Анна Старобинец
Право хищника. Зверский детектив. Книга вторая

Все самые свежие новости – в ква-каунте:  t.me/zversky_kvaccount

Творческие лаборатории в мастерской Старобинец: starobinets.ru

Все права зарегистрированы. Никакая часть этого издания не может воспроизводиться, храниться в информационно-поисковых системах или передаваться в любой форме и любыми средствами, электронными, механическими, фотокопировальными, записывающими или иными, без предварительного письменного разрешения издателя. Письменные инструкции, фотографии, рисунки, узоры и проекты из этого издания предназначены только для личного пользования читателя и могут воспроизводиться только с этой целью. Любое другое применение без разрешения правообладателя, в особенности коммерческое, запрещается в соответствии с законом.

Иллюстрации: Мария Муравски

Обложка: Август Ро

Леттеринг: А. В. Уткин

Верстка: А. А. Савин

Цветокоррекция: А. Е. Маркович

Редакторы: Н. А. Михайловская, М. А. Тонконогова

Корректор: Д. А. Шитт

Главный редактор издательства: Л. К. Никитина (editor@apricotbooks.ru)

© Анна Старобинец, 2022

© Август Ро, 2024

© Мария Муравски, 2022

© ООО «Издательство «Абрикос», 2025

© ООО «Абрикос Паблишинг», 2025

* * *

Глава 1,
в которой делается всё для спасения жертвы

– Она не дышит, – мрачно сказал Грач Врач. – Попробую искусственное дыхание клюв в клюв. Надежды практически нет. Но я буду бороться за её жизнь до последнего.

Грач Врач отвернулся, расправил крылья, набрал побольше воздуха и принялся бороться за жизнь. Приник своим блестящим, как сталь, клювом к её клюву – безжизненному, жёлтому, заострившемуся. Несколько секунд слышалось только ритмичное дыхание Грача: выдох – вдох, выдох – вдох… Она не двигалась. Она лежала на мягком белоснежном ковре из тополиного пуха, неестественно вывернув шею. Глаза её, затянутые плёнкой, невидяще таращились в потолок, искусно выложенный продолговатыми чёрными камешками и алыми лепестками дикорастущей розы.

Спустя минуту, когда они уже потеряли надежду, она вдруг шевельнулась. Послышалось сиплое, сдавленное кудахтанье.

– Кто я, где я? – прошептала курица. – Это облачко? Это рай?

– Жива, – с облегчением выдохнул Барсук Старший. – Это не облачко, – он повернулся к курице, – это лисья нора. Я так рад, что вы живы.

– Кто я, где я? – повторила курица и закашлялась.

– Куры, они вообще живучие, – подал голос Барсукот. – И тупые. Я слышал, им можно даже голову откусить, а они всё равно будут бегать туда-сюда, потому что не понимают, что головы уже нету…

– Это вам надо голову откусить за такие слова! – возмутился Грач Врач. – И вам. – Он повернулся к Лисе. – За то, что вы её чуть не убили. Куры – хрупкие и ранимые существа! Их жизнь бесценна! А отнять её так легко! Между прочим, этот случай был практически безнадёжным…

– Где моя голова? – Курица поднялась и, пошатываясь, сделала несколько шагов по ковру из тополиного пуха.

– Вам сейчас нельзя вставать, – всполошился Грач Врач. – Вы ещё очень слабы. Между прочим, шансов у вас почти не было! Просто я всегда борюсь до последнего, делаю клюв в клюв… – Грач Врач обиженно засопел.

– Спасибо, доктор, – сказал Барсук Старший. – Эта курица выжила благодаря вам.

– Эта курица выжила, потому что у меня слабая хватка, – возразила Лиса. – Челюсти слабые. А челюсти слабые, потому что ем одни овощи. А ведь я хищник… Ой! Она пачкает мне ковёр!

– Хищные овощи… – пролопотала курица и ускорила шаг.

– Осторожно, она соткана на заказ! – взвизгнула Лиса, но было уже поздно.

