Влад Райбер
Нулевой круг

Шумные соседи

Мы с Витей не были хорошими друзьями. Просто снимали квартиру в малосемейке пополам, потому что это было удобно. За целый год я ничего о нём не узнал. Витя не любил разговаривать и делиться своими мыслями. Поэтому для меня стало сюрпризом, когда он вдруг начал собирать вещи.

Я, конечно, спросил, в чём дело. Мой сосед ответил, что ему просто не нравится это место.

– Убогий дом и люди тут стрёмные, поэтому подыскал вариант получше, – пробурчал Витя.

Он собрал вещи за пару часов и уже к вечеру освободил свою половину комнаты.

Его замечание показалось мне надменным. Дом как дом. Люди как люди. Ветхая постройка в старой части города на Тенистой улице. Но за такую цену ничего хорошего не снимешь. А люди что? Ну, живёт здесь всякая беднота и старики. Ничем они не стрёмные – самые обычные. У меня за весь год ни разу не было проблем с соседями.

Как только Витя ушёл, сразу стало тихо. Он постоянно был дома и всегда слушал музыку на фоне. Мне это не мешало, я просто не обращал внимания. А теперь в одиночестве вспомнил, как бывает приятно побыть в тишине.

Хоть и непривычно… За чашкой чая на кухне я размышлял: потяну ли аренду в одиночку или стоит поискать кого-нибудь в сожители?

Из-за стенки звучал какой-то галдёж. Это разговаривали соседи. Я никогда их не слышал. Под вечер Витя включал что-нибудь из первых альбомов «Короля и Шута». И обычно в это время в квартире звучали слова старых хитов: «Грохочет гром, сверкает молния в ночи»… или «В провинциальном городке был праздник, музыка звучала»… А теперь чужие голоса из-за стенки – один детский, другой старческий.

Я как раз допил чай, вытряхнул последние капли из кружки, приставил её к стене и приложился ухом, как в детстве. Сам не знаю, зачем мне были нужны чужие разговоры. Это всё от скуки…

Я отчётливо услышал тонкий голосок какой-то маленькой девочки. Она спросила:

– Бабушка, откуда ты всё это знаешь? Ты ясновидица?

– Я просто слепая старуха! – ответила какая-то женщина, чей голос хрипел, как от простуды.

– Всё, о чём ты говоришь, – сбывается, – сказала девочка. – Как ты угадываешь то, что ещё не случилось?

«Вот забавно!», – подумал я и улыбнулся.

– Я это помню! – сдавленно говорила женщина.

– Нельзя помнить будущее! – звонко спорила малышка.

– Можно, милая! Моя память так обширна, что я помню всё: прошлое и будущее. Я помню всё, что было до меня и то, что будет после. Всё, что происходило, когда меня ещё не было! И всё, что будет, когда меня не станет! Я помню начало нашего мира и его конец.

– Конец мира? И когда он будет?

– Скоро. Но не при нас, милая.

Я заткнул второе ухо, чтобы лучше слышать. Кем эта бабка себя считает? Совсем, что ли, спятила?

– Бабушка, я хочу знать. Расскажи, что будет в самом конце? – спрашивала девочка.

А старуха ей отвечала:

– Страшное зрелище, которое никто не увидит. Некому будет смотреть. Жара и днём и ночью. Пересохшие реки, кипящие ядовитые океаны. Вместо лесов – обгоревшие чёрные столбы. Бетонные скелеты городов рассыпаются в пыль. От людей не осталось и косточек. Земля голая, на ней ни росточка – последние птицы вырвали из почвы каждую травинку, а потом склевали друг друга. И солнце восходит над миром, где не осталось никакой жизни.

– Страшно, бабушка.

– Знаю, моя хорошая.

«Занятно складывает! Только зачем такое рассказывать ребёнку? – подумал я и вдруг сам устыдился того, что делаю. – А я зачем подслушиваю чужие разговоры? Ну, рассказывает бабка свои выдумки – мне какое дело?».

Я поставил кружку на стол и решил, что больше так делать не буду.

***

Скоро я понял, почему Витя всегда включал музыку. Он делал звуковую завесу, чтобы не слышать их галдёж! В доме были слишком тонкие стены и перегородки. Разговоры соседей доносились со всех сторон, а также сверху и снизу.

Это случилось ночью, когда я выключил телевизор, закутался в одеяло и уткнулся лицом в спинку дивана. Я не хотел подслушивать, но надо мной гремели шаги и звучали странные голоса.

В квартиру сверху кто-то тихо стучался. Потом открылась дверь, и чей-то болезненный голос произнёс:

– Приветствую вас, покойнички!

Ему ответили шёпотом, но я всё равно услышал:

– Нас к тебе прислал…

– Знаю, кто вас прислал! – разлетелось эхом по подъезду. – Заходите уже. Не стойте на пороге.

Дверь хлопнула. Судя по шагам, в квартиру вошли двое. Они протопали за хозяином квартиры из коридора в комнату, и теперь вся компания была прямо надо мной.

– Ну! И давно вы окочурились? – спрашивал владелец жилья.

«Вот так шутки у него!», – подумал я.

Ему ответил такой же болезненный женский голос:

– Кажется, я умерла позавчера.

– А я ещё на той неделе! – пробубнил второй гость.

– Это видно, – серьёзно ответил хозяин дома. – Худо выглядишь и, наверное, воняешь на всю улицу.

Я сел и посмотрел в тёмный потолок, словно надеялся что-то увидеть. Что ещё за чёртов бред они несут?!

– Не хочу быть мертвецом! Жить хочу! – плаксиво жаловался один из голосов.

– Поздно! – отвечали ему. – Выбора у тебя нет. Ты уже мёртвый.

– Нам сказали, что ты можешь помочь, – говорила женщина. – Скажешь, что делать?

Послышался скрежет, будто кто-то пододвинул стул. И какая-то жидкость гулко бултыхнулась в большой ёмкости.

– Если не хотите сгнить и развалиться – у вас всегда должна быть канистра формалина, – сказал хозяин квартиры. – Теперь это ваш живительный раствор: вода, формальдегид и метиловый спирт. Лучшее средство! Я знаю, о чём говорю. Дам вам адрес, расскажу, где добыть. А пока научитесь делать себе уколы. Сейчас несколько – в разные места: в руки, в ноги, в живот и в шею. А потом по одному уколу в день и ничего больше не надо.

Я почувствовал, как у меня похолодели ноги. Витя верно сказал: люди здесь стрёмные… Зачем они ведут эти бессмысленные разговоры? Они считают себя мёртвыми? Или они в самом деле мёртвые?.. Я слушал и трясся от ужаса.

– А ты сам когда умер? – спрашивал гость.

– Давно, – отвечал хозяин. – Уже года три прошло.

– Ты хорошо сохранился!

