В. Шпырков
Золотая прялка. Крестьянские сказки

Кикиморы

Шёл по деревне человек с котомкой и стучался во все ворота, просился на ночлег. Никто чужака пускать не хотел, даже не открывали на стук. Увидел он женщину с коромыслом, и говорит:

– Пусти, хозяйка, ночь переночевать. На этот раз повезло мне – ведь ты с полными ведрами идешь.

 Она рассмеялась и говорит:

– Да, повезло. Только в дом я тебя не пущу, а вот в овине можешь переночевать.

 Ну, в овине, так в овине, выбирать не приходится: дело-то было поздней осенью, непогода была, ветер холодный дул. Привела его хозяйка к овину, а он и говорит:

– Нет ли чего перекусить?

 Она отвечает:

– Буду я еще тебя кормить! Вон миска собачья, из нее поешь. Вон бочка с водой, из нее попьёшь. Вон поленница – возьми полено под голову.

 Ничего не сказал странник, ушел в овин. А утром рано ушел, не попрощавшись.

 Днем, когда хозяйка эта обед начала готовить, вдруг из печи дым повалил. Стала она дым разгонять, и слышит смех из угла. Потом голоса раздались, тоненькие такие:

– Ты замерзла, Акулька?

– Да нет, а ты, Дунька?

 И опять смех.

Стала хозяйка на стол варево мужу подавать, вдруг опять голоса тоненькие:

– Ты голодная, Акулька?

– Да нет, Дунька.

 Жена спрашивает мужа:

– Ты слышал?

Он говорит:

– Нет, а что?

– Да так, ничего.

 Муж сунул ложку в горшок с варевом, вытащил, а там собачья шерсть. Он ложку бросил, на жену с кулаками. Поколотил, сам поел сухомятку, стал квасом запивать, а квас-то горький! Пришлось воду из колодца пить. Собрался муж уходить, и говорит жене:

– Смотри, чтоб ужин как следует, приготовила.

 Только он за порог – из печки смех.

– Наелась, Акулька?

– Наелась, Дунька.

 Ну, – думает хозяйка, – ужо проведу я вас.

Пока она ужин готовила, глаз с печки не спускала, никуда не отходила. Ужин нормальный получился. Да только дальше так и пошло: стоило ей отвернуться, еда непригодной оказывалась. Мучилась она с того дня непрестанно. Масло сбитое в погреб поставит – масло к утру прогоркнет. Молоко в ледник отнесет – молоко скисает. А то еще повадились Акулька с Дунькой кота щекотать; орет и орет кот, что день, что ночь. Муж совсем сердитый стал, того и гляди из дома уйдет. Жена говорит ему:

– Надо попа звать, дом освящать.

 Позвали батюшку, стал он дом освящать. Молитвы читал, святой водой брызгал во все углы. А как дошел до печки, вдруг оттуда скалка в него полетела. Батюшка еле увернулся, а Акулька с Дунькой хихикают.

– Нет, – говорит батюшка, – не буду я у вас освящать. Ищите того, кто на дом нечисть такую наслал.

 И ушёл.

 А жена мужу боится всю-то правду рассказать, как она прохожего человека обидела. И наплела ему:

– Надо по ближним к нам деревням походить, одного человека разыскать, говорят, он помочь может. Мне бабушка сказала, как он выглядит.

Собрались они, стали по окрестным деревням ходить, выспрашивать – не живет ли такой-то вот. В одной деревне говорят им:

– Есть у нас похожий, очень зловредный мужик. Дома не сидит почти, все время странствует.

 На счастье, мужик тот дома оказался. Увидел, кто к нему пришёл, и говорит:

– Вон овин, туда ступайте. Поговорим завтра.

Муж заартачился:

– Не пойду в овин, лучше в поле чистом заночую.

 А жена его в бок толкает и говорит:

– Пойдем, так надо.

Муж спрашивает:

– А нет ли чего поесть?

 Хозяин ему:

– Как нет, вон плошка собачья, из нее поедите, что осталось.

Муж говорит:

– Разве так с людьми обращаются?

 А хозяин в ответ:

– А ты жену свою спроси.

