Браслет неудачи
Анна Андросенко

Иллюстратор Роман Тарабаев

Корректор Елена Кормильцева

© Анна Андросенко, 2024

© Роман Тарабаев, иллюстрации, 2024

ISBN 978-5-0062-7962-9

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Дела морковные

Подготовка к свадьбе Матвея и Светы была в самом разгаре. Был, скажем так, последний прогон, репетиция. Ведущая свадебного вечера Алёна Тарасова вдруг сказала тихо, обращаясь к будущим новобрачным:

– Вы замечательная пара, и я даже не боюсь, что могу вас сглазить. Но всё же, как ты, Света, решилась ответить своему антиквару «Да»? А вы? Как вы поняли, что она – та самая?

Света до сих пор не могла ответить себе на этот же вопрос, но вспомнила случай с книгой по любовной магии и рассказала подруге о нём. А Осипов в свою очередь добавил своих подробностей.

                                          * * *

Матвей Олегович терпеть не мог свои дни рождения. После ухода родителей в мир иной никто не напоминал ему о том, что именно в конце апреля его надо дёргать за уши и одаривать чем-нибудь редким. В предыдущие годы он мог что-нибудь купить в ближайшем кафе навынос, пригласить немногочисленных друзей или коллег. Но именно в тот день ему ничего не хотелось отмечать. Возможно, по этой причине он вспомнил о знаменательной дате не сразу. А как только воспоминание посетило его всё-таки, антиквар решил достать бутылку когда-то не допитого с доктором коньяка и предложить его коллеге без всякой задней мысли. «Замечательная идея!» – подумал про себя антиквар и тут же снова об этом забыл, погрузившись в работу.

Иногда память отсеивала ненужную информацию, если дело не касалось работы.

– Доброе утро, Светлана! – сказал он, когда помощница, что-то мурлыча под нос, вошла в магазин с парадного входа.

– Доброе утро, Матвей Олегыч! Как ваши дела? – ответила она, снимая наушники.

Матвея нечто насторожило в её голосе. Всегда жизнерадостная, сегодня она выглядела загадочно, а вела себя немного нахально, что было совсем непривычно для скромной коллеги.

– Да я в порядке. А вы как?

– Это хорошо, – откликнулась Света, пропустив вопрос мимо ушей, и ушла переодеваться в служебное помещение.

«Рассеянность, бывает», – подумал он и не стал лезть ей в душу. Но червячок сомнения всё же его укусил: проблемы на личном фронте? В семье что-то произошло? Наверняка Света даже не знает о том, что он сегодня стал старше на год. Впрочем, пусть это будет обычный рабочий день.

От рабочей суматохи Матвей даже забыл, почему был сегодня утром невесел. Однако он не мог не заметить, что сотрудница сегодня нарушала субординацию. Когда она забегала в служебку что-то спросить или позвать его на серьёзный разговор с очередным клиентом, то случайно легонько задевала его плечом или рукой. Странным было то, что мужчине это даже не доставляло дискомфорта, а скорее наоборот, было даже приятно ощущать тепло её рук. Правда, в ответ ему хотелось пожалеть её или успокоить. Света касалась его так, как будто это пугало её саму.

«Да что с тобой такое?» – думал он удивлённо, но совсем не раздражённо.

– Вы точно в порядке? – спросил он наконец, когда рабочая смена подходила к концу.

Света потупила взгляд и сказала:

– Кажется, я влюбилась.

– Но это же прекрасно! – безмятежно ответил старьёвщик. – Стоит ли из-за этого переживать?

– Нет.

– Вот и я говорю…

– Нет, это совсем не прекрасно, – отрезала Света и ушла в магазинную библиотеку.

Осипов покачал головой и тут же снова забыл о коллеге. Ему надо было срочно договориться о поставке картины какому-то напыщенному коллекционеру из Владивостока. Отгрузить должны были через неделю. Придя к соглашению, довольный собой он наконец-то встал из-за рабочего стола и налил себе любимого чаю, но услышал в библиотеке грохот упавшей книжки.

– Света, вы там? – громко спросил он.

Ответа не последовало.

Обеспокоенный антиквар побежал в книгохранилище. Где-то в среднем ряду он увидел упавшую книжку, а затем – лежащую на полу без сознания Свету. Дыхание было слабым, пульс – замедленным.

– Вы слышите меня?

Девушка приоткрыла глаза и внезапно хитро, по-лисьи улыбнулась.

– Вы меня спасаете? – её голос прозвучал как посторонний, совсем грубовато и развязно.

– Вы упали в обморок, – мужчина явно растерялся от перемены настроения.

– Спасибо, вы такой…

– Какой? – Матвей наклонился к ней, чтобы лучше расслышать последнее слово, но тут же отпрянул… Света попыталась его поцеловать. Однако из-за слабости она просто приподняла голову и мазнула поцелуем по его щетинистой щеке.

– Да что с вами такое? – рассердился Осипов.

– Кажется, я в вас влюбилась…

– В меня?

– Это не я, шеф! – вдруг сказала Света своим обычным голосом-колокольчиком. – Я просто хотела почитать это!

Она указала на валяющуюся на полу книгу, чтобы антиквар наконец-то обратил на неё своё внимание. Книга была в красно-серой обложке, а название грозным готическим шрифтом гласило: «Любовная магия и заговоры».

– Не знал, что вы интересуетесь приворотами.

Он старался вести себя как можно спокойнее. Женское внимание было ему приятно, в особенности от той, которая работала с ним бок о бок. Но не тогда, когда эта девушка говорила комплименты так, будто плевалась ими.

– Вы такой мужественный, – продолжала Света, – что у вас наверняка множество поклонниц.

– Да с чего вы взяли?

– С того, как посетительницы смотрят на вас.

– Ревнуете? – хитро спросил Матвей. Обычно – он в кино видел – женщин этот вопрос смущает или даже обижает, но нет…

– Разве что немного, – застенчиво ответила альтернативная личность Светы.

– А книгу где взяли, ревнивая вы моя?

Света – настоящая – указала на чёрный шкаф с торчащим в нём ключом. Там хранились опасные для открытого хранения вещи. Эту книгу купила мать Матвея на книжных развалах в девяностые. Прочитала и… и ей стало плохо. Мама зачахла на глазах. Что же он наделал?!

– А ещё у вас такой тёплый взгляд, что мне порой из-за него неловко…

Света, собрав силу в кулак, подползла к мужчине поближе, приподнялась и попыталась обнять его.

«Вот это да! – подумал Матвей. – Она что-то чувствует ко мне… Что будет, если поцеловать её в ответ?» – однако здравый смысл подсказывал, что всё здесь не так просто.

– Я так стеснялась, что решила прочитать эту книгу. Вы ведь знаете, что она для вас значит?

– Ну зачем же стесняться? Я не кусаюсь, – мужчина понял, что сущности, захватившей ум и тело Светы, надо как-то подыграть.

– Так поцелуйте же меня! – внезапно попросила Света.

Вот это поворот!

– Вы знаете, милая, я слегка старомоден, – антиквар поднялся с колен и встал во весть рост. – Я обязательно вас поцелую, вот только мне, – он начал отступление к двери, – надо освежить дыхание!

Матвей спустился в подсобку и нашёл что-то вроде верёвки, а ещё прихватил с собой старое одеяло. Если человек чем-то одержим, его надо обездвижить, усмирить ненадолго – антиквар это в фильмах видел. Только как изгнать эту потустороннюю скотину, что вселилась в его Светлану? Суккуб? Он в книгах обитает?

Но когда Матвей вернулся, Света вновь потеряла сознание.

Девушка уже полусидела на полу, опираясь спиной на чёрный шкаф и расстегнув ворот рубашки для облегчения дыхания.

– Бедная вы моя, – антиквару стало ужасно жалко её, а ещё появилась ненависть к книге.

Такого странного признания в любви он ещё ни разу не получал. Но понимало ли существо, что чувства девушки, если они и есть, не безответны?

Медлить, однако, не стоило. Мужчина аккуратно завернул Свету в одеяло, поднял, как пушинку, и отнёс на диван в подсобке.

Света при их знакомстве сильной худобой не отличалась. Но за почти год работы она умудрилась немного «высохнуть». Он это только сейчас заметил. А вообще ему было наплевать на внешность коллеги. Её внутренний свет и дружелюбный характер делали её незаменимой в общении с покупателями. Если работа так её измучила, надо срочно дать отпуск. Ещё уволится…

Матвей аккуратно, словно вазу, уложил девушку на диван и сам, отдуваясь, рухнул в соседнее кресло. Книга была заложена на странице «Заговор на уверенность в делах любовных».

– Дела любовные, дела морковные, – проворчал он. – Зачем это тебе? – но начал читать.

– Вселяет уверенность в себе при общении с противоположным полом. Побочные эффекты – частичная потеря памяти, головная боль на следующие сутки. Возможно дальнейшее отторжение при общении с объектом привязанности… Да кто этот чёртов объект?! Я его не знаю, а уже морду бы ему набил!

– А то ты не догадываешься! – с сарказмом ответил пробудившийся в Свете «скотина». Девушка попыталась приподняться на диване, но не получилось. Антиквар так ловко и заботливо запеленал её, что тело не могло даже двинуться.

– Выпусти!

В этот момент антиквара посетила идея. Он надел шарф и пальто, засунул за пазуху книгу и собрался уходить.

– Эй, ты куда? – спросила сущность. – Верни книгу, всё равно не продашь!

– Я за дровами.

– Чего началось-то? – запротестовала сущность. – Нормально ведь общались.

Матвей неожиданно для себя наклонился к девушке так близко, что чуть ли не стукнулся своим лбом об её.

– Я знаю, Свет, вы меня слышите, кто бы ни пытался похитить вашу душу и заменить своей. Если я и правда вам нравлюсь, то не стоило всего этого делать. Вы мне тоже нравитесь, даже более, чем… – он запнулся. – Не в таком состоянии, конечно, а сами по себе… вот чёрт! Я это сказал.

Он отстранился, поправил ей одеяло, продолжил собираться и надел уличные ботинки.

