Сборник судебной практики и решений Суда по интеллектуальным правам

2021–2023 гг.

ebooks@prospekt.org

Информация о книге

УДК 347.77/.78

ББК 67.404.3

С23

В настоящем сборнике содержится обзор практики Суда по интеллектуальным правам, в котором представлены значимые правовые позиции по разнообразным спорам в сфере интеллектуальной собственности. В представленный обзор включены гражданско-правовые споры о нарушении интеллектуальных прав, дела об оспаривании решений Роспатента, связанных с предоставлением правовой охраны объектам патентных прав, средствам индивидуализации товаров, а также антимонопольные споры. Обзор каждого спора включает краткое изложение норм права, регулирующих отношения по предмету конкретного спора, его существо, сведения о фактических обстоятельствах дела и результатах его рассмотрения в разных инстанциях. Определенное внимание уделено вопросам, которые возникают при рассмотрении дел, и сформулированным судом позициям по данным вопросам.

Данное издание является продолжением «Сборника судебной практики и решений Суда по интеллектуальным правам 2013–2020 гг.», выпущенного издательством «Проспект» в 2022 году.

Сборник судебных решений подготовлен сотрудниками кафедры интеллектуальных прав Московского государственного юридического университета имени О. Е. Кутафина при выполнении программы стратегического академического лидерства «Приоритет-2030».

Предлагаемый читателю сборник предназначен для практикующих юристов, студентов, аспирантов, научных сотрудников и других лиц, интересующихся вопросами защиты интеллектуальных прав.

УДК 347.77/.78

ББК 67.404.3

© Московский государственный
юридический университет имени
О. Е. Кутафина (МГЮА), 2023

КОЛЛЕКТИВ АВТОРОВ

Васильева Е. Н., кандидат юридических наук, доцент, профессор кафедры гражданского и предпринимательского права ВАВТ Минэкономразвития России, доцент кафедры интеллектуальных прав Московского государственного юридического университета имени О. Е. Кутафина (5.1, 5.3, 5.4)

Ерш А. В., кандидат юридических наук, старший преподаватель кафедры интеллектуальных прав Московского государственного юридического университета имени О. Е. Кутафина (4.1–4.3)

Королева А. Г., кандидат юридических наук, преподаватель кафедры интеллектуальных прав Московского государственного юридического университета имени О. Е. Кутафина (7.1, 7.2)

Куропацкая Е. Г., кандидат юридических наук, доцент, доцент кафедры интеллектуальных прав Московского государственного юридического университета имени О. Е. Кутафина (4.4, 4.5)

Оганесян А. Н., кандидат юридических наук, доцент, доцент кафедры интеллектуальных прав Московского государственного юридического университета имени О. Е. Кутафина (1.1–1.5)

Рузакова О. С., доктор юридических наук, доцент, профессор кафедры интеллектуальных прав Московского государственного юридического университета имени О. Е. Кутафина (2.1)

Семенюта Б. Е., кандидат юридических наук, старший преподаватель кафедры интеллектуальных прав Московского государственного юридического университета имени О. Е. Кутафина (3.1, 5.2, 6.1)

ВВЕДЕНИЕ

Десять лет назад произошло знаменательное событие — в России был создан Суд по интеллектуальным правам как единственный специализированный арбитражный суд, который рассматривает в рамках своей компетенции дела по спорам, связанным с защитой интеллектуальных прав в качестве суда первой и кассационной инстанций.

За этот относительно небольшой в историческом масштабе период своей деятельности Суд по интеллектуальным правам доказал свою значимость и эффективность, профессионализм своего судейского корпуса. Об этом свидетельствует высокое качество рассмотрения споров, четкое и хорошо аргументированное формулирование правовых позиций по наиболее сложным вопросам, постоянная работа по совершенствованию судебной практики и содействие нормотворческой деятельности государства в области регулирования отношений по поводу интеллектуальных прав, в целом — высокий авторитет Суда.

Интерес к практике разрешения споров Судом по интеллектуальным правам со стороны профессионального юридического сообщества, а также самих правообладателей послужил определенным импульсом к проведению работы по ее обобщению в специальных изданиях. Первый сборник судебной практики и решений суда по интеллектуальным правам за 2013–2020 гг. был выпущен в 2022 г. в преддверии юбилея Суда. Предлагаемый читателям настоящий сборник выходит непосредственно в год юбилея Суда по интеллектуальным правам. Он включает в себя дела за 2021–2023 гг. Хотя коллектив авторов новый, сохраняется преемственность в отношении подхода к выбору судебных актов, алгоритма их освещения, структуры сборника, которые были выработаны авторами предыдущего сборника.

Сборник подготовлен с использованием материалов правовых систем «КонсультантПлюс» и «Гарант», а также Банка решений арбитражных судов (Электронное правосудие, доступ: https://kad.arbitr.ru).

1. ОСПАРИВАНИЕ ПРАВОВОЙ ОХРАНЫ ТОВАРНОГО ЗНАКА

1.1. Не допускается регистрация в качестве товарных знаков обозначений, не обладающих различительной способностью

В соответствии с п. 1 ст. 1483 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее — ГК РФ) не допускается государственная регистрация в качестве товарных знаков обозначений, не обладающих различительной способностью.

Согласно абз. 4 п. 34 Правил составления, подачи и рассмотрения документов, являющихся основанием для совершения юридически значимых действий по государственной регистрации товарных знаков, знаков обслуживания, коллективных знаков, утвержденных приказом Министерства экономического развития Российской Федерации от 20.07.2015 № 482 (далее — Правила № 482), к обозначениям, не обладающим различительной способностью, относятся отдельные буквы и сочетания букв, не обладающие словесным характером или не воспринимаемые как слово.

Проверка заявленного обозначения на соответствие указанной норме осуществляется на стадии государственной регистрации товарного знака (знака обслуживания) (ст. 1499 ГК РФ), а также может быть осуществлена и после государственной регистрации, если заинтересованное лицо полагает, что были нарушены требования законодательства.

Исходя из подп. 1 п. 1 ст. 1512 ГК РФ предоставление правовой охраны товарному знаку может быть оспорено полностью или частично в течение всего срока действия исключительного права на товарный знак, если правовая охрана ему была предоставлено с нарушением вышеуказанных требований.

Возражение может быть подано заинтересованным лицом (п. 1 ст. 1513 ГК РФ) и подлежит рассмотрению Федеральной службой по интеллектуальной собственности (Роспатентом) (п. 1 ст. 1513 ГК РФ).

Решение Роспатента, принятое по результатам рассмотрения возражения, может быть обжаловано в Суде по интеллектуальным правам (ст. 34 АПК РФ).

Судебный акт: постановление президиума Суда по интеллектуальным правам от 23.06.2022 по делу № СИП-1181/2021.

Состав судебной коллегии: председательствующий — Новоселова Л. А., судьи — Данилов Г. Ю., Корнеев В. А., Химичев В. А., Четвертакова Е. С. Рассомагина Н. Л.

Участники спора: истец — общество с ограниченной ответственностью «Кэпитал Лигал Сервисэз» (далее — Общество), ответчик — Роспатент.

Предмет спора: оспаривание решения Роспатента об отказе в регистрации товарного знака.

Основные нормы: п. 1 ст. 1483 ГК РФ.

Фактические обстоятельства дела

Общество обратилось в Роспатент с заявкой № 2019765209 на регистрацию обозначения «CLS» в качестве товарного знака в отношении товаров 16-го класса и услуг 35, 41 и 45-го классов Международной классификации товаров и услуг для регистрации знаков (далее — МКТУ).

В ходе экспертизы обозначения обществу направлено уведомление, в котором сообщено о наличии препятствий в регистрации заявленного обозначения в качестве товарного знака вследствие его несоответствия требованиям п. 1 ст. 1483 ГК РФ: обозначение представляет собой сочетание букв, не имеющее словесного характера, и не обладает различительной способностью.