– Ну ладно, кормить-поить ты нас не хочешь, так нет ли чего под голову подложить?

– Как нет, вон поленница, берите любое полено.

 Муж закипать стал, а мужик это заметил и спрашивает:

– Неужто жёнушка не рассказала, как она меня прошлой осенью привечала в вашем дому?

Пришлось жене мужу все рассказать. Так и заночевали они. Ночью жена проснулась – неудобно спать, ведь полено – не подушка пуховая. Лежит женщина, тихими слезами обливается. Пошла во двор из бочки воды попить, вдруг слышит: в поленнице голоса раздаются, очень на Акульку с Дунькой похожие. Она подкралась и стала слушать. Нет, это не Акулька с Дунькой! Тогда она набралась смелости и говорит:

– Вы кто? Кикиморы? Тогда вам привет от Акульки с Дунькой.

 Тут из поленницы опять доносится:

– Как они живут? Хорошо ли хозяевам досаждают?

Женщина не растерялась и говорит:

– Плохо им живется, уйти хотят. Просили меня помочь. Но я не знаю, где они прячутся. То из печки говорят, то из угла, а самих не видно.

– Как где? Так в поленнице и прячутся, куда их наш хозяин засунул. Идите скорей домой, да с хозяином не прощайтесь. А как найдешь их, подсунь соседям своим, пусть им досаждают. Хи-хи-хи!

Растолкала жена мужа:

– Пойдем домой, я все узнала, что делать надо.

 Пошли они скорей домой. Как пришли, муж стал поленницу разбирать и нашёл там двух кукол. Вот они – Акулька с Дунькой! Кикиморы зловредные!

Бросили они их в костёр и зажили с тех пор спокойно, без скандалов, не считая того, что муж жену хорошо наказал за то, что она такие неприятности на них навлекла.

Мальчик-пряник

Жила одна женщина, и не было у неё ни мужа, ни детей. Как-то раз загоревала она, сидя у окошка. Дом есть, сама хозяйственная, любые дела в руках спорятся, а вот, поди ж ты, одна и одна. Сидит и, слезы утирая, в окошко смотрит. В это самое время проходил мимо странник, увидел он, как женщина плачет. Остановился старик и спрашивает:

– Что хозяйка, нет ли водицы испить?

Женщина вынесла ему воды ковшик, он отпил глоток и говорит:

– Славный у тебя квасок.

 Она смотрит: в ковшике и впрямь квас.

– А нет ли кусочка хлеба, хозяюшка?

 Принесла ему хозяйка хлеба краюху, он в руки хлеб взял и говорит:

– Хороший пирог, да стоя есть не по-нашему.

 Пригласила она его в дом зайти, раз такое дело. Вошёл старик в дом, огляделся, длинную бороду погладил, сел на скамью и говорит:

– Знатно живешь. Все у тебя есть.

 Тут женщина опять заплакала и говорит:

– Живу, как умею, да Бог семьи не дал. Хочу сыночка маленького да ладненького, к старости утешение.

– Не горюй, будет у тебя сынок. И очень скоро.

 Посидел старик, отдохнул, да и дальше пошел. А женщина задумалась. Явно не простой то был старик. Обещал он, что сынок у не будет. А откуда ему про это знать дано? Он на вид обычный человек, таких много по дорогам ходит. Только вот почему он воду в квас превратил, а хлеб в пирог?

Она посмотрела на воду в ковше и горько засмеялась – вода и есть вода. И хлеб никакой не пирог. Обморочил ее путник, пошутил, а сам дальше себе пошел. А слова его в голову брать не надо. Откуда взяться сынку-то? Это ж не пирог какой-нибудь.

 А дай-ка, думает, испеку пирожок.

Взяла муки, соли, масла и замесила тесто. Когда весь дом заполнился запахом вкусной выпечки, хозяйка достала противень из печи и ахнула: вовсе не пирог испекся, а пряник вроде. Да такой странный – на человечка похожий. И голова есть, и руки-ноги. Мальчишечка, да и только.

 Женщина положила пряник на окошко, чтобы остудить, а сама прилегла на лавку и заснула.

