Т. В. Орлова

Упрощенные и усложненные формы судебного разбирательства в уголовном процессе

Учебное пособие

ebooks@prospekt.org

Информация о книге

УДК 343.13(075.8)

ББК 67.411я73

О-66

Автор:

Орлова Т. В., кандидат юридических наук, профессор кафедры уголовно-процессуального права имени Н. В. Радутной Российского государственного университета правосудия.

Рецензенты:

Цопанова И. Г., кандидат юридических наук, доцент, декан юридического факультета Российской таможенной академии;

Попов К. И., кандидат юридических наук, доцент, доцент кафедры «Уголовное право, уголовный процесс и правоохранительная деятельность» Юридического института Российского университета транспорта (МИИТ).

Под научной редакцией доктора юридических наук, профессора, заслуженного деятеля науки РФ, заслуженного юриста РСФСР, профессора кафедры уголовно- процессуального права имени Н. В. Радутной Российского государственного университета правосудия Г. И. Загорского.

Учебное пособие посвящено вопросам дифференциации уголовно-процессуальной формы. С учетом действующего законодательства проанализированы как упрощенные, так и усложненные формы судебного разбирательства, приведена судебная практика, изложен ретроспективный анализ развития различных форм судебного разбирательства в уголовном процессе.

В качестве дополнительного материала пособие содержит постановления Пленума Верховного Суда РФ.

Законодательство приведено по состоянию на 1 декабря 2022 г.

Учебное пособие рекомендовано обучающимся по программе высшего профессионального образования (уровень бакалавриата), а также может быть полезным преподавателям и аспирантам юридических вузов.

УДК 343.13(075.8)

ББК 67.411я73

© Орлова Т. В., 2023

© ООО «Проспект», 2023

ВВЕДЕНИЕ

Дифференциация форм судебного разбирательства — одно из направлений Концепции судебной реформы, призванной обеспечить законное и справедливое разрешение уголовного дела при соблюдении прав личности в уголовном процессе.

На дифференциацию уголовного судопроизводства определенное влияние оказывают структура и динамика преступности, особенности субъектов преступления, а также специфика самого уголовного дела.

Конституция Российской Федерации¹ признает права и свободы человека высшей ценностью, а их соблюдение и защиту — обязанностью всех государственных органов, прежде всего судебных.

Правильное разрешение уголовного дела в соответствии с законом, при соблюдении прав участников судебного разбирательства и процедуры проведения судебного заседания является основной задачей суда.

При рассмотрении уголовного дела форма судебного разбирательства приобретает весьма важное значение. В связи с этим анализ различных форм судебного разбирательства, обоснование целесообразности их существования, выявление сложных ситуаций в правоприменении норм, регулирующих процессуальный порядок судебного разбирательства при его дифференциации, а также необходимость совершенствования форм судебного разбирательства представляются весьма актуальными.

Основу дифференциации уголовно-процессуальной формы составляют принципы законности, справедливости, разумности сроков судопроизводства и защиты прав участников уголовного судопроизводства.

Дифференциация уголовно-процессуальных форм означает не просто изменение правил осуществления следственной и судебной деятельности, она затрагивает права и интересы граждан.

Огромное значение для совершенствования действующего законодательства и развития науки уголовного процесса имеет и исторический анализ различных форм судебного разбирательства в России. В настоящее время необходим поиск таких процессуальных форм судебного разбирательства, которые бы создавали оптимальный баланс между потребностью в процессуальной экономии, обеспечение полноты и объективности доказывания и гарантированностью прав участникам процесса.

Глава I. ДИФФЕРЕНЦИАЦИЯ ФОРМ СУДЕБНОГО РАЗБИРАТЕЛЬСТВА В УГОЛОВНОМ ПРОЦЕССЕ: ПОНЯТИЕ, СТАНОВЛЕНИЕ И РАЗВИТИЕ

§ 1. Формы судебного разбирательства в уголовном процессе: понятие и виды

Судебное разбирательство — основная стадия уголовного процесса. В соответствии со ст. 49 Конституции РФ исключительное право о признании лица виновным в совершении преступления и применении к нему уголовного наказания предоставлено только суду.

На протяжении всего судебного разбирательства во всех его частях действуют определенные правила, выделенные в отдельную главу 35 УПК РФ, которые принято называть общими условиями судебного разбирательства, т. е. закрепленными законом, правилами, обусловленными назначением уголовного судопроизводства, отражающими наиболее характерные черты данной стадии и обеспечивающими реализацию принципов уголовного процесса². В общих условиях судебного разбирательства заложены основы порядка судебного разбирательства в целом, а также на отдельных его этапах, определены правила поведения его участников, действующие на протяжении всего хода судебного рассмотрения уголовного дела. Важным условием законности производства по уголовному делу является соблюдение формы судопроизводства³.

В доктрине уголовного процесса уголовно-процессуальные правоотношения рассматриваются в качестве внутренней формы, а в качестве внешней — совокупность условий выполнения уголовно-процессуальных действий и их обрядность⁴. Прежде всего, необходимо уяснить значение и содержание процессуальной формы. Многие определения, сформулированные учеными в разный период, имеют определенные отличия.

Процессуальная форма, по мнению ряда авторов, определяется как условия или порядок производства по уголовному делу. Для одних из них уголовно-процессуальная форма означает установленные законом последовательность или порядок проведения отдельных следственных действий⁵, другие считают, что это узаконенный порядок совершения следственных и судебных действий, расследования или рассмотрения уголовных дел, либо вынесения приговора⁶.

Высказывалось мнение, что процессуальная форма — это совокупность однородных процедурных требований, предъявляемых к действиям участников процесса и направленных на достижение определенного материально-правового результата⁷.

К. Ф. Гуценко процессуальной формой в уголовном процессе считает порядок производства процессуальных действий⁸. Соблюсти ее — значит четко выполнить установленные законом требования.

Под уголовно-процессуальной формой, по мнению А. П. Гуськовой, следует понимать нормы, которые устанавливают условия, последовательность производства отдельных процессуальных действий и принятия решений; нормы, которые определяют порядок уголовного судопроизводства по делам в целом⁹.

Исходя из приведенных выше дефиниций понятие «процессуальная форма» содержит определяемые УПК РФ:

— последовательность стадий уголовного процесса;

— условия перехода из одной стадии в другую;

— последовательность процессуальной деятельности и условия, характеризующие производство в конкретной стадии;

— основания, условия и порядок производства следственных, судебных или иных действий, предусмотренных УПК РФ;

— основания, содержание и форму решений, которые могут быть приняты на отдельных стадиях уголовного процесса.

Понятие процессуальной формы определяет и ее значение в уголовном судопроизводстве, которое содержится в надлежащем исследовании обстоятельств уголовного дела, принятии законных и обоснованных решений по нему, защите прав и свобод личности и достижении целей правосудия¹⁰.

Строгое соблюдение процессуальной формы создает максимальные гарантии прав личности в уголовном процессе, обеспечивает законность и обоснованность всех уголовно-процессуальных действий и решений¹¹.

Как справедливо отмечает Б. Т. Безлепкин, пренебрежение процессуальной формой, непонимание ее смысла, представления, будто бы она служит обузой и сковывает возможности реализации назначения уголовного судопроизводства, способны привести к серьезным, порой трагическим ошибкам¹².

Отожествляя понятие «процессуальная форма» с порядком и (или) условиями производства по делу, вышеуказанные авторы признают, говоря о едином и обязательном порядке судопроизводства. Между тем, возражая против данной точки зрения, Х. У. Рустамов, говорит об уголовно-процессуальной форме как о системе отношений, регулируемых уголовно-процессуальным законом при реализации норм материального права, возникающих в определенной последовательности в ходе деятельности субъектов процесса¹³.

Нельзя согласиться с тем, о чем пишет Х. У. Рустамов, поскольку связь между процессуальной формой и процессуальными отношениями, конечно, есть, но она, считаем, прямо противоположна. Поскольку системой правоотношений является не сама процессуальная форма, а процессуальные правоотношения, которые реализуются в определенной процессуальной форме. По мнению Р. Д. Рахунова, если уголовно-процессуальную форму воспринимать только как порядок, то это может создать впечатление, что к ее содержанию законодатель относит лишь некоторую часть уголовно-процессуальных норм¹⁴. Именно подобная точка зрения дала Р. Д. Рахунову основание для определения уголовно-процессуальной формы как регламентированного правом порядка, принципы и система уголовно-процессуальной деятельности которой установлены в целях достижения задач уголовного судопроизводства, а также обеспечения прав и законных интересов его участников¹⁵.

Важной ролью в уголовном процессе является соблюдение процессуальной формы как гарантии законности и обоснованности деятельности органов уголовного производства, о чем в свое время решительно выступил против элементов формализма в их деятельности и отразил в постановлении Пленум Верховного Суда СССР от 5 сентября 1952 г. «Об устранении фактов волокиты в деятельности судов». Выражая содержание уголовного процесса, уголовно-процессуальная форма способствует реализации задач уголовного судопроизводства.

Несмотря на его единый порядок, действующее уголовно-процессуальное законодательство предусматривает дифференциацию его форм, что делает его более эффективным, поскольку позволяет учитывать особенности отдельных категорий уголовных дел и обеспечивать права и законные интересы участников уголовного судопроизводства.

Признание правомерности дифференциации форм уголовного производства — одна из предпосылок совершенствования уголовно-процессуального законодательства относительно усиления гарантий и упрощения процессуальных форм, осложняющих процесс¹⁶.

На наш взгляд, уголовно-процессуальная форма — система требований, установленных уголовно-процессуальным законом, основанных на его принципах, предъявляемых к субъектам уголовного процесса, которые обеспечивают рациональное достижение задач.

Проблему уголовно-процессуальной формы М. Л. Якуб определял, с одной стороны, как единство (унификацию) и дифференциацию, т. е. как способы построения процесса¹⁷, а с другой — как тенденцию его развития¹⁸. Кроме того, он дал и другую трактовку, определив единство в качестве характерной черты процессуальной формы¹⁹.

Единство (унификацию) и дифференциацию как тенденцию в развитии законодательства определяли также М. С. Строгович²⁰, В. А. Арсеньев²¹, Х. У. Рустамов²² и другие ученые. Р. Д. Рахунов единство называл свойством процессуальной формы²³, а Н. С. Алексеев с соавторами высказывали мнение о появлении нового принципа уголовного процесса — оптимальной организации, дифференциации и ускорения процесса²⁴.

По мнению П. Ф. Пашкевича, дифференциация процессуальной формы означает совершенствование действующих норм, их большую гибкость и специализацию²⁵. Х. У. Рустамов считает, что сущность дифференциации форм судопроизводства заключается в результативности²⁶.

Нельзя полностью согласиться и с мнением Д. П. Великого, считающего дифференциацию уголовно-процессуальной формы как возможность в рамках единой судебной системы уголовно-процессуального законодательства «решать единые задачи различными способами, основываясь на единых принципах»²⁷.

Довольно последовательны в своих высказываниях Ю. К. Якимович, А. В. Ленский, Т. В. Трубникова, которые понимают дифференциацию как «ряд самостоятельных производств» существующих в системе уголовного процесса и «необходимых для различных потребностей»²⁸.

