Детектив из Пяти домов

© Авторы, текст, 2024

© ООО «Издательство АСТ», 2024

Александр Княжевич
Детектив из Пяти домов

Глава первая
Пропавшая староста

– Филиппова!

Лия Яковлевна что-то изучала в ноуте. Потом подняла голову, ожидая лицезреть Лену Филиппову у доски.

Не получилось.

Филипповой не было ни у доски, ни за партой. День как день, все те же серо-зеленые стены класса. Все те же инициалы давно уже выпускников, вырезанные на парте. Муха между стеклами все еще живая и, вполне возможно, бессмертная. Ничто не предвещало.

Староста 7 «А», кажется, впервые в жизни отсутствовала на уроке.

– Заболела, наверное, – Аня, соседка Лены Филипповой по парте, попыталась привести учителя в чувство. – Мы ее сегодня не видели.

Бывало, электричество отключалось, один раз школьный автобус сломался, и всех развозил дядя Алик на своем минивэне. А вот Лена Филиппова не болела, не отключалась и не ломалась. Никогда.

Лия Яковлевна сняла очки, протерла линзы, будто отсутствие ученицы могло объясняться проблемой с оптикой.

– Дожили, – резюмировала учительница. – Так, открываем пятую главу…

Конечно же, ее похитили. По своей воле Лена Филиппова школу бы не пропустила. Митя Филин представил себе, как Лена ползет на уроки, оставляя кровавые следы на асфальте. Филином Митю прозвали по совокупности – больших глаз, носа и фамилии Совин. Еще Митя любил крутить головой. Правда, как у филина, не получалось, не хватало шее гибкости.

– Филин, у тебя все в порядке? – Аня Волкова нервничала.

С Филином они не дружили. Жили рядом. Все в одном дворе – Лена, Аня и Митя. Ходили по одному маршруту уже семь лет. Такое дворовое родство. Но не дружили.

– Филиппову похитили. Ты что-то знаешь?

Волкова всегда относилась к Филину с опасением. После первых капель дождя Мите запросто мог привидеться потоп. И все деревья в округе были в опасности, так как Митя уже посчитал, сколько кубометров древесины ему понадобится на ковчег.

Аня напряглась.

– Она трубку не берет, это странно, но…

– Именно не берет? Или?..

– В смысле? – Вот это Аню и пугало в Филине – Митя все воспринимал слишком серьезно.

И додумывал не просто так. В деталях.

– Длинные гудки?

– Я же сказала, не берет.

– Хорошо, тогда шансы еще есть.

– Шансы на что?

Филин оценивающе посмотрел на Волкову. В идеале ему понадобился бы профи с навыками рукопашного боя, умеющий стрелять из снайперской винтовки, и… ну много еще чего. Хотя… Академическая гребля – суровый вид спорта. Плечи у Ани Волковой были ого. И к плечам прилагался характер. Уже что-то.

– Аня, телефон в сети, симку не выбросили, значит, рассчитывают им воспользоваться. В соцсетях ее уже сутки нет. Думаю, ее похитили и сейчас идут переговоры. Значит, этап первый – сбор информации. Этап второй – выработка стратегии. Этап третий – освобождение. Ты готова?

Ане без подружки было как-то не так. А Филин забавный. Какие-то мурашки прямо…

– На первый этап я готова.

Аня недоверчиво подергала дверь. У Филипповых всегда было открыто. В большом городе, может, и было чего опасаться, но только не в этом дворе. Квартал в пять домов. Все построены так давно, что помнили революцию. Островок, на котором у каждого дома был вход черный и вход парадный. Во всем городе, если где и сохранился черный ход, то его давно заколотили. Только не в Пяти домах. Во двор можно было попасть через единственные ворота, выходящие на Большую Посадскую. Или проникнуть через один из пяти парадных входов, пройти насквозь одну из квартир и выйти через черный. Деревянная крутая лестница, круглые балясины. А еще на дверях каждого черного хода – огромные засовы. Никто не помнил, чтобы их использовали. Не каждый смог бы сдвинуть с места эти куски металла. Но.

Судя по блеску и отсутствию малейших намеков на ржавчину, кто-то за ними ухаживал. Вдруг пригодятся. Вдруг Пяти домам придется пережить осаду.

Местные предпочитали ходить через черный ход, а не по каменным ступеням парадного. Пройтись по двору до ворот.

Интересно, как здесь, во дворе, появляется реклама? «Жилье посуточно». Такую рекламу бы где-нибудь у вокзала. Странно.

Филин нахмурился. Пожал плечами. Звонков с черного хода не было. Стучать было глупо. Пока Митя пытался сообразить, что делать дальше, Аня вытащила мобильник. Через минуту двери открылись. Открылись так, чтобы – кажется, открыто, а говоришь все равно с дверями.

– Мы к Лене, – получилось красиво, на два голоса, Аня и Филин даже сами удивились.

– Зачем это? – Мария Ростиславовна Филиппова была по-прежнему незаметна, но хватило интонации.

– Проведать хотели, – на этот раз отвечал только Филин, Аня уже начала двигаться на выход. – Она же заболела, – не сдавался Митя.

– Заболела. Сильно. Скажу, чтобы позвонила вам. Кому-то из вас, – о последних словах было легче догадаться, чем услышать. Мама Лены произносила их уже закрыв двери.

В городе ветер, а во дворе хорошо, тепло. Качели – маленькие, но удобные. До вечера еще полно времени, и сегодня Мите не надо на спорт. И Ане тоже.

– А чего это Мария Ростиславовна дома? Еще же рано, – Аня удивилась.

Филин уже распределил роли. Он думает, Аня исполняет. Митя, кажется, впервые за всю жизнь посмотрел на Анну Волкову внимательно.

Внимательность приносит не только хорошее. Сегодня она принесла Мите новую информацию. Если бы Волкова не жила с ним в одном дворе и не училась в одном классе, он бы понял это давно. Анна Волкова была красивой.

– Волкова, тебе можно доверять?

Еще не родился человек, который ответил бы на этот вопрос нет. Волкова отреагировала удивительно – промолчала.

– Пошли.

Пять домов вцепились друг в друга – двор-крепость, квартал-замок. На углу между двумя пятиэтажными солидными домами вклинилось нечто деревянное, крошечное, давно покрашенное в небесно-голубой. Наверное. Сейчас это был с трудом угадываемый грязный.

Металлическая дверь явно была самым крепким элементом сарайчика. Две скобы, навесной замок. Замок был новеньким. Ключ Филин носил на цепочке, пристегнутой к колечку во внутреннем кармане рюкзака.

– Откуда у тебя ключ? – То, что Филин странный, Анна знала. Ну глаза немного на выкате, все время думает о чем-то. Но. Ключ немного пугал. – Там точно что-то важное?

– Нет. – Митя остановился, недовернув ключ. Чего ему точно не приходило в голову, так это того, что кто-то может не захотеть попасть сюда. – Это мой тайный штаб.

– Я думала, тут тетя Клара держит метлу, тряпки, совок… Ну всякое. – К тряпкам и совкам Анна не хотела.

– Тетя Клара же на пенсии. А клининговой службе здесь неинтересно. И я замок купил.

Дверь открылась. Ане нужно было выбирать. В кладовке было темно. Волкова подумала, что надо просто не вступить во что-нибудь и держаться подальше от стен. Митя щелкнул выключателем. Волкова выдохнула: ого!

Глава вторая
Тайный штаб

В штабе у Филина оказалось чистенько. Мебель – та, которую выбросить дороже, чем отдать. Митя и забрал. Кресло с каким-то космическим дизайном, ни одной прямой детали, все вогнуто-выгнутое. Когда-то с колесиками. Не теперь. Над креслом потрудились то ли выводок котов, то ли группа противников велюра. Обивка смотрелась так, будто снимали ее с растерзанного в бою дракона.

Второе кресло когда-то было плетеным. Теперь оно немного расплелось. Третье – пристенное. Такое, что остается креслом, только если спинка упирается во что-нибудь надежное. Если бы не норовящая отвалиться спинка, было бы не кресло – трон.

Стол оказался скромнее, зато большой. На двух коробках большой и толстый лист стекла.

– Что в коробках?

– Книги.

– Книги выдержат.

Анна считала книги надежными с тех пор, как мама подкладывала на стул шестилетней Волковой два тома энциклопедии, чтобы та до клавиш старого пианино доставала. К моменту появления в доме специального крутящегося стула Аня как раз разлюбила музыку.

– А чего «ого»?

– Кофеварка – это реально «ого!» – Аня легко обнаружила кофейную чашку, капсулу, проверила воду, щелкнула по кнопкам.

Кофеварка раздраженно задребезжала.

– Где ты Nespresso раскопал?

– Дома. Мама отцу сама варит, а эта машинка стоит без дела. Даже капсулы не закончились, которые в комплекте шли. Я тоже не особо люблю. Только запах.

– Зато я люблю. Дверь закрой. А то, знаешь, на хороший запах кофе и тетя Клара может с пенсии вернуться. Если у тебя еще и сливки найдутся, я с тобой даже в разведку схожу.

И вдруг рядом кто-то откашлялся. Кто-то явно болел сразу десятком респираторных заболеваний, громко и убедительно.

– Это кто? – Анна пыталась рассмотреть больного.

– Это… – Кашель не дал Мите договорить. Когда бедствие закончилось, он продолжил: – Часы. Они так… как бы бьют.

В штабе они были все-таки вдвоем. И были часы. С маятником и звуком.

– Я их даже не заводил ни разу.

– Страшно подумать, что будет, если заведешь. Ок, осталось выяснить, чем ты тут занимаешься. И как ты этот кусок стекла затащил – его в одиночку не поднять.

– Стекло мне Иванцов сюда притащил. Книги тоже его.

Иванцов был местным школьным проклятием. И не потому, что его кто-то проклинал. Это школу прокляли в тот день, когда Иванцов переступил ее порог. Вероятно, в прошлой жизни в здании школы № 138 была пыточная, где и сгинул какой-нибудь предок Иванцова. И теперь он мстил.

В школе отключалось электричество, пропадала сеть, зимой вырубалось отопление, машина директора регулярно обнаруживалась с проколотыми колесами. И как-то было понятно, что все это дело рук Иванцова. Не было случая, чтобы он непременно не крутился где-то рядом. И ни одного доказательства. В суде Иванцова оправдали бы. Из школы его не выгнали, потому как нельзя. И боялись папу.

Папа Иванцова приезжал в школу редко и коротко. На раритетном «мерседесе». Таком черном, хромированном. Классика.

Всегда с охраной. Всегда в черном. Если бы главного мафиози выбирали по цвету одежды, росту и весу, то папа Иванцова точно подошел бы.

Митю Филина немного смущало расстояние до Сицилии. И «дон Петр Петрович» как-то плохо звучало. Но… С чего бы тогда Иванцову, который младший, все сходило с рук?

– Тебе Иванцов помогает и до сих пор все целое? – Волкова оглянулась, пытаясь убедиться, что вот прямо сейчас точно ничего не случится.

– Да он нормальный. Просто невезучий.

– О да.

Аня и Митя вспомнили одновременно про человека, который оказался еще более невезучим. Дело было на химии. Бертолетова соль взорвалась хорошо. Учитель химии в больнице. А все потому, что у Иванцова ничего не получалось, реакция не шла, и учитель решил показать, как надо. Правда, изначально взрываться в опыте было нечему. Но вот у Иванцова получилось. И нужные ингредиенты (точнее, не нужные) откуда-то взялись.

– Ладно, Филин, приступим.

Митя обнаружил у себя в руках чашку кофе. Запах реально затягивал.

Местный ноутбук, наверное, можно было бы продать за хорошие деньги. Допустим, как самый древний компьютер в городе. Огромный. То есть гигантский стол ему подходил. А переносного в нем было только то, что не надо нести отдельно монитор, отдельно процессор.

Открывался он со скрипом и скоростью чугунных ворот.

– Сколько ему лет? Его ты взял точно не у отца. На раскопках нашел?

– Работает.

Пришлось подождать, и чудо случилось. Рябь зеленого на черном прояснилась, и вариант классической «гугл мэп» явил себя. В таком затемненно-скудном варианте.

– Синенькая точка – это планшет Филипповой, – палец Мити тыкнул в центр экрана.

– Чего? А остальные? Синенькие точки?

В этот момент Филин подумал, что приглашать сюда Аню можно было не прямо сегодня.

– Ты же помнишь, в начале года нам дарили планшеты?

– Ага, за деньги родителей купленные. Это не дарили – это выдавали…

– Неважно. Тогда как раз сеть в школе упала. Сеть потом появилась, а планшеты все равно не подключались.

– Да. И ты что-то там нахимичил, и они подключились.

– Там просто обновить надо было, ну я заодно все планшеты и завел на еще один аккаунт свой. И вот пригодилось.

Кофе был хорош. Но только запах. Вкус как будто от другого напитка. А Волкова смаковала. Без сахара. В этом было что-то жуткое.

Тем временем Аня пыталась вспомнить что-нибудь плохое про себя и свой планшет. Что-то, о чем узнает Филин, и это будет нездо́рово.

– Там только оценки и учебники, – успокоил Филин.

– Ага. А оценки ты только видишь?

– Только вижу.

– Хорошо. Жалко, конечно, но, может, и хорошо. И где у нас планшет Филипповой?

– Неподалеку. Он дома. Никаких похищений.

– Ну ее мама нам так и сказала. Болеет.

– Не знаю. Я думал, ее похитили. Ну и, как это обычно, нельзя сообщать в полицию, переговоры, выкуп.

– Похищение как обычно? Митя, в нормальной жизни люди такое только в фильмах видят. И что ты там печатаешь все время?

Митя долго подбирал шрифт. Все никак не мог решиться присвоить делу номер. № 1 – несерьезно. Подумал, поставил семерку.

– Митя!!!

– Я тут файл завел. Фиксирую. Все обстоятельства.

– Обстоятельства того, что мы вломились к Ленке и нас послали? Потому как человек болеет. Завтра она придет в школу, и что ты зафиксируешь?

– Она не придет. Встречаемся здесь в одиннадцать, сможешь?

– В одиннадцать чего?

– Вечера.

– Филин – ты ненормальный. – Анна поднялась и теперь изучала Филина с высоты. – Скажи мне, что ты не собираешься забраться в квартиру Филипповых.

– Ну…

– Одиннадцать очень рано. Я бы не рискнула раньше трех.

Глава третья
Стремянка, веревка и другие необходимые вещи

Есть огромное количество вещей, которые в обычной жизни не нужны никому. Стремянка, которую притащил Иванцов, явно надеялась так и пролежать в гараже и никогда не пригодиться.

Еще у Иванцова оказался с собой стеклорез. И моток бельевой веревки. И рюкзак. Судя по размерам, там было все. Вообще все.

Могло показаться странным, что Филин решил взять на дело Иванцова. Ну а кого? Кто, как не младший мафиози, должен все понимать в таких делах?

– Видите ли, Митя, – приблизительно так мог бы говорить вышедший на пенсию в прошлом столетии профессор палеонтологии, но Иванцов так изъяснялся всегда. – Нет нерешаемых задач, просто иногда для решения нужны такие средства и усилия, что проще отказаться.

– А веревка зачем?

Филину веревка не нравилась. Подниматься/ спускаться по ней он точно не будет. А воображение рисовало только одну картину – связанную Филиппову, и это тоже не радовало.

– Веревка – это азы. Ее просто берут, потому что это универсальный, всегда пригождающийся инструмент. Как молоток.

– Молоток ты тоже взял?

Иванцов промолчал. Значит, взял.

Сергей Иванцов был на голову выше Филина, что большинству его ровесников было несложно, кроме тех, кто был выше на две. Генетика такая. И ловчее. Поэтому Филину досталось придерживать стремянку.

Иванцов забрался на балкон Филипповых, попытался прикинуть, где лучше вырезать стекло, чтобы добраться до задвижки… И понял – зря. Балкон был открыт. Даже обидно. Стеклорез – это красиво, безупречность всегда привлекала Иванцова. А круг, выпиленный в стекле, – это что-то очень близкое к идеальности.

– Поднимайся.