Курица добрела до окна и ткнулась клювом в тончайшую занавеску из паутины. Серебристые нити натянулись и порвались, курица забилась в опутавшей её паутине и бахроме из серёжек ольхи, замахала крыльями и опрокинула стоявшую в углу вазу с букетом из веточек можжевельника и кленовых листьев.

– Нужно было тренировать челюсти – прошептала Лиса.

– Ты, кажется, не чувствуешь себя виноватой? – Жёсткие усы Барсука Старшего негодующе встопорщились.

– Обвинить беззащитную пушистую девушку может каждый. – Лиса часто-часто захлопала рыжими ресницами, и подбородок её задрожал. – Но в чём… в чём же я виновата?

– В нападении на мирных зверей, – мрачно сказал Барсук. – И в покушении на убийство.

– На зверей?! – ужаснулась Лиса. – Что вы такое говорите! На зверей я не нападала. Только на кур.

– Нападают… – сказала курица, путаясь в занавеске.

– А курица что же – не зверь? – изумился Барсук.

– Нет, конечно! Звери – это мы с вами. Лесные, хищные…

– Я не хищный! – возмутился Грач Врач.

– Ну, не важно, – отмахнулась Лиса. – Дикие, в лесу – это звери. По закону Дальнего Леса диким зверям друг друга кушать нельзя. А курица – сельская птица. Она не зверь, а жертва. Хищник имеет право её…

– Но это, – дрожащим голосом сказал Грач, – это же настоящее… зверство! Это обыкновенный… дичизм! Разделение животных на лесных и на сельских! На зверей и на незверей! Так ведь можно договориться до… до чего угодно! Например, что любая птица, не только сельская, – это жертва. И хищник имеет право её… – Грач Врач судорожно сглотнул. – Каждая жизнь бесценна! Куда смотрит полиция?!

Барсукот опустил глаза и принялся внимательно изучать свои когти на правой передней лапе.

– Дичизм не пройдёт, – строго сказал Барсук Старший. – У хищников нет права убивать кур.

– Убивают… – сказала курица и зажмурилась.

– Но в законах Дальнего Леса ничего не сказано о курах, – возразила Лиса.

– Зато о курах сказано в законах села Охотки! – рявкнул Барсук. – Там сказано, что хищение или убийство сельского скота и птицы жителем Дальнего Леса карается растерзанием жителя леса!

– Растерзанием?.. – Лиса побледнела.

– Терзают… – сказала курица.

– …А если власти Дальнего Леса не выдают провинившегося жителя, тогда село высылает в Лес свору псов, – продолжил Барсук. – Большая псовая охота – вот что нам всем угрожает, если мы не выдадим тебя Охоткам, Лиса. Ты это понимаешь? Понимаешь, в каком мы все положении?!

– И вы… меня… что же… отдадите на растерзание? – задрожала Лиса. – Беззащитную пушистую девушку?.. Которая не знала… не ожидала… Которой, между прочим, сотрудник полиции разрешил немножко задушить эту курицу! – Лиса зарыдала.

– Душат кур, душат кур… – закудахтала курица.

– Сотрудник полиции? – Барсук нахмурился. – Кого ты имеешь в виду, Лиса?

Барсукот нервно замахал хвостом из стороны в сторону.

– …Курдушат, курдушат, курдушат!..

– У пациентки истерика, – скорбно сообщил Грач Врач.

– Ну так успокойте её, доктор! – сказал Барсук раздражённо.

– Примите, пожалуйста, успокоительное средство. – Грач Врач обиженно порылся в своём саквояже, извлёк из него крупную ягоду боярышника и засунул курице в клюв.

Барсук Старший посмотрел на Лису, потом на Барсукота:

– О каком сотруднике полиции ты сейчас говорила, Лиса?

– Вот об этом. – Лиса всхлипнула и указала на Барсукота. – Он мне разрешил.

– Ты действительно разрешил ей убить курицу, Барсукот? – Барсук Старший от огорчения ссутулился и как будто стал ниже ростом. – Когда ты об этом сказал начальнику охраны Охоток, я подумал, что ты просто защищаешь Лису. А ты… правда?

– Я думал… Я хотел… – Барсукот зажмурился. – Лиса обещала дать свидетельские показания в обмен на право задушить… всего одну… сельскую… курицу… И я подумал, что большого вреда не будет.

