасают, ведь мы всегда снова возвращаемся к месту лёжки, замыкая круг – неизбежный и роковой. А всё почему? Как ты думаешь, Лео?

Зайчонок был искренне удивлён такому простому вопросу наставника. Он так выпучил и без того больше обычного распахнутые глаза, что на его юном лбу даже сквозь шерсть проступили морщины.

– Ты что, дедушка, издеваешься надо мной? Каждый мышонок в джунглях и саванне знает про территорию, про чужую территорию, что на неё нельзя забегать! Это же закон! Да и зачем бегать на чужую территорию без надобности? Мне в моей родной саванне гораздо безопаснее, где всякий кустик, всякую ямку знаешь, с закрытыми глазами любую тропку найдёшь…

– Да, это так, Лео! Но я хочу, чтобы ты глубже почувствовал эту проблему. Обжитая территория – «законная», хотя и более безопасна, и комфортна для нас, но представляет собой всё-таки ограниченный участок, а это значит, что спастись на ней не всегда получается. А от людей, которые хорошо изучили наши повадки, на своей территории спастись вообще невозможно! Ну и как ты думаешь, что руководит нами, когда мы не рискуем забегать на чужое пространство?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.