Ан Тала
Покорённый зверь

Пролог

Тени плясали в отсветах пламени на белой стене, которая в сумерках казалась серой. Воздух сочился горько-сладким ароматом крови, впитавшимся в каждую травинку небольшой заросшей поляны возле входа в заброшенную веками назад церковь.

Он посмотрел наверх, на безоблачное вечернее небо, багровые всполохи у горизонта провожали уходящее солнце. Тьма приближается. Скоро наступят чёрные времена, пора закончить начатое и установить равновесие в центре безумного шторма. У него получится. Он обязательно справится с тем, что не успел закончить отец.

Крики чаек в отдалении заставили его поднять голову. Он усмехнулся, достал из конверта полароидную фотографию и встретился с пустым взглядом ярких зелёных глаз, смотревших на него с фото.

"Они должны умереть. Оба".

Смяв записку, он остервенело кинул её в лужу волчьей крови, бумага мигом впитала багряную влагу.

– Как скажешь, отец.

Его грубый голос колокольным звоном прогремел в тишине, спугнув призраков леса.

Он подкинул в костёр дров, а затем, когда пламя поднялось на высоту его роста, закинул в огонь сверток одежды, прядь белоснежных волос и залил их свежей кровью убитого им тут же белого волка.

Достав из кармана куртки маленький кинжал, он полоснул им по ладони. Капли густой теплой крови завершили ритуал.

– Я уже иду за тобой, Мусонни. На этот раз ты от нас не спрячешься.

Глава 1. Пробуждение

«Каждый чистокровный оборотень обязан предоставлять сведения о своих сексуальных связях с людьми для того, чтобы ищейки могли проконтролировать появление полукровок и поставить их на учёт».

– статья 16 Кодекса оборотней от Элгариума.

Меня зовут Мусонни Кудингсли. Мне двадцать три года, и я оборотень. Да, тот самый банальный оборотень, который каждый месяц в полнолуние вынужден превращаться в волка. И которому необходимо скрывать свою сущность от окружающих, чтобы не нарваться на «вилы» обезумевшей от ужаса толпы.

Таких, как я, в мире немало. Вы удивитесь, но в вашем окружении, скорее всего, тоже найдётся парочка оборотней, а вы об этом даже не догадываетесь. Возможно, вам казалось странным поведение некоторых знакомых: вы недоумевали, куда они пропадают надолго без предупреждения, почему они сегодня такие агрессивные, а завтра уже лапочки и душки. Всё это из-за проклятья Луны. Ну, либо ваши приятели просто шизанутые. Одно из двух.

Мы, оборотни, очень умело прячемся среди обычных людей. Кроме тех особей, которые только обратились, а потому ещё не умеют контролировать свои силы. Но мы заблаговременно прячем новообращённых в резервациях, куда простому смертному дороги нет. И так как мы умело мимикрируем, то без каких-либо особых препятствий сосуществуем с людьми. И не только уживаемся, но и вступаем с ними в любовные связи, порождая тем самым полукровок, иногда нарушающих нашу мирную и тайную жизнь. Гибридов, которых не поставил на учёт родитель-оборотень, трудно вычислить, они обращаются невпопад и не по нормам для обычного оборотня, и тем самым грозят раскрыть наше существование для всего мира. Также они обладают порой необычными способностями, не имеющими объяснения и проявляющимися в самый неподходящий момент. А потому существование нечистых – угроза, и её следует держать под особым контролем.

Думаете, я всё это рассказываю о себе? Потому что я – полукровка, и не такая, как все? Вовсе нет. Просто за одним из таких индивидов я сейчас охочусь, чтобы затащить в резервацию и спрятать от ненужных глаз.

Ах да, эта полукровка, к тому же является моим лучшим другом с детства.

Неплохо, правда? Судьба иногда смеётся над нами, а иногда угорает.

Сквозь глухую лесную чащу я пробиралась в поисках друга, тело которого накануне полнолуния вдруг решило, что пора напомнить о себе и явить настоящий облик: облик оборотня.

Мне-то всё равно кем он является: человек или зверь, без разницы. Но кто бы мог подумать, что этот засранец умудрится найти в густонаселённом городе места, где не ступала нога человека. Всю куртку и джинсы ободрала о колючки и ветки. А волосы теперь вообще похожи на гнездо, настолько много в них листьев и всякого лесного мусора.