Все складывалось. Филин даже решил, что дома он будет минут через десять. Но случилось то, что не могло не случиться. С учетом того, кто был в деле.

Филин спрыгнул на балкон.

Покачнулся.

Задел стремянку.

Та упала со звуком, который запросто можно было бы использовать для озвучки фильмов ужасов. Что-то типа: бегите, к нам подбираются гигантские зомби, вот так будут трещать ваши сломанные ребра.

Двор молчал.

И не завыли сирены полиции, не застрекотал вертолет группы захвата.

– Как уходить будем, Филин? Нам придется преодолеть препятствие более трех метров по вертикали.

– У тебя же веревка есть…

Филипповы дочку любили, поэтому досталась ей комната с единственным балконом в квартире. Иванцов вытащил из рюкзака фонарики. Вот бывает так, что чувствуешь одновременно и гордость, и стыд. Гордость, так как Митя точно не ошибся с напарником, и стыд, потому что сам до фонарика не додумался… Филин как раз собирался включить свет.

Митя первый раз в жизни был в девичьей спальне. Не то чтобы он не бывал в гостях у одноклассниц. Но как-то все это было приспособлено под чай/тортик/посидеть. Не спальни – «посиделочные». Но такого Филин точно не ожидал. Он даже опознал надписи на стенах.

Лена Филиппова была фанаткой «Металлики». Филин скорее бы заподозрил в этом ее папу. Но папы ведь не завешивают свои комнаты плакатами?

– О. А вот и он.

Так бывает. Что-то совершенно обычное – обычный голос, обычные слова. Только этого никак не могло случиться.

– Аня?

– А есть варианты? – Анна Волкова смотрела на то, что выхватил луч фонарика. Планшет. – Он здесь. Вопрос, где Филиппова?

– Аня, как ты?.. Как ты здесь вообще…

– Вы так внимательно все осматривали… Я, конечно, хожу тихо, но в шпионы вас бы не взяли, – Аня замолчала и продолжила уже не так уверенно: – Хочешь сказать, эта стремянка внизу… я думала, вы ее для меня оставили.

Митя Филин слышал, что лучший вариант не врать – многозначительно покачать головой. В темноте вообще хорошо получается.

– Мне представляется, коллеги, мы выяснили что хотели, – вмешался Иванцов. – Елены нет, планшет есть. Кажется, Филин был прав. Елену похитили.

– А знаете, что странно? – Аня забрала фонарик у Филина и сейчас рассматривала еле заметное пятно на обоях. Так бывает, если в этом месте что-то было, а теперь его нет. – Странно, что Лену похитили вместе с гитарой. И чехлом. Наверное, вцепилась мертвой хваткой.

– Откуда ты знаешь?

Последние сутки Филин убеждался в том, что все, кто его окружают, точно умнее его. При этом так ведь не бывает, чтобы главный был слабее и глупее? Или он не главный?

– Откуда? Ты что, у нее не был никогда? Она за свою гитару и придушить может.

– Не был. Мы же не дружили – так, соседи…

Глава четвертая
Мозоль и Fender

– Этап первый закончен. Информацию собрали. Елена Филиппова похищена, родители, наверное, собирают выкуп, – говорить Митя пытался неторопливо и уверенно. Получалось не очень.

Филин понял, чего не хватает в штабе. Большой магнитной доски, чтобы и фотографии цеплять, и красивые стрелочки рисовать. Как-то все солиднее было бы. Еще пробковые бывают. Тогда можно булавками все цеплять.

– Похищена. Только непонятно, кто похитил. Интересно, камеры нас не засекли?

Кажется, Волковой хотелось, чтобы засекли. В конце концов, это была бы довольно эффектная сессия. Не стыдно в соцсети выложить.

– Записи смотрят, только если что-то случилось, а ведь ничего не случилось. Даже родители не проснулись. – Иванцов аккуратно складывал в разные отделения рюкзака фонарики, веревку и… Митя даже вздрогнул: сверху Иванцов положил одноразовые перчатки.

– Ты всегда так тщательно готовишься или это у тебя походный набор?

– Я люблю сериалы. Предпочитаю детективы.

– Не смотри про маньяков. Тебе не стоит.

Иванцов не переспросил. Что-то было на этот раз в голосе Филина. Наверное, решил, что совет стоящий.

– Пойду я. Как придумаете, что дальше делать, я в деле. Ленка хорошая. – Иванцов нахмурился: – Мне еще стремянку тащить.

В четырех квартирах Пяти домов у родителей было странное настроение. Иванцова просто спала. Иванцов-старший внимательно изучал все часы, которые есть в доме. Будто те показывали не только время, но и где сейчас Иванцов-младший. Все ли с ним хорошо. Очень хотелось звонить всюду. И ему было куда позвонить, но у отца с сыном был уговор. Поэтому Петр Петрович Иванцов просто ждал.

Мария Ростиславовна Филиппова не спала совсем. И даже не испугалась шепота и шороха в спальне у Лены. Сначала недоверчиво обрадовалась, потом опознала голоса Филина и Ани Волковой и подумала, что хуже точно не будет. Почему-то. Антон Сергеевич Филиппов, главврач, сегодня дежурил в ночную смену в больнице и беспокоился о других. Работа такая.

Родители Ани Волковой решили, что это неплохо, если у дочки будет первое свидание с Митей Совиным. У Мити был дар – он нравился родителям. Что-то такое он внушал. Наверное, даже немного обидное для парня – уж если с Митей, то беспокоиться не о чем. А вот своим родителям Митя не внушал ничего, кроме призрачной надежды, что, если они знают, где он и с кем, то… Что плохого может случиться с хорошими детьми в бывшей кладовке родного двора? Разве что сломают кофемашину.

Странные родители. Но так бывает.

Утром будет непросто – школу никто не отменял. А Митя пытался решить ребус, который не давал ему покоя уже довольно давно. Как получить выкуп и не попасться. Ни один фильм не давал рабочего решения, если только речь не шла о каких-нибудь офшорных счетах, хитроумных механизмах – чего в реальной жизни не бывает. Конечно, оставалась надежда, что все преступники просто не особо умные и ничего серьезного придумать не могут. Но ведь у кого-то получается. Как?

Вот кто-то похитил Ленку и уже точно придумал, как он заберет деньги. И он, этот кто-то, точно не гений, а придумал. А Митя Совин, он же Филин, человек с собственной штаб-квартирой, не смог бы осуществить такую элементарную вещь. Азы.

О доске можно было только мечтать, зато блокнот был всегда с собой.

Итак. Есть чемодан денег. И что? Вот как его должны передать, чтобы, не уследив, сразу потерять?

В голову приходило только одно место. Ну если исключить загадочные черные минивэны, которые ныряют в туннель, а из него выезжает уже сразу десять… Есть только одно место и один способ.

Все-таки какое-никакое преимущество.

– Есть способ. Я придумала.

– Ты с ума сошла?

– У нее богатые родители, это сразу видно.

– Мало ли у кого богатые родители. Откроем контору по обмену?

– Специально бы не придумали, а тут – уже всё есть. И она просто глупая девочка. У которой никого нет.

– Почему это?

– Что бы она иначе тут делала? Одна.

Все было просто. Деньги перевела по номеру телефона. В ответ пришел адрес и код. Лена все ждала подвоха после того, как заполнила анкету, но возраст арендатора сдающих квартиру не смутил. Лишь бы деньги платил.

Желтый чемодан на колесиках, подходящий для ручной клади, и кофр с гитарой. Замок с покорным писком принял девять цифр и решетку.

Микроскопическая студия. Не квартира – каюта. К окну не подойти – только лечь на койку возле него. Техно-отель. Все управление – планшет. Не так чтобы дешево, но стильно. Есть душевая кабина, сейф и микроволновка. Что еще?

Ей это было нужно. Сделать шаг в сторону. Между дребезгом будильника и свирепым звяканьем звонка на первый урок.

Родителей успокоила эсэмэской. Потом перевела в беззвучный режим. Без виброрежима. Отключить не решилась. Почему-то.

Впервые за всю свою жизнь Лена Филиппова была одна. Счастье не приходило. Она открыла кофр. Вытащила любимый Fender. Акустика, но Fender. Играть не случилось. Руки тряслись. Староста 7 «А» упала на кровать и заплакала.

Она проспала до двух. Спать после слез было сладко. Она даже не почистила зубы. Перерыв от всего.

В три ввела код, чтобы выскользнуть из номера и спуститься вниз – в булочную. Горячий шоколад, вода, сэндвич с сыром. Родительская карта безропотно бесконтактно все оплатила.

Остаток дня Лена нарабатывала мозоли. Гитаристов без мозолей на пальцах не бывает. То ли она не гитарист, то ли… Мозоли – это вообще здорово. Какая-то определенность. Ты все правильно делаешь, вот уже и мозоли на нужном месте.

Не было главного. Лена Филиппова никак не могла сделать то, что просто должно было получиться у нее, у которой получалось все.

Хорошая гитара. Дорогие струны. Пятерки по сольфеджио. Ну, пятерки у Филипповой были по всему.

Не получалась песня. Пустяковая мелодия. Пускай вообще без слов. Главное, чтобы своя. Чтобы только не: «А-а-а… Что-то такое я слышал у…»

Учитель говорил, что у нее удивительное звукоизвлечение. Такая сладкая лесть. Для тех, у кого проблемы с техникой. У Лены с техникой все было, как обычно, отлично. Вот и извлечение звуков хорошее. Еще было бы что извлекать.

Потом проверила телефон. Зря. Вот как? Контрольная. Почему не в любой другой день? Надо бы выключить. Что-то в организме Лены Филипповой, где-то между печенью и сердцем, не могло допустить пропуск контрольной. Она ведь могла просто болеть. Все болеют.

Трамвай. Не свернуть. Только слететь с рельс, перевернуться, разбить огромные стекла. Лена старательно выпилила соло. «Hero of the Day». Теперь чуть быстрее. Еще. Кажется, вот так она может обогнать и Кирка Хэмметта[1]. Потрогала подушечки пальцев. Мозоль не проявилась.

Быстро она может. Чужое.

Глава пятая
Придумать похищение

Персональный кошмар Мити Филина не был таким уж и кошмаром. Он все шел по бесконечному коридору и никак не мог попасть в нужное место. Вокруг все весело бежали и прибегали куда надо. Только он все никак не мог дойти туда, ко всем. Место было где-то рядом, но, кажется, Филин каждый раз сворачивал не в ту сторону.

Сегодня целью Мити был класс, и он в него попал. Но не был уверен, что это не кошмар.

Иванцов что-то высматривал в окне. Наверное, жалел, что не взял с собой набор маньяка. Хотя… Филин вспомнил одноразовые перчатки. Может, и взял.

Волкова пыталась что-то растянуть на экране своего мобильного. В любой другой день Мите было бы интересно, что там такое, что его надо так внимательно изучать. Но не сегодня. Аня Волкова показывала какую-то фотографию Лене Филипповой. Целой, невредимой и не похищенной.

Митя сделал еще несколько шагов, поравнялся с Леной, очень хотелось ткнуть пальцем – убедиться, что настоящая. А радости не было. Было стыдно, что он не счастлив. Так неправильно.

– Филин… Ты, вообще, ненормальный, – странно, но в голосе Филипповой не было обиды. Немного удивления и даже какого-то восхищения.

– С гитарой все хорошо?

Филиппова почему-то потерла пальцы левой руки и только после этого ответила:

– У меня хороший кофр.

Кофр стоял рядышком. Солидный.

Потом Митя сделал глупое. Развернулся и выбежал из класса. Бежал он еще долго. От школы домой было под уклон. Бежать было легко. Настолько, что Митя даже прикинул, а вдруг он прирожденный бегун на длинные дистанции. Филин уже представил, как оббегает на последнем круге спортсмена из Кении. По широкой дуге. Уже почти добравшись до Пяти домов, Митя сообразил, что не может определиться, кто должен болеть за него, – Аня Волкова или Лена Филиппова. Потом, наконец, вспомнил, что Филиппову никто не похищал.

– Лен, сыграй. Пожалуйста!

Чего Волковой не стоило делать, так это трогать чехол. Филипповой сыграть хотелось. Чтобы не учителю, а… Как бы публике. Но непонятно что. Того, что она хотела и могла, классу хватило бы минуты на три. Какие три – и до минуты не дотянули бы. И… вот, пока не сыграла, есть вероятность, что она – ух! А потом будет другое.

– Не сегодня.

Кажется, Аня Волкова обиделась. Уговаривать не стала. Когда-нибудь Лена Филиппова сыграет. Наверное.

Прозвенело. Седьмой «А» рассосался, Филиппова осталась одна. Пустой класс. Все слышится иначе. Лена потянулась за кофром. Расстегнула чехол. Тронула струны. Странно – не спустились вообще. Взяла аккорд. Не по правилам, еле зажимая струны, еще один. Даже не перебор – пощипывание. Будто у нее со струнами сговор: она только намекает, дальше они все сами. Так она еще не играла – больше слушала. Не пыталась вспомнить, что дальше, просто не знала, но, наверное, дело в пустом классе. Никто не спросит и не поставит оценку. Лена играла не для кого-то, не для придуманного зала. Просто играла. Ни один слушатель не получает того кайфа, который всегда и гарантированно с тем, кто играет.

– Филиппова?

Пальцы зажали не ту струну – чудо пропало.

– Иванцов, чего тебе?

– Что ты исполняла? Это так…

– У меня хорошая техника и звукоизвлечение. Учитель так говорит.

– Звукоизвлечение? Хорошее слово. Не уверен, что понимаю его значение. Но мелодия. Никогда не слышал. А кажется, что всегда знал. Что-то новое?

– Абсолютно.

Теперь Лена Филиппова точно знала, чего ей не хватало. Она двигалась почти правильно. Ей нужен был пустой класс. Желательно пустая школа. Возможно, город. И все получится. Она чуть было не допустила ошибку.

– Прости, мне тут одну штуку надо сделать.

Лена вытащила толстую тетрадь в клеточку, привычно расчертила нотный стан – надо было срочно записать. Пока еще что-то помнится. На кончиках пальцев.

Было немного страшно. Все повторить – а получится? Когда-то ей снилось, что она летает. Весь сон Лена пыталась убедиться, что это не сон, что все на самом деле. А вот сейчас – это было на самом деле?

И вот то, что было, – это точно хорошо? Папа всегда говорил: с этим надо переспать. Утро отсекает лишнее. Вообще, надо было просто поставить телефон на запись. Телефон тут же отозвался. Номер незнакомый, вдруг важное что-то…

– Леночка? Это квартира, – слышно было на пределе, кто-то решил, что лучшее место для общения – то ли метро, то ли вокзал. – Лена, слышно? Клининговая служба звонила, ты вещи оставила, забери, пожалуйста.

– Я не оставляла… – Филиппова говорила зря. Что-то тяжелое и стучащее пришло в движение по ту сторону трубки. Слышно не было вообще ничего. Лена попыталась перезвонить – вне доступа. Кажется, вариантов не осталось. В конце концов, тут ехать три остановки на троллейбусе.

Митя прошел квартиру насквозь и вышел во двор. Опять реклама. Квартиры посуточно. Сорвал. Нечего у них во дворе этому делать. Сегодня он будет пить кофе. Нет, кофе пусть пьет Волкова. Что-нибудь не настолько горькое. Пить и планировать преступление. Когда-нибудь кто-то все же похитит Лену Филиппову, и он будет готов.

У ретроноута Мити была секретная функция. На нем хорошо было играть в старые игры. Точнее в игру. «Эпоха империй» в своем золотом пиратском варианте была единственной игрой, которую умудрялся тянуть комп. Филину хватало. Главное, чтобы никто не догадался о его отношениях с игрой для дедушек. В конце концов, вон Филиппова фанатеет по «Металлике». И что?

Игра взяла свое. Сценарий был пройден.

Митя снова сосредоточился на похищении. Реклама жилья посуточно. Филин разгладил листовку. Кажется, нашлась последняя деталь. Схема получалась хорошая. Митя даже как-то пришел в себя. И даже немного гордился собой. Хотелось срочно кому-то рассказать. Получалось, что некому.