– Так ты втайне желаешь её, моим делом было просто подтолкнуть! – глумилась сущность её устами.

– Кто бы ты ни был, оставь её! – ледяным тоном сказал продавец. – Освободи Светлану, а не то я эту книгу сожгу дотла. Дрова я добуду, а вот огонь всегда при мне, – Осипов щёлкнул зажигалкой, которую ему подарил старый друг.

– Понял, не дурак! Извините, девушка, был не прав.

– Вот и славно! Залезай в эту свою книгу и больше никогда нас не трогай!

«Нас» – впервые за много лет он произнёс это местоимение. А впрочем, чему он удивляется? За это время они стали полноценной командой.

Рогатая тень поднялась над диваном в свете тусклых ламп и, что-то ворча, направилась к книге.

– Особое приглашение нужно? – сурово повторил продавец.

Тень, выругавшись на латыни, просочилась в книгу.

– Так-то лучше.

В эту минуту Света укуталась в одеяло поплотнее и мирно засопела. На щеках снова появился румянец. Удовлетворённый её состоянием, Осипов вышел из магазина и вдохнул холодного апрельского воздуха. Он направился туда, где эту книгу с радостью примут в добрые руки.

Свете снился кошмар, от которого она облилась холодным потом. В нём начальник был зол на неё за какую-то книгу и ругал. А когда Света спросила, ненавидит ли тот её, то ответ был «Даже более чем». Но когда она проснулась, то обнаружила себя свернувшейся калачиком под тяжёлым одеялом. Матвей Олегыч сидел в соседнем кресле и мирно читал книгу, но не ту.

– Что случилось? – с ужасом спросила Света, понимая, что не помнит сегодняшний день.

– Пожалуйста, не переживайте, ничего криминального не произошло.

Света выпростала руки и ноги из-под одеяла и посмотрела в подвальное окно – уже стемнело. Она встала с дивана пошатываясь.

– Что-нибудь помните? – поинтересовался Матвей.

– Ничего, – она помотала головой, и в ушах появился такой звон, словно её огрели кочергой.

– Ладно, не буду говорить загадками, – Матвей сложил книгу и передал Свете ледяной компресс. – В общем, мы вдвоём немного перебрали.

Света увидела на книжной полке пустую бутылку коньяка, который пил в прошлом году Киселёв¹.

– Мы отмечали, а вы… Простите, я даже не знал, что вы впервые в жизни пробуете коньяк, – сказал антиквар, как будто извиняясь.

– Я буянила?

– Что вы, дорогая коллега, совсем нет! – заверил её шеф. – Вы просто сидели, травили анекдоты, а потом внезапно шмяк – и тихо уснули, как…

– Мышь? – Свете никогда не нравилось сравнение себя с мышью.

– Нет, скорее, как… Напомните, как зовут вашего домашнего кота?

– Цезарь! – Света улыбнулась.

– Точно! Вы никогда не замечали, что Цезарь может в любом месте и в любое время взять и уснуть? Вот и вы сегодня так же. Я просто вас укрыл и дал поспать немного. Вас проводить до дома?

– Не надо! – с ужасом сказала Света. – Я живу через улицу, это я помню. Не так уж сильно и перепила.

– Хорошо! Но всё же уделите мне минуту времени. Есть просьба.

– Слушаю вас внимательно.

– Меня пригласили завтра в ваш родной город для участия в исследовании. Один предмет, связанный с научными изысканиями моего отца, пропал в Тагиле и был найден вот сегодня вечером, спустя много лет, при загадочных обстоятельствах. Подозреваю, что вам завтра будет не очень хорошо, и поэтому не прошу вас ехать со мной в качестве проводника. Но если бы вы дали мне телефон того, кто знает город хотя бы не хуже вашего… то я был бы счастлив!²

Света протянула ему свой телефон.

– Найдите в списке контактов Алёну Тарасову. Она прекрасно знает город!

– Это та девушка с пишущей машинкой, которая пишет рассказы?

– Она самая.

– Спасибо, я вам очень обязан! – антиквар переписал телефон её подруги и протянул трубку владелице. – Точно доберётесь одна домой?

Света покивала. Матвей покинул помещение, чтобы не смущать коллегу. Светлана переоделась и ушла, попрощавшись с боссом.

– Ну и день рождения! – сказал он сам себе, наблюдая в окно, как Света уходит и скрывается в сумерках.

                                          * * *

Идти следующим утром на работу было ужасно стыдно. Хорошо хоть шеф предложил ей открыть магазин в любое время, а то и вообще не появляться на работе до звонка от Цепеша. Света пыталась восстановить в памяти события прошлого вечера, но не получалось.

Первой мыслью было расспросить обо всём шефа, но Света опасалась задавать ему вопросы вне работы. Поэтому Осипову она звонила только с нейтральной информацией или вопросами: «Добрый день! Цепеш пришёл, налаживает сетку. Работаем. Передавайте Алёне привет! Сколько взять с музыканта за нотную тетрадь? Работа закончена, спокойной ночи!»

Эти два дня, пока Осипов был в командировке, Света ходила мрачнее тучи. Смеялась она только над шутками Владислава по прозвищу Цепеш и его друга – скромного музыканта. Хороший он малый, этот музыкант, только улыбается, как серийный убийца.

– Хозяюшка, а чего это у вас так пахнет? – спросил Цепеш на второй день работ. – Антиквар выпивает?

– Да мы позавчера с ним отмечали его день рождения и слегка поддали.

– Но запах-то явно не от вас, – удивился Влад. – Погодите-ка!

Он приблизился к кадке с фикусом, о котором Света тщательно заботилась, и принюхался.

– Однако хорошо вы его удобряете! Вот откуда пахнет-то!

Света последовала его примеру – и точно! Фикус, прозванный ею Афанасием, источал коньячный запах.

Когда Матвей вернулся на работу, помощница обрадовалась ему и Алёнке, а потом старательно избегала любых разговоров с ним. Она делала вид, что всё в порядке, мило попивала чай с подругой и парнями. Света чувствовала на себе тяжёлый взгляд антиквара, но старалась в его сторону даже не смотреть.

– Света, всё в порядке? – спросил шеф, когда Алёна, Влад и музыкант покинули «Анти-КВА».

– Не совсем, – помощница смотрела на свои туфли.

– Вы всё о позавчерашнем вечере?

Нет ответа.

– Пожалуйста, не молчите! Если я вас чем-то обидел…

– Вы – наверное, нет. Меня терзают сомнения и кошмары. Вряд ли меня это так от алкоголя забрало. И потом, Афанасий выдал, что вы кое-что скрываете. Не надо было коньяком поливать беднягу.

Матвей с сожалением покосился на фикус, а потом показал на кресло, в которое Света покорно уселась, скрестив руки на груди.

– Я солгал, чтобы вы не волновались. Вы совершенно ничего не помнили, и…

– Так скажите правду сейчас, хуже мне не будет!

Матвей поведал обо всех событиях вчерашнего вечера. Света пришла в ужас.

– Значит, я приставала к вам?

– Ничего не было, если именно это вас тревожит!

– Но ведь вы меня спасли от этого…

– Я, блин, ваш начальник, я отвечаю за вас! – проворчал Осипов, но тут же осёкся и сменил тон на более тёплый. – Прошу, ведь я вас предупреждал ранее насчёт этого шкафа! Там хранятся опасные вещи.

– Насчёт книг указаний не было, – насупилась Света. – Но вы вправе отчитать меня.

– После драки кулаками не машут, – Матвей пожал плечами. – Я дал вам поспать, потому что опять же отвечаю за вас. Если бы в таком состоянии вы пошли домой и кто-то воспользовался бы вашей беспомощностью, могло бы произойти невесть что.

– Да я же живу через улицу, сколько можно?

– Возражения не принимаются.

– Спасибо вам! – наконец-то сдалась Светлана. Ей было ужасно стыдно и обидно.

– Только ни в чём себя не вините. И меня простите уж, если чего не так. Эта сущность, что вселилась в вас, скорее всего, суккуб. Только им незачем вселяться в людей – поэтому, подозреваю, вам попался какой-то хулиганистый демон.

Света улыбнулась – отлегло. И стало не так стыдно.

– Работаем дальше? – уточнила она.

– Ну конечно! Только рабочий день-то уже окончен.

– Скажите, а откуда взялась эта книга?

– В девяностые, когда Союз распался, народ у нас стал массово верить в магию. Чем хуже человеку приходится, тем с большим стремлением он ударяется в веру. И ладно бы это были общепризнанные религии, – Матвей грустно махнул рукой. – Люди заряжали воду у телевизоров, начали вступать во всякие секты. На лотках уличных торговцев появились книги о магии, в том числе о любовной: привороты там, заговоры. Моя мать, когда ещё была здорова, купила эту книжку у подобного торговца возле автовокзала. Папа говорил, что у мамы всегда был нюх на всякого рода эзотерику. Что-то было в этой книге и до сих пор сохранилось. А потом мама заболела. Сгорела за год…

Матвей закашлялся. Света принесла ему воды.

– Я не вправе запрещать вам верить в магию, если в вас это есть. Поймите меня, Свет в окошке, нет белой магии! Даже любовные привороты черны. Нередко такие заговоры оканчивались чем-то криминальным. В кого бы вы ни были влюблены – бросьте этим заниматься. Если чувства безответны, то и пошли бы они в задницу! Ни один мужчина не стоит того, что произошло с вами.

– Я поняла вас, – Света смущённо шаркала ногой по паркету, но сравнение со светом в окошке ей понравилось.

– Вот и ладно, вот и славно!

– А где сейчас эта книга?

– Я не мог позволить вам и дальше испытывать её силу на себе. Впервые в жизни я сам унёс товар из магазина.

– Куда же? – нетерпеливо спросила Света.

Матвей хитро прищурился, и это означало, что ответ будет смешным.

– Наш демон-книголюб принудительно отправился в музей для взрослых. Да-да, – антиквар дождался, пока Света насмеётся, но сам невольно улыбнулся во весь рот. – Есть у нас такой, если вы не знали. Там намечается выставка, посвящённая любовной магии. Экскурсоводы от этой книги просто кипятком писали, но я надеюсь, у них хватило ума её не читать. Денег я не просил, но девушки дали мне два билета на это мероприятие.