В ответ на уведомление Общество сообщило, что заявленное обозначение представляет собой аббревиатуру фирменного наименования общества на английском языке, поэтому имеет словесный характер и является фантазийным по отношению к заявленным товарам и услугам.

Кроме того, Общество сослалось на приобретение заявленным обозначением различительной способности в результате его использования: обозначение используется почти 20 лет на рынке юридических услуг и приобрело узнаваемость у адресной группы потребителей.

В подтверждение приведенных доводов Общество представило распечатки публикаций в социальных сетях и на популярных юридических сайтах, информацию о рейтингах, об участии в ассоциациях, отзывы и письма потребителей его услуг, образцы рекламной и печатной продукции.

Кроме того, Общество указало на наличие у него исключительных прав на товарные знаки, правовая охрана которым предоставлена без дискламации элемента «CLS».

По результатам рассмотрения заявки административный орган принял решение об отказе в государственной регистрации товарного знака в отношении всех заявленных товаров и услуг ввиду его несоответствия требованиям п. 1 ст. 1483 ГК РФ.

Общество обратилось в административный орган с возражением на данное решение.

По результатам рассмотрения возражения Роспатент принял решение об отказе в его удовлетворении.

Административный орган отметил, что заявленное обозначение представляет собой отдельные согласные буквы, выполненные стандартным шрифтом без графической проработки, которая способна оказать влияние на индивидуализирующую функцию обозначения.

Роспатент также отметил, что словарно-справочные источники содержат множество значений обозначения «CLS» в качестве сокращений от слов и словосочетаний, однако сокращения от слов «Capital Legal Services» словарно-справочные источники не содержат.

Роспатент оценил представленные Обществом в качестве доказательства приобретения заявленным обозначением различительной способности документы и констатировал, что они не доказывают использование заявленного обозначения при оказании обществом услуг, не отражают информацию о степени информированности потребителей о спорном обозначении, об изготовителе товаров, о лице, оказывающем услуги, и не свидетельствуют о том, что обозначение «CLS» само по себе ассоциируется с товарами и услугами общества и может выполнять индивидуализирующую функцию.

Административный орган отклонил ссылку Общества на наличие у последнего исключительных прав на иные товарные знаки, в которые входит обозначение «CLS», сославшись на то, что такие товарные знаки являются комбинированными, буквенный элемент в них воспринимается потребителем в совокупности со словесными элементами «Capital Legal Services».

Несогласие с решением Роспатента послужило основанием для обращения Общества в Суд по интеллектуальным правам с соответствующим заявлением.

Результаты рассмотрения дела по инстанциям

Первая инстанция

Суд первой инстанции отметил, что административный орган произвел оценку представленных Обществом доказательств исключительно в отношении довода о наличии у обозначения «CLS» приобретенной различительной способности, однако не исследовал эти доказательства применительно к аргументу подателя возражения об изначальной различительной способности названного обозначения, т. е. о восприятии адресной группой потребителей обозначения «CLS» как аббревиатуры от фирменного наименования общества.

Суд первой инстанции счел, что Роспатент не исследовал представленные с возражением документы с точки зрения наличия у потребителей ассоциативной связи между обозначением «CLS» и полным наименованием общества «Capital Legal Services».

Кроме того, вывод административного органа об отсутствии у спорного обозначения различительной способности противоречит ранее принятым этим органом решениям о регистрации на имя общества товарных знаков по свидетельствам Российской Федерации № 585447 и № 585446, в состав которых включен элемент «CLS» в качестве охраняемого.

На основании изложенного суд первой инстанции счел ошибочной позицию Роспатента о несоответствии заявленного обозначения требованиям п. 1 ст. 1483 ГК РФ.

Кассационная инстанция

Президиум Суда по интеллектуальным правам решение суда первой инстанции отменил, указав следующее.

С точки зрения русского языка аббревиатура является словом.

Для того чтобы признать конкретное буквосочетание именно аббревиатурой, должно быть доказано, что это буквосочетание воспринимается адресной группой потребителей как слово, имеющее конкретное значение.

Не любое буквосочетание является аббревиатурой, но любая аббревиатура является словом.

Вместе с тем оценка того, является ли конкретное буквосочетание аббревиатурой, зависит от восприятия этого буквосочетания носителями языка, а при регистрации товарного знака — адресной группой потребителей соответствующих товаров.

Это следует и из содержания п. 34 Правил № 482, обращающих внимание на необходимость учета того, воспринимается ли конкретное буквосочетание как слово.

Таким образом, буквосочетание, воспринимающееся в качестве аббревиатуры адресной группой потребителей, является словом, а, следовательно, не подпадает под ограничения п. 1 ст. 1483 ГК РФ.

Буквосочетание, не воспринимающееся в качестве аббревиатуры адресной группой потребителей, словом не является и потому подпадает под ограничения п. 1 ст. 1483 ГК РФ.

Различительная способность может быть свойственна заявленному обозначению изначально либо приобретена им в результате его использования.

Общество настаивало на том, что потребители воспринимают обозначение «CLS» в качестве сокращения от фирменного наименования Общества, ссылаясь на представленные в материалы административного дела доказательства.

Анализ оспариваемого решения суда первой инстанции свидетельствует о наличии в тексте решения противоречий.

Суд первой инстанции установил: «при принятии оспариваемого решения Роспатент исходил из того, что представленное на регистрацию обозначение «CLS» не обладает различительной способностью, поскольку оно представляет собой отдельные буквы, выполненные стандартным шрифтом без графической оригинальной проработки, состоит только из согласных букв, которые не образуют какого-либо слова, имеющего определенное смысловое значение, в связи с чем не обладает различительной способностью.

Отклоняя довод заявителя о том, что заявленное обозначение является аббревиатурой, Роспатент указал со ссылкой на словарь иностранных сокращений https://www.acronymfinder.com/, что фирменное наименование заявителя в качестве расшифровки аббревиатуры «CLS» в словарно-справочных источниках отсутствует.

Административный орган отметил, что в материалах административного дела отсутствуют доказательства, в том числе анализ мнения потребителей, подтверждающие довод заявителя о том, что заявленное обозначение будет вызывать у потребителя ассоциации с заявителем».

Однако установив указанные обстоятельства, суд первой инстанции сделал ошибочный вывод о том, что Роспатент не рассмотрел довод общества о восприятии заявленного на регистрацию обозначения в качестве сокращения от фирменного наименования общества на английском языке (аббревиатуры).

Данный вывод не соответствует материалам дела и обстоятельствам, которые были установлены самим судом.

Для того чтобы признать конкретное буквосочетание именно аббревиатурой, должно быть доказано, что это буквосочетание воспринимается адресной группой потребителей как слово, имеющее конкретное значение.

Таким образом, доказательства восприятия заявленного на регистрацию обозначения адресной группой потребителей необходимо как для подтверждения того, что заявленное обозначение имеет словесный характер (является аббревиатурой), так и для подтверждения приобретения этим обозначением различительной способности.

Разница состоит в том, что для подтверждения наличия у обозначения «CLS» словесного значения необходимо подтвердить, что такое обозначение воспринимается адресной группой потребителей в качестве аббревиатуры от фирменного наименования Общества (слова или словосочетания, имеющих конкретное значение), в то время как для подтверждения приобретения этим обозначением различительной способности необходимо подтвердить, что это обозначение ассоциируется адресной группой потребителей с товарами и услугами, которые реализует или оказывает Общество.

Как установил Роспатент, какие-либо доказательства, подтверждающие восприятие спорного обозначения потребителями (социологические опросы, сведения о степени информированности потребителей о заявленном обозначении), Обществом не представлены — ни в отношении восприятия спорного обозначения как сокращенного названия общества, ни в отношении возникновения ассоциативных связей между обозначением и товарами и услугами Общества.

