Nastya Focus
Эту сцену построила ты

Как здорово, что время стирает чувственное ощущение прошлого, оставляя лишь обрывки воспоминаний и уникальный опыт своей жизни

Странная и неуклюжая, будто не взрослая совсем

Летнее утро слегка перевалило за пять часов. Я не отличалась любовью к супер ранним подъёмам, но внутри было странное предчувствие. Я открыла глаза, повернулась на правый бок и провалилась в мысли.

Мой пятый. С другими было всё странно. Скучно. Не очень красиво. Вяло.

Хлипко. Как в самом смешном поединке.

Прозрачные скетчи неброских картинок.

Не шли мне, как и штаны на резинке,

Как разодранный нос моих старых ботинок.

Как будто пыталась угналась за модой —

Сквозь планы напеть жизни яркие оды.

Поймать за незримые руки судьбу.

Я с пятым как прежде уже не хочу.

Что ж. Попробуем. За-ка-зать. Телефон подмигнул отправленным заказом, я уныло посмотрела в зеркало. В детстве мне говорили, что ставить зеркала напротив кроватей нельзя. Я первое время боялась, а потом забылась. Думала, буду улыбаться себе с самого утра, а оказалось, что я себя даже не замечаю. Но ничего, с этим заказом точно начну!

Мой пятый ежедневник отличается от предыдущих тем, что он потерял всю пестроту на обложке и стал просто лимонно-жёлтым. Автор даже поленился нарисовать в нём полоски – оставил лишь скромные точки. Но мне и точек хватит. Хоть где-то они должны быть, потому что в жизни пока слишком много хвостатых запятых и несговорчивых «но».

А кто сказал, что нужно всегда ставить точки и начинать с большой буквы? Я разучилась завершать дела, особенно, если надо погладить то, что скопилось на сушилке. На двух сушилках. Ок, я не гладила последние четыре. Да, это плохо. Но хорошо, что эти вещи у меня хотя бы есть. Верю, что однажды появится ленивый или замученный донельзя дизайнер и введёт такую моду на мятые вещи, что даже бабули у подъезда выкинут свои утюги с пятого этажа. Это опасно, но весело. Пускай улыбнутся и разок в жизни сделают что-то бесполезное для общества. И вспомнят, как любили играть в куклы в свои пять лет и громко смеяться у подъезда.

А вот я снова забыла, а кто я. Что люблю делать. Какой мне нравится завтрак в солнечную погоду. Какой напиток люблю пить, когда дома одна. Потому что дома я совсем не бываю одна – затянувшийся декрет поменял временный характер пребывания в моей жизни на постоянный и оформил подписку на мою жизнь через больничные сына. Так и получается, что каждый месяц я по три недели развлекаюсь тем, что капаю в уши, нос, записываюсь к докторам и вычёркиваю лекарства из списка. С докторами я начала видеться сильно чаще, чем с друзьями. Первая причина уже понятна. А вторая – у меня нет друзей.

Да, можно дорасти до двадцати девяти лет, стать взрослой по меркам некоторых людей тётей, а так и не найти тех, с кем душа поёт. Честно, я уже почти отчаялась. Раньше я любила каждой новой девушке приписывать статус «подружка» и мысленно тусить с ней на девичниках, крестить детей и выбираться в путешествия в горы. Сейчас я просто смотрю на девушек и думаю: «Им просто повезло встретить свою девчонку. А мне нет. Принять и забыть.»

Я, кстати, Настя. Та самая мама двух прекрасных ангелочков и любящая жена самого лучшего мужа на свете. Ой, мой внутренний сммщик резко вздрогнул и скривился.

Но в этой фразе нет ничего такого противного и надоедливого, а если представить картину этой прекрасной семьи, то совсем становится радостно. Есть вот только то самое одно «но» – в ней нет личности. Меня то есть. Дети есть. Муж есть. Даже кот есть, если хорошенько присмотреться. А меня нет, потому что я «мама», «жена», «домохозяйка», «дочка» и дальше по бесконечному списку социальных ролей.

