Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации

Том 1
ОБЩАЯ ЧАСТЬ

Под научной редакцией
доктора юридических наук
К. В. Ображиева,
доктора юридических наук
Н. И. Пикурова

ebooks@prospekt.org

Информация о книге

УДК 343.3/.7(470+571)(094.4.072)

ББК 67.408(2Рос)

К63

Рецензенты:

Виноградова Е. В., доктор юридических наук, профессор, врио первого заместителя директора Института государства и права Российской академии наук;

Яцеленко Б. В., доктор юридических наук, профессор, заведующий кафедрой уголовного права и криминологии Всероссийского государственного университета юстиции (РПА Минюста России).

Под научной редакцией доктора юридических наук, профессора К. В. Ображиева, доктора юридических наук, профессора Н. И. Пикурова.

Настоящее издание представляет собой постатейный комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации, подготовленный коллективом сотрудников Университета прокуратуры Российской Федерации, работниками Генеральной прокуратуры Российской Федерации, представителями Верховного Суда Российской Федерации. Комментарий имеет научно-практический характер, поскольку в нем получили научно обоснованное решение большинство актуальных проблем правоприменительной практики, связанных с квалификацией преступлений и различными формами реализации уголовной ответственности.

В работе сформулированы конкретные рекомендации по применению уголовно-правовых норм, основанные на нормативных и доктринальных правилах квалификации преступлений, правовых позициях Конституционного Суда Российской Федерации и Верховного Суда Российской Федерации, информационных письмах Генеральной прокуратуры Российской Федерации. При подготовке комментария использованы результаты анализа и обобщения судебной практики по конкретным делам, практики прокурорского надзора, а также иных научных исследований, которые проводились в Университете прокуратуры Российской Федерации.

Законодательство приведено по состоянию на 1 декабря 2022 г.

Комментарий может представлять значительный интерес для прокуроров, судей, следователей, дознавателей, адвокатов, а также студентов, аспирантов, преподавателей юридических вузов и факультетов, научных сотрудников и иных лиц, интересующихся вопросами уголовного права и процесса, уголовно-исполнительного права.

УДК 343.3/.7(470+571)(094.4.072)

ББК 67.408(2Рос)

© Университет прокуратуры Российской Федерации, 2023

© Оформление. ООО «Проспект», 2023

Авторский коллектив

Агапов Павел Валерьевич — главный научный сотрудник отдела НИИ Университета прокуратуры Российской Федерации, доктор юридических наук, профессор — гл. 11 (ст. 75, 76, 78), гл. 24 (ст. 205–205⁵, 206, 211–212 — совместно с Меркурьевым В. В.; 205⁶, 207– 207³, 210¹, 212¹–214), гл. 29 (ст. 282¹–282³), гл. 34 (ст. 361);

Безбородов Дмитрий Анатольевич — профессор кафедры Санкт-Петербургского юридического института (филиала) Университета прокуратуры Российской Федерации, кандидат юридических наук, доцент — гл. 22 (ст. 175, 179, 184, 186, 198–199⁴);

Васильева Яна Юрьевна — заведующая кафедрой Иркутского юридического института (филиала) Университета прокуратуры Российской Федерации, кандидат юридических наук, доцент — гл. 10 (ст. 61–63¹, 65–74);

Диканова Татьяна Александровна — заведующая отделом НИИ Университета прокуратуры Российской Федерации, доктор юридических наук — гл. 22 (ст. 189–190, 193–194, 200¹–200²), гл. 24 (ст. 226¹), гл. 25 (ст. 229¹), гл. 27 (ст. 263–263¹, 266–271¹);

Додонов Вячеслав Николаевич — ведущий научный сотрудник отдела НИИ Университета прокуратуры Российской Федерации, кандидат юридических наук — гл. 24 (ст. 227), гл. 34 (ст. 353–354, 356–359);

Евдокимов Константин Николаевич — доцент кафедры Иркутского юридического института (филиала) Университета прокуратуры Российской Федерации, кандидат юридических наук, доцент — гл. 28 (ст. 272–274¹);

Ережипалиев Дамир Ильдарович — заведующий отделом НИИ Университета прокуратуры Российской Федерации, кандидат юридических наук — гл. 14 (ст. 92–96), гл. 20 (ст. 151² , 157);

Зарубин Андрей Викторович — доцент кафедры Санкт-Петербургского юридического института (филиала) Университета прокуратуры Российской Федерации, кандидат юридических наук, доцент — гл. 22 (ст. 169, 170¹, 171, 171³, 171⁴, 172², 172³, 173¹, 173², 178, 185–185⁵, 195–197, 200³–200⁷);

Зателепин Олег Кимович — судья Верховного Суда Российской Федерации, доктор юридических наук, профессор — гл. 33;

Игнатенко Евгений Александрович — старший научный сотрудник НИИ Университета прокуратуры Российской Федерации, кандидат юридических наук, доцент — гл. 29 (ст. 280³, 280⁴, 283², 284²);

Капинус Оксана Сергеевна — доктор юридических наук, профессор — предисловие, гл. 17 (совместно с Растороповым С. В.), гл. 29 (ст. 280¹);

Карабанова Елена Николаевна — заведующая отделом НИИ Университета прокуратуры Российской Федерации, доктор юридических наук — гл. 9, гл. 22 (ст. 174–174¹), гл. 31;

Кунашев Ашамаз Адальбиевич — старший прокурор отдела Главного уголовно-судебного управления Генеральной прокуратуры Российской Федерации, кандидат юридических наук — гл. 19 (ст. 148), гл. 29 (ст. 277, 280, 280², 282, 282⁴);

Любавина Марина Александровна — доцент кафедры Санкт-Петербургского юридического института Университета прокуратуры Российской Федерации, кандидат юридических наук, доцент — гл. 25 (ст. 228–229, 230, 231–234¹);

Меркурьев Виктор Викторович — заведующий отделом НИИ Университета прокуратуры Российской Федерации, доктор юридических наук, профессор — гл. 8 (ст. 37–38), гл. 24 (ст. 205–205⁵, 206, 211–212 — совместно с Агаповым П. В., 220–226 — совместно с Робак В. А.);

Наумов Анатолий Валентинович — главный научный сотрудник НИИ Университета прокуратуры Российской Федерации, доктор юридических наук, профессор — гл. 9, гл. 13, 19 (кроме ст. 148), гл. 34 (ст. 354¹, 360);

Нафиков Илдус Саидович — прокурор Республики Татарстан, кандидат юридических наук — гл. 24 (ст. 209–210);

Никулин Сергей Иванович — заместитель начальника правового управления Генеральной прокуратуры Российской Федерации, кандидат юридических наук, профессор — гл. 32 (317–323);

Ображиев Константин Викторович — заведующий кафедрой Университета прокуратуры Российской Федерации, доктор юридических наук, профессор — гл. 1, 2, 3 (ст. 17–18), гл. 7, 32 (ст. 324–325, 327);

Пархоменко Светлана Валерьевна — профессор кафедры Иркутского юридического института (филиала) Университета прокуратуры Российской Федерации, доктор юридических наук, профессор — гл. 8 (ст. 40, 42);

Павлинов Андрей Владимирович — профессор кафедры Университета прокуратуры Российской Федерации, доктор юридических наук, профессор — гл. 4, 10 (ст. 60, 64), гл. 22 (ст. 170–170², 171¹, 191¹), гл. 24 (ст. 208), гл. 29 (ст. 278, 279);

Пикуров Николай Иванович — профессор кафедры уголовного права Московского государственного юридического университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА), доктор юридических наук, профессор — гл. 11 (ст. 76¹), гл. 22 (ст. 171⁵), гл. 24 (ст. 215–219), гл. 27 (ст. 264–264³), гл. 32 (ст. 325¹, 326, 327¹–330²);

Попов Александр Николаевич — заведующий кафедрой Санкт-Петербургского юридического института Университета прокуратуры Российской Федерации, доктор юридических наук, профессор — гл. 5, 8 (ст. 39, 41), гл. 16 (ст. 105–110², 119), гл. 18;

Расторопов Сергей Владимирович — профессор кафедры Университета прокуратуры Российской Федерации, доктор юридических наук, профессор — гл. 9, гл. 12 (совместно с Растороповой О. В.), гл. 16 (ст. 111–118, 120, 123–125), гл. 17 (совместно с Капинус О. С.), гл. 22 (ст. 171², 172, 172¹), гл. 29 (ст. 275–276, 281, 283–284¹);

Расторопова Ольга Владимировна — ведущий научный сотрудник НИИ Университета прокуратуры Российской Федерации, кандидат юридических наук — гл. 12 (совместно с Растороповым С. В.), гл. 22 (ст. 176–177);

Решетников Александр Юрьевич — доцент кафедры Университета прокуратуры Российской Федерации, кандидат юридических наук, доцент — гл. 6, гл. 25 (ст. 230¹, 230²);

Робак Владимир Анатольевич — заведующий кафедрой Крымского юридического института (филиала) Университета прокуратуры Российской Федерации, кандидат юридических наук, доцент — гл. 24 (ст. 221–226 — совместно с Меркурьевым В. В.), гл. 34 (ст. 355);

Рогова Евгения Викторовна — профессор кафедры Иркутского юридического института (филиала) Университета прокуратуры Российской Федерации, доктор юридических наук, доцент — гл. 14 (ст. 87–91);

Русскевич Евгений Александрович — профессор кафедры уголовного права Московского государственного юридического университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА), доктор юридических наук, доцент — гл. 28 (ст. 274²);

Тимошенко Юлия Александровна — профессор кафедры Университета прокуратуры Российской Федерации, доктор юридических наук, доцент — гл. 25 (ст. 235–238¹), гл. 26;

Халиулин Александр Германович — заведующий кафедрой Университета прокуратуры Российской Федерации, доктор юридических наук, профессор — гл. 11 (ст. 76²), гл. 15¹, 15²;

Цепелев Константин Валерьевич — ведущий научный сотрудник НИИ Университета прокуратуры Российской Федерации, кандидат юридических наук — гл. 9, гл. 22 (ст. 180, 181, 183, 185⁶, 187, 191, 192);

Шарапов Роман Дмитриевич — профессор кафедры Санкт-Петербургского юридического института Университета прокуратуры Российской Федерации, доктор юридических наук, профессор — гл. 3 (ст. 14–15), гл. 25 (ст. 239–245);

Щерба Сергей Петрович — доктор юридических наук, профессор — гл. 15, 16 (ст. 121–122), гл. 20 (ст. 150–151¹, 153–156);

Шиханов Владимир Николаевич — доцент кафедры Иркутского юридического института (филиала) Университета прокуратуры Российской Федерации, кандидат юридических наук, доцент — гл. 23 (ст. 201², 201³), гл. 30 (ст. 285¹, 285², 285⁵, 285⁶, 286 (в соавт. с Яни П. С.));

Яни Павел Сергеевич — профессор кафедры уголовного права и криминологии Юридического факультета Московского государственного университета имени М. В. Ломоносова, доктор юридических наук, профессор — гл. 21, 23, (ст. 201, 201¹, 202–204²), 30 (ст. 285, 285³, 285⁴, 286 (в соавт. с Шихановым В. Н.), 287–293).

Список сокращений

1. Нормативные и интерпретационные правовые акты

АПК РФ
—
Арбитражный процессуальный кодекс Российской Федерации

БК РФ
—
Бюджетный кодекс Российской Федерации

Водный кодекс
—
Водный кодекс Российской Федерации

Воздушный кодекс
—
Воздушный кодекс Российской Федерации

ГК РФ
—
Гражданский кодекс Российской Федерации

ГПК РФ
—
Гражданский процессуальный кодекс Российской Федерации

ГрК РФ
—
Градостроительный кодекс Российской Федерации

ЖК РФ
—
Жилищный кодекс Российской Федерации

ЗК РФ
—
Земельный кодекс Российской Федерации

КАС РФ
—
Кодекс административного судопроизводства Российской Федерации

КВВТ
—
Кодекс внутреннего водного транспорта Российской Федерации

КоАП РФ
—
Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях

КТМ
—
Кодекс торгового мореплавания
Российской Федерации

Корабельный устав
—
Корабельный устав Военно-Морского Флота:
Указ Президента РФ от 31 июля 2022 г. № 511

ЛК РФ
—
Лесной кодекс Российской Федерации

НК РФ
—
Налоговый кодекс Российской Федерации

СК РФ
—
Семейный кодекс Российской Федерации

ТК ЕАЭС
—
Таможенный кодекс Евразийского экономического союза (Приложение № 1 к Договору о Таможенном кодексе Евразийского экономического союза)

ТК РФ
—
Трудовой кодекс Российской Федерации

ТК ТС
—
Таможенный кодекс Таможенного союза

ДУ
—
Дисциплинарный устав Вооруженных Сил Российской Федерации: Указ Президента РФ от 10 ноября 2007 г. № 1495 «Об утверждении общевоинских уставов Вооруженных Сил Российской Федерации» (вместе с «Уставом внутренней службы Вооруженных Сил Российской Федерации», «Дисциплинарным уставом Вооруженных Сил Российской Федерации», «Уставом гарнизонной и караульной служб Вооруженных Сил Российской Федерации»)

УВС
—
Устав внутренней службы Вооруженных Сил Российской Федерации: Указ Президента РФ от 10 ноября 2007 г. № 1495 «Об утверждении общевоинских уставов Вооруженных Сил Российской Федерации» (вместе с «Уставом внутренней службы Вооруженных Сил Российской Федерации», «Дисциплинарным уставом Вооруженных Сил Российской Федерации», «Уставом гарнизонной и караульной служб Вооруженных Сил Российской Федерации»)

УГКС
—
Устав гарнизонной и караульной служб Вооруженных Сил Российской Федерации: Указ Президента РФ от 10 ноября 2007 г. № 1495 «Об утверждении общевоинских уставов Вооруженных Сил Российской Федерации» (вместе с «Уставом внутренней службы Вооруженных Сил Российской Федерации», «Дисциплинарным уставом Вооруженных Сил Российской Федерации», «Уставом гарнизонной и караульной служб Вооруженных Сил Российской Федерации»)

УВП
—
Устав военной полиции Вооруженных Сил Российской Федерации и внесении изменений в некоторые акты Президента Российской Федерации: утв. указом Президента РФ от 25 марта 2015 г. № 161

УИК РФ
—
Уголовно-исполнительный кодекс Российской Федерации

УК РСФСР
—
Уголовный кодекс РСФСР

УК РФ
—
Уголовный кодекс Российской Федерации

УПК РФ
—
Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации

2. Официальные издания и источники

БВС (СССР, РСФСР, РФ)
—
Бюллетень Верховного Суда (СССР, РСФСР, Российской Федерации)

БНА
—
Бюллетень нормативных актов федеральных органов исполнительной власти

РГ
—
Российская газета

СЗ (СССР, РФ)
—
Собрание законодательства (СССР, Российской Федерации)

СПС
—
справочная правовая система

3. Органы государственной власти, иные органы и организации

ЕСПЧ
—
Европейский Суд по правам человека

ООН
—
Организация Объединенных Наций

КС России
—
Конституционный Суд Российской Федерации

КДН и ЗП
—
Комиссии по делам несовершеннолетних
и защите их прав

ВС России
—
Верховный Суд Российской Федерации

ЕЭК
—
Евразийская экономическая комиссия

Минкультуры России
—
Министерство культуры Российской Федерации

МИД России
—
Министерство иностранных дел Российской
Федерации

Минфин России
—
Министерство финансов Российской Федерации

Минэкономразвития России
—
Министерство экономического развития Российской Федерации

Минюст России
—
Министерство юстиции Российской Федерации

Пленум ВС РФ
—
Пленум Верховного Суда Российской Федерации

ПДН
—
подразделения по делам несовершеннолетних органов внутренних дел

Росавтодор
—
Федеральное дорожное агентство

Росавиация
—
Федеральное агентство воздушного транспорта

Росморречфлот
—
Федеральное агентство морского и речного транспорта

Росреестр
—
Федеральная служба государственной регистрации, кадастра и картографии