Наверху шла какая-то возня, и звучала долгая история, которую было невозможно осмыслить:

– Куда деваться… Смирился, освоился, бальзамирую себя… Вы не бойтесь. Мне тоже было страшно. Я ещё помню день, когда у меня остановилось сердце. Я лежал на полу в своей комнате – не живой и не до конца мёртвый. Видел и слышал… Я не хотел рассказывать семье, что со мной стало, но они сами заметили через несколько дней. У меня начали отваливаться ногти, выпадали зубы и волосы. От меня несло мертвечиной. Мои родные позвали доктора, а он меня осмотрел и сказал: «Так вы же… мёртвый!». Именно им я и был, поэтому меня отправили в морг, накрыли мокрой простынёй в солевом растворе и закрыли в тёмной холодильной камере. Я бился, кричал. А эти трупорезы не знали, что со мной делать. Они заткнули мне рот и связали, а потом вскрыли и вынули кишки. Я уже мечтал обрести покой, но что-то держало мою душу в бренном теле. Я умолял отпустить меня к семье, а трупорезы показали мне «Свидетельство о смерти» на моё имя и ответили, что мои родственники дали согласие на погребение. Меня собирались похоронить. Родные уже даже заказали костюм, гроб и тапочки. Трупорезы издевались, говорили, чтобы я умирал побыстрее – долго в морге не держат. И путь у меня только один – на кладбище! В землю! Тогда я окончательно умер… Вернее, притворился. Обмануть трупорезов было проще простого. Мы ведь не дышим, сердца у нас не бьются. Я лежал, слушал их насмешки, а они переодели меня в костюм, нацепили тапки, положили в гроб и отвезли в ритуальный зал. Тогда-то я вскочил и сбежал оттуда! Лучше ходить живым мертвецом, чем лежать в тесном гробу под землёй. Нам ещё повезло, ребята! Но знайте: они теперь нас ловят! Не попадайтесь никому на глаза. Мы для них упыри. Если поймают – отправят на кладбище и будете гнить в земле!

Хозяин квартиры закончил свой рассказ. И вдруг женский голос спросил его:

– Но куда мы пойдём? Может, мы останемся у тебя?

– У меня?.. – удивлённо воскликнул тот.

– Ты сказал, что семья от тебя отказалась. Нам тоже будут не рады. Можно мы останемся? – упрашивала женщина.

– Квартира мертвецов? Интересно ты придумала! – теперь голос хозяина звучал задумчиво.

– А что? Надо держаться друг за друга, – вмешался второй гость.

Напуганный услышанным, я не спал до утра. В ту ночь никто не вышел из квартиры сверху – дверь больше не открывалась и не хлопала.

***

Мне стало страшно ходить по нашему коридору и по улице. Раньше я не обращал внимания на окружающих, а теперь смотрел на каждого встречного. Многие избегали моего взгляда, отворачивались и обходили стороной. Другие воспринимали моё внимание как угрозу и смотрели в ответ с агрессией. И как я раньше не замечал, что в нашем доме и двух соседних нет нормальных лиц. Все какие-то перекошенные и уродливые.

Теперь я сам начал включать музыку каждый день, лишь бы не слышать, что говорят за стенами. Но голоса продолжали звучать, а я уже не мог удержаться от любопытства, хоть и боялся до дрожи в коленях.

Как-то вечером сделал музыку потише, снизу кто-то разговаривал. Я опять взял кружку и прильнул к полу, оттуда слышался пьяный гомон.

– …ничего я ей не делал! – отчаянно вскрикнул какой-то мужик. – Она сбежала, потому что не хотела растить уродку. А разве я виноват, что у нас такая дочка?

– Не виноват, конечно!.. – ответил другой, язык у него заплетался. – Тебе наливать?

– Не надо. Мне хватит, – успокоившись, сказал первый. Его голос звучал вполне трезво.

Собутыльник плеснул себе чего-то. Жидкость забулькала, горлышко бутылки звонко ударилось о стакан.

– А ты почему стал таким? – спрашивал пьяный голос. – Кто на тебе живого места не оставил?

– Это я сам! – ответил трезвый мужчина.

– Зачем же?!

– Я же тебе рассказываю: дочка у меня… Она была хорошая, умная, до пятнадцати лет, а потом что-то с ней стало… Она то вскрикивала, как обезьяна, то рычала, как собака. И так исхудала, что не могла ходить. Всё потому, что ничего не ела.

Пьяный мужик сочувствовал своему другу:

– А жена всё на тебя сбросила и сбежала? Во даёт баба…

– Да! – ответил трезвый. – Я не знал, что с этим делать. Чем кормить свою безумицу. Одно сварю, другое пожарю – дочка что-то съест, а что-то выплюнет. Я каждый день перебирал блюда, не знал, что ещё придумать. Боялся, что она умрёт от голода. Так мне было тяжело: всё в чёрном цвете… А однажды резал мясо и не заметил, как отхватил себе половину мизинца. Замотал руку, а свой палец бросил на сковородку вместе с другими кусками. Сам не знал, что творю… Подал дочке обед, а она вынула из тарелки мой палец, жадно съела его и обглодала косточку. Давно я не видел в ней такого аппетита! Другое мясо она и не тронула… Но я так обрадовался, что наконец угодил дочке с едой, что отрезал кусок от своего бедра. Поджарил, подал ей – съела!

От услышанного у меня волосы взмокли на висках. И не одного меня напугал этот рассказ. Голос пьяного переменился, теперь в нём не было сочувствия:

– Ты отрезал от себя куски, чтобы её кормить? Ну ты псих!

– А что мне было делать, если она ничего не ела? – оправдывался трезвый.

Пьяный так и закричал:

– Да ты посмотри на себя! Оставил себе по два пальца. Не руки, а клешни. Только и можешь рюмку держать. Ни носа, ни ушей. Всё с себя срезал!

– Да! – без сожаления ответил второй. – Я отдал дочке всё своё мясо. А она ела и говорила: «Папа, ты у меня вкусный! Жалко, что тебя так мало!». Догадалась всё-таки, чьё это мясо.

– А я думал, ты ветеран или на заводе пострадал, а ты какой-то ненормальный, – разочаровано сказал пьяный, ему было всё труднее владеть языком. – Вот до чего меня жизнь довела: пью со всякими уродами. И пойло твоё – бурда какая-то. Ноги от него отнимаются… Как же я это… как же я домой пойду? Ты мне там ничего не подсыпал? Ноги не…

Слова пьяного внезапно оборвались, и я услышал, как грохнулось что-то тяжёлое. На минуту стало тихо, а потом раздался шорох, будто кого-то тащат по полу. Я тихо полз из кухни, следуя за звуком.

И снова прозвучал голос трезвого, он был запыхавшийся и обессиленный:

– Доченька, ты спишь уже?

Я ужаснулся от того, что представил, встал и снова включил музыку громче.

***

Теперь было понятно, почему Витя собрался и сбежал за один день. Мог бы меня предупредить об этом, а не оставлять одного! Я и сам решил съехать как можно быстрее, но сначала хотел найти новое жильё. Находиться в этой квартире стало невыносимо. Приходилось постоянно включать музыку на фоне. Одновременно с этим я боролся с желанием подслушать кого-нибудь из соседей. Осталась одна стенка, за которой вечно звучали шорохи и топот нескольких ног.

Мне хотелось узнать, что там происходит. Я вооружился кружкой, как слуховым рожком, и едва приложился к той стене, чей-то голос заговорил. Он был тихий, как шёпот, стрекочущий и шипящий, будто механический.

Я никогда не слышал подобных звуков.