 Шли мимо цыгане, увидали пряник. Они всё брали, что без присмотра лежало, а тут такая вкуснота лежит – как не взять? Потом цыгане сели в кибитку и с песнями покатили в чисто поле. Та цыганка, что пряник украла, показала его своему сыночку: смотри, говорит, какой красивый. Цыганенок стал у матери пряник просить. Но та ему говорит:

– Не дам, это не простой пряник, кто его съест, тому счастье будет, а ты у нас и так счастливый.

 Эти слова услыхала старая цыганка и говорит:

– Что ж ты тогда, Надя, чужое счастье украла? Надо было за него денежку оставить. А так ешь, не ешь – толку не будет. А то еще гляди, и Бог накажет.

– Ах, и правда, – говорит молодая цыганка, – надо за него отблагодарить, да вот беда: ведь у нас денег нет, только золото одно. Дай мне золотое колечко, я его на то окошко положу.

 Легко сказать, да трудно сделать. От того села они не далеко отъехали, да ночь уже наступала. Подъехали другие цыгане, все с добычей: кто без спроса взял, как цыганка Надя, кто нагадал, кто наторговал. А одна цыганка ребенка привезла. Маленький мальчик, да шустрый, как цыганёнок. Никто не поверил, что она его у нищенки купила. Стали расспрашивать, а та рассказывает: в городе была, видит: сидит нищенка у церкви, да не побирается, а ребенка продает. Она и купила, потому что видит: та не жилица на белом свете. А рядом босяки крутятся, знамо дело, пропадет ребеночек. Вот и купила, пускай в таборе растет.

Все уснули, одна старая цыганка не спит, сидит у костра, думу думает про то, давать ей молодой цыганке колечко золотое, или не давать. Жалко ей стало кольца. А пряник лежит, и пахнет, вкусно так! Взяла она его, открыла рот, да и куснула. Тут у нее последний зуб и сломался. Не может она пряник откусить, хоть ты тресни! А тут ребёночек купленный к ней подходит. Она ему пряник и сунула в сердцах: на, говорит, откуси, попробуй. Он взял пряник и съел, как ни в чем не бывало. Тогда старуха взяла его за руку, вывела в поле и показала:

– Иди, – говорит, – вон к той деревне. Там тебя мамка дожидается.

 Так оно и вышло. Мальчик пришел к тому дому, где жила бездетная женщина. Сел он на крыльцо уснул. Женщина выходит утром по воду, а у порога мальчик сидит – ну чистый пряник! рубашечка на нем красная, сапожки лаковые, а лицом как есть сынок. Взяла она его к себе, и зажили они вместе счастливо. А там и добрый человек выискался, посватался, еще двое детишек у них появилось.

Вот такая история про женщину и пряник.

Пенёк

Дело было в канун Ивана Купалы. Пошли две подружки – Настенька и Алёна в лес, первые грибы собирать. Ходили недалеко друг от дружки, да у Алёны полна корзинка строчков, все чистенькие, отборные, а Настеньке даже сморчки не попадались. Досада взяла девушку, вот и говорит она:

– Ты иди, Аленушка, домой, а я еще похожу.

 Стала она по лесу одна бродить, но так ничего и не собрала. Пришла домой, а над ней все родные смеяться стали. Ни в чем, говорят, тебе удачи нет. Вон у подружек и женихи есть, а ты у нас одна, как заговорённая. Сходила бы, что ль, к бабке Калинихе, она б тебе жениха наговорила.

 Обидно стало Настеньке. Ладно, думает, утру всем подружкам нос. Не долго думая, подхватилась и прямком к Калинихе. Пришла Настенька и ну плакаться: задразнили, говорит, помоги, бабушка Калиниха.

Бабка посмотрела: девчонка ладненькая, умом не блещет, но других не хуже будет.

– Помогу, коли просишь. Возьми одежду у парня какого, пойди в лес. Наряди пенёк – будет тебе паренёк.