Замок пискнул и покорно впустил Лену в номер. Забирать было нечего. На всякий случай проверила ящики и сейф. Странно.

Чувство дома. Две ночи, а номер уже какой-то свой. Может, в нем кто-то и был, но точно не убирался. Что-то потерять/оставить в комнате было трудно. Как не заметить единственную ручку в пенале.

Лена крутанулась и дернула ручку входной двери. Зря. Черт, черт, забыла код. Телефон – скриншот с кодом, попытка номер два. С тем же успехом. Лена впервые присмотрелась к дверям. Каюта и выход из нее – достаточно серьезный, чтобы выдержать толщу воды.

Звонок – вовремя.

– Леночка, у вас все хорошо? – На этот раз никаких шумов, будто прямо в ухо говорит.

– Никаких вещей тут нет.

– Не может быть, девочка, которая убиралась, вероятно, что-то напутала… Простите, мы отняли у вас время, надеемся, это не испортит впечатления от вашего отдыха.

– И дверь не открывается.

– Ох. Это автоматически. Просто код сменился.

– Продиктуете?

– Нет. Так не получится. Слева от входа сейф. Видите?

– Да.

– Положите туда телефон на три минуты, потом приложите телефон к замку, и все.

– Я не знаю код от сейфа.

– Введите любой. Там инструкция прилеплена.

Инструкция была не просто прилеплена, а прилеплена насмерть: не оторвать, не рассмотреть. Лена – отличница, Лена догадалась – что введешь при закрытии, то вводить и при открытии. Как бы просто все.

Несколько смущало, зачем вообще такая сложная операция с телефоном и сейфом… Но, наверное, так надо.

Вообще, странно. Такое только в шпионских фильмах бывает – программировать телефон с помощью сейфа? Если у нее хотят украсть телефон – как-то слишком сложно.

Телефон лег на поролоновый коврик. Очень не хотелось закрывать сейф. Очень. Все-таки захлопнула дверцу, ввела незатейливое – 1234. Засов прошуршал. Отсчитала три минуты. Умные часы, привязанные к телефону, шли, но зажгли красный индикатор. Телефон в сейфе они обнаружить не могли.

Лена ввела код. Сейф не отреагировал. Никак.

Номер был маленьким, но продуманным. С крепкими дверями и неоткрывающимися окнами. Раздался щелчок, и выключился кондиционер. Планшет, с которого все включалось-выключалось, превратился в кусок пластмассы. Черной и неживой.

Филиппова не испугалась. Пока. Было неуютно и все время хотелось позвонить. Наверное, так чешется отрезанная рука, телефон в сейфе требовал контакта.

Лена даже не очень расстроилась. Гитара – вот она. В телефоне был классный тюнер, но телефон в сейфе, а сейф не открыть, если не позвонить, а телефон… Филиппова думала по кругу и медленно начинала понимать, что телефон в сейф для какого-то там кода дверей не кладут. И что в квартиру ее заманили. И что единственный человек, который в это точно поверил бы, уверен, что с ней сейчас все хорошо.

12-й этаж. В это окно никто никогда не посмотрит. В этом окне ее никто никогда не увидит.

Она так и не успеет вырастить мозоли.

На телефоне замерзли эсэмэски. Митя примерно догадывался о чем. Если не считать того случая, когда он принял понедельник за воскресенье, сегодня его первый прогул. Еще и вот такой – у всех на глазах.

В телефоне отметилась Волкова. Читать было страшно. И Филиппова. Ничего себе. Старшая Филиппова. Настроение как-то совсем упало. Одним прогулом все не ограничится.

Митя Совин знал единственный выход. То, что работает почти всегда. То, что получалось у него лучше всего. Он поднимется к родителям и расскажет историю. Всю. Почему-то это спасало. Иногда ему казалось, что родители ждут продолжения.

– Я не помешаю?

– И я.

Мария Ростиславовна и Антон Сергеевич Филипповы стояли на пороге Митиной штаб-квартиры, которая с их появлением как-то съежилась, и даже стол не казался таким уж большим.

– Добрый вечер! – Расплата за ночную вылазку должна была последовать, но Митя не ожидал, что с такой скоростью. – Я могу чем-то помочь?

– Уже десять вечера. Раньше я не хотела беспокоить.

– Беспокоить…

Филин попытался вспомнить, кто и когда пытался его не беспокоить. Ну чтобы как-то так: «Прости, Филин, ты о чем-то своем задумался на уроке, не слышал, что тебя вызвали к доске, но не переживай, никто не будет тебя беспокоить».

Митя попытался одним движением развернуть кресло и закрыть ноут.

– Что случилось?

Молчание в ответ могло означать только одно. Прогул, реклама во дворе, придуманный способ похищения. Мозаика складывалась…

– Лену похитили? Да?

– Наверное, – выдавила из себя Мария Ростиславовна. – Мы надеемся, что нет. Но. Вот.

Глава шестая
Бунт отличницы

Лене Филипповой надоело быть старостой. И отличницей. И вообще вот это все. Идеальные тетради, идеальный пенал с двумя запасными ручками. Никогда ничего не забывать. Специальный блокнот, в котором все то же самое, что и в календаре телефона. Потому что мало ли. Учителя знали, что у них есть местный «Гугл». Спроси, точно ответит, кто, где, болеет или здоров и кто нарисовал на доске то, чего рисовать на ней точно нельзя. «Гугл» откликался на слово «Филиппова» с непременным восклицательным знаком. Надоело. Надоело откликаться.

Fender. На который есть время только для музыкалки и никогда для себя.

Родители получили эсэмэс. Письмо на почту каждому и записку на кухонном столе. Им было велено не волноваться, не делать ничего (не звонить и не писать), а просто подождать, пока дочь вернется. Через два дня. И – мало ли – не блокировать карту.

Антон Сергеевич попытался позвонить, написать и уже открыл банковское приложение.

Мария Ростиславовна изъяла телефон мужа. Мария Ростиславовна была решительна, но немногословна:

– Лена заслужила эти два дня. Все заслужили, не все смогли.

– Два дня. Потом…

– Два дня, – подытожила Филиппова-старшая.

– Я так понимаю, Лена ушла из дома. Ну как бы. – Митя наконец вспомнил про приличия. – Присаживайтесь. – А вчера была контрольная, и она вернулась. Как-то так?

– Да. Только она вернулась и сразу пропала. После школы ее никто не видел.

– Ну, может быть, она решила еще чуть-чуть побыть одна? Стоп. Почему вы, вообще, пришли ко мне?

– Молчи, – странно, но Мария Ростиславовна сказала это не Филину. – Митя, ты почему-то всем рассказывал про похищение, когда еще ничего не произошло. Возможно, ты что-то знаешь? Что-то видел, слышал? Случайно.

– Ее телефон не отвечает, – не выдержал Филиппов-старший. – Его вообще нет в сети. Зато на мой телефон пришло сообщение от неизвестного номера. Они просят миллион, – Антон Сергеевич как-то странно повел плечом, будто на него давил этот самый миллион. – Мы должны отдать. Послезавтра в 9:30.

– Метро?

– Дмитрий? Откуда вы взяли…

– Деньги должны быть в чемодане на колесиках с удобной ручкой? Так, да? Передавать прямо на платформе в вагон. Точно?

Антон Сергеевич, кажется, стал крупнее. Штаб становился несколько тесным для вскипающего Филиппова.

– Филин, ты хакер, что ли? Или ты как-то участвуешь?

Мите даже захотелось стать хакером. В хакеров все верят. В логику – нет. Мария Ростиславовна напряглась. Но точно не для того, чтобы остановить мужа. Скорее, чтобы в случае чего отловить Митю.

– Стоп. Я. Не. Хакер. И никак не участвую, – убедить Мите пока не удалось, но Антон Сергеевич перестал набирать температуру. – Я просто тут сидел и пытался представить себе, как бы я похищал. И как деньги забирал. Ну, на всякий случай. И вот как раз он – всякий случай.

В нормальной жизни человек, который на всякий случай планирует похищение, вызывает тревогу. Хочется оказаться далеко и чтобы между вами и этим планировщиком была толстая бетонная стена.

Мария Ростиславовна придвинулась к Мите:

– Дальше. Что ты еще придумал? Деньги мы должны передать в метро, прямо с платформы, у вторых дверей второго вагона от головы поезда. Что будет дальше?

– Дальше Лену отпустят. Если деньги получат… Вы их не знаете, Лена их, скорее всего, даже не видела, нет смысла ее не отпустить.

– Есть проблема, – Антон Сергеевич Филиппов остыл и вернулся в кресло. – У нас нет миллиона.

– Ну, давайте сбросимся, – у Мити была заначка. – Если считать с мелочью, наберу тысячи три. Я могу у папы спросить…

– Митя, Филин… Как лучше объяснить, чтобы ты понял. Миллион долларов. – Антон Сергеевич явно был не против одолжить и три тысячи. Только это никак не помогало. – Просто неоткуда брать. Понимаешь?

– А если обратитесь в полицию, то…

– Угадал.

– Плохо. Если я правильно все придумал, то у похитителей тоже вариантов нет.

Мария Ростиславовна оживилась:

– У них как раз полно вариантов. И потом, может, у них вообще не только Лена в заложниках. У них масса вариантов.

– Понимаете, если я прав, у них только два варианта – отпустить Лену или не отпустить. И вот второй вариант тяжелый. Ее же надо где-то держать, как-то кормить, это деньги и силы. А они на это точно не рассчитывали. А не очень умные люди могут наделать массу глупостей в таких обстоятельствах.

– Почему ты решил, что они не очень умные? – Филипповы как-то синхронно что-то поняли, встали и приготовились сбежать.

– Умные вообще не крадут детей. Не пытаются заставить передать миллион, который точно не набрать, и… я почти уверен, что это их объявление. – Митя расправил содранный во дворе плакат. – Аренда посуточно.

– Что за?.. Ты это где взял? – Филипповы остановились.

– У подъезда. Думаю, Лена на него наткнулась так же, как и я. А дальше кто-то оказался слишком жадным.

– Подожди, – Антон Сергеевич уже набирал чей-то номер.

– Не отвечает, – подсказал Митя. – Я уже пытался. Они неумные, но не настолько.

– Надо Иванцова подключать, – Антон Сергеевич сказал как-то странно. Будто выбирал, подключить Иванцова или позвонить Бэтмену. И Иванцов из этих двоих точно опаснее. – Есть зацепка. Нет времени, но есть зацепка.

– Спасибо, Митя, помог.

Мария Ростиславовна надеялась на другое. Она снова и снова обшаривала взглядом штаб. Конечно же, Лена прячется где-то тут. Не удержалась, заглянула под стол.

– Подождите. Я понимаю, что это покажется странным, но у меня есть план.

Митя всегда верил в свои идеи. Пока не оказывалось, что идея хорошая, но в жизни все иначе. Кажется, первый раз он сам сомневался. Можно было просто промолчать. Попрощаться и подождать, пока Лена вернется домой. Ведь вернется же. Вон, Иванцова подключают. Этот кого угодно найдет.

Глава седьмая
День Пяти домов

Бинокль. И чтобы с ночным видением. Направленный микрофон. Похитители обходились социальными сетями. Странички у родителей Лены Филипповой были не особо насыщенными. Как у всех. Оживали на дни рождения. Плюс встречи с друзьями, корпоративы и случайные фотографии любимого дога Булочки.

У страничек Антона Сергеевича и Марии Ростиславовны добавилось два внимательных пользователя. На всякий случай. Вдруг что-то пойдет не так.

Обычная семейная фотография. Мама, папа, дочка и собака. Подпись: «Наконец-то отпуск! Прощальная вечеринка – в Пяти домах. Всех ждем к семи».

– Они издеваются.

– Это точно их дочка?

Они на всякий случай обновили сайт. Ничего не поменялось. Залезли на страницу Лены. Фотография та же. Подпись другая. «Кого не будет, не прощу».

У Антона Сергеевича Филиппова на страничке, как и раньше, висели поздравления с прошлым днем рождения. Все.

Погода не радовала, ветер, срывающийся дождь. В этом городе вообще не очень любили устраивать что-то без навеса, всегда лучше за толстыми стенами, под надежной крышей, чтобы можно было согреться.

Не здесь. Пять домов и были теми самыми толстыми стенами. С навесом не сложилось, хотя фантазия жильцов часто рисовала крышу над кварталом. Стеклянную. По крайней мере Митя Совин хотел стеклянную.

Старые дома, когда-то коммунальные квартиры, мало этажей, мало жильцов. Потому в Пяти домах и уютно, потому каждый тут и знал всех.

Филина волновало то, что его план сработает только благодаря Иванцову-старшему. Конечно, крайние обстоятельства требуют крайних мер. Но даже в самых хороших книгах у сыщика непременно должно быть подкрепление. Инспектор, старшина… Кто-то с пистолетом и корочкой. Правда, о пистолетах у Иванцова можно было не беспокоиться.

И чем меньше оставалось до семи вечера, тем умнее Филину казались похитители. И глупее он сам. Ничего не получится точно. Тем более что получиться должно было два раза. И почему к нему вообще прислушались?

Во дворе всем было хорошо. Человек разумный, когда ему дают много вкусного, становится еще и веселым. Два мангала – две фабрики по производству мяса. Сыр, зелень, помидорчики и огурчики, вино для старших, лимонад для всех.

Зачем Филипповы решили отпраздновать отпуск, не знал никто, но… теперь им точно не простят, если они не будут так делать каждый раз.

Старинные часы в тайном штабе зашлись в судорожном кашле. Семь часов. Мария Ростиславовна вскрыла очередную упаковку одноразовых бокалов.

Антон Сергеевич Филиппов подключил микрофон к колонке у черного хода своего подъезда.

– Нечасто мы так собираемся. А ведь живем вместе. Вот и решили порадовать себя и вас, соседи. И благодарить за эту идею нужно – угадайте кого? Лена, скажи пару слов.

Часы замолчали. Девушка в плаще с капюшоном шла к микрофону, кажется, она не пропустила ни одной лужи, оставшейся после вчерашнего дождя.

Сомкнулись две створки единственных ворот во двор.

Крупная женщина с телефоном наперевес пробивалась к подъезду, где вот-вот должны были сказать пару слов.

Она просто обязана оказаться близко. Увидеть все.

Так двигаются ветераны поездок в метро. Никаких колебаний, каждая часть тела в полной готовности и решает свою задачу. Локти раздвинуты и напряжены. Ноги подстраиваются под ритм движения и не дают упасть. Голова – чуть позади, голову надо беречь.

Она уже в первом ряду, а девушка в капюшоне, под которым ничего не видать, все еще чего-то ждет.

Если бы кто-то сейчас прислушался, если бы у кого-то был настолько тонкий слух, он бы различил низкий металлический скрежет. Он понял бы, что пять громадных засовов пришли в движение. Двор Пяти домов только что превратился в крепость.

У каждого черного хода замерли по две фигуры в совершенно расслабленных позах. Настолько естественных, что в этом было что-то неестественное.

Дворовая кошка Мурка замерла. От мангалов вкусно пахло. Но чутье не велело туда идти.

Филин снял капюшон. Первый раз в жизни его рост сыграл не против него. Из Мити и плаща с капюшоном получилась довольно убедительная девочка Лена.

Филин откашлялся, что в наступившей тишине прозвучало довольно зловеще.

– Спасибо, что пришли…

Крупная женщина щелкнула камерой и собиралась позвонить. Не получилось. Рука с телефоном просто не двигалась. Высокий мужчина в темном костюме трудно определяемого цвета между черным и синим без видимых усилий удерживал ее руку.

– Людмила Викторовна, рад познакомиться. Петр Петрович Иванцов, мне нужно с вами поговорить.

Штаб Филина уже был не вполне тайным. Филин попытался представить себе число посвященных в тайну, чтобы она перестала ею быть.

– Вы меня похитили? – Кажется, госпожу Людмилу ситуация настолько удивила, что она не испугалась и не особо расстроилась.

– Да, – Филипповы старшие ответили хором.

– И что дальше?