– Хочу тебе признаться: это не моя квартира, – говорил он кому-то. – И она мне досталась от человека, которому я никто… Хотя я здесь вывелся, как десятки поколений других крохотных жизней. Мы с хозяином квартиры всегда жили вместе, пусть он и не знал об этом. Я был слишком мал, чтобы он заметил меня. Этот человек был старым, носил очки с толстыми стёклами и всегда смотрел только себе под ноги. Но я всё равно прятался от него, как и другие мои сородичи. Старый мужчина входил на кухню, включал свет, и я тут же убегал по стене за холодильник или влезал на шкафчик с посудой. Верхние полки были моим любимым местом. Там всегда тепло и спокойно. Старик никогда не заглядывал наверх. Правда, однажды он прищемил мне заднюю лапу дверцей и оторвал её. Так я и бегал на пяти конечностях, пока у меня не выросла новая во время очередной линьки… В начале своей жизни я сбрасывал панцири одинаково с моими сородичами, но потом со мной стало происходить что-то странное. Я должен был прожить не дольше полугода, как положено моему виду, но нет… Я продолжал жить и расти. Моё тело достигло размеров чашки. Я с трудом держался на стене и уже не мог заползать за холодильник – мне не хватало места. Мои лапы стали мощные, а шаги рокотом разносились по кухне. У меня отросли лёгкие, глаза стали зорче. Я начал запоминать человеческую речь, которую каждый день слышал из радио. Мне требовалось больше еды. Я так голодал, что начал есть сухие трупики своих маленьких сородичей, но живых никогда не трогал. Я продолжал расти и был уже размером не с чашку, а с кастрюлю. Тогда-то старый хозяин квартиры заметил меня. Он так испугался, увидев на своей кухне что-то большое и рыжее… Я стоял перед ним на задних лапах. Они стали мощные как ноги! Старик кормил меня, но не из сочувствия к моему голоду, а из-за страха. Он бросал мне пищу на пол. Я ел всё подряд: картофельные очистки, сухой хлеб с плесенью и пил прокисшее молоко. С каждым днём я увеличивался в размерах. Мои лапы стали толщиной с человеческие конечности, а тело так удлинилось, что теперь я смотрел на старого хозяина квартиры сверху. Я стал высоким, как человек. И голова тоже стала похожа на человеческую: мои круглые чёрные глаза сместились вперёд, у меня появились ноздри, губы и язык. Я мог повторять слова, которые запомнил, и пугался от звука собственного голоса. Лапы снова изменились: я начал ходить на четырёх, как на ногах, а две верхние использую как руки. Они стали удобными для хватания… Я не желал никакого зла старому хозяину, а был благодарен ему за любую еду и кров. Но он не вынес нашего сожительства. Старик выходил во двор в домашних кальсонах и в тапках и кричал всем вокруг: «В моём доме гигантский таракан! Зайдите и увидите его! Он ходит по моей кухне!». Я боялся, что однажды он приведёт кого-то в квартиру и со мной сделают ужасное. Но старика никто не послушал. Однажды он просто ушёл и больше не вернулся. Я не знаю, что с ним случилось. Его могли забрать в дом для душевнобольных. Или старик так меня боялся, что решил жить на улице… А может, он давно умер? Я не знаю. Но мне так жаль! Теперь я живу в этой квартире совсем один и выхожу на улицу только по ночам – роюсь в мусорных баках, чтобы добыть себе еды… Мне не место среди людей, и я слишком велик для букашек. Я не человек, но уже и не таракан. От насекомого у меня остался лишь облик и чувствительный слух. Он почти как зрение… Улавливая звуки своими усами, я вижу всё, что происходит в этом доме. И тебя я вижу! Ты стоишь у стены и слушаешь меня через кружку… Кому бы я ещё смог рассказать свою историю? Спасибо, что слушаешь меня. Я благодарен. Ты сейчас мой единственный друг! Скажи… как твоё имя?

Это существо за стенкой обращалось ко мне! Оно разговаривало ни с кем-то, а со мной! Шептало мне в ухо! Больше я не мог это терпеть.

Я быстро собрал вещи в рюкзак, оделся и покинул этот зловещий дом, хотя сам не знал, куда собираюсь отправиться. На секунду мне показалось, что это было опрометчиво. Серьёзно! Куда мне сейчас идти?

Я оглянулся на дом и увидел их! За одним окном стояла маленькая девочка и седая старуха с огромной головой и белёсыми глазами. В другое смотрел «обглоданный мужчина», без ушей и носа. Местами его плоть была сорвана так, что торчали кости.

В ещё одном окне стояло что-то невероятное… Не иначе, как человек-насекомое! Рыжее нечто с большим ртом и блестящими чёрными глазами. Лицо этого тараканища казалось несчастным и потерянным.

С верхних этажей на меня смотрели три мертвеца разной степени разложения – одна женщина и двое мужчин. Не люди, а зомби – у каждого серая гниющая кожа и мёртвые глаза.

Во всём доме включался свет. Окна загорались одно за другим. И в каждом стояла какая-нибудь мерзость: женщина с длинной шеей и волчьим оскалом, мужчина с полуметровыми острыми пальцами. И ещё какое-то скопище глаз и щупалец. Они все смотрели на меня, будто ждали возвращения.

Я отвернулся, накинул капюшон и ускорил шаг.

Нулевой круг

Глава 1. Лихое начало

Расставание с Ксюшей случилось по моей инициативе. Я, правда, старался наладить наши отношения, но у нас что-то не клеилось. Мы давно сбились с единой волны и перестали слышать друг друга. Я подумал, что это уже нельзя исправить, и решил уйти.

Ксюшу это огорчило, но, скорее всего, от разрыва отношений больше пострадал я. Серьёзно! В её жизни ничего особо и не изменилось. Она осталась на прежнем месте – в своей квартире в родном городе. Просто теперь у неё не было меня.

А мне пришлось думать, куда отправиться и что делать дальше. Вернуться в отчий дом – нельзя. Мой младший брат успел жениться, и у него родилась дочь. Не хотелось влезать в их семью, они и так жили с мамой.

Меня с радостью приютил дядя Ваня, но оставаться у него надолго казалось невыносимым. Он не совсем здоровый человек – жил в селе, и его дом напоминал свинарник. Он целыми днями играл в компьютерные игры, питался одними сладостями и жил на пенсионные выплаты. А ещё дядя не храпел, а смеялся во сне! Да так громко, что я каждый раз просыпался.

И мне как нельзя кстати попалось это объявление: «Консьерж-охранник. Вахта + проживание».

Это решало сразу две мои проблемы: жильё и работа. Я отправил своё резюме на электронную почту, и на следующий день мне позвонил мужчина. Его голос был тихий и казался усталым. Он назвался руководителем консьержной службы. Звали его Сергей Леонидович.

Я спрашивал: совпадает ли зарплата с той, что указана в объявлении? И точно ли есть возможность для проживания?

– Всё так, но у этой работы есть своя специфика, – отвечал мужчина. – Вы не местный… я вам расскажу: Тенистая улица – это у нас особенный район. Там живут, так сказать, маргиналы. Люди «вне системы», иначе говоря. Бедняки, не имеющие работы, с огромными долгами по коммуналке и кредитами. Люди с нездоровыми привычками и особенностями мышления. Нужно будет следить за порядком. Смотреть, чтобы жильцы не создавали опасность для себя и других. Вы готовы к этому?

Я посмотрел на своего дядю Ваню, который в эту секунду опрокинул на стол бутылку лимонада. Рядом с клавиатурой его компьютера разлилась лужа, но он просто отставил бутылку на другой конец стола и даже не подумал идти за тряпкой.

– А о какой опасности идёт речь? – спросил я.

– Ну допустим: кто-нибудь устроит свалку в своей комнате или в коридоре, а потом случится пожар, – ответил Сергей Леонидович. – Или пригласят гостей и устроят дебош. Надо следить за тем, кто приходит, кто уходит. В случае чего звонить в пожарную, скорую, полицию или в газовую службу. Консьерж – это у нас ответственная должность. Он ещё и охранник, и комендант. Вы отвечаете за порядок во всём доме, понимаете?

– Понимаю…

Я не был уверен, что справлюсь, но как узнать, если не попробовать?

Тенистая улица и правда была особым местом. Три одинаковых пятиэтажки стояли будто отдельно от города. Рядом только сухое поле да запущенный парк.

Дома располагались вровень друг за другом. Все они представляли собой многоквартирники гостиничного типа. В каждом доме один подъезд, длинные коридоры и по тринадцать крохотных комнат на каждом этаже.

Я приехал туда, огляделся, и мне показалось, что всё не так плохо. Дворы не слишком грязные. Есть старенькие детские площадки, скамейки. Кое-где валялся мусор, в отдельном месте догнивали ржавые машины без колёс и, покачиваясь бродили товарищи полумёртвого вида. Но в целом атмосфера спокойная, таинственная. Я думал, будет хуже. Мне предстояло работать в доме под номером два.