Росстандарт
—
Федеральное агентство по техническому регулированию и метрологии

Росфинмониторинг
—
Федеральная служба по финансовому мониторингу

ТС
—
Таможенный союз

ФМС России
—
Федеральная миграционная служба Российской Федерации

ФНС России
—
Федеральная налоговая служба Российской Федерации

ФСИН России
—
Федеральная служба исполнения наказаний

ФССП России
—
Федеральная служба судебных приставов

ФСТЭК России
—
Федеральная служба по техническому и экспортному контролю

ФСФР России
—
Федеральная служба по финансовым рынкам

ФСС
—
Фонд социального страхования Российской Федерации

Банк России
—
Центральный банк Российской Федерации

ЦИК России
—
Центральная избирательная комиссия Российской Федерации

4. Иные сокращения

ВЭД
—
внешнеэкономическая деятельность

ЕГРП
—
Единый государственный реестр прав на недвижимое имущество и сделок с ним

ЕГРИП
—
Единый государственный реестр индивидуальных предпринимателей

ЕГРН
—
Единый государственный реестр недвижимости

ЕГРЮЛ
—
Единый государственный реестр юридических лиц

ОВД
—
органы внутренних дел

ПММХ
—
принудительные меры медицинского характера

УДО
—
условно-досрочное освобождение

УИС
—
уголовно-исполнительная система

УО
—
уголовная ответственность

УГОЛОВНЫЙ КОДЕКС РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

Федеральный закон от 13 июня 1996 № 63-ФЗ

Принят Государственной Думой 24 мая 1996 года
Одобрен Советом Федерации 5 июня 1996 год

(в ред. Федеральных законов от 27.05.1998 № 77-ФЗ, от 25.06.1998 № 92-ФЗ, от 09.02.1999 № 24-ФЗ, от 09.02.1999 № 26-ФЗ, от 15.03.1999 № 48-ФЗ, от 18.03.1999 № 50-ФЗ, от 09.07.1999 № 156-ФЗ, от 09.07.1999 № 157-ФЗ, от 09.07.1999 № 158-ФЗ, от 09.03.2001 № 25-ФЗ, от 20.03.2001 № 26-ФЗ, от 19.06.2001 № 83-ФЗ, от 19.06.2001 № 84-ФЗ, от 07.08.2001 № 121-ФЗ, от 17.11.2001 № 144-ФЗ, от 17.11.2001 № 145-ФЗ, от 29.12.2001 № 192-ФЗ, от 04.03.2002 № 23-ФЗ, от 14.03.2002 № 29-ФЗ, от 07.05.2002 № 48-ФЗ, от 07.05.2002 № 50-ФЗ, от 25.06.2002 № 72-ФЗ, от 24.07.2002 № 103-ФЗ, от 25.07.2002 № 112-ФЗ, от 31.10.2002 № 133-ФЗ, от 11.03.2003 № 30-ФЗ, от 08.04.2003 № 45-ФЗ, от 04.07.2003 № 94-ФЗ, от 04.07.2003 № 98-ФЗ от 07.07.2003 № 111-ФЗ, от 08.12.2003 № 162-ФЗ, от 08.12.2003 № 169-ФЗ, от 21.07.2004 № 73-ФЗ, от 21.07.2004 № 74-ФЗ, от 26.07.2004 № 78-ФЗ, от 28.12.2004 № 175-ФЗ, от 28.12.2004 № 187-ФЗ, от 21.07.2005 № 93-ФЗ, от 19.12.2005 № 161-ФЗ, от 05.01.2006 № 11-ФЗ, от 27.07.2006 № 153-ФЗ, от 04.12.2006 № 201-ФЗ, от 30.12.2006 № 283-ФЗ, от 09.04.2007 № 42-ФЗ, от 09.04.2007 № 46-ФЗ, от 10.05.2007 № 70-ФЗ, от 24.07.2007 № 203-ФЗ, от 24.07.2007 № 211-ФЗ, от 24.07.2007 № 214-ФЗ, от 04.11.2007 № 252-ФЗ, от 01.12.2007 № 318-ФЗ, от 06.12.2007 № 333-ФЗ, от 06.12.2007 № 335-ФЗ, от 14.02.2008 № 11-ФЗ, от 08.04.2008 № 43-ФЗ, от 13.05.2008 № 66-ФЗ, от 22.07.2008 № 145-ФЗ, от 25.11.2008 № 218-ФЗ, от 22.12.2008 № 272-ФЗ, от 25.12.2008 № 280-ФЗ, от 30.12.2008 № 321-ФЗ, от 13.02.2009 № 20-ФЗ, от 28.04.2009 № 66-ФЗ, от 03.06.2009 № 106-ФЗ, от 29.06.2009 № 141-ФЗ, от 24.07.2009 № 209-ФЗ, от 27.07.2009 № 215-ФЗ, от 29.07.2009 № 216-ФЗ, от 30.10.2009 № 241-ФЗ, от 03.11.2009 № 245-ФЗ, от 09.11.2009 № 247-ФЗ, от 17.12.2009 № 324-ФЗ, от 27.12.2009 № 377-ФЗ, от 29.12.2009 № 383-ФЗ, от 21.02.2010 № 16-ФЗ, от 29.03.2010 № 33-ФЗ, от 05.04.2010 № 48-ФЗ, от 07.04.2010 № 60-ФЗ, от 06.05.2010 № 81-ФЗ, от 19.05.2010 № 87-ФЗ, от 19.05.2010 № 92-ФЗ, от 17.06.2010 № 120-ФЗ, от 01.07.2010 № 147-ФЗ, от 22.07.2010 № 155-ФЗ, от 27.07.2010 № 195-ФЗ, от 27.07.2010 № 197-ФЗ, от 27.07.2010 № 224-ФЗ, от 04.10.2010 № 263-ФЗ, от 04.10.2010 № 270-ФЗ, от 29.11.2010 № 316-ФЗ, от 09.12.2010 № 352-ФЗ, от 23.12.2010 № 382-ФЗ, от 23.12.2010 № 388-ФЗ, от 28.12.2010 № 398-ФЗ, от 28.12.2010 № 427-ФЗ, от 29.12.2010 № 442-ФЗ, от 07.03.2011 № 26-ФЗ, от 06.04.2011 № 66-ФЗ, от 04.05.2011 № 97-ФЗ, от 11.07.2011 № 200-ФЗ, от 20.07.2011 № 250-ФЗ, от 21.07.2011 № 253-ФЗ, от 21.07.2011 № 257-ФЗ, от 07.11.2011 № 304-ФЗ, от 21.11.2011 № 329-ФЗ, от 06.12.2011 № 401-ФЗ, от 07.12.2011 № 419-ФЗ, от 07.12.2011 № 420-ФЗ, от 29.02.2012 № 14-ФЗ, от 01.03.2012 № 18-ФЗ, от 05.06.2012 № 54-ФЗ, от 10.07.2012 № 106-ФЗ, от 10.07.2012 № 107-ФЗ, от 20.07.2012 № 121-ФЗ, от 28.07.2012 № 141-ФЗ, от 16.10.2012 № 172-ФЗ, от 12.11.2012 № 190-ФЗ, от 29.11.2012 № 207-ФЗ, от 03.12.2012 № 231-ФЗ, от 30.12.2012 № 306-ФЗ, от 30.12.2012 № 308-ФЗ, от 30.12.2012 № 312-ФЗ, от 04.03.2013 № 23-ФЗ, от 05.04.2013 № 59-ФЗ, от 28.06.2013 № 134-ФЗ, от 29.06.2013 № 136-ФЗ, от 02.07.2013 № 150-ФЗ, от 02.07.2013 № 185-ФЗ, от 02.07.2013 № 186-ФЗ, от 23.07.2013 № 198-ФЗ, от 23.07.2013 № 218-ФЗ, от 23.07.2013 № 221-ФЗ, от 23.07.2013 № 245-ФЗ, от 21.10.2013 № 270-ФЗ, от 02.11.2013 № 302-ФЗ, от 25.11.2013 № 313-ФЗ, от 25.11.2013 № 317-ФЗ, от 21.12.2013 № 365-ФЗ, от 21.12.2013 № 376-ФЗ, от 28.12.2013 № 380-ФЗ, от 28.12.2013 № 381-ФЗ, от 28.12.2013 № 421-ФЗ, от 28.12.2013 № 432-ФЗ, от 28.12.2013 № 433-ФЗ, от 03.02.2014 № 5-ФЗ, от 03.02.2014 № 15-ФЗ, от 05.05.2014 № 96-ФЗ, от 05.05.2014 № 98-ФЗ, от 05.05.2014 № 104-ФЗ, от 05.05.2014 № 105-ФЗ, от 05.05.2014 № 128-ФЗ, от 05.05.2014 № 130-ФЗ, от 04.06.2014 № 142-ФЗ, от 28.06.2014 № 179-ФЗ, от 28.06.2014 № 195-ФЗ, от 21.07.2014 № 218-ФЗ, от 21.07.2014 № 227-ФЗ, от 21.07.2014 № 258-ФЗ, от 21.07.2014 № 274-ФЗ, от 21.07.2014 № 277-ФЗ, от 24.11.2014 № 370-ФЗ, от 24.11.2014 № 371-ФЗ, от 22.12.2014 № 430-ФЗ, от 29.12.2014 № 476-ФЗ, от 31.12.2014 № 514-ФЗ, от 31.12.2014 № 528-ФЗ, от 31.12.2014 № 529-ФЗ, от 31.12.2014 № 530-ФЗ, от 31.12.2014 № 532-ФЗ, от 03.02.2015 № 7-ФЗ, от 08.03.2015 № 40-ФЗ, от 08.03.2015 № 45-ФЗ, от 30.03.2015 № 67-ФЗ, от 23.05.2015 № 129-ФЗ, от 08.06.2015 № 140-ФЗ, от 08.06.2015 № 153-ФЗ, от 29.06.2015 № 192-ФЗ, от 29.06.2015 № 193-ФЗ, от 29.06.2015 № 194-ФЗ, от 13.07.2015 № 228-ФЗ, от 13.07.2015 № 265-ФЗ, от 13.07.2015 № 267-ФЗ, от 28.11.2015 № 346-ФЗ, от 30.12.2015 № 441-ФЗ, от 30.03.2016 № 78-ФЗ, от 01.05.2016 № 139-ФЗ, от 02.06.2016 № 162-ФЗ, от 23.06.2016 № 199-ФЗ, от 03.07.2016 № 323-ФЗ, от 03.07.2016 № 324-ФЗ, от 03.07.2016 № 325-ФЗ, от 03.07.2016 № 328-ФЗ, от 03.07.2016 № 329-ФЗ, от 03.07.2016 № 330-ФЗ, от 06.07.2016 № 375-ФЗ, от 22.11.2016 № 392-ФЗ, от 19.12.2016 № 436-ФЗ, от 28.12.2016 № 491-ФЗ, от 07.02.2017 № 8-ФЗ, от 07.03.2017 № 33-ФЗ, от 03.04.2017 № 60-ФЗ, от 17.04.2017 № 71-ФЗ, от 07.06.2017 № 120-ФЗ, от 18.07.2017 № 159-ФЗ, от 26.07.2017 № 194-ФЗ, от 26.07.2017 № 203-ФЗ, от 29.07.2017 № 248-ФЗ, от 29.07.2017 № 249-ФЗ, от 29.07.2017 № 250-ФЗ, от 20.12.2017 № 412-ФЗ, от 29.12.2017 № 445-ФЗ, от 29.12.2017 № 469-ФЗ, от 31.12.2017 № 494-ФЗ, от 31.12.2017 № 501-ФЗ, от 19.02.2018 № 35-ФЗ, от 23.04.2018 № 96-ФЗ, от 23.04.2018 № 99-ФЗ, от 23.04.2018 № 111-ФЗ, от 23.04.2018 № 114-ФЗ, от 27.06.2018 № 156-ФЗ, от 27.06.2018 № 157-ФЗ, от 03.07.2018 № 186-ФЗ, от 29.07.2018 № 227-ФЗ, от 29.07.2018 № 229-ФЗ, от 02.10.2018 № 348-ФЗ, от 03.10.2018 № 352-ФЗ, от 12.11.2018 № 420-ФЗ, от 27.12.2018 № 519-ФЗ, от 27.12.2018 № 520-ФЗ, от 27.12.2018 № 530-ФЗ, от 27.12.2018 № 533-ФЗ, от 27.12.2018 № 540-ФЗ, от 27.12.2018 № 569-ФЗ, от 01.04.2019 № 46-ФЗ, от 23.04.2019 № 65-ФЗ, от 29.05.2019 № 112-ФЗ, от 06.06.2019 № 132-ФЗ, от 17.06.2019 № 146-ФЗ, от 26.07.2019 № 206-ФЗ, от 26.07.2019 № 207-ФЗ, от 26.07.2019 № 209-ФЗ, от 02.08.2019 № 304-ФЗ, от 02.08.2019 № 308-ФЗ, от 16.10.2019 № 340-ФЗ, от 04.11.2019 № 354-ФЗ, от 02.12.2019 № 410-ФЗ, от 27.12.2019 № 500-ФЗ, от 18.02.2020 № 22-ФЗ, от 01.04.2020 № 73-ФЗ, от 01.04.2020 № 94-ФЗ, от 01.04.2020 № 95-ФЗ, от 01.04.2020 № 100-ФЗ, от 07.04.2020 № 112-ФЗ, от 08.06.2020 № 170-ФЗ, от 31.07.2020 № 260-ФЗ, от 27.10.2020 № 352-ФЗ, от 08.12.2020 № 425-ФЗ, от 30.12.2020 № 525-ФЗ, от 30.12.2020 № 526-ФЗ, от 30.12.2020 № 538-ФЗ, от 30.12.2020 № 543-ФЗ, от 24.02.2021 № 16-ФЗ, от 24.02.2021 № 25-ФЗ, от 05.04.2021 № 59-ФЗ, от 11.06.2021 № 215-ФЗ, от 11.06.2021 № 216-ФЗ, от 01.07.2021 № 241-ФЗ, от 01.07.2021 № 248-ФЗ, от 01.07.2021 № 258-ФЗ, от 01.07.2021 № 259-ФЗ, от 01.07.2021 № 262-ФЗ, от 01.07.2021 № 281-ФЗ, от 01.07.2021 № 292-ФЗ, от 01.07.2021 № 293-ФЗ, от 30.12.2021 № 458-ФЗ, от 30.12.2021 № 499-ФЗ, от 28.01.2022 № 3-ФЗ, от 04.03.2022 № 32-ФЗ, от 06.03.2022 № 38-ФЗ, от 09.03.2022 № 49-ФЗ, от 25.03.2022 № 63-ФЗ, от 28.06.2022 № 200-ФЗ, от 28.06.2022 № 203-ФЗ, от 14.07.2022 № 258-ФЗ, от 14.07.2022 № 260-ФЗ, от 14.07.2022 № 307-ФЗ, от 14.07.2022 № 345-ФЗ, от 24.09.2022 № 365-ФЗ, с изм., внесенными Постановлениями Конституционного Суда РФ от 27.05.2008 № 8-П, от 13.07.2010 № 15-П, от 10.10.2013 № 20-П, от 19.11.2013 № 24-П, от 17.06.2014 № 18-П, от 11.12.2014 № 32-П, от 16.07.2015 № 22-П, от 25.04.2018 № 17-П, от 08.04.2021 № 11-П, от 24.02.2022 № 8-П, от 18.07.2022 № 33-П)

Предисловие

Если история не сохранила нам от какого-нибудь народа ничего другого, кроме его уголовного права, мы в состоянии определить только по нему степень его моральной и интеллектуальной культуры, как естествоиспытатель по найденной кости может реконструировать скелет погибшего животного¹.

Георг Еллинек

Настоящий комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации (далее — комментарий) имеет научно-практический характер.

В комментарии получили научно обоснованное решение большинство актуальных проблем правоприменительной практики, связанных с квалификацией преступлений и различными формами реализации уголовной ответственности. В нем сформулированы конкретные рекомендации по применению уголовно-правовых норм, которые основаны на нормативных и доктринальных правилах квалификации преступлений, правовых позициях Конституционного Суда Российской Федерации и Верховного Суда Российской Федерации, информационных письмах Генеральной прокуратуры Российской Федерации, результатах анализа и обобщения судебной практики по конкретным делам, практики прокурорского надзора. Поэтому комментарий может представлять значительный интерес для субъектов правоприменительной деятельности — прокуроров, судей, следователей, дознавателей, адвокатов.

В основу комментария положены современные достижения уголовно-правовой науки, в том числе данные исследований, проводимых в Университете прокуратуры Российской Федерации. Он ориентирован преимущественно на «проблемное», углубленное изложение уголовно-правового материала. В содержательном плане многие разделы комментария не ограничиваются лишь толкованием УК РФ, а обладают научной новизной, вносят определенный вклад в развитие доктрины уголовного права, что позволяет рекомендовать комментарий не только правоприменителям, но и научным сотрудникам, преподавателям, аспирантам и соискателям ученой степени.

Научно-практический характер комментария создает предпосылки для его использования в учебном процессе в рамках освоения программ академического бакалавриата, специалитета и магистратуры, программ повышения квалификации и профессиональной переподготовки сотрудников правоохранительных органов. Изучение комментария будет способствовать формированию у обучающихся компетенций, необходимых для практического применения уголовно-правовых норм.