Факт признания «существования различных самостоятельных производств» как выражения дифференциации не вызывает сомнений, однако это понятие охватывает значительную часть системы уголовного процесса. На наш взгляд, данная позиция авторов спорна, поскольку сопоставление основных, дополнительных и особых производств свидетельствует о различном характере их формирования и применения. Уголовный процесс «складывается из стадий»²⁹, под которыми понимаются определенные части, ступени судопроизводства, которые характеризуются «специфичными задачами, условиями, субъектами и формами процессуальной деятельности»³⁰, а система стадий образует целостную организацию уголовного процесса. Процессуальная форма в уголовном судопроизводстве — это его порядок, который в силу его свойств и характера следует называть «общим порядком уголовного судопроизводства»³¹.

Дифференциация — такой способ организации уголовного судопроизводства, применение которого обусловлено необходимостью выражения специфических условий правоприменительной деятельности, ведущей к созданию, наряду с общим порядком уголовного судопроизводства, других процессуальных порядков (производств), задачи которых совпадают с задачами уголовного процесса.

Одна группа правоведов П. Ф. Пашкевич, Р. Д. Рахунов, В. Д. Арсеньев, А. П. Гуляев считает дифференциацию как «средство обеспечения эффективности уголовного процесса», которое направлено на формирование упрощенных процедур уголовного судопроизводства. Другая точка зрения принадлежит юристам М. С. Строговичу, А. М. Ларину, И. Л. Петрухину, считающим необходимым внести в уголовное судопроизводство ряд дополнительных гарантий, допуская в этом качестве исключительно дифференциацию уголовного процесса.

Наряду со сложившимся представлением о дифференциации как изменением процессуального порядка, существует и иное мнение, трактующее дифференциацию применительно к определенным категориям уголовных дел как упрощение или усложнение процессуальной формы. Усложнение уголовного судопроизводства, как правило, означает увеличение сроков производства по делу, дополнительные гарантии прав личности, участие большего количества субъектов и расширенную судейскую коллегию и т. п.

В последние несколько лет в законодательстве наметилась тенденция к тому, что ряд процессуальных форм, направленных на усложнение процесса и установление дополнительных гарантий, содержат некоторое упрощение процесса, а простые процессуальные формы, напротив — усложнение.

Например, уголовные дела, находящиеся в производстве мирового судьи, не представляют большой общественной опасности, более сложный порядок пересмотра приговоров — апелляция, до ведения в действие с 1 января 2013 г. главы 45¹ УПК РФ, предусматривающей возможность апелляционного производства по всем уголовным делам. Таким способом законодатель компенсирует отклонения от стандартных требований в некоторых процессуальных формах. В связи с этим данное положение не позволяет говорить об упрощенных или усложненных формах в чистом виде.

Как справедливо отмечает Х. У. Рустамов, процессуальная форма соответствует своему назначению лишь в том случае, если строится в соответствии с категорией дел³². М. Л. Якуб выделяет следующие обстоятельства, влияющие на форму уголовного производства:

— степень общественной опасности преступления и тяжесть меры наказания;

— степень сложности дел в разрешении как фактической, так и правовой стороны;

— общественно-политическое значение дел, определение форм в наибольшей мере способствующих воспитательному и предупредительному воздействию процесса;

— значение, которое преступление имеет для интересов отдельных лиц, ведомств, организаций и предприятий³³.

Как справедливо замечает Х. У. Рустамов³⁴, едва ли можно полностью согласиться с мнением М. Л. Якуба³⁵ о трех формах судопроизводства. На каждую из них влияют не только категория дел и их особенности, но и система судоустройства. Так, образование института мировых судей позволило внедрить форму производства особую упрощенную². Модель уголовного процесса по категории дел с участием присяжных заседателей также является специфичной, поскольку отличается по своей форме и содержанию от обычного порядка судопроизводства, хотя базируется на общих правилах. Особенности имеет и форма процесса в военных судах в условиях военного времени³⁶. Свои отличия имеет производство по делам несовершеннолетних, по применению принудительных мер медицинского характера; по делам, возбужденным в порядке частного обвинения, при заключении с обвиняемым досудебного соглашения о сотрудничестве и т. д.

Дифференциация уголовно-процессуальных форм для решения задач уголовного судопроизводства, указанных в ст. 6 УПК РФ, возможна лишь в рамках единого УПК РФ.

Например, судопроизводство в отношении несовершеннолетних предусматривает дополнительные процессуальные гарантии, что свидетельствует о сложности процессуальной формы. Для дел частного обвинения, определяющим признаком которых признается именно связь с частным обвинением, что влечет отличающийся от публичного порядок возбуждения уголовного дела, выполнение функции обвинения потерпевшим — частным обвинителем, а также возможность прекращения производства по этим делам в связи с примирением сторон. Данное обстоятельство обусловлено не «сложным сочетанием» начал упрощения и усложнения, используемых в формировании процессуального порядка, а основаниями дифференциации, т. е. материально-правовыми и процессуальными факторами, обусловливающими формирование и применение дифференцированных порядков — самостоятельных видов уголовного судопроизводства.

При определении системы оснований для дифференциации уголовно-процессуальных форм следует учитывать:

— материально-правовой характер оснований производств, т. е. степень общественной опасности преступления, значение и характер мер государственного принуждения;

— юридические условия, обусловливающие степень сложности и характер процессуального производства, т. е. процедуру установления фактических обстоятельств дела; наличия определенных свойств субъекта, в отношении которого ведется производство; значение, которое имеет преступление для интересов отдельных лиц или организаций.

В уголовно-процессуальном законодательстве наряду с общими формами судопроизводства существуют производства с усиленными гарантиями прав участников уголовного процесса, а также упрощенные. Для круга дел, в отношении которых применяется уголовное судопроизводство с усиленными гарантиями, уголовно-процессуальный закон предусматривает значительные по объему специальные гарантии (с учетом личности подсудимого в отношении несовершеннолетних — гл. 50 УПК РФ). Сложная процессуальная форма может быть обусловлена и тяжестью уголовных правонарушений (п. 2–4 ч. 1 ст. 30 УПК РФ).

В соответствии с законом дела о тяжких и особо тяжких преступлениях по ходатайству обвиняемого (подсудимого) рассматриваются либо с участием присяжных заседателей, либо коллегией из трех профессиональных судей.

В российском уголовном процессе уголовное судопроизводство такого вида означает процессуальный порядок, дифференцированный за счет модели суда с «разграниченными полномочиями» для судебного состава, а также специальные правила, обеспечивающие защиту прав личности. Таким образом, усложненное производство (формы с усиленными процессуальными гарантиями) — судопроизводство по категории дел, обладающих специальными требованиями и дополнительными процессуальными гарантиями, установленных уголовно-процессуальным законом и основанных на его принципах, выполнение которых приводит к достижению задач уголовного судопроизводства.

Упрощенная форма уголовного производства, на наш взгляд, — важное средство повышения эффективности уголовного процесса.

По мнению Р. Д. Аширова, упрощенное производство следует понимать как установленный законодателем процессуальный порядок движения дел, которому присущи сокращенные сроки, отсутствие отдельных стадий, упрощенная процессуальная форма³⁷.

Упрощенное производство — это установленная законом процедура рассмотрения уголовных дел, которой свойственно не только исключение отдельных стадий и сокращенные сроки рассмотрения уголовного дела, но и изъятие с целью их оптимизации некоторых процессуальных институтов и норм.

Задача упрощенного производства сводится к рационализации и ускорению процедур судопроизводства, но при сохранении основополагающих гарантий прав личности.

Нет никаких оснований считать, что упрощенное производство³⁸, не обеспечивает задач правосудия, не соблюдает гарантий прав участников и т. д.³⁹ по сравнению с обычным производством по уголовным делам.

§ 2. Становление и развитие различных форм судебного разбирательства по российскому законодательству

В XIX в. известный российский юрист В. К. Случевский писал, что русский уголовный процесс, как и все другие элементы нашей культуры, испытывает на себе влияние законов эволюции⁴⁰. Различные формы судебного разбирательства уголовных дел существовали еще в Древней Руси. В XI в. уголовный процесс осуществлялся в соответствии с Русской правдой⁴¹, предусматривавшей его состязательный и обвинительный характер, что было обусловлено существовавшими в эпоху родоплеменных отношений методами разрешения конфликтов. Этот памятник древнерусского права не исчерпывает сведений о судопроизводстве того времени, хотя он долго оставался общим законом, определявшим и ход процесса, и применяемые судами наказания. При разрешении уголовных дел о преступлениях, наиболее существенно затрагивающих интересы господствующего класса, применялись более активные формы судопроизводства. Что касается организации судебной деятельности по Судебнику 1497 г., то в нем укрепились начала розыскного процесса. Суд отправлял только наместник великого князя московского, тогда как представители удельных властей, только присутствовали при отправлении правосудия и получали часть судебных доходов⁴².

В грамотах конца XIV в. устанавливалась, что по наиболее важным уголовным делам (разбой, душегубство, татьба) смешанный суд должен собираться по месту совершения им преступления, что обеспечивало оперативность рассмотрения судами уголовных дел.

В XVI в. суд имелся в каждом княжестве. Функционировали также вотчинные, волостные и владельческие суды монастырей и церквей⁴³ со своеобразной формой судебного разбирательства и специфическим составом участников процесса. Дальнейшие изменения в организации суда по тяжким преступлениям были обусловлены проведением на Руси административной реформы, по которой наместники и волостели (правители) в государственных (черных) волостях упразднялись, а население выбирало по своему усмотрению с целовальниками, которые должны были управлять всеми делами.

Существенные изменения в уголовный процесс внесло Соборное уложение 1649 г., первое полное собрание законов, выражавшее в первую очередь интересы дворянства и верхушки посадского населения и охватывающее вопросы судоустройства и судопроизводства⁴⁴.

В царствование Петра I, принявшего число Указов и регламентов основные тенденции в области уголовно-правового и процессуального законодательства, существовал суд помещиков, были усилены разыскные мероприятия и ужесточились наказания. Особенно резко проявился характер феодального права: в ряде случаев наказание зависело от сословной принадлежности обвиняемого и потерпевшего. Царь являлся не только законотворцем, но и судьей⁴⁵.

Уголовное право и судопроизводство оставались одной из форм экономического принуждения, поддерживавшего феодально-крепостническую систему. Указ 1714 г. содержал столь широкое определение преступления, что к уголовной ответственности можно было привлечь практически любое лицо. Характер процесса вполне соответствовал задачам судебных органов, остатки состязательности (старинного «суда») исчезают.

В 1723 г. был принят Указ «О форме суда», в котором отмечается необходимость борьбы с сохранявшейся в судах волокитой и устанавливается единая форма процесса. Указ предписывал сократить сроки явки сторон, устанавливал законные поводы неявки, форму изложения челобитной и объяснения ответчика или обвиняемого. Суду предоставлялось право сокращать объем судоговорения. При Александре I нерациональность местных судов вынудила правительство расширить подсудность Сената, который оказался совершенно бессилен в установлении порядка в судебной деятельности, поскольку характерной чертой судопроизводства в нем было необоснованное затягивание дел, готовившихся к слушанию иногда по нескольку лет, что объяснялось необходимостью сбора всевозможных необходимых сведений и вызовов разных лиц.

Суды присяжных и мировые суды были поистине революционным событием в истории российского судопроизводства. Мировой судья, единолично рассматривавший подсудные ему дела, руководствовался «Уставом о наказаниях, налагаемых мировыми судьями».