Сергей Леонидович выглядел, как я его представлял: пожилой сутулый мужчина с седыми волосами. Этот усталый тихий голос ему очень подходил.

Я согласился отработать сразу две вахты подряд, то есть тридцать дней. Мы оформили договор прямо на стойке. Это было моё будущее рабочее место. Кресло, древний компьютер, телефон, органайзер для ручек и два журнала учёта. А за спиной дверь в тесную комнату. Слева маленькая кровать и шкаф. Справа раковина и кухонная тумба, на которой стояла индукционная плита, холодильник ростом в метр и сверху на нём микроволновка. Вместо обеденного стола – широкий подоконник, возле которого придвинут одинокий стул. Зато свой санузел: душевая, туалет, умывальник, стиральная машина. В целом жильё показалось мне пригодным.

Мой рабочий день начался сразу, как ушёл начальник. На прощание он пожелал мне удачи и пообещал, что заглянет завтра.

Было утро. Ещё никто не нарушал тишину спящего старого дома. Коридоры и лестницы молчали. В холле возле моей стойки подрагивал свет. Температура показалась прохладной. Я сел в кресло, включил обогреватель и сдул тонкий слой пыли с рабочего журнала.

И вдруг мне кто-то сказал:

– Привет!

Это была молодая девушка лет двадцати или чуть старше. Очень даже хорошенькая. Она смотрела на меня большими карими глазами и слегка улыбалась.

– Здравствуйте, – ответил я, не понимая, откуда она взялась.

– Давай без этих «здравствуйте». Меня зовут Рия, – девушка протянула руку через стойку. – Ты новый консьерж?

– Ага, – я слегка пожал её крохотные пальцы. – Рия – это настоящее имя? Хотя, это не важно. Извини…

– А тебя как зовут? – спросила она, не ответив.

– Евгений… Можно просто Женя, – представился я.

– Сколько тебе лет? – Рия откинула назад светлые кудри.

– Двадцать… семь, – я ответил не сразу, потому что постоянно забывал свой возраст. – А что?

– Ничего. Просто интересно. Очень приятно.

Теперь я заметил её румянец и красный нос. Значит, пришла с улицы, а не вынырнула из коридора. Могла бы просто прошмыгнуть мимо, но решила поздороваться.

Я мысленно укорил себя за невнимательность.

– Ты здесь живёшь, что ли? – у меня не получилось скрыть удивление.

– А что? – большие глаза девушки сощурились. – Тебе рассказали, какие мы тут все дегенераты?

– Всё не так плохо, как мне говорили, – признал я. – Дом как дом. Люди как люди.

Рия махнула рукой:

– Ладно, я без претензий! В том, что тебе рассказывали, есть доля правды. Тут хватает уродов. Но есть и нормальные, вроде меня.

– Рад слышать, – ответил я.

– Давай, Женя! Если что, я живу в пятой комнате, – зачем-то сказала девушка и удалилась в правое крыло первого этажа.

И тут же из коридора появился низенький старик в длинном пальто. Он посмотрел на меня с улыбкой. И эта улыбка была ужасна. Я ещё никогда не встречал человека, который совмещал в себе столько отталкивающих черт. Искривлённый нос с торчащими из ноздрей волосами, вся кожа в складках, выдающийся подбородок смещён вправо, а на лбу жирная тёмная бородавка.

– Вижу новое лицо… – проскрипел старик, пытаясь рассмотреть меня маленькими глазками под нависающими веками. – Здравствуйте! Как у вас дела?

– Здравствуйте. Я ваш новый консьерж – Евгений!

– Я иду выносить мусор, а потом до магазину. Постараюсь вернуться через час.

– Понятно.

Я не понимал, зачем он мне это говорит, будто отчитывается. Ко всему прочему, у него была очень странная походка. Старик шёл, раскачиваясь из стороны в сторону, зажимая под мышкой длинный свёрток.

Не знаю почему, но этот низкий человек одним своим видом заставил меня дрожать. И я снова напрягся, когда спустя час он проковылял обратно.

В остальном мои первые сутки прошли спокойно. Жильцы мелькали не часто. С перерывами на обед и ужин я просидел за стойкой до полуночи, а потом, как положено по инструкции, закрыл главный вход на засов и отправился спать.

***

Следующим утром я увидел проживающую, которая показалась не менее странной, чем тот старик. Причём она имела схожие с ним черты. Такая же низкая горбатая старуха и ковыляла тоже в развалку. Лицо морщинистое, длинный нос и две жирные бородавки, но не на лбу, а на щеках. Бабка была одета в куртку-поддергайку и в длинную юбку, что едва не волочилась по полу.

– Здравствуйте, – сказал я.

Старуха оказалась не дружелюбной. Она кинула на меня презрительный взгляд и пробубнила:

– Уже новый сидит…

Домой бабка вернулась поздно – примерно за полчаса до полуночи.

– Добрый вечер, – сказал я.

Приветствовать всех, кого вижу, стало моей новой привычкой. Низенькая старуха не ответила. Она несла с собой что-то длинное, замотанное в тряпку. По форме эта вещь напоминала сапог.

Бабка пыталась увернуться от моего любопытного взгляда, и вдруг свёрток выскользнул из её рук. Тряпка размоталась, предмет гулко стукнулся о кафель.

Я посмотрел: а это нога! Вернее, протез ноги ниже колена – пластиковая стопа и голень с ремешками. Вещь была вся грязная и изношенная.

– Это ваше? – спросил я.

– Моё! – крикнула бабка и как безумная вцепилась в протез.

Пока она заматывала его в тряпку, я почувствовал тухлый запах помоев. Мне велели следить за жильцами, которые таскают в комнаты мусор, но запретить им это делать я, конечно же, не мог. Поэтому просто оставил пометку в журнале: «Пожилая женщина пронесла в свою комнату протез ноги (возможно мусор)».

Ситуация разрешилась сама собой, когда следующим утром в холле появился низенький старик в длинном пальто. Он нёс под мышкой ту самую пластиковую ногу и сказал мне, будто оправдываясь:

– Устал воевать со своей бабкой. Совсем с ума сошла. Собирает всякую дребедень на помойках и тащит в нашу комнату… Вот зачем ей это?

– Не знаю, – ответил я.

– Вот и я не знаю, – с досадой сказал старик.

Когда он ушёл, в холл вошла Рия. Она постучала длинными ноготками по моей стойке и сказала:

– Этот дед и его бабка из четвёртой комнаты. Они мои соседи через стенку. Постоянно собачатся! Боюсь, когда-нибудь поубивают друг друга.

Девушка надела наушники, закинула рюкзачок на плечо и ушла.

Вернулась она только к пяти вечера, когда я перекусывал жирным бургером.

– Приятного аппетита, – сказала Рия.

– Спасибо! – ответил я.

– Как ты вкусно ешь, мне прям тоже захотелось, – бросила она, проходя мимо стойки.

Мне нравилось здороваться с этой милой девушкой. В доме было не так много приятных лиц.

Спустя полчаса в подъезд вошёл молодой человек. Его вид не вызывал отторжения, и одет он был опрятно. Брюнет с хорошей стрижкой. Вот только цвет лица нездоровый и шёл он, не поднимая ног. Шаркал по полу, как дед.

– Здравствуйте, вы к кому-то в гости? – сказал я, сразу поняв, что он не из местных.

– Я в пятую комнату, – тихо ответил парень.

– Вы не сказали, к кому, – я открыл журнал и взял ручку.

– К Дарье, – покорно ответил он.

Я помнил, кто живёт в пятой комнате и задумался: может ли Рия быть сокращением от имени Дарья?