– Что-то воздуху мне мало, – сообщила курица и заснула.

– Что ты натворил, Барсукот? – сказал Барсук Старший упавшим голосом. – Одно дело – Лиса по недомыслию, подчиняясь своему зверскому инстинкту, совершила покушение. В этом случае ответственность была бы только на ней. И с Охотками можно было бы как-то договориться… Но совсем другое – если ей позволила совершить преступление Полиция Дальнего Леса, как будто нападать на сельских животных – это для нас нормально. Для всех нас. Теперь Охотки будут считать опасными всех жителей Дальнего Леса. Как ты мог! Ты развязал Большую охоту. Будет зверское кровопролитие. Зверская бойня.

– Если таки позволите, – вежливо вмешался Грач Врач, – я категорически против охоты. Нам нужно избежать зверской бойни. Возможно, тот факт, что мне всё-таки удалось спасти жертву… то есть я имел в виду пострадавшую курицу, поможет договориться с Охотками?

– Не думаю, – покачал головой Барсук. – Мухтар сказал…

– Кто такой Мухтар? – с ужасом спросила Лиса.

– Это их начальник охраны какой-то очень неприятной породы, кажется, боксёр, или, может быть, волкодав, или их помесь… Доктор, у вас найдётся ещё одна успокоительная ягода для задержанной Лисы?.. Так вот, он сказал, что им вообще всё равно, жива курица или нет.

– Но позвольте, – изумился Грач Врач, – как же так – всё равно?

– Он сказал, они в любом случае сделают из неё суп, – объяснил Барсук.

– Какой ужас. Это же просто зверство! – Он посмотрел на спящую курицу: обмотанная занавеской, она выглядела как спелёнатый младенец. – Бедная птичка!

– Я придумал! – завопил Барсукот. – Придумал, как спасти Дальний Лес от охоты! Нам нужно в участок!

Глава 2,
в которой звучит торжественный гимн

– Не хотите ли ещё кедровых орешков? – вежливо поинтересовался у курицы Барсук Старший. Вообще-то, орешками он сначала собирался покормить Скворчонка, которого изъяли из преступной семьи Зайцев для нужд полиции и который теперь жил в участке, но курица, увидев еду, немедленно подлетела к кормушке и склевала всю порцию. А потом ещё одну порцию. Теперь, когда орешков оставалась последняя горстка, Барсук Старший очень надеялся, что курица тактично откажется.

– Не хотите ли ещё кедровых орешков? – голосом Барсука Старшего повторил Скворчонок и печально посмотрел на груду ореховой скорлупы. У Скворчонка был чудесный дар подражания чужим голосам, но на курицу это не произвело ни малейшего впечатления.

– Хочу, – сказала курица и моментально склевала орешки.

«Никакого воспитания, – подумал Барсук Старший. – А ещё сельская, называется. В Дальнем Лесу самый дикий зверь и то ведёт себя вежливее». А вслух он сказал:

– Надеюсь, вы вспомнили, как вас зовут?

– Не вспомнила, – ответила курица. – И не вспомню. Меня никак не зовут.

– Но… как же к вам обращаться? – удивился Барсук.

– А у меня номер есть, – гордо сказала курица. – У нас в курятнике у всех номера. Я – Кура-четыре. – Она сыто икнула. – Верните меня в курятник.

– Любите свой курятник? – поинтересовался Барсукот.

– Люблю и горжусь, – ответила Кура-четыре.

– У нас в курятнике у всех номера, – сообщил Скворчонок куриным голосом.

– А за что вы его любите? – уточнил Барсукот. – Чем гордитесь?

– Он большой, – ответила курица. – И красивый. Там всё по справедливости. За нами ухаживают, кормят, охраняют.

– И кто же охраняет и ухаживает?

– Охраняют Мухтар и другие собаки. А ухаживает Нина Пална.

– Не напала на… кого? – переспросил Барсукот.

– Нина Пална не напала ни на кого, – гордо отозвалась Кура-четыре. – Она светлый человек. Любит кур. Но рука у неё сильная. Нам в курятнике нужна сильная рука. Добрая, но справедливая.