Меня нет как личности. Как Насти. Или лучше Анастасии. Забавно, но в глубоком детстве я всегда стеснялась своего имени, хотя сильно его любила. Но заявлять о себе мне было неловко. Казалось, вот скажу своё имя и сразу заберу себе ответственность…только за что? Этого я не знала тогда да и сейчас тоже. Но хорошо выучила одно сильно дурацкое правило – заявлять о себе и быть заметной слишком сложно и глупо. Так делают только выскочки или те, кто не умеет себя вести. А я же девочка воспитанная. Я такого себе не позволяла.

И не позволяю. Зачем-то до сих пор верю в эту странную связь между «я есть» и «я должна быть хорошей». Поэтому я не принимаю помощь, плачу в подушку и не отхожу от детей двадцать четыре на семь. И я уже давно не знаю, что мне нравится: танцевать, пить арбузный смузи в кровати, говорить с уличными собаками или просто смотреть на стенку. Последний раз, когда я оставалась наедине с собой, был пять лет назад. Тогда я ходила много по парку и наслаждалась жаркими летними днями. Это было время моего первого декрета. Так что это было не совсем только для меня и строго по определённой траектории, потому что с коляской ни по горе не взберёшься, ни на аттракционах не покатаешься.

И вот зачем-то я сижу на диване этим утром и думаю про это. А ещё молча перебираю в голове разные профессии. Пока я лучше всего справляюсь с мытьём поп и приготовлением еды. Сложно найти ту самую работу, когда ты себя-то найти в этом мире не можешь. А из опыта – работа официанткой, фитнес-тренером в тренажёрном зале, промоутером, создателем выставок и исторических статей и страшно хилым соорганизатором быстрых свиданий. И зачем я снова заковырялась в этих раздумьях. Ведь моя жизнь именно такая, к которой я шла все годы.

Я всегда об этом мечтала: иметь большую семью и стать самой замечательной мамой и женой на свете. Работать и строить супер карьеру я не хотела. Хотя моя большая детская мечта – сняться в кино и выступать на сцене. А ещё быть известной певицей и издать свою книгу и десятки сборников со стихотворениями.. И я рада, что эти мечты до сих пор живут внутри меня, только перестали светить – лампочки что ли перегорели. Потом разберусь. Но в какой-то момент всё перестало быть так красиво, и начались конфликты.

Я начала замечать, как научилась легко терять интерес к своей прежней жизни. Подгузники с какашками перестали пахнуть цветочками. Собираться на улицу с каждым разом становилось всё сложнее. И спрятаться от детей в туалете хотелось всё больше. Я ничего не могла понять. Казалось, что это засиял ретроградный меркурий, навалился пмс или просто сказывается усталость. Но тут было что-то большее. Более глубокое и сложное. То, с чем я не умела и не знала, как работать и как вообще разговаривать с этим самым чем-то.

Каждая минута моей жизни наполнялась до краёв тревожностью и тем, что я не могла описать словами. Это состояние начиналось с самого утра, когда я просыпалась и даже не успевала ещё открыть глаза. В эту минуту я уже мечтала, чтобы наступила ночь, чтобы сегодня всё было чуточку иначе, чтобы настроение сегодня, словно по щелчку, стало по-настоящему солнечным и тёплым.

Сначала я пыталась избавиться от этих мыслей, но ловила сильное внутреннее сопротивление. Будто передо мной возводили огромную стену, а я врезалась в неё на полной скорости, пытаясь заглянуть по ту сторону. Я старалась каждый момент сделать прекрасным, много улыбалась и отгоняла дурные мысли. Позитивное мышление стало моей мантрой. Жаль, что тогда я не понимала его истинного смысла и старалась отшутиться ото всего. Плохо? – Ничего, бывает. Скоро пройдёт. Или ты просто устала. Улыбнись и скажи себе что-нибудь хорошее – сразу будет веселее, вот увидишь.