– Подождёте минутку? – попросил я. – Надо уточнить, ждут ли вас.

Глаза парня затуманились. Лицо помрачнело, будто на него нашла тень. И тут в коридоре послышался знакомый голос Рии:

– Женя, пропусти ты его! Это мой парень!

– Проходите, пожалуйста, – сказал я и не стал ничего записывать.

***

Тот парень вышел из дома только следующим утром. Рия шла рядом и держала его под руку.

– До свидания, – сказал он, вид у него был всё такой же уставший.

А девушка бодро улыбнулась и подмигнула мне.

В тот день мимо стойки прошла низкая старуха. Я подумал: «Не пошла ли она опять на мусорную охоту?». И оказался прав! К полуночи бабка вернулась с «крупным уловом». Она притащила с собой ноги от манекена. До чего же у неё был счастливый вид. Что за странную коллекцию она пыталась собрать?

– Извините, – сказал я. – Носить мусор в комнаты запрещено.

– Какой мусор? – громко возмутилась бабка. – Это мои вещи!

– Зачем они вам?

– Не твоего ума дело!

Старуха скривила рожу и пошла в коридор, качаясь из стороны в сторону. Плевать ей было на мои запреты. А мне что делать? Не отнимать же у неё мусор силой!

Я и в тот раз ограничился пометкой в журнале.

***

На следующий день ситуацию снова разрешил её сожитель. Утром он появился в холле, волоча за собой ноги от манекена.

– Здравствуйте, – сказал он, запыхавшись, словно нёс неимоверную тяжесть, а не лёгкий кусок пластика. – Опять старая с ума сходит. Видели, что вчера притащила?

– Да уж, – ответил я.

– Тащит какие-то ноги! – прохрипел дед. – Хочет от меня убежать, что ли? Хе-хе! Да я бы сам от неё убежал, если б было можно…

– Трудно вам, наверное, – я поддерживал разговор на автомате.

– Ничего! Пока мой день – всё вынесу и выброшу!

– Сегодня ваш день…

Я проводил его взглядом и подумал: вот странное дело! Этот старик и старуха ни разу не выходили вместе. В одно утро выходил он, а в следующее она. Ночью бабка тащит мусор в дом, а на утро дед его выносит. Что за сюр такой?

И оба похожи друг на друга. Конечно, не как две капли воды, но одного роста и походки одинаково странные.

«День – он, день – она. А вдруг это оборотень? – подумал я в шутку, и всё же от этой мысли стало не по себе. – Или это один человек, который переодевается то в хамоватую бабку, то в доброжелательного, но не менее безобразного деда?».

В следующий раз, когда мимо стойки проходила старуха, я внимательно вгляделся в её лицо. Нет ли на ней грима? Настоящие ли бородавки на щеках?

Она, как всегда, ушла утром и вернулась к полуночи перед закрытием. С собой она несла что-то большое и тяжёлое, наглухо завёрнутое в чёрный пластиковый мешок.

– Что смотришь? – гаркнула она.

– Ничего, – ответил я и пропустил её без вопросов.

Даже не стал делать пометку в журнале. Знал, что чего бы она не притащила – завтра оно снова окажется на помойке. Казалось, я уже понял правила этого дома.

Но следующее утро обернулось для меня ужасом всей жизни. Я проснулся от того, что в подъезд громко постучали. Было только пять часов утра.

Я встал, отодвинул засов и открыл дверь. Там стоял коренастый мужчина в чёрной дублёнке. Его лицо напоминало морду хищной птицы: широкий лоб, густые брови, пронзительный взгляд и нос, загнутый крючком.

– Консьерж? – спросил он.

– Ага, а вы кто? – поинтересовался я.

Мужчина показал мне красное удостоверение с надписью: «Следственный комитет».

– Понятно, – сказал я. – Что-то случилось?

– Ты ночью ничего не слышал?

– Вроде нет, а что?

– Пойдём, посмотришь.

Только светало. Следователь повёл меня через двор к месту, где догнивали машины. Рядом стоял белый УАЗ с полицейской мигалкой. Под ногами хрустел лёд. Я предчувствовал, что сейчас увижу что-то страшное. И оказался прав! За старенькой «шестёркой» лежал безногий мертвец. По виду нищий. Кто-то отрезал ему ноги вместе с брюками.

– Господи! – я отвернулся и зажал рот ладонью.

– Ещё один висяк на Тенистой будет, – сказал следователь.

А другой полицейский крикнул ему из машины:

– Не будет, Николаич! Успокойся. Этот жмур просто замёрз. Ноги ему уже потом отпилили. Там видно, что резали мороженное мясо.

– И кому ноги бомжа понадобились? – спросил следователь.

– Это ты выясняй! – ответил его коллега.

– Кажется, знаю кому! – сказал я, откашлявшись, и повёл тех ребят в свой дом, к четвёртой комнате.

Там оказалось не заперто. Двое полицейских ворвались внутрь, я прошёл за ними. Бабка лежала на полу. Одетая в кофту и свою длинную юбку. В комнате был погром, будто кто-то подрался. В углу лежал надорванный чёрный мешок, из которого торчали грязные человеческие ноги.

– Вставай, мать! Разговаривать будем, – сказал следователь.

– Не могу! – еле просипела старуха. – Дед мой умер.

И вдруг я заметил, что на ней нет обуви, а из-под юбки торчат не голые стопы, а ладони с длинными пальцами.

Пожилая женщина подняла юбку и сказала:

– Вот!

Перед нами открылись руки, плечи и голова безобразного старика. Он был нижней частью её тела. Дед и бабка оказались сросшимися, будто кукла-перевёртыш. Вот почему у них были такие странные походки – они ходили на руках друг друга!

Меня бросило в жар и перехватило дыхание.

– Отрежьте его от меня и пришейте ноги! – требовательным голосом сказала бабка.

На шее старика остались багровые синяки, явно от пальцев. Она задушила того, с кем делила тело.

– Я нашла себе ноги… Понял, старый чёрт? – голос женщины постепенно угасал. – У меня будут ноги…

Бабка закрыла глаза и перестала дышать. Теперь близнецы были оба мертвы. Мне вдруг захотелось проснуться в своей консьержной комнате и обрадоваться тому, что это был кошмар. Но я не просыпался.

– Ненавижу эту дыру! – пробурчал следователь и указал на сдвоенный труп. – Если здесь что-то случается, то всегда вот такое!

Я не знал, что ответить. А он посмотрел на меня пронзительным взглядом и сказал:

– Ну что стоишь, консьерж? Вызывай труповозку!

Глава 2. Повелитель насекомых

Я стал ещё внимательнее вглядываться в лица жильцов дома. Какие же они все разные. У одного мужика была внешность, как у гоблина: нос большой и кривой. Глазки чёрные, маленькие, как бусинки – в них не заметить белков. И пальцы такие длинные, что казалось, они имеют лишние фаланги.

Жила здесь женщина, равная в росте и ширине. Огромная, как гора. Её кожа блестела от жира, будто она обмазывалась маслом. И рот у неё был, как у жабы.

А ещё мимо стойки часто проходила вполне красивая дама. Вот только на её щеках были шрамы, словно ей их разрезали от уголков губ, а затем зашили. Был парень, который всегда прятал нижнюю часть лица, поднимая воротник пиджака, как герой детектива. Никогда не видел столько странных людей в одном месте.

Хотя были здесь и самые обычные жильцы, которые ничем особенно не выделялись. Были и симпатичные, такие как Рия, которая всегда со мной здоровалась и улыбалась.

Сегодня она подошла к стойке ранним утром и сказала:

– Привет, Женя.

– Привет, Рия, – ответил я.

– Как у тебя дела? – спросила девушка. – Грустный ты какой-то. Не проснулся ещё?