Но как бы то ни было, я приближалась к цели. Я чувствовала запах страха, отчаяния, злости, боли – весь тот букет, что присущ новообращённым. Раньше аромат Джуна перемещался, однако сейчас застыл в пространстве, видимо, он набегался и устал. Но я совсем не ожидала, где именно застану Джуна.

Задрав голову и едва сдерживая смех, я крикнула:

– Ну и зачем ты залез на дерево? Вспомнил, что человек произошёл от обезьяны, или как?

Джун вздрогнул от неожиданности и соскользнул с ветки, но инстинкты не дали парню упасть. Он вцепился в ствол и ошалело уставился на меня. Ну, спасибо, хоть не голый. Такого потрясения моя психика бы не выдержала.

Джун затараторил. В принципе, он всегда быстро разговаривал, но сейчас побил все рекорды по скорости.

– Онни, нашла время для шуток. Всё тело горит, чешется, хочется бежать, прыгать, да что угодно, лишь бы не сидеть на месте. Что со мной творится? Я ничего такого не употреблял.

Да, предвестники обращения не особо приятны старичкам, а что уж говорить о новеньких. Даже представить не могу, что у него в голове происходит. Но, к счастью, у меня было с собой средство, которое ненадолго притупляет инстинкты и саму суть зверя. Злоупотреблять им не стоило, но сейчас главная задача для меня: доставить недооборотня в безопасное место.

– Слезай. Дам тебе кое-что, чтобы облегчить симптомы.

Джун недоверчиво посмотрел вниз, прикидывая, сколько метров лететь до земли. По моим расчётам: около пяти. Затем с нелепой осторожностью Джун принялся спускаться, и через десять минут он уже растерянно стоял передо мной, не зная, куда деть руки и взгляд. Джуна трясло, он переступал с ноги на ногу, покачивал головой и легонько постанывал. Жалкое зрелище, учитывая, что Джун под два метра ростом, да и комплекции не маленькой. Но, с другой стороны, в свой первый раз я выглядела, наверное, не лучше.

– Онни, что со мной происходит? – у Джуна задрожал подбородок. – Мои пальцы, они же совсем как у какого-то зверя.

Я перевела взгляд на руки Джуна. Длинные когти, тёмно-коричневая шерсть цвета осенних листьев на пальцах. Всё развивается своим чередом, тело потихоньку начинает принимать форму зверя. Но для Джуна все эти обыденные для меня вещи, словно ночной кошмар.

– Что со мной? Я болен?

В его ореховых глазах с зелёными крапинками застыл ужас.

Я немного помолчала, не зная, как сказать правду. Но, долго тянуть не было смысла, всё равно рано или поздно он всё узнает. Либо сам, натворив кучу дел, либо от меня.

– Ну, ты оказался не простым человеком, а существом с нестандартной физиологией.

Джун нахмурился, былой страх, как ветром сдуло.

– Онни, мне сейчас охренеть как не смешно. Если ты что-то знаешь, то скажи мне.

– Ты оборотень, Джун.

Слова сорвались с языка быстро и уверенно. Я даже глазом не моргнула. На мгновение показалось, что лес притих, ожидая ответа Джуна. Он снова нахмурился и раздражённо бросил:

– Я же попросил, Онни.

Но увидев моё серьёзное лицо, Джун засомневался. Кинул взгляд на свои руки, потом снова на меня. Осознание блеснуло в его глазах.

– Серьёзно? Твою мать. Но это же сказки, так не бывает в реальности. Это же полная дичь. Если бы я сейчас не видел руки своими глазами, то подумал бы, что это какая-то шутка.

Он помолчал, схватившись за голову. Я сочувственно похлопала Джуна по плечу.

– Головные боли мучают? А ещё звон в ушах и ощущение собственного пульса.

Джун кивнул, не отнимая рук от лица.

– Держи, – я достала из кармана небольшую пластиковую баночку с таблетками блокиратора. – Одна штучка и станет легче. Больше не дам, так что потихоньку привыкай к ощущениям.

Джун опустил руку и взял пилюли, сощурился от боли, покрутил упаковку, с трудом открыл крышку когтями, и без колебаний проглотил одну капсулу. Я потянула Джуна за рукав, чтобы он присел на землю, так как действие блокиратора быстрое и от облегчения может закружиться голова. Присев рядом, я откинулась на ствол дерева и подняла взгляд к небу. Оно едва пробивалось сквозь густые кроны, но тут и там виднелись чистые голубые проблески весеннего неба.