Странным образом Филина до сих пор не выгнали из собственного штаба. Иванцов, Филипповы и двое из охраны Иванцова терпели Митю. Ему хотелось думать, что из уважения.

У похищенной Людмилы руки были стянуты пластиковыми наручниками. Один из охранников уже сделал себе кофе.

– Что дальше? Просто и безопасно. Ваш муж приезжает с Леной. И мы вас отпускаем.

– Это… типа обмен?

– Он самый.

– И вы меня просто отпустите?

– Да.

Чего не ждешь от крупных женщин – скорости. Когда вот это большое тучное приходит в движение – не остановить. Даже не решиться.

Людмила Викторовна двигалась по прямой. Кратчайший путь к свободе. Филин уже представил себе облаву во дворе. Бесполезно. Никто не сможет остановить эту женщину.

Дверь не подвела. Нет, она безропотно распахнулась, но петли выдержали. Какая-то тень обозначилась, чтобы случилась еще одна неожиданность. Людмила Викторовна упала. На спину. Как будто сразу за дверями опустился шлагбаум, в который она и врезалась.

– Я не помешала? – Аня Волкова проявилась в дверях. Аня потирала руку. – Я случайно. Какой-то инстинкт, наверное. Она же хотела сбежать?

– И у нее не получилось. – Иванцов-старший уже помогал Людмиле Викторовне подняться. Падение с большой высоты – даже если это высота собственного роста – очень неприятная вещь.

– Аня, ты где-то тренируешься? – Петр Петрович как будто даже не особо удивился.

– Академическая гребля.

– А, ну конечно. – Иванцов снова сконцентрировался на Людмиле Викторовне.

– Так мы договорились? – продолжил Петр Петрович, будто ничего и не было.

– Конечно. – Кажется, удар затылком подействовал на Людмилу умиротворяюще. – Дайте телефон, я позвоню.

Через полчаса пиликнул телефон у Марии Ростиславовны.

– Они едут!

Обычное такси заехало во двор. Лена и худющий высокий мужчина одновременно вышли из машины.

Выехать такси не смогло. Ворота перегородил минивэн с включенными мигалками.

Людмила Викторовна расстроилась. Наручники с нее сняли. Но люди в погонах, высыпавшие из полицейского «шевроле», были строги и неумолимы.

– Вы же говорили, что отпустите.

– Так и есть. Я отпустил. Это другое ведомство.

Иванцов даже не обернулся. Ему срочно нужно было переговорить с приехавшим капитаном.

Наверное, Филину это показалось. Не мог же капитан отдать Иванцову честь?

Глава восьмая
Дело № 1

– Иванцов, а кем у тебя отец работает? На самом деле.

Аня Волкова пришла с набором кофейных чашек. А еще Лена Филиппова нашла место для гитары. С Fender штаб как-то стал больше похож на студию. Иванцов притащил свой рюкзак. И что-то большое, плоское, в оберточной бумаге. Аккуратно поставил в углу.

– Пусть у тебя побудет. Тут все нужное. Чтобы под рукой. А отец мой, Петр Петрович, не работает. Он служит. Особое подразделение по борьбе с организованной преступностью. Они редко в форме.

– Я думала, он у тебя… вот как раз то, против чего он служит. – У Волковой была проблема – говорила то, что думает.

– Э-э-э… Мы тоже, – теперь было уже не страшно признаться и Филину.

– Почему? – кажется, Иванцов удивился.

– Понимаешь, он всегда с охраной, всегда в черном.

– Это темно-синий.

– Хорошо, и вот этот его «мерседес». Старинный.

– Просто папа не любит выделяться. Темные цвета не привлекают внимания. А охрана, потому что работа такая, он сам не любит этого. Но правила такие.

– Чтобы не выделяться, – подытожила Аня. – Вообще не получилось. Ок, Филин, теперь твоя очередь. Обрисуй картинку.

Митю распирало. Ему дико хотелось сделать именно то, о чем его просили. Рассказать обо всем.

– Знаете, я думаю, это случайность. Два человека решили заработать денег. Сдавать квартиру посуточно. И нашли очень продвинутый вариант. Анонимный. Клиент переводит деньги, заполняет анкету, ему сбрасывают адрес и код. Все. И внутри все автоматизировано.

И если у тебя есть анкета, достаточно задать поиск в Сети. И клиент не знает про хозяев ничего, а хозяева скачивают анкету будущего клиента и всё видят.

А соцсети, они такие – в них все кажутся на пару миллионов богаче. А тут еще школьница сама платит и явно никакой угрозы представлять не может.

– Еще и с серьезным инструментом, – добавил Иванцов. – Про гитару они могли и не знать, но – не удержались. Неважно. Главное – жадность и глупость. Они просто не удержались. Тем более все, что им надо было, – заманить Лену в квартиру, каким-то образом заблокировать телефон и поменять код. В квартире отключается все, и не выбраться никак. Звукоизоляция прекрасная. Практически идеальная тюрьма – как будто специально все продумано. Я бы, кстати, на месте коллег Иванцова проверил тех, кто эту квартиру оборудовал. Зачем такое нормальным людям?

– Митя, людям нравится тишина. И автоматизация. Это нормально. Нормально же?

Анна в одиночестве допивала кофе. Кроме нее, желающих не было.

– Наверное, нормально, – сдался Митя. – Скорее всего, у них бы вообще ничего не получилось, если бы Лена не была… на другой волне.

Филин Лену снова поразил. «На другой волне» очень точно объясняло, что она чувствовала последние дни.

Филин уловил реакцию. Покраснел. Продолжил:

– Лена же не подозревала, что есть какая-то проблема, какая-то опасность. И вообще думала о другом. Поэтому послушалась и положила телефон в сейф – якобы для нового кода. Она просто хотела скорее уйти, а значит, побыстрее сделать то, что нужно. А там сейф хороший, толстые металлические стенки. Лена не просто не могла позвонить – даже телефон было не отследить.

Казалось, все получилось, осталось только забрать деньги.

А я как раз сидел и думал, как вообще похитители получают деньги. Это ведь очень сложно – сделать так, чтобы тебе отдали выкуп и тут же не поймали. И я вспомнил, как в первом классе потерялся в метро. Час пик, я в вагон зашел, а мама не успела. Я уехал и… меня искали. Долго. А ведь я не пытался скрыться. Я, наоборот, пытался найтись.

Ничего другого в голову вообще не приходило. Чтобы просто и легко. И тут в штаб пришли родители Лены.

Если бы я не угадал про метро… А похитители как раз так и рассчитывали, чтобы в последний момент сунуть чемодан в вагон. Тут тоже возможны нюансы. Но – шансы есть.

Если бы не угадал, не доверились бы.

Я часто фильмы смотрю. И всегда злюсь, когда, знаете, вот такое – держат заложника, командуют, и все покорно все выполняют. А что, если вообще не играть по их правилам? Что, если сделать так, чтобы злодеи вообще не понимали, что происходит?

Вот я и предложил устроить этот праздник. Будто с Леной все хорошо. Чтобы похитители решили, что с ума сходят, чтобы просто не могли не прийти, не увидеть, как все на самом деле.

– Кстати, девочка такая нормальная получилась, – философски заметила Аня.

– Теперь до выпуска все будут вспоминать.

Филин только что сообразил, что наверняка у кого-то и фотографии остались. И уже в Сети гуляют.

– Так вот. У нас же специальный двор. Тут чужих не бывает. Главное было – всех собрать, а дальше все сделал Петр Петрович. Иванцов-старший. Вычислил единственного чужого, его тут же опознали. У них какая-то программа по опознанию лиц. Ну и… я не знал, что он… не бандит. Я думал, взять в заложники и как бы уравнять игру. И мне кажется, похитители такого точно не ожидали.

– Мало кто ожидает, что похититель станет похищенным. – Иванцов ухватил принесенное – большое и плоское. Медленно распаковал. – Это тебе, Филин. С первым делом!

Под оберткой оказалась пробковая следственная доска. В комплекте с набором булавок.

– Я тут повешу? – Разумеется, в рюкзаке у Иванцова нашлись шурупы и отвертка. – Одного не пойму. Как мой отец решил участвовать во всем этом? Родители Ленки понятно. Когда боишься за ребенка, любой гадалке поверишь. Но мой…

– Может, он тоже не любит фильмы, где преступники командуют, а нормальные люди внезапно становятся тупыми и послушными.

– Такое возможно. То есть такое он точно не любит.

Все было правильно и хорошо. У Филина было первое раскрытое дело и настоящая следственная доска. Теперь осталось заказать визитки и табличку. Детективное бюро Филина. Как-то так.

– Лен, вот прямо сейчас ты не сможешь отказаться.

– От чего?

Волкова молча передала Лене гитару.

И Лена уверенно открыла кофр. Подстроила инструмент.

Если бы кто-то в тот вечер решил зайти в штаб и вынести все от следственной доски до кофеварки, у него бы это точно получилось. Легко. Трем одноклассникам было не до этого. Они слушали. А Лена? Лена не была уверена, что это она придумала эту мелодию. Нет. Это мелодия нашла ее, и Лене оставалось только не мешать.

Когда все разошлись, Митя сделал еще одну вещь. Исправил заголовок в файле. Не верится, что он его завел два дня назад. Дело номер семь? Пусть уж все будет по-честному. Не седьмое, а самое настоящее первое дело. Раскрытое.

Еще ему нужен пистолет. Наверное.

Ирина Жук
Цветы для Македонского

Глава первая
Страшная находка

Утро понедельника началось с чудовищного крика. Верещала Алиса Крюкова. И хотя все привыкли к ее визгливому голосу, сегодня в нем звенели по-настоящему пугающие ноты.

Митя Совин прыжками преодолел последний пролет лестницы и вбежал в класс. Сначала из-за спин собравшихся ничего нельзя было рассмотреть. Он с трудом протиснулся сквозь толпу к источнику звука. Источник стоял с закрытыми глазами на стуле и продолжал голосить, но все уставились на рюкзак Алисы, валявшийся открытым.

Филин тоже заглянул. Среди тетрадей и учебников лежала мышь.

Мертвая.

– На лабораторную похожа, – Паша Войский присел на корточки, чтобы получше рассмотреть.

Мышь оказалась тощей, белой, с длинным лысым хвостом.

– Да самая обычная, из зоомагазина, – поморщилась Лена Филиппова. – Мальчики, унесите ее отсюда, урок же сейчас.

Именно поэтому никто не пошевелился. Только Алиса, которая даже с закрытыми глазами заметила, что все внимание обращено уже не на нее, попыталась изобразить обморок.

– А если она погибла от голода?

7 «А» штормило весь остаток урока. Предположения, откуда взялось животное, рождались в группах по два – четыре человека, а потом передавались остальным. На обсуждение и доработку.

– Скорее от жажды. Человек без воды живет три дня, а без еды месяц.

– Сравнил человека и мышь! И ты не знаешь, долго ли она там просидела. Алиса, ты сколько свой рюкзак не открывала?

Несчастная Алиса громко всхлипывала на последней парте. Подруга, Настя Панова, пыталась ее утешить. Безуспешно.

– Она могла прогрызть его и выбраться.

– Может, у нее сил не было?

Учительница истории, Елена Семеновна, дала всем письменное задание и углубилась в проверку тетрадей. Нельзя было позволить семиклассникам заподозрить, что она тоже боится мышей.

– Предупреждение или месть? – Вопрос Филина застал друзей в раздевалке. – Я думаю, что Крюкова должна догадываться, кто это подстроил, иначе зачем все это? Но почему она ничего не сказала? Боится? Или… ей могли подложить эту мышь по ошибке!

– Параноик! – вздохнула Аня, причесываясь перед зеркалом. – Филин, это просто неудачная шутка!

– И совсем не смешная, – Лена с Алисой особо не дружила, скорее даже наоборот. Но сочувствовала. – Может, кому-нибудь списать не дала? Или выдала шпаргалку? Чем еще Крюкова могла помешать?

– Пока не знаю, но выясню, – в этот момент они были в раздевалке одни, но у Мити появилось странное чувство, что за высокими вешалками есть кто-то еще.

– Иванцов, а ты что думаешь?

Сергей читал в телефоне и ответил не сразу:

– Я думаю, событие незаурядное, но у нас с вами недостаточно информации, чтобы делать выводы.

– А почему ты, кстати, не собираешься? – Лена оделась первой и ждала остальных.

– Я остаюсь. У меня сегодня занятие в историческом клубе. Кто-нибудь был на Алтае?

Филиппова заглянула к нему в экран:

– Говорят, там красиво. Хочешь поехать?

– Может быть…

– Интересно, когда ты стал историком? – удивился Филин.

Увлечение Иванцова новым предметом каждый раз происходило стремительно.

– История, Митя, позволяет нам познавать прошлое и благодаря этому избегать ошибок в будущем.

– А еще это безопасно! – совершенно серьезно кивнул Митя.

Перед выходом он не удержался и заглянул за вешалки. Никого.

Подруги разошлись: одна – осваивать гитару, другая – грести, а Митя на самокате покатил в сторону дома.

Как его назвали? Параноиком? Ну и ладно. Главное, разобраться и найти доказательства. В голове навязчиво металась мысль, которую он не мог поймать. Что-то важное.

Дорога шла под уклон. В одном месте он немного вильнул, на скорости объезжая лужу, и вдруг переднее колесо остановилось, как воткнулось в землю. Митю подбросило. Он пролетел вперед и приземлился на мокром асфальте. Сверху приземлился рюкзак.

Весь в грязи. Ладони содраны.

Но он вспомнил…

В тот же день ближе к вечеру в вестибюле школы Сергей Иванцов наблюдал, как столкнулись охранник и римский легионер. Туника, красный плащ и высокий щит с изображением крылатых молний были воину немного велики, но он наступал:

– Пропустите, пожалуйста!

Охранник стоял стеной:

– Не пропущу!

– У нас собрание исторического клуба!

– Здесь тебе не театр!

Шлем с высоким гребнем почти полностью скрывал лицо, но Иванцов его узнал. И даже не удивился. Никита Трояновский по прозвищу Троян всегда был немного с приветом.

– Я просто хотел всем показать.

– Ты бы еще Дедом Морозом нарядился.

– Да при чем здесь… На мне реконструкция реальных доспехов имперского периода Древнего Рима!

Если он надеялся удивить стража, то просчитался.

– Все равно не пропущу! А это… – Охранник повертел в руках короткий острый меч в ножнах. – Это я отдам директору, пусть он побеседует с твоими родителями.

– Это что, настоящая спата[2]?! – к ним подошел Войский с Пановой и Крюковой. – Ну все, не видать тебе ее больше.

– Это гладиус[3]! – огрызнулся Никита. – И родители не против…

– Да не кисни ты, сегодня занятие все равно отменили.

– Почему? – Иванцов тоже об этом не знал.

Алиса разочарованно пожала плечами – было видно, что ей совсем не хочется домой. Сергей вспомнил, как сильно удивился, когда в первый раз увидел их с Настей среди историков.

– Елене Семеновне пришлось уехать, она только что в чат написала. Не видел?

В доспехах становилось жарко, и Троян наконец стянул шлем. Мокрые волосы из-под него торчали дыбом, лицо покраснело.

– Но скоро же олимпиада!

Паша похлопал его по плечу:

– Главное, не забудь пергамент и перья!

Подруги прыснули от смеха, а охранник, радуясь, что инцидент исчерпан, поспешил выпроводить их из школы.

В высокое окно еще попадало заходящее солнце. Митя полулежал на кровати с перебинтованной ногой и в собственной комнате чувствовал себя неуверенно. У него в гостях впервые оказались девочки.

Могли и предупредить, что все вместе придут.

– А ты уверен, что это не перелом? – Сочувствие Волковой было чем-то новым.

– Просто растяжение. Утром снимок сделали, – отмахнулся он, скрывая неловкость.

– И сколько в школу не ходить?

– Две недели.

– Я тебе почитать принесла. Ты говорил, что летом в список литературы даже не заглядывал. Сейчас как раз время появилось, – Филиппова освободила на столе немного места и поставила стопку книг.

По взгляду Филина Лена догадалась, что лучше бы она принесла фрукты. Или чипсы.