– Плохо сплю после того, что видел, – признался я. – Ты знаешь, что случилось с твоими соседями?

– Ты про деда с бабкой? Ага. Мне сказали, что они умерли.

– А ты знала, что они оказались одним целым? Сросшиеся, как сиамские близнецы. Наверное, эти люди и были сиамскими близнецами. Ног у них тоже не было, ходили на руках друг друга!

Большие глаза девушки стали ещё круглее. Она присвистнула и сказала:

– Сколько здесь живу, столько и удивляюсь.

Я забылся и начал размышлять вслух:

– Одного не пойму: как у них был устроен контроль над телом? Они ведь по очереди выходили из дома: один день – старик, другой день – старуха.

Рия остановила меня справедливым замечанием:

– Вот ещё об этом думать! Забудь. Это не наше с тобой дело. Правильно?

– Правильно, – ответил я.

– Ладно, до вечера, Женя, – девушка ушла, оставив за собой лёгкий сладковатый аромат духов.

В нём были нотки шоколадного пломбира. И мне сразу захотелось есть. Я подумал, что надо отлучиться и сбегать до палатки с шаурмой на другой улице, но тут явился посторонний.

Это был мужчина, подозрительно похожий на пройдоху. Он улыбнулся с самого порога, показав все свои зубы, а глаза так и бегали. У него были редкие брови и отросшая седина под чёрной шевелюрой. На него плече висела массивная чёрная сумка размером с мешок Деда Мороза.

– Здравствуйте, я пройду, поторгую! – он пытался пробежать мимо стойки.

Я быстро поднялся и преградил ему путь:

– Куда? Всех посетителей регистрируем.

– Да зачем все эти формальности? – мужик осторожно смахнул крошку с моего пиджака. – Я час похожу по квартиркам, предложу людям вещи… разные, полезные!

– Какие вещи? – спросил я с нажимом.

Мужчина поставил сумку на пол и начал выкладывать свой товар прямо на мою стойку:

– А вот смотрите: ножи, столовые приборы, всякая техника – всё качественное, импортное. Или вот регуляторы напряжения на розетки – без них техника ломается. Хотите себе взять?

Во всех этих вещах была заметна дешевизна. Столовые приборы с осыпающейся позолотой, фен из плохого пластика, воняющий клеем. Копеечные китайские товары, которые и даром не нужны.

– И сколько же это добро стоит? – спросил я, уже поняв, что он из тех «коробейников», которые продают наивным старикам самый дешёвый товар по завышенным ценам.

– Сейчас у фирмы распродажа, – улыбнулся мужик. – Вот этот набор столовых приборов можете купить всего за семь тысяч, но только сегодня. И к нему идёт подарок…

– Понятно! – отрезал я. – Собирайте своё барахло и на выход.

– Молодой человек, повежливее разговаривайте! – мужчина выпрямил спину и убрал волосы со лба. – У нас разница в возрасте всё-таки.

– На выход! – я начал кидать его вещи обратно в сумку.

– Мне нужен час поработать! – упрашивал он и вдруг перешёл на «ты». – Тебе не надо – людям надо! Ну, хочешь, чайник подарю? У тебя, наверное, старый, а этот смотри какой!

– Я здесь для того, чтобы такие чайники, как ты, никогда не заходили. Мужик, вали отсюда, или я звоню в полицию!

Наконец торговец меня понял, накинул сумку и пошёл к выходу.

– Давай! Звони! – крикнул он. – Если попадёшь по кнопкам своими сардельками. Жирдяй…

– Чего сказал?! – я побежал за ним, а он уже хлопнул дверью.

Раньше меня так не оскорбляли. Но я и правда малость располнел после расставания с девушкой. Всё заедал стресс всяким фастфудом.

Я подумал, что пора бы переходить на другую еду. Только не прямо сейчас, когда уже настроился на шаурму.

Надеясь, что в ближайшие пятнадцать минут ничего не случится, я отправился на соседнюю улицу за едой. По привычке попросил побольше соуса, но потом отменил пожелание, посмотрев на свой живот.

Когда я возвращался, то опять увидел того хмыря. Он крутился около дома и, заметив меня, заскочил в подъезд – понял, что вход никто не охраняет.

– Ах ты! Стой! – крикнул я.

В коридорах на первом этаже его не оказалось. Мне пришлось бежать вверх по лестнице:

– Сейчас допрыгаешься, козёл!

На втором тоже было пусто. Я побежал на третий и ещё на лестнице услышал крик ужаса. А потом хлопнула дверь, и стало тихо.

Я, задыхаясь, преодолел последние ступеньки, заглянул в коридор, а там никого нет. Только огромная сумка валяется на полу в левом крыле, а из неё торчит сковорода из тонкой жести.

Длинный коридор, тринадцать дверей, половина ламп не работает. И как-то не по себе стало от этой тишины. Будто крик продавца до сих пор висел в воздухе. Его сумка лежала напротив восемнадцатой комнаты.

Я подошёл, взялся за ручку, и мне показалось, что она всё ещё вибрировала от хлопка дверью. Или это дрожали мои руки… Постучав, мне довольно быстро открыли.

– Здравствуйте! – на пороге стоял сухой высокий мужчина.

– Добрый… день, я… ваш консьерж, – моё дыхание ещё не восстановилось после бега.

– Знаю, знаю! Часто вас вижу, – ответил хозяин комнаты.

Я тоже хотел узнать его и сосредоточил взгляд на лице. Господи, что это было за лицо! Лоб, щёки и шею покрывали бесчисленные опухоли: одни были размером с бобы, другие – с грецкие орехи. Кожа на этих шишках была так натянута, что едва не лопалась. Мужчина выглядел нездоровым, но при этом улыбался и смотрел на меня с хитринкой в глазах.

– К вам заходил продавец? – спросил я, стараясь забыть о его шишках по всему телу.

Они были и на руках, и выделялись под рубашкой…

– Какой продавец? – спросил мужчина, продолжая улыбаться.

– Коробейник. Вот его сумка валяется! – сказал я и вдруг случайно заглянул за его спину, увидев комнату.

Она была настоящим складом всевозможных банок, аквариумов и прочих ёмкостей. В каждой из которых сидели десятки различных насекомых! Жирные шипящие тараканы и мелкие чёрные. Сверчки, кузнечики и прочие букашки, каких я в жизни не видел. У меня мигом пропал аппетит!

Хозяин квартиры перехватил мой взгляд и спросил:

– Вас интересует мой дом?

– Нет, извините за беспокойство, – я решил, что мне лучше там не задерживаться.

– Хотите посмотреть на моих питомцев? – любезно предложил мужчина.

Я так и не понял, померещилось мне или так и было, но один из бугров переместился с его щеки на висок! Его шишки двигались, как живые! Я с ужасом подумал, что это насекомые ползают у него под кожей! Все эти мелкие, давно зажившие шрамы на его лице… Откуда они?!

– Я бы с радостью, но мне надо найти этого торгаша, – у меня еле шевелились губы. – Он точно не заходил?

– Хм! – произнёс хозяин квартиры сквозь улыбку.

Я извинился и потащил сумку к своей стойке. Куда же делся этот торгаш с китайским феном? Не сдуло же его? Мощности не хватит!

«Ничего! Рано или поздно объявится», – подумал я.

Шло время. Я успел отдышаться, справился с чувством тошноты и съел свою шаурму. Но тот болван всё ещё не пришёл…

Тогда я набрал номер своего начальника.

– Алло? – прозвучало из трубки.

– Сергей Леонидович… Евгений вас беспокоит. Здесь мимо стойки проскочил торговец, а потом куда-то пропал и потерял сумку в коридоре. Не знаю, что с этим делать.

– Сам пропал, а сумку оставил? – спросил начальник без удивления.

– Да, именно так.