Настенька взяла одежду, что на плетне сохла. Нашла в лесу пенек походящий, высокий, обрядила его в рубаху, штаны прицепила, что у брата стащила. Вместо волос сухой травы приладила. Отошла и залюбовалась: издали – ну, прямо паренёк. И тут на нее сонная одурь напала. Села она у дерева, да и задремала. Проснулась – темнеет уже. Издали видно – у деревни костры жечь начинают, песни поют. Пошла она, а сама думает: “Ну, Калиниха, погоди. Покажу, как смеяться надо мной”. Приходит на поле – там веселье, девки с парнями хороводы водят. Потом встали парни отдельно в ряд, а девки напротив, тоже в ряд. И запели парни:

– Бояре, а мы к вам пришли, молодые, а мы к вам пришли.

 Девушки вперед шаги делают и поют:

– Бояре, а зачем вы к нам пришли, молодые, а зачем вы к нам пришли? – потом назад отступают, за руки держась.

Парни вперед к ним:

– Бояре, мы за Настенькой пришли, молодые, мы за Настенькой пришли.

Девушки со смехом: – Бояре, она дурочка у нас, молодые, она дурочка у нас.

 И так далее, пока какой-то парень цепь девушек не прорвал и Настю не увёл. Смотрит Настя – а этот парень не из их деревни вовсе. Смутно кого-то он напомнил Настеньке. Но долго гадать было некогда: все пошли через костер прыгать. Настенька парня позвала прыгать через огонь, но он отказался:

– Я не могу, мне нельзя через костер.

– Почему?

– Рубаха обгорит, волосы огнем займутся.

 А волосы у него светлые, как солома.

– Пока через костер не прыгнем, не будет нам любви.

– Будет, – отвечает парень. – Пошли со мной.

И повел он ее в лес.

– Куда ты ведёшь меня? – спрашивает Настенька, а сама не прочь с ним хоть куда.

– Скоро узнаешь, – отвечает ухажёр.

 Привел он ее на полянку. Месяц светит яркий, тишина такая, что боязно девушке стало.

– Где мы?

– Не узнаёшь?

 Тут она полянку и признала. Только пенька что-то не приметила. А парень говорит:

– Пойдешь за меня замуж?

– Да хоть с закрытыми глазами.

– Так обними своего суженого-ряженого, только глаза закрой.

 Настенька послушалась. А как обняла паренька, чувствует: что-то не так. Открыла глаза: оказалось, она пень высокий обнимает. Что за шутки? Но вместо того, чтоб убежать, девушка крепче прижалась, потому что голова у нее закружилась так, что месяц перевернулся в небе.

 Хочет девушка убежать, да ног от земли оторвать не может. Тело ее по пояс деревом стало, вот уже и руки в ветви превращаются. Заплакала Настенька, да слезы красные из глаз потекли.

 Долго Настеньку искали, но так и не нашли. А на поляне, рядом с высоким пнем, рябина за одну ночь выросла. Такая красивая, что даже пенёк ожил, ветки пустил. Так и растут в том месте два дерева рядышком, будто в обнимку – рябина и дубок молодой. Грибов на той поляне – видимо-невидимо, хоть косой коси, не выкосишь. Но никто туда почему-то не доходит. Только птицы щебечут вокруг – не о Настеньке ли?

Неугомон

 Был в одной семье сын, взрослый парень. Казалось, не нарадоваться должны родители, что помощник в хозяйстве есть. Ан, нет: парень-то с ленцой был. Уговорить что-то сделать можно, да часто долго приходилось уговаривать.

 Вот мать просит:

– Сходи, сынок, на покос с отцом, сена надо напасти на зиму. Отцу одному тяжело будет, он уже не молодой.

– Не охота мне косой махать, – отвечает сын.

Отец услыхал, крякнул с досады, но заставлять не стал. Только подумал плохое, и вырвалось к него в сердцах:

– Чтоб тебя Неугомон взял.

– Сынок, неужели отец один косить будет? – мать упрекнула Тимофея. Тот неохотно согласился.

Еще не рассвело, когда отец с сыном отправились на покос. А ближе к полудню пошли через поле к роще: встали, как-никак, до свету, и так косами намахались, что руки поднять тяжело было. Да и завтракать пора. Мать кувшин молока да каравай хлеба им на край поля принесла.