Но веселее не становилось. Непогода внутри усиливалась. А я уже сама своими руками швыряла молнии в тех, кто был так близок сердцу. Швыряла и ругала себя, но у меня не было никаких сил разогнать тучи и вернуть яркое солнце. И в какой-то момент мне показалось, что так будет теперь всегда. Ну, или до тех самых восемнадцати лет, пока дети не обретут свою истинную красивую свободу от мамы-тирана. И вместе со свободой прихватят выигрышный билет к психологу до конца жизни, потому что их детство стало пыткой и попыткой быть удобной для бушующей мамы.

Кажется, я слишком сильно обнажила здесь себя и свою душу. Показалась вам такой странной и неуклюжей, словно и не взрослая совсем. И если вы сейчас захлопните книгу и забудете, каким непривлекательным может быть образ молодой мамы, я вас пойму. Но если вы останетесь, я покажу вам, что случилось в то утро. В утро, когда я снова закидывала на себя невидимые мешки страхов, лишней ответственности и неприятного настроения. В утро, когда я собиралась прожить уже привычную жизнь, вдруг резко ворвалась она…

Внутри человека много «я»

…вдруг резко ворвалась она.

Она откуда-то выросла передо мной и теперь поливала цветы. Мои цветы. Она посмотрела на ещё спящих детей и улыбнулась. На моих детей. Я как будто знала её, но не понимала, откуда. Красивая, летящая, стройная и счастливая. Она так искренне улыбалась, как будто в жизни нет проблем. И вместе с ней в комнате появилась лёгкость, стало светлее. Я на мгновение представила, как она весело смеётся с детьми, когда играет. И не прячется от них в туалете. Как с наслаждением встречает мужа с работы, целует и обнимает подолгу. Как составляет меню на неделю и охотно делает зарядку каждое утро. И тогда я замерла и оказалась в хорошем шоке (это у меня сын так заменяет слово «офигел» :)

Я очень хорошо помню тот момент, когда вдруг увидела её. Я ощутила внутри то ли укол, то ли тёплые объятия, то ли сильный удар в солнечное сплетение. Во рту стало горько, будто я зачем-то вгрызлась в корку лимона. Кто-то провалился в моё горло и застрял там. И теперь мне сложно было говорить. В животе кто-то активировал беспилотник, который врезался в стенки и вызывал тошноту. Руки стали влажными. Тогда я села на диван и спряталась за детской книжкой.

Девушка не была реальной, но в тоже время она была самой настоящей. Я закрыла глаза и попыталась понять, кто её сюда пригласил? Почему она ведёт себя как хозяйка? Ведь это мой дом. Это мои мысли. Это сцена моей жизни. Да, пока на одного. Да, небольшая и плохо освещённая (самые яркие лампочки же перегорели где-то в прошлых абзацах). Но она моя.

И вдруг эта дива. Такая волшебная и манящая. Моё смятение сменилось смущением и скованностью. Меня резко охватила волна паники и чего-то очень мимолётного, что я упускаю день за днём.

– Кто ты? – спросила я, чуть отодвинув и книгу в сторону. Но в каждом красивом фильме или романе, конечно же, необходимо то самое, что будет мешать главному герою найти ответ. А я совсем не сопоставляла себя с какой-то особенной, поэтому приняла как данность детский плач, который разрушил в моей голове образ этой девушки, и вернулась в привычный ритм.

Время – половина седьмого утра. Пустынная кухня начинает оживать от звука урчащих после ночи животов и вкусного аромата блинов на сковороде. А я раньше не умела готовить блины. Они получались кривыми, прилипали к лопатке и постоянно рвались. Тогда я решила, что печь блины – совсем не моя история. Но дети просили. И сгущёнка ждала своего звёздного часа в холодильнике. Пришлось научиться. Это могла бы стать красивая история для очередной сильной лекции какого-нибудь коуча, но я ещё не доросла до такого большого и смелого уровня. Поэтому просто факт из жизни – я научилась делать то, что считала для себя невозможным.