– Смотри, у тебя на связке есть длинный жёлтый ключ. Видишь?

Я посмотрел на ключи:

– Да, вижу.

– Он от тринадцатой комнаты на первом этаже, – объяснил Сергей Леонидович. – Там что-то вроде склада – хранилище забытых и потерянных вещей. Брось туда эту сумку, запиши в журнал, да и всё. Если владелец вернётся – отдашь.

– Понял, – ответил я. – Но куда он мог деться?

– Ты местные рожи видел? Испугался и удрал, – равнодушно ответил начальник.

А я всё же волновался за того пройдоху. Хорошо помнил его громкий крик…

В конце коридора левого крыла не работал свет, и последняя дверь скрывалась в тени. Ржавый замок еле открылся. Это оказалась не какая-нибудь кладовая, а целая комната, где мог бы кто-то жить. Вот только она была заполнена всевозможными вещами. Там на полках стояли сумки: сантехников, газовиков, аптечки медиков. Лежали строительные каски и скомканные ватники. Многие вещи успели покрыться комьями пыли. Чего там только не было! И это всё забыли?! Кто-то оставил свои вещи, ушёл и не вернулся или пропал здесь навсегда? Что за чёрт?!

В комнате не работал свет. Я оставил сумку торгаша у порога, чтобы потом не пришлось далеко за ней лезть. Хотя я почему-то был уверен, что больше никогда его не увижу.

***

Шла только вторая неделя моей вахты, а я уже увидел столько странного. У меня дрожали колени от вида некоторых жильцов. Особенно от того, у которого по всему телу были ползающие шишки.

В пятницу днём он остановился у моей стойки и заговорил, как с хорошим знакомым:

– Здравствуйте.

– Добрый день, – ответил я.

– Нравится вам в нашем доме? – две шишки на его лбу сдвинулись и слились в одну.

– Нравится, – сглотнув, ответил я.

– Ну и хорошо, – бугристый мужчина улыбнулся. – Пойду в парке прогуляюсь. На улице теплеет, скоро жучки повыползают.

– А вы так любите насекомых? – спросил я, глядя в сторону.

– То не любовь, а наука! – с жаром ответил он. – Я провожу эксперименты. Изучаю мутуализм. Знаете, что такое мутуализм? Так называется взаимополезное сожительство разных живых организмов.

– Симбиоз, вы имеете в виду? – я задавал вопросы, хотя не желал разговаривать. Спрашивал даже не из вежливости, а от страха.

– Почти, но не совсем, – мужчина мягко погладил свои бугорки на шее. – Симбиоз не всегда обоим видам выгоден, а иногда кому-то из двух даже вреден. Мне интересно, чтобы и тем и другим была польза.

Я решил больше ничего не говорить. Подумал, что так он поскорее уйдёт, но странный человек продолжал болтать сам с собой:

– Вот вы меня спросите: чем мои жуки могут быть полезны людям? А я хочу доказать, что они способны полностью изменить человеческое тело, сделать его лучше, убрать несовершенства. Если бы ваше тело стало домом для определённого вида насекомых, то вы бы почти не чувствовали боли. А нервы и мысли пришли бы в полный порядок.

– Понятно, – ответил я.

– Подумайте! – сказал он напоследок и ушёл.

О чём мне надо было подумать? Как подселить себе под кожу насекомых? Может ли быть такое, что эти бугры на его теле – живые тараканы? Какая жуть!

И что он сделал с тем беднягой-торгашом? Скормил его своим жукам? Я был уверен, что он пропал в квартире этого сумасшедшего учёного…

Тем же вечером в дом заглянул ещё один незнакомец. Это был парень моего возраста. У него на плече висела сумка-портфель, а в руках он держал какие-то цветные листовки.

Он обратился ко мне:

– Здравствуйте. Я от интернет-провайдера «Телетайп». Я пройдусь, раздам буклеты людям? У нас дешёвые тарифы. Может, их заинтересует подключение.

– На стойке оставьте, – ответил я, отхлебнув чай. – Кому будет интересно – возьмут.

– Мне начальник сказал лично в руки отдавать и рассказывать подробности, если будут вопросы, – парень уже повернулся к проходу в коридор, ожидая, что ему позволят пройти.

А я уже представил, как запираю его сумку в комнате «забытых» вещей и объяснил:

– У меня тоже есть инструкция. Оставьте свои рекламки вот здесь – это всё, что я могу для вас сделать. По квартирам здесь никто не ходит.

Парень затряс руками:

– Да я же не мошенник! Вы запишите мой паспорт! Я ненадолго – у меня двадцать штук буклетов.

Я поднялся со стула, перевалился через стойку и зашептал ему:

– Слушай, чувак, советую тебе: беги отсюда. Это для твоего же блага! Сюда люди входят и больше никогда не возвращаются!

– Здесь их едят, что ли? – спросил он с недоверием.

– Скорее всего! – ответил я.

– Ну, пока! – сказал он с обидой и ушёл.

Наверное, подумал, что над ним поиздевались, но, скорее всего, я уберёг его от беды. И хорошо, что он не решил потом прокрасться тайком.

***

Меня начали беспокоить кошмары. Я плохо спал по ночам. То снились насекомые, ползающие повсюду в темноте, то склад забытых вещей… Иду я, иду среди пыльных сумок, а комната всё не заканчивается – оглядываюсь назад, а выхода нет.

Я просыпался в панике. И однажды, очнувшись вот так, посреди ночи, я услышал стук. Кто-то барабанил пальцами по стойке консьержа. Кому-то понадобилось выйти из дома в ночь.

Я натянул штаны и выглянул из своей комнаты.

– Доброй ночи! – сказал человек у стойки.

Это был он! Торговец, пропавший несколько дней назад! Он не мог войти через дверь в подъезде – она была на засове. Значит, всё это время торговец был здесь.

И он сильно изменился: исхудал, кожа посинела, покрылась свежими шрамами от порезов и многочисленными шишками! Одни были размером с бобы, другие – с грецкие орехи. В мерцающем свете казалось, что они шевелятся, как насекомые…

Но мужчина улыбался. Он был не суетлив, как в прошлый раз, а спокоен и расслаблен.

– Здравствуйте, – ответил я, поняв, что мне это не снится.

– Вы случайно, не находили мою сумку? – спросил торговец.

Его волосы стали грязными, а седина ещё заметнее. Казалось, он чем-то одурманен и не до конца осознаёт происходящее.

– Будьте здесь, сейчас принесу, – пообещал я.

Пока ходил, всё думал: что с ним такое сотворили? Тот безумный учёный похитил его и сделал его тело домом для насекомых! Что за выродки живут здесь? Как с ними уживаются обычные люди?

– Вот! – я отдал сумку торговцу.

– Спасибо вам большое, – он закинул её на плечо, от напряжения несколько бугров на его шее забегали и переползли на лицо. – Спасибо вам за всё, за всё… Я теперь просто счастлив. До свидания.

Этого мужчину не пришлось провожать. Он сам открыл засов и ушёл во мрак. По ночам на Тенистой улице не горят фонари.

Глава 3. Сейф

Весь день шёл дождь. На земле не осталось снега – теперь только грязь и лужи. Я «окончательно решил» завязать с фастфудом, поэтому и поводов выходить на улицу в такую погоду у меня не было.

Жильцы нашего дома тоже никуда не торопились. Я часами сидел за стойкой, дожидаясь, когда кто-нибудь пройдёт мимо. В подъезд зашёл только один гость – парень Рии. Промокший насквозь и с печатью несчастья на лице. Жалко было на него смотреть. Я не понимал, что эта хорошенькая девушка в нём нашла?

Сидеть в кресле просто так – спина отваливалась. Я пошёл в свою комнату и прилёг в одежде на застеленную кровать. Подумал: если кто пройдёт, то хлопнет дверью, и я это услышу.