– Справедливая, значит, – прищурился Барсукот. – А вы знаете, что она с курами делает каждую пятницу?

– Каждую пятницу она выбирает одну самую лучшую курицу и уносит её к себе на кухню, – отрапортовала Кура-четыре.

– То есть вы… всё знаете? – опешил Барсукот. – Знаете, что дальше делают с курицей?

– Светлый человек любит кур, – высказался Скворчонок куриным голосом.

– Всё знаю, – уверенно сказала Кура-четыре. – На кухне Нина Пална кормит самую лучшую курицу с собственного стола, потом наливает ей чай, причёсывает ей пёрышки и укладывает её рядом с собой в постель. Все лучшие куры остаются жить в доме вместе с Ниной Палной.

– Значит, вот что они вам врут, – задумчиво произнёс Барсук Старший.

– В смысле – врут? – напряглась курица. – Нам всю правду говорят.

– Каждую пятницу одну курицу забирают из вашего курятника и уносят на кухню, чтобы зарубить её топором и сделать из неё суп!

– Зарубить – чем?!

– Топором.

– Сделать – что?!

– Суп. Куриный.

– А, это вы так шутите! – Курица зашлась кудахчущим смехом.

– Это мы вам всю правду говорим, – серьёзно ответил Барсукот.

– Врёте! – взвизгнула курица. – Вы – враги курятника! Вы всё врёте про нашу Нину Палну. Даже если бы она вдруг и захотела сварить из нас суп, нас бы защитили верные псы-охранники во главе с Мухтаром.

– Так ведь Нина Пална им потроха и косточки куриные отдаёт, – сказал Барсукот. – Какой им смысл вас от неё защищать-то? Они же тогда без ужина останутся.

– Ко-ко-ко… ко… косточки?! – с трудом выговорила курица. – Ку-ку-ку… куриные?! Это наглая ложь.

– У нас есть доказательство, – сказал Барсук Старший. – Запись разговора с Мухтаром, начальником службы охраны села Охотки, вот на этом скворце. Минуточку, сейчас я найду… – Он взял Скворчонка в руки. – Отмотай-ка мне на… – Барсук на секунду задумался, – «живая она или дохлая – мне плевать».

– Живая она или дохлая – мне плевать, – грозно зарычал скворец голосом Мухтара. – Это же Кур-р-р-ра-четыре. Нина Пална в любом случае планировала из неё суп сварить в эту пятницу. Так что, если не хотите Большой охоты, верните нам её тушку в любом виде, а вот лису и котохомяка мы хотим живыми: звери, когда живые, – их терзать интереснее и…

– Ну всё, достаточно, – прервал скворца Барсукот, – дальше к делу не относится.

С полминуты Кура-четыре стояла молча, разинув клюв. Кроваво-красная её бородка мелко дрожала.

– Какая подлость, – сказала она наконец. – А мы ей ещё яички несём. На прошлой неделе я все свои яички Нине Палне отдала, до последнего! – Круглые куриные глаза наполнились слезами. – А она вот, значит, как со мной. – Кура-четыре разразилась кудахчущим плачем. – Я не хочу, не хочу, не хочу в су-у-у-уп!

– Мы можем вас защитить, – сказал Барсук Старший. – Если вы будете с нами сотрудничать.

– Хотите, чтобы я снесла вам яичко? – с готовностью предложила курица.

– Яичко не нужно, спасибо.

– Но больше ничего я снести не могу! – призналась курица.

– Она слишком тупая, – шепнул Барсукот на ухо Барсуку Старшему, – боюсь, она не справится с ролью.

– Вы в состоянии выучить наизусть несколько фраз? – спросил у курицы Барсук Старший.

– В нашем курятнике я самая умная, – с гордостью сказала Кура-четыре. – Я выучила наизусть все три куплета нашего гимна.

– А сколько куплетов выучила самая глупая курица? – полюбопытствовал Барсукот.