Отмеченные особенности настоящего комментария дают основание надеяться на то, что он займет достойное место в ряду современных уголовно-правовых работ научно-практического профиля, будет востребован в правоприменительной и научно-исследовательской деятельности, а также в учебном процессе.

Профессор
О. С. Капинус

ОБЩАЯ ЧАСТЬ

Раздел I. УГОЛОВНЫЙ ЗАКОН

ГЛАВА 1. Задачи и принципы Уголовного кодекса Российской Федерации

Статья 1. Уголовное законодательство Российской Федерации

1. Уголовное законодательство Российской Федерации состоит из настоящего Кодекса. Новые законы, предусматривающие уголовную ответственность, подлежат включению в настоящий Кодекс.

2. Настоящий Кодекс основывается на Конституции Российской Федерации и общепризнанных принципах и нормах международного права.

_______________________

1. Уголовное законодательство Российской Федерации — это совокупность нормативных правовых актов, предназначенных для регулирования уголовно-правовых отношений. К числу последних относятся:

а) общественные отношения, возникающие вследствие совершения преступления (так называемые «охранительные» общественные отношения). Содержанием этих отношений являются комплекс взаимосвязанных и корреспондирующих прав и обязанностей субъектов (государства и лица, совершившего преступное деяние): право государства применить наказание или иные меры уголовно-правового характера к лицу, совершившему преступление, и корреспондирующая этому праву обязанность лица, нарушившего уголовно-правовой запрет, подвергнуться соответствующим мерам; право лица, совершившего преступление, быть судимым по закону места и времени совершения преступления, на объективную и законную квалификацию совершенного деяния, на индивидуализацию наказания, на освобождение от ответственности или от наказания и корреспондирующие этим правам обязанности государства¹;

б) общественные отношения, возникающие в связи с фактом совершения общественно опасных деяний, предусмотренных УК РФ, невменяемыми лицами. Содержание указанных правоотношений составляют: право государства применить к невменяемому принудительные меры медицинского характера и корреспондирующая этому праву обязанность невменяемого лица, совершившего общественно опасное деяние, подвергнуться принудительному лечению; право невменяемого на законное избрание вида принудительных мер медицинского характера, их изменение и отмену при наличии указанных в законе обстоятельств и т. п. и корреспондирующие обязанности государства²;

в) общественные отношения, возникающие по поводу правомерной реализации гражданами права на причинение вреда при наличии обстоятельств, исключающих преступность деяния (их принято называть «дозволительными» отношениями). Содержанием этих отношений являются, с одной стороны, права граждан: на причинение вреда охраняемым уголовным законом отношениям и интересам при наличии обстоятельств, исключающих преступность деяния (разумеется, при соблюдении установленных УК РФ условий правомерности); на признание такого деяния правомерным, а с другой стороны — обязанность государства в лице правоприменительных органов признать вред, причиненный лицом при наличии обстоятельств, исключающих преступность деяния, правомерным и не привлекать лицо к уголовной ответственности.

В соответствии с п. «о» ст. 71 Конституции Российской Федерации уголовное законодательство находится в ведении Российской Федерации, поэтому нормативные правовые акты, регулирующие уголовно-правовые отношения, могут приниматься только на федеральном уровне. Это обеспечивает единство уголовно-правового пространства на всей территории России.

2. Согласно ч. 1 ст. 1 УК РФ «уголовное законодательство Российской Федерации состоит из настоящего Кодекса. Новые законы, предусматривающие уголовную ответственность, подлежат включению в настоящий Кодекс». Исходя из этого, российское уголовное законодательство принято отождествлять с УК РФ. Однако ставить знак равенства между уголовным законодательством и кодифицированным уголовным законом неверно, так как уголовно-правовые отношения регулируются не только УК РФ, но и рядом других нормативных правовых актов.

В систему действующего уголовного законодательства входят следующие нормативные правовые акты:

— УК РФ — кодифицированный уголовный закон, который был введен в действие с 01.01.1997. УК РФ является «ядром» системы уголовного законодательства (равно как и системы источников российского уголовного права в целом), так как только кодифицированный уголовный закон определяет признаки составов преступлений, а также наказание за преступные деяния (см. комментарий к ст. 3 УК РФ). УК РФ выполняет важную интегративную и системообразующую функцию, поскольку без связки с ним не может функционировать ни один другой элемент системы юридических источников уголовного права³;

— оперативные уголовные законы, т. е. федеральные законы о введении в действие и (или) порядке применения УК РФ либо отдельных его положений (например, Федеральные законы от 13.06.1996 № 64-ФЗ «О введении в действие Уголовного кодекса Российской Федерации», от 28.12.2004 № 177-ФЗ «О введении в действие положений Уголовного кодекса Российской Федерации и Уголовно-исполнительного кодекса Российской Федерации о наказании в виде обязательных работ»);

— уголовные законы, признанные утратившими силу (в частности, УК РСФСР 1960 г.). В соответствии с ч. 1 ст. 9 УК РФ преступность и наказуемость деяния определяются уголовным законом, действовавшим во время совершения этого деяния; при этом согласно ч. 1 ст. 10 УК РФ новый уголовный закон, улучшающий положение лица, совершившего преступление, имеет обратную силу, а уголовный закон, ухудшающий положение лица, обратной силы не имеет. Следовательно, если преступление совершено в период действия уголовного закона, признанного утратившим силу (например, во время действия УК РСФСР 1960 г.), а новый уголовный закон (УК РФ 1996 г.) не улучшает положение виновного, то применению подлежит уголовный закон, действовавший во время совершения преступления (УК РСФСР). Как показывает практика, УК РСФСР 1960 г. до сих пор применяется для регулирования уголовно-правовых отношений⁴;

— постановления Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации об объявлении амнистии, которые имеют нормативный характер и уголовно-правовую отраслевую принадлежность, что находит подтверждение в практике Конституционного Суда Российской Федерации⁵. Акты об амнистии участвуют в регулировании уголовно-правовых отношений, возникших вследствие совершения преступления, непосредственным образом влияют на развитие таких уголовно-правовых отношений и на объем взаимных субъективных прав и обязанностей их участников;

— постановления Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации о порядке применения постановлений об объявлении амнистии (например, постановление от 18.12.2013 № 3503-6 ГД «О порядке применения Постановления Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации «Об объявлении амнистии в связи с 20-летием принятия Конституции Российской Федерации»⁶). Как показывает анализ подобных постановлений, они содержат оперативные предписания о порядке применения амнистии, вторичные (производные) уголовно-правовые нормы, конкретизирующие нормы постановления об объявлении амнистии, а также отдельные первичные уголовно-правовые предписания, отсутствующие в самом акте об амнистии⁷;

— подзаконные уголовно-правовые акты, а именно постановления Правительства Российской Федерации, принятые на основании предписаний Особенной части УК РФ. Так, например, в соответствии с п. 2 примечания к ст. 228 УК РФ «значительный, крупный и особо крупный размеры наркотических средств и психотропных веществ, а также значительный, крупный и особо крупный размеры для растений, содержащих наркотические средства или психотропные вещества, либо их частей, содержащих наркотические средства или психотропные вещества, для целей настоящей статьи, статей 228¹, 229 и 229¹ настоящего Кодекса утверждаются Правительством Российской Федерации». Реализуя делегированные ему полномочия, Правительство Российской Федерации приняло постановление от 01.10.2012 № 1002 «Об утверждении значительного, крупного и особо крупного размеров наркотических средств и психотропных веществ, а также значительного, крупного и особо крупного размеров для растений, содержащих наркотические средства или психотропные вещества, либо их частей, содержащих наркотические средства или психотропные вещества, для целей статей 228, 228¹, 229 и 229¹ Уголовного кодекса Российской Федерации»⁸, уголовно-правовой характер которого не вызывает сомнений. Примечательно, что уголовно-правовая отраслевая принадлежность этого постановления Правительства Российской Федерации отражена непосредственно в названии, где указывается его предназначение «для целей статей 228, 228¹, 229 и 229¹ Уголовного кодекса Российской Федерации».

Таким образом, декларируемое в ч. 1 ст. 1 УК РФ положение, согласно которому «уголовное законодательство Российской Федерации состоит из настоящего Кодекса», не соответствует действительности. И это вполне объяснимо, так как кодификация уголовно-правовых норм имеет свои объективные пределы, связанные с тем, что в УК РФ при всем желании невозможно включить все уголовно-правовые нормы. В частности, крайне сложно представить в УК РФ уголовно-правовые нормы, предусматривающие основания и условия применения амнистии, а также порядок ее применения. Это связано с тем, что каждый акт об амнистии индивидуален: в зависимости от конкретного повода, в связи с которым объявляется амнистия, а также ее целей могут существенно разниться категории лиц, подлежащих амнистии, круг преступлений, от уголовной ответственности и наказания за которые освобождаются амнистированные, и т. п. Вряд ли целесообразно включать в кодифицированный уголовный закон и нормы о введении в действие УК РФ либо отдельных его положений, так как они имеют преимущественно технический характер и обычно применяются в течение ограниченного временного периода.

3. В ч. 2 ст. 1 УК РФ указано, что «настоящий Кодекс основывается на Конституции Российской Федерации…». Эта краткая формулировка показывает (хотя и не в полной мере) фундаментальное влияние Конституции России на уголовное законодательство, которое проявляется в следующем.

Во-первых, Конституция Российской Федерации имеет высшую юридическую силу, в связи с чем УК РФ, равно как и иные элементы уголовного законодательства, должны соответствовать конституционным нормам. Если Конституционный Суда Российской Федерации признает, что конкретное предписание УК РФ или иного нормативного правового акта, входящего в состав уголовного законодательства, противоречит Конституции России, то это предписание утратит юридическую силу. Так, например, постановлением Конституционного Суда Российской Федерации от 11.12.2014 № 32-П⁹ были признаны не соответствующими Конституции России положения ст. 159⁴ УК РФ.

Во-вторых, Конституция Российской Федерации регламентирует базовые права и свободы личности, а также интересы общества и государства, требующие уголовно-правовой охраны; определяет важнейшие социальные ценности и, тем самым, задает основные векторы уголовно-правовой политики; нормирует пределы уголовно-правовых ограничений прав и свобод человека и гражданина. Исходя из этого, Конституция России считается одним из важнейших генетических (материальных) источников уголовного права.

В-третьих, Конституция России содержит ряд важнейших уголовно-правовых предписаний. К их числу относятся: ч. 2 ст. 20 Конституции Российской Федерации, согласно которой «смертная казнь впредь до ее отмены может устанавливаться федеральным законом в качестве исключительной меры наказания за особо тяжкие преступления против жизни…»; ч. 1 ст. 50 Конституции Российской Федерации, в силу которой «никто не может быть повторно осужден за одно и то же преступление»; ч. 2 ст. 63 Конституции России, согласно которой «в Российской Федерации не допускается выдача другим государствам лиц, преследуемых за… действия (или бездействие), не признаваемые в Российской Федерации преступлением». Уголовно-правовой характер процитированных конституционных норм не вызывает сомнений, поскольку вопросы о смертной казни и экстрадиции, а также о необходимости соблюдения запретов на повторное осуждение за одно и то же преступление возникают не иначе как в рамках регулирования уголовно-правовых отношений. Однако учитывая принципиальное, учредительное значение соответствующих уголовно-правовых норм, законодатель посчитал необходимым зафиксировать их на конституционном уровне. Иными словами, соответствующие нормы являются конституционными лишь по форме своего выражения, оставаясь при этом уголовно-правовыми по содержанию, что позволяет считать Конституцию России одним из юридических источников российского уголовного права.

4. В соответствии с ч. 2 ст. 1 УК РФ «настоящий Кодекс основывается на … общепризнанных принципах и нормах международного права». Это предписание базируется на ч. 4 ст. 15 Конституции России, в соответствии с которой «общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры Российской Федерации являются составной частью ее правовой системы. Если международным договором Российской Федерации установлены иные правила, чем предусмотренные законом, то применяются правила международного договора».

В постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 10.10.2003 № 5 «О применении судами общей юрисдикции общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров Российской Федерации» разъясняется, что под общепризнанными принципами международного права следует понимать основополагающие императивные нормы международного права, принимаемые и признаваемые международным сообществом государств в целом, отклонение от которых недопустимо. К общепризнанным принципам международного права, в частности, относятся принцип всеобщего уважения прав человека и принцип добросовестного выполнения международных обязательств.

Под общепризнанной нормой международного права следует понимать правило поведения, принимаемое и признаваемое международным сообществом государств в целом в качестве юридически обязательного. Содержание указанных принципов и норм международного права может раскрываться, в частности, в документах Организации Объединенных Наций и ее специализированных учреждений.

Основным источником международных норм являются международные договоры, многие из которых имеют уголовно-правовой характер. Под международным договором Российской Федерации понимается международное соглашение, заключенное Российской Федерацией с иностранным государством (или государствами), с международной организацией либо с иным образованием, обладающим правом заключать международные договоры, в письменной форме и регулируемое международным правом независимо от того, содержится такое соглашение в одном документе или в нескольких, связанных между собой документах, а также независимо от его конкретного наименования (например, конвенция, пакт, соглашение и т. п.) (п. «а» ст. 2 Федерального закона от 15.07.1995 № 101-ФЗ «О международных договорах Российской Федерации»¹⁰).

В зависимости от способа применения принято различать: а) самоисполнимые международные договоры, которые непосредственно реализуются на территории России и могут не включаться во внутреннее законодательство; б) несамоисполнимые международные договоры, которые имеют опосредованное действие и могут реализовываться во внутригосударственной сфере только после включения содержащихся в них норм в национальное законодательство.

Способ применения (непосредственный или опосредованный) международно-правовых договорных норм для регулирования уголовно-правовых отношений напрямую зависит от их содержания. Так, если международная договорная норма устанавливает уголовную ответственность, то ее непосредственное применение исключено. Невозможность непосредственного применения таких международно-правовых норм подчеркивается в постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 10.10.2003 № 5. Согласно п. 6 названного постановления «международные договоры, нормы которых предусматривают признаки составов уголовно наказуемых деяний, не могут применяться судами непосредственно, поскольку такими договорами прямо устанавливается обязанность государств обеспечить выполнение предусмотренных договором обязательств путем установления наказуемости определенных преступлений внутренним (национальным) законом (например, Единая конвенция о наркотических средствах 1961 г., Международная конвенция о борьбе с захватом заложников 1979 г., Конвенция о борьбе с незаконным захватом воздушных судов 1970 г.)». Следовательно, международные договорные нормы, устанавливающие уголовную ответственность, требуют имплементации (от англ. «implementation» — осуществление, выполнение, претворение в жизнь) в УК РФ. А значит, для регулирования уголовно-правовых отношений, возникающих вследствие совершения соответствующего преступления, криминализованного в УК РФ под влиянием норм международного уголовного права, будет применяться норма отечественного уголовного законодательства.

Если международные договорные нормы, предусматривающие признаки составов преступлений, непосредственно применяться не могут, то в отношении иных договорных норм международного уголовного права прямой запрет на непосредственное применение не установлен. В соответствии с ч. 3 ст. 5 Федерального закона «О международных договорах Российской Федерации» непосредственным действием обладают положения только тех официально опубликованных международных договоров России, которые не требуют издания внутригосударственных актов для их применения. Разъясняя это положение, Пленум Верховного Суда Российской Федерации в п. 3 постановления от 10.10.2003 № 5 указал, что «при рассмотрении судом гражданских, уголовных или административных дел непосредственно применяется такой международный договор Российской Федерации, который вступил в силу и стал обязательным для Российской Федерации и положения которого не требуют издания внутригосударственных актов для их применения и способны порождать права и обязанности для субъектов национального права».

Исходя из этого, международные договорные нормы могут применяться непосредственно для регулирования уголовно-правовых отношений в следующих случаях:

— когда УК РФ содержит отсылку к международным договорам Российской Федерации (например, ч. 3 и 4 ст. 11, ч. 2 и 3 ст. 12, ч. 2 ст. 13 УК РФ). Непосредственное применение норм международного права санкционировано в указанных случаях самим законодателем. Так, в силу прямого указания ч. 4 ст. 11 УК РФ «вопрос об уголовной ответственности дипломатических представителей иностранных государств и иных граждан, которые пользуются иммунитетом, в случае совершения этими лицами преступления на территории Российской Федерации разрешается в соответствии с нормами международного права»;

— при возникновении противоречия между УК РФ и межгосударственным договором, если такая коллизия не связана с различным объемом криминализации деяний. Следует особо подчеркнуть, что основанием для непосредственного применения межгосударственной договорной нормы является не любое несоответствие УК РФ международному уголовному праву, а только такое, которое не связано с различным объемом криминализации деяний. Как уже отмечалось, п. 6 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 10.10.2003 № 5 не допускает непосредственное применение международных договоров, нормы которых предусматривают признаки составов уголовно наказуемых деяний. Если в Особенной части УК РФ не предусмотрена ответственность за деяние, признаваемое преступлением по международному уголовному праву, подобное несоответствие должно быть устранено путем криминализации соответствующего деяния в УК РФ во исполнение международно-правовых обязательств.