А. Ф. Кони писал: «Здесь у «мирового» в действительности совершался суд скорый, а личные свойства первых судей служили ручательством, что он не только скорый, но и правый в пределах человеческого разумения, и вместе с тем — милостивый»⁴⁶. Приговоры, выносимые съездом мировых судей, считались окончательными, жалобы сторон допускались лишь при явных нарушениях закона и пределов ведомства мирового судьи, неправильном определении преступного деяния и наказания. Товарищ прокурор мог выносить протесты в кассационном порядке. Жалобы и протесты рассматривались уголовным кассационным департаментом Сената, в системе судебных учреждений судами первой и второй инстанций были окружные суды и судебные палаты. Окружной суд учреждался на территории нескольких уездов для рассмотрения уголовных дел, не подсудных мировому судье. Он действовал в двух различных формах. Различия касались преимущественно его состава, а также порядка судопроизводства.

Коронному составу были подсудны дела, не влекущие лишения свободы с поражением в правах, которые прокурор или частный обвинитель направлял в окружной суд в распорядительном заседании решавшим вопрос о принятии дела. Дела о тяжких преступлениях, разбиравшиеся с участием присяжных заседателей, по окончании предварительного следствия направлялись прокуратурой в судебную палату. Окружной суд приступал к разбирательству дела только при наличии ее определения, утверждавшего обвинительный акт. Коронный состав включал три члена, включая председательствующего. Скамья присяжных заседателей состояла из 12 членов и двух запасных. Во всех заседаниях участвовал прокурор.

В период столыпинских реформ предпринимались попытки повлиять на независимость судей. Демократизация суда, прежде всего, восстановление практически упраздненного в 1889 г. института мировых судей, стала предметом обсуждения Государственной думы уже с 1906 г. Но только в 1912 г. Закон «О преобразовании местного суда» восстановил мировых судей в уездах, а волостные суды ввел в общую сеть судебных установлений.

Становление уголовно-процессуального законодательства в советский период завершилось принятием Уголовно-процессуального кодекса РСФСР 1923 г., содержавшего 465 статей, устанавливающего дифференцированный порядок расследования и разрешения уголовных дел. В народном суде, наряду с общей формой их рассмотрения, существовали особые, упрощенные производства, чем решалась задача концентрации сил и средств на более важных и сложных уголовных делах и обеспечивались оперативность, простота судопроизводства. Упрощенная процессуальная процедура распространялась на дела частного обвинения и дела, разрешавшиеся в порядке особых судебных производств — (дежурной камеры суда, заочного приговора и судебного приказа гл. 24 УПК РСФСР)⁴⁷.

В порядке дежурной камеры разрешались дела в случае несложности обстоятельства преступлений, полной ясности, признания лица, привлекаемого к уголовной ответственности, без учета с участием присяжных заседателей степени общественной опасности деяния. Подозреваемые и очевидцы доставлялись в суд без предварительной проверки. Такие дела подлежали рассмотрению с участием народных заседателей. Подсудимый имел ряд гарантий, например, право рассмотреть дело в общем порядке, обжаловать приговор и т. д.

Преступления незначительной общественной опасности рассматривались в порядке заочного приговора и судебного приказа. Приговор мог выноситься в отсутствие подсудимого, а также единолично судьей.

В 1927 г. в связи с намечаемой реформой уголовно-процессуального производства Народный комиссариат юстиции РСФСР поставил цель упростить уголовный процесс, с тем чтобы ускорить рассмотрение уголовных дел⁴⁸. 9 июня 1927 г. коллегия НКЮ РСФСР приняла постановление, содержавшее ряд положений, оказавшихся ошибочными. Действующий УПК в нем назван «осколком современного буржуазного состязательного процесса», который создавался для борьбы против классового произвола судов, чем обусловлено предоставление ряда формально-правовых гарантий⁴⁹. Губернским судам предписывалось отказаться от распорядительных заседаний, права назначать экспертизу, вызывать свидетелей, иными словами, построить процесс как исключительный. Народным судам предлагалось отказаться от участия народных заседателей в процессах по несложным делам⁵⁰. Таким образом, уголовное судопроизводство лишилось многих демократических принципов. В ходе дискуссии по проекту нового УПК РСФСР многие ученые высказались против таких упрощений. в результате не был принят. Не был утвержден и предложенный А. Я. Вышинским проект сокращенного УПК, содержавший 167 статей, хотя предложения об упрощении процесса не нашли поддержки и не получили правовой регламентации, они оказывали влияние на порядок расследования и разрешения уголовных дел. Постановлением ВЦИК и СНК РСФСР от 7 июня 1928 г. была изменена ст. 437 УПК РСФСР, отменявшая кассационное обжалование приговоров по незначительным преступлениям. В 1934 г. на Первом Всесоюзном совещании судебно-прокурорских работников высказано негативное отношение к максимальному упрощению судопроизводства. Тем не менее 1 декабря 1934 г. ЦИК СССР принял постановление «О внесении изменений в действующие УПК союзных республик», в соответствии с которым в делах о террористических организациях и террористических актах против работников советской власти, рассматривавшихся преимущественно военными трибуналами, был установлен десятидневный срок расследования и суточный срок вручения обвиняемому обвинительного заключения. Участие сторон в суде, кассационное обжалование приговора и подача ходатайств о помиловании не допускались. Приговор к высшей мере наказания приводился в исполнение немедленно. Постановление отменено Указом Президиума Верховного Совета СССР от 19 апреля 1956 г.

Дифференциация, направленная на упрощение уголовного процесса за счет усечения демократических принципов и гарантий, носила односторонний характер. Этот период в юридической литературе был назван периодом «процессуального упрощенчества⁵¹, выразившегося в преувеличении значения оперативности и гибкости процесса и в усечении процессуальных гарантий прав личности и правосудия. «Процессуальное упрощенчество», как справедливо отметил М. С. Строгович, нанесло существенный вред следственной и судебной практике⁵². Принятыми 25 декабря 1958 г. Основами уголовного судопроизводства Союза ССР и союзных республик, а также уголовно-процессуальными кодексами союзных республик было закреплено единство порядка судопроизводства (ст. 1 УПК РСФСР).

Законодательство предусматривало некоторые отступления от типовой формы процесса. Так по делам повышенной общественной опасности, с целью усиления гарантий, а небольшой общественной опасности упрощение досудебной процедуры. В качестве форм предварительного расследования предусматривались следствие и дознание, устанавливались особенности производства по делам несовершеннолетних и душевнобольных, вводился различный порядок допуска защитника. Указом Президиума Верховного Совета СССР от 26 июля 1966 г. «Об усилении ответственности за хулиганство» введена особая упрощенная процедура досудебной проверки обстоятельств совершения незлостного хулиганства. Р. Д. Рахунов охарактеризовал данный Указ как своего рода социальный эксперимент⁵³. В связи с перечисленными новациями законодательства вновь развернулась дискуссия о тенденциях его развития.

Упрощенные формы производства

Мировые суды впервые появились в Англии в XIV в. В XVII в. были созданы в Северной Америке и в конце XVIII в. — во Франции. В России этот институт сформировался в период реформ 60-х гг. XIX в. в ходе проводившейся Александром II судебной реформы. Мировая юстиция была учреждена Судебными уставами от 20 ноября 1864 г.⁵⁴

Мировой суд представлялся универсальным органом, разрешающим мелкие дела между всеми сословиями, который должен был стать низшей судебной инстанцией⁵⁵. Его учреждение было обусловлено потребностью в судах, «которые близостью своей к тяжущимся» и простотой форм судопроизводства отвечали бы потребностям всего⁵⁶.

Основными нормативными актами, которыми определялась подсудность мировых судов, были «Устав о наказаниях, налагаемых мировыми судьями»⁵⁷, а также «Уложение о наказаниях уголовных и исправительных»⁵⁸.

Дела, подлежащие рассмотрению мировыми судьями, определялись тяжестью преступления⁵⁹. В соответствии со ст. 33 Устава уголовного судопроизводства⁶⁰ и ст. 1 «Устава о наказаниях, налагаемых мировыми судьями»⁶¹ к их компетенции относилось разрешение по существу уголовных поступков, за которые могли быть применены следующие наказания: выговоры, замечания и внушения; денежные взыскания не свыше 300 рублей; арест на срок не свыше трех месяцев и заключение в тюрьму на срок не свыше одного года, а также дела, которые хотя и влекут за собой более строгие наказания, но по закону начинаются не иначе как по жалобе потерпевших и могут быть прекращены примирением»⁶². Таким образом, мировые судьи рассматривали дела частного обвинения, что соответствовало названию и сути мировой юстиции, основная цель которой состояла в примирении сторон. Это обусловило упрощенный порядок судопроизводства.

В соответствии со ст. 42 УУС, поводами к началу дела признавались: 1) жалобы (как устные, так и письменные) частных лиц; 2) сообщения административных властей; 3) непосредственное усмотрение мировым судьей преступных действий административных органов (властей). Кроме того, мировые судьи могли возбуждать дела вне зависимости от наличия жалобы частного лица в случае обнаружения преступного деяния.

Уголовное преследование по собственной инициативе мировой судья мог начать только в пределах своей компетенции, мог возбудить производство, если были очевидцы правонарушения, при рассмотрении материалов, представленных полицией, при обнаружении проступка в местах, находящихся под специальным надзором полиции и др.⁶³

Судья приступал к производству по делу только в том случае, если он получил сведения из источников, предусмотренных законом.

Мировой судья не имел права на возбуждение уголовного преследования при причинении ущерба казне, при торговле водкой без надлежащего свидетельства и в ряде других случаев⁶⁴. Если мировые судьи имели право на возбуждение судебного преследования, то почетный мировой судья таким правом не наделялся. Возбуждение уголовного преследования по собственной инициативе являлось правом, а не обязанностью мировых судей. Обратиться с жалобой в мировой суд мог как потерпевший, так и его представитель. В производстве принимали участие присяжные и частные поверенные, допускалось участие поверенных от полиции, имеющих на то доверенность, функции которых заключались в поддержании обвинения. К содержанию жалобы закон предъявлял определенные требования: в ней следовало указать сведения о личности жалобщика (их объем примерно сравним с сегодняшним), признаки совершенного преступления, лицо, на которое подается жалоба, а также его данные. Окончательную квалификацию деяния определял мировой судья. Лицу, подавшему жалобу, следовало представить доказательства, подтверждающие совершение уголовно наказуемого деяния, а также указать их источники. Детальная регламентация законодателем действий лиц, приносящих жалобу, бесспорно, способствовала установлению стабильности правовых требований при обращении в суд, повышала ответственность лиц, ставивших вопрос о возбуждении уголовного преследования.

Обязанность представлять доказательства обвинения возлагалась на заявителя, при этом мировой судья не был пассивным наблюдателем. Законодатель отводил ему активную роль. В соответствии со ст. 47 Устава уголовного судопроизводства при недостаточности доказательств мировой судья поручал полиции собрать недостающие сведения. Сбор дополнительных доказательств был не обязанностью, а правом мирового судьи.

Процессуальный порядок деятельности мирового судьи регламентировали специальные правила, содержавшиеся в книге первой Устава уголовного судопроизводства «Порядок производства в мировых установлениях». Обвиняемого можно было вызвать повесткой или устно (ст. 54). Статья 88 устанавливала публичный порядок разбирательства дел, ст. 89, 89-1 и 89-2 — случаи закрытого судебного разбирательства, ст. 90 разрешала участникам спора поручать защиту своих интересов поверенным.