Этот вывод не опровергнут судом первой инстанции.

Как правильно указал административный орган, в большинстве представленных Обществом источников обозначение «CLS» используется совместно с отличительной частью фирменного наименования общества на английском языке «Capital Legal Services».

Такое совместное использование действительно создает предпосылки возникновения ассоциативных связей между обозначением «CLS» и отличительной частью фирменного наименования общества на английском языке «Capital Legal Services».

Между тем возникновения таких предпосылок недостаточно для подтверждения восприятия этого обозначения адресной группой потребителей в качестве аббревиатуры: необходимы доказательства того, что потребители из адресной группы фактически при упоминании обозначения «CLS» без одновременного использования в сочетании с полным фирменным наименованием воспринимают это обозначение как аббревиатуру от фирменного наименования Общества на английском языке, однако, как уже указывалось, таких доказательств Общество не представило.

С учетом изложенного президиум Суда по интеллектуальным правам соглашается с той позицией административного органа, что представленные обществом документы не подтверждают фактическое восприятие спорного обозначения в качестве аббревиатуры адресной группой потребителей заявленных товаров/услуг.

Представленные Обществом доказательства не содержат сведений о мнении потребителей в отношении обозначения «CLS», об их восприятии названного обозначения, о наличии ассоциативной связи между спорным обозначением и деятельностью Общества в сознании потребителей.

Из имеющихся документов также не следует, что адресная группа потребителей ясно, четко и однозначно воспринимает буквосочетание «CLS» именно как аббревиатуру, образованную от словосочетания «Capital Legal Services» (наименования Общества).

Президиум Суда по интеллектуальным правам также не может согласиться с выводом суда первой инстанции о нарушении административным органом принципа правовой определенности, выразившемся в неучете ранее зарегистрированных на имя Общества товарных знаков, включающих в себя элемент «CLS», поскольку особенности исполнения букв «C», «L», «S» в составе комбинированных товарных знаков Общества не свидетельствует о том, что обозначение «CLS» безусловно и однозначно воспринимает потребителями в качестве аббревиатуры.

Таким образом, факт регистрации на имя Общества товарных знаков по свидетельствам Российской Федерации № 585446, № 585447 не влияет на вывод Роспатента об отсутствии в материалах административного и судебного дел доказательств восприятия спорного обозначения адресной группой потребителей в качестве аббревиатуры, т. е. наличия у этого обозначения изначальной различительной способности.

1.2. Не допускается государственная регистрация в качестве товарных знаков обозначений, представляющих собой или содержащих элементы, являющиеся ложными или способными ввести в заблуждение потребителя относительно товара, его изготовителя или места производства

В силу подп. 1 п. 3 ст. 1483 ГК РФ не допускается государственная регистрация в качестве товарных знаков обозначений, представляющих собой или содержащих элементы, являющиеся ложными или способными ввести в заблуждение потребителя относительно товара либо его изготовителя.

Исходя из п. 37 Правил № 482, при рассмотрении вопроса о ложности или способности обозначения ввести потребителя в заблуждение относительно товара или его изготовителя учитывается, что к таким обозначениям относятся, в частности, обозначения, порождающие в сознании потребителя представление об определенном качестве товара, его изготовителе или месте происхождения, которое не соответствует действительности.

В случае если ложным или вводящим в заблуждение является хотя бы один из элементов обозначения, то обозначение признается ложным или вводящим в заблуждение.

Подпункт 1 п. 3 ст. 1483 ГК РФ охватываются лишь обозначения, которые ложно указывают на свойства того товара, в отношении которого испрашивается правовая охрана. Обозначения, указывающие на не присущее товару свойство, которое рядовым, средним потребителем не может быть воспринято как правдоподобное, ложными (способными ввести в заблуждение) в смысле указанной нормы не являются (подп. 1 и 2 п. 3 Рекомендаций по отдельным вопросам экспертизы заявленных обозначений, утвержденных приказом Российского агентства по патентам и товарным знакам от 23.03.2001 № 39 (далее — Рекомендации № 39).

В абз. 7 подп. 1 п. 3 Рекомендаций № 39 отмечено, что вопрос о том, является ли обозначение ложным (способным ввести в заблуждение), рассматривается в отношении тех товаров, для которых испрашивается регистрация обозначения. Одно и то же обозначение может в отношении одних товаров быть признано описательным, в отношении других — ложным, в отношении третьих — фантазийным.

Как сказано в подп. 2 п. 3 Рекомендаций № 39, в отношении каждого элемента заявленного обозначения целесообразно ответить на вопрос: описывает ли элемент товары ложно; может ли элемент вызвать у потребителя ассоциативное представление о товаре, которое способно ввести потребителя в заблуждение. Если элемент признан ложным или способным ввести в заблуждение, целесообразно оценить, являются ли ложные указания правдоподобными; являются ли ассоциативные представления правдоподобными; поверит ли ложным указаниям и ассоциативным представлениям потребитель. Если элементы обозначения можно отнести к ложным или способным ввести в заблуждение, но неправдоподобным, обозначение нецелесообразно признавать ложным или способным ввести в заблуждение.

Таким образом, предполагаемая ложная ассоциация обозначения в отношении конкретных товаров и услуг, не обладающая признаками правдоподобности, сама по себе придает обозначению фантазийный характер.

Способность введения в заблуждение элементами обозначений и обозначением в целом не является очевидной и, как правило, определяется через ассоциативный ряд при восприятии потребителем обозначения, вызывая у него различные представления о товаре и изготовителе; соответствующая способность носит вероятностный характер.

Способность обозначения вводить потребителя в заблуждение может возникнуть у потребителя в результате ассоциации, в том числе с иным лицом, основанной на предшествующем опыте потребителя.

Под способностью товарного знака ввести в заблуждение потребителя подразумевается, в частности, ситуация, когда информация, содержащаяся в товарном знаке, может создать искаженное представление о товаре и его производителе, способное повлиять на решение потребителя.

Судебный акт: постановление президиума Суда по интеллектуальным правам от 14.07.2022 по делу № СИП-1190/2021.

Состав судебной коллегии: председательствующий — Корнеев В. А., судьи — Данилов Г. Ю., Четвертакова Е. С.

Участники спора: истец — общество с ограниченной ответственностью «АБАР» (далее — Общество), ответчик — Роспатент.

Предмет спора: оспаривание решения Роспатента об отказе в регистрации товарного знака.

Основные нормы: подп. 1 п. 3 ст. 1483 ГК РФ.

Фактические обстоятельства дела

Общество подало в административный орган заявку № 2019767327 на регистрацию в качестве товарного знака обозначения «TOSCANO TEREZA KIRCHE» для индивидуализации широкого перечня товаров 3-го класса МКТУ.

По результатам экспертизы заявленного обозначения Роспатент принял решение об отказе в государственной регистрации товарного знака ввиду несоответствия требованиям подп. 1 п. 3 ст. 1483 ГК РФ, поскольку заявленное обозначение способно ввести потребителя в заблуждение относительно места производства указанных в перечне товаров 3-го класса МКТУ.

Административный орган пришел к выводу о том, что в состав обозначения включено слово «TOSCANO», означающее в переводе с итальянского языка на русский язык имя прилагательное «тосканский», являющееся производным от названия области Тоскана в Италии. Учитывая, что Общество находится в городе Минеральные Воды, Роспатент счел, что регистрация спорного обозначения введет потребителя в заблуждение в отношении места производства товаров.

На решение об отказе в государственной регистрации товарного знака Общество направило возражение, в котором привело следующие доводы:

— область Тоскана в Италии известна винной продукцией, природными заповедниками, производством оливкового масла, мотоциклов, самолетов, добычей мрамора и туризмом, а ассоциаций слова «TOSCANO» с упомянутым регионом применительно к товарам 3-го класса МКТУ не доказано;

— в спорном обозначении словесный элемент «TOSCANO» в сочетании с другими элементами «TEREZA» и «KIRCHE» не воспринимается как географическое указание, в связи с чем для товаров 3-го класса МКТУ он является фантазийным и не может вводить потребителей в заблуждение в отношении места производства товаров.