Межгосударственные договоры уголовно-правового характера, согласие на обязательность которых для России было принято в форме федерального закона, становятся неотъемлемой частью отечественной системы уголовного права и в силу ч. 4 ст. 15 Конституции Российской Федерации обладают приоритетом в отношении УК РФ. Однако этот приоритет имеет ограниченный характер. Он проявляет себя в двух различных вариантах:

а) если несоответствие УК РФ международному договору России состоит в том, что в национальном уголовном законе не предусмотрена норма об ответственности за деяние, преступность которого определена в международном праве, у России возникает обязанность обеспечить соответствие УК РФ международному акту путем криминализации соответствующего деяния;

б) если противоречие УК РФ с международным договором не связано с различным объемом криминализации деяний, то приоритет международно-правовых норм означает возможность их непосредственного применения для регулирования уголовно-правовых отношений.

Статья 2. Задачи Уголовного кодекса Российской Федерации

1. Задачами настоящего Кодекса являются: охрана прав и свобод человека и гражданина, собственности, общественного порядка и общественной безопасности, окружающей среды, конституционного строя Российской Федерации от преступных посягательств, обеспечение мира и безопасности человечества, а также предупреждение преступлений.

2. Для осуществления этих задач настоящий Кодекс устанавливает основание и принципы уголовной ответственности, определяет, какие опасные для личности, общества или государства деяния признаются преступлениями, и устанавливает виды наказаний и иные меры уголовно-правового характера за совершение преступлений.

_______________________

1. В ч. 1 комментируемой статьи определены задачи «настоящего Кодекса», т. е. задачи УК РФ, хотя, по сути, они относятся к уголовному праву в целом. Исходя из этого, обозначенные в ч. 1 ст. 2 УК РФ задачи можно с полным основанием называть задачами уголовного права.

Предваряя рассмотрение задач уголовного права, перечисленных в ч. 1 ст. 2 УК РФ, отметим, что задача любой осознанной деятельности (в том числе деятельности по созданию и применению уголовно-правовых норм) неразрывно связана с целью этой деятельности, является производной от нее. Цель — это желаемый мысленный результат деятельности, достижение которого предполагает последовательное решение ряда взаимосвязанных задач. Таким образом, задачи всегда подчинены цели, имеют по отношению к ней инструментальное значение. Поэтому задачи уголовного права, по идее, невозможно обсуждать без учета цели этой отрасли права.

К сожалению, цель уголовного права законодательно не определена, что не позволяет определить адекватность и достаточность задач, поставленных в ч. 1 ст. 2 УК РФ; затрудняет оценку эффективности уголовного права, так как критерием эффективности правовых норм является достижение их целей; создает предпосылки для размывания социального предназначения уголовного права, его «нецелевого использования». Поэтому законодателю следовало бы устранить этот пробел, так как «первая обязанность права, каковы бы ни были его другие обязанности, состоит в знании того, чего оно хочет»¹¹.

Представляется, что цель российского уголовного права заключается в том, чтобы своими специфическими средствами обеспечить безопасность личности, общества и государства от криминальных угроз. Эта цель предопределена конституционными предписаниями (ст. 2, ч. 3 ст. 55 Конституции России), с ней согласуются отраслевые задачи, обозначенные в ч. 1 ст. 2 УК РФ, и принципы уголовного права (ч. 1 ст. 7 УК РФ).

2. Первая задача уголовного права, названная в ч. 1 ст. 2 УК РФ, заключается в охране от преступных посягательств социально значимых ценностей — прав и свобод человека и гражданина, собственности, общественного порядка и общественной безопасности, окружающей среды, конституционного строя Российской Федерации, мира и безопасности человечества (охранительная задача).

В перечне объектов уголовно-правовой охраны, указанных в ч. 1 ст. 2 УК РФ, на первое место поставлены права и свободы человека и гражданина, что продиктовано конституционными предписаниями, согласно которым человек, его права и свободы являются высшей ценностью (ст. 2 Конституции Российской Федерации). Подобные представления о приоритетах уголовно-правовой охраны получили отражение и в Особенной части УК РФ, которая открывается разделом о преступлениях против личности.

Следует подчеркнуть, что приведенный в ч. 1 ст. 2 УК РФ перечень объектов уголовно-правовой охраны не является исчерпывающим, так как уголовный закон охраняет и иные социально значимые интересы — например, здоровье населения и общественную нравственность, интересы правосудия, порядок управления и т. д.

3. Вторая задача уголовного права, указанная в ч. 1 ст. 2 УК РФ, заключается в предупреждении преступлений (превентивная задача). Федеральный закон от 23.06.2016 № 182-ФЗ «Об основах системы профилактики правонарушений в Российской Федерации» относит предупреждение правонарушений к одному из основных направлений их профилактики (ст. 6), а саму профилактику правонарушений определяет как совокупность мер социального, правового, организационного, информационного и иного характера, направленных на выявление и устранение причин и условий, способствующих совершению правонарушений, а также на оказание воспитательного воздействия на лиц в целях недопущения совершения правонарушений или антиобщественного поведения (ст. 2).

В систему профилактических мер входят и меры уголовно-правового характера, однако их ни в коем случае нельзя считать приоритетным, а тем более, единственным средством противодействия преступности. Давно известно, что «наказание бессильно, если вне его и до него не принимаются меры, направленные к тому, чтобы нейтрализовать или уменьшить вредное влияние социальных факторов»¹²; что уголовное право способно оказать сдерживающее влияние на рост преступности и минимизировать ее последствия только в системе иных социально-профилактических мероприятий¹³.

Уголовно-правовое предупреждение преступлений осуществляется по следующим основным направлениям:

— общая превенция, основным средством которой является установление уголовно-правового запрета и наказания за его нарушение. Угроза применения наказания оказывает воздействие на довольно широкий круг лиц, удерживая их от совершения преступлений. Однако рассчитывать на общепревентивное воздействие уголовного закона можно только в том случае, если лица, обязанные соблюдать уголовно-правовые запреты, информированы об их существовании, а также о конкретных фактах привлечения к уголовной ответственности за их несоблюдение. К сожалению, в настоящее время осведомленность граждан о существующих уголовно-правовых запретах оставляет желать лучшего, хотя современные информационные технологии делают уголовный закон доступным практически всем слоям населения. Поэтому государство должно уделять внимание пропаганде норм уголовного права, целями которой должно являться не только устрашение граждан путем угрозы применения наказания, но и «такие позитивные изменения в уголовно-правовом сознании, как рост солидарности с действующим законом, усиление стереотипов правомерного поведения, уверенности в справедливости и нравственной целесообразности уголовных запретов и наказаний»¹⁴. Следует подчеркнуть, что результативность общей превенции напрямую зависит от практики применения соответствующих уголовно-правовых норм, от реализации принципа неотвратимости уголовной ответственности. Если преступление заведомо для общества остается безнаказанным, то всерьез рассчитывать на высокую эффективность общей превенции не приходится. «Эффект общего предупреждения … определяется в первую очередь реальной практикой осуществления неотвратимости ответственности за совершенные преступления, назначения и исполнения уголовного наказания»¹⁵. Поэтому крайне важно обеспечить уголовно-правовое реагирование на каждое преступление;

— частная превенция, которая направлена на лиц, которые совершили преступление, с целью предупреждения совершения ими повторных преступных деяний. В качестве средств частного превентивного воздействия могут выступать: назначение и исполнение уголовного наказания; возложение на осужденного обязанности пройти лечение от наркомании и медицинскую и (или) социальную реабилитацию; контроль за поведением условно осужденных лиц, а также лиц, освобожденных условно-досрочно; применение принудительных мер воспитательного воздействия к несовершеннолетним; применение принудительных мер медицинского характера;

— уголовно-правовое воздействие на детерминанты преступлений, которое осуществляется посредством норм с двойной превенцией. К ним относятся нормы, устанавливающие уголовную ответственность за общественно опасные деяния, которые обуславливают последующее совершение других преступлений. В частности, эти нормы предусматривают ответственность за деяния, целью которых является совершение преступления другими лицами (например, ст. 150, 205¹, 205², 280, 282¹, 354 УК РФ); за организацию групп для совершения преступлений (ст. 205⁴, 208–210, 239, 282¹ УК РФ); за изготовление, незаконный оборот, небрежное хранение, хищение и вымогательство материалов, веществ и предметов, которые могут использоваться для совершения преступлений (ст. 187, 220–226, 273, 325–327 УК РФ и др.); за деяния, выступающие в качестве «фоновых» явлений преступности (ст. 151, 156, 228–232, 240–242¹ УК РФ и др.); за деяния, со временем «перерастающие» в другие, более тяжкие преступления (ст. 115–117, 119, 213 УК РФ и др.)¹⁶.

Превентивная задача уголовного права тесно связана с охранительной. Предупреждение преступлений, безусловно, способствует охране позитивных общественных отношений, а охрана важнейших интересов личности, общества и государства осуществляется, в том числе, путем превенции преступного поведения. Вместе с тем не следует допускать смешения этих двух задач и объединять их в одну: «Если охрана предполагает обращение уголовного закона к социально полезным и значимым общественным отношениям, то предупреждение ориентирует закон на негативное, отклоняющееся поведение»¹⁷.

4. В ч. 1 ст. 2 УК РФ названы лишь две задачи уголовного права, что не в полной отражает социально-юридическое предназначение этой важнейшей отрасли права. Ее задачи не сводятся лишь к охране «позитивных» общественных отношений и предупреждению преступлений. Цель обеспечения безопасности личности, общества и государства от криминальных угроз может быть достигнута лишь при условии, что граждане уважительно относятся к этим ценностям, правопорядку, самому праву и иным социальным нормам. Поэтому уголовное право должно не только устрашать угрозой наказаний, но и решать воспитательную задачу.

В частности, воспитательный эффект имеют: уголовно-правовые запреты, которые воспитывают представление о запрещенном и дозволенном, общественной опасности и общественной полезности тех или иных поступков, о степени этой опасности¹⁸; уголовное наказание, которое оказывает воспитательное воздействие как на преступника (в плане осознания им ответственности за свое поведение), так и на общество в целом (воспитывает чувство социальной справедливости); нормы об обстоятельствах, исключающих преступность деяния (ст. 37, 38 УК РФ), которые стимулируют социально полезное поведение людей, направленное на противодействие преступлениям; нормы о деятельном раскаянии (ст. 75 УК РФ), примирении с потерпевшим (ст. 76 УК РФ), которые воспитывают в участниках уголовно-правового конфликта готовность к компромиссу, к осознанию и признанию своей вины, раскаянию, к покаянию и прощению; меры воспитательного воздействия в отношении несовершеннолетних (ст. 91 УК РФ).

Разумеется, воспитательный потенциал уголовного права довольно ограничен, а само уголовно-правовое воспитание имеет субсидиарный характер, осуществляется в дополнение к нравственному, трудовому, эстетическому, патриотическому воспитанию.

5. Обеспечение безопасности личности, общества и государства, которое выступает целью уголовного права, невозможно без решения регулятивной задачи, без нормативного определения основных параметров уголовно-правового регулирования.

Уголовное право регулирует специфические уголовно-правовые отношения (см. комментарий к ст. 1 УК РФ), регламентирует нормативные модели юридических фактов, порождающих, изменяющих и прекращающих эти отношения, определяет круг субъектов соответствующих отношений, их статусы. Тем самым уголовное право задает правовые рамки реализации охранительной, превентивной и воспитательной задачи, обеспечивает гарантии защиты личности от неправовых форм репрессии, определяет цели, основания и пределы уголовно-правовых ограничений прав и свобод человека и гражданина.

Наличие у уголовного права регулятивной задачи не означает, что его нормы регулируют позитивные общественные отношения (кредитно-финансовые, трудовые, семейные, управленческие и др.). Эти отношения регулируются иными отраслями права, а уголовное право лишь призвано обеспечить их охрану. Предметом уголовно-правового регулирования выступают лишь те социальные отношения, которые связаны с общественно опасными посягательствами на интересы личности, общества и государства.

6. Рассмотренные выше задачи ставятся не только перед уголовным правом; в той или иной мере их призваны решать и иные отрасли права. Так, например, в соответствии со ст. 1.2 КоАП РФ задачами законодательства об административных правонарушениях являются защита личности, охрана прав и свобод человека и гражданина, охрана здоровья граждан, санитарно-эпидемиологического благополучия населения, защита общественной нравственности, охрана окружающей среды, установленного порядка осуществления государственной власти, общественного порядка и общественной безопасности, собственности, защита законных экономических интересов физических и юридических лиц, общества и государства от административных правонарушений, а также предупреждение административных правонарушений.

Ключевая особенность уголовного права состоит в средствах и методах решения этих задач. В ч. 2 ст. 2 УК РФ указывается, что «для осуществления этих задач настоящий Кодекс устанавливает основание и принципы уголовной ответственности, определяет, какие опасные для личности, общества или государства деяния признаются преступлениями, и устанавливает виды наказаний и иные меры уголовно-правового характера за совершение преступлений».

Уголовно-правовые средства, названные в ч. 2 ст. 2 УК РФ, отражают лишь один аспект реализации задач уголовного права, который условно можно назвать статическим. Однако вполне очевидно, что решить задачи уголовного права лишь посредством установления преступности и наказуемости деяний (равно как и иных мер уголовно-правового характера) невозможно. Не менее важно добиться практической реализации уголовно-правовых норм, обеспечить неотвратимость уголовной ответственности (динамический аспект).

В процессе нормативной регламентации уголовно-правовых средств, указанных в ч. 2 ст. 2 УК РФ, необходимо учитывать следующие правовые позиции Конституционного Суда Российской Федерации:

— уголовно-правовые институты защиты личности, общества и государства, а также предупреждения преступлений должны основываться на конституционных принципах справедливости и соразмерности уголовной ответственности защищаемым уголовным законодательством ценностям при безусловном соблюдении конституционных гарантий личности в этой области публично-правовых отношений (преамбула, ст. 18, 19, ч. 1 и 2; ст. 49, ч. 1; ст. 50, ч. 1; ст. 54 и ст. 55, ч. 3, Конституции Российской Федерации) (п. 1¹ постановления от 19.03.2003 № 3-П¹⁹);

— закрепление в законе уголовно-правовых запретов и санкций за их нарушение не может быть произвольным. Использование мер уголовной ответственности оправдано необходимостью обеспечения указанных в ст. 55 (ч. 3) Конституции Российской Федерации целей защиты основ конституционного строя Российской Федерации, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства (п. 1¹ постановления от 19.03.2003 № 3-П);

— федеральный законодатель, определяя, какие опасные для личности, общества и государства деяния признаются преступлениями (ч. 2 ст. 2 УК РФ), обязан избегать избыточного использования уголовно-правовой репрессии, помня о том, что основанием преступности противоправных деяний могут служить лишь обстоятельства, в совокупности объективно подтверждающие криминальную степень их общественной опасности, в том числе масштаб распространенности и динамика роста таких деяний, значимость охраняемых законом ценностей, на которые они посягают, существенность причиняемого ими вреда, а также невозможность их преодоления с помощью иных правовых средств (постановление от 27.06.2005 № 7-П);

— устанавливаемые за нарушение уголовного закона наказания должны предопределяться конституционными основами демократического правового государства, включая государственную защиту прав и свобод человека и гражданина, соблюдение конституционных гарантий прав личности, справедливость и равенство, запрет произвола со стороны органов государственной власти и должностных лиц, реализующих уголовно-правовые предписания, в том числе судей (постановления от 15.07.1999 № 11-П, от 27.05.2008 № 8-П, от 13.07.2010 № 15-П, от 11.12.2014 № 32-П и др.);

— в случаях, когда предусматриваемые уголовным законом меры перестают соответствовать социальным реалиям, приводя к ослаблению защиты конституционно значимых ценностей или, напротив, к избыточному применению государственного принуждения, федеральный законодатель обязан привести уголовно-правовые предписания в соответствие с новыми социальными реалиями, соблюдая при этом конституционные принципы равенства и справедливости и обеспечивая баланс конституционно значимых целей и ценностей (п. 2 постановления от 20.04.2006 № 4-П).

Статья 3. Принцип законности

1. Преступность деяния, а также его наказуемость и иные уголовно-правовые последствия определяются только настоящим Кодексом.