Судебное разбирательство в соответствии с общим порядком судопроизводства начиналось с открытия заседания и проверки присутствия сторон, свидетелей и иных лиц, после чего свидетелей удаляли из зала судебного заседания в отдельную комнату, а стороны могли заявить ходатайства. После этого судья излагал существо дела и основания обвинения, а также знакомил с представленными доказательствами. Затем он был обязан задать обвиняемому вопрос, признает ли он себя виновным, зависел дальнейший ход судебного разбирательства: в случае признания им своей вины судебное следствие могло не проводиться, если же он не признавал себя виновным либо его признание вызывало у судьи сомнения, то начиналось судебное следствие. Статья 116 Устава уголовного судопроизводства предписывала заканчивать разбирательство по возможности в течение одного заседания. Если мировой судья считал, что дело, находящееся у него в производстве, ему неподсудно, он был обязан немедленно передать его судебному следователю, а при отсутствии необходимости производства следствия — непосредственно прокурору (ст. 117 УУС).

По завершении судебного следствия мировой судья выносил приговор. Вопрос о виновности и невиновности подсудимого он решал по своему внутреннему убеждению, основанному на доказательствах и совокупности выявленных обстоятельств.

По делам частного обвинения мировой судья должен был склонять стороны к примирению, и только в случае его недостижения он мог переходить к постановлению приговора. Приговоры подразделялись на окончательные и неокончательные.

Окончательными считались приговоры, которыми было назначено наказание в виде внушения, замечания, выговора, денежного штрафа не свыше 15 рублей, ареста на срок не свыше трех дней и если сумма возмещения за причиненный вред или убытки не превышала 30 рублей. Они не подлежали апелляционному пересмотру, но могли быть проверены в кассационном порядке. Все остальные приговоры считались неокончательными и могли быть пересмотрены по существу в апелляционном порядке.

Основные особенности мирового уголовного судопроизводства дореволюционной России сводились к упрощенному его порядку, сокращению процессуальных сроков, различному порядку обжалования решений мирового судьи, подразделяемых на окончательные и неокончательные; заочному разрешению уголовных дел.

Как справедливо отмечают М. В. Немытина и Н. Н. Ефремова, «благодаря мировой юстиции, мелкие уголовные дела не переходили до бесконечности из одной судебной инстанции в другую»⁶⁵. Иными словами, мировой суд обеспечивал доступность, простоту и быстроту судопроизводства, упрощая значительно доступ населения к правосудию.

Однако дальше местная юстиция в России не развивалась. Хотя закон от 15 июня 1912 г. и предусматривал восстановление мировых судов, но мировая война, затем революция не дали возможности реализовать эту задачу. Уголовные дела, ранее подсудные мировым судьям, были распределены между земскими участковыми начальниками, городскими судьями и членами уездных окружных судов.

Период с 1917 по 1923 г. характеризовался принятием первых законодательных актов советской власти. В соответствии с Декретом о суде № 1 стороны по делам частного обвинения могли разрешить спор, минуя органы судебной власти, в третейском суде, которому доверялось рассмотрение дел о посягательстве на честь и достоинство личности⁶⁶.

В 1923 г. с принятием первого Уголовно-процессуального кодекса РСФСР позиции института частного обвинения укрепились. Круг преступлений, относящихся к категории дел частного обвинения, был значительно сокращен. В соответствии со ст. 10 УПК РСФСР к ним относились: нанесение умышленных легких телесных повреждений, не повлекших расстройства здоровья; нанесение побоев и иные насильственные действия, не носящие характера истязания, а также оскорбление и клевета. В соответствии с УПК РСФСР 1923 г. дела частного обвинения возбуждались только по жалобе потерпевшего, а примирение сторон влекло прекращение производства по делу. Вступление прокурора в дело в целях охраны публичного интереса и поддержание им обвинения исключало возможность прекращения дела производством в связи с примирением подсудимого с потерпевшим. Примечательно, что потерпевший, не заявивший требований о возмещении материального ущерба, не был стороной по делу и его процессуальное положение в суде не отличалось от функции свидетеля⁶⁷. В рассматриваемый период предполагалось расширить полномочия прокурора и даже предоставить ему право возбуждать вопреки воле потерпевшего уголовные дела по приведенным выше составам преступлений.

С принятием УПК РСФСР 1960 г. институт частного обвинения был сохранен, хотя такого термина в тексте закона не было, но содержался перечень преступлений, которые разрешались в порядке частного обвинения (ст. 27). Вместе с тем были усилены публичные начала: прокурор получил право вступать в уже возбужденное дело частного обвинения, если этого требовала необходимость охраны государственных или общественных интересов или прав граждан (ст. 27) и возбуждать уголовные дела по собственной инициативе при определенных условиях. Некоторые ученые наличие в УПК РСФСР 1960 г. института частного обвинения рассматривали как определенный компромисс в борьбе с преступностью⁶⁸.

Институт мировой юстиции в России начал возрождаться только во второй половине 90-х гг. XX в. Производство по делам частного обвинения стало автономной формой лишь с принятием УПК РФ 2001 г., который рассмотрение уголовных дел частного обвинения признал разновидностью упрощенной формы судебного разбирательства и порядок производства по ним урегулировал в главе 41 «Производство по уголовным делам, подсудным мировому судье»⁶⁹.

Заочное производство. В начале формирования советского уголовного процесса заочное производство не обязывало участие обвиняемого в рассмотрении его дела судом. Постановление НКЮ от 23 июля 1918 г. «Об организации и деятельности местных народных судов» (ст. 21) предусмотрело, что неявка обвиняемого без уважительных причин не останавливает разбирательства дела, если только его присутствие не будет признано судом обязательным. На суд возлагалась обязанность по вручению обвиняемому копии приговора⁷⁰. Полный порядок заочного рассмотрения дела был урегулирован УПК 1922 г., а позднее его воспроизвел и УПК РСФСР 1923 г.

Заочно рассматривались дела о преступлениях, за которые не назначалось наказание в виде лишения свободы, а также при согласии подсудимого, либо если он уклонился от вручения повестки в суд или скрылся от суда. Во всех этих случаях судья был вправе признать его явку обязательной, о чем указывалось в повестке при вызове в судебное заседание.

Приговор не являлся заочным, если подсудимый явился в суд после открытия судебного заседания, но до его вынесения и был допущен к даче показаний.

По делу о преступлении, за которое не могло быть назначено наказание в виде лишения свободы, независимо от просьбы подсудимого о рассмотрении дела в его отсутствие, или его неявки в суд без уважительных причин, или, возможно, неполучения повестки, применялись правила главы «О заочных приговорах». В соответствии с содержащимися в ней нормами суд обязан направить подсудимому в срок не позже трех суток после вынесения заочного приговора его копию и уведомление о порядке и сроках его обжалования и возможности подачи ходатайства о новом рассмотрении дела. Предполагалось, что такой порядок в достаточной степени гарантировал его права.

Преступление, за которое назначалось наказание в виде лишения свободы, то при рассмотрении дела в отсутствие подсудимого у него не появлялось никаких новых прав, т. е. суд не был обязан вручать ему копию приговора, он мог не получить повестки и не знать, что в отношении его рассмотрено дело и вынесен приговор. Это нарушало право на кассационное обжалование, поскольку его срок исчислялся с момента провозглашения приговора (ст. 346 УПК РСФСР).

Хотя законодательное урегулирование заочного рассмотрения дел было несовершенным, данный порядок позволял упрощать уголовное судопроизводство. Однако в конце 20-х гг. прошлого века он подвергся критике сторонниками «процессуального упрощенчества», которым данное производство представлялось слишком сложным, а право подачи отзыва не нужным⁷¹, что повлекло отмену постановлением ВЦИК и СНК РСФСР от 4 мая 1933 г. раздела 1 «О заочных приговорах» главы XXVI УПК РСФСР.

Еще одной формой упрощенного производства в истории России был институт разрешения дел судебным приказом, введенный в 1912 г. Однако уже тогда правоведы предостерегали против введения данной процессуальной формы.

По мнению И. В. Михайловского, институтом судебных приказов не могла быть достигнута ни одна из стоявших перед ним задач. Кроме того, при существовании заочного производства, избавлявшего обвиняемого от необходимости явки в суд и соответствовавшего основным принципам уголовного судопроизводства, введение судебных приказов теряло всякий смысл. Судебные приказы тогда способствовали быстроте репрессии, когда обвиняемые не требовали судебного разбирательства⁷². До начала Первой мировой войны дать объективную оценку эффективности судебных приказов — этих «приговоров на авось»⁷³, как их называл И. В. Михайловский, не удалось.

Судья самостоятельно определял наличие оснований для применения порядка судебного приказа, для чего была необходима «явная бесспорность нарушения». Судебный приказ вступал в законную силу немедленно после его постановления.

Производство в порядке судебного приказа неоднократно подвергалось изменениям в 1924, 1926, 1933 гг. 15 апреля 1924 г. НКЮ РСФСР циркуляр, в соответствии с которым лицо, осужденное судебным приказом и требующее в отношении себя полноценного судебного разбирательства, должно было внести залог в размере присужденного штрафа или в виде эквивалента принудительных работ.

Следующая попытка усовершенствования данной процессуальной формы была предпринята второй сессией ВЦИК XI созыва после принятия постановления от 16 октября 1924 г. «О дополнениях и изменениях Уголовно-процессуального кодекса РСФСР»⁷⁴, лишавшего осужденных права требовать рассмотрения дела в общем порядке, — они получили лишь право обжаловать приказ в кассационном порядке. С принятием в 1938 г. Закона «О судоустройстве Союза ССР, союзных и автономных республик» процессуальная форма производства в порядке судебного приказа утратила юридическую силу.

Порядок производства в дежурных камерах был закреплен в ст. 360–365 УПК РСФСР 1923 г. Дела рассматривались народным судьей и двумя народными заседателями. Четкого перечня уголовных дел, по которым могло осуществляться производство в этой форме, не существовало. Условием данного вида производства было задержание обвиняемого, дело которого не требовало особого расследования, или по которому он признал себя виновным. Если подсудимый, опровергая предъявленное ему обвинение, приводил доказательства, которые не были рассмотрены в судебном заседании, дело передавалось для рассмотрения в общем порядке.

Анализ ст. 361–363 УПК РСФСР 1923 г. позволяет установить круг дел, разрешавшихся в дежурных камерах. Во-первых, это преступления средней тяжести, во-вторых, преступления, за которые могло последовать наказание в виде лишения свободы. По справедливому замечанию П. И. Люблинского, в дежурных камерах не разбирались дела частного обвинения, поскольку, с одной стороны, частные лица не имели права осуществлять задержание, а с другой — у публичной власти отсутствовал интерес в ускоренном разбирательстве⁷⁵.

Дела в дежурных камерах рассматривались по правилам, установленным для народных судов (ст. 365 УПК РСФСР). Однако на практике из-за отсутствия обвинительного заключения терялся смысл обсуждения вопроса о последствиях неявки свидетелей и особого порядка направления дел на дополнительное расследование.

Вместе с тем, по справедливому замечанию Т. А. Трубниковой, отказ от упрощенного производства был обусловлен не наличием каких-либо недостатков, не противоречием принципам уголовного процесса, но лишь недостаточным законодательным урегулированием⁷⁶.