– Пойдёте посмотреть? – подколола Света.

– Только если вы любезно составите мне компанию. Чего покраснели-то? Я ведь пошутил!

Мужчина и девушка переглянулись, и витрины «Анти-КВА» сотряс новый взрыв хохота.

– Проводить вас домой? – спросил Матвей.

– Я сегодня прогуляюсь до набережной у цирка. Но буду рада вашей компании.

– О, тогда я одеваюсь!

– Подождите меня пять минут! – Света сбежала в подсобку и вернулась оттуда в уличной одежде и с подарочной коробкой в руках.

– С днём рождения, Матвей Олегович! Долгих вам лет!

– Надо же, – шеф удивился. – Вы помните! Спасибо, сердечный друг! А что там?

В коробке оказалась богатая коллекция листового чая.

– Я… чай мне ещё никто никогда не дарил. Это так необычно! Вы прелесть!

Света гордо вскинула голову, довольная, что угодила с подарком. Приятно было видеть вечно серьёзного босса расцветающим от улыбки. Осипов без тени смущения обнял её на целых три секунды, а помощница неловко обхватила его в ответ.

– Даю вам две недели отпуска! – объявил он, когда вместе с помощницей кормил уток на Плотинке.

– Вы меня отстраняете?

– Нет, что вы! – успокоил её шеф. – Я не профессиональный консультант, но если с вами произошло ЧП на работе, то вы можете выгореть. Всем нужен отпуск! Съездите куда-нибудь по горящей путёвке и постарайтесь в течение всех майских праздников о работе даже не вспоминать!

– Спасибо!

Света вспомнила его признание, стоя в полуметре от него на концерте Фолькера Винтера³. «Вы нравитесь мне, даже более чем». Его забота о ней, одержимой каким-то существом из книги, тоже вспомнилась. А впрочем, её странные чувства к шефу тоже были объяснимы. Когда долго работаешь вместе, невольно проникаешься жизнью другого человека.

Поэтому он решил жениться?

– Вы сказали тогда, что я вам нравлюсь и даже более чем. Более чем – что?

– Более, чем нравишься, – закончил он наконец ту мысль. – Я долго думал и пытался понять, что же появилось у меня после того случая со змеёй. Всё-таки я тебя люблю…

Когда Света встала на цыпочки, чтобы поцеловать его и ответить «Да», она тоже поняла природу этих чувств. Родители не знали об инциденте с книжкой. Никто не знал. Значит, ближе у неё никого не было.

– Всё-таки я вас… я тебя тоже люблю.

И вот подошёл к завершению шумный свадебный вечер. Сказаны главные слова. Но осталось что-то, что ещё было недосказано.

– Книжка притягивала меня. Но я не хотела соблазнять тебя тогда, – призналась новобрачная уже после того, как все гости разъехались из клуба «Стим», и родители Светланы после долгих поцелуев и слёз счастья тоже распрощались с ними.

– Ты и не смогла бы, – уверенно ответил новобрачный, помогая ей надеть пальто.

– Почему это?

– Думаю, привороты не действуют на того, кто и так твой.

Маша-Мария

Народы Урала, мастеря своим детям тряпичных кукол, никогда не рисовали тем лица. Считалось, что то, у чего есть глаза и рот, получает душу, а значит, в качестве артефакта может вытянуть оную душу и из живого существа. Ещё они считали, что нельзя прерывать детей, когда они играли в куклы. Они думали, что до тех пор, пока продолжалась детская игра, сохранялся и лад в семье, и мир не мог бы погрязнуть в войне.

2015

В лавке «Анти-КВА» рабочий день шёл своим чередом. Хозяин лавки с рано поседевшими волосами уткнулся в какие-то таинственные рукописи, происхождение которых он никак не желал раскрывать своей жене. Света спокойно относилась к его уходам в себя – всё равно ведь рано или поздно охочий до её внимания антиквар всё расскажет. Сама же она занималась обычными для магазина хозяйственными делами. Нужно было сделать кое-какие заказы, убрать следы пальцев на стёклах витрин и так далее.

И вот настала та волшебная минута, когда муж отложил безымянные манускрипты и хитро посмотрел в её сторону.

– Веришь ли ты, бесценный Цветик, что вещи могут быть живыми? – спросил он вдруг.

– А разве ты сам в это веришь?

– Я, скромный торговец антиквариатом, стараюсь быть приземлённым и толстокожим ко всякого рода мистике. Однако товар наш с тобой весьма специфичен, – Осипов задумался. – И ты так и не ответила.

Света улыбнулась.

– Я, как и ты, верю в энергетику вещи, которую передал ей прошлый хозяин. Однако её может передать и сам мастер, который изготовил вещь. Не зря ведь ходят целые легенды о проклятых дарах…

– Угу, – ответ его удовлетворил. – Посмотри в очередной раз на витрины нашего «Анти-КВА». Какие из наших товаров кажутся тебе наиболее загадочными на вид?

Света не стала томить его ожиданием, а послушно осмотрела стеклянные витрины, на которых не было ни пылинки. Медведи, книги, часы, монеты не вызывали у неё никакого мистического настроения. Взгляд её задержался на верхней полке. О! Вот что!

– Я могу назвать только кукол.

– Почему?

– Куклы – это как маленькие человечки. Вот уж о ком ходят самые страшные легенды иногда.

– Я тоже так думаю, – он хлопнул в ладоши. – Хорошо, у нас мысли сходятся! А что ты чувствуешь, глядя на эти копии мальчиков и девочек?

– Некоторую неловкость, – призналась жена. – Кажется, что они следят за мной. Но мне от этого не страшно и даже не тревожно, это совсем не беспокоит. Этих пупсов сделал кто-то один?

– От пупса и слышу, – шутливо обиделся Матвей. – Нет, это замечательные редкие куклы. Но сделаны они одними руками, тут ты угадала. Мастер передал дело торговли антиквариатом моему отцу, а тот – мне.

– Ух ты! – восхитилась она. – Значит, их всех сделал Моисей?

– Именно он, мой дедушка.

– Расскажешь мне их историю?

– Обязательно расскажу. Пока работы немного!

Матвей мог говорить о семейном деле часами, но это ни разу не утомляло. Как раз за это Света и полюбила его. Его и самого подстёгивало говорить присутствие столь внимательной слушательницы в его жизни. Осипов достал с верхней полки витрины мальчика-куклу в костюмчике матроса и начал рассказ.

– Моисей редко давал им имена, вот что важно. Разве что однажды он сделал Тристана и Изольду, вон они стоят. Этим развлекался маленький я, когда дед показывал мне свои творения. Незадолго до Второй мировой войны и во время неё он служил подмастерьем у кукольных дел мастера Иконовича. Мастер передал ему своё умение, но войну не пережил, увы. Дед говорил, что самая любимая игрушка ребёнка может впитать в себя его эмоции и забрать себе боль, страх… весь негатив, что испытывает малыш. Во время войны он делал детям, оставшимся без мам и пап, куклы-скрутки и дарил им просто так. Кукольник и его ученик считали: пока дети играют в куклы – мир не погрязнет в войне совсем.

– Почему?

– Дети – это будущее, а куклы – его охрана, вот так говорил дед. Впрочем, я хотел задать тебе вопрос. Какое имя ты дала бы вот этому морячку?

Света склонила голову, чтобы посмотреть на куклу, как художественный критик.

– Ну, я бы назвала его…

– Моисей! – раздался старческий голос, сливавшийся со звоном колокольчиков-оберегов.

Пара обернулась в сторону двери. В магазинчик заехала женщина в инвалидном кресле, сопровождаемая молодым парнем, одетым по погоде во всё чёрное и с лаковым зачёсом на голове – возможно, это был её внук.

– Добро пожаловать в «Анти-КВА», уважаемые! – Осипов расплылся в улыбке.

– Как такое возможно, Моисей? – продолжала удивляться женщина. – Ты совсем не изменился за столько лет!

Матвей хмыкнул, но продолжал общаться вежливо:

– Простите, госпожа! Вы, возможно, спутали меня с моим дедом Моисеем Осиповым, но я не он! Я его внук Матвей, а фамилию ношу ту же самую.

– Ах, это вы простите! – бабушка ничуть не расстроилась путанице. – Вы так похожи на него, просто невероятно!

– Здрасьте! – заговорил наконец с ними молодой человек. – Бабушка увидела вас через витрину и попросила завезти её сюда.

Мужчины обменялись рукопожатиями.

– Я Алексей. Очень рад!

Женщина сказала Матвею что-то на непонятном Светлане языке, но она смогла среди слов разобрать имя – Мария. Матвей столь же бодро ответил на нём же.

– Мария, прошу познакомиться! – Матвей продолжил на русском. – Светлана – моя супруга и коллега.

Он заметил, что Мария пристально смотрит на помощницу. Также он не мог не отметить, что к коляске прикреплён кислородный баллон, а на шее у женщины висит маска для дыхания.

– Мой покойный дед ничего не рассказывал о вас, – признался Матвей. – Отец, если и знал чего о вас, тоже уже давно оставил меня. Могу ли я услышать историю вашей дружбы?

Женщина заметно погрустнела.

– Значит, Олег уже умер? Так вот почему столько лет не было писем…

– Увы! Минуло уже двенадцать годков, как я схоронил отца. А вы, наверное, из Н-ска? Мой дед работал там у мастера кукольных дел до того, как ушёл добровольцем.

– Ваш дедушка очень помог мне однажды, но я… – женщина растерялась. – Ой, я забыла, что хотела сказать.

– Ба! – пришёл на помощь Алексей. – Ты хотела пригласить к нам в гости Матвея и Светлану и показать, какую куклу сшил для тебя его дед.

– Куклу?! – Матвей оживился. – Если вы и вправду приглашаете нас, мы обязательно придём.

Он оглянулся на Свету, которая кивнула в подтверждение слов мужа.