2. Применение уголовного закона по аналогии не допускается.

_______________________

1. В ст. 3–7 УК РФ регламентированы принципы уголовного права — основополагающие нормативные требования к уголовно-правовым средствам, используемым для решения задач уголовного права и достижения его цели. Они определяют основания, содержание, пределы использования уголовно-правовых средств, т. е. базовые параметры уголовно-правового регулирования.

Принципы занимают особое место в системе уголовного права, предопределяя содержание иных уголовно-правовых норм, что обязательно следует учитывать в ходе текущего (поправочного) уголовного нормотворчества. Кроме того, уголовно-правовые принципы имеют важное прикладное значение, являются весьма действенным инструментом разрешения конкретных правоприменительных проблем²⁰. Таким образом, принципы уголовного права адресованы одновременно к законодателю и правоприменителю, на что обращается внимание в практике Конституционного Суда Российской Федерации. В частности, в постановлении от 19.03.2003 № 3-П²¹ указывается, что «запрет повторного возложения на виновное лицо уголовной ответственности и наказания обращен не только к законодательной власти, но и к правоприменителю, который на основании законодательных актов осуществляет привлечение виновных к уголовной ответственности и определяет для них вид и меру наказания».

В действующем УК РФ к числу принципов уголовного права отнесены принципы законности, равенства граждан перед законом, вины, справедливости и гуманизма.

2. В соответствии с уголовно-правовым принципом законности преступность деяния, а также его наказуемость и иные уголовно-правовые последствия определяются только «настоящим Кодексом», т. е. кодифицированным уголовным законом (ч. 1 ст. 3 УК РФ). Следовательно, никакое деяние, сколь бы общественно опасным оно не являлось, не может быть квалифицировано как преступное и наказуемое, если УК РФ не предусматривает соответствующего состава преступления. Несовместимо с принципом законности и применение к лицу, совершившему преступление, каких-либо мер уголовно-правового характера, не предусмотренных УК РФ. Таким образом, принцип законности является важнейшей гарантией защиты прав личности в сфере уголовно-правовых отношений.

Предписания ч. 1 ст. 3 УК РФ имеют основополагающее значение не только для субъектов уголовно-правовых отношений, которым адресованы предписания уголовного закона, но и для законодателя. Принцип законности подчеркивает недопустимость регулирования уголовно-правовых отношений нормативными правовыми актами иных отраслей права, исключает возможность формулирования в них самостоятельных уголовно-правовых норм, не имеющих бланкетной связи с уголовным законом.

К сожалению, в отдельных случаях федеральный законодатель не соблюдает это требование, формулируя самостоятельные уголовно-правовые предписания в неуголовных законах. К их числу можно, в частности, отнести: ст. 1 Закона от 22.12.1992 № 4181-I «О трансплантации органов и (или) тканей человека»²², согласно которой «купля-продажа органов и (или) тканей человека влечет уголовную ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации»; ст. 16 Федерального закона от 18.06.2001 № 77-ФЗ «О предупреждении распространения туберкулеза в Российской Федерации»²³, которая указывает, что нарушение законодательства Российской Федерации в области предупреждения распространения туберкулеза влечет за собой не только дисциплинарную, гражданско-правовую, административную, но и уголовную ответственность; ст. 31 Федерального закона от 23.11.1995 № 174-ФЗ «Об экологической экспертизе»²⁴, определяющую, что «лица, виновные в совершении нарушения законодательства Российской Федерации об экологической экспертизе или в нарушении, повлекшем за собой тяжкие прямые или косвенные экологические и иные последствия, несут уголовную ответственность»; ст. 38 Федерального закона от 02.08.1995 № 122-ФЗ «О социальном обслуживании граждан пожилого возраста и инвалидов»²⁵, согласно которой нарушение законодательства Российской Федерации о социальном обслуживании граждан пожилого возраста и инвалидов влечет за собой уголовную ответственность. Очевидно, что указанные предписания не согласуются с уголовно-правовым принципом законности, а потому являются юридически ничтожными.

3. Признавая фундаментальное значение принципа законности, нельзя не отметить, что предписания ч. 1 ст. 3 УК РФ, согласно которым преступность деяния определяется только кодифицированным уголовным законом, давно приобрели характер юридической фикции. При бланкетной конструкции уголовного закона, которая получила весьма широкое распространение, преступность деяния устанавливается не только УК РФ, но и иными правовыми актами — источниками бланкетной части уголовно-правовых норм. Причем это обстоятельство официально подтверждено Конституционным Судом Российской Федерации.

В частности, им были сформулированы следующие правовые позиции, которые фактически корректируют предписания ч. 1 ст. 3 УК РФ: «декриминализация тех или иных деяний может осуществляться не только путем внесения соответствующих изменений в уголовное законодательство, но и путем отмены нормативных предписаний иной отраслевой принадлежности, к которым отсылали бланкетные нормы уголовного закона…» (п. 2 определения от 10.07.2003 № 270-О²⁶); «диспозиция оспариваемой заявителем статьи уголовного закона является бланкетной, соответственно, эта статья подлежит применению в системном единстве с положениями иных нормативных правовых актов. … Нарушение положений данных нормативных правовых актов, рассматриваемых во взаимосвязи с оспариваемой статьей уголовного закона, и определяет уголовную противоправность действий лиц, виновных в этом нарушении» (п. 2 определения от 01.12.2009 № 1486-О-О²⁷); «поскольку часть четвертая статьи 222 УК Российской Федерации не определяет ни признаки предмета данного преступления, ни признаки незаконности сбыта холодного оружия, противоправность соответствующего деяния, сопряженного со сбытом конкретных предметов, относящихся к тому или иному виду холодного оружия, должна устанавливаться исходя из нормативных предписаний законодательных и подзаконных актов, предметом регулирования которых является порядок сделок с холодным оружием» (п. 3¹ постановления от 17.06.2014 № 18-П²⁸). Таким образом, Конституционный Суд Российской Федерации признал, что сфера преступного, а значит и наказуемого поведения определяется УК РФ совместно с источниками бланкетной части соответствующих уголовно-правовых запретов.

Бланкетная часть уголовно-правовой нормы может быть выражена:

— в Конституции Российской Федерации. В частности, бланкетная отсылка к положениям Конституции Российской Федерации содержится в ст. 278, 279 УК РФ, в п. 2 примечания к ст. 285 УК РФ, примечании к ст. 322 УК РФ, в результате чего содержание соответствующих уголовно-правовых норм наполняется конституционными предписаниями;

— в международных договорах России. Бланкетная отсылка к международным договорам в основном характерна для уголовно-правовых норм, имплементированных в российское уголовное законодательство под влиянием международного права. Например, в содержание уголовно-правовой нормы об ответственности за применение запрещенных средств и методов ведения войны входят положения международных договоров, определяющих «правила» ведения вооруженных конфликтов, к которым отсылают ч. 1 и 2 ст. 356 УК РФ;

— в нормативных правовых актах иных отраслей права, например, в различного рода правилах и требованиях: охраны труда, пожарной безопасности, производства тех или иных работ, дорожного движения и т. д. В таких случаях составной частью соответствующих уголовно-правовых норм становятся соответствующие предписания административного, гражданского, налогового, трудового и др. законодательства;

— в подзаконных уголовно-правовых актах — постановлениях Правительства Российской Федерации, принимаемых в соответствии с примечаниями к статьям Особенной части УК РФ. Эти постановления Правительства Российской Федерации, в частности, определяют бланкетное содержание предметов преступлений, предусмотренных ст. 226¹, 228, 228¹, 228³, 228⁴, 229, 229¹, 231, 234, 258¹ УК РФ;

— в решениях Верховного Суда Российской Федерации, которые определяют бланкетное содержание признаков отдельных составов преступлений. Так, например, ст. 205⁵ УК РФ предусматривает ответственность за организацию деятельности организации, которая в соответствии с законодательством Российской Федерации (т. е. по решению суда²⁹) признана террористической; ст. 282² УК РФ устанавливает ответственность за организацию деятельности общественного или религиозного объединения либо иной организации, в отношении которых судом принято вступившее в законную силу решение о ликвидации или запрете деятельности в связи с осуществлением экстремистской деятельности.

Таким образом, ч. 1 ст. 3 УК РФ не учитывает реально функционирующую систему юридических источников российского уголовного права, что ставит на повестку дня вопрос об уточнении содержания принципа законности. Его следует скорректировать таким образом, чтобы он отражал существование иных, помимо УК РФ, источников уголовного права, определяющих преступность деяния и его уголовно-правовые последствия³⁰.

4. В ч. 2 ст. 3 УК РФ установлен запрет на применение уголовного закона по аналогии. В 20–50 гг. прошлого столетия (вплоть до 1958 г.) подобная правоприменительная практика считалась вполне допустимой и оправданной. В ст. 10 УК РСФСР 1922 г.³¹

ГЛАВА 2. Действие уголовного закона во времени и в пространстве

Статья 9. Действие уголовного закона во времени

1. Преступность и наказуемость деяния определяются уголовным законом, действовавшим во время совершения этого деяния.

2. Временем совершения преступления признается время совершения общественно опасного действия (бездействия) независимо от времени наступления последствий.

_______________________

1. В ч. 1 ст. 9 УК РФ сформулирован основной принцип действия уголовного закона во времени, согласно которому преступность и наказуемость деяния определяются уголовным законом, действовавшим во время совершения этого деяния. Таким образом, по общему правилу, уголовный закон имеет перспективное действие, то есть применяется к лицам, совершившим преступление после вступления его в силу и до утраты им таковой.

Так, например, уголовная ответственность за действия, угрожающие безопасной эксплуатации транспортных средств (ст. 267¹ УК РФ), была установлена Федеральным законом от 03.04.2017 № 60-ФЗ. Соответственно, ст. 267¹ УК РФ распространяется только на те действия, угрожающие безопасной эксплуатации транспортных средств, которые были совершены после вступления указанных изменений УК РФ в силу (с 15.04.2017). Если же указанное деяние было совершено до 15.04.2017, то оно не признается преступлением.

2. Поскольку по общему правилу (ч. 1 ст. 9 УК РФ) для определения преступности и наказуемости деяния применяется уголовный закон, действовавший во время совершения преступления, необходимо четко представлять, в течение какого временного периода уголовный закон считается действующим.

Уголовный закон начинает действовать с момента его вступления в силу. Порядок вступления в силу федеральных законов, к числу которых относится и уголовный закон, регламентирован Федеральным законом от 14.06.1994 № 5-ФЗ «О порядке опубликования и вступления в силу федеральных конституционных законов, федеральных законов, актов палат Федерального Собрания»¹. Указанный закон определяет, что на территории Российской Федерации применяются только те федеральные законы, которые официально опубликованы. Датой принятия федерального закона считается день принятия его Государственной Думой в окончательной редакции. Законы подлежат официальному опубликованию в течение 7 дней со дня их подписания Президентом Российской Федерации. Официальным опубликованием федерального закона считается первая публикация его полного текста в «Парламентской газете», «Российской газете», «Собрании законодательства Российской Федерации», или первое размещение (опубликование) на «Официальном интернет-портале правовой информации» (www.pravo.gov.ru). Федеральные законы вступают в силу одновременно на всей территории Российской Федерации по истечении десяти дней после дня их официального опубликования, если самими законами не установлен другой порядок вступления их в силу. В частности, УК РФ 1996 г. был опубликован 17.06.1996, а вступил в силу, за исключением отдельных положений, с 01.01.1997, о чем специально указывалось в Федеральном законе от 13.06.1996 № 64-ФЗ «О введении в действие Уголовного кодекса Российской Федерации»². Вместе с тем многие уголовные законы, вносящие изменения в УК РФ, вводятся в действие с момента их официального опубликования, о чем прямо указывается в тексте соответствующих законов.

Действие уголовного закона (отдельных его положений) прекращается в момент утраты им юридической силы:

— в связи с полной или частичной отменой. Так, в ст. 2 Федерального закона от 13.06.1996 № 64-ФЗ «О введении в действие Уголовного кодекса Российской Федерации» предписано «признать утратившими силу с 1 января 1997 года Уголовный кодекс РСФСР, а также все законы и иные нормативные правовые акты, принятые в период с 27 октября 1960 года до 1 января 1997 года, в части внесения изменений и дополнений в Уголовный кодекс РСФСР»;

— в связи с признанием тех или иных положений уголовного закона неконституционными. Например, постановлением Конституционного Суда Российской Федерации от 11.12.2014 № 32-П³ были признаны не соответствующими Конституции России положения ст. 159⁴ УК РФ. При этом Конституционный Суд Российской Федерации обязал законодателя в срок не позднее шести месяцев со дня провозглашения указанного постановления внести в УК РФ изменения, обеспечивающие устранение выявленных неконституционных аспектов правового регулирования ответственности за мошенничество в сфере предпринимательской деятельности. Поскольку соответствующие изменения в установленный срок внесены не были, ст. 159⁴ УК РФ с 12.06.2015 утратила силу⁴.

3. Признание уголовного закона утратившим силу не препятствует его применению в отношении тех деяний, которые совершены во время его действия.

Так, например, Федеральным законом от 07.12.2011 № 420-ФЗ из УК РФ была исключена ст. 188 «Контрабанда». Однако это не привело к декриминализации контрабанды предметов, ограниченных в обороте, или смягчению наказания за это преступление, поскольку одновременно с исключением ст. 188 в УК РФ были включены ст. 226¹ и 229¹ УК РФ, предусматривающие за контрабанду указанных предметов то же наказание, что и исключенная ч. 2 ст. 188 УК РФ. Руководствуясь взаимосвязанными предписаниями ч. 1 ст. 9 и ч. 1 ст. 10 УК РФ, правоприменительные органы должны квалифицировать совершенную до 08.12.2011 (до вступления в силу Федерального закона от 07.12.2011 № 420-ФЗ) контрабанду предметов, ограниченных в обороте, по ч. 2 ст. 188 УК РФ, т. е. применять уголовно-правовую норму, которая действовала во время совершения преступления⁵.

Продолжает применяться для регулирования уголовно-правовых отношений и УК РСФСР 1960 г. при наличии двух обязательных условий: преступление совершено до 01.01.1997, т. е. до момента вступления в силу УК РФ; УК РФ не улучшает положение лица, совершившего преступление⁶. Следовательно, положения ст. 2 Федерального закона от 13.06.1996 № 64-ФЗ «О введении в действие Уголовного кодекса Российской Федерации», согласно которой УК РСФСР 1960 г. с 01.01.1997 утратил юридическую силу, представляют собой юридическую фикцию. На самом деле, новый уголовный закон не лишает ранее принятый уголовный закон юридической силы, а лишь «проводит черту во времени» между ними, отделяет временные сферы их действия⁷.

Таким образом, даже если уголовный закон, действовавший во время совершения преступления, к моменту расследования или рассмотрения уголовного дела в суде утратил силу, квалификация деяния и назначение наказания за его совершение должны, по общему правилу, осуществляться на основании именно этого уголовного закона. Указанное свойство уголовного закона принято называть ультраактивным действием.

4. Устанавливая общее правило темпорального действия уголовного закона, ч. 1 ст. 9 УК РФ не учитывает, что преступность деяния определяется не только уголовным законом, но и иными правовыми актами, которые регламентируют содержание бланкетной части уголовно-правовых норм (см. комментарий к ст. 3 УК РФ). Так, например, неотъемлемой частью уголовно-правовых норм об ответственности за нарушения специальных правил безопасности являются различного рода правила и требования — охраны труда, пожарной безопасности, производства тех или иных работ, дорожного движения и т. д. Поэтому преступность подобных деяний определяется на основании взаимосвязанных положений УК РФ и предписаний иной отраслевой принадлежности (административного, трудового, экологического и др. законодательства), которые находятся в нормативном единстве.

При этом в качестве источника бланкетной части уголовно-правовой нормы, по общему правилу, следует использовать тот нормативный правовой акт, который действовал во время совершения преступления. Исключение из этого правила допускается только в случаях, если изменение бланкетной части уголовно-правовой нормы приводит к улучшению положения лица, совершившего преступление (см. комментарий к ст. 10 УК РФ).

5. Для того чтобы осуществить выбор уголовного закона, подлежащего применению для квалификации преступления и назначения наказания виновному, необходимо определить время совершения преступления.

В силу прямого указания ч. 2 ст. 9 УК РФ временем совершения преступления признается время совершения общественно опасного действия (бездействия) независимо от времени наступления последствий. Таким образом, для установления времени совершения преступления и выбора подлежащего применению уголовного закона время наступления последствий не имеет значения. Ключевым фактором в этом плане является время выполнения общественно опасного действия (бездействия)⁸.