Одной из распространенных форм упрощенного производства являлась протокольная форма досудебной подготовки материалов. Впервые данная форма введена Указом Президиума Верховного Совета СССР от 26 июля 1966 г. «Об усилении ответственности за хулиганство»⁷⁷, в котором речь шла о специфике производства по делам о хулиганстве без отягчающих обстоятельств (ч. 1 ст. 206 УК РСФСР). Форма касалась таких преступлений, как мелкое хищение государственного и общественного имущества, которые предусмотрены Указом Президиума Верховного Совета СССР от 13 декабря 1977 г. «О внесении изменений и дополнений в Уголовный и Уголовно-процессуальный кодексы РСФСР»⁷⁸. Однако из-за сжатых сроков (5 суток) досудебной подготовки материалов эта форма использовалась редко, сотрудники органов внутренних дел подменяли ее дознанием, где были установлены большие сроки.

24 января 1985 г. Указ Президиума Верховного Совета СССР определил круг преступлений, на которые распространялась упрощенная форма досудебного производства. При этом учитывались такие критерии, как материальный, предусматривавший, что данные составы преступлений не представляют большой общественной опасности, и процессуальный, предполагавший очевидность обстоятельств совершения преступлений, что дает возможность разрешать дела в суде, минуя стадию предварительного расследования⁷⁹.

Протокольная форма досудебной подготовки материалов всегда оставалась предметом дискуссии⁸⁰. В центре внимания ученых и практиков были вопросы, касающиеся установления формы деятельности органов дознания и суда, а также обеспечения правовых гарантий граждан.

Нельзя согласиться с П. Ф. Пашкевичем, полагавшим, что протокольная форма досудебной подготовки материалов была ничем иным, как сокращенным дознанием⁸¹. Напротив, по содержанию, структуре и форме представляла собой упрощенную модель уголовного производства, что заключается в оперативности и простоте подготовки материалов. Действовавшие правила на основании ч. 2 ст. 415 УПК РСФСР в редакции Указов Президиума Верховного Совета РСФСР от 26 июля 1966 г. и от 13 декабря 1977 г. предусматривали право работников органов внутренних дел задерживать правонарушителей в порядке, установленном ст. 122 УПК РСФСР.

Итоговым документом процедуры досудебной подготовки материалов по УПК РСФСР, заменявшим, по сути, обвинительное заключение, был протокол, который оглашался в судебном заседании. Специфика протокольной формы: не возбуждается уголовное дело; не производятся процессуальные действия (за исключением осмотра места происшествия); не участвуют свидетели, потерпевшие, подозреваемые и обвиняемые. Итоговым документом процедуры является протокол; обстоятельства правонарушения устанавливаются в течение 10 суток.

В 1985 г. из ст. 415 УПК РСФСР данная форма процессуального принуждения была исключена, при этом предусматривалось явка граждан по вызову в органы дознания и суда, а также обязательное сообщение ими о перемене места жительства. У правонарушителя истребовалась справка о наличии или отсутствии судимости, характеристика с места работы или учебы, другие материалы⁸².

Проблемы отправления уголовного правосудия в отношении несовершеннолетних имеют также свою историю. Принято считать, что до середины XIX в. этому виду судопроизводства практически не уделялось внимания.

Например, Воинский артикул Петра I предусматривал возможность замены обвиненному в совершении кражи несовершеннолетнему наказания передачей родителям для сечения лозами в соответствии с Артикулом 195⁸³. Вместе с тем такие правила касались только несовершеннолетних, совершивших преступление впервые. Пытки применялись только в случае совершения тяжких преступлений.

Начиная со второй половины XVIII в. при производстве по уголовному делу в отношении несовершеннолетних стали устанавливаться соучастники и взрослые лица, подстрекавшие их к совершению противоправного деяния⁸⁴. До 1890-х гг. упоминания о несовершеннолетних в уголовном и уголовно-процессуальном законодательствах носили в основном бессистемный характер.

Во второй половине XIX в. в Устав уголовного судопроизводства включен специальный раздел «Производство по делам несовершеннолетних от 10 до 17 лет», требующий выяснения вопроса с разумением ли действовал обвиняемый во время совершения преступного деяния⁸⁵.

Дальнейшее развитие данные нормы получили в Законе от 2 июня 1897 г. «О малолетних и несовершеннолетних преступниках»⁸⁶, который изначально носил название «Об изменении форм и обрядов судопроизводства по делам о преступных деяниях малолетних и несовершеннолетних», а также законоположении о их наказании, предусмотревшем ряд процессуальных гарантий для лиц от 10 до 17 лет⁸⁷: участие законных представителей на всех стадиях процесса (для беспризорных не предусматривалось); ответственный надзор, заключение в отделение при исправительных колониях, помещение в монастырь в соответствии с вероисповеданием несовершеннолетнего; выделение дел о соучастии несовершеннолетних в преступлении в особое производство; обязательное присутствие защитника, кроме мировых судов; закрытые заседания (на усмотрение суда).

С этой целью привлекались специалисты, обладающие знаниями в медицине, психологии и педагогике. Установив, что обвиняемый не принимал участие в преступлении или его участие было «без разумения», суд выносил процессуальный документ, т. е. фактически реализовалась упрощенная форма уголовного судопроизводства, основанная на особом порядке судебного разбирательства.

И хотя Закон 1897 г. ввел значительные изменения, касающиеся гарантий прав несовершеннолетних, однако нередко он признается проявлением реакционных тенденций в российской уголовной политике.

Согласно Уставу уголовного судопроизводства в мировых судах отсутствовала стадия особого производства, и суд изначально решал вопрос о виновности несовершеннолетнего. Приходя к выводу о совершении преступления «с разумением», суд выносил определение о передаче уголовного дела прокурору для дальнейшего его рассмотрения в обычном порядке⁸⁸. В случае прекращения уголовного преследования несовершеннолетнего к нему могли применять меры воспитательного воздействия. Чаще всего это была отдача под присмотр. Кроме того, несовершеннолетнего могли поместить в специальное исправительное учреждение. Упрощенное производство в отношении несовершеннолетних изначально ограничивало возможности защиты их прав. Однако несомненным достоинством Закона от 2 июня 1897 г. можно считать создание условий для применения специального порядка производства по делам о преступлениях несовершеннолетних. Тем самым были заложены нормативные основания для ювенального уголовного производства.

Введение сокращенного порядка производства по данным видам дел во многом было продиктовано причинами, существовавшими и в других странах: ориентация на меры воспитательного воздействия, желание предотвратить идеализацию преступной жизни среди подростков.

При производстве по уголовным делам несовершеннолетних существовали определенные особенности: специфика мер пресечения, возможность выделения в отдельное производство дел о преступлениях, совершенных в соучастии с несовершеннолетним, участие законного представителя, защитника, ограничение принципа открытости судебного разбирательства, а также удаление несовершеннолетнего подсудимого из зала судебного заседания⁸⁹ при исследовании негативных обстоятельств уголовного дела.

Процессуальными особенностями производства в отношении несовершеннолетних в России начала XX в. следует признать: полный отказ от формальной процедуры при рассмотрении подобных дел, принцип конфиденциальности, ограничение гласности. Фактически отсутствовали как процедура предъявления и осуществления формального обвинения, так и процедура защиты. Воспитательная деятельность требовала от судов не доказывание виновности несовершеннолетнего, а скорее, получение признания с раскаянием в содеянном⁹⁰.

Что касается института суда присяжных заседателей, то он постоянно развивался в соответствии с государственными преобразованиями в стране.

Русская правда — один из первых памятников отечественного права — устанавливала, что лицо, уличенное в краже, но не признающее свою вину, должно предстать перед двенадцатью мужами, которые и решат вопрос о его виновности. Существование этого обычая подтверждают упоминания о выборных судьях в договоре Смоленска с немецкими городами (1229 г.) и в Псковской судной грамоте (1467 г.).

Большинство исследователей склоняются к делению истории российского суда присяжных на два основных этапа: дореволюционный и современный⁹¹.

Первый этап его становления и развития как особого правового института начался в 1864 г. и закончился в 1889 г.

В этот период разбирательство дел производилось судом в составе двух коллегий: коронной и народной. Первую составляли члены окружного суда, вторую — присяжные в количестве 12 человек. Основной вопрос, на который присяжным следовало дать ответ, — о виновности или невиновности подсудимого. Свое решение они отражали в особом документе, называемом вердиктом. Присяжные участвовали в рассмотрении наиболее сложных уголовных дел. После вынесения ими вердикта к своим обязанностям приступали коронные судьи. Квалификация содеянного подсудимым по определенной статье уголовного закона, определение меры наказания и порядок его отбывания составляли компетенцию профессиональных юристов.

Данный институт в тот период в России представлял собой смешанный вариант судебного следствия, сочетающий признаки как англо-американской (англосаксонской), так и континентальной модели.

Модели использовались в построении допросов, то элементы континентальной присутствовали в полномочиях председательствующего, который определял порядок исследования доказательств, учитывая мнение сторон, разъяснял присяжным происходящее в процессе судебного следствия.

Исследуя вопрос о становлении суда присяжных, Н. В. Радутная, ссылаясь на тематический комментарий к Судебным уставам, констатирует, что судится не отдельный поступок подсудимого, а вся личность⁹².

Отечественная модель судебного следствия с участием присяжных допускала исследование обстоятельств, характеризующих личность подсудимого, значительно уменьшая тем самым возникающее у присяжных предубеждение к нему, предоставляла защитнику возможность изложить перед присяжными положительные сведения о своем подзащитном.

Существенной особенностью российского судебного следствия того времени следует считать возможность изменения его пределов в результате признания подсудимым вины. Вместе с тем, в отличие от англо-американской модели, отказ обвинителя от обвинения не влиял на изменение пределов судебного следствия, что связано с особенностями принципа состязательности⁹³.

Статья 818 Устава уголовного судопроизводства подтверждает в целом демократизм судебной реформы.

Данная статья устанавливала право судьи единолично отменять обвинительное решение присяжных, представляющееся ему неправосудным, и, наоборот, не давала ему такого права в отношении оправдательных решений.

По Судебным уставам 1864 г. стороны могли отводить присяжных заседателей, не объясняя причин. Прокурор или частный обвинитель имели право отвести не более шести заседателей. Если подсудимых было несколько, отвод присяжных осуществлялся по их общему согласию, но не более 12 человек (из 30 членов коллегии присяжных заседателей).

Что касается самого судебного заседания с участием присяжных заседателей, то судебный процесс был гласным и доступным как для всех заинтересованных в нем лиц, так и для посторонней публики; ограничения обусловливались либо определенными условиями его проведения, либо характером дела. В процессе судебного следствия можно было изменить обвинение. В начале прошлого века Н. Н. Розин писал, что судебное следствие не ограничивается рамками обвинительного акта, а идет далее, «обнимая по общему правилу все стороны деяния, хотя бы и не отмеченные первоначальным обвинением. Оно может внести изменения не только в видовые оттенки юридической квалификации обсуждаемого преступного деяния, но и не отмеченные первоначальным обвинением… Вопросы об изменении обвинения могут быть поставлены судом»⁹⁴.

Еще на одно важное обстоятельство указывал М. А. Чельцов-Бебутов: «Состязательный характер процесса подчеркивался также тем, что, согласно закону, подсудимый, отрицающий совершение им преступления, не подвергался допросу ни со стороны прокурора, ни со стороны суда»⁹⁵.