Аня с интересом рассматривала на стене фехтовальную маску. У него и медали имелись. А ведь давно хотел их тоже красиво развесить!

– Зачем ты нас позвал?

Вообще-то, Филин звал только Иванцова. Староста пришла сама. Наверное, из любопытства. Зачем к нему пришла после уроков Волкова, Филин на всякий случай не стал при всех уточнять. Она может и ответить.

– Что было в школе?

– Ничего интересного. Все опять обсуждали вчерашнюю мышь. И немного твое падение. Но мышь больше.

– Я упал не просто так. Не случайно.

– Почему ты так считаешь?

В коридоре, где Иванцов занялся его самокатом, с грохотом свалилось что-то тяжелое.

– Видишь, – даже не обратил на это внимания Филин. – Там на заднем колесе ось отлично держится, тогда почему на переднем нет?

– Предполагаешь, что отвинтили болт?

– Похоже.

Ане это показалось сомнительным.

– Только не говори, что случаи с Крюковой и с тобой как-то связаны.

В голове у Мити они давно переплелись в тугой узел. Возможно, морской.

– Я в этом уверен. Но и это не все. Было еще одно странное событие, на которое никто не обратил внимания. На прошлой неделе последним уроком была биология, а потом из окна класса выпал фикус. Видели?

– Только не фикус, а бегония, – уточнила Лена.

– Я вспомнил об этом, когда летел с самоката.

Иванцов тем временем закончил с ремонтом, поднял привычно упавшую полку и вернулся в комнату.

– Сказали, что это сквозняк раму захлопнул.

– А если нет?

Вот ждала Аня чего-то подобного.

– Филин, тебе снимок головы делали?

– А вы подумайте. Что, если это не случайность?

Вдруг Лена подскочила:

– Не может быть!

– Ты о чем?

– Тогда учительница после урока попросила дежурных убрать микроскопы!

– В классе кто-то оставался? Ты помнишь, кто дежурил?

Староста кивнула:

– Никита Троян.

Филин подводил итоги собрания:

– Итак, у нас есть подозреваемый. Во-первых, надо узнать, как Трояновский связан с Крюковой. Проследить за ними. Посмотреть камеры. А еще проверить: возможно, в школе были и другие несчастные случаи.

– Значит, открываем дело? – смирилась с неизбежным Аня.

– Открываем! Только завтра давайте встретимся в штабе.

– Доберешься?

– Само собой! Нога почти не болит.

Вечером Митя всех обзвонил. Штаб временно отменялся. Его мама сказала, что, если он дойдет до кладовки во дворе, то дойдет и до школы.

Глава вторая
По следам

На первой перемене медкабинет был закрыт.

Он всегда работал непредсказуемо. К седьмому классу Волкова так и не смогла вычислить его расписание.

После второго урока на двери появилась записка: «Буду через двадцать минут».

И только в полдень Аня застала медсестру, которая уходила на обед. Врача уже не было. Отлично.

– Здравствуйте!

– У тебя что-то болит?

План был продуман заранее.

– Да, у меня болит голова. Можете дать таблетку? – Голос получился слабым, как надо.

Таблетку медсестра дать не имела права, и Аня это прекрасно знала.

– Давай я позвоню твоей маме. А потом предупрежу учителя, что ты пойдешь домой.

– Нет! Не надо! Можно я просто посижу здесь немного, а когда пройдет, вернусь в класс?

Обычно симулянты только рады прогулять уроки, чем себя и выдают. Девочка хотела учиться. Медсестра уложила ее на кушетку, дала градусник. На лоб – влажное полотенце.

– Вы идите, – предложила Аня. – В столовой сейчас никого.

Медсестра сегодня не успела позавтракать, но бросить больного ребенка она тоже не могла.

Заметив ее сомнения, Аня поняла, что немного перестаралась. Она посмотрела на градусник и уже бодрее объявила:

– Температуры нет! А врач скоро придет?

– Скоро, скоро! Хорошо, я быстро. Только никуда не уходи, дождись!

– Конечно!

Как только дверь захлопнулась, Аня бросилась к полкам. На одной ровными рядами стояли карты школьников. Слишком много! Не успеть. На другой – журналы:

«Журнал регистрации амбулаторных больных».

– Ммм… Знать бы, что это…

«Журнал регистрации несчастных случаев с учащимися».

– Уже понятнее…

«Журнал обращений на спортивных мероприятиях».

Почему этим не занимается Иванцов? А еще лучше сам Филин. Аня почти пожалела, что ввязалась.

Медсестра обедала четырнадцать минут. За это время Волкова успела пролистать все журналы и часть карт. Она должна была составить список всех подозрительных случаев в школе. Но что-то не сходилось…

Лена провела Сергея и Аню по длинному коридору первого этажа, свернула за угол и открыла дверь с надписью: «Библиотека». За ней оказалось небольшое помещение. Широкий круглый стол, стулья вокруг него, компьютер, несколько стеклянных витрин с кубками. На стене грамоты и фотографии тех времен, когда их еще печатали.

– Проходите. Здесь можно спокойно поговорить.

Аня выглянула в окно. Оно открывалось на спортивную площадку. Это почему-то успокаивало.

– А где библиотека?

– За следующей дверью, а здесь раз в месяц собирается совет школы. В остальное время кабинет пустой.

– Совет школы? – удивился Иванцов. – У нас есть и такое? И ты в нем состоишь?

– Я староста с первого класса.

– Лен, а ты уверена, что нам сюда вообще можно?

– Если открыто, значит, можно.

– И никто не придет?

– Шутишь? Это же библиотека!

– Удалось что-то узнать? – вышел по видеосвязи Филин.

– Растяжение связок – один человек, это ты, – начала перечислять Аня. – Сотрясение мозга – один. Есть еще перелом пальца во втором классе.

– Пропустим. Дальше?

– А это все. Больше подозрительных случаев нет. ОРЗ и ОРВИ я не считаю.

– Не слишком внушительный список, – прокомментировал Иванцов.

Филину пришлось согласиться.

– А камеры?

– Да, я все посмотрела! – отозвалась Лена.

Дежуривший сегодня седой охранник помнил, как в школу ходила еще ее мама.

Лена сделала вид, что потеряла форму.

Охранник сделал вид, что поверил. Он слишком долго работал в школе, чтобы не понимать – если отличнице Лене Филипповой понадобилась помощь, значит, случилось что-то серьезное.

– В классах камер нет. В коридорах много слепых пятен, но кое-что интересное было у входа. Я сняла на телефон. Сейчас пришлю. К твоему самокату, Филин, кто-то в тот день подходил. Правда, видно только со спины.

Все раз десять пересмотрели короткий фрагмент, как человек в черной куртке с капюшоном приближается к стоянке самокатов. Дальше его закрывала толпа старшеклассников.

– Подозрительный, согласны?

– Но здесь же ничего не видно! – прищурилась Аня. – Он мог вообще свернуть в другую сторону.

– Мог, конечно…

– Или взять свой собственный самокат и уехать.

– Тоже мог…

Все посмотрели на Филина. Было непонятно, зависла связь или Митя.

– Он так и сделал. Не видите? Это же я.

Последовавшее за этим неловкое молчание прервала Аня:

– Но ведь это еще ничего не значит, да? Иванцов, а ты за Трояном проследил? Заметил что-нибудь?

Сергей покачал головой и стал перечислять монотонным голосом:

– Никита Трояновский. Тринадцать лет. Живет с родителями и младшей сестрой. Близких друзей нет.

– Но способен на странные поступки, – подала голос все еще смущенная Лена.

– Согласен. Единственное, чем он интересуется, – это история. В целом ничего подозрительного. Не кажется ли вам, друзья, что наше расследование зашло в тупик?

Глава третья
В тихом омуте

Иванцов сказал, что сегодня занят. Девочки тоже. Филин не ходил в школу уже вторую неделю, и ему было мучительно скучно. Одно дело – каникулы, когда все друзья отдыхают вместе с тобой, и совсем другое – болеть. Полное ощущение, что жизнь проходит мимо.

На столе медленно покрывалась пылью стопка книг, которые притащила Филиппова. Он дочитывал «Графа Монте-Кристо», но мысли блуждали далеко. С помощью яда герой уже разобрался с половиной врагов, а Митя за это время не разобрался ни с чем.

Вести расследование из дома оказалось сложнее, чем он думал. Что общего между горшком, колесом и грызуном? Что?

Вдруг пиликнуло новое уведомление, и Филин потянулся к телефону. Пытаясь участвовать в расследовании, а скорее от тоски и безделья, он за это время успел подписаться на все школьные чаты и сообщества.

На экране высветилось сообщение:

«АЛТАЙСКАЯ ОДИССЕЯ»

ПОЛНЫЙ СПИСОК УЧАСТНИКОВ ОЛИМПИАДЫ…

Филин даже подскочил. Олимпиада по истории… Сергей Иванцов… Исторический клуб… Вся картина внезапно сложилась:

– Алло, Волкова! Ты еще в школе?

– Нет, дома.

– А Иванцов? В школе?

– Да, к историкам пошел. Представляешь, Троян туда торт нес. Подожди, а что случилось?

Взгляд упал на отложенную книгу, и в голове взорвалась новая догадка. Филин бросил трубку.

Хромая в разношенной папиной кроссовке (это единственное, что получилось натянуть), Митя Со-вин бежал в школу. Нога горела, но он не останавливался.

Уроки давно закончились, и в здании было безлюдно. Жутковато даже. Только из одного кабинета доносились голоса.

Он распахнул дверь.

Мало кому это было интересно, но исторический клуб собирался по понедельникам. Елена Семеновна когда-то мечтала проводить не просто уроки, а беседы, как в Античности.

Человек десять, не больше, почти всех Филин знал. Парты сдвинули. Иванцов и Войский расставляли стулья. Девочка из 7 «Б» доставала из шкафа чашки, Крюкова разливала чай. А в центре возвышался украшенный ягодами многослойный торт. Никита Трояновский аккуратно раскладывал его по тарелкам.

– Стойте!

На крик Филина все обернулись.

– Этот торт нельзя есть!

Пауза возникла эффектная, ничего не скажешь. Не хуже театральной. Троян замер, как стоял.

– Почему нельзя? Что с ним? – Паша Войский отреагировал быстрее остальных.

Никита с удивлением уставился на торт:

– Не знаю… Мама сама испекла…

– Филин, объясни нормально!

У Мити Совина объяснения были:

– Две недели назад у нас в школе начали происходить странные события. Я напомню, если кто-то забыл или что-то пропустил. Во-первых, из окна второго этажа выпадает фикус. Чистое везение, что никто не пострадал. Во-вторых, в рюкзаке у Алисы появляется мертвая мышь. И наконец, ломается мой самокат, я падаю и целую неделю сижу дома. А теперь вопрос, который только на первый взгляд не относится к делу. Кто из вас участвует в олимпиаде по истории?

– Все. Только…

– Именно! А какой в этом году главный приз?

– Поездка на Алтай.

– Точно! «Алтайская одиссея»! Иванцов, даже ты хотел поехать. Хороший приз. Я бы даже сказал, ценный… За такую награду можно и побороться. Но в этом классе есть только один человек, который готов не просто бороться. Ради победы он готов на настоящее преступление! – И Митя шагнул к Трояновскому: – Правда, Никита?!

Только в этот момент он заметил, что Троян все еще держит в руках нож. Митя неотрывно смотрел ему в глаза, оценивая опасность. Противник был повыше и, скорее всего, сильнее. А еще обе ноги у него здоровые.

За спиной звякнула чашка.

Лицо вошедшей в класс Елены Семеновны было белым. В руках – пустая тарелочка из-под торта.

– Никита, ты выиграл олимпиаду нечестно?! – Голос учительницы дрожал.

Филин переводил взгляд с нее на Трояновского и обратно.

– Выиграл? Разве олимпиада уже была?

Подошел Иванцов:

– Еще на прошлой неделе. Совин, ты совсем из жизни выпал? Печально признавать, но у Трояна первое место.

– Зачем тогда ему всех травить?.. – Это сильно напоминало провал. – Значит, это не он?..

– Травить?! – Троян издал странный звук, отдаленно похожий на смешок. – Филин, ты не в себе? – Он бросил нож на стол, взял руками кусок торта и демонстративно съел. – Да если бы я и хотел, то точно сделал бы это по-другому!

– Никита! – Елена Семеновна тяжело опустилась на стул. – Ну что ты говоришь…

Но Трояновского уже несло:

– Да! Я бы точно придумал что-то поинтереснее, и ты бы меня не заподозрил! Фикус, говоришь? Тогда уж лучше олеандр! Знаешь такой цветок? Нет?

Он немного ядовитый. Говорят, когда-то целая армия Александра Македонского им отравилась! Так разве не проще засушить его листья, а потом подсыпать, – он посмотрел на стол, – например, в чай? Только тогда…

– Только тогда ты не стал бы пить его сам, – закончил Филин.

Теперь он понял все.

Немного в стороне, поближе к выходу, неподвижно сидела Алиса Крюкова. Чашки у Алисы не было. Разливая чай, она ее себе не поставила, чтобы случайно не выпить.

Как же нечестно…

Почему ей всегда не везет? Почему всем остальным все так легко дается, а у нее ничего не получается? Как хотелось уехать отсюда подальше! Хоть раз… Даже чемодан купила. Дура!

Заварочный чайник был наполовину пуст. Темная жидкость в нем пугающе поблескивала. Филину даже показалось, что на стеклянных стенках он видит цветные разводы. Его срочно надо в лабораторию! Провести химический анализ! А вдруг яд улетучивается? Окна!

Алиса поняла по глазам Филина, что он все знает.

– Ненавижу! – взвизгнула она.

Филин бросился к чайнику, но Алиса, роняя стул, успела первой. Она схватила его и с размаху бросила на пол. Мите показалось, что он видит все в замедленной съемке, – в фильмах так часто показывают. Он успел даже отвернуться и прикрыть лицо рукой. Брызги горячей воды и стекла полетели в разные стороны.

Вечером друзья собрались во дворе на качелях.

– Я и не знал, что Крюкова так быстро бегает! – Филин повертел ноющей ногой.

– Просто ты сегодня вообще не спринтер, – Аня села рядом.

– Да, на этот случай надо было звать охранника.

– На этот случай надо было звать меня! – Волкова все еще обижалась, что Филин ничего не сказал по телефону, и они с Леной пришли слишком поздно. – А когда ты понял, что все дело в историческом клубе?

– Когда увидел сообщение в чате. Сразу появился мотив. Бывают же призы на олимпиадах! Все участники событий были в списке, кроме меня, конечно. Но в раздевалке мне показалось, что нас кто-то подслушивает, вот я и подумал…

– Что тебя специально хотели устранить. Ясное дело.

– Да, с самокатом вышла ошибка, признаю. Я просто вовремя не подкрутил болты, вот они и развинтились. И фикус оказался ни при чем. Он упал, потому что от сквозняка захлопнулось окно.

– Это была бегония! – не удержалась и снова исправила Лена. – Но почему Алиса? Как ты догадался?

– Из-за Трояна. Пока он рассказывал про свой древний яд, я думал про мышь. Все могло быть случайностью, но не это. Ее кто-то подложил, и это факт. Мне так хотелось найти то, чего не было, что я не видел очевидного. Кому проще всего это сделать? Самой Алисе.

– И где только она ее взяла… И зачем?!

– Это был отличный способ отвлечь внимание. Знаете, у фокусников есть такой прием. Несколько дней никто ни о чем другом не мог говорить, Иванцов, ты даже про олимпиаду нам не рассказал!

– У меня предпоследнее место, теперь можете смеяться. История – это все-таки не мое.

– Знаете, я все понимаю, переучилась, завидовала… Но отравление?..

У Ани была такая особенность: она всегда старалась всех оправдать. Сейчас оправдать не получалось.

– Я думаю, она давно это планировала. Не отравить, конечно, всех, а на время, так сказать, вывести из строя. Тогда у нее появился бы шанс. Но что-то сорвалось…

– Так перед самой олимпиадой занятие же отменили! – вдруг вспомнил Иванцов.