Поели, отдохнули недолго, и пошли опять косить. Пошли к другому лугу через поле, по тропинке, через высокую рожь. Вдруг сын остановился. Отец его спрашивает:

– Что встал, Тимоха?

 Тот отвечает:

– Посмотри, отец, вон там женщина в поле.

 Отец смотрит, да не видит ничего.

– Это тебя солнышко пригрело.

– Отец, ты иди, я догоню.

 Отец дальше пошел, а Тимофей зашагал в тут сторону, где виделась ему женщина. Но она сама вдруг перед ним появилась. Была это девушка, в белой косынке, синем сарафане, с серпом в руках. Сказала девушка, усмехаясь:

– Что, притомился, молодец? Тяжело косой махать?

– Крестьянский труд завсегда тяжелый. И пахать, и сеять, и убирать. А чем нам кормиться, у нас и корова, и овцы в хозяйстве, живность тоже есть хочет. Только плохой я помощник, силенок у меня маловато, устаю шибко.

 Посмотрела на него девица задумчиво так, пожевала травинку, и говорит:

– Ладно, дам я тебе силу, не будешь уставать. Только смотри, не перестарайся.

 И пошла прочь, а Тимофей кричит ей вслед:

– А ты кто будешь-то сама? Имя назови мне, красавица полевая.

 Она только засмеялась, будто колокольчик прозвенел. И исчезла за высокими колосьями.

 Еще немного покосили работники. Отец никак за Тимохой угнаться не мог – тот знай, косой машет, как заведенный. Пришли домой, поели, отец на полати улегся и уснул мигом. А сын, хоть и встал ни свет, ни заря, отдыхать не хочет, такая в нем сила играет. Всю работу по двору переделал, полез крышу чинить. Мать только удивляется, что на него нашло. Мало того, он вечером на гулянку за околицу пошел, хоть мать и отговаривала, потому что завтра опять на покос.

– Ничего, мама, наша нигде не пропадет.

“И то, дело молодое, – думает мать, – пусть погуляет, а то все дома сиднем сидит”.

 На гулянке, как водится, гармошка, частушки, веселье. Тимофей лучше всех отплясывал. Все девушки с ним перетанцевали, а он все не устает. Ночь наступила, песни стали петь протяжные, а Тимофей все веселится. Одна девушка говорит своей подружке:

– Слышь, Дуня, никак в Тимоху неугомон вселился.

– А что за неугомон? – спрашивает Дуня.

– Да это дух такой, и беда тому, на кого неугомон найдет.

Подружка только плечами пожала. Байки, мол, это все. С песнями стали все расходиться по домам. Тимофей тоже к дому пошел. Доходит он до развилки, уже до дома рукой подать, и тут, откуда не возьмись, давешняя полевая девица.

– Ну, что, не устал, Тимофеюшка? Чуешь в себе силу?

– Чую, – отвечает.

– Тогда пойдем гулять.

 Но тут из избы мать вышла, увидела сына и стала домой звать, а девицу не видит. Тимофей пошел домой, а девушка вроде как обиделась, и говорит:

– Ну, погоди, еще заплачешь.

– С кем ты говорил, сынок? – спросила мать.

 А когда он сказал ей, она так на лавку и села. Не зря, говорит, у меня сердце цельный день за тебя болело.

– А в чем дело, мама?

– Может, я не права, да сдается мне, что тебе ни спать, ни лежать теперь.

 Как в воду глядела. Ночь не спал Тимофей, а утром опять в работу как впрягся – до обеда весь луг укосил, после обеда по хозяйству трудился. И так целую неделю. С лица спал, отощал, а ни спать, ни отдыхать не может. Мать выпытала, где он ту девушку встретил, да и пошла туда перед полуднем. Трава уж там внове поднялась, мягкая, да шелковистая, сено уже сгребли и застоговали. Видит она: вдали в белом платочке женщина вроде. Она к ней подходит, а та смотрит на нее, травку покусывает. Сердитая вроде. Но мать не оробела: за родную ведь кровинушку просить пришла.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.