«Вдруг она больше не появится?» – завела я монолог в своей голове. От этой мысли было одновременно и страшно, и очень хорошо. Как на экзамене в одиннадцатом классе. Стоишь около билетов, и тебя охватывают десятки эмоций: от бешеного интереса, а что же тебе достанется, до сковывающего пальцы страха, если вдруг попадётся то, на чём ты вчера вечером уснула. В такие моменты совершенно непонятно, к какому сценарию ты больше готова, потому что любой путь будет сложным в какой-то степени. Или, как сейчас модно говорить, интересным.

Я пожарила уже шесть блинов, но она всё равно не приходила. «А вдруг я просто свихнулась? Никакой красотки не было?» – промелькнуло у меня в голове. Я даже выдохнула.

– Была, – вдруг услышала я за спиной. Я резко развернулась и снова увидела её. Красивая домашняя одежда, причёска, улыбка – она точно была не из моего пространства. Я в снова вытерла испачканную в масле ладошку о футболку и выставила две руки перед собой, как будто вот-вот собиралась поймать мяч. Но мне никто не пытался забить гол и даже не давал пас. Тогда я осмелилась на разговор.

– Пока ты снова не исчезла, ответь мне на вопрос, хорошо? Кто ты? – я тараторила так быстро, как будто боялась передумать спрашивать и узнавать какую-то сложную правду, которая должна была заменить часть моей жизни.

– Я – это ты, – спокойно ответила она.

– Так не бывает, – в эти секунды мой мозг начинал лихорадочно сходить с ума, – ты не можешь быть мной. Ведь вот есть я! – я нервно схватила себя за руку так сильно, что оставила следы от ногтей. Кривые, конечно, следы, потому что маникюр надо было сделать уже пару месяцев назад. Но я чётко ощутила себя. И напротив себя стоять я никак не могла.

– Бывает. Внутри каждого человека живёт много «я». Проблема каждого лишь в том, что он забывает менять свои роли и образы по ситуации. А ещё чаще он вообще перестаёт менять хоть что-либо в своей жизни. И тогда его мир превращается в зацикленную изо дня в день полуживую картинку. Человек приучает себя к ней. И когда появляется что-то новое, он чувствует тревожность и страхи.

– Хочешь сказать, что мой мир – это полуживая картинка? А ты – что-то новое…

– …что вывело тебя на эмоции. Да, так и есть. Могу представить, что ты сейчас чувствуешь, ведь я – часть тебя. И я очень долго пыталась встретиться с тобой, но каждый раз получала мощный отпор твоей упрямой философии жизни быть слишком самостоятельной и сильной. Я рада, что теперь мы встретились, и я смогу помочь тебе.

– Думаешь, я захочу общаться с кем-то, кто называет мои поступки упрямой философией? И с чего ты вообще взяла, что мне нужна помощь? Я прекрасно справляюсь. С детьми гулять пойдём, обед готовится. С котом вчера поиграла. Вечером с мужем будем смотреть фильм. Если бы ты действительно была частью меня, то могла бы увидеть, что у меня всё хорошо, – зачем-то я начала оправдываться перед ней, как делала это очень часто. Я снова пыталась быть героем.

Незнакомка приветливо улыбнулась и дала возможность тишине наполнить всё вокруг. Она, конечно, ожидала встретить такое сопротивление, потому что уже выучила наизусть каждую мою реакцию и каждое моё возмущение. Она знала, что я ни за что не приму помощь, потому что считаю себя способной справиться со всем сама. Хотя в этот момент внутри я всё-таки почувствовала что-то новое. Что-то, от чего захотелось расслабиться и улыбнуться. Но я продолжала держать оборону сильной женщины.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.