По результатам рассмотрения возражения административный орган принял решение об отказе в государственной регистрации обозначения по заявке № 2019767327 в качестве товарного знака.

Проанализировав повторно заявленное обозначение, Роспатент признал обоснованными сделанные по результатам экспертизы выводы и констатировал противоречие этого обозначения положениям подп. 1 п. 3 ст. 1483 ГК РФ.

Не согласившись с выводами административного органа, Общество обратилось в Суд по интеллектуальным правам с заявлением о признании ненормативного правового акта недействительным.

Результаты рассмотрения дела по инстанциям

Первая инстанция

Доводы Общества о невозможности отдельного анализа каждого из слов, входящих в состав спорного обозначения, суд первой инстанции отклонил, сославшись на то, что данное обозначение не является устойчивым словосочетанием.

По мнению суда первой инстанции, вывод Роспатента об известности региона Тоскана в Италии как места производства парфюмерии, туалетной воды, косметических средств сделан в отсутствие надлежащих оснований, а приведенные в оспариваемом ненормативном правовом акте ссылки на интернет-источники не подтверждают известность российскому потребителю названного региона как места производства перечисленных товаров.

При этом суд первой инстанции признал заслуживающими внимания доводы общества о содержании сведений в каждом из интернет-источников и отметил, что коллегии судей, с точки зрения рядового потребителя, также не известна Тоскана в Италии как место производства именно парфюмерии, туалетной воды, косметических средств, а единичных упоминаний об этом регионе явно недостаточно для признания известности и наличия явных ассоциативных связей потребителя с Тосканой как с местом производства соответствующих товаров.

Суд первой инстанции счел, что административный орган неправильно истолковал положения подп. 1 п. 3 ст. 1483 ГК РФ, поскольку исходил исключительно из того, что спорное обозначение включает в себя элемент, указывающий на географическое наименование Тоскана, при отсутствии доказательств производства товаров на территории Италии, тогда как заявитель является российским юридическим лицом, зарегистрированным в городе Минеральные Воды.

Данное обстоятельство само по себе не свидетельствует о возможности введения потребителя в заблуждение относительно места производства товаров, так как установление наличия или отсутствия предусмотренных подп. 1 п. 3 ст. 1483 ГК РФ признаков подразумевает выявление объективно существующих на момент подачи заявки причин, свидетельствующих о ложности заявленного обозначения или о возможности при его использовании введения потребителей в заблуждение.

Суд первой инстанции отметил, что вопрос о наличии или отсутствии у заявленного обозначения признаков ложности или введения потребителя в заблуждение должен разрешаться независимо от представленных заявителем в материалы административного дела документов, в связи с чем осуществление Обществом хозяйственной деятельности на соответствующей территории, равно как и наличие или отсутствие доказательств производства товаров на территории Италии (Тосканы), не могут влиять на вывод о соответствии спорного обозначения положениям подп. 1 п. 3 ст. 1483 ГК РФ.

В материалах административного дела нет доказательств наличия у потребителя сложившихся ассоциаций с конкретным производителем и с местом производства товаров на момент подачи заявки на регистрацию спорного обозначения, а выводы Роспатента об обратном носят предположительный характер.

Таким образом, суд пришел к выводу о несоответствии оспариваемого решения административного органа положениям подп. 1 п. 3 ст. 1483 ГК РФ и нарушении прав заявителя, ввиду чего признал названое решение недействительным.

Кассационная инстанция

Президиум Суда по интеллектуальным правам отметил, что оценка обозначения на соответствие требованиям подп. 1 п. 3 ст. 1483 ГК РФ производится, исходя из восприятия этого обозначения рядовыми, средними потребителями — адресатами товаров/услуг, для индивидуализации которых предоставлена правовая охрана.

В постановлениях президиума Суда по интеллектуальным правам от 30.07.2015 по делу № СИП-19/2015, от 16.02.2017 по делу № СИП-415/2016 и в других дополнительно отмечено, что восприятие обозначений (в том числе словесных обозначений в латинице) с учетом культурных, исторических, языковых и иных особенностей у потребителей в разных странах может различаться.

Применительно к широко известным географическим наименованиям для признания географической коннотации обозначения правдоподобной необязательно наличие доказательств известности производства в соответствующем месте конкретных товаров.

В отношении конкретного географического наименования (а не в целом государства, в котором соответствующее место находится) должны быть пройдены два шага:

— определение того, воспринимается ли адресной группой потребителей конкретный элемент как географическое наименование (по общему правилу, не запрещается регистрация географических наименований, неизвестных разумно информированной адресной группе потребителей (а не географам));

— определение того, указывает ли обозначение на место, ассоциирующееся с заявленными товарами или услугами; или разумно ли предположить, что обозначение будет ассоциироваться с товарами или услугами в будущем; или может ли оно, с точки зрения потребителей, указывать на место происхождения этой категории товаров или услуг (т. е. такая проверка проводится в отношении конкретных заявленных товаров и услуг).

При рассмотрении дел об оспаривании решений Роспатента, принятых на основании подп. 1 п. 3 ст. 1483 ГК РФ, учитываются существующие или вероятные ассоциативные связи, возникающие у потребителей в связи со спорным обозначением, с учетом имеющихся в материалах дела доказательств.

В данной части суд первой инстанции ошибочно оценивал правдоподобность ассоциаций потребителей исходя из того, известна ли Тоскана как место производства товаров 3-го класса МКТУ при том, что такая оценка должна даваться, исходя, в том числе из того, что адресная группа потребителей может разумно предполагать производство в ней соответствующих товаров.

Кроме того, суд первой инстанции ошибочно рассматривал спорное обозначение, состоящее из трех написанных латинскими буквами слов, в качестве комбинированного, а не словесного.

При этом суд первой инстанции оставил без должного внимания тот факт, что заявленное обозначение состоит из трех слов, и анализировал выводы административного органа исходя из семантического значения только одного слова «TOSCANO».

Из материалов дела усматривается, что Общество считало заявленное обозначение хорошо читаемым, фантазийным, не обладающим каким-либо предопределенным смыслом для товаров 3-го класса МКТУ, и указывало на то, что область в Италии называется иначе — Toscana, а слово «TOSCANO» может восприниматься в качестве фамилии.

В свою очередь, Роспатент ссылается на то, что спорное обозначение на русский язык переводится как «Тосканская церковь Терезы», «Храм Терезы в Тоскане».

Таким образом, при проверке правильности применения административным органом положений подп. 1 п. 3 ст. 1483 ГК РФ суду первой инстанции следовало проверить, верно ли Роспатент установил, в каком значении спорное словесное обозначение будет восприниматься адресной группой потребителей, присутствует ли в нем в целом географическая коннотация.

Несмотря на то, что Общество перечислило в заявке № 2019767327 широкий перечень товаров 3-го класса МКТУ, суд первой инстанции оценивал выводы административного органа только в отношении таких товаров как парфюмерия, туалетная вода и косметические средства, не исследовав возможность распространить аргументы Роспатента на иные товары.

С учетом изложенного суд кассационной инстанции посчитал, что при рассмотрении указанного дела суд первой инстанции не руководствовался установленным нормами материального права методологическим подходом — в решении не дана оценка того, что конкретные товары, для которых испрашивается правовая охрана, могут быть восприняты потребителем как товары, производимые в области Тоскана в Италии.