Только сейчас я поняла, что устала бегать. С тех пор как Джун почувствовал себя плохо и начал терять контроль, прошло уже десять часов, и за всё это время у меня не было ни секунды на отдых, пока гонялась за ним по всему городу. Тот ещё денёк выдался.

– Лучше?

Джун открыл глаза, взгляд стал яснее. Он огляделся по сторонам, посмотрел на свои руки, которые вернули прежний человеческий вид, и кивнул.

– Так гораздо лучше. Будто ничего и не было.

– Хорошо. Но через сутки все ощущения вернутся. Так что, не привыкай к хорошему.

Джун впервые взглянул на меня со всей серьёзностью. Наверное, со дня нашего знакомства в далёком детстве он никогда так на меня не смотрел.

– Онни, что, чёрт возьми, происходит? И откуда ты вообще про это знаешь?

Мягко улыбнулась, предвкушая реакцию.

– Я тоже оборотень.

Джун выглядел озадаченным, но не шокированным.

– То есть это я от тебя заразился?

Я засмеялась, спугнув белку, которая решила стать свидетелем странной сцены в её лесу.

– Нет, это не так работает.

– А как?

– Кто-то из твоих родителей, мама или папа, оборотень. А ты – полукровка.

Джун замотал головой, и без того лохматые рыжие волосы парня растрепались и торчали во все стороны. Тот ещё видок у нас обоих сейчас, как будто мы сражались с кустом.

– Не может быть. Они же обычные люди. Разве человек может породить «такое»? – он презрительным жестом указал на себя.

– Нет. Так не бывает.

– А как бывает?

– Ты сейчас серьёзно хочешь поговорить о генетике? – я попыталась пошутить, но Джун скривил губы.

– А у меня есть ещё темы для разговора? Можем о погоде, например, поболтать.

Я закатила глаза. Мне не раз приходилось сталкиваться с полукровками, так как я ищейка, это моя работа искать тех, о ком позабыли нерадивые родители-оборотни, и всегда у них реакция одинаковая. Это нормально, для полукровок всё в новинку, страшно и необычно, ведь они не росли среди себе подобных. Но я так устала от этого всего, что зубы сводит. Однако ради друга я засунула своё недовольство куда подальше и постаралась объяснить понятно.

– Оборотень может родиться только от оборотней или, если хоть один родитель – чистокровный оборотень, то есть – не полукровка. В остальных случаях рождается просто человек.

Джун сделал вид, что всё понял, но его мысли явно витали в другом месте, судя по его вопросу.

– И что мне с этим делать теперь?

Голос Джуна прозвучал размеренно и спокойно, да и по лицу нельзя было сказать, что он удивлён или расстроен. Полное безразличие. Но лёгкая дрожь рук и мои личные наблюдения за характером Джуна за годы знакомства помогли понять, что он едва сдерживается над пропастью отчаяния. И только у меня был ключ к спасению.

– Тебе нужно поехать со мной в резервацию. Там тебя научат контролировать свои силы, чтобы ты потом мог жить в обществе, как обычно.

– Резервация? Как у индейцев?

Джун рассмеялся, он прислонился спиной к дереву и прямо посмотрел на меня. Вот таким я его и знаю: уверенным, насмешливым и добродушным.

Я улыбнулась в ответ и расслабилась. Самая трудная часть позади. Смириться с новым положением достаточно сложно. Особенно тем, кто никогда не слышал про оборотней и не рос среди них. Но Джун держался на удивление хорошо. По крайней мере, рядом со мной.

– Нет, индейцы тут ни при чём. Ну, точнее, не совсем причём. Нам так удобнее называть. Резервация – это просто тихий городок в лесу, где живут одни оборотни.

– И сколько я там пробуду?

Так, а вот сейчас последует отрицание и немного торга.

– Год.

– Ты с ума сошла? – Джун резко посмурнел. – Я не могу просто так выпасть из жизни на целый год.

– Ты должен пройти двенадцать циклов обращения, чтобы научиться себя контролировать.

– И что потом?

Я поднялась на ноги, отряхнула джинсы и протянула руку Джуну. Блокиратор уже вступил в активную фазу, первичный шок прошёл, так что пора выбираться в цивилизацию.

Джун потянулся в ответ и встал с моей помощью. Слегка покачнулся, но сразу же вернул равновесие. А он хорошо держится, точно не омега. Альфа или бета – ещё предстоит узнать.