Из предписаний ч. 2 ст. 9 УК РФ следует, что если общественно опасное деяние совершено в период действия одного уголовного закона, а общественно опасные последствия наступили после вступления в силу другого уголовного закона (или его новой редакции), то уголовно-правовая оценка преступления осуществляется на основании уголовного закона, действовавшего на момент совершения деяния (за исключением ситуаций, когда новый закон улучшает положение виновного).

В уголовно-правовой литературе высказывается мнение о том, что преступления с материальными составами должны признаваться юридически оконченными с момента наступления общественно опасных последствий, в связи с чем предлагается внести соответствующие изменения в ч. 2 ст. 9 УК РФ⁹. Однако, как представляется, для этого нет достаточных оснований. Очевидно, что лицо может прогнозировать уголовно-правовые последствия своего поведения только путем обращения к уголовному законодательству, которое действует во время совершения деяния. Если же квалифицировать преступление с материальным составом на основании уголовного закона, действующего в момент наступления последствий, то не исключена возможность привлечения к более строгой ответственности, предвидеть которую лицо было не в состоянии, что явно противоречит принципу субъективного вменения и требованиям правовой определенности¹⁰.

К тому же, если признать временем совершения преступлений с материальным составом момент наступления общественно опасных последствий, то нам придется допустить возможность привлечения к уголовной ответственности за действия (бездействия), которые в момент их совершения не признавались преступными. В качестве примера можно привести решение по уголовному делу Б.

В декабре 1993 г. Б. незаконно распорядился деньгами акционерного общества, что в июле 1994 — июне 1995 гг. причинило акционерному обществу материальный ущерб. При этом уголовная ответственность за такое деяние была установлена с 01.07.1994. На основании ч. 2 ст. 9 УК РФ Судебная коллегия Верховного Суда Российской Федерации приговор в части осуждения Б. по ст. 148³ УК РСФСР отменила и прекратила дело за отсутствием состава преступления, поскольку действия, причинившие впоследствии материальный ущерб, совершены осужденным в декабре 1993 г., а уголовная ответственность за это деяние установлена с 01.07.1994¹¹.

Нетрудно заметить, что если бы временем совершения преступлений с материальным составом признавалось время наступления общественно опасных последствий, то обвинительный приговор в отношении Б. остался бы в силе, несмотря на то, что на момент совершения им соответствующего деяния оно не являлось преступным и наказуемым.

Наконец, нельзя не отметить, что предписания ч. 2 ст. 9 УК РФ создают гарантии от необоснованного применения уголовной репрессии к лицу, которое на момент общественно опасного деяния не достигло возраста уголовной ответственности. Так, например, в настоящее время совершенное 15-летним подростком нарушение правил дорожного движения, повлекшее смерть человека, не влечет уголовной ответственности, вне зависимости от времени наступления последствий (ответственность по ст. 264 УК РФ наступает с 16 лет). А если время совершения преступлений с материальным составом будет перенесено на момент наступления последствий, то это деяние при наличии отдаленных во времени последствий, наступивших после достижения 16-летия, может рассматриваться как преступное, что явно противоречит принципам уголовного права.

6. Определенными особенностями отличается определение времени совершения сложных единичных преступлений. Верховный Суд Российской Федерации разъяснил, что если часть объективной стороны длящегося или продолжаемого преступления совершена в период действия нового закона (независимо от того, является он более мягким или более строгим), то применяться должен новый уголовный закон¹². Следовательно, временем совершения продолжаемого преступления¹³ является время совершения последнего из тождественных действий, образующих в совокупности единое преступление. Временем совершения длящегося преступления¹⁴ следует считать момент его фактического прекращения вследствие добровольных действий самого виновного, пресечения правоохранительными органами либо отпадения правовой обязанности, неисполнение которой образует длящееся преступление. Иными словами, при совершении длящегося или продолжаемого преступления в период действия разных уголовных законов (или различных редакций УК РФ) временем преступления признается момент его фактического окончания.

Временем совершения преступления, переросшего из другого преступления, признается момент перерастания первоначального преступного деяния в более тяжкое. Например, если кража, начатая поздним вечером 30 апреля, после появления собственника имущества утром 1 мая переросла в разбой, то содеянное квалифицируется как единичное преступление, предусмотренное ч. 3 ст. 162 УК РФ, а временем его совершения признается 1 мая.

Установление времени совершения преступления с альтернативными деяниями зависит от того, сколько именно из альтернативно перечисленных в статье Особенной части УК деяний совершено виновным. Когда им совершено только одно из альтернативных деяний, то проблем с определением времени совершения преступления не возникает — им признается время совершения соответствующего преступного деяния. Если же виновным совершено несколько альтернативных деяний с временным промежутком между ними, то временем преступления следует признавать время совершения последнего из этих деяний.

Например, 15.11.2014 А. и Б. группой лиц по предварительному сговору незаконно приобрели огнестрельное оружие, хранили его в течение месяца, а 15.12.2014 сбыли оружие. В период совершения указанных действий, альтернативно перечисленных в ст. 222 УК РФ, в ч. 2 ст. 222 УК РФ, предусматривающую ответственность за незаконный оборот предметов вооружения группой лиц по предварительному сговору, были внесены изменения. Федеральным законом от 24.11.2014 № 370-ФЗ в санкцию ч. 2 ст. 222 УК РФ включено дополнительное наказание в виде штрафа, соответствующие изменения вступили в силу 06.12.2014.

В соответствии с известными правилами квалификации совершенные альтернативные деяния в этой ситуации не образуют совокупности преступлений; их необходимо рассматривать как одно преступление, состоящее из трех деяний (незаконные приобретение, хранение, сбыт оружия). А поскольку одно из этих деяний совершено в период действия нового уголовного закона (УК РФ в ред. Федерального закона от 24.11.2014 № 370-ФЗ), для квалификации преступления и назначения наказания необходимо применять новый закон.

Указанное правило определения времени совершения преступления применимо и к преступлениям с альтернативными предметами или потерпевшими (например, к преступлениям, предусмотренным ст. 145¹, ч. 1 ст. 298¹ УК РФ и др.). Что же касается преступлений с альтернативными последствиями, то время их совершения устанавливается в соответствии с предписаниями ч. 2 ст. 9 УК РФ.

7. Комментируемая статья не содержит ответа на вопрос о том, как определяется время совершения преступления соучастниками, выполняющими организаторские, подстрекательские, пособнические функции. Между тем ответ на него имеет важное прикладное значение, поскольку преступные деяния организатора, подстрекателя и пособника, как правило, отдалены во времени от действий (бездействия) исполнителя. Причем имеют место случаи, когда организаторские, подстрекательские, пособнические действия совершены в период действия одного уголовного закона, а исполняется преступление после вступления в силу нового закона (новой редакции УК РФ).

В теории уголовного права представлены два подхода к определению времени совершения преступных деяний соучастников, не принимавших участия в исполнении преступления. Согласно первому из них, время совершения преступления для любого из соучастников должно определяться по моменту совершения преступления исполнителем¹⁵. Второй подход предполагает дифференцированное определение времени совершения преступных деяний соучастников в зависимости от момента выполнения каждым из них собственных действий (организаторских, подстрекательских, пособнических)¹⁶.

С точки зрения принципа субъективного вменения (ст. 5 УК РФ) второй подход выглядит более предпочтительным. Организатор, подстрекатель, пособник могут прогнозировать уголовно-правовые последствия своих преступных деяний, основываясь на том уголовном законе, который действует в момент их совершения. Поэтому применение к ним нового уголовного закона, действовавшего в период непосредственного исполнения объективной стороны преступления, недопустимо (за исключением случаев, когда новый закон улучшает положение соучастников).

Статья 10. Обратная сила уголовного закона

1. Уголовный закон, устраняющий преступность деяния, смягчающий наказание или иным образом улучшающий положение лица, совершившего преступление, имеет обратную силу, то есть распространяется на лиц, совершивших соответствующие деяния до вступления такого закона в силу, в том числе на лиц, отбывающих наказание или отбывших наказание, но имеющих судимость. Уголовный закон, устанавливающий преступность деяния, усиливающий наказание или иным образом ухудшающий положение лица, обратной силы не имеет.

2. Если новый уголовный закон смягчает наказание за деяние, которое отбывается лицом, то это наказание подлежит сокращению в пределах, предусмотренных новым уголовным законом.

_______________________

1. Комментируемая статья устанавливает исключение из общего правила действия уголовного закона во времени (ч. 1 ст. 9 УК РФ), связанное с обратной силой уголовного закона. В соответствии с конституционными предписаниями (ч. 2 ст. 54 Конституции России), ч. 1 ст. 10 УК РФ предусматривает возможность обратного (ретроактивного) действия уголовного закона, то есть допускает в строго определенных случаях применение нового уголовного закона для регулирования уголовно-правовых отношений, возникших до его вступления в силу, в том числе, для определения преступности и наказуемости деяний, совершенных во время действия «старого» (утратившего силу) уголовного закона.

2. Согласно ч. 1 ст. 10 УК РФ уголовный закон имеет обратную силу, то есть распространяется на лиц, совершивших соответствующие деяния до вступления такого закона в силу, в следующих случаях:

а) если уголовный закон устраняет преступность деяния, то есть полностью либо частично декриминализует деяние, которое по ранее действующему уголовному закону признавалось преступлением. В решении по конкретному делу высшая судебная инстанция указала, что «по смыслу ст. 10 УК РФ законом, устраняющим преступность деяния, считается закон, объявляющий о декриминализации этого деяния, т. е. об исключении его из Уголовного кодекса и, следовательно, об отмене уголовной ответственности и наказания за его совершение»¹⁷. Однако эта позиция требует некоторого уточнения, так как исключение статьи (части статьи) Особенной части УК РФ не всегда имеет следствием декриминализацию деяния, так как это деяние может быть предусмотрено другой уголовно-правовой нормой. Так, например, исключение ст. 265 из УК РФ не привело к декриминализации оставления места дорожно-транспортного происшествия; соответствующее деяние осталось преступным, поскольку она охватывается общей уголовно-правовой нормой об ответственности за оставление в опасности (ст. 125 УК РФ). Точно так же исключение из УК РФ ч. 3 ст. 138 не устранило преступность незаконного оборота специальных технических средств, предназначенных для негласного получения информации, так как одновременно с этим в УК РФ была включена ст. 138¹, предусматривающая ответственность за те же деяния. Исходя из этого, устраняющим преступность деяния можно считать только такой уголовный закон, который полностью или частично исключает из УК РФ предписания об уголовной ответственности за определенное деяние, при условии, что ответственность за это деяние (отдельные его элементы) не предусмотрено другой уголовно-правовой нормой;

б) если уголовный закон смягчает наказание, то есть предусматривает более мягкую санкцию за совершенное лицом преступление по сравнению с санкцией уголовного закона, действовавшего во время совершения преступного деяния. В частности, санкция считается более мягкой, если: из санкции исключен наиболее строгий вид наказания; в санкцию включен альтернативный более мягкий вид применимого наказания¹⁸; в санкции нового уголовного закона снижены верхний или нижний пределы наказания¹⁹; из санкции исключено дополнительное наказание; в санкцию включен альтернативный более мягкий вид дополнительного наказания; дополнительное наказание смягчено или перестало быть обязательным;

в) если уголовный закон иным образом улучшает положение лица, совершившего преступление. В частности, улучшение положения лица, совершившего преступление, может быть обусловлено исключением квалифицирующих признаков из статьи Особенной части УК РФ²⁰, включением новых оснований освобождения от уголовной ответственности, смягчением правил назначения наказания и др.

В ч. 1 ст. 10 УК РФ подчеркивается, что уголовный закон, устанавливающий преступность деяния, усиливающий наказание или иным образом ухудшающий положение лица, обратной силы не имеет. В подобных случаях применяется общее правило действия уголовного закона во времени, согласно которому преступность и наказуемость деяния определяются уголовным законом, действовавшим во время совершения этого деяния (ч. 1 ст. 9 УК РФ). Игнорирование этого правила приводит к квалификационным ошибкам²¹.

3. Статья 10 УК РФ регламентирует правила ретроспективного (обратного) действия лишь одного юридического источника уголовного права — уголовного закона. При этом не учитывается тот факт, что положение лица, совершившего преступление, может быть улучшено в результате изменения иных правовых актов, которые выступают в качестве источников бланкетной части уголовно-правовых норм (Конституции Российской Федерации, международных договоров, нормативных правовых актов иных отраслей права, подзаконных уголовно-правовых актов).

В подобных случаях квалификация преступления основывается на правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации, сформулированной в Определении от 10.07.2003 № 270-О. Как указывается в этом определении, «декриминализация тех или иных деяний может осуществляться не только путем внесения соответствующих изменений в уголовное законодательство, но и путем отмены нормативных предписаний иной отраслевой принадлежности, к которым отсылали бланкетные нормы уголовного закона …». При этом Конституционный Суд Российской Федерации определил, что ст. 10 УК РФ и п. 13 ст. 397 УПК РФ «не исключают возможность придания обратной силы законам иной отраслевой принадлежности в той мере, в какой этими законами ограничивается сфера уголовно-правового регулирования». Процитированная правовая позиция Конституционного Суда Российской Федерации позволяет придавать обратную силу уголовно-правовой норме, которая претерпела изменения вследствие трансформации ее бланкетной части (разумеется, при условии, что соответствующие изменения улучшают положение лица, совершившего преступление).

Сходная правовая позиция нашла отражение и в постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 18.11.2004 № 23 «О судебной практике по делам о незаконном предпринимательстве». В п. 17 указанного постановления разъясняется, что «если федеральным законодательством из перечня видов деятельности, осуществление которых разрешено только на основании специального разрешения (лицензии), исключен соответствующий вид деятельности, в действиях лица, которое занималось таким видом предпринимательской деятельности, отсутствует состав преступления, предусмотренный статьей 171 УК РФ». Этот подход применяется и в практике Верховного Суда Российской Федерации по конкретным уголовным делам²².

Следует подчеркнуть, что правило об обратной силе бланкетной части уголовно-правовых норм не распространяется на технико-юридические предписания. Правила техники безопасности, как и другие технико-юридические нормы, не могут иметь обратной силы²³. Кроме того, рассматриваемые правовые позиции Конституционного Суда Российской Федерации и Верховного Суда Российской Федерации не применяются в случаях, когда неуголовное законодательство, в силу бланкетности связанное с УК РФ, не допускает обратной силы своих предписаний²⁴. Так, например, в соответствии с п. 4 ст. 5 Налогового кодекса Российской Федерации (далее — НК РФ) акты законодательства о налогах и сборах, отменяющие налоги и (или) сборы, снижающие размеры ставок налогов (сборов), устраняющие обязанности налогоплательщиков, плательщиков сборов, налоговых агентов, их представителей или иным образом улучшающие их положение, могут иметь обратную силу, только если прямо предусматривают это. Исходя из этого в п. 3 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26.11.2019 № 48 «О практике применения судами уголовного законодательства об ответственности за налоговые преступления»²⁵ разъясняется, что «при расчете размера налога, сбора, страхового взноса, образованного в результате уклонения от их уплаты, суды должны принимать во внимание только те налоги, сборы, страховые взносы, налоговые ставки и их размеры, тарифы страховых взносов, которые были установлены законодательством для налогового (расчетного) периода, за который рассчитывается указанный размер. В случаях, когда актом законодательства были отменены налоги, сборы, страховые взносы либо снижены размеры ставок налогов (сборов), тарифы страховых взносов, расчет должен производиться с учетом этого нового обстоятельства, если соответствующему акту придана обратная сила в соответствии с пунктом 4 статьи 5 НК РФ».

4. Взаимосвязанные предписания ч. 1 ст. 9 и ч. 1 ст. 10 УК РФ приводят к выводу о том, что для правильной квалификации преступления при изменении уголовного закона необходимо:

а) четко определить конкурирующие уголовно-правовые нормы. Для этого преступление должно быть квалифицировано как минимум дважды — на основании уголовного и связанного с ним бланкетными связями «позитивного» законодательства, действовавшего во время совершения преступления, и с точки зрения актуального (действующего на момент квалификации) законодательства. Если после совершения преступления до момента официальной квалификации уголовное законодательство изменялась несколько раз, содеянное необходимо дополнительно оценить с точки зрения так называемого «промежуточного» уголовного закона, который действовал в период между законом времени совершения преступления и актуальным уголовным законом;

б) сравнить репрессивность («строгость») конкурирующих норм, которая определяется с учетом их влияния на положение лица, совершившего преступления. В зависимости от результатов такого сравнения возможны следующие варианты квалификации: если конкурирующие уголовно-правовые нормы различаются по своей репрессивности (например, имеют различные санкции), то всегда применяется менее репрессивная норма; если конкурирующие нормы не отличаются по своей репрессивности, то в соответствии с ч. 1 ст. 9 УК РФ применяется та уголовно-правовая норма, которая действовала во время совершения преступления.