– Спасибо, Лёшенька! – сказала старуха. – Приходите сегодня вместе после шести часов вечера в отель «Октава» на Крестинского.

Мария не скрывала радости от случившейся встречи. Но видно было, что пожилая дама уже устала.

– Вы уж нас извините, – сказал Лёша. – Мы летели из Карловых Вар с пересадкой в Питере, и бабушке требуется отдых.

– А вы, значит, из Чехии! – догадался Матвей. – Теперь всё понятно.

– Я теперь живу там, Матвей, – сказала Мария. – Скоро Лёшу с собой заберу. Он подавал на воссоединение семьи, потому что мы с дочерью – его мамой – там живём давно. А жила я и правда в Н-ске.

– Что ж, мы не будем вас задерживать, – Матвей был, как никогда, приветлив. – До встречи в семь!

Мария с внуком распрощались с ними и покинули лавку.

Глаза Матвея заблестели от азарта.

– Что ж, я всегда готов услышать историю вещи, особенно если она связана с моей родословной. Значит, сегодня мы приглашены на чай к подруге моего деда. Надо одеться поприличнее!

– Угу! – согласилась Света. – Кстати, а что это был за язык?

– Разве ты не знаешь чешского? – удивился Матвей. Света помотала головой. Он расхохотался.

– Ах, прости, я же совсем забыл, что моя жена – «немец»! Ну что ж, расскажу. Дед знал, помимо русского, чешский, иврит и хинди. Последнему его научил кукольный мастер. За последние два не скажу, но вот в чешском он меня ещё как натаскал. Мария представилась мне, я же сказал, что очень рад. Как выяснилось, подруга деда теперь чешка. И, кажется, она неизлечимо больна чем-то. Её личность – весьма интересная для нас загадка…

– Дежавю, – сказала Света. – Уже имела счастье знакомства с одной чешкой из СССР⁴. Но ты ведь можешь поискать ответ. Ты гордился, что сохранил записи своего деда. Настало их время!

– Именно в них я сейчас и углублюсь. А ты пока что присмотри за залом для посетителей, не заглянет ли кто за покупками. И если придёт уборщица, выдай ей все ключи.

Когда муж спустился в подсобку, Света решила включить радиолу – то, что заменяло советским гражданам и радио, и патефон, и с чем Матвей даже в настоящее время, в современной России, никак не желал расстаться… хотя и сам приобрёл эту радиолу после знакомства со Светланой.

«Кукла Маша, кукла Даша, это дети стали старше», – пропела всем известная поп-группа девяностых.

– Фу, попса, – сказала Света и переключила станцию. Хотя не могла не отметить, что эта песня сегодня как будто в тему. Она случайно задела своим взглядом морячка на шкафу и отметила, что писаное личико будто бы погрустнело. Но, решив, что это игра света, женщина вернулась к повседневным обязанностям.

Матвей углубился в дедовы записи, пока жена заменяла его в торговом зале. Он изучал дневники Моисея 1940-х годов. Дед в в годы войны, уезжая на Урал, хотел взять с собой сиротку по имени Маша. Он писал, что знал семью Маши и что она выжила во время всеобщего городского голода.

– Вот вы где! – сказал себе Осипов-младший.

Маша, однако же, отказалась ехать с Моисеем. Но передала благодетелю оставшегося на её руках совсем маленького мальчика, понимая, что в силу малолетства не сможет о нём позаботиться. Моисей с малышом прибился к обозу с комиссованными солдатами, отправленными восстанавливать производство на заводах, эвакуированных в Свердловск и на остальной Урал. Он хотел быть полезным миру хотя бы так – по крайней мере, так он рассказывал иной раз внуку. Мальчика он представил людям как своего родного сына, назвав его Олегом. Как одинокий родитель, он получил небольшую комнату от производства.

Матвей улыбнулся во весь рот, жмурясь от нахлынувших воспоминаний. Папа знал, что он своего рода приёмный, но это нисколько не влияло на их взаимоотношения с приёмным отцом. Он воспитывался дедушкой во всесторонней поддержке и умеренной строгости. При этом, когда у Олега и его супруги Лидии родился мальчик, дед Моисей был не на шутку удивлён. Ведь малыш Матвей был, словно копия, похож на него самого.

Олег спрашивал меня, как такое возможно. Лидии он доверял больше всего, да и я не сомневался, что сноха ему верна. Я отвечал ему, что на самом деле я ему родной, но до последнего момента сомневался в этом. Но как?.. Неужели это правда?

– Загадка столетия, – тихо сам с собою вёл беседу Матвей. – Если дед мне родной, значит, у него в юном возрасте с кем-то было?.. И ещё, получается, Маша – родная тётя отца? Ну ты даёшь, дед!

Маша была дочерью постоянного клиента магазина игрушек. Моисей вспоминал в дневниках, как все дети в лавке сначала шли поздороваться к нему и больше любили весёлого смуглого юношу, чем старого ворчуна Иконовича. Но с мастером их объединяла безграничная любовь к маленьким гостям. Иной раз Моисей делал куклы-скрутки из обрезков ткани. Он дарил их детям из бедных семей просто так. Узнав об этом, мастер не стал бранить ученика за безотчётный расход материала, а только сказал: «Ты всё правильно делаешь, мальчик мой. Настанет день, и эти куклы спасут кого-то. Настанет день, и эти дети отблагодарят тебя!»

Из других записей он узнал о некой Софье, старшей сестре Маши, которую та постоянно приводила с собой в лавку игрушек Иконовича, и которая явно влюбилась в Моисея. Об этом говорил смущённо-нежный взгляд девушки. Подружившись, молодые люди гуляли вместе после его работы. Мечтали оба стать учителями, но 22 июня началась война. Тем не менее несостоявшиеся студенты договорились не бросать мечту. Спутниками их жизни были различные книги. Благо, что книг в семье Софьи было много…

Поняв, что голова вот-вот расколется от информации, Матвей отложил дневник деда. Как капитан корабля, он вышел «на капитанский мостик» помочь своему штурману. Но Света и без него неплохо справлялась.

– Спасибо, что держишь оборону, родная! – сказал Матвей, когда Света отпустила четырёх иностранных студенток с уловом октябрятских звёздочек и красноармейских пилоток. Одарив её широкими счастливыми улыбками, девушки из Китая ушли.

– Ты забыл, что скоро День Победы?

– Обижаешь, очень даже помню! Уже через три дня. Видимо, эти девушки в параде на площади 1905 года хотят участвовать.

Впрочем, интересу молодёжи из бывшего соцлагеря к культуре сталинской эпохи Матвей был только рад.

Май выдался дождливым, но именно сегодня с погодой везло. Областное правительство, как читал Матвей в газетах, уже заранее начало готовиться и разгонять тучи над Екатеринбургом к годовщине Победы. Как символично, что подруга дедушки из его военной юности прилетела именно сегодня…

– Кажется, времени уже много, – Осипов достал карманные часы (он напоминал Свете Белого Кролика в такие моменты). – Нас к семи ждут.

Подводя ресницы и губы перед зеркалом, Света вполуха слушала пересказ дневниковых записей от Матвея и задавала наводящие вопросы, когда тот замолкал.

– А ведь я ни разу не видела портрета твоего дедушки, – внезапно вспомнила она. – Хотела бы я знать, каким ты его запомнил.

– Как же я так оплошал? – всплеснул руками супруг. – Срочно пойдёмте к серванту с сюрпризами, мадам!

Он достал из трюмо старый, обитый бархатом советский фотоальбом, долистал до дедушкиного портрета и протянул его Свете, залезшей с ногами на красный диванчик.

– Вот он, во всей красе.

С одной фотокарточки на них взирал старик с окладистой бородой, уже явно не в самом расцвете сил, но ещё не растерявший хитринки во взгляде. Только кипы не хватало. Однако старик тепло улыбался в седые усы, и казалось, что эта улыбка предназначена только для фотографа. Матвей заулыбался своему воспоминанию.

– Веришь или нет – это я его снял. Мне было десять. Дед тогда сильно болел.

– Да ну! В десять лет ты уже умел обращаться с фотоаппаратом?

– А то!

Света отвлеклась от его рассказов, потому что отчётливо услышала детский голос поблизости:

– Машенька, помоги нам выбраться! Спаси, защити! – это кричала девочка.

– Кто здесь? – спросила она. Из забытья её вытащило прикосновение мужа.

– Что с тобой, любимая? Мы у себя в квартире, кроме нас здесь никого нет!

– Кажется, я чувствую чьи-то воспоминания. Это снова происходит…

– Как тогда, с колье-змеёй?

Она кивнула.

– О… а что ты видела?

– Я только слышала – ребёнка, который звал Машеньку. И что-то взорвалось потом.

– Кажется, наша сегодняшняя гостья произвела на тебя неизгладимое впечатление.

– Наверное, это я себе вообразила, – попыталась успокоить Матвея жена.

– Я порой и сам не разбираюсь, где наше воображение, а где сверхъестественные подсказки, – признался ей антиквар. – Угораздило же нас таких однажды встретиться!

– Ты об этом жалеешь? – подколола его Света.

Матвей в шутку кинул в неё маленькой диванной подушкой.

– Ни-ког-да!

Супруги, подурачившись немного и собравшись, отправились в «Октаву».

Мария с внуком уже их ждали. После приветствия Матвей предложил всем выпить за знакомство.

– Ах, как я рада, что вы всё-таки согласились на встречу! Попросила Лёшу купить печенья.

Матвей достал из своего портфеля бутылку первоклассного вина и старый, потрёпанный временем блокнот.

– Мария, вы хотели показать нам куклу, сделанную моим дедушкой.

– Конечно!

На гостевом диване в номере чинно сидели три куклы-скрутки.

– Кто из них Машенька? Угадайте, мальчик мой.

Одна кукла с красными волосами показалась Матвею смутно знакомой, хотя рисунков дед в тетради не делал. Он писал о кукле из красных ниток пряжи вместо волос. Он скрутил один кусочек плотного лоскута и «подпоясал» его лёгкой тесьмой, а затем из другого куска более лёгкой ткани – наверное, ситца – сделал импровизированную голову и ручки (скрепив уголки нитками). Через голову куколки он продел очень много ниточек красной шерстяной пряжи и собрал их сразу в «причёску» – гриву, которую ленточками заплёл в косички. А ещё при помощи ленты подвязал на пояс кукле юбку, и крестьянская девушка была готова.