– Она так хотела выиграть, что разочарование было слишком сильным. Тогда ей уже стало все равно, виноват кто-то или нет. Сегодня она мстила всему вашему клубу разом.

Ровно в девять зазвонили четыре телефона. Каждый из ребят пообещал родителям скоро быть и остался на месте. Уже стемнело. Во дворе было тихо, только слегка поскрипывали качели да громко взлетали напуганные кошкой голуби. Окна Пяти домов горели теплым светом. Все думали о чем-то своем.

– А помните, как Алиса правдоподобно кричала?

– Да у нее бы даже скриминг[4] получился, – никто не понял, поэтому Лене пришлось объяснять: – Это в музыке такой вокальный прием. Хорошо еще, что никто не успел выпить ее чай. Кстати, как думаете, что она туда подмешала?

Аня пожала плечами:

– Уже не узнаем.

– Почему не узнаем? – Филин покопался в кармане и вытащил маленький клочок бумаги.

– Чек?

– Так это было слабительное?

– Откуда он у тебя?

– Я когда с самоката упал, зашел по дороге в аптеку. Передо мной как раз Крюкова стояла, но она меня не заметила. Только сейчас вспомнил.

– Филин! – засмеялась Волкова. – Даже для тебя такое совпадение – это слишком!

Наталья Глазунова
В ритме вальса

– Саня, Иван! Отдайте! – Кристина металась между мальчишками. Они перекидывали друг другу брошь. – Инесса Поликарповна попросила ее на место положить, а вы тут устроили. Пашка, скажи им!

Пашка смотрел на все это со стороны, улыбался и качал головой.

– По-здра-вля-ем!

Громкие крики снова заполнили школьный коридор второго этажа и заставили всю четверку повернуться. Библиотекарь Инесса Поликарповна, худосочная, маленькая старушка с кожей, похожей на пергамент, вместе с группой поддержки чествовала победителей – Сему и Лилечку. Первоклашки привезли с городского конкурса бальных танцев золотые медали.

– Помните, как было раньше? – Саня посмотрел на брошь. Танцующая пара. Яркая, насыщено-желтая, она сияла и переливалась в его ладони. – Надел ее, и все – ты непобедим! Не боишься, танцуешь и выигрываешь, – он потянул за края, брошь щелкнула и рассоединилась. – Лови! – он бросил Ивану танцовщицу. Себе на грудь приколол танцора.

– Ну, партнерша так партнерша, – Иван пристегнул на свитер пойманную часть, сделал реверанс и жеманно протянул руку Сане.

В ответ получил по руке кулаком. Парни тут же стали в стойки и принялись боксировать. В этот раз Пашка присоединился.

– Детский сад, – Кристина развела руками. – Лучше делом займитесь.

Мальчишки резко остановились, выстроились в линию и, подпрыгивая, один за другим протараторили:

– Что…

– Новый хозяин…

– Надо…

– Очень смешно, – Кристина все-таки улыбнулась. – Прямо как из мультика. Только вас трое: Конопушка, Кучерявый и Блондинчик.

Ваня, Саня и Пашка выпучили глаза. Уже почти год, с тех пор как они закончили школу, их так никто не называл.

– Ребята, вообще-то, вас ждут, – Кристина повернулась и посмотрела на Сему и Лилю. – Все время сюда поглядывают. Вы же для них кумиры. Пойдите, поздравьте победителей.

Саня и Иван отдали обе части броши Кристине. Она тут же соединила сверкающих даму и танцора. Две половинки щелкнули и стали одним целым.

– Вот бы снова на соревнование надеть, – улыбнулась она.

– Сейчас их помощь не помешала бы, – проговорил Пашка. – Давайте хоть прикоснемся… на удачу.

Кристина положила брошку на ладонь, а Саня, Пашка и Иван накрыли ее своими.

– На удачу.

Глава первая
Посторонним вход почти запрещен

Огромная толпа у входа в школу шумела. Охранник Федор Петрович никого не пропускал. Он тщательно досматривал двух сборщиков из компании «Лучшие руки». Рыжий и долговязый дважды выгрузили из своих сумок инструменты и по два раза вывернули все карманы на комбинезонах, а «детектор лжи», как называл новый прибор досмотра Федор Петрович, все звенел и звенел.

– Холодное оружие есть? – сурово спросил он.

– У нас в каждом кармане по очень холодной гайке, – пробубнил в ответ рыжий.

– И холодному болту, – добавил долговязый.

– Шутники? – сурово посмотрел Федор Петрович и продолжил досмотр.

– Долго еще это будет продолжаться? – Лена Филиппова не могла устоять на месте. – Кто ему, вообще, эту штуку дал?

– Это называется ручной досмотровый металлодетектор, – Иванцов держал рюкзак за лямку и пинал его ногой. – Федору Петровичу его выдали, чтобы посторонних проверять. Вот он и проверяет. Мало ли что?

– Ну да! – продолжала негодовать Филиппова. – Мало ли… Может, на урок опоздаем…

– Даже если пропустим… На физре опять баскетбол. Надоело.

– Пропустим? – вспылила Лена.

– Врубите кто-нибудь «Металлику». Любая песня отключает синдром отличницы, – Филин пробрался сквозь толпу.

– Через тернии к звездам? – поприветствовал его Иванцов.

– Через тернии – это через Федора Петровича, что ли? – усмехнулся Митя. – Долго вы здесь?

– Пятнадцать минут уже, – Аня захлопнула учебник по биологии.

– А этот дефектор все пищит и пищит, – Филиппова специально перековеркала название прибора. – Может, он сам с дефектом?

– Или они специально это делают, – Филин кивнул в сторону сборщиков.

– Зачем? – удивился Иванцов, но Филин ответить не успел.

Внимание отвлек завхоз Степан Васильевич.

– Петрович, чего ты их проверяешь? – прогремел он раскатистым хриплым басом из-под пышных усов. – Ребята уже неделю у нас работают. Их на втором этаже, между прочим, Инесса Поликарповна заждалась. Новые витрины пришли для наших наград – кубков и медалей. Собирать надо, а ты тут пик да пик!

– Так звенят же, – развел руками Федор Петрович.

– Чем?

– Гаек полные карманы.

– Так сборщики же! Бросай ты эту ерунду! Оружие не найдешь. Только вон школьников задерживаешь.

– Ай-ай-ай, – Петрович махнул рукой. – Проходите!

– Вот растяпы! – негодовала Филиппова. – Из-за болтов и гаек столько времени потеряли!

– Вообще-то, это отличный воровской метод, – невозмутимо проговорил Филин.

– Что за метод? – заинтересовался Иванцов.

– Назовем его, скажем, «притупление бдительности».

– Как же работает это твое «притупление»? – саркастично уточнила Лена.

– Да очень просто, – Митя расправил плечи и вдохнул поглубже. – Вот эти сборщики – они же посторонние?

– Ну…

– А для завхоза они свои, ведь «неделю уже здесь работают», – Митя спародировал Степана Васильевича. – Теперь это шоу на входе – типа гайки во всех карманах. Охранник, с одной стороны, и сам устал их проверять, а с другой – завхоз вписался. Детектор все еще звенит, а их пропустили. Скажите, как, по-вашему, будут их сегодня на выходе досматривать?

Ребята отрицательно покачали головами.

– То-то же! Больше их не остановят, даже если металлодетектор кричать будет. И теперь что? – Митя картинно развел руками.

– Что? – Ребята даже остановились.

– Они могут украсть что угодно и спокойно это вынести. Эх! Проследить бы за ними.

– Слушай, Филин, – первой очнулась Аня. – У тебя реально крыша едет. Ты видишь преступников на каждом шагу. Скажи, что у нас в школе можно украсть и вынести? Старые выставочные витрины? Так эти сборщики и так их заберут, чтобы на свалку вывезти.

– Думаете, я не прав?

Филин был готов и дальше защищать свою теорию, но тут зазвенел звонок.

Все-таки опоздали!

Глава вторая
Филин снова прав?

– Где Иванцов? – Лена озиралась по сторонам. Долгожданная большая перемена между третьим и четвертым уроками была в самом разгаре. – Все время куда-то пропадает. Даже в столовку не пошел.

– Я бутер ему захватил, – Филин показал салфетку с завернутым в нее хлебом и котлетой.

– Вот он! – усмехнулась Аня. – Сто пудово про еду услышал.

Иванцов, запыхавшись, вбежал в класс:

– Там. Это… На втором этаже, возле библиотеки… Инесса Поликарповна кричит. Сборщики, которые сегодня на входе «звенели», что-то то ли украли, то ли подменили.

– Чего? – вырвалось у Филипповой.

– Ушам не верю, – Аня покачала головой.

– Я бы тоже не поверил, если бы сам не услышал, когда за ними следил, – согласился Иванцов.

– Ты следил? – теперь удивился Филин.

– Сам же сказал, что за ними лучше было бы проследить.

– Ну ты даешь, Иванцов! – Аня перевела взгляд на Филина: – Мить, это что, заразно?

– Так мы идем или нет?

Филин посмотрел на часы:

– Бежим!

Все четверо сорвались с места.

Сборщиков на втором этаже уже не было. В коридоре, рядом с новыми выставочными витринами плакала Инесса Поликарповна.

– Дорогая моя, – успокаивал ее завхоз. – Ну что у вас тут пропало?

– Брошь.

– А в руках у вас что?

– Это? – Библиотекарь негодовала. – Подделка!

– С чего вы взяли?

– Вот! – Она взяла брошь двумя руками и словно попыталась разломить ее на две части. – Видите? Она не разъединяется! А настоящая брошь разъединяется и соединяется. Понимаете?

– Понимаю, Инессочка Поликарповна, но ребята ее не брали. И уж тем более не подменяли.

– А кто? – Инесса пыхтела, как бык на родео. – Витрины всегда закрыты, а ключ только у меня. Сегодня я дала его этим… вашим… сборщикам, – она с презрением ткнула указательным пальцем в пустоту – видимо, туда ушли рыжий и долговязый. – Сказали, по-другому работать не получится. Нужно сначала старые витрины открыть, все оттуда достать и разобрать их. А потом новые витрины на их месте собрать и все богатства обратно поставить. Они здесь сами хозяйничали. Вот и подменили!

– По-вашему получается, – завхоз почесал затылок, – они за пару часов успели и работу свою сделать, и фальшивую брошку отлить и на старую поменять.

– Да, может, они ее раньше приметили, – Инесса Поликарповна не сдавалась. – Сфотографировали и копию по фотографии сделали. Вот только не знали, что она с секретом.

– Да зачем она им?! – Завхоз уже терял терпение. – Ну, сами посудите, милая моя! Если хотели стащить, то взяли бы что-то ценное. Вон хоть ордена в соседней витрине. За деньги, между прочим, продать можно. А брошка ваша – что?

Инесса Поликарповна от бессилия только руками развела:

– Что я нашим бальникам скажу? Как они теперь без счастливой броши?

До конца перемены успокоить ее так и не удалось. Степан Васильевич проводил Инессу Поликарповну в библиотеку, обещая, что брошка обязательно найдется, потому как деваться ей в школе некуда.

– Ты снова прав! – Аня поздравила Филина. Все четверо протиснулись мимо груды старой мебели, за которой простояли весь остаток перемены, подслушивая разговор. – И, хотя это не сборщики, преступление есть. Кто-то подменил брошку, а оригинал украл.

– Это не просто брошка, – добавила Лена. – Слышали Инессу? Это какой-то талисман.

– Что будем делать? – Иванцов уже готов был броситься по следу.

– Для начала узнаем, что это за брошь такая особенная. Так что после уроков идем в библиотеку. Получим информацию из самого достоверного источника.

Глава третья
История броши

– Мы хотим помочь, – Филин был очень убедителен, но в глазах Инессы Поликарповны читалась абсолютная безнадега.

– Нам даже участковый не поможет, – она махнула рукой. – Брошь не такая уж ценная, чтобы кидаться на ее поиски.

– А в чем ее ценность?

Библиотекарь удивленно захлопала глазами:

– Ну знаете ли… Учиться в школе и не знать историю броши!

Все четверо покраснели, а Инесса Поликарпов-на молча развернулась и куда-то ушла. Вернулась с огромным альбомом в руках:

– Вот, – она протянула его ребятам и села рядом. – Много лет назад, я тогда еще в первом классе училась, в нашем городе были очень популярны состязания по бальным танцам среди школ. За кубок сражались необычные пары: директора и завучи. Но вы не подумайте, конкурсные программы были как на настоящих состязаниях. В первом туре танцевали классику: вальс, танго, венский вальс, фокстрот и квикстеп. Во втором – латиноамериканские танцы: румбу и самбу, ча-ча-ча, джайв и пасадобль.

Честь нашей школы защищал ее первый директор, Строганов Вячеслав Борисович, и завуч, Строганова Елена Дмитриевна, – Инесса Поликарповна перевернула страницу альбома. На черно-белом снимке пара замерла в танцевальном движении. – Они участвовали в конкурсе несколько лет, но всегда были только вторыми. Однажды, когда Вячеслав Борисович решил уже отказаться от участия, Елена Дмитриевна подарила ему большую брошь в виде танцующей пары. – Инесса Поликарповна вытащила из кармана фальшивку и положила перед собой. – Она оказалась с секретом. Пару можно было разделить. Партнеру приколоть танцора, а партнерше – даму, – она по очереди прикрыла рукой сначала одну половинку поддельной брошки, а затем другую, представляя их по отдельности. – Елена Дмитриевна убедила Вячеслава Борисовича, что если они наденут каждый свою часть, то обязательно победят.

Так и случилось.

Инесса Поликарповна снова перелистнула страницу альбома. На следующем фото пара стояла с кубком в руках, а на груди у них красовались две половинки броши.

– Подделка один в один, как настоящая брошка. Ты видишь? – прошептал Иванцов на ухо Филину, кивая то на фальшивую брошку, то на фото в альбоме. Митя кивнул в ответ.

– После победы в школе организовали кружок бальных танцев, – продолжала библиотекарь. – Брошь стала талисманом. Перед важными конкурсами ее надевали паре, которая должна была защищать честь школы. Это может показаться чудом, но пара с брошью всегда побеждала.

– Так уж и всегда? – переспросил Иванцов и тут же поймал осуждающий взгляд поверх очков от Инессы Поликарповны и тычок локтем в бок от Филипповой.

– Я так понимаю, традиция сохранилась? – спросил Филин.

– Да, – кивнула библиотекарь. – Я сама достаю брошь и прикрепляю ребятам на костюмы.

– Когда это было в последний раз?

– Недели четыре назад. Лилечка с Семушкой, наши звездочки из начальной школы, победили на городских соревнованиях, – она снова почти уколола взглядом Иванцова.

– Вы сами доставали брошь из витрины? – Филин продолжил задавать вопросы.

– Как и всегда, – подтвердила Инесса Поликарповна.

– Назад тоже сами положили?

– По-моему, да, – уже менее уверенно произнесла она. – Не могу вспомнить. Но витрину на ключ запирала я – это точно, и брошь была внутри.

– Вы могли кому-то доверить положить брошь на место?

– Могла, наверное, – Инесса Поликарповна силилась вспомнить. – Я же рядом стояла, и все были свои.

– Кто свои?

– Дети, родители, Полина – наш хореограф. Мы еще тогда с ней так сильно поспорили. Кристи-ночке нас даже разнимать пришлось. Она, знаете ли, не верит в силу броши. Говорит, брошь – это всего лишь брошь, – Инесса нервно хохотнула. – Еще наши выпускники были.

– Выпускники? – навострил уши Филин.

– Да. Наши лучшие бальники. Прошлогодний выпуск. Все победители, кстати, как на подбор. Они часто приезжают новичков поддержать и поздравить. Вы что, думаете, это кто-то из своих? – Она вдруг побледнела. – Нет! Что вы?! Это невозможно. Да и зачем?

– Вы помните, кто был из выпускников?

– Как я уже упомянула, была Кристиночка. Еще Ваня и Саня с Пашей.

– В этом альбоме есть их фотографии? – Филин принялся листать старый альбом дальше.

– Нет. Но есть на стендах возле танцзала.

– Отлично, – Филин записал имена и продолжил: – После этого вы доставали брошку?