Присяжные имели право задавать через председательствующего вопросы всем допрашиваемым лицам; просить его разъяснить нормы закона, относящиеся к делу, и т. д. Роль председательствующего в судебном заседании по Уставу уголовного судопроизводства 1864 г. заключалась в следующем: после окончания прений сторон он произносил напутственное слово, в соответствии со ст. 801 разъяснял порядок совещания присяжных, кратко излагал обстоятельства, исследованные в ходе судебного следствия, напоминал присяжным заседателям о правилах оценки доказательств, выработанных законом и практикой. По правилам ст. 803 УУС юридическое основание к суждению «о силе доказательства» объясняется председателем не положениями, но лишь в смысле предостережения от всякого увлечения к обвинению и оправданию подсудимого. Определяя вину или невиновность подсудимого, присяжные должны руководствоваться внутренним убеждением, основанным на изучении всех обстоятельств дела. В случае осуждения они могут, обнаружив достаточные к тому основания, признать его заслуживающим снисхождения⁹⁶.

Что касается процедуры формирования вопросного листа, то по Уставу уголовного судопроизводства его был обязан подготовить суд. Вопросы составляли по результатам судебного следствия и прения сторон.

Основной вопрос, который ставился перед присяжными, — виновен или нет подсудимый. Кроме того, перед ними могли поставить вопросы, которые относились к смягчающим или отягчающим обстоятельствам. Вопросы, на которые могли последовать разные ответы, ставить было запрещено (ст. 756 УУС). При неоконченных преступлениях перед присяжными ставился вопрос об умысле и его реализации (ст. 759 УУС). Если подсудимый не достиг возраста 17 лет, обязательно ставился вопрос о том, действовал ли он «с полным разумением» (ст. 758 УУС). Вопросы зачитывались вслух, чтобы стороны могли их изучить и внести свои замечания. В частности, подсудимый мог поставить вопросы, касающиеся обстоятельств, смягчающих его ответственность.

По мнению В. К. Случевского, «постановка вопросов — это решительный момент процесса… когда в наибольшей степени проявляется зависимость вердикта присяжных от деятельности коронных судей, так как всякая неправильность, допущенная судом при постановке вопросов, роковым образом обусловливает неправильный вердикт присяжных»⁹⁷.

Порядок совещания судей устанавливался ст. 807–815 УУС. Руководил порядком совещания старшина, дававший возможность высказаться каждому из присяжных, с тем чтобы обеспечить их единодушие. После обсуждения вопросов происходило голосование, причем старшина подавал свой голос последним. При отсутствии единогласия они решались простым большинством голосов, а при их равенстве принималось решение в пользу обвиняемого.

Важно отметить, что присяжным заседателям предоставлялась возможность дополнить ответы. Особенность рассмотрения дела заключалась в том, что они по собственной инициативе могли поставить вопрос о том, заслуживает подсудимый снисхождения или нет.

Следующий период развития суда присяжных в России начался с приходом к власти Временного правительства в марте 1917 г. В это время суд присяжных переживал кризис, поскольку законодательство за короткий промежуток времени подверглось значительным изменениям. В ходе Первой мировой войны в 1914–1918 гг. во многих странах подсудность дел суду присяжных была существенно ограничена, а в некоторых государствах этот институт был даже упразднен.

В России же Временное правительство выбрало иной путь: компетенция присяжных была расширена, отменены сословные, религиозные и прочие разграничения, обсуждался даже вопрос о допуске женщин в число заседателей, а также постановлениями Временного правительства от 6 и 28 мая 1917 г. в стране вводился военный суд присяжных⁹⁸. Были созданы временные военно-морские суды в Петроградском, Свеаборгском, Ревельском, Севастопольском и Владивостокском портах. Характерная особенность этого суда — его состав, который включал председательствующего — одного из постоянных судей местного военно-морского суда, двух выборных судей из матросов и солдат местного гарнизона и шести присяжных заседателей, выбранных из составленного местными Советами депутатов списка, насчитывающего 24 человека, путем жеребьевки.

Подсудность сухопутных военных судов присяжных в районах боевых действий была более широкой. Они рассматривали уголовные дела и в отношении гражданских лиц. Для этих судов составлялись два списка кандидатов в присяжные заседатели — офицерский и солдатский. Характерно, что в них не включались лица, состоявшие под следствием и судом, неграмотные, находящиеся на военной службе в мирное время менее одного года и в военное менее трех месяцев. Из списка по жребию избиралось 10 комплектных и двое запасных присяжных заседателей, при этом число солдат и офицеров должно было быть одинаковым.

Заметим, что в совещательной комнате вместе с присяжными заседателями должен был находиться и председательствующий, имевший право совещательного голоса: он давал необходимые разъяснения по процедуре принятия решения, которое принималось большинством голосов. Как свидетельствуют архивные материалы, реально эти суды начали действовать с июля 1917 г. и широкого распространения не получили ввиду громоздкости и сложности процедуры рассмотрения уголовных дел⁹⁹.

Судопроизводство с участием военных заседателей происходило так же, как и в гражданских судах, в соответствии с Уставом уголовного судопроизводства. В период деятельности Временного правительства в юрисдикции судов присяжных произошли важные изменения. К их ведению были отнесены преступления управленческого характера, должностные преступления, против общественного благоустройства и благочиния, а также государственные.

Компетенция суда присяжных в 1917 г. оказалась самой широкой за всю его историю, что не могло не отразиться на практике судопроизводства¹⁰⁰.

Суды присяжных действовали в течение длительного времени, и все это время вопрос об их необходимости был предметом обсуждения ученых, практиков, государственных деятелей. Следует отметить, что он не утратил актуальности и в настоящее время. Еще столетие назад профессор С. В. Познышев обобщил мнения, высказанные «против». Так, «будучи лишены специальных знаний и опыта, присяжные не могут как следует разбираться… в сложных делах, а уголовное правосудие требует знания; у присяжных нет навыка подчиняться закону, и, садясь на скамью судей, они иногда уже предубеждены мнением, сложившимся о делах в публике или печати…; присяжные в своих решениях слишком поддаются голосу чувств, особенно чувству сострадания; на суде присяжных — две самостоятельные коллегии, сферы которых не могут быть размежеваны, поскольку вопросы “факта” и “права” неразделимы; суд присяжных не может считаться совестью общественной, выразителем народной воли, потому что в отношении всего народа это — маленькая кучка случайно, жребием соединенных людей»¹⁰¹.

«Для решения вопроса о преступном событии и виновности, которые рассматривают присяжные, необходимы не столько технические, юридические сведения, сколько простая логика, наблюдательность и житейская опытность; юридические сведения, необходимые присяжным, даются председательствующим; у специалиста-судьи легко вырабатывается привычка… мелькнув привычным взглядом по делу, судья быстро ставит свой диагноз, не вглядываясь в мелкие, детальные черты, присяжный заседатель в новом для него деле чутко и внимательно относится ко всем деталям воспринимаемого дела в зале суда; суд присяжных более независим от правительства, на его решения не оказывают влияние соображения возможности навредить своей карьере, не угодить кому-либо; суд присяжных укрепляет в обществе доверие и уважение к уголовному суду; именно в суде присяжных получают наиболее полное и яркое выражение основные начала уголовного процесса — принципы гласности, устности и т. д.»¹⁰².

Предпосылкой возрождения суда присяжных в нашей стране стало принятие Верховным Советом СССР Основ Союза ССР и союзных республик о судоустройстве 13 ноября 1989 г. Статья 11 этого документа гласила: «В порядке, установленном законодательством союзных республик по делам о преступлениях, за совершение которых законом предусмотрена смертная казнь либо лишение свободы на срок свыше 10 лет, вопрос о виновности подсудимого может решаться судом присяжных (расширенной коллегией народных заседателей). Указанные правовые нормы предусматривали участие представителей народа в отправлении правосудия, однако не отражали сущности суда присяжных.

24 октября 1991 г. Верховный Совет РСФСР принял Постановление «О концепции судебной реформы в РСФСР», в которой «признание права каждого лица на разбирательство его дела судом присяжных в случаях, установленных законом» рассматривалось в качестве важнейшего направления судебной реформы, призванного занять центральное место в демократизации уголовной юстиции»¹⁰³. В качестве основных преимуществ суда присяжных рассматривались «…привнесение в атмосферу казенной юстиции житейского здравого смысла и народного правосознания… стимулирование состязательности процесса… возможность разрешения нестандартных ситуаций, где из-за тяжести возможных последствий опаснее погрешить против справедливости, нежели против абстрактной правовой нормы»¹⁰⁴. 1 ноября 1991 г. были внесены изменения в ч. 1 ст. 166 Конституции РСФСР 1978 г., согласно которой «рассмотрение гражданских и уголовных дел осуществляется коллегиально и единолично; в суде первой инстанции — с участием присяжных заседателей, народных заседателей либо коллегией из трех профессиональных судей или единолично судьей».

Принятая 12 декабря 1993 г. Конституция РФ, провозгласившая право граждан на участие в отправлении правосудия, в ч. 5 ст. 32 декларировала право каждого обвиняемого в совершении преступления, в качестве наказания за которое предусмотрена высшая мера наказания на рассмотрение его дела судом присяжных, возрожденным 16 июля 1993 г. Законом РФ «О внесении изменений и дополнений в Закон РСФСР «О судоустройстве РСФСР», Уголовный кодекс РСФСР, Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР и Кодекс РСФСР об административных правонарушениях», ставшим правовой основой введения суда с участием присяжных заседателей. Отличительная особенность названного Закона — раздельное существование «судей права» (профессиональных судей) и «судей факта» (жюри присяжных заседателей¹⁰⁵). Таким образом, в современной России по образу и подобию дореволюционной модели был учрежден суд присяжных.

Глава II. ДИФФЕРЕНЦИАЦИЯ ФОРМ СУДЕБНОГО РАЗБИРАТЕЛЬСТВА ПО ДЕЙСТВУЮЩЕМУ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВУ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

§ 1. Упрощенные формы судебного разбирательства

Судопроизводство по делам, подсудным мировому судье, — это уголовно-процессуальная форма с особым субъектом реализации правосудия, наделенным правом рассмотрения дел как частного, публичного и публично-частного обвинения, осуществлением правосудия по особой упрощенной процедуре, также характеризующаяся возможностью не только кассационного, но и апелляционного обжалования вынесенных решений¹⁰⁶, по действующему законодательству РФ. Как справедливо отмечено Е. И. Аникиной, процедуру производства по уголовным делам частного обвинения следует построить так, чтобы «обеспечить и гарантировать не только права потерпевшего и подсудимого, но и наиболее экономичными и эффективными средствами, достичь цели и задачи уголовного судопроизводства»¹⁰⁷. По мнению В. В. Дорошкова, судопроизводство по делам частного обвинения имеет «целый ряд особенностей». Одной из которых является то, что основу судебного разбирательства составляет заявление потерпевшего, а не обвинительное заключение¹⁰⁸.

Установленный законом порядок возбуждения уголовных дел по заявлению потерпевшего не имеет единой поддержки, поскольку данная форма судебного разбирательства лишает многих граждан реальной возможности на судебную защиту своих нарушенных прав. При этом жалоба (заявление), не отвечающая предусмотренным законом требованиям к производству не принимается¹⁰⁹. В судебной практике имеются случаи необоснованного вынесения мировыми судьями постановлений о возвращении заявлений.