– Глупых у нас в курятнике нет, – оскорбилась Курачетыре. – Есть просто более умные и менее умные. Менее умные могут запомнить и повторить только первые два слова нашего гимна «Слава курятнику». Между прочим, у нас очень красивый гимн. Вот, послушайте. И она заголосила:

Слава несушкам! Курятнику слава!
И петухам, и яйца́м!
Кура – красава, курица – пава!
Слава твоим праотцам!

Подвигам ратным, раскинутым кры́лам
Скажем мы дружно: ура!
Чтобы свободно в небе парила
Гордая птица кура́!

Пусть над горами и над лугами
Длится несушек…

– Пусть длится, пусть обязательно длится! – перебил её Барсук Старший. – Прошу вас, достаточно. Мы видим, что у вас прекрасная память. И вообще вы очень одарены природой. Я уверен, вы сможете нам помочь.

– Нет, я всё-таки допою наш гимн до конца, – упрямо сказала Кура-четыре и снова запела:

Пусть над горами и над лугами
Длится несушек полёт!
Восторжествуем мы над врагами!
Скажем: курятник – вперёд!

Глава 3,
в которой появляется охотничий пёс

– Слава несушкам! Слава курятнику! – загалдели куры, увидев начальника охраны Мухтара.

– Ура! – рявкнул в ответ Мухтар.

– Мы требуем наказать врагов курятника! – заволновались куры. – Заклевать заклеватых врагов курятника!

– Обязательно накажем и заклюём, – пообещал Мухтар. – Прямо сейчас мы с Полканом отправимся в Дальний Лес за врагами и приведём их сюда!

– Полкан – чемпион! – закричали куры. – Полкан – ветеран!

– Здравствуйте, товарищи! – Старый охотничий пёс Полкан выбрался из будки в дальнем конце двора и, прихрамывая, засеменил к курятнику. Правое ухо его было порвано. На покрытой седой шерстью груди болтались, позвякивая, три золотые медали: за бесстрашие на охоте, за самоотверженность на охоте и за безжалостность на охоте.

– Слава курятнику! Несушкам слава! И петухам! И Мухтару! И Полкану! Курятник – вперёд! – пронзительно заголосили куры.

– Побежали быстрее, – шёпотом сказал Мухтар, и они оба припустили рысью в сторону Дальнего Леса.

– У меня до сих пор в ушах звенит от их воплей, – пожаловался Полкан. – Как ты их только выносишь целыми днями? У меня-то хоть будка далеко, а твоя прямо рядом с курятником…

– Да я привык, – ответил Мухтар. – Галдят себе и галдят. Я просто выполняю свой долг, и всё. Стараюсь не слушать. Время от времени гавкаю им «ура». Они это слово любят.

– Ура… – мечтательно протянул Полкан. – Действительно, хорошее слово. Я помню, когда в первый раз на охоту пошёл, страшновато мне было. И вот я, значит, бегу в свою первую в жизни атаку и, чтобы себя подбодрить, как рыкну на весь лес оглушительно: «Ур-р-р-р-р-ра!» И тут же белки и воробьи на деревьях завизжали от ужаса! И у меня сразу страх прошёл. Пускай другие боятся, я тут самый грозный, подумал я…

– Даже не верится, что ты вообще чего-то боялся, – отозвался Мухтар. – Ведь ты же бесстрашный.

– Ну, я тогда молодой ещё был, зелёный, – тяжело дыша, отозвался Полкан.

– Какого цвета ты был?!

– Цвета я был коричневого. Зелёный – это значит юный, незрелый… Это слово употребляют, когда хотят…

– Ура! – перебил Мухтар.

– Почему ты это сейчас сказал? – удивился Полкан.

– Ты умный. Знаешь много слов. Ты смелый! Ура тебе!

– Ты не мог бы бежать помедленнее, я не поспеваю, – попросил Полкан.

– Конечно, друг.

– Это раньше мне было «ура», – понурился Полкан. – А теперь я совершенно потерял форму. Старый охотник – плохой охотник…

– Это кто ещё сказал? – возмутился Мухтар.

– Это Нина Пална сказала.

– А, ну тогда верно, – сказал Мухтар. – Очень точно, – добавил он.

– Нина Пална собирается завести нового охотничьего пса. Мне на замену.

Мухтар промолчал.