1.3. Не допускается государственная регистрация в качестве товарных знаков обозначений, представляющих собой или содержащих элементы, противоречащие общественным интересам, принципам гуманности и морали

В соответствии с положениями п. 2 ст. 6 Закона Российской Федерации «О товарных знаках, знаках обслуживания и наименований мест происхождения товаров» (далее — Закон о товарных знаках), действовавшего до 31.12.2008 и применявшегося при оценке охраноспособности товарных знаков, заявки по которым поданы до этой даты, не допускается регистрация в качестве товарных знаков или их элементов обозначений, противоречащих общественным интересам, принципам гуманности и морали.

Как отмечено в п. 2.3 Правил составления, подачи и рассмотрения заявки на регистрацию товарного знака и знака обслуживания, утвержденных Комитетом Российской Федерации по патентам и товарным знакам 29.11.1995 (в ред. от 19.12.1997), к обозначениям, противоречащим общественным интересам, принципам гуманности и морали, относятся, в частности, слова и изображения непристойного содержания, призывы антигуманного характера, оскорбляющие человеческое достоинство, религиозные чувства и т. п.

При этом перечень случаев, когда государственная регистрация товарного знака может противоречить общественным интересам, не является исчерпывающим.

Запрет на регистрацию указанных обозначений в качестве товарных знаков вызван необходимостью поддержания правопорядка, защиты исторических и культурных ценностей общества, защиты нравственных чувств и моральных ценностей потребителей товаров.

Такое общее основание для отказа в государственной регистрации заявленного обозначения как «противоречие общественным интересам, принципам гуманности и морали» включает в себя три самостоятельных основания, каждое из которых имеет значение при установлении соответствия обозначения требованиям, установленным законодательством. При проверке соответствия заявленного на регистрацию обозначения таким требованиям необходимо установить его соответствие всем основаниям, но несоблюдения требований хотя бы по одному основанию достаточно для вывода о том, что заявленное обозначение не может быть зарегистрировано в качестве товарного знака.

Судебный акт: постановление президиума Суда по интеллектуальным правам от 29.10.2021 по делу № СИП-181/2021.

Состав судебной коллегии: председательствующий — Новоселова Л. А., судьи — Данилов Г. Ю., Корнеев В. А., Рассомагина Н. Л., Четвертакова Е. С.

Участники спора: истец — общество с ограниченной ответственностью «Александровы погреба» (далее — Общество «Александровы погреба»), ответчик — Роспатент, третье лицо — общество с ограниченной ответственностью «Винный стиль» (далее — Общество «Винный стиль»).

Предмет спора: об охраноспособности товарного знака.

Основные нормы: п. 2 ст. 6 Закона о товарных знаках (подп. 2 п. 3 ст. 1483 ГК РФ).

Фактические обстоятельства дела

Общество «Александровы погреба» является правообладателем товарного знака «SAINT-VINCENT» по свидетельству Российской Федерации № 196200 с приоритетом от 21.04.2000 в отношении товаров 16-го, 33-го и услуг 39-го, 42-го классов МКТУ.

Общество «Винный стиль» обратилось в Роспатент с возражением против предоставления правовой охраны указанному товарному знаку в отношении всех приведенных в перечне регистрации товаров и услуг, мотивированным несоответствием его регистрации требованиям п. 2 ст. 6 Закона о товарных знаках и п. 3 ст. 1483 ГК РФ.

В обоснование поданного возражения Общество «Винный стиль» ссылалось на то, что товарный знак «SAINT-VINCENT» является словесным и в переводе с английского языка означает «Святой Викентий». Святой Викентий является священномучеником, пострадавшим за веру; почитание святых является неотъемлемой частью духовной жизни.

С учетом этого регистрация спорного товарного знака, воспроизводящего имя святого, противоречит общественным интересам.

Кроме того, регистрация такого обозначения в качестве товарного знака в отношении алкогольной продукции оскорбляет чувства верующих, а также формирует у потребителей ложное отношение к алкогольной продукции как к продукции, одобренной церковью, в связи с чем — противоречит принципам гуманности и морали.

Дополнительно Общество «Винный стиль» указывало на введение потребителей в заблуждение в отношении места производства товара и нахождения производителя: Святой Викентий является покровителем французских виноделов, в связи с чем в Бургундии ежегодно проводится винное мероприятие — празднование дня Святого Викентия, в то время как правообладатель спорного товарного знака не связан с Францией.

Решением Роспатента возражение Общества «Винный стиль» удовлетворено: предоставление правовой охраны товарному знаку по свидетельству Российской Федерации № 196200 признано недействительным полностью.

Принимая указанное решение, Роспатент установил, что спорный словесный товарный знак переводится на русский язык как «Святой Викентий» и воспроизводит имя святого, почитаемого в православной, католической и англиканской церквях, в связи с чем рассматриваемый спор имеет четко выраженную религиозную тематику.

Изучив доводы возражения и отзыва на него, дополнительные материалы, представленные участниками спора, полученные в ответ на запросы административного органа, письмо из Правового управления Московской Патриархии, а также письмо и заключение профессора, доктора церковной истории Московской духовной академии протоиерея В. Цыпина, Роспатент пришел к выводам о том, что имени святого, признаваемого религиозной конфессией, зарегистрированной в установленном порядке, или его изображению не может быть предоставлена правовая охрана в качестве товарного знака; религиозная символика регистрации в качестве товарного знака не подлежит; религиозные организации могут беспрепятственно использовать религиозные символы того вероисповедания, к которому они принадлежат.

Кроме того, Роспатент счел, что регистрация спорного обозначения в качестве товарного знака оскорбляет религиозные чувства верующих.

С учетом этого административный орган пришел к выводу о том, что спорному товарному знаку правовая охрана предоставлена с нарушением требований п. 2 ст. 6 Закона о товарных знаках, поскольку регистрация названного средства индивидуализации оскорбляет религиозные чувства, противоречит общественным интересам, принципам гуманности и морали.

Несогласие с решением административного органа послужило основанием для обращения Общества «Александровы погреба» в Суд по интеллектуальным правам.

Результаты рассмотрения дела по инстанциям

Первая инстанция

Суд первой инстанции отметил, что согласно представленным Обществом «Александровы погреба» результатам социологического опроса лишь 2% респондентов связывают обозначение «SAINT VINCENT» со Святым Винсентом (Святым Викентием), в то время как подавляющее большинство потребителей, в том числе верующих, не связывают данное обозначение с религиозной тематикой.

При этом суд первой инстанции указал, что данное обстоятельство не было принято во внимание Роспатентом при принятии оспариваемого решения.

В целях оценки обоснованности выводов административного органа суд первой инстанции направил ряд запросов в адрес ученых, специализирующихся в области философии, религии и истории.

Основываясь на полученных ответах специалистов, суд первой инстанции сделал вывод о том, что святые с именем Винсент (Викентий) действительно существуют в христианском вероучении, однако с учетом большого количества таких святых, а также исторических особенностей формирования и развития культа святых в различных христианских учениях для представителей православия и католицизма само по себе обозначение «SAINT VINCENT» не может вызывать ассоциации с каким-либо одним из причисленных к лику святых мучеников, а для сторонников протестантизма такое обозначение не может иметь религиозного значения вообще.

Кроме того, суд первой инстанции указал на невозможность возникновения ассоциаций между спорным обозначением и каким-либо святым Винсентом (Викентием) в связи с отсутствием в составе спорного товарного знака изображения соответствующего религиозного образа святого или какой-либо религиозной символики.

Таким образом, суд первой инстанции счел, что вывод о смысловом значении спорного товарного знака сделан Роспатентом при неполном исследовании имеющихся в материалах дела доказательств, а также без учета объективно существовавших на момент рассмотрения возражения обстоятельств (исторических сведений и специальных знаний), которые исключают вывод об однозначных ассоциациях обозначения «SAINT VINCENT» с каким-либо христианским святым и, как следствие, вывод о религиозном подтексте его смыслового значения.