Мне хотелось посмотреть какой-нибудь ролик на Ютубе, но были проблемы с мобильным интернетом. Может быть, из-за непогоды?

Настроение совсем пропало. Помимо обычного физического, меня тревожил информационный голод. Хотелось хоть что-нибудь посмотреть или почитать, пробежаться глазами по тексту.

Я встал, обшарил шкаф и тумбочку, надеясь, что где-нибудь завалялся детективчик в мягкой обложке, но мне попалась только стопка старых городских газет.

Читать отчёты о спортивных соревнованиях местного масштаба и обзоры самодеятельных концертов было смертной тоской. Но я придумал себе развлечение: искать заметки про Тенистую улицу.

У меня создалось впечатление, что этот район может быть неиссякаемым источником жутких новостей. И я оказался прав! В газетах восьмилетней давности из номера в номер писали о серии жестоких убийств. «Отрыватель голов на Тенистой улице», «Почерк убийцы – ещё одна голова в парке», «Маньяк до сих пор на свободе» – так звучали заголовки.

Я с жадностью прочитал все заметки, статьи и комментарии анонимного следователя… И почему мне раньше никто не сказал, что восемь лет назад в этих местах орудовал неизвестный маньяк?

Он убивал жителей Тенистой улицы ужаснейшим способом: у каждой жертвы была оторвана верхняя часть головы. Тела с одной нижней челюстью находили в разных местах: на улицах и в комнатах домов.

А головы всегда оказывались в парке неподалёку. Убийца нанизывал их на острые ветки деревьев.

Увы, из газет, что мне попались, я так и не узнал, чем закончилось это дело. В последнем номере писали об очередном безголовом трупе, который нашли на месте старой детской площадки.

Меня так увлекла эта история, что я вырезал каждую заметку из старых газет и сложил их в ящик на своей рабочей стойке. Хотел позже выяснить подробности у жильцов.

Но потом это затерялось в памяти на пару дней. Я вспомнил об отрывателе голов, только когда в наш подъезд заглянул уже знакомый товарищ из следственного комитета. Тот мужик в чёрной дублёнке, невысокий и коренастый, с крючковатым носом.

– Здорово, консьерж, – сказал он. – Какие успехи? Всё тихо?

– Здравствуйте, – насторожено ответил я. – Что-то опять случилось?

Мужик дёрнул густыми чёрными бровями:

– Случилось, но не у тебя. Я решил заодно пройтись по всем домам, узнать, всё ли у вас нормально.

– Здесь всегда всё ненормально! – сказал я.

На лице следователя мелькнула ироничная улыбка:

– Рад, что ты это уже понял. Ну, бывай!

Я вспомнил про свои вырезки и окликнул полицейского, когда он уже собирался на выход:

– Подождите, можно один вопрос? Я читал старые газеты про маньяка – отрывателя голов. Вы не знаете, его поймали в итоге?

Я положил стопку заметок на стойку. Следователь вернулся, взял их, перетасовал, как пачку купюр, и бросил обратно:

– Вот зачем ты напомнил?.. Это мой «висяк». Я вёл это дело… точнее, до сих пор веду. Был здесь такой! Отрывал людям головы голыми руками. Всё началось в этом доме. Бабка с первого этажа пожаловалась аварийщикам, что её затапливают соседи сверху. Они приехали, а у старухи с потолка струёй течёт кровь. Аварийщики вызвали нас – мы вошли в комнату на втором этаже, а там лежит труп. От головы у него осталась только нижняя челюсть. И жилы торчат… Видно, что не резали, а рвали. Голову мы нашли в парке – на ветке дерева. Ну, ты читал – знаешь.

– Ужас! – сказал я.

Следователь нервно поглядывал на часы. Видно, у него не было времени на разговоры, но он продолжал рассказывать:

– У меня здесь каждую неделю были такие трупы. То в одном, то в другом, то в третьем доме. А иногда находили тела во дворах! Но головы этот урод всегда развешивал в парке на деревья.

– Разве можно оторвать кому-то голову руками? – удивлялся я. – Какая сила нужна?

– Демоническая! Я видел его однажды… Это и был демон!

– Вы серьёзно?

Следователь опять посмотрел на часы и взглянул в сторону двери, но никуда не ушёл.

– По виду уж точно! Я нарвался на него ночью. Он стоял за последним домом над свежим трупом. А в руке держал оторванную голову, и с неё капала кровь. Было темно, я видел только очертания. Он был скрюченный и длиннорукий, как шимпанзе. И в его позе читалось звериное бешенство. И знаешь что? Я выстрелил в него без предупреждения. И вроде попал, но гадёныш только дёрнул плечом и умыкнул в сторону парка. Его мы не нашли – только голову парня. Она, как и всегда, была нанизана на острый сук.

– И что было потом? – я понимал, что следователь торопится, но не мог удержаться от новых вопросов.

– Позже нашли ещё два свежих тела и две головы в парке. И всё. Убийца исчез, – с досадой сказал полицейский. – Восемь лет ни слуху ни духу. Может, он умер? Но если жив, то ещё вернётся и снова будет рвать головы. Чую, он просто залёг на дно и когда-нибудь объявится.

– Опасно здесь… – кинул я последнюю фразу, чтобы больше его не задерживать. Хотя любопытство пожирало меня изнутри.

– Ты Женя, да? Я Антон Николаевич, – мужчина протянул мне руку. – Можно просто – Николаич. Давай, запиши мой личный номер. Позвонишь, если что…

Я не сомневался, что однажды мне пригодится его помощь, поэтому без вопросов добавил его телефон в свои контакты.

***

После разговора с полицейским меня постоянно преследовало ощущение надвигающегося рока. Я ждал беды. Казалось, должно произойти нечто ужасное. Будто я прикоснулся к чему-то запретному, что уже затухало. Разгрёб пепелище и дал воздуха тлеющим углям.

Мне было страшно оставаться одному в комнате или на посту за стойкой. Было страшно и в присутствии местных жителей. А вдруг маньяк до сих пор скрывается в толпе? Серый, незаметный, ходит мимо каждый день, здоровается со мной. Как это бывает в историях о серийных убийцах!

Я изучал лица жильцов, размышляя, кто из них может быть способным на такое? Да, скорее всего, кто угодно!

Я опять заметил женщину со шрамами на лице. Ей было около сорока. Она ходила в плаще горчичного цвета, прятала лицо в светлых волосах и за высоким воротником. Красивое лицо! Если бы не эти шрамы… Ей будто разрезали рот, а затем зашили. Разрезали? Или разорвали?!

А вдруг она выжившая жертва отрывателя голов? Как только у меня возникли эти подозрения, я стал ещё внимательнее присматриваться к ней. Однажды, когда она возвращалась домой, я окликнул её:

– Простите, я должен у вас спросить…

Она сразу обернулась и сказала, глядя мне в глаза:

– Про мои шрамы.

– Да, – ответил я, хотя это был не вопрос.

– Ну идёмте, – сказала женщина и двинулась к лестнице.

Это было приглашением. И я, оставив свой пост, пошёл за ней на третий этаж. В конец коридора, за фанерную дверь с номером тридцать девять.

Комната этой женщины напоминала темницу. Зелёные шторы едва пропускали свет. Ни одного цветка в горшке, ни одной фотографии в рамочке. Обои без рисунка, старая кровать-кушетка, кресло и столик, на краю которого пустая кружка с высохшим чайным пакетиком, зато очень много книг. Полки не было, поэтому они лежали стопками на полу.

Женщина повесила плащ на спинку кресла и присела. Я стоял над ней и вглядывался в её лицо. Эти шрамы, что тянулись от уголков губ к ушам, и правда выглядели не как разрезы.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.