Глядя на куклу, Матвей представлял деда – молодого человека, прошедшего войну, с любовью ваяющим куколку из ткани для своей юной подружки. У куклы не было лица, поэтому она бы не украла у Марии душу.

– Это Машенька, – мужчина указал на красноволосую куколку в центре.

– Поразительно! – всплеснула руками старуха. – Вы истинный внук Моисея. Это она!

– Нет ничего поразительного, я просто читал его дневниковые записи. Правда, он лишь в общих чертах записал процесс создания скрутки.

– Эта кукла, мальчик мой, спасла мне жизнь. Однажды, когда война ещё не закончилась, а я потеряла сестру.

– Вы про Софью?

– Да. Про твою бабушку, Матвей. Она не пережила голода, который был во время войны. Моисей вернулся с фронта по ранению и хотел уже сделать ей предложение. Но…

Конец 1943 года. В полуразрушенной квартире Рыжовых остались только двое – девочка Маша и младенец, которому так никто имени и не дал. Мать мальчика умерла, ослабев от родов и от голода, успев лишь какое-то время покормить его своим молоком. Маша изо всех сил держалась, потому что не представляла, что будет с малышом, если и её не станет. Соседи, кто ещё остался жив, немного помогали.

Однажды в дверь постучали. Маша испугалась и не стала открывать. Она уже приготовилась схватить младенца и убежать через чёрный ход, крадучись, к соседям. Не успела и спряталась в шкафу.

Но дверь из парадного тихонько открылась, и вошёл молодой мужчина в солдатской форме, придерживающий одну руку другой, с огромной заплечной котомкой, в которой что-то позвякивало.

– Хозяева? – произнёс мужчина. Он бегло обвёл взглядом квартиру Рыжовых, потом уже неуверенно спросил: – Есть кто дома?

Маша не могла не узнать этот голос! Давно не видела это смуглое лицо, дарившее ей и соседским детям кукол из тряпочек.

– Мося? – также неуверенно спросила она, а потом вышла из шкафа.

– Маруська!

Моисей отложил свою поклажу в сторону и приземлился на колено. Маша держала в руках ребёнка и готова была заплакать от облегчения. Любимец детей Моисей не погиб, не пропал безвестно, вот он! Маша прошагала к нему и остановилась.

– Это твой братик, Маш? А где твои все?

Маша хотела ответить, но предательские слёзы градом покатились из её глаз. Малыш словно в ответ на её плач тоже захныкал. Гость растерялся. Потому что не знал, как успокоить двоих детей сразу. Но он с ужасом понял, каков будет её ответ.

– Их… их нет!

– И Софья?

Маша сквозь слёзы кивнула.

Соседка тётя Таня говорила, что Маша должна быть сильной и жить ради памяти своей семьи. Она сказала ей, что смерть Маши и всех советских людей будет на радость фрицам, и просила не доставлять такой радости врагам. Соседка с двумя детьми-погодками старалась и ей кусок хлеба не пожалеть, но как ей было прокормить четырёх голодных детей? – один Бог знает! Моисей сходил к соседке, и та проводила его на могилы Рыжовых. Он вернулся с совсем почерневшим от горя лицом и твёрдо сказал Марусе:

– Нам, милая, уходить надо.

– Но куда?

– Есть один вариант. Надо попробовать.

Мария прервала воспоминания и всхлипнула.

– Прости, мальчик мой, я не смогу больше!

– Вы не обязаны воскрешать в памяти войну, – сказал Матвей. – Мы даже не представляем, через что вам пришлось пройти.

– Машенька спасла мне жизнь.

– Как? – спросила Света. – Впрочем, не терзайтесь, если не хотите рассказывать.

– Я расскажу, Светочка, ведь долгие годы это было тайной между нами тремя…

Мария продолжила рассказ, а Света всё более погружалась в её воспоминания. Только она видела не глазами маленькой девочки – нет! Она видела… глазами Моисея!

В руках мужчины был автомат, и он постоянно оглядывался назад – идёт ли за ним девочка? Та держала в руках ещё более ценный груз, чем оружие – младенца, завёрнутого в самую чистую простыню, найденную в квартире. Надо было добраться до ближайшей деревни, ведь дети не пережили бы долгую прогулку по болотам. Машу с братиком он точно оставит в деревне. Он и так на всю жизнь проклял себя за то, что не уберёг Софью. Его любимая вместе с родителями погибла от голода и болезни, которые принесла война, а он её не спас. Он воевал, был ранен и чуть ли не потерял руку, но сохранил твёрдость ума и физическую форму в целом. Он запретил Маше по пути разговаривать. Велел беречь силы ради себя и мальчика.

Как добрались до деревни, Моисей уже и сам не помнил. Дошли до ближайшего пустого дома и решили заночевать там. В домике оба смогли перевести дух. Мося поставил на стол свою армейскую сумку и велел Маше собирать на стол. Он взял у неё внезапно закричавшего младенчика, и тот неожиданно успокоился в его руках, едва взглянув на «дядю». Маша понимала, что Моисей что-то почувствовал, чуть более внимательно взглянув на малыша, – нечто необъяснимое.

Моисей отметил, что Маша тоже успокоилась. Она зажгла все свечки, что нашла в доме, почти разобрала его сумку и сказала, что нечем порезать хлеб.

– Держи! – он аккуратно извлёк из кармана штанов ножик и протянул ей, укачивая ребёнка раненой рукой. – Хлеб так наломай, это я для консервов даю. Печку натопить сможешь?

Маша всхлипнула в ответ, но коротко кивнула и дрожащими ручками начала разламывать каравай. Когда младенец уснул, мужчина аккуратно положил его на печку и стал помогать ей. Он ловко вскрыл жестянку ножом и протянул девочке.

– Ешь давай, не время сейчас слёзы лить.

Маша благодарно посмотрела на своего спасителя, запустила ложку в жестянку и стала есть. Мужчина же внимательно всматривался в окно, почти не глядя на детей. Не доев и половины каши, девочка протянула жестянку ему.

– Наелась, что ли? – спаситель взял ложку из домашней утвари и тоже утолил голод. Он по Машиным глазам видел, как ту распирает любопытство. – Спрашивай!

– Мось, ты где был всё это время?

– Родину защищал, – лаконично ответил юноша, вгрызаясь в ломоть каравая.

– Софка не знала, что ты ушёл. Кукольника нашли тогда мёртвым – говорят, убили его. Все думали, что и тебя вместе с ним убили или отправили куда-то…

– Иконовича действительно зарезали эти звери, – Моисей непроизвольно сжал кулаки. – Я его утром нашёл, потом услышал, как добровольцев записывают, и с ними попросился. Брали всех, кто хотел. Я ушёл на фронт, воевал, был ранен, и меня домой отправили, хотя дома-то уже не было. Я хотел Софе предложить… – он поперхнулся крошками и махнул рукой. Маша встала и похлопала его по спине.

– Софья тебя всё это время ждала. Она от родителей до последнего скрывала, что тебя любила.

– Что ты говоришь? – Моисей так и не понял.

Та кивнула в сторону мирно спящего младенца.

– Он мне не братик, Мось!

– А кто же? – опять не понял юноша.

– Мама после меня больше не рожала. Это Софии ребёнок.

Моисей от избытка непонятных чувств стукнул кулаком по столу, так, что ложки зазвенели. Маша испуганно зашикала: разбудит!

– Господи!

– Она правда любила тебя до последнего дня. Просто вы так не вовремя с ней…

Мося пропустил её последние слова. В голове зажглось воспоминание: кукла, подарок!

– Ты, Маруська, посмотри в моей сумке на дне. Там для тебя кое-что лежит.

Детское любопытство не убить ни войной, ни голодом. Маша послушно полезла в его солдатскую котомку и извлекла со дна, порывшись, куколку-скрутку с красными волосами-нитками и в перевязанном тесьмой тряпичном платьице.

– Ой! – Маша захлопала в ладошки и бросилась обнимать старшего товарища. Впервые мрачное лицо Моисея озарила улыбка.

– Это тебе, Марусь. Я всё помню. Она поддержит тебя и защитит!

Маша начала клевать носом, и он помог девочке залезть на печь. Маша проверила, спит ли мальчик, а потом сжала ручкой куклу.

– Мось, а ты не врёшь? Точно защитит?

– Точно, – тот кивнул. – Ты только её назови как-нибудь, а то без имени кто же к тебе придёт-то?

– Машенька! – ляпнула девочка первое, что пришло в голову.

– Пусть будет Машенька, – кивнул Мося, не отрываясь от окна. – Ты спи!

Моисей остался дежурить в обнимку со своим оружием и старался бодриться. Маша ему теперь как сестра стала. Не может он и её теперь потерять…

– Мося? – пробормотала девочка сквозь сон.

– Чего тебе, Маруська?

– Это твой ребёнок. Софка от голода умерла и имя дать не успела. Ты не знал, наверное, что она понесла… а без имени кто к тебе… придёт? – она засопела.

Автомат выпал у него из рук.

А ночью в деревню пришли враги.

– Мось, они идут?

Маруська села на пол рядом с притаившимся в засаде другом. Так ей было спокойнее – она доверяла Мосе.

– Сядь на печь и не шевелись! – велел он сурово. – Побудь пока с Олегом.

– С кем? – Маша не сразу поняла.

– Ты пока спала, я имя ему дал. Годится? – спросил он, как будто речь шла о кукле.

– Олег… – Маша попробовала имя на язык. – А что, имя доброе. Мне нравится!

– Вот с ним и сиди. Если станет страшно – вспомни про Машеньку!

Маруська без помощи товарища залезла на печку, устроилась, прикрывая собой спящего младенца, и зашептала горячо:

– Машенька, ты слышишь? Помоги, спаси, защити нас, Машенька!