Так, Кузнецкий районный суд Пензенской области отменил постановление мирового судьи судебного участка № 4 г. Кузнецка Пензенской области об отказе в принятии заявления К. о привлечении к уголовной ответственности Н. Как усматривается из материалов дела, суд апелляционной инстанции, отменяя постановление мирового судьи, указал в постановлении, что требование мирового судьи о необходимости указания в заявлении потерпевшей действий, совершенных группой лиц, каждым из соучастников преступления, не основано на законе, поскольку ч. 1 ст. 116 УК РФ не предусмотрена уголовная ответственность за нанесение побоев или иных насильственных действий, причинивших физическую боль, группой лиц. В заявлении частного обвинителя (потерпевшего) О. подробно описаны конкретные противоправные действия С. и П., совершенные ими в отношении заявителя¹¹⁰. Данный отказ в принятии заявления потерпевшего является фундаментальным нарушением норм уголовно-процессуального закона. Во-первых, уровень правовой грамотности населения невысок, обратиться за помощью к адвокату многие не имеют возможности из-за материальных затруднений, самостоятельно в заявлении изложить события произошедшего в том виде, как этого требует уголовно-процессуальное законодательство, в состоянии далеко не каждый пострадавший¹¹¹. Заявление потерпевшего о возбуждении дела частного обвинения одновременно является документом, в котором формулируется сущность обвинения. В связи с этим в литературе даже предлагалось предоставить потерпевшему право подать жалобу в устной форме. Мировой судья на основании такого заявления должен составить соответствующий протокол, подписываемый заявителем и судьей¹¹².

Юридическим фактом, порождающим уголовно-процессуальные отношения по уголовным делам частного обвинения, признано считать постановление мирового судьи о принятии к своему производству заявление потерпевшего (представителя). Именно с этого момента начинается уголовное преследование. Уголовное преследование по уголовным делам данной категории можно считать юридическим последствием факта обращения компетентного обвинителя в суд, которое признается юридическим фактом, соответствующим процессуальным и материальным условиям. Процессуальные функции стороны обвинения и защиты осуществляются ими самостоятельно и отделены от суда. Суд не является органом уголовного преследования, не выступает на стороне обвинения или защиты, а лишь создает условия для исполнения сторонами необходимых процессуальных обязанностей и осуществления предоставленных им законных прав. Самые большие трудности у граждан вызывает сбор сведений о лице, привлекаемом к уголовной ответственности.

Согласно ч. 1 ст. 318 УПК РФ уголовные дела о преступлениях данной категории «возбуждаются в отношении конкретного лица путем подачи заявления потерпевшим или его законным представителем в суд». В соответствии с уголовно-процессуальным законодательством вопрос о предоставлении частному лицу право собирать доказательства разрешился положительно и частный обвинитель данное право получил. Если вред в результате преступления причинен неизвестным лицом или если пострадавшему неизвестны данные об очевидцах преступления, то возбуждение уголовного дела в частном порядке практически невозможно. В подобных случаях потребуется осуществление досудебного производства и, как следствие, в принятии заявления пострадавшему в соответствии с ч. 2 ст. 147 УПК РФ, мировой судья отказывает. Заявление направляется руководителю следственного органа или начальнику органа дознания для решения вопроса о возбуждении уголовного дела, при этом лицо, подавшее заявление, уведомляется. Еще одна характерная черта дел частного обвинения состоит в возможности судьи присоединить к производству встречное заявление. В законе отсутствуют какие-либо четкие указания относительно возможности этого, и нет единства мнений, что же следует считать встречным заявлением. Например, С. И. Катькало и В. З. Лукашевич определяют, что встречное заявление «обвинение потерпевшего в совершении преступления лица, на которое им подана жалоба»¹¹³. В. В. Дорошков считает встречную жалобу «обращением лица, в отношении которого принесена или принята к производству судьей жалоба, о привлечении заявителя или потерпевшего к уголовной ответственности за совершение преступления, преследование которого осуществляется в порядке частного обвинения»¹¹⁴. Встречным заявлением можно считать такое обращение лица, в отношении которого возбуждено дело частного обвинения с заявлением о привлечении первоначального заявителя потерпевшего или его законного представителя к уголовной ответственности за совершение в отношении данного лица преступления к уголовной ответственности за совершение в отношении данного лица преступления, преследование по которому осуществляется в порядке частного обвинения. Одной из особенностей производства у мирового судьи является также фигура обвинителя. Поскольку обвинение в судебном разбирательстве по делам частного обвинения согласно ч. 3 ст. 246 УПК РФ поддерживает потерпевший, однако согласно п. 2 ч. 4 ст. 321 УПК РФ это право частного обвинителя, а на основании ст. ст. 42, 43 УПК РФ они являются самостоятельными участниками судопроизводства. На наш взгляд, с учетом содержания обвинительной деятельности в суде, правильными следует считать предписания ст. 321 УПК РФ, и согласно которой ч. 3 ст. 246 УПК РФ предлагается изложить в следующей редакции: «Обвинение по уголовным делам, частного обвинения в судебном разбирательстве поддерживает частный обвинитель».

Судебная практика свидетельствует, что в правоохранительные органы и в суды могут поступать ложные заявления о совершении различных преступлений, в том числе преследуемых в порядке частного обвинения. Поэтому важным в подготовительной деятельности судьи перед возбуждением уголовного дела либо перед назначением его к слушанию является предупреждение заявителя об уголовной ответственности за заведомо ложный донос, что предусматривает ст. 306 УК РФ. Заведомо ложный донос — это умышленно искаженная информация о событии преступления или о лицах, его совершивших. Несмотря на то что жалоба потерпевшего является поводом к возбуждению уголовного дела, в научных трудах по данной теме вопрос о незаконности предупреждения заявителя об уголовной ответственности за заведомо ложный донос не ставился. Отсутствует единое мнение у процессуалистов и по поводу момента предупреждения заявителя о такой ответственности¹¹⁵.

Свое мнение по данному вопросу высказывал К. Ф. Гуценко, который предлагал после обращения заявителя в органы дознания, следствия, прокуратуры, в суд с жалобой предупреждать его об уголовной ответственности за заведомо ложный донос¹¹⁶.

Процессуальный статус подсудимого является еще одной из особенностей судебного разбирательства уголовных дел частного обвинения. Определенный законом семидневный срок, в течение которого он должен быть вызван в суд для ознакомления с материалами уголовного дела с вручением копии жалобы и выяснения его мнения о необходимости вызова в суд свидетелей¹¹⁷. Характерные отличия судопроизводства по уголовным делам данной категории касаются и последствий в результате неявки в судебное заседание потерпевшего. Данное обстоятельство обусловлено его обязательным участием в судебном заседании по такому роду дел.

Если потерпевший, уведомленный о месте и времени слушания дела надлежащим образом не явился в суд без уважительных причин, то это влечет прекращение уголовного дела по основанию, предусмотренному п. 5 ч. 1 ст. 24 УПК РФ¹¹⁸.

Конституционный Суд Российской Федерации в своем постановлении от 13 апреля 2021 г. № 13-П признал п. 2 ч. первой ст. 24, ч. вторую ст. 27, ч. третью ст. 249 и п. 2 ст. 254 УПК Российской Федерации не соответствующими ст. 17 (ч. 3), 19 (ч. 1), 46 (ч. 1), 49 и 123 (ч. 3) Конституции Российской Федерации в той мере, в какой на их основании в системе действующего правового регулирования неявка частного обвинителя в суд без уважительных причин влечет применение такого основания для прекращения уголовного дела, как отсутствие в деянии состава преступления.

Так, по жалобе А. И. Тихомоловой производство по уголовному делу возобновлено ввиду новых обстоятельств, постановлением Президиума Верховного Суда Российской Федерации от 26 декабря 2018 г., принятые судебные решения отменены, дело направлено на новое судебное рассмотрение.

Постановлением мирового судьи от 20 сентября 2019 г. уголовное дело по обвинению А. И. Тихомоловой в преступлении, предусмотренном частью первой ст. 116 УК РФ, прекращено за отсутствием в деянии состава преступления в связи с неявкой без уважительных причин частного обвинителя. С таким решением согласились вышестоящие суды (апелляционное постановление районного суда от 11 февраля 2020 г., кассационное определение Второго кассационного суда общей юрисдикции от 8 сентября 2020 г. и постановление судьи Верховного Суда Российской Федерации от 26 ноября 2020 г.). При этом суды не сочли заслуживающими внимания доводы заявительницы о том, что в ее деле отсутствует само событие преступления, что производство по делу должно быть продолжено вплоть до постановления оправдательного приговора¹¹⁹.

Еще одна характерная особенность производства по делам частного обвинения состоит в примирении сторон, в результате которого уголовное дело подлежит прекращению¹²⁰. Дискуссионным остается и вопрос относительно роли мирового судьи в уголовном процессе по делам частного обвинения. Поскольку в этом случае затрагиваются исключительно интересы частных лиц, вмешательство судьи в волеизъявление потерпевшего можно рассматривать как выполнение несвойственных ему функций¹²¹. С другой стороны, с просьбой разрешить возникший конфликт в первую очередь обращаются к мировому судье, профессионализм которого имеет значение в примирении спорящих сторон. Как верно заметили С. Ю. Пахомова и В. А. Булгаков, что смысл мировой юстиции соответствует духу «примирительных процедур», тем более что мировые судьи рассматривают уголовные дела частного и частно-публичного обвинения, категория которых наиболее подходящая для медиации¹²². Другая группа авторов считает, что сторонам достаточно разъяснение право на примирение, а также процессуальные последствия прекращения дела по данному основанию. Если примирения не достигнуто, судья не обязан на нем настаивать¹²³.

В литературе высказывается мнение о целесообразности привлечения посреднических органов к примирению сторон по уголовным делам частного обвинения. Например, В. В. Дорошков, делая ссылку на зарубежный опыт, в частности опыт ФРГ, предлагает возложить обязанность по примирению сторон на судебных приставов, назначаемых органами юстиции, а если речь идет о лицах, не достигших 18 лет, — на комиссии по делам несовершеннолетних¹²⁴. По мнению Ю. Я. Макарова, стороны должны писать соответствующие заявления, при поступлении которых производство по уголовному делу по постановлению судьи прекращается¹²⁵. В. В. Воронин же считает необходимым уточнять волю каждой из сторон, участвующих в уголовном деле¹²⁶. Данная проблема подробно исследована В. В. Дорошковым, по мнению которого, эту процедуру следует рассматривать как «комплекс процессуальных действий судьи», включающий четыре элемента: вызов сторон; доклад мирового судьи, ведущего примирительное заседание; выяснение мнения сторон относительно возможности примирения; оформление документа о результатах примирительной процедуры¹²⁷. Вызов сторон к лицу, уполномоченному на проведение такой процедуры (к судебному приставу, в комиссию по делам несовершеннолетних, к мировому судье), должен осуществляться повесткой, а в случае уклонения от явки стороны могут подвергаться приводу по поручению уполномоченных лиц.

Например, по Уставу уголовного судопроизводства 1864 г. неявка к примирительному разбирательству обвинителя приравнивалась к отказу от обвинения (ст. 135), а обвиняемого к нежеланию мириться¹²⁸. Нельзя игнорировать замечание В. П. Божьева по поводу необходимости различать примирение сторон и отказ потерпевшего от жалобы, поскольку на практике такие ситуации возникают и прекращение подобного дела с формулировкой «за примирением сторон» не будет правильно отражать всю его сущность. Немаловажное значение при производстве у мирового судьи по делам частного обвинения имеет и право обвиняемого на защиту¹²⁹.

Особенности производства у мирового судьи состоят в том, что УПК РФ предусмотрел два порядка его осуществления: по делам частного обвинения и по делам частно-публичного и публичного обвинения, причем максимальное наказание при этом не может превышать трех лет лишения свободы.