Суд первой инстанции также указал на необходимость проведения при проверке соответствия спорного товарного знака требованиям п. 2 ст. 6 Закона о товарных знаках оценки способности этого товарного знака оскорбить чувства верующих с учетом его регистрации в отношении товаров 33-го класса МКТУ.

По результатам оценки содержания оспариваемого ненормативного правового акта, направленных Роспатентом в адрес Московской духовной академии и Правового управления Московского Патриархата запросов и ответов на них суд первой инстанции пришел к выводу о наличии основании для критической оценки таких ответов с учетом отсутствия сведений об истинном восприятии спорного обозначения потребителями, а также некорректности поставленных административным органом вопросов.

Суд первой инстанции отметил, что ответы представителей Московской духовной академии и Правового управления Московского Патриархата не могли служить единственным основанием для вывода Роспатента о несоответствии спорного товарного знака требованиям п. 2 ст. 6 Закона о товарных знаках.

По результатам изучения материалов административного дела и полученных ответов на судебные запросы суд первой инстанции также пришел к выводу о том, что административный орган не учел имеющуюся в религиозных источниках позицию в отношении употребления вина и виноделия, которая должна была быть принята во внимание при установлении содержания общественных интересов и принципов (в частности, религиозных), которые предположительно могли быть нарушены посредством использования спорного обозначения.

Суд первой инстанции отметил, что Роспатент не учел готовность Общества «Александровы погреба» ограничить перечень указанных в свидетельстве Российской Федерации № 196200 товаров 33-го класса МКТУ в редакции «алкогольные напитки, а именно вина».

С учетом изложенного, суд первой инстанции пришел к выводу о том, что при принятии оспариваемого ненормативного правового акта административный орган не исследовал надлежащим образом вопрос о действительном смысловом значении спорного обозначения, не учел всю совокупность имеющихся доказательств и объективно существующие специальные знания по исследуемому вопросу, в связи с чем признал решение Роспатента недействительным.

Кассационная инстанция

Президиум Суда по интеллектуальным отменил решение суда первой инстанции по следующим основаниям.

Признавая недействительным предоставление правовой охраны спорному товарному знаку в отношении всех товаров и услуг, для индивидуализации которых он зарегистрирован, Роспатент исходил из того, что имя почитаемого религиозного святого не может быть зарегистрировано в качестве товарного знака.

Именно в регистрации имени святого в качестве товарного знака Роспатент усмотрел противоречие общественным интересам, принципам гуманности и морали.

Дополнительно Роспатент указал на то, что использование имени святого для маркировки винной продукции может оскорбить чувства верующих.

Суд первой инстанции установил следующее:

— почитание святых характерно для православия и католицизма;

— среди святых Римско-католической церкви наиболее известны семь святых Винсентов: Винсент Сарагосский, Винсент Леринский, Винсент Аженский, Винсент Коллиурский, Винсент Феррер, Винсент де Поль, Винсент Паллотти;

— под именем Викентий в православии почитаются Викентий Сарагосский, Викентий Леринский, Викентий Аженский и Викентий Коллиурский.

Таким образом, суд первой инстанции подтвердил, что обозначение «SAINT VINCENT» воспроизводит имя почитаемого в католицизме и православии религиозного святого.

Этого обстоятельства достаточно для признания того, что спорное обозначение не может быть зарегистрировано в качестве товарного знака для всех товаров: как уже указывалось, данная норма защищает исторические и культурные ценностей общества, в котором религия является необходимым составным элементом общественной жизни, в том числе духовной культуры.

Установив действительное существование в христианской культуре святых с именем Винсент (Викентий), суд первой инстанции ошибочно не принял во внимание изложенную в ответах Правового управления Московской Патриархии и Московской духовной академии позицию о том, что использование имени святого, признаваемого религиозной конфессией, зарегистрированной в установленном порядке, или его изображения не может охватываться исключительным правом того или иного физического или юридического лица, не являющегося религиозной организацией либо не учрежденного ею.

Тот факт, что некоторые верующие будут воспринимать спорное обозначение в качестве имени одного святого, а иные — в качестве другого святого, не имеет значения, поскольку все перечисленные святые являются частью религиозной культуры, а значит, относятся к культурным ценностям общества в целом.

В такой ситуации у суда первой инстанции отсутствовали основания для вывода о несоответствии оспариваемого решения Роспатента нормам п. 2 ст. 6 Закона о товарных знаках.

Суд первой инстанции ошибочно сослался на необходимость исследования обстоятельств того, какие общественные интересы могут быть нарушены при использовании спорного обозначения для маркировки винной продукции и на неисследование этого обстоятельства Роспатентом. Однако предметом рассмотрения данного спора являлись выводы административного органа о том, может ли спорное обозначение выступать в качестве средства индивидуализации товаров, возможно ли предоставление монопольного права на такое обозначение одному лицу, являющемуся коммерческой организацией, а не то, может ли это обозначение использоваться для маркировки винной продукции (например, разными лицами, в том числе и религиозными организациями).

Вопрос о том, затрагивает ли чувства верующих продажа какого-либо товара, не имеет отношения к применению положений п. 2 ст. 6 Закона о товарных знаках.

Президиум Суда по интеллектуальным правам полагает, что для правильного рассмотрения настоящего дела существенное значение имеет не разрешение вопроса о возможности использования спорного обозначения и о последствиях такого использования, а оценка правомерности предоставления одному лицу исключительного права на соответствующее обозначение в качестве средства индивидуализации его товаров.

Суд первой инстанции неправильно определил круг обстоятельств, имеющих значение для настоящего спора, сочтя необходимым осуществить проверку того, может ли спорное обозначение при его фактическом использовании на винной продукции оскорбить чувства верующих.

Данные обстоятельства касались лишь дополнительно приведенного Роспатентом основания — возможности оскорбления чувств верующих при использовании имени религиозного святого на винной продукции.

Выводы суда первой инстанции о несогласии с позицией Роспатента о недопустимости использования имени святого на винной продукции не опровергают правильности основного вывода административного органа о том, что на обозначение, являющееся частью духовной культуры всего общества в целом, государство не может предоставлять одному лицу исключительное право в качестве средства индивидуализации его товаров. Эти выводы мотивировано судом не отклонены.

Президиум Суда по интеллектуальным правам полагает, что в рассматриваемом случае, для не связанных с осуществлением религиозной деятельности товаров и услуг, установленного Роспатентом и подтвержденного судом первой инстанции факта известности в религиозной культуре существования святых с именем Винсент (Викентий) достаточно для признания несоответствия спорного товарного знака требованиям п. 2 ст. 6 Закона о товарных знаках.

1.4. Не могут быть зарегистрированы в качестве товарных знаков в отношении любых товаров обозначения, тождественные или сходные до степени смешения с наименованием места происхождения товаров

Исходя из положений п. 7 ст. 1483 ГК РФ (в редакции Федерального закона от 26.07.2019 № 230-ФЗ), не могут быть зарегистрированы в качестве товарных знаков в отношении любых товаров обозначения, тождественные или сходные до степени смешения с наименованием места происхождения товаров, охраняемым в соответствии с этим Кодексом, а также с обозначением, заявленным на регистрацию в качестве такового до даты приоритета товарного знака, за исключением случая, если такое наименование или сходное с ним до степени смешения обозначение включено как неохраняемый элемент в товарный знак, регистрируемый на имя лица, имеющего исключительное право на такое наименование, при условии, что регистрация товарного знака осуществляется в отношении тех же товаров, для индивидуализации которых зарегистрировано наименование места происхождения товара.

В силу положений п. 41 Правил № 482 обозначение считается сходным до степени смешения с другим обозначением (товарным знаком), если оно ассоциируется с ним в целом, несмотря на их отдельные отличия.

Согласно п. 42 Правил № 482 словесные обозначения сравниваются со словесными обозначениями и с комбинированными обозначениями, в композиции которых входят словесные элементы.