«Обманул я сейчас её, а что теперь-то делать? – лихорадочно думал юноша, сжимая трофейное ружьё. – Смогу ли я защитить невинных детей?»

На улице творилось нечто страшное. Слышалась немецкая речь. Кто-то кричал, слышались выстрелы, голоса были уже совсем рядом…

Он обязан защитить малышей!

В доме внезапно что-то хлопнуло. Юноша обернулся. Посреди комнаты возникла девушка с красными, как мак, волосами. Таких не бывает! Или…

– Вставай, идём! – сказала она. – Вы меня позвали, я и пришла!

Моисей молча выбежал на улицу с ружьём наперевес и выстрелил в подбежавшего уже нацистского стрелка, тот упал замертво. Воспользовавшись замешательством врага, красноволосая девчонка подбежала к Мосе, сорвала с его пояса гранату и метко бросила под ноги атакующим. Удачно, что те держались вместе. Раздался взрыв – и – о радость! больше никого из фашистов не было! Дом был защищён.

– Как звать-то тебя? – спросил Моисей, привалившись к бревенчатой стене дома и тяжело дыша.

– Да Машенька я, – девушка рассмеялась.

– Ты из партизан? – недоверчиво спросил он.

– Можно сказать и так. Вы это, уходите утром. Мы в подполе прятались, когда вы в деревню зашли. Думали, опять немчура пришла, а по голосам слышим – наши, да ещё и с малым дитём. Твои, что ли?

– Это мои сын и… сестра, – немного соврал Мося.

– Уводи их отсюда. Фашисты потом опять придут! Мы к партизанам уйдём. Ты как хочешь, а детям с партизанами делать нечего. А мать-то где его?

– Голод, – коротко ответил Мося.

– А, понятно. Молодой такой, и не скажешь, что уже дети есть, – она подмигнула.

– Спасибо тебе! – Моисей невольно заглянул в её веснушчатое лицо и не поверил глазам.

– Машенька! – это Маруся выбежала посмотреть на диковинную девушку. Моисей замахал рукой, чтобы та возвращалась в домик, но когда оба оглянулись – незнакомки и след простыл.

Моисей и дети переночевали в брошенной избушке и с рассветом, как и просила их девица, отправились дальше.

– Что с вами, Света? – спросила Мария, и Светлана вернулась в реальность.

– Я видела всё, о чём вы рассказывали.

– Как это может быть? Вы такая чувствительная? Вы всё видели моими глазами?

– Вот именно, что не вашими!

– А чьими же? – встрял Матвей Олегович.

– Ты не поверишь… Я видела всё со стороны твоего деда…

– Так разве бывает? – у него поднялись брови.

Света пожала плечами и обратилась уже к Марии.

– Как по-вашему, кто это был? Красноволосая девушка – кто это?

– Если бы я знала, детка! Я успела увидеть её всего лишь на секунду! Моисей велел мне ждать его… А она спасла и его, и нас.

– А как же ваши с дедом пути разошлись? – уточнил Матвей.

– Соседнее село уцелело. Мы приютились в одном из немногих жилых домов. Там жили старики, которые недавно получили похоронку на единственного сына.

Моисей и Маша быстро нашли общий язык со стариками и с остальными деревенскими. Раненый в плечо Мося старался по мере сил помочь по хозяйству, носил дрова, которые колол дед, топил печку и делал ребятишкам из деревни кукол из веточек и бумаги. Маша радовалась, глядя на возрастающую любовь жителей села к её другу. Старуха помогала им нянчить малыша и не жалела молока от единственной коровёнки, Маша же помогала бабе Шуре с готовкой, и по вечерам все трапезничали вместе.

В один из весенних дней мимо деревни проезжал обоз с такими же, как Моисей, фронтовиками – молодыми мужчинами. Старшина сразу приметил молчаливого, но деятельного молодца, которого облепляли деревенские детки и выпрашивали сделать куколку. Перед отъездом из деревни командир подошёл к Мосе и спросил:

– Воевал?

– Так точно!

– На какой ранили?

– На Курской.

– А дети – твои?

Мося рассказал, как всё было.

– Мы тут добровольцев набираем на Урал, там заводы разворачиваются. Поедешь? Ты парень крепкий, несмотря на ранение, для тяжёлой работы подходишь. Я бы тебя с собой взял!

Осипов инстинктивно схватился за больное плечо.

– Я-то согласен. А детей куда дену?

Маша, слыша этот разговор, бросила хворост, подбежала к Мосе и обняла того за пояс.

– Увы, – старшина пожал плечами. – Сына с собой бери, а девкам там делать нечего, да и не твой она ребёнок.

– Но она мне как сестра, как же мне её бросить?

– Мось, – Маша встряла в разговор двоих мужчин, продолжая обнимать его. – Я тебя люблю и Олега тоже. Но если так нужно, вы уезжайте. Олегу с тобой лучше будет, ты ведь папка его. А я со стариками останусь. Дед Петя с бабой Шурой ко мне привязались, я им помогать остаюсь. Всё равно больше никого у меня нет…

– Молодец, малая! Солдат! – уважительно ответил командир. – Ну, вы посовещайтесь тут. Как решишь чего – так и подходи.

Подошёл вечно смурной дед Петя. Они, потерявшие сына на войне, за неделю умудрились полюбить Маруську и её спутника. Старик взял Моисея за здоровое плечо своей шершавой крестьянской ручищей и сказал:

– Ты нам, Мося, девочку оставь! Мы её не обидим, обещаю! Тут школа есть в селе, учиться её устроим. А наши победят – приезжай навещать!

– Мось, оставь! – вторила Маша. – Я вот и адрес записала. Пиши мне, как устроишься!

– Ну, смотри!

Мося обнял девочку, как родную сестричку, и наказал:

– Береги себя и стариков этих тоже! Куклу Машу не забывай, а я уж буду писать!

Собрали старики Моисею какой-никакой еды да проводили вместе с обозом. Что было дальше с мужчиной и её племянником, Мария знала только из писем. Первое время Мося писал часто, да и она не отставала. Устроился, Олега в ясли сдал, какое-то время работал бок о бок с пленными немцами. Олега воспитывал всесторонне в духе атеистического гуманизма и писал Маше, что навсегда останется безбожником.

Маша же, хоть и была из семьи интеллигентной, никакой работы не боялась. Она пошла в сельскую школу, как только позвали, а закончив, стала учиться дальше. Старики её любили, а Маша была всячески благодарна им за заботу и приют. Коров с бабой Шурой пасла и доила, наколотые дедом Петей дрова в сарай уносила. Старики воспитали Машу в духе православной веры, постоянно говорили, что Бог им её послал.

Матвей задумчиво слушал старуху.

– Выходит, вы моя двоюродная бабушка?

– Именно так и выходит, – Мария захлопала в ладоши, как девочка. Мы с Лёшей сначала прилетели в Н-ск помянуть Софью, твою бабушку. Письма от Олега прекратились уже двенадцать лет как. Я знала, что он болеет и что уже схоронил жену…

– Увы, простите, что был столь нелюбопытен. Я даже адреса вашего не знал, чтобы написать, впрочем, я и о вас-то узнаю впервые. Позор на мою седую голову!

– Пустяки, мой мальчик! Лучше поздно, чем никогда, говорят. Я знаю, что в кукле есть зашифрованная Мосей загадка, которую я хочу разгадать, пока ещё жива.

– Думаю, я попробую кое-кого спросить, – решительно сказала Света. – Матвей, дай мне дневник твоего дедушки?

– Что ты собираешься сделать?

– То, что мне раньше удавалось! Дневник хранит в себе энергетику человека, который его вёл!

                                          * * *

Света взяла в руки блокнот Моисея и крепко зажмурилась. Она чувствовала, что сейчас окажется в другом временном промежутке – как тогда, с колье-змеёй.

Момент – и она видит уже столь знакомую ей дверь, но всё располагается по-другому. Даже сама дверь сделана из железа и дерева. И стекла в ней нет. Но это совершенно точно её любимый «Анти-КВА».

Света тянет на себя тяжеленную дверь и заходит. На полках сидят всё те же пупсы и медведи, стоят книги, только на западной стене часов нет. Вместо Матвея за прилавком с лупами и камнями – возможно, уральскими самоцветами, работает другой человек. Это его дедушка. Наверное, в последние годы своей жизни. Он ужасно кашляет, но создаёт впечатление могучего старца с окладистой бородой, который ещё всех переживёт.

Он отвлёкся на скрип двери и заметил Свету.

– Ну здравствуй, внученька!

– Здравствуйте! А почему вы называете меня внученькой?

– Так ведь ты жена моего внука, а значит, и ещё одна моя внучка. Проходи, чего застыла!

Старик кивнул на стульчик рядом со своим рабочим столом, и Света присела на него.

– Спрашивай, что хотела узнать.

– Вы помните Марию Рыжову? – спросила Света.

– Марусю из Н-ска, конечно же, я помню, – старик улыбнулся в бороду. – А что с нею?

– Говорит, мол, скоро умрёт, а так и не успеет узнать секрет куклы Маши, которую вы подарили ей. Она спасла ей жизнь во время войны, помните?

В этот момент за Светой открылась дверь, и зашёл ещё один человек. Он оглядывался вокруг, вспоминая, то ли это место.

– Невероятно! – сказал гость, поправляя очки.

– Ну и ты проходи, – казалось, Моисей ничуть не удивился пришествию взрослого внука.

– Откуда ты здесь? – а вот Света очень удивилась.

– Я взял тебя за руку, хотел помочь в твоём путешествии во времени. Привет, дедушка!

– Здравствуй, Моть! Я как раз собрался рассказать твоей избраннице секрет куклы. Распутать клубок тайны ты сможешь, лишь добравшись до сердечка куклы. Но тогда тряпичной Машеньке не суждено жить. Ты найдёшь ей замену в моём старом чемодане с маленькими образцами кукол – отдай ей куклу и не таи. А Марусе скажи, что коль считает себя должной мне, то все куклы в магазине моего внука – к её услугам. Ты ведь готов отдать этих кукол? Пусть только не показывает их кому-то одному. Ну а так она мне ничем не обязана – это я в долгу за то, что она до последнего не отходила от Олега тогда. И ещё: когда найдёте разгадку – обратитесь к Новому Завету.