– После того как пройдёшь обучение, то поезжай куда хочешь, живи как хочешь. Правда, придётся соблюдать Кодекс, с которым ты скоро познакомишься. Но это легко, правила Кодекса ты и сам не захочешь нарушать. Поверь мне.

Джун верил. Он медленно кивнул моим словам, поднял голову и взглянул на небо. Коротко хохотнул и вздохнул.

– Да уж. Ещё утром я просто шёл на работу, а сейчас должен собираться в лагерь на годовой «пикник».

Я хмыкнула в ответ и направилась по своим следам к дороге. Джун поплёлся за мной.

– Что есть один год в сравнении с жизнью. Капля в море.

– Онни, философия это явно не твоё.

Подобрав шишку с земли, я кинула её в Джуна. Он с лёгкостью поймал её и удивлённо принялся рассматривать. Скорость, сила, отточенные рефлексы – всё это идёт в комплекте к звериному облику и не только в полнолуние.

Джун с силой сжал ладонь, и шишка рассыпалась в пыль. Он отряхнул руки и с широкой улыбкой уставился на меня. Но весёлого в этом оскале ничего не было.

– У меня сейчас голова взорвётся. Столько мыслей и вопросов. Как, почему, зачем? Почему я? Что со всем этим делать?

В голосе его звенели истеричные нотки.

Так, начинается. Какое количество истерик я повидала, сколько слёз и криков. Не думала, что и от своего лучшего друга нечто подобное увижу. Хотя я и не ждала, что он однажды станет оборотнем. Ситуация непредвиденная, что уж тут поделать.

– Для начала успокоиться и понять, что ничего изменить нельзя. Тебе необходимо смириться с новым положением и повернуть его в свою сторону.

Я ждала отпора и пререканий, отрицания или начинающейся депрессии. Но Джун покорно склонил голову, словно недавний порыв эмоций окончательно лишил его сил.

– Не хочу больше думать. Ты на машине?

– Да. Оставила у обочины.

Джун кивнул, и мы двинулись к шоссе. Шли молча минут двадцать, а выхода к дороге до сих пор видно не было. Я и не заметила, как далеко в лес мы забрались.

– Да уж, заставил ты меня побегать.

Джун скорчил гримасу, я в ответ высунула язык.

– А как ты поняла, где меня искать?

На самом деле, я и сама толком не знала ответа. Обычно полукровки, которые впервые замечают изменения в своём организме, звонят знакомым оборотням, прикреплённым за ними, и ехать далеко не приходится. Но с Джуном всё иначе: он – неучтённый оборотень. Такое редко, но случается, а потому необходимо хорошенько попотеть, чтобы найти разбушевавшегося новобранца и успокоить. Я не ожидала, что мне с такой лёгкостью удастся отыскать Джуна, будто я чувствовала, куда он пойдёт и где окажется, ощущала запах его эмоций, хотя и не должна была. Я списала это всё на приближающееся полнолуние и нашу с ним дружескую связь, и особо не стала задумываться об истинных причинах. Главное, я его нашла, остальное неважно.

Но конечно же, ему я ответила другое:

– По запаху. Твоя вонь на весь Фенпорт распространилась, трудно было не заметить.

– Очень смешно.

Джун пихнул меня плечом, и атмосфера резко поменялась. Сейчас мы будто прогуливались, как всегда, после пар, обсуждая преподавателей и знакомых. С одной только поправкой на то, что теперь всё изменилось. Навсегда и бесповоротно.

– Онни? Ты всё ещё здесь?

Я опомнилась, когда почувствовала лёгкий удар в плечо.

– Прости, я прослушала.

– Я спросил, много ли таких недочеловеков, как мы?

Недочеловеки. Вот вам и разница в воспитании. Я бы, скорее, назвала людей недоволками, а не наоборот.

– Удивишься, но гораздо больше, чем ты думаешь.

– Кто-то из наших знакомых?

– Нет, не настолько больше. В Фенпорте из трёх сотен тысяч человек, оборотней лишь тысяч десять наберётся. И так по всему миру. Где-то меньше трёх процентов от всего населения планеты.

Оборотни распространились по всему свету во времена Великих географических открытий, в принципе, с тех времён и встречаются первые упоминания волколаков в наших архивах, века так с XV. С тех пор наша численность особо не меняется в размерах из-за многочисленных войн кланов, иначе оборотни уже давно захватили бы весь мир. Да, конечно, в некоторых государствах у власти и стоят волколаки, но жизни таких стран не позавидуешь из-за их постоянных конфликтов с соседями.