Сходство словесных обозначений оценивается по звуковым (фонетическим), графическим (визуальным) и смысловым (семантическим) признакам, а именно: 1) звуковое сходство определяется на основании наличия близких и совпадающих звуков в сравниваемых обозначениях; близости звуков, составляющих обозначения; расположения близких звуков и звукосочетаний по отношению друг к другу; наличия совпадающих слогов и их расположения; числа слогов в обозначениях; места совпадающих звукосочетаний в составе обозначений; близости состава гласных; близости состава согласных; характера совпадающих частей обозначений; вхождения одного обозначения в другое; ударения; 2) графическое сходство определяется на основании общего зрительного впечатления; вида шрифта; графического написания с учетом характера букв (например, печатные или письменные, заглавные или строчные); расположения букв по отношению друг к другу; алфавита, буквами которого написано слово; цвет или цветовое сочетание; 3) смысловое сходство определяется на основании подобия заложенных в обозначениях понятий, идей (в частности, совпадение значения обозначений в разных языках); совпадения одного из элементов обозначений, на который падает логическое ударение и который имеет самостоятельное значение; противоположности заложенных в обозначениях понятий, идей.

Признаки, указанные в п. 42 Правил № 482, учитываются как каждый в отдельности, так и в различных сочетаниях.

Судебный акт: постановление президиума Суда по интеллектуальным правам от 02.03.2021 по делу № СИП-558/2020.

Состав судебной коллегии: председательствующий — Новоселова Л. А., судьи — Корнеев В. А., Химичев В. А., Рассомагина Н. Л.

Участники спора: истец — общество с ограниченной ответственностью «ДекотэС» (далее — Общество), ответчик — Роспатент.

Предмет спора: оспаривание решения Роспатента об отказе в регистрации товарного знака.

Основные нормы: п. 7 ст. 1483 ГК РФ.

Фактические обстоятельства дела

Общество обратилось в Роспатент с заявкой № 2018737218 на регистрацию обозначения

в качестве товарного знака для товаров 29-го класса МКТУ.

Роспатент своим решением отказал в регистрации указанного обозначения в качестве товарного знака ввиду его несоответствия требованиям п. 1 и 7 ст. 1483 ГК РФ.

Роспатент признал элемент «@» не обладающим различительной способностью, неохраняемым, а также противопоставил указанной заявке наименование места происхождения товаров «Камчатская нерка» по свидетельству Российской Федерации № 176, признав его сходным до степени смешения с заявленным на регистрацию обозначением.

Общество обратилось в Роспатент с возражением на указанное решение. Доводы Общества сводились к неправомерности противопоставления заявке вышеуказанного наименования места происхождения товаров ввиду отсутствия между ними сходства до степени смешения.

При рассмотрении возражения Роспатент установил, что слова «КАМЧАТСКИЙ»/«КАМЧАТСКАЯ» являются прилагательными от слова КАМЧАТКА — полуостров на северо-востоке Азии (Россия), вытянут на 1200 км, площадь — 370 тыс. кв. м.

Учитывая приведенное выше семантическое значение, Роспатент сделал вывод о том, что словесные элементы «КАМЧАТСКИЙ»/«КАМЧАТСКАЯ» определяют смысловое значение всего словосочетания в целом, придавая ему устойчивую связь с чем-либо, относящимся к полуострову Камчатка.

Сравниваемые словесные элементы «КАМЧАТСКИЙ ДОМ» и «КАМЧАТСКАЯ НЕРКА» выполнены буквами русского алфавита стандартным шрифтом, что сближает их графически.

С учетом этого Роспатент пришел к выводу об ассоциировании сравниваемых обозначений в целом, несмотря на их отдельные отличия.

Роспатент также отметил, что Обществу не было предоставлено право использования противопоставленного спорному обозначению наименования места происхождения товаров.

В связи с этим Роспатент пришел к выводу о несоответствии заявленного на регистрацию обозначения нормам п. 7 ст. 1483 ГК РФ.

Роспатент отклонил ссылки Общества на иные товарные знаки, которые, с точки зрения Общества, могут косвенно свидетельствовать о возможности регистрации заявленного обозначения в качестве товарного знака, отметив, что делопроизводство по каждой заявке ведется самостоятельно с учетом обстоятельств конкретного дела.

Полагая, что решение Роспатента противоречит закону и нарушает его права и законные интересы, Общество обратилось в Суд по интеллектуальным правам с заявлением о признании решения недействительным.

Результаты рассмотрения дела по инстанциям

Первая инстанция

Суд первой инстанции исходил из правомерности выводов Роспатента о несоответствии заявленного на регистрацию обозначения требованиям п. 7 ст. 1483 ГК РФ.

Как установил суд первой инстанции, заявленное на регистрацию обозначение является комбинированным, включает в свой состав словесные элементы «КАМЧАТСКИЙ ДОМ», выполненные оригинальным шрифтом заглавными буквами кириллического алфавита, словесные элементы «@kamchatsky_dom», выполненные стандартным шрифтом строчными буквами латинского алфавита, а также графические элементы в виде стилизованного изображения медведя и зеркально расположенных фигур неправильной формы, образующих стилизованное изображение среза рыбной тушки, или рыбного стейка.

Противопоставленное заявленному на регистрацию обозначению наименование места происхождения товаров зарегистрировано Роспатентом 27.07.2018, то есть ранее даты приоритета спорного обозначения (30.08.2018).

Сопоставив названные обозначения, суд первой инстанции подтвердил вывод Роспатента об их сходстве вследствие сходства по фонетическому, семантическому и графическому критериям, а также общего сходства, несмотря на их отдельные отличия.

Суд признал правомерным вывод Роспатента о том, что высокая степень звукового сходства сравниваемых обозначений обусловлена близким к тождеству сходством сильных (доминирующих) словесных элементов «КАМЧАТСКИЙ»/«КАМЧАТСКАЯ», имеющих одну и ту же основу и отличающихся друг от друга лишь окончаниями (родом).

При этом наличие в составе сравниваемых обозначений различающихся словесных элементов «дом» и «нерка», вопреки мнению заявителя, не опровергает вывод о фонетическом сходстве этих обозначений вследствие вхождения элементов «КАМЧАТСКИЙ»/«КАМЧАТСКАЯ».

Суд также согласился с выводом Роспатента о том, что смысловое сходство сравниваемых обозначений обусловлено тождеством сильных словесных элементов «КАМЧАТСКИЙ»/«КАМЧАТСКАЯ». Суд исходил из правомерности мнения Роспатента о том, что топоним (относительное прилагательное) «камчатский» воспринимается исключительно в значении принадлежности соответствующих товаров (морепродуктов и изготовленных из них или на их основе продуктов питания), как и в случае с противопоставленным наименованием места происхождения товаров, к определенному географическому объекту — Камчатскому краю, Камчатке.

Как отметил суд первой инстанции, смысловое сходство сравниваемых обозначения и наименования места происхождения товаров усиливается за счет вхождения в состав первого из них графического элемента в виде зеркально расположенных фигур неправильной формы, образующих стилизованное изображение рыбного стейка, и второго из них — слова «нерка», имеющего значение «рыба рода тихоокеанских лососей».

В связи с этим суд признал обоснованным вывод Роспатента о том, что оба средства индивидуализации вызывают ассоциации с рыбной продукцией, что подтверждается информацией из общедоступных словарно-справочных источников в сети Интернет (dic.academic.ru).

Стилизованное изображение медведя в спорном обозначении не влияет на смысловую нагрузку обозначения, поскольку входит в ассоциативный ряд среднего потребителя рыбопродуктов: Камчатка — лосось (рыба), икра — нерест — медведи.