Изложенные правила квалификации применяются и в тех случаях, когда после совершения преступления уголовное законодательство изменялась несколько раз. Например, преступление было совершено в период действия первого уголовного закона, расследовалось во время действия второго уголовного закона (т. е. при изменившейся редакции статьи УК РФ, предусматривающей ответственность за соответствующее преступное деяние), а приговор выносится судом при действии третьей редакции уголовного закона. В подобной ситуации конкурируют три уголовно-правовые нормы — действующая во время совершения преступления, действующая на момент квалификации и так называемая «промежуточная». Если их репрессивность одинакова, применяется норма, действующая во время совершения преступления. Если же конкурирующие нормы по-разному влияют на положение лица, совершившего преступление, приоритетом обладает та норма, которая является наименее репрессивной, даже если она «промежуточная»²⁶.

5. Применение правил действия уголовного закона во времени приобретает особую сложность в случаях разнонаправленного изменения уголовного закона. Как указал Верховный Суд Российской Федерации, в подобных случаях при квалификации действий виновного суд в соответствии с положениями ч. 1 ст. 10 УК РФ обязан применить новый уголовный закон в части, улучшающей положение лица, совершившего преступление, и не вправе применить новый закон в части, ухудшающей его положение.

По приговору суда от 10 февраля 2011 г. З. осужден по ч. 1 ст. 30, ч. 1 ст. 205 УК РФ к 8 годам лишения свободы в исправительной колонии строгого режима с ограничением свободы на 1 год, с указанными в приговоре ограничениями.

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации, рассмотрев уголовное дело по кассационному представлению государственного обвинителя, изменила приговор по следующим основаниям.

Во время совершения З. преступления (7–8 сентября 2010 г.) ст. 205 УК РФ действовала в редакции Федерального закона от 27 декабря 2009 г. № 377-ФЗ, санкция части первой которой предусматривала наказание в виде лишения свободы на срок от 8 до 12 лет с ограничением свободы на срок до 2 лет. Федеральным законом от 9 декабря 2010 г. № 352-ФЗ в ч. 1 ст. 205 УК РФ были внесены изменения, согласно которым санкция данного закона предусматривает лишение свободы от 8 до 15 лет, а ограничение свободы исключено.

В связи с тем, что закон, действовавший во время совершения З. преступления, предусматривал менее строгое основное наказание, суд должен был квалифицировать действия осужденного и назначить ему наказание по данному закону. С учетом санкции этого закона, а также положений ч. 2 ст. 66 УК РФ суд был не вправе назначить З. более 6 лет лишения свободы.

В то же время, поскольку ч. 1 ст. 205 УК РФ в редакции Федерального закона от 9 декабря 2010 г. не содержит дополнительного наказания в виде ограничения свободы и этот закон улучшает положение осужденного, суд в соответствии со ст. 10 УК РФ был не вправе назначить З. дополнительное наказание.

На основании изложенного Судебная коллегия изменила приговор в отношении З., переквалифицировала его действия с ч. 1 ст. 30, ч. 1 ст. 205 (в редакции Федерального закона от 9 декабря 2010 г. № 352-ФЗ) на ч. 1 ст. 30, ч. 1 ст. 205 УК РФ (в редакции Федерального закона от 27 декабря 2009 г. № 377-ФЗ) и назначила ему наказание в виде лишения свободы сроком на 6 лет²⁷.

6. Уголовный закон, имеющий обратную силу, распространяется на лиц, совершивших соответствующие деяния до его вступления в силу, в том числе на лиц, отбывающих наказание или отбывших наказание, но имеющих судимость. При этом порядок изменения квалификации преступления в связи с изданием уголовного закона, имеющего обратную силу, зависит от содержания соответствующего закона, этапа развития уголовно-правовых отношений и стадии уголовного судопроизводства.

В случае принятия нового уголовного закона, устраняющего преступность деяния, изменение квалификации осуществляется с учетом стадии уголовного судопроизводства в следующем порядке:

— если новый уголовный закон, устраняющий преступность деяния, вступил в силу до направления уголовного дела в суд или после направления уголовного дела в суд, но до вынесения обвинительного приговора, уголовное дело (уголовное преследование) должно быть прекращено по основанию, предусмотренному п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ, т. е. в связи с отсутствием в деянии состава преступления;

— если декриминализация деяния состоялась в период рассмотрения уголовного дела судом апелляционной инстанции, т. е. до вступления приговора в законную силу, суд апелляционной инстанции отменяет обвинительный приговор и прекращает уголовное дело в связи с отсутствием в деянии состава преступления (ст. 389²¹ УПК РФ);

— если устраняющий преступность деяния закон принят после вступления обвинительного приговора в законную силу, то суд освобождает лицо от наказания в порядке, предусмотренном п. 13 ст. 397 УПК РФ, т. е. в порядке исполнения приговора (см. п. 29–30 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20.12.2011 № 21 «О практике применения судами законодательства об исполнении приговора»²⁸);

— если устраняющий преступность деяния закон принят после вступления обвинительного приговора в законную силу во время производства в суде кассационной или надзорной инстанции, то суд кассационной или надзорной инстанции самостоятельно, без направления материалов дела в суд по месту отбывания наказания осужденным, выносит постановление об освобождении лица от отбывания наказания.

В случае принятия нового уголовного закона, смягчающего наказание, правоприменительным органам следует иметь в виду, что необходимость в изменении квалификации преступления возникает только при условии, что смягчение санкции статьи Особенной части УК РФ выразилось в корректировке применимых видов наказаний. Включение в санкцию статьи более мягкого вида наказания, применение которого отложено (например, принудительных работ, ареста), не может расцениваться как смягчение наказания до тех пор, пока это наказание не будет введено в действие.

В соответствии с ч. 2 ст. 10 УК РФ, если новый уголовный закон смягчает наказание за деяние, которое отбывается лицом, то это наказание подлежит сокращению в пределах, предусмотренных новым уголовным законом. При этом смягчение наказания, назначенного по приговору суда, в связи с изданием нового уголовного закона, смягчающего ответственность за преступление и имеющего обратную силу, должно осуществляться в пределах, предусмотренных нормами как Особенной, так и Общей части УК РФ²⁹.

Изменение квалификации преступления в связи с принятием нового уголовного закона, смягчающего наказание, осуществляется с учетом стадии уголовного судопроизводства в следующем порядке:

— если новый уголовный закон, смягчающий наказание, принят после возбуждения уголовного дела, но до предъявления обвинения, следователь (дознаватель) выносит постановление о переквалификации преступления (например, с указанием новой редакции статьи), т. е. об изменении первоначальной квалификации, содержащейся в постановлении о возбуждении уголовного дела;

— если смягчающий наказание уголовный закон принят после предъявления обвинения, следователь, руководствуясь ч. 1 ст. 175 УПК РФ, выносит новое постановление о привлечении лица в качестве обвиняемого в соответствии со ст. 171 УПК РФ и предъявляет его обвиняемому в порядке, установленном ст. 172 УПК РФ;

— если новый уголовный закон, смягчающий наказание, вступил в силу после направления уголовного дела с обвинительным заключением прокурору, прокурор принимает решение (мотивированное постановление) о возвращении уголовного дела следователю для пересоставления обвинительного заключения и изменения квалификации действий обвиняемого (п. 2 ч. 1 ст. 221 УПК РФ). Получив уголовное дело от прокурора, следователь, руководствуясь ч. 1 ст. 175 УПК РФ, выносит новое постановление о привлечении лица в качестве обвиняемого, в котором отражается измененная квалификация преступления, и предъявляет его обвиняемому, а затем составляет новое обвинительное заключение и повторно направляет уголовное дело прокурору;

— если смягчающий наказание уголовный закон принят после поступления уголовного дела в суд, но до вынесения обвинительного приговора, суд первой инстанции квалифицирует действия подсудимого на основании нового уголовного закона, обосновывая изменение ранее предъявленного ему обвинения в описательно-мотивировочной части приговора;

— если новый уголовный закон, смягчающий наказание, не применен судом, постановившим приговор, изменение квалификации и приговора осуществляется в апелляционном, кассационном, надзорном порядке. Соответствующий суд, рассматривая дело по правилам глав 45¹, 47¹, 48¹ УПК РФ, самостоятельно принимает решение об изменении квалификации и применении более мягкого уголовного закона, причем как в тех случаях, когда основанием обжалования приговора (определения) является неприменение более мягкого закона, так и в тех случаях, когда судебные решения обжалуются по другим основаниям³⁰;

— если новый уголовный закон, смягчающий наказание, принят после вступления обвинительного приговора в законную силу, то суд изменяет приговор в порядке, предусмотренном п. 13 ст. 397 УПК РФ.

— если уголовный закон, смягчающий наказание, принят во время производства в суде кассационной или надзорной инстанции, решение о переквалификации может быть принято судом указанных инстанций без направления материалов дела в суд по месту отбывания наказания осужденным³¹;

— если новый уголовный закон, смягчающий наказание, вступил в силу после того, как лицо отбыло наказание, но до момента погашения (снятия) судимости, основания для изменения квалификации преступления (для применения уголовного закона в новой редакции) не утрачиваются. Как разъяснил Президиум Верховного Суда Российской Федерации, «статья 10 УК РФ ограничивает распространение закона, которому может придаваться обратная сила, моментом погашения, снятия судимости, поскольку с этого времени устраняются все неблагоприятные последствия осуждения. Пересмотр приговора возможен до погашения или снятия судимости»³².

Статья 11. Действие уголовного закона в отношении лиц, совершивших преступление на территории Российской Федерации

1. Лицо, совершившее преступление на территории Российской Федерации, подлежит уголовной ответственности по настоящему Кодексу.

2. Преступления, совершенные в пределах территориального моря или воздушного пространства Российской Федерации, признаются совершенными на территории Российской Федерации. Действие настоящего Кодекса распространяется также на преступления, совершенные на континентальном шельфе и в исключительной экономической зоне Российской Федерации.

(Часть в ред. Федерального закона от 9 апреля 2007 г. № 46-ФЗ.)

3. Лицо, совершившее преступление на судне, приписанном к порту Российской Федерации, находящемся в открытом водном или воздушном пространстве вне пределов Российской Федерации, подлежит уголовной ответственности по настоящему Кодексу, если иное не предусмотрено международным договором Российской Федерации. По настоящему Кодексу уголовную ответственность несет также лицо, совершившее преступление на военном корабле или военном воздушном судне Российской Федерации независимо от места их нахождения.

4. Вопрос об уголовной ответственности дипломатических представителей иностранных государств и иных граждан, которые пользуются иммунитетом, в случае совершения этими лицами преступления на территории Российской Федерации разрешается в соответствии с нормами международного права.

_______________________

1. Часть 1 комментируемой статьи регламентирует территориальный принцип действия уголовного закона в пространстве (территориальную уголовно-правовую юрисдикцию), который позволяет применить УК РФ к любому лицу, совершившему преступление на территории Российской Федерации, вне зависимости от гражданства (подданства) виновного. Являясь одним из важнейших проявлений государственного суверенитета, этот принцип отражен в уголовном праве всех государств мира.

Общепризнано, что территориальная уголовно-правовая юрисдикция имеет приоритетное значение. Вместе с тем при конкуренции юрисдикционных притязаний различных государств наряду с территориальным принципом следует учитывать и иные принципы действия уголовного закона в пространстве, предусмотренные ст. 12 УК РФ. Например, преступление совершено на территории России иностранным гражданином, который успел вернуться в страну своего постоянного пребывания. В этом случае преступление подпадает как под юрисдикцию Российской Федерации (в силу территориального принципа, зафиксированного в ч. 1 ст. 11 УК РФ), так и под юрисдикцию иностранного государства, гражданином которого является преступник (в силу принципа гражданства). Причем в конкретной правоприменительной ситуации этот юрисдикционный конфликт может быть разрешен не в пользу России (в частности, если в соответствующем иностранном государстве установлен запрет на выдачу собственных граждан).

2. Территориальная уголовно-правовая юрисдикция России может быть установлена только в том случае, если преступление совершено на территории Российской Федерации, что делает крайне актуальной проблему определения места совершения преступления.

Решение этой проблемы приобретает особую сложность в случаях, когда объективная сторона преступления была выполнена на территории различных государств. В частности, подобные ситуации имеют место, когда общественно опасное деяние совершено в одном государстве, а общественно опасные последствия наступили в другом (например, хищение безналичных денежных средств посредством несанкционированного доступа к системе Интернет-банкинга); преступные действия последовательно совершены на территории нескольких государств (например, контрабанда наркотиков через границы нескольких стран); соучастники преступления совершают совместные действия, находясь на территории различных государств. Причем в условиях транснационализации преступности, усложнения криминальных практик, распространения дистанционных преступных посягательств такого рода правоприменительные ситуации приобретают все бо́льшую распространенность.

К сожалению, УК РФ не содержит предписаний относительно установления места совершения преступления, что затрудняет определение границ территориальной уголовно-правовой юрисдикции России. Вместе с тем важным ориентиром в этом плане могут служить предписания Модельного Уголовного кодекса для государств — участников СНГ (принят постановлением Межпарламентской Ассамблеи государств — участников СНГ от 17.02.1996) (далее — Модельный УК). В соответствии с ч. 2 ст. 13 Модельного УК «преступлением, совершенным на территории государства — участника Содружества Независимых Государств, следует признавать преступление, которое: а) начато, или продолжилось, или было окончено на территории этого государства; б) совершено в соучастии с лицами, осуществившими преступную деятельность на территории другого государства».

Такой подход создает предпосылки для максимальной уголовно-правовой охраны национальных интересов Российской Федерации. В то же время нельзя не учитывать, что при его практической реализации территориальные юрисдикционные притязания могут завить сразу несколько государств (например, страна, где было начато преступление, и государство, на территории которого оно было пресечено). Чтобы исключить такую возможность, в ч. 3 ст. 13 Модельного УК предписывается, что «в случае совершения лицом преступления на территории нескольких государств — участников Содружества Независимых Государств его ответственность в соответствии с договорами между этими государствами наступает по законодательству государства, где лицо привлечено к уголовной ответственности» (привлечение к уголовной ответственности понимается здесь в процессуальном смысле). Представляется, что предписания, аналогичные ч. 2 и 3 ст. 13 Модельного УК, целесообразно зафиксировать и в ст. 11 УК РФ.

3. Территория России определяется ее государственной границей. Государственная граница Российской Федерации (далее — Государственная граница) представляет собой линию и проходящую по этой линии вертикальную поверхность, определяющие пределы государственной территории (суши, вод, недр и воздушного пространства) Российской Федерации, то есть пространственный предел действия государственного суверенитета Российской Федерации³³.

В силу прямого указания ч. 2 ст. 11 УК РФ, преступления, совершенные в пределах территориального моря³⁴ или воздушного пространства Российской Федерации, также признаются совершенными на территории России.

Однако это предписание не в полной мере соответствует нормам международного права. В соответствие с п. 1 ст. 27 Конвенции ООН по морскому праву (заключена в г. Монтего-Бее 10.12.1982)³⁵ уголовная юрисдикция прибрежного государства не должна осуществляться на борту иностранного судна, проходящего через территориальное море, для ареста какого-либо лица или производства расследования в связи с любым преступлением, совершенным на борту судна во время его прохода, за исключением следующих случаев: a) если последствия преступления распространяются на прибрежное государство; b) если преступление имеет такой характер, что им нарушается спокойствие в стране или добрый порядок в территориальном море; c) если капитан судна, дипломатический агент или консульское должностное лицо государства флага обратится к местным властям с просьбой об оказании помощи; или d) если такие меры необходимы для пресечения незаконной торговли наркотическими средствами или психотропными веществами.

Таким образом, в соответствии с нормами международного права уголовная юрисдикция России в пределах своих территориальных морских вод является ограниченной и не распространяется, за рядом исключений, на преступления, совершенные борту иностранного судна, проходящего через территориальное море. Причем в соответствии с ч. 4 ст. 15 Конституции Российской Федерации указанная коллизия между нормами УК РФ и положениями Конвенции ООН по морскому праву должна решаться в пользу последних.

Согласно ч. 2 ст. 11 УК РФ, действие российского уголовного закона распространяется также на преступления, совершенные на континентальном шельфе и в исключительной экономической зоне Российской Федерации.

Континентальный шельф включает в себя морское дно и недра подводных районов, находящиеся за пределами территориального моря Российской Федерации на всем протяжении естественного продолжения ее сухопутной территории до внешней границы подводной окраины материка. Внутренней границей континентального шельфа является внешняя граница территориального моря, а его внешняя граница находится на расстоянии 200 морских миль от исходных линий, от которых отмеряется ширина территориального моря, при условии, что внешняя граница подводной окраины материка не простирается на расстояние более чем 200 морских миль³⁶.