Производство по уголовным делам частного обвинения как один из видов упрощенных производств имеет ряд особенностей по сравнению с порядком рассмотрения дел частно-публичного и публичного обвинения, что свидетельствует о дифференциации процессуальной формы производства по уголовным делам у мирового судьи. Эти особенности касаются возбуждения дел частного обвинения; процессуального статуса сторон; судебного производства по таким делам и прекращения производства.

Итак, возбуждение уголовных дел частного обвинения возможно не иначе как по заявлению потерпевшего или его законного представителя. Потерпевший по делу частного обвинения обращается с заявлением непосредственно мировому судье и самостоятельно осуществляет уголовное преследование, т. е. изобличает подсудимого в совершении преступления. Заявление подается в суд с копиями по числу лиц, в отношении которых возбуждается уголовное дело частного обвинения. С момента принятия судом заявления к своему производству, т. е. с момента вынесения мировым судьей постановления о принятии дела к своему производству, лицо, его подавшее, является частным обвинителем. Ему должны быть разъяснены права, предусмотренные ст. 42 и 43 УПК РФ, о чем составляется протокол, подписываемый судьей и лицом, подавшим заявление. Особый порядок установлен ст. 448 УПК РФ для возбуждения уголовных дел в отношении лиц, отнесенных законом к отдельной категории и наделенных процессуальным иммунитетом.

Дела частного обвинения подлежат прекращению в связи с примирением потерпевшего с обвиняемым. Примирение допускается до удаления суда в совещательную комнату для постановления приговора.

Судебное разбирательство по таким делам имеет ряд особенностей. Уголовное дело мировой судья рассматривает в общем порядке с изъятиями, предусмотренными ст. 321 УПК РФ. Судебное разбирательство должно быть начато не ранее трех и не позднее 14 суток со дня поступления в суд заявления или уголовного дела. По постановлению суда в качестве защитника допускается один из близких родственников подсудимого или иное лицо, о допуске которого ходатайствует подсудимый.

Обвинение в судебном заседании по делам частного обвинения поддерживает частный обвинитель. Частный обвинитель вправе представлять доказательства, участвовать в их исследовании, излагать суду свое мнение по существу обвинения, о применении уголовного закона и назначении подсудимого наказания, а также по другим вопросам, возникающим в ходе судебного разбирательства.

Следует констатировать противоречивость законодателя: с одной стороны, это стремление за счет упрощения ускорить судопроизводство, но с другой — возложение на суд и стороны обязанностей, связанных со сбором доказательств непосредственно в ходе разрешения уголовного дела, что влечет увеличение сроков его рассмотрения.

Приговор выносится мировым судьей в общем порядке, установленном гл. 39 УПК РФ. Приговор мирового судьи может быть обжалован сторонами в течение 10 суток со дня его провозглашения в порядке, установленном ст. 389¹ и 389³ УПК РФ.

Особый порядок судебного разбирательства. Действующий УПК РФ, наряду с традиционным порядком судебного разбирательства в суде, предусматривает упрощенную форму принятия судебного решения по уголовным делам. Данная процедура регламентирована главой 40 УПК РФ «Особый порядок принятия судебного решения при согласии обвиняемого с предъявленным ему обвинением», конкретизирующая ее сущность. Целью данной процедуры является упрощение производства по делам о преступлениях небольшой и средней тяжести, а также о тяжких преступлениях, влекущим наказание, не превышающее десяти лет лишения свободы, за счет сокращения сроков их рассмотрения в судебном заседании, упрощения процедуры судопроизводства и в обеспечении более быстрого и эффективного осуществления правосудия.

Особый порядок судебного разбирательства способствует эффективному производству по уголовному делу в короткие сроки. При этом следует учитывать интересы сторон и обеспечение прав участников уголовного процесса.

Особый порядок принятия судебного решения способствует практическому воплощению конституционного требования избегать неоправданных задержек (п. «с» ч. 3 ст. 14 Международного пакта о гражданских и политических правах).

Введение упрощенного судебного разбирательства является оправданным, поскольку позволяет наиболее рационально распределить судебную нагрузку, обеспечить подсудимому минимальную продолжительность нахождения в этом положении, а потерпевшему — максимально быстрое восстановление его нарушенных прав.

В одном из постановлений Совет судей Российской Федерации указал, что старый процессуальный порядок правосудия, сохранившийся до наших дней, не позволяет в полном объеме осуществлять судебную защиту законных прав и интересов граждан. Количество поступающих в суды дел и громоздкий судебный процесс, одинаковый для всех категорий уголовных дел, обуславливают изменение процессуальной деятельности суда «де-факто», что является очень опасной тенденцией¹³⁰.

Институт особого порядка принятия судебного решения при согласии обвиняемого с предъявленным ему обвинением в юридической литературе всегда вызывал острые дискуссии. Например, по мнению С. Д. Милицина, именно благодаря упрощенному порядку судебного разбирательства можно «разрубить гордиев узел судебной загруженности и качества рассмотрения дел»¹³¹.

Противоположное мнение у П. Н. Михайлова, который считает, что при рассмотрении дела в особом порядке нарушаются права потерпевшего¹³². И. Б. Михайловская представляет его расширением сферы принципа диспозитивности¹³³. По мнению В. М. Кулыгина, гл. 40 УПК РФ признана им в целом соответствующей «принципу справедливости»¹³⁴. Т. В. Трубникова же считает, что «особый порядок не свободен от недостатков»¹³⁵.

К. А. Рыбалов полагает, что для решения основных задач правосудия, посредством данного института можно установить «правила сотрудничества обвиняемого с органами уголовного преследования»¹³⁶.

Принимая особый порядок уголовного судопроизводства как данность, многие авторы высказывают свои суждения и по поводу его совершенствования¹³⁷.

В уголовно-процессуальной литературе отсутствует однозначность в определении данной формы судебного разбирательства. Ученые-процессуалисты, называя его упрощенным, считают его оптимальным средством достижения задач уголовного процесса. Так, А. Н. Халиков отмечает, что практические работники в целом оценили его положительно¹³⁸. В. В. Демидов, считая особый порядок по форме «сокращенным», включение в УПК РФ гл. 40 полагает совершенно правильным¹³⁹.

Вопрос о процессуальной форме данного порядка остается нерешенным, т. е. не ясно, следует считать его упрощенным или все-таки сокращенным производством.

Согласно толкованию С. И. Ожегова, понятие «упростить» («упрощенный») означает его более простым или представить проще, чем на самом деле, т. е. вульгаризировать. Понятие «упрощение» — изменение, упрощающее что-нибудь¹⁴⁰. «Сократить» («сокращенный») — 1) сделать короче, ускорить, 2) уменьшить в количестве, объеме, величине¹⁴¹.

С учетом качественной и количественной характеристик наиболее правильными следует признать выводы, что действующий особый порядок судебного разбирательства является упрощенным.

Некоторые ученые предлагают изменить название раздела X УПК РФ «Особый порядок судебного разбирательства». В. Золотых и С. Цыганенко считают конструктивным переименованием данного раздела в «Сокращенное судебное производство», поскольку термин «особый порядок» многозначен и в УПК РФ уже присутствует. В частности, частью четвертой «Особый порядок уголовного судопроизводства» охватываются несколько «самостоятельных процессуальных производств»¹⁴².

На принципиальное различие названий раздела X УПК РФ «Особый порядок судебного разбирательства» и гл. 40 УПК РФ «Особый порядок принятия судебного решения…»¹⁴³ указывает А. Н. Халиков.

Нельзя не обратить внимание на мнение В. В. Демидова, отмечающего противоречия в названии раздела X УПК РФ и содержании ч. 1 ст. 314 УПК РФ, из которой усматривается «право обвиняемого о заявлении согласия с предъявленным ему обвинением и ходатайстве о постановлении приговора без проведения судебного разбирательства», и об этом же идет речь в ч. 1 ст. 316 УПК РФ¹⁴⁴.

Особый порядок судебного разбирательства К. А. Рыбалов считает «упрощенной процессуальной формой судебного производства», в процессе которого суд не осуществляя судебное следствие в полном объеме, постановляет обвинительный приговор¹⁴⁵.

Таким образом, особый порядок — это упрощенная уголовно-процессуальная форма (процедура) судебного разбирательства по уголовным делам о преступлениях, указанных в законе, посредством осуществления которого при согласии обвиняемого с предъявленным ему обвинением, при поддержании данного ходатайства обвинителем и потерпевшим, суд постановляет обвинительный приговор в особом порядке.

Проанализировав мнения ученых по вопросу названия данной формы судебного разбирательства, цели ее применения, отметим некоторые особенности процедуры судебного разбирательства, условия и основания применения данного порядка. Таковыми следует признать основания применения особого порядка судебного разбирательства, особенности исследования доказательств, прения сторон, последнее слово подсудимого, а также факт признания законодателем данного порядка рассмотрения уголовных дел «особым».

В силу требования закона данный порядок судопроизводства не применяется по уголовным делам в отношении несовершеннолетних и при производстве о применении принудительных мер медицинского характера.

Рассмотрение уголовных дел в особом порядке судебного разбирательства УПК РФ ограничивается определенными требованиями, которые разрешаются индивидуально относительно каждого обвиняемого с учетом тяжести и общественной опасности совершенного ими преступления, при этом обязательно соблюдая основания применения такого порядка, что является гарантией законности и обоснованности постановленного приговора.

Анализ ст. 314 УПК РФ позволяет сделать однозначный вывод: наряду с указанными основаниями применения особого порядка, в этой же статье определены условия, при которых они могут быть реализованы.

К. А. Рыбалов, поддерживая позицию В. М. Лебедева и В. П. Божьева, выделяет два основания применения особого порядка судебного разбирательства: согласие самого обвиняемого с предъявленным ему обвинением; наличие его ходатайства о постановлении приговора без проведения судебного разбирательства; наличие условий, при которых суд вправе постановить приговор без проведения судебного разбирательства в особом порядке¹⁴⁶.

Согласно ч. 1 ст. 314 УПК РФ обвиняемый, заявляя ходатайство о рассмотрении уголовного дела в особом порядке, обязан согласиться с предъявленным ему обвинением. Но следует учитывать, что для судьи является необязательным ходатайство обвиняемого, также необязательно и мнение других участников судопроизводства, в случае обнаружения необоснованности обвинения либо несоблюдение предусмотренных законом условий и порядка заявления указанного ходатайства. При принятии указанного решения суд обязан удостовериться, что обвинение подтверждается собранными доказательствами по делу, обвиняемый понимает существо особого порядка судебного разбирательства, с какими именно материально-правовыми и процессуальными последствиями сопряжено использование этого порядка и полностью согласен с предъявленным ему обвинением. Как отмечал П. Е. Кондратов, обвиняемый полностью должен быть согласен с предъявленным ему обвинением, «частичное признание вины не является достаточным» для использования особого порядка судебного разбирательства¹⁴⁷.

Например, А. А. Толкаченко и А. А. Толкаченко считают, рассматривая уголовное дело в особом порядке, необходимо выяснить, признает себя подсудимый виновным или нет. Согласие с предъявленным обвинением невозможно без признания подсудимым своей вины, так как в соответствии с п. 22 ст. 5 УПК РФ обвинение — это «утверждение о совершенном деянии, запрещенном уголовным законом», выдвинутое в порядке, установленном Кодексом. Выразив свое согласие с предъявленным обвинением, обвиняемый именно должен признать свою вину в содеянном. Требование обязательного согласия при рассмотрении уголовного дела в особом порядке в полном объеме, не только «в смысле формы вины, но и в части виновности как объема, пределов обвинения, как это установлено согласно ст. 73 УПК РФ, применительно к