– Ты же сказала, что оборотней или как их там, больше, чем я думаю. А по итогу их не так много.

– Но больше чем двое, верно?

Он пригнулся, чтобы пройти под завалом из веток, а затем обернулся и непонимающе уставился на меня. Я мысленно улыбнулась. Мне нравилось озадачивать его и чувствовать своё превосходство. Что поделаешь, природа.

– То есть?

– То есть, тебе не стоит сегодня плакать в подушку и грустить о том, что судьба с тобой обошлась жестоко, и ты такой один на свете особенный.

Джун закатил глаза и в ответ бросил шишку. Я с лёгкостью уклонилась и с заносчивым видом пошла вперёд, заметив асфальтную дорогу среди деревьев.

– Я и не собирался, – крикнул мне в спину Джун. – Вряд ли я в твоём лесном городе найду подушку.

– Ха-ха.

Я обернулась и показала ему язык, а он скорчил в ответ рожицу. Вот примерно так мы и общались с ним с самого детства, когда я впервые приехала в Фенпорт и познакомилась с семьёй Джуна. Тогда я не знала, что кто-то из них был оборотнем, хотя чистый всегда чистого чует издалека. И это странно. Видимо, загадок в прошлом Джуна гораздо больше, чем может показаться.

Машина стояла ровно на том месте, где я её и оставила. Дешёвенькая и потрёпанная, но не раз она выручала меня в погонях за новообращёнными, которые забывались и убегали от судьбы к дальним родственникам. Но по лесам их ловить мне как-то не приходилось.

Мы запрыгнули в машину. С третьего раза мне удалось её завести, и я мягко вырулила на трассу с обочины.

Ехали мы молча по направлению к Фенпорту. Затем у Джуна зазвонил телефон, в тишине салона звонок прозвучал оглушительно.

Джун достал смартфон из кармана, я протянула руку и жестом приказала положить его на мою ладонь.

Он нахмурился и приказу не последовал.

– Это ещё зачем?

– Пока не создадим правдоподобную версию твоего отъезда, никаких разговоров по телефону. Сначала мы сфабрикуем прикрытие, которому ты должен будешь следовать до своего возвращения, а потом ты его распространишь по знакомым.

– Мы – это?..

– Я и другие оборотни.

Джун скривился.

– То есть я в этой цепочке отсутствую?

– Пока да. Не волнуйся, тебе же во благо. Твой разум сейчас свободен благодаря блокиратору, но уже завтра ты не сможешь обуздать свои чувства и силы. А потому у нас ровно сутки, чтобы уехать подальше от людей.

Джун тяжко вздохнул и положил телефон на мою ладонь. Я взглянула на дисплей. Звонила Эльза, младшая сестра Джуна. Надо будет и её взять под наблюдение, ей шестнадцать, и хотя нет определённого возраста, когда полукровка становится настоящим оборотнем, не помешает заранее подготовиться и пресечь догонялки по лесам.

– А почему ты не можешь просто дать мне эти таблетки и оставить жить в городе дальше?

О, если бы всё оказалось так просто, то в таких ищейках, как я, не было бы никакого смысла.

– На постоянной основе блокиратор даёт побочки, и они гораздо хуже, чем обращение каждый месяц.

– Что за побочки?

Я припомнила жуткий вид тех, кто решил это проверить на себе, но говорить сейчас правду Джуну не захотелось. Зачем пугать раньше времени?

– Никто не знает. Так как никто не выжил, чтобы рассказать.

Он мрачно замолчал и остаток пути больше не задавал никаких вопросов.

Джун жил один на окраине Фенпорта рядом с портовыми доками, так как жильё там было дешевле, а места живописнее, чем в других районах города. Он давно ушёл от родителей, а съехаться с какой-нибудь девушкой пока не успел, а потому собрать вещи и уехать незаметно – труда не составит.

Парковка пустовала, так как рабочий день был в разгаре. Мы поднялись незамеченными на третий этаж и прошмыгнули в квартиру.

– Соберёшь необходимые вещи и сразу в дорогу. Времени на подумать, поплакать и позвонить родным нет. Надеюсь, ты это и без меня понимаешь.