– А ведь когда-то я получал медали за бесстрашие, самоотверженность и безжалостность! – воскликнул Полкан. – И Нина Пална хвалила меня за мёртвую хватку!

– Ну ничего, друг. Вот приведём в Охотки лису и котохорька, и ты их будешь по двору самоотверженно гонять, бесстрашно преследовать и безжалостно терзать, как будто бы на охоте.

– Ну, по двору… – ещё больше огорчился Полкан. – А ты почему так уверен, что мы приведём лису и котохорька в Охотки? А вдруг они своих не выдают?

– Не волнуйся. Полицейский Барсук нам их как миленький выдаст. Я ему в глаза заглянул и прямо насквозь увидел. Трус он. Страшно боится Большой охоты. Так что не беспокойся. Лиса и котоенот – наши. Ура?

– Ура, – нерешительно кивнул Полкан. – Хотя, знаешь, это же ведь немного нечестно. Охотиться на них во дворе. Во дворе им и спрятаться будет негде, и бежать некуда, не то что в лесу… Нечестно. Неравный бой.

– А тебе не всё ли равно? – удивился начальник охраны. – Главное ведь – растерзать?

– Тсс, – шепнул вдруг Полкан и сделал охотничью стойку. – Я их чую. Барсука и кота. И ещё нашу курицу.

– Но ведь мы ещё не в лесу, – удивился Мухтар. – Лес ведь вон он, на том берегу ручья…

– А я чую, – упрямо сказал Полкан. – Нюх меня пока не подводит.

– И как, – заинтересовался Мухтар, – чувствуешь запах их страха?

– Енотокоту страшновато, да. Курице очень страшно. А вот Барсуку не страшно.

– А курица что же, жива? – удивился Мухтар.

– Пахнет живой и здоровой курицей.

– А Лиса? Лиса очень боится?

– А Лисы с ними нет, – сообщил Полкан. – Вместо Лисы…

– Как так – нет Лисы?!

Глава 4,
в которой шрамы украшают зверя

– Где пр-р-р-реступная Лиса?! – взревел Мухтар вместо приветствия. – Я же чётко пр-р-р-риказал: Лису и котохорька предоставить для р-р-растерзания! Котохорька – вижу. А Лису – нет. Что за неподчинение пр-р-р-риказу?!

– Во-первых, котохорька вы тоже не видите, – спокойно сказал Барсук Старший. – Вы видите Барсукота – Младшего Барсука Полиции Дальнего Леса. А котохорьки в Дальнем Лесу не водятся. Во-вторых, вам следует взять себя в руки и успокоиться, а то у вас пена с бороды капает. В-третьих…

– Я хочу заявить! – завопила курица.

– Подожди, – одёрнул её Барсукот.

– В-третьих, вашим приказам Полиция Дальнего Леса не подчиняется, – продолжил Барсук Старший. – Мы с Барсукотом и курицей прибыли сюда для мирных переговоров. Курица тоже имеет своё мнение.

– Какие ещё переговор-р-р-ры? – Мухтар торопливо стёр с морды пену, но от возмущения из пасти сразу же полезла новая порция. – Какое ещё мнение?! Либо вы возвращаете курицу и…

– Хочу заявить, – встряла курица.

– Молчать, дура! – рявкнул Мухтар. – Либо вы возвращаете дурицу… то есть курицу и отдаёте на растерзание виновных, либо мы устроим Большую охоту. И возглавит её великий охотничий пёс Полкан. – Он кивнул на Полкана. – Я надеюсь, в Дальнем Лесу ещё помнят его мёртвую хватку?

– Помнят, – уважительно кивнул Барсук. – Мы специально пригласили на эту встречу ветерана прошлой Лесной Охоты…

– Чую старого знакомого. – Полкан потянул носом и оскалился. – Чую старого пушного зверька…

Из чащи леса на поляну прихрамывая, но с достоинством вышел пожилой Хорёк. На груди его красовалась медаль за зверскую отвагу.

– Приветствую тебя, беспощадный Полкан, – произнёс Хорёк.

– Приветствую тебя, бесстрашный Хорёк, – ответил Полкан.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.