– Не было необходимости, – Инесса покачала головой. – Следующий большой конкурс только через два месяца.

– То есть, если бы не замена витрин, вы бы еще два месяца не обнаружили подделку?

– Совершенно верно, – согласилась Инесса Поликарповна.

– Кто-то еще может открыть витрины?

– Тот, кто возьмет ключ. Но у меня все записано: кому, когда, от какой витрины и зачем я его выдавала. Сразу скажу: ключ от витрины с брошью никто не брал. Ну, кроме… сборщиков. Сегодня.

– Можно я пересниму фотку броши из альбома? – Митя достал из кармана телефон.

– Можете, молодой человек, – Инесса Поликарповна махнула рукой.

Глава четвертая
Кнопки, нитки и доска

Команда собралась в штабе в шесть вечера. Аня, Лена и Иванцов застали Филина перед рабочей доской. Он стоял и молча смотрел на единственную фотографию броши, которую приколол по центру в самом верху.

– Итак, что у нас есть, – он повернулся к ребятам. Все разместились на кресле и диване с кружками горячего кофе в руках. – Из школьной витрины украли брошь. Ее не просто украли. Ее подменили копией. Очевидно, кто-то хотел, чтобы кражу не заметили. Сама Инесса подтвердила, что подмену она не обнаружила бы еще пару месяцев – до следующего конкурса, если бы не новые витрины.

Филин повернулся к доске, прикрепил на нее два листка и написал: «Подмена» и «Два месяца».

– Последний раз настоящую брошь Инесса Поликарповна надевала Лиле и Семе на конкурс четыре недели назад, – продолжил Филин. – Она помнит, как брала ее, а, как положила обратно, вспомнить не может. Но она точно уверена, что витрину запирала сама и брошка была уже внутри. Верно?

Все дружно кивнули.

Филин прикрепил на доску еще четыре листка: «Четыре недели», «Брала сама», «Открывала и закрывала сама», «Кто положил?».

– Важно, – он поднял вверх фломастер: – До сегодняшнего дня – это тоже подтвердила Инесса, – ключ от этой витрины никто не брал и ее не открывали. Что нам говорит этот факт?

– Брошку подменили в тот день, когда выиграли Сема и Лиля, – ответил Иванцов. – До того, как Инесса закрыла витрину на ключ.

– И все это время в витрине лежала подделка, – добавила Лена.

Филин одобрительно кивнул, а на доске появилось еще два листка: «Под замком» и «Поддельная».

– Тут мы возвращаемся к особенной детали, – Филин постучал фломастером по фотографии на доске. – Похищенная брошь не драгоценная, но имеет свою ценность.

– Для узкого круга людей, – уточнил Иванцов.

– Она своего рода мифический артефакт, который, по легенде нашей школы, помогает побеждать на конкурсах бальных танцев: – Филин снова прикрепил листки на доску и написал: «Не драгоценность», «Легенда», «Узкий круг посвященных», «Бальные танцы», «Победа».

Затем сел на свободное кресло и долго смотрел на доску. Встал, взял со стола нитки и кнопки. Соединил черной ниткой два листка: «Подмена» и «Не драгоценность» и повернулся.

– Что это значит?

– Подменять не драгоценность нет смысла? – Лена сдвинула брови.

– Ее бы просто украли, – согласился Митя. – Вещица мелкая, хлоп и в карман. Но в нашем случае кто-то заморочился, сделал копию, зная, что ее не хватятся еще несколько месяцев. Тут у нас соединяются другие карточки.

Он прикрепил к доске кнопками красную нитку и проложил дорожку через карточки «Подмена», «Легенда», «Узкий круг посвященных», «Бальные танцы» и «Победа».

– Что теперь скажете?

– Ее подменил тот, кто верит в ее легенду, – снова ответила Лена.

– Она нужна ему, чтобы победить, – добавил Иванцов.

– Кажется, у нас сужается круг подозреваемых, – проговорил Филин.

Он продлил красную нить до карточек «Четыре недели», «Кто положил?» и добавил карточку «Кто стоял рядом?».

– Кто же этот самый узкий круг, который окружил Инессу Поликарповну месяц назад? – задал он следующий вопрос. – Мы же помним – с тех пор витрину не открывали.

– Лиля и Сема, – тут же ответила Лена.

– Их родители, – добавила Аня.

– Инесса Поликарповна, Полина и выпускники, – выдохнул Иванцов.

Филин молча повернулся к доске и прикрепил на нее два листа.

– Ребята и родители, – пояснил он. – Имена, фамилия, краткие сведения.

– Где взял? – удивился Иванцов.

– Пока вас ждал, залез на сайт школы и прочитал статью про тот самый конкурс. В ней чего только не написано! Даже фото есть. Ну а родителей уже в соцсетях нашел.

– Что ты еще нашел? – спросила Лена.

– Не нашел, а сфотографировал. Наших прошлогодних выпускников с доски победителей. Паша и Ваня – это Павел Вяземцев и Иван Сыченко, – Филин приколол на доску две фотографии. – На фото они с парами. С Павлом танцует Оля Романова, с Иваном – Мария Прошкина. А Кристина и Саша – это Кристина Ри и Саша Дагаров, – фото еще одной пары появилось рядом.

Хореографа Полину и Инессу Поликарповну Филин написал на отдельных листочках и тоже добавил на доску.

– Что теперь скажете? – Митя снова сел на кресло и принялся разглядывать красную нитку.

– Это не дети, – ответила Лена. – Они слишком малы.

– И не родители, – добавил Иванцов. – Ради ребенка, конечно, на многое можно решиться, но чтобы подделать брошь?.. Да и зачем? Ребятам и так ее надевают на соревнования.

Филин убрал с доски два больших листа.

– Листки «Не драгоценная», Инессу и Полину тоже убираем, – это снова был Иванцов. – Инесса – хранитель, а хореограф – атеистка. Вообще в брошку не верит и ругается с Инессой.

Филин еще раз убрал лишнее:

– Что остается?

«Подмена»

«Четыре недели»

«Под замком»

«Два месяца»

«Легенда»

«Победа»

«Узкий круг посвященных»

«Бальные танцы»

«Брала сама»

«Открывала и закрывала сама»

«Кто положил?»

«Кто был рядом?»

Филин выстроил листки в столбик и, проводя пальцем от одного к другому, принялся проговаривать вслух:

– В школе пропала брошь. Ее не просто украли, а подменили. Случилось это четыре недели назад, в тот день, когда Лиля и Сема выиграли конкурс. Все это время под замком была подделка. Ее не должны были обнаружить еще два месяца. Возможно, брошь хотят вернуть. Тот, кто взял, верит в легенду, и ему нужна победа. Это очень узкий круг людей, и все они связаны с бальными танцами. Инесса помнит, как сама доставала брошь в день соревнований из витрины, но кто положил обратно? Тот, кто был рядом.

Листки закончились, а сразу под ними на доске оказались приколотыми фотографии выпускников.

– Получается, кто-то из них? – спросила Лена.

– Они уже победители, – напомнил Иванцов. – Зачем им брошь?

– Были победителями, – подала голос Аня. Последние несколько минут она не отрывалась от планшета. – Я тут немного в Инете пошарила, и знаете что? После школы наши победители перешли во взрослую лигу и спустились с пьедестала. Целый год карабкались обратно, но никто из них не смог подняться выше второго места. А три недели назад… вдруг… на городском конкурсе победили… – Она театрально выдержала паузу, а потом произнесла, словно вот прямо сейчас объявляла победителей: – А-а-александр Дага-а-аров и Кристина-а-а Ри-и-и!

– В тот день, когда Инесса видела настоящую брошку в последний раз, они вместе приходили в школу, – припомнила Лена.

– Точно, – ребята переглянулись.

– Видео с конкурса есть? – Филин сел рядом с Аней.

– Нет. Только заметка про победителей на сайте Дворца танцев. Но в это воскресенье в нашем городе состоится региональное первенство, – она открыла новую вкладку на планшете и показала афишу. – Это следующая ступень и шанс пройти на всероссийские состязания.

Филин подошел к доске и убрал две лишние фотографии. Внизу списка остались Саша и Кристина.

– Мы что, нашли похитителей? – Иванцов даже немного растерялся. – Вот так, не выходя из штаба?

– Вообще-то, это еще доказать нужно, – осадила всех Лена. – И заодно брошку вернуть.

– Как мы это сделаем? – тут же озадачился Иванцов.

– Поймаем с поличным, – глаза Филина сверкнули. – Если брошь украли, чтобы выигрывать, мы увидим ее на груди у вора. В это воскресенье.

– Мы что, идем на танцы? – выпалили в два голоса Лена и Аня.

– Мы идем на танцы, – подтвердил Филин.

Глава пятая
Миф или реальность?

Зал Дворца танцев был полон зрителей. Музыка гремела так, что хотелось заткнуть уши.

– Брошка здесь. Я носом чую, – Филин плюхнулся на свое место рядом с Иванцовым.

– Вы опоздали, – Лена с укором посмотрела на мальчишек. – Пары уже на паркете.

– Под каким номером наши подозреваемые? – пытаясь перекричать музыку, спросил Иванцов.

– Ты чего? – Аня постучала пальцем по виску. – Саша и Кристина – номер одиннадцать.

– А всего сколько?

– Двадцать.

– Ого! Как их рассмотреть в такой толпе? Они же еще и танцевать будут. Все. Одновременно.

– Мы в первом ряду, – успокоил его Митя. – Увидим.

– Павел с Ольгой и Ваня с Машей тоже сегодня соревнуются, – сообщила Лена. – Их объявили. В конце. Я слышала.

– Может, не будем отвлекаться? – укорил Иванцов.

– Не будем, – согласился Филин. – Номер одиннадцать.

Заиграл вальс. Пары соединили руки.

Раз-два-три… Раз-два-три…

С легкостью и изяществом участники заскользили по паркету. Они то кружились в вихре, то замедлялись, останавливались и замирали в глубоких изгибах.

– Я не вижу у них брошку, – Филин кусал губы.

– Я тоже, – присоединился Иванцов. – В глазах рябит от блеска.

– Броши у них нет, – твердо сказала Аня. – Или мы ее не видим.

– Думаешь, спрятали? – предположила Лена. – Прикололи куда-то, где не увидишь?

– Не-е-е, – возразил Иванцов. – Это так не работает. Вы что, сказок не читали? Артефакт всегда действует так, как его создали.

– Согласен, – кивнул Филин. – Брошку нужно приколоть на грудь, и никак иначе.

Вальс сменило танго, затем венский вальс. После пятого танца арбитры вывели на экран результаты первого тура. Лидировала пара номер пять. Вторыми, с минимальным отрывом, оказались Саша и Кристина.

– Они почти победили! – выкрикнула Лена.

– Видимо, на себя в первом туре понадеялись, но недотянули, – кивнул Филин. – Уверен, сейчас мы увидим брошку. Они ее наденут, чтобы стать первыми.

Ведущий объявил выход. Все пары вернулись на паркет. Костюмы стали еще пестрее: яркие цвета, рубашки и платья, расшитые камнями, пайетками и перьями. Саша и Кристина оделись в стиле тореадоров.

– Решили взять быка за рога, – указал на них Иванцов.

Самба и ча-ча-ча сорвали бурю аплодисментов.

– У меня голова кружится, – щурилась Лена. – Когда они уже остановятся?

– Плащи закрывают их с двух сторон, – сетовала Аня. – Я не вижу, есть ли брошки на груди.

Филин скрежетал зубами. Музыка сменилась. Спокойная румба позволила всем замедлиться и даже на пару секунд остановиться. Мите этого хватило.

– Вы видели?! – Он вскочил с места. – Вот здесь, – Филин показал на левое плечо. – Плащи чем-то пристегнуты. – Брошками?

Ребята уставились во все глаза, пытаясь рассмотреть то, что увидел Филин.

– Отсюда не видно, – Митя метался из стороны в сторону.

– Может, бинокль дать? – предложил Иванцов.

От неожиданности все трое раскрыли рты.

– У тебя есть?

– Отцовский. Захватил на всякий случай. И забыл, – Иванцов растерянно пожал плечами и, пытаясь оправдаться, добавил: – Мы же в первом ряду.

– Давай быстрее! – Митя рванул бинокль и тут же прильнул к нему. – Где они?

– Напротив жюри, – выкрикнула Лена.

Митя развернулся, замер и даже дыхание задержал. Несколько секунд показались вечностью. Потом он медленно опустил бинокль и отрицательно покачал головой.

– Там что-то похожее на быков. – Аня выхватила бинокль и тут же нашла пару. На секунду задержалась и кивнула: – Быки.

Разочарованные, ребята уселись на свои места.

– Нашей счастливой мифической брошки у них нет, – констатировал факт Иванцов. – Что дальше делать будем?

Мифической! Слово зазвенело у Филина в голове, а мысли поскакали в такт пасадоблю. Как же он сразу не понял? Митя снова схватил бинокль и принялся шарить по залу взглядом.

– Под какими номерами танцуют остальные?

– Кто? – Ребята не сразу поняли вопрос.

– Павел с Ольгой и Ваня с Машей.

– Девятнадцать и двадцать, – протараторила Лена.

– Они же проигрывают, – растерялась Аня.

– Вот именно! – не отрываясь от бинокля выпалил Филин. – Иванцов вовремя напомнил: брошка – миф! Это значит… – Филин замолчал, а потом вдруг сорвался с места.

– Эй! – Ребята бросились вслед за ним.

Протискиваясь между рядами, спотыкаясь и перепрыгивая через брошенные на полу у зрительских кресел сумки и рюкзаки, они добежали до противоположного края паркета и остановились.

– Может, объяснишь? – набросились они на Филина.

– Брошка – миф, – Митя посмотрел на ребят, – значит, она не помогает. Значит, она не у победителей. Она, – он кивнул головой в сторону ближайшей пары на паркете, – у проигравших.

Ребята оглянулись. Прямо перед ними замерла в финальном поклоне пара номер девятнадцать – Павел и Ольга. А на груди у них сверкали танцор и танцовщица – две половинки одной броши.

Глава шестая
Феникс

– Инесса Поликарповна винит себя, – Митя раскрыл пакетик с леденцами и протянул друзьям.

Ребята снова сидели на трибунах Дворца танцев. Через несколько минут начиналось первенство города в классической программе.

– В том, что Павел подменил брошь? – спросил Иванцов.

– В том, что он потерял веру в себя. Знаете, что она мне сказала?

«Паша был одним из лучших бальников в нашей школе. Всегда выигрывал. Брошь была ему не нужна. Но я думала, что это хорошая традиция. Мне даже в голову не приходило, что без этой броши Паша растеряет свою уверенность».

– Да, странная история. Так верить…

Митя в ответ кивнул:

– Я был в библиотеке, когда Павел принес брошь. Он рассказал, как начал проигрывать. Что ни делал, подняться выше второго места не мог. Потом он вспомнил историю броши, и у него созрел план – сделать копию, а оригинал забрать себе, чтобы всегда побеждать. Правда, ювелир, который вызвался помочь, механизм сделать не смог. Павлу не сказал, а тот не проверил и очень удивился, что подмену так быстро обнаружили.

– Это его Инесса попросила тогда положить брошь на место? – спросила Лена.

Митя отрицательно покачал головой:

– Брошку Кристина положила. Но там какая-то заваруха началась между Инессой и Полиной. Из-за броши. Ну, вы же знаете, Полина против… Не забивайте голову детям, и все такое. Кристина побежала Инессу спасать и витрину не закрыла. Вот тогда Паша ее и подменил.

– Почему же он сразу не воспользовался? – спросил Иванцов. – Помните соревнования, в которых Саша и Кристина победили? Кстати, эта победа нас с толку и сбила.

– Да, брошка тогда уже у Паши была, но Оля заболела, и они не участвовали. А когда он о победе Саши и Кристины узнал, сомнений не осталось – решил ее использовать.

– А мне его жалко, – вздохнула Аня. – Помните Пашкины глаза, когда мы после конкурса в гримерную всей толпой нагрянули? Там и Оля была. Она вообще думала, что это Инесса брошку им дала.