Довод Общества, согласно которому семантика словосочетания «КАМЧАТСКИЙ ДОМ» связана с традиционными видами жилищ коренных народов Камчатки — ярангой и поварней, был отклонен судом. Суд исходил из обоснованности вывода Роспатента о том, что «КАМЧАТСКИЙ ДОМ» не является устойчивым словосочетанием, поскольку оно не закреплено в словарных источниках, а информация о наличии у камчадалов указанных традиционных видов жилищ не является широко известной за пределами Камчатского региона. Оценив спорное обозначение с позиции рядового потребителя, суд отметил, что данное словосочетание не вызывает указанных Обществом ассоциаций, а скорее, вызывает ассоциации с торговым домом, осуществляющим торговлю товарами, происходящими с Камчатки.

Суд первой инстанции исходил из того, что, несмотря на наличие отличий между сравниваемыми обозначениями по графическому критерию, данный факт в данном случае не является определяющим при установлении сходства в силу отсутствия у наименования места происхождения товаров графических особенностей, а также в силу высокой степени фонетического и семантического сходства сравниваемых обозначений.

С учетом изложенного суд первой инстанции сделал вывод о том, что высокая степень фонетического и семантического сходства спорного обозначения и наименования места происхождения товаров свидетельствует о высокой вероятности смешения российскими потребителями данных средств индивидуализации.

Кассационная инстанция

Отменяя решение суда первой инстанции, президиум Суда по интеллектуальным правам указал следующее.

Применительно к разъяснениям, изложенным в абз. 5 п. 162 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.04.2019 № 10 «О применении части четвертой Гражданского кодекса Российской Федерации» (далее — постановление Пленума ВС РФ № 10), установление сходства осуществляется судом по результатам сравнения товарного знака и обозначения (в том числе по графическому, звуковому и смысловому критериям) с учетом представленных сторонами доказательств по своему внутреннему убеждению. При этом суд учитывает, в отношении каких элементов имеется сходство — сильных или слабых элементов товарного знака и обозначения. Сходство лишь неохраняемых элементов во внимание не принимается.

Таким образом, с целью сравнения обозначений подлежат выявлению их сильные и слабые элементы.

Иными словами, вхождение в сравниваемые обозначения тожественного (сходного) словесного элемента может иметь разное значение для определения сходства сравниваемых обозначений и в конечной цели — для установления вероятности их смешения в зависимости от того, являются тождественные (сходные) элементы сильными или слабыми.

Лицами, участвующими в деле, не оспаривается очевидное обстоятельство (и это подтверждено судом первой инстанции): оба сравниваемых обозначения включают словесные элементы «КАМЧАТСКИЙ»/«КАМЧАТСКАЯ».

Роспатент признал этот элемент сильным в каждом из анализируемых обозначений, и дальнейшее сравнение осуществлял, исходя из этого обстоятельства.

Вместе с тем этот вывод Роспатента и суда первой инстанции противоречит иному выводу этих органов о том, что данный элемент указывает лишь на относимость товара к определенному географическому объекту — Камчатскому краю, Камчатке.

Позиция Роспатента и суда первой инстанции о силе элемента, указывающего на географический объект (полуостров Камчатка), и обоснование сходства сравниваемых обозначений лишь использованием в них этого элемента, по сути, приводят к «монополизации» названия географического объекта и произведенных от него слов за лицами, которые первыми получили исключительное право на содержащее этот элемент средство индивидуализации.

Подход Роспатента и суда первой инстанции также исключает сосуществование на одной территории нескольких наименований места происхождения товаров в отношении разных товаров, поскольку сходство между ними будет всегда определяться только исходя из тождества обозначения места, без учета различий вида товара.

Признав словесный элемент «КАМЧАТСКИЙ»/«КАМЧАТСКАЯ» сильным в каждом из анализируемых обозначений, Роспатент осуществлял дальнейшее сравнение обозначений исходя из этого обстоятельства.

Таким образом, административный орган проводил анализ графического, фонетического и семантического сходства заявленного обозначения и противопоставленного ему наименования места происхождения товаров, основываясь на ошибочном выводе о сильных и слабых элементах в сравниваемых обозначениях.

При этом президиум Суда по интеллектуальным правам отмечает, что предметом сравнительного анализа для установления сходства по семантическому критерию могут быть графические элементы, входящие в спорное обозначение, и словесный элемент «нерка» противопоставленного наименования места происхождения товаров.

Как отметил суд первой инстанции, смысловое сходство заявленного на регистрацию обозначения и наименования места происхождения товаров усиливается за счет вхождения в их состав (соответственно) графического элемента в виде зеркально расположенных фигур неправильной формы, образующих стилизованное изображение рыбного стейка, и слова «нерка», имеющего значение «рыба рода тихоокеанских лососей».

Данное обстоятельство было признано судом лишь в качестве дополнительного, поскольку суд исходил из того, что смысловое сходство сравниваемых обозначений обусловлено тождеством доминирующих словесных элементов «КАМЧАТСКИЙ»/«КАМЧАТСКАЯ».

Вместе с тем Роспатент должен был дать оценку смысловому сходству заявленного на регистрацию обозначения и наименования места происхождения товаров с учетом правильного определения сильных и слабых элементов в сравниваемых обозначениях.

В рамках другого спора на регистрацию в качестве товарного знака было заявлено обозначение

Этому обозначению Роспатентом были противопоставлены наименования места происхождения товара «ТУЛЬСКИЙ ПРЯНИК» № 32 и наименование места происхождения товара «ТУЛЬСКИЙ САМОВАР» № 108.

При рассмотрении указанного дела в рамках кассационного производства президиум Суда по интеллектуальным правам, в том числе указал, что элемент, указывающий на относимость товара к определенному географическому объекту, применительно к положениям п. 1 ст. 1483 ГК РФ не может выполнять индивидуализирующую функцию.

При определении сильных элементов также необходимо учитывать, что если словесные элементы противопоставленного наименования места происхождения товара представляют собой словосочетание, в состав которого входит два слова, относящихся к разным частям речи (имя существительное и имя прилагательное), то имя прилагательное в русском языке является знаменательной частью речи, которая зависит от имени существительного (при согласовании рода, числа, падежа, одушевленности/неодушевленности) и обозначает признак предмета, признак действия либо признак признака.

Следовательно, имена прилагательные в противопоставленных наименованиях места происхождения товара являются зависимыми от имен существительных, в связи с чем они не могут нести самостоятельную смысловую нагрузку либо существенно изменить семантическое значение каждого словосочетания (постановление президиума Суда по интеллектуальным правам от 28.05.2021 по делу № СИП-714/2020).

1.5. Не допускается регистрация в качестве товарных знаков обозначений, тождественных (сходных до степени смешения) названию известного в Российской Федерации на дату подачи заявки на государственную регистрацию товарного знака произведения, без согласия правообладателя, если права на соответствующее произведение возникли ранее даты приоритета регистрируемого товарного знака

В соответствии с подп. 1 п. 9 ст. 1483 ГК РФ не могут быть зарегистрированы в качестве товарных знаков обозначения, тождественные названию известного в Российской Федерации на дату подачи заявки на государственную регистрацию товарного знака (ст. 1492 Кодекса) произведения науки, литературы или искусства, персонажу или цитате из такого произведения, произведению искусства или его фрагменту, без согласия правообладателя, если права на соответствующее произведение возникли ранее даты приоритета регистрируемого товарного знака.

По смыслу приведенной нормы права для ее применения необходимо установить следующие обстоятельства:

— охраноспособность произведения, существовавшего на дату подачи заявки на регистрацию товарного знака;

— его известность в Российской Федерации на дату подачи заявки на регистрацию товарного знака;

— тождественность обозначения, регистрируемого в качестве товарного знака, названию известного произведения;

— восприятие потребителями товара, для индивидуализации которого заявлено на регистрацию обозначение, этого обозначения как названия конкретного произведения;

— отсутствие согласия правообладателя такого произведения на регистрацию тождественного названию произведения товарного знака.

Произведение должно обладать признаками