– Вы верили в Бога? – спросила Света.

– Никак нет, внученька. Если бы был на свете Бог, он бы не допустил того, что случилось с Софьей. Мне было легче всегда считать, что добро и зло творят сами люди, а не по указке кого-то сверху или снизу. Таким, дитя моё, я и состарился – безбожником, но верующим в себя. И Олега воспитал гуманистом и атеистом, чем гордился. Но я знаю, что в Бога верит Маруська.

– Спасибо… ещё я хотела спросить: вы не верили, что Олег – это ваш сын?

Старик помедлил, а потом сказал:

– Да, Маруся мне сказала, но я не верил до последнего. А потом понял, что зря.

– И последнее – кто эта девушка с красными волосами?

Моисей отвернулся, и Матвею показалось, что дед смахивает слезу.

– Вы уматывайте подобру-поздорову, а то Марии некому будет секрет рассказать. Береги свой огонь, Матвей!

Парочка вернулась в номер «Октавы». Света обнаружила, что еле держится на ногах и стоит только потому, что Матвей обнимает её и держит за руку.

– Ну же? – нетерпеливо спросила Мария.

– Секрет в том, чтобы уничтожить куклу, – сказал Матвей. – Дед сказал, надо добраться до тряпичного сердечка. Надо распутать скрутку, и там будет отгадка. Но сами понимаете, Мария, тогда Машенька погибнет. Мне бы что-то острое сюда…

– Нет! – неожиданно отчаянно вскрикнула Мария. – Я не дам уничтожать Машеньку! Пусть я лучше до смерти не узнаю, что за секрет в ней был, но меня похоронят вместе с ней.

– Как вам будет угодно, тётя Маша, – неожиданно назвал её так Матвей. – Но дедушка сказал нам напоследок, что давно приготовил замену куклы Маши на другую, более прочную. И я обязан вам отдать её, если встречу, вот его воля

– Уходите! – неожиданно сказала Мария.

Она начала задыхаться, и Лёша тут же поспешил надеть на неё кислородную маску.

– Простите её, – сказал он. – Видимо, бабушка эмоционально потрясена.

– Нам действительно лучше уйти, – согласился Матвей. – Приходите в «Анти-КВА», если что-то понадобится. Мы работаем в будни.

– Спасибо! – Лёша ничего не понимал, но ему явно было любопытно. Он остался ухаживать за бабушкой, а антиквар ушёл, поддерживая под руку Светлану.

Матвей задумчиво молчал всю дорогу, а Света спросила уже дома:

– Думаешь, Мария захочет расстаться с подружкой?

– Знаю, что захочет. Люди всегда любопытны и стремятся утолить своё любопытство любыми путями – не зря ведь Мария с внуком такой путь проделали! Но ей необходимо прийти в себя и переварить информацию.

Света разогрела макароны по-флотски, и оба приступили к ужину. Муж заметил, что она ковыряет лапшу вилкой, но почти не ест.

Он тяжело вздохнул.

– Да, я был там. Ты разговаривала с моим дедушкой, хотя хронологически это невозможно. Я старался быть беспристрастным, каким был Моисей, потому что невозможно во всё верить. Крыша поедет!

– Я понимаю тебя, – Света пожала плечами.

– Сдаюсь. Теперь я верю в то, что ты можешь это делать.

– Наконец-то! – Света вздохнула и продолжила трапезу. После положила в посудомойку тарелки и кружки после ужина и пошла готовиться ко сну.

Этим двоим – ей и Матвею – не хотелось признавать правоту друг друга. Но муж уступил и уверовал, а Свете не хотелось понимать, что после каждого такого взаимодействия с предметами прошлого она словно хворает. Появляется слабость в теле, но совсем не приятная, как после бани бывает.

Света приняла ванну и вышла в супружескую спальню, в которой уже пахло корицей. Она тихонько усмехнулась, увидев ставшее уже любимым хитрое выражение лица.

– Ложись, будем тебя лечить.

Девушка спокойно устроилась на животе и приготовилась к массажу. Выверенными движениями рук он возродил под её кожей тепло, словно остеопат.

– Спасибо, доктор! – сказала Света, почти засыпая. – Ты совершенно прав! Одной такое делать слишком опасно.

– Давай договоримся – больше без надобности из тела не выходить.

– Но это было нужно тебе, – оправдалась Света.

– Сегодня да. В дальнейшем будем себя беречь. Вот так, и теперь лежим и не двигаемся полчаса, – он укрыл её пледом и уже хотел уйти на кухню, но…

– Побудь рядом! – попросила Света.

Читая в постели при свете лампы на прикроватной тумбочке, Осипов размышлял о том, что всё-таки они нуждаются друг в друге. Они – скептик и человек, верящий в сверхъестественное, – обязаны были сработаться… и осознать свои чувства многим позже.

«Береги свой огонь, Матвей», – вспомнил он слова деда.

«У тебя, красивый, огонёк на сердце вспыхнул», – и слова цыганки на вечеринке.

Света, перевернувшись во сне, случайно задела его руку. Их пальцы переплелись, и Матвей провалился в кошмар.

Он видел, как происходит осада деревни, где укрылись его дед и Маруська. Он даже видел, как этот смуглый парень, совсем ещё молодой, выбегает из почти пустующего дома и палит без разбора по осаждающим. За ним из дома выбежала красноволосая девушка – всё было в точности так, как рассказала Мария. Матвей хотел броситься к ним на помощь, но его схватила за руку стоящая рядом Света.

– Мы не поможем им ничем!

– Но в твоём видении мы взаимодействовали с дедом…

– А это был не сон. Это было, считай, путешествие во времени. Вещи в твоём магазине – это порталы в прошлое. Вещи, которые хранят в себе энергию хозяев – порталы в именно их прошлое. Сейчас мы с тобой спим, помнишь?

Девушка с красными волосами бросила гранату под ноги нацистам, выдернув чеку, и раздался мощный взрыв. Деревня была отбита. Мужчина и девушка привалились к бревенчатой стене и что-то друг другу сказали.

– Значит, она действительно была! – восхитился Матвей. – Эта девушка спасла деда и Машу!

– Осталась одна загадка: кто это? – задумалась Света

– Ты же понимаешь, что единственное рациональное объяснение – она и правда была из партизанского отряда?

– А если отвергнуть рациональное? – они оба видели, как Маруся выбегает из избы, а девушка испаряется на месте.

– Тогда это… не может быть! – выражение лица Матвея сменилось на блаженное.

– Что?

– Кажется, телефон звонит. Проснуться бы надо! Яичницу на завтрак будешь?

Матвей и Света проснулись, держась за руки, но чувствовали себя вполне бодро.

Звонил Лёша Рыжов.

– Матвей, здрасьте!

– Как Мария? – вместо привета спросил Осипов, чувствуя что-то неладное.

– Бабушка в порядке. Можем ли мы прийти в магазин сегодня утром?

– Конечно, мы всегда вам рады!

– Матвей, мальчик мой, я согласна попрощаться с Машенькой! – сказала Мария, которой внук передал трубку. – Мы приедем к началу работы магазина. Нам сегодня вечером уезжать, и мы не хотели бы потратить поездку зря.

– Будем вас ждать! – ответил антиквар, и звонок прервался.

Часы показывали полседьмого. Осиповы наскоро пожарили яичницу с луком и помидором, позавтракали и направились в магазинчик. Они думали, что ещё успеют приготовить всё для ритуала обмена кукол, но, подходя к «Анти-КВА», увидели парня с бабушкой в инвалидном кресле.

– Приветствую, гости дорогие. Мы сегодня зайдём с чёрного хода.

Матвей помог Лёше докатить коляску до двери в подвал.

– Прошу простить, что я вынужден спускать вас на грузовом лифте, Мария, но именно в подвале хранится нужное оборудование.

Антиквар запустил грузовой лифт, на котором ему доставляли крупногабаритные товары, и Мария таким образом спустилась в подсобку к остальным.

– Мальчик мой, пообещай мне, что ты не обманываешь!

– Я делаю всё, как дед мне велел. Располагайтесь. Вам чаю?

Бабушка и внук помотали головами.

Матвей включил устройство для просвечивания предметов, попросил куклу и положил тряпичную Машу на стол.

– Мы всего лишь посмотрим, что там внутри. Будьте осторожны, это почти рентген, хоть и доза облучения минимальна.

Света и Лёша стояли поодаль, а Мария почти вплотную подъехала к рентгену. Осипов включил программу просмотра на компьютере и разглядел в деталях куклу, а потом позвал Марию.

– Кукла почти полностью состоит из ниток и куска ткани, Моисей вам не врал. Но кое-что у неё имеется внутри. Вы догадываетесь, что это может быть?

Мария и подошедшие ребята разглядели комок чего-то, завёрнутый в ткань, из которого ещё и торчал клочок бумаги.

– Это… – Света боролась со смешанным ощущением тошноты и восхищения.

– Это волосы, – поняла старуха. – Кажется, я догадываюсь, чьи они.

– Ваш дедушка верил в магию вуду? – Лёша усмехнулся.

– Нет, – терпеливо объяснила ему бабушка. – Незадолго до ухода Моси на фронт Софья и он обменялись локонами своих волос. Это сестра сделала, чтобы вечно помнить его, если его убьют… А получилось, что именно она осталась навеки в его памяти. И в моей…

Она смахнула слезинку.

– Вы точно готовы расстаться с куколкой? – ещё раз спросил Матвей.

Старушка кивнула, и тогда Матвей полез в недра самого пыльного шкафа, залезать в который он не позволял Свете даже после свадьбы. Он говорил, что там находятся самые странные товары, и их лучше не трогать. Антиквар достал оттуда чемодан, похожий на кофр для ксилофона, и, открыв защёлки, представил на обозрение друзей его содержимое. Там покоилась кукла родом из СССР с огненно-красными косичками и двигающимися глазами, в гимнастёрке и пилотке. Мария охнула. Матвей извлёк её, опустился на колено перед Марией и протянул ей куклу.