– Помочь даже ему захотелось, – согласился Митя.

– Ага, – кивнула Филиппова. – Ты такой: «Мы можем отнести брошь в школу. Скажем, что нашли…» Я даже растерялась.

– Все хорошо, что хорошо кончается, – Иванцов радостно растянулся на сиденье. – Брошка вернулась на свое место, а Инесса Поликарповна теперь сто раз подумает, приучать ли детей к «счастливой броши» или пусть она остается красивой историей.

– Она, между прочим, хотела ее Павлу насовсем отдать. Но он отказался. Сказал, ему нужна своя брошь. Кстати, сегодня мы ее увидим, – Филин загадочно сверкнул глазами.

Аня тут же хотела все выяснить, но ведущий объявил выход пар. Павел и Ольга вышли на середину паркета. Она была ярко освещена и всем показалось, что загорелись два факела: их костюмы были огненно-желтыми.

– Брошки на груди, – сообщила Аня.

– Это какая-то птица? – спросила Лена.

– Феникс, – ответил Иванцов. – Он сгорает, а потом возрождается из пепла.

Светлана Пригорницкая
Дневник императора

– «Орленок, орленок, взлети выше солнца!» – страшно выпучив глаза, орал дед. – Гришаня, подпевай!

– «И степи с высот огляди», – испуганным фальцетом взвыл девятилетний Гришка, не сводя глаз с кулака, отбивавшего ритм по столешнице.

После третьей стопки дед требовал песен. Петь надо было громко, эмоционально. Иначе следовало наказание. Про орленка допели именно так. Во всяком случае, дед ни разу не нахмурился. После очередного куплета он провел перед Гришкиным носом открытой ладонью, давая понять, что этот этап развлекательной программы завершен, и перешел на поэзию.

– «Жри ананасы, рябчиков жуй…»

– «Ешь», – прошептал Гришка и привычно втянул голову в плечи.

За несвоевременное вмешательство можно было и затрещину получить. Но сегодня обошлось.

– Чего «ешь»? – удивленно переспросил дед, и даже рука его, потянувшаяся к бутылке, остановилась.

– Ананасы… – Гришка сжался еще больше. – У Маяковского… «Ешь ананасы».

– Брехня, – со знанием дела сказал дед и налил все-таки еще стопку самогона. – Владим Владимыч написал «жри», а потом эти ваши интеллигентишки все по-своему переписали. Вот, гляди. Где-то у меня было первое издание…

Дед с трудом поднялся, гулко выдохнул и, покачиваясь, прошел к книжному шкафу. Дверь за спиной скрипнула. Гриша скосил глаза. В приоткрывшуюся щелку пролезла бабушкина голова, повязанная платком в мелкий цветочек. «Ну как партейный?» – одними губами спросила бабушка. Гришка показал два пальца. Вторая стадия. Может, до плясок сегодня и не дойдет.

Из шкафа вылетело несколько книг, а затем высунулся дед, счастливо потрясая серым томиком Маяковского. Что-то глухо шлепнулось. Гришка перевел взгляд. На полу валялась потрепанная тетрадь.

– А вот они где, пис-с-сульки бур-р-ржуйские, – лицо деда исказила гримаса. Гришка на всякий случай отодвинулся подальше. Деда в таком состоянии не поймешь: то ли обрадовался находке, то ли разозлился. – Взял на раскрутки, да и забыл. Это, Гришаня, дневник последнего дармоеда российского – Николашки Второго. Когда правительство наше его племя в расход пустило, все ихнее имущество растащили. А я тогда в охране царской семьи в Екатеринбурге служил, вот евойный дневник и взял на раскрутки. Отдай бабке, пусть выбросит. Мы нынче люди богатые. И на «Беломор» деньгу имеем.

Бросив на стол тетрадь, дед нахмурил брови и прислушался к собственному организму. Гришка с надеждой следил за выражением его лица. Дед протяжно выдохнул, сделал несколько шагов и рухнул на кровать.

Пока бабушка снимала с деда тапки, укрывала пледом, Гришка нашел среди луковой шелухи и хлебных корок тетрадь. От синей обложки шло необъяснимое тепло. Ладони вдруг стали влажными. Странное чувство. Негнущимися пальцами он открыл первую страницу.

«30 апреля. Вторникъ. Ну вот мы и въ Екатеринбурге. Бедная Аликсъ! Что ей пришлось пережить! Толпа черни окружила поездъ и готова была снести его вместе съ нами. Сколько ненависти!»

Гриша быстро закрыл тетрадь. Показалось, что он влез во что-то очень личное. Ну, как будто открыл дверь в туалет в то время, когда кто-то сидит на унитазе. Даже кожа на щеках защипала. Закрыв тетрадь, он спрятал ее под рубашкой и выскочил из комнаты.

В сумраке подъезда у лифта стоял мужчина. Митя сразу узнал соседа с третьего этажа. Мужчина нажимал кнопку и удивленно вслушивался в тишину. Глядя на огромную сумку у его ног, Митя расстроенно вздохнул. Он-то точно знал, что лифт уже второй день на обслуживании. Мог бы пробежать на лестницу и сделать вид, что не заметил Григория Леонидовича, но момент был упущен.

– Здравствуйте, Дмитрий, – радостно, словно предчувствуя, кто будет тащить на третий этаж его сумку, поприветствовал он Митю. – Вы не в курсе, что случилось с лифтом?

– В курсе. Там же объявление висело.

– Висят какие-то обрывки, – Григорий Леонидович смущенно пожал плечами. – А я, видите ли, решил сходить в магазин, а заодно и физические нагрузки увеличить. Как вы говорите, соединил фитнес с шопингом. И спустился по лестнице. Но одно дело вниз с пустыми руками, а другое…

Ну никто и не обещал легкого дня. Ни слова не говоря, Митя подхватил сумку соседа и потрусил к лестнице.

Поднимались долго. Несмотря на то что Григорий Леонидович Нарышев был в хорошей физической форме, годы давали о себе знать, и останавливался он на каждом пролете. Митя старался как можно незаметнее доставать мобильный телефон и смотрел на время. Расстояние, которое он преодолел бы за полминуты, заняло втрое больше времени. Кажется, фитнес с шопингом, а потом и подъем отняли последние силы у соседа. Вот наконец и знакомая обитая дерматином дверь на третьем этаже. Можно было оставить сумку и бежать вниз, но, взглянув на тяжело дышавшего Нарышева, Митя задержался. Рука Григория Леонидовича дрожала, и ключ никак не попадал в замочную скважину. Не выдержав, Митя забрал из рук соседа ключ и открыл дверь.

До сегодняшнего дня он никогда не бывал в квартире Нарышева. Разглядывая тяжелые шторы, огромные фотографии в резных рамках, Митя словно попал век в девятнадцатый как минимум. Фотографии были везде. На полках книжного шкафа, на столе, покрытом велюровой выцветшей скатертью.

Нарышев был запечатлен то в джунглях, то у пирамид. В комнате резко пахло лекарством.

Нарышев прошел к дивану, попутно поставил на стол коричневую бутылочку, пустой стакан и бросил несколько серебристых блистеров с таблетками. Затем обессиленно опустился на продавленное от времени сиденье. Бледное лицо соседа походило на маску. Митя снова посмотрел на мобильник. Он, конечно, не торопился, но и задерживаться в чужой квартире не хотелось.

– Простите старика, – жалобно улыбнулся Григорий Леонидович. – Позавчера весь день на даче провел. Продал, а новый хозяин хочет все книги выкинуть. А там ведь бесценные сокровища. Первое издание Маяковского. Представляете? Хотел книги в библиотеку отдать, а там говорят, что сейчас такое не читают. Какую-то Абгарян им подавай. Иду Мартин. Помешались на иностранцах.

– Вообще-то, это российские авторы, – улыбнулся Митя, садясь на стул. – А вы что читаете?

В общем-то, Мите было совершенно неинтересно, что читает сосед, но оставить его в таком состоянии и уйти он не мог. На краешке стола лежала тетрадь, завернутая в полиэтилен. Григорий Леонидович перехватил взгляд Мити и улыбнулся:

– Если хотите, можете посмотреть. Вы, кажется, историей увлекаетесь? Вам будет интересно. Это последний дневник императора Николая II, написанный им в дни, предшествующие расстрелу. Мой дед служил в роте охраны императорской семьи, а после расстрела… Как бы это сказать покорректнее? Экспроприировал данный артефакт. Много лет назад я сам, лично, спрятал его и забыл. А вчера разбирал книги, нашел, даже не сразу вспомнил. Я-то не эксперт в данном вопросе, а вот мой друг, – широким жестом Нарышев показал на стоявшую на тумбочке фотографию, на которой он и еще один мужчина в белых халатах позировали на фоне лаборатории, – вот он специалист. Как увидел дневник, у него даже руки затряслись. Огромные деньги предложил. Только я решил не продавать. Отдам в музей. Это же не моя собственность. Вот пусть народу и послужит. А Ванька – друг мой – так расстроился, что разговаривать со мной не хочет. Я вчера сказал ему, что связался с музеем и жду эксперта, так он назвал меня скупердяем, голью перекатной и трубку бросил. Только, по мне, лучше быть голью перекатной, чем родной историей торговать.

Митя поднял глаза на соседа. Прикалывается? Ну не может же нормальный чел, пусть и в преклонном возрасте, говорить фразочками с доисторических плакатов. Григорий Леонидович сидел, закинув голову на спинку дивана. Взгляд его сконцентрировался на старой люстре с прозрачными висюльками, и казалось, сосед забыл о Митином присутствии. И Митя вдруг понял. Может! И главное, от чистого сердца.

Впрочем, Митя-то ко всяким реликвиям относился спокойно. Он же не Иванцов с его историческим клубом. Вот того бы этот артефакт парализовал на полдня.

Наконец цвет лица Нарышева восстановился, дыхание стало ровным. Митя поднялся, растерянно потоптался и, неуклюже попрощавшись, пошел к двери.

Выйдя на лестничную площадку, он достал телефон и набрал номер Иванцова. Если Сережа узнает, что Митя видел дневник самого настоящего царя и ничего не сказал, то обиды будет выше крыши.

Естественно, когда Иванцов был нужен, он оказался вне зоны доступности. Дверь подъезда глухо стукнула. Митя прислушался. Кто-то поднимался по ступенькам. Пальцы Мити уверенно скользили по экрану, набирая сообщение, когда рядом мелькнула чья-то тень. Митя поднял голову. Высокая спортивная фигура в серой толстовке и коричневой бейсболке поднималась на верхний этаж.

– Филин, если ты прикалываешься, то кара небесная обрушится на твою голову, – бурчал Иванцов, топая по лестнице вслед за Митей. – Не существует екатеринбургского дневника. Все вещи императорской семьи сперли. И ни о каком екатеринбургском дневнике царя никогда нигде не упоминалось.

– Может, и фальсификат, – раздраженно вздохнул Митя. – Сегодня должен прийти специалист из музея и забрать дневник на экспертизу. После этого будет известно, настоящий он или нет.

– Ага. Увидишь ты дневник после этого. Запрут куда-нибудь в запасники, и поминай как звали. Эх, не опоздать бы!

Дерматиновая дверь на третьем этаже оказалась приоткрыта. Ребята остановились и растерянно переглянулись. Из квартиры доносились голоса. Толкнув дверь, они ввалились в квартиру и, не останавливаясь, прошли в комнату.

За столом молодой сотрудник полиции что-то писал. Рядом склонился огромный мужик в белом халате.

– Расписывайся – и закрываем дело. Сердечный приступ и, слава богу, никакого криминала. – Повернувшись на топот, полицейский удивленно поднял брови: – Вы родственники трупа?

– Какого трупа? – прошептал Филин, чувствуя, как кислая волна подкатывает к горлу. – Я же с Григорием Леонидычем пару часов назад разговаривал.

– Так вы, значит, последний, кто видел почившего? – заинтересовался Филином парень в форме. – Как он себя чувствовал?

– Плохо.

– Ну, значит, все сходится, – обрадовался полицейский, закрывая папку. – Плохо себя чувствовал – раз. Жил один – два. Стало плохо, а стакан воды подать некому. Вот сердце и не выдержало.

Митя неприязненно посмотрел на собеседника, затем бросил взгляд на стол. Блистеры с таблетками, коричневая бутылочка, стакан – и… все.

– А где дневник царя? – ошарашенно спросил он.

– Какого царя? – поднимаясь со стула, спросил полицейский.

– Николая II.

– Я не видел никакого дневника, – полицейский вопросительно посмотрел на мужика в белом халате. Тот недоуменно пожал плечами.

– Если дневника нет, – задумчиво пробормотал Митя, – значит, я не последний, кто видел Григория Леонидыча живым. Он ждал специалиста из музея, который должен был забрать дневник.

– Ну вот и разобрались, – сказал полицейский и широко расставил руки, давая понять, что разговор окончен и всем пора на выход.

Митя растерянно обвел глазами комнату. Присел и осмотрел пространство под столом. Может, дневник упал? Нет. Слой пыли, скомканный носок под диваном и больше ничего. Взгляд рассеянно бродил от вещи к вещи, от фотографии к фотографии… Стоп! Фотография друга, который так расстроился из-за нежелания Нарышева продать дневник… Она же точно стояла на тумбочке. А сейчас нету. Обойдя полицейского, Митя бросился к тумбочке.

– Здесь фотография была, – почти закричал он.

– Здесь до фига фотографий. – Кажется, полицейского начала раздражать Митина активность. Но, взглянув на мальчика, он поджал губы и обратился к мужику в халате: – Ты фотографию видел? Нет? Ну, значит, и не было.

– Как же не было? – От возмущения Митя даже покраснел. – Посмотрите, везде слой пыли, а здесь полоса. Почему? Потому что здесь стояла фотография.

– Может, и стояла, – бесцеремонно схватив Митю за рукав, полицейский вытолкнул его на лестничную клетку, запер дверь и опечатал квартиру.

Где-то внизу хлопнула дверь подъезда, и ребята остались одни.

– Жаль дядю Гришу, – расстроенно шмыгнул носом Иванцов. – Безвредный старичок был.

– Серега, – тихо сказал Филин, – если дневник забрали на экспертизу, то на столе должна была лежать расписка о передаче артефакта. А ее не было.

– Он мог справку сразу спрятать куда-нибудь.

– Лекарства лежат на столе там же, где дядя Гриша положил их при мне. Сумки, как стояли у входа, где я их оставил, так и стоят. А справку, ручку, паспорт – сразу спрятал?

– Ну ты сравнил: где картоха, а где документ. Хотя жаль, что спрятал. Если бы мы фамилию эксперта знали, можно было бы спросить, настоящий дневник или нет.

– Ты помешался со своим дневником, – рявкнул Митя, зло вперившись в друга. – Может, Нарышева убили, а ты только о дневнике и думаешь.

– Филин, опять ты впадаешь в крайности, – расстроился Иванцов. – Тебе же сказали: «Сердечная недостаточность и никакого криминала».

– И все-таки давай сходим в музей и спросим, настоящий ли это дневник, и сколько он стоит на сегодняшний день.

– И этот чел обвиняет меня в меркантильности, – Иванцов поднял руку и картинно забросил ее на лоб.

Табличка с надписью: «Администрация» была начищена так, что блики радужными зайчиками дрожали по всему коридору. Встретившая мальчиков на пороге женщина оказалась именно такой, какими показывали в фильмах музейных работников. Высокая, с такой прямой спиной, словно лопату проглотила, в сером твидовом костюме и со стандартной гулькой на затылке. Ну и, конечно, очки. Куда же без них.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Кирк Ли Хэмметт – американский гитарист, наиболее известен как соло-гитарист группы «Металлика».

Вернуться

2

Прямой и длинный обоюдоострый меч размером от 75 см до 1 м, который использовался на территории Римской империи с I по VI век нашей эры.

Вернуться

3

Древнеримский короткий колющий солдатский меч до 60 см длиной, носился у правого бедра.

Вернуться

4

Скри́минг, или скрим (от англ. scream «кричать»), – вокальный прием в рок-музыке, который можно охарактеризовать как крик или хрипящий вопль.

Вернуться