Джун кивнул с пустым взглядом и ушёл в спальню, а я осталась в гостиной. Пускай побудет хотя бы немного наедине с собой.

Я села на диван, закинула ноги на обшарпанный журнальный столик, полностью откинувшись на спинку. Усталость нахлынула с такой силой, что я едва держала веки открытыми.

Не могу сказать наверняка, от чего именно я устала. Жизнь в Фенпорте не являлась сложной, учёба в университете не слишком донимала, а наоборот, радовала, работа в кафе утомляла, но эта усталость приятная, избавляющая от мыслей в голове и опустошающая.

Пустота. К этому ощущению я стремилась, и как же много сил душевных на это уходило. И цель моя всё так же далека, как и в самом начале.

В спальне послышался громкий стук и грохот. Я подскочила и бросилась туда. Джун, изогнувшись в неестественной позе на полу, откинул голову, из распахнутого рта текла пена, его тело атаковали судороги.

– Собака, только не сейчас.

Я открыла окно нараспашку, впуская свежий воздух. Уложила Джуна набок себе на колени, придерживая голову, чтобы он не захлебнулся, и принялась ждать, пока припадок пройдёт.

– Ты не принял таблетку, да?

Джун не мог мне ответить, но навряд ли у него с утра было время позаботиться о старых болячках в связи с появлением новых обстоятельств. Да и блокиратор мог усугубить ситуацию.

Я погладила Джуна по волосам, в которых застряли веточки и сухие листья. Мы с ним знакомы лет пятнадцать, поэтому эпилептическими приступами меня не напугаешь. Помню, как первый раз увидела, как Джун скручивается в припадке на заднем дворе родительского дома. Нам тогда лет по двенадцать было. Я растерялась, не знала, что делать, тело оцепенело, и я молча смотрела, как Джун бледнеет, как изо рта валит пена. Очнулась я, лишь когда прибежал отец Джуна – Джон Персель. Он чёткими, выверенными движениями оказал первую помощь, а затем взял Джуна на руки и унёс в дом. Мне Джон не сказал ни слова. Я безмолвно смотрела на дом пару мгновений, а затем ушла к дяде, который приютил меня в Фенпорте. В следующий раз, когда мы с Джуном встретились, он ни словом не обмолвился о случившемся и вёл себя как ни в чём не бывало. И я не стала расспрашивать, решила, что это не моё дело. Но всё же дядя рассказал, что Джун страдает эпилептическими припадками с рождения, объяснил, что делают в таких случаях и как помочь человеку. И когда спустя два года я вновь застала Джуна в припадке, мои руки не дрожали и делали все так, словно я всегда умела оказывать первую помощь. После Джун поблагодарил меня просто, без смущения, и это стало нашим неким ритуалом, который мы проводили вместе молча, механически. Странно, наверное, но для нас это стало привычным. А привычки редко поддаются объяснениям.

Спустя полчаса Джун пришёл в себя, но ненадолго. Он подскочил на месте, пытаясь встать, но я положила ему ладонь на лоб и уложила обратно себе на колени.

– Спи. Я посторожу.

Джун кивнул и погрузился в беспокойный сон, как и всякий раз, когда проходил приступ.

Я опустила Джуна на ковёр и вышла из комнаты, притворив дверь. Осталось одно незаконченное дело.

Набрала знакомый номер, цифры которого кислотой выжжены на коре мозга. Трубку взяли сразу.

– Я приеду сегодня ночью. Не одна.

Вот так, без приветствия и объяснений. И без желания разговаривать.

– Жениха везёшь, Мунни?

Я стиснула зубы, но голос мой прозвучал безразлично.

– Полукровка. Пробей семью Персель. Кто из них был оборотнем и почему не поставил на учёт своего отпрыска. Также нам необходимо прикрытие, бумага о стажировке или обучении на имя Джунар Персель. И сестру его надо на учёт поставить, мало ли, может она тоже полукровка.

Смешок. Холодный и обжигающий одновременно.

– Командуешь?

– Напоминаю, как тебе нужно делать свою работу.

– Разберёмся.

Я уже собиралась отключиться, но голос по ту сторону телефона окликнул.

– Мунни? Жду тебя с нетерпением. Я скучал, сестрёнка.

Нажав кнопку отбоя, я устало швырнула мобильник на диван.

– Собака.

Паршивый выдался денёк. А впереди ждут деньки куда более поганые. Ведь я возвращаюсь домой.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.