– Это прощальный подарок от дедушки, тётя Маша. Письмо тоже вам.

Мария дрожащей рукой взяла куклу, развернула протянутый ей листок бумаги и прочитала срывающимся голосом:

«Дорогая Маруся!

Нет слов, чтобы передать мою вечную признательность тебе, дитя. Я рад был читать твои письма и рад, что ты счастливо вышла замуж за того парня из Чехословакии. Эта кукла заменит тебе куклу Машеньку, если вдруг та у тебя уже развалилась. Но если ты знаешь уже её секрет – не удивляйся ему.

Эта кукла похожа на Машеньку, не так ли? И кажется, нам обоим она ещё кого-то напоминает. Этот образ всегда останется со мной в памяти. Но мы оба боялись себе признаться, кого видели тогда в деревне.

Мирного неба над головой, сестрёнка!

Твой М. О.»

Женщина задыхалась от слёз. Матвей, впервые расчувствовавшийся, обнял свою двоюродную бабушку. Растроганные Света и Лёша присоединились к ним, и вот четыре человека, обнявшись, плакали, будто обрели друг друга спустя долгие годы. Мария держалась за рукав Матвея, но внезапно отпустила его и сказала:

– Пора, мой мальчик!

Матвей взял из ящика острый скальпель для ремонта и разрезал тряпичную куклу пополам. Мария вздрогнула, но это смятение прошло. Он извлёк из обрезков ткани комочек ярко-рыжих волос. Они не повредились и не выцвели за семьдесят с лишним лет.

– Это волосы Софьи? Моя бабушка была рыжей?

– Да. Прямо как твоя избранница. Поэтому, Света, я так на тебя смотрела в нашу первую встречу.

Матвей хмыкнул и пинцетом потянул за край клочок бумаги. Там были написаны буквы и цифры. Все с нетерпением уставились на него.

– Эм-Эф десять двоеточие двадцать два, – прочитал он вслух надпись красивым почерком деда. – Что бы это значило?

– Это Новый Завет. Евангелие от Матфея, глава десятая, стих двадцать второй, – догадалась Мария. – Лёшенька, найди мне в интернете этот стих.

– Как символично, – сказала Светлана. – Именно от этого апостола, а не от каких других, – на этих словах она покосилась на мужа. – Может быть, тебя не случайно назвали так?

– Имя придумывали втроём, – сказал Осипов застенчиво. – Дед тоже участвовал. Лёша, что вы нашли?

Молодой человек дождался всеобщего внимания и громко зачитал вслух:

– «И будете ненавидимы всеми за имя Моё; претерпевший же до конца спасётся».

– Я понял. Дед знал, что вы храните в сердце веру, несмотря на войну и лишения. Он-то верил лишь в себя – так легче было. Но вас он уважал и любил.

– Мария, вы ведь понимаете, что та девушка с красными волосами была не воплощением вашей куклы? – спросила Света.

– Понимаю, – Мария помедлила и поделилась с ними своим невероятным открытием. – Это была Софья, просто с волосами моей куклы. Но, как и твой муж, я до сих пор не могу поверить в существование призраков.

– Она не просто призрак. Софья появилась, чтобы помочь своим любимым перед лицом смерти, – сказал Матвей. – Вы ведь веруете, тётя Маша. Что если бабушка в тот момент была вашим ангелом-хранителем?

Они провожали Рыжовых на регистрацию в аэропорту Кольцово. Поцеловавшись с Марией и обнявшись с Алексеем на прощание, антиквары не ушли до тех пор, пока бабушка и внук не скрылись в зале ожидания.

– Что ж, поздравляю тебя с обретением родственников, – искренне порадовалась за мужа Света.

– Не стоит, я сначала и правда почти привязался к ней, но потом узнал об её недуге. Тёте Маше осталось совсем недолго. У неё рак.

Матвей, этот сорокалетний дядька, выглядел таким потерянным, что Света коротко вздохнула, вытянула правую руку вперёд и коротко приказала:

– Обними!

«Ну же, – думала она, – вспомни, как провожал меня тогда в Чехию и обнял вдруг… Пусть сейчас и не вдруг!»

Он скосил на неё недовольный взгляд.

– Чего это ты?

– Ты меня достал, Осипов! – проворчала Света. – Понимаешь, как достал ты меня своим нежеланием делиться эмоциями? Я думала, брак – это когда ты не боишься обнять человека лишний раз и высказать ему, что на душе. Даже если это что-то может быть глупым или невероятным. Я ошибалась. Теперь понимаю, что бывает и не так…

Света махнула рукой и уже собралась идти на стоянку такси, как вдруг была заключена в такие объятия, словно её хотели закинуть на плечо и унести домой пешком. Словно он боялся, что жена обидится и исчезнет. Как в той песне «Машины времени» – и она улетала всё равно. Но этого не произошло. В машине они тоже держались за руки на заднем сиденье, как двое школьников, и так же безмятежно улыбались, глядя то в окно, то друг на друга. Дома он много говорил, а Света внимательно слушала и задавала вопросы – совсем как в первый день своей работы в «Анти-КВА». Матвей выговаривался и чувствовал, как тревога отступает.

                                          * * *

Через неделю в «Анти-КВА» раздался звонок стационарного телефона. Номер определился как международный.

– Анти-КВА, чем можем помочь? – спросил оказавшийся вовремя у аппарата Матвей.

Голос говорил с трудом. Было слышно, что звонящему тяжело.

– Здрасьте, Матвей! Это Алексей… Алёша Рыжов. Я сейчас в Чехии, звоню вам.

– Как поживаете, Алексей? Как Мария?

– Поэтому и звоню. Баба Маша сегодня ночью скончалась.

– Ох, – у него еле хватило сил удержать трубку. – Примите наши соболезнования!

– Если у вас есть виза – приезжайте к нам. Похороны послезавтра, мы разместим вас в отеле.

– Я приеду, только чтобы проконтролировать, выполните ли вы мою просьбу.

– Вы ещё ни о чём не просили, – не понял Рыжов.

– Какими бы ни были похороны – положите в гроб куклу, которую я подарил. Это всё!

Он положил трубку на рычаг и закрыл лицо руками, но слёз не было.

Света поняла всё и без его объяснений.

– Мария?

Он кивнул.

– Хочешь поговорить об этом? – Света осторожно приблизилась к мужу.

Тот покачал головой, но сказал:

– Обними… пожалуйста.

В этом слове прозвучало столько тоски, что Света без расспросов обхватила его шею руками. Матвей уткнулся в пахнущие апельсинами рыжие кудри и закрыл глаза. Ему не хотелось говорить о своих смешанных чувствах – только бы стоять так вечность и молчать вдвоём, и чёрт с ней, с этой работой.

– Мне очень жаль! – Света гладила его по спине.

– Спасибо…

Как бы яростно мы ни выставляли себя героями-одиночками, зачастую мы очень друг в друге нуждаемся. Нам жизненно необходимы крепкие объятья, те самые слова и поддержка близкого нам человека.

– Матвей! – сказала Света, выведя его из грустного ступора. – Матвей, ну?

– Что? – он очнулся, по-прежнему не собираясь высвобождаться, но она сама отстранилась.

– Телефон звонит снова. Может, Лёша что-то не договорил?

Матвей тут же снял трубку, и звонящий был действительно из Европы.

Рыжовы по-своему поняли слова Матвея о том, что дед сделал этих кукол не для кого-то одного. На церемонии похорон Марии к Осипову подошёл мужчина, одетый совсем не официально, его галстук-бабочка был даже смешнее, чем иные у самого Матвея – тот после свадьбы отказался от бабочек и перешёл на обычные галстуки. Он чем-то напоминал ему носовского Незнайку, только чешского.

– Пан Матвей Осипов? Очень рад. Меня зовут Ян Новотный. Я главный хранитель музея кукол в Крумлове и это я звонил вам. Вы привезли с собой ещё один образец?

Новотный позвонил ему тогда в «Анти-КВА» с просьбой от семейства Рыжовых. Те распространили слухи о редчайших куклах работы лучшего ученика легендарного Вячеслава Иконовича, которыми владеет его внук. Любители всего русского бросились на поиски и выяснили у Рыжовых, что все куклы находятся в «Анти-КВА». Ян пришёл в восторг, увидев куклу Марии, но та настаивала на том, чтобы куклу захоронили вместе с ней. Матвей также сказал, что «Машенька» сделана для конкретного человека.

Он стоял рядом с Рыжовыми и не спускал глаз с куклы, которую обнимала мёртвой рукой Мария до тех пор, пока гроб не закрыли и не отправили в печь крематория. Девочка, пережившая войну, и её ангел-хранитель воссоединились навеки. Матвей утаил ото всех, кроме Светы, что в кукле также содержится секрет, связывающий Машу с её тряпичным прототипом.

– Как ты умудрился засунуть в куклу волосы Софьи? – спросила жена, когда Матвей открыл ей секрет позже.

– Ну, вы все отвернулись на минуту, пока вывозили Марию из подсобки, и тогда я это сделал – у многих советских куколок на спине есть отверстие – ну и вот. Думаю, дедушка и Мария мне это простят.

Но стоит вернуться к Новотному.

– Да, пан, – спокойно ответил Осипов. – В этом кофре – морячок. Моя жена назвала его Пьером за внешность, а вы можете дать любое другое имя.

– Боже, какой восторг! – воскликнул Ян, достав и осмотрев куколку – чёрного морячка в белой французской форме, которому Света долго не могла дать имя, а потом ляпнула первое, что пришло в голову. – Какое внимание к деталям и ни одной потёртости от времени! Где вы их храните?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

См. главу «Случай со змеёй» повести «Музыка вещей» (2020).

Вернуться

2

См. главу «Цветок, ноты и синдром самозванца» повести «Музыка вещей».

Вернуться

3

См. главу «Музыка вещей» одноименной повести.

Вернуться

4

См. повесть «Музыка вещей», глава 2 – «Случай со змеёй».

Вернуться