Исключительная экономическая зона представляет собой морской район, находящийся за пределами территориального моря Российской Федерации и прилегающий к нему, который обладает особым правовым режимом, установленным Федеральным законом от 17.12.1998 № 191-ФЗ «Об исключительной экономической зоне Российской Федерации»³⁷, международными договорами Российской Федерации и нормами международного права. Внутренней границей исключительной экономической зоны является внешняя граница территориального моря, а ее внешняя граница находится на расстоянии 200 морских миль от исходных линий, от которых отмеряется ширина территориального моря, если иное не предусмотрено международными договорами Российской Федерации.

Буквальное толкование положений ч. 2 ст. 11 УК РФ приводит к выводу, что действие УК РФ распространяется на любые преступления, совершенные на континентальном шельфе и в исключительной экономической зоне России. Однако такое законодательное решение противоречит Конвенции ООН по морскому праву, согласно которой прибрежное государство осуществляет над континентальным шельфом суверенные права в целях его разведки и разработки его природных ресурсов (п. 1 ст. 77). В исключительной экономической зоне прибрежное государство имеет суверенные права в целях разведки, разработки и сохранения природных ресурсов как живых, так и неживых, в водах, покрывающих морское дно, на морском дне и в его недрах, а также в целях управления этими ресурсами, и в отношении других видов деятельности по экономической разведке и разработке указанной зоны, таких как производство энергии путем использования воды, течений и ветра; имеет юрисдикцию в отношении создания и использования искусственных островов, установок и сооружений, морских научных исследований, защиты и сохранения морской среды (п. 1 ст. 56). Следовательно, действие УК РФ может распространяться только на те преступления, которые сопряжены с нарушением исключительных суверенных прав России, которые она осуществляет в отношении континентального шельфа и исключительной экономической зоны (ст. 252, 253, 256 УК РФ).

4. В силу прямого указания ч. 3 ст. 11 УК РФ уголовная юрисдикция России распространяется на приписанные к российским портам гражданские суда, находящиеся в открытом водном или воздушном пространстве вне пределов РФ, если иное не предусмотрено международным договором России. Если же лицо совершило преступление на военном корабле или военном воздушном судне Российской Федерации, то УК РФ подлежит применению независимо от места их нахождения.

Перечисленные в ч. 3 ст. 11 УК РФ объекты находятся за пределами территории Российской Федерации, но, тем не менее, по международному праву на них распространяется суверенитет России (квазитерриториальная юрисдикция) в полном (применительно к военным кораблям или военным воздушным судам) или в ограниченном объеме (применительно к гражданским судам). Так, в соответствии с ч. 1 ст. 92 Конвенции ООН по морскому праву «судно должно плавать под флагом только одного государства и, кроме исключительных случаев, прямо предусматриваемых в международных договорах или в настоящей Конвенции, подчиняется его исключительной юрисдикции в открытом море». А в силу ч. 1 ст. 3 Конвенции о преступлениях и некоторых других актах, совершаемых на борту воздушных судов (заключена в г. Токио 14.09.1963), «государство регистрации воздушного судна правомочно осуществлять юрисдикцию в отношении преступлений и актов, совершенных на борту» (ч. 1 ст. 3), по общему правилу, «во время нахождения такого воздушного судна в полете либо на поверхности в открытом море или на поверхности в любом другом районе вне пределов территории любого государства» (ч. 2 ст. 1).

Примером, демонстрирующим применение ч. 3 ст. 11 УК РФ, может служить уголовное дело в отношении К. Находясь в воздушном судне, приписанном к аэропорту Российской Федерации и следовавшем в открытом воздушном пространстве над нейтральными водами, К. причинил В. легкий вред здоровью. Основываясь на предписаниях ч. 3 ст. 11 УК РФ суд квалифицировал действия К. по ст. 115 УК РФ³⁸.

5. Если лицо, совершившее преступление на территории Российской Федерации, находится в иностранном государстве, то привлечение его к уголовной ответственности по УК РФ становится возможным только при условии его выдачи. В подобных случаях Российская Федерация направляет иностранному государству запрос о выдаче ей лица для уголовного преследования на основании международного договора Российской Федерации с этим государством или на основе принципа взаимности (ст. 460 УПК РФ). В частности, удалось добиться выдачи в Россию ряда лиц, обвиняемых в совершении тяжких и особо тяжких преступлений, в том числе убийств, преступлений террористической и коррупционной направленности³⁹.

Если выдача лица, совершившего преступление на территории Российской Федерации, невозможна в связи с наличием у него гражданства запрашиваемого государства, задействуется институт передачи уголовного судопроизводства. Статья 458 УПК РФ предусматривает, что в случае совершения преступления на территории Российской Федерации иностранным гражданином, впоследствии оказавшимся за ее пределами, и невозможности производства процессуальных действий с его участием на территории Российской Федерации все материалы возбужденного и расследуемого уголовного дела передаются в Генеральную прокуратуру Российской Федерации, которая решает вопрос об их направлении в компетентные органы иностранного государства для осуществления уголовного преследования. Например, по запросу Генеральной прокуратуры Российской Федерации в марте 2015 г. в Японии был приговорен к 20 годам лишения свободы гражданин Японии, совершивший убийство в Амурской области⁴⁰.

6. Согласно ч. 4 ст. 11 УК РФ вопрос об уголовной ответственности дипломатических представителей иностранных государств и иных граждан, которые пользуются иммунитетом, в случае совершения этими лицами преступления на территории России разрешается в соответствии с нормами международного права.

Анализ норм международного права позволяет выделить следующие виды международно-правовых иммунитетов: а) дипломатических агентов; б) административно-технического персонала посольств; в) обслуживающего персонала посольств; г) дипломатических курьеров; д) персонала специальных миссий; е) представителей государств в международных организациях; ж) персонала международных организаций; з) консульский; и) военнослужащих, дислоцированных за границей⁴¹.

Следует подчеркнуть, что международно-правовой иммунитет от уголовного преследования, которым обладают перечисленные категории лиц, не предполагает их изъятие из уголовной юрисдикции Российской Федерации. Иммунитет имеет исключительно процессуальную природу, не ограничивая уголовно-правовую юрисдикцию в материальном смысле.

Если дипломатический представитель иностранного государства совершил преступление на территории России, то в силу ст. 31 Венской конвенции о дипломатических сношениях (заключена в г. Вена 18.04.1961) он, по общему правилу, не привлекается к уголовной ответственности по УК РФ. Его могут объявить persona non grata (нежелательной персоной) и обязать покинуть территорию Российской Федерации. В то же время дипломатический и иные виды международно-правовых иммунитетов от уголовного преследования не являются абсолютными. В соответствии со ст. 32 Венской конвенции о дипломатических сношениях аккредитующее государство вправе отказаться от иммунитета, предоставленного конкретному лицу. В этом случае в соответствии с территориальным принципом действия уголовного закона лицо будет привлечено к уголовной ответственности по УК РФ.

Статья 12. Действие уголовного закона в отношении лиц, совершивших преступление вне пределов Российской Федерации

1. Граждане Российской Федерации и постоянно проживающие в Российской Федерации лица без гражданства, совершившие вне пределов Российской Федерации преступление против интересов, охраняемых настоящим Кодексом, подлежат уголовной ответственности в соответствии с настоящим Кодексом, если в отношении этих лиц по данному преступлению не имеется решения суда иностранного государства.

(Часть в ред. Федерального закона от 27 июля 2006 г. № 153-ФЗ.)

2. Военнослужащие воинских частей Российской Федерации, дислоцирующихся за пределами Российской Федерации, за преступления, совершенные на территории иностранного государства, несут уголовную ответственность по настоящему Кодексу, если иное не предусмотрено международным договором Российской Федерации.

3. Иностранные граждане и лица без гражданства, не проживающие постоянно в Российской Федерации, совершившие преступление вне пределов Российской Федерации, подлежат уголовной ответственности по настоящему Кодексу в случаях, если преступление направлено против интересов Российской Федерации либо гражданина Российской Федерации или постоянно проживающего в Российской Федерации лица без гражданства, а также в случаях, предусмотренных международным договором Российской Федерации или иным документом международного характера, содержащим обязательства, признаваемые Российской Федерацией, в сфере отношений, регулируемых настоящим Кодексом, если иностранные граждане и лица без гражданства, не проживающие постоянно в Российской Федерации, не были осуждены в иностранном государстве и привлекаются к уголовной ответственности на территории Российской Федерации.

(Часть в ред. Федеральных законов от 27 июля 2006 г. № 153-ФЗ; от 6 июля 2016 г. № 375-ФЗ.)

_______________________

1. УК РФ не ограничивает свое действие территориальными пределами России и может применяться в отношении лиц, совершивших преступления вне ее пределов (экстратерриториальная юрисдикция), в соответствии с принципами гражданства, специальной миссии, реальным и универсальным принципами, которые регламентированы в комментируемой статье.

2. Согласно принципу гражданства (ч. 1 ст. 12 УК РФ) по УК РФ подлежат ответственности граждане Российской Федерации и постоянно проживающие в России лица без гражданства, совершившие вне пределов Российской Федерации преступления против охраняемых УК РФ интересов, при условии, что в отношении этих лиц по данному преступлению не имеется решения суда иностранного государства. Однако если иностранное государство, на территории которого совершено соответствующее деяние, само привлекло гражданина России (апатрида, постоянно проживающего в Российской Федерации) к уголовной ответственности в соответствии с принципом территориальности либо вынесло в его отношении оправдательный приговор, то применение УК РФ исключается. Такое решение продиктовано принципом non bis in idem, согласно которому никто не может нести уголовную ответственность дважды за одно и то же преступление (см. комментарий к ст. 6 УК РФ).

Таким образом, УК РФ может применяться в соответствии с принципом гражданства лишь в тех случаях, когда гражданин России (апатрид, постоянно проживающий в Российской Федерации), совершивший преступление за границей, вернулся на территорию Российской Федерации или был выдан России. В подобных случаях привлечение гражданина Российской Федерации к уголовной ответственности осуществляется по запросу компетентного органа иностранного государства об осуществлении уголовного преследования или о возбуждении уголовного дела на территории Российской Федерации (ст. 459 УПК РФ).

В частности, приговором Тульского областного суда по п. «а», «к» ч. 2 ст. 105 УК РФ был осужден гражданин Российской Федерации Р., который совершил на территории США убийство двух американских граждан. Уголовное преследование Р. осуществлялось по запросу Министерства юстиции США на основании Договора между Российской Федерацией и Соединенными Штатами Америки о взаимной правовой помощи по уголовным делам (подписан в г. Москве 17.06.1999)⁴².

3. В соответствии с принципом специальной миссии, закрепленным в ч. 2 ст. 12 УК РФ, военнослужащие воинских частей Российской Федерации, дислоцирующихся за пределами России, за преступления, совершенные на территории иностранного государства, несут уголовную ответственность по УК РФ, если иное не предусмотрено международным договором России.

Двусторонние международные договоры, определяющие статус воинских контингентов России, находящихся на территории иностранных государств, предусматривают изъятие из уголовной юрисдикции государства пребывания лишь в отношении ограниченного круга преступлений. Как правило, к ним относятся преступления против военной службы; преступления, совершенные в местах дислокации воинских формирований; преступления против интересов России и ее граждан; преступления в отношении лиц, входящих в состав воинских формирований. За иные преступления военнослужащие воинских частей Российской Федерации, дислоцирующихся за пределами России, несут ответственность по уголовному законодательству страны пребывания⁴³.

Следует отметить, что в соответствии с международными договорами России принцип специальной миссии распространяется не только на российских военнослужащих, но и на членов их семей, а также гражданских лиц, работающих в частях, учреждениях, организациях и на предприятиях Вооруженных Сил Российской Федерации, и членов их семей⁴⁴.

4. Реальный принцип действия уголовного закона в пространстве (ч. 3 ст. 12 УК РФ) позволяет применить УК РФ к иностранным гражданам и апатридам, не проживающим постоянно в Российской Федерации, совершившим преступление вне пределов России, при наличии следующих условий:

а) если преступление направлено против интересов Российской Федерации либо гражданина Российской Федерации или постоянно проживающего в Российской Федерации лица без гражданства;

б) если иностранные граждане и лица без гражданства, не проживающие постоянно в Российской Федерации, не были осуждены в иностранном государстве;

в) если указанные лица привлекаются к уголовной ответственности на территории России.

Сущность реального принципа действия уголовного закона в пространстве заключается в охране интересов Российской Федерации, российских граждан и постоянно проживающих в России апатридов, в связи с чем этот принцип иногда называют «защитным» (принципом защиты).

В соответствии с реальным принципом уголовно-правовая юрисдикция России может быть установлена лишь в случаях, «если преступление направлено против интересов Российской Федерации либо гражданина Российской Федерации или постоянно проживающего в Российской Федерации лица без гражданства» (ч. 3 ст. 12 УК РФ). Определить исчерпывающий перечень таких интересов невозможно в силу их широты и определенной динамичности. Тем не менее, «неотъемлемым условием задействования защитного принципа должна быть реальная связь совершенного деяния с Российской Федерацией, выражающаяся в том, что предметом посягательства или его областью стала российская государственная, частная или муниципальная собственность, институты власти, экономическая система, инфраструктура и т. п. Установление такой связи должно быть неотъемлемым условием для привлечения к уголовной ответственности на основе защитного принципа»⁴⁵.

Основания для применения реального принципа действия уголовного закона в пространстве устанавливаются в каждом случае с учетом объекта конкретного преступного посягательства⁴⁶.

5. Универсальный принцип действия уголовного закона в пространстве позволяет применять УК РФ к лицам, совершившим общественно опасные деяния, признанные преступлениями по международному уголовному праву, независимо от места их совершения и гражданства (подданства) виновных. Рассматриваемый принцип нашел отражение в ч. 3 ст. 12 УК РФ, согласно которой иностранные граждане и апатриды, не проживающие постоянно в РФ, совершившие преступление вне пределов России, подлежат ответственности по УК РФ при наличии следующих условий:

а) указанные лица совершили преступление, в отношении которого установлена так называемая «универсальная юрисдикция». Соответствующее преступление должно быть предусмотрено международным договором России или иным документом международного характера (например, резолюцией Совета Безопасности ООН), который содержит обязательства, признаваемые Российской Федерацией, в сфере уголовно-правовых отношений;

б) положения соответствующего международно-правового акта имплементированы в российское уголовное законодательство, что позволяет квалифицировать совершенное общественно опасное деяние как преступление по УК РФ. В противном случае применить УК РФ не представляется возможным, так как «международные договоры, нормы которых предусматривают признаки составов уголовно наказуемых деяний, не могут применяться судами непосредственно» (п. 6 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 10.10.2003 № 5 «О применении судами общей юрисдикции общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров Российской Федерации»);

в) иностранный гражданин или не проживающий постоянно в России апатрид, совершивший универсальный деликт, не был осужден в иностранном государстве;

г) указанное лицо привлекаются к уголовной ответственности на территории Российской Федерации.

К числу преступлений, в отношении которых установлена универсальная юрисдикция (универсальных деликтов), относятся две группы преступлений — преступления против мира и безопасности человечества (геноцид, преступления против человечности, военные преступления и др.) и преступления международного характера (торговля людьми, использование рабского труда, преступления террористического характера, фальшивомонетничество, легализация преступных доходов и др.). При этом не обязательно, чтобы совершенное преступление причинило вред непосредственно интересам России и ее граждан.

Следует отметить, что многие международно-правовые акты, определяющие признаки составов преступлений, не содержат четких предписаний юрисдикционного характера. Поэтому в настоящее время установить исчерпывающий перечень универсальных деликтов невозможно⁴⁷, что создает предпосылки для юрисдикционных конфликтов и необоснованных юрисдикционных притязаний со стороны отдельных государств.

Универсальная юрисдикция имеет субсидиарный (дополнительный) характер, поскольку она реализуется лишь в тех случаях, когда государство, на территории которого совершено международное преступление или преступление международного характера, по тем или иным причинам не осуществляет уголовное преследование согласно нормам национального права.

6. При определении пределов уголовной юрисдикции России в отношении лиц, совершивших преступление вне пределов Российской Федерации, следует учитывать предписания ст. 461 УПК РФ «Пределы уголовной ответственности лица, выданного Российской Федерации». В соответствии с ч. 1 ст. 461 УПК РФ лицо, выданное иностранным государством, не может быть задержано, привлечено в качестве обвиняемого, осуждено без согласия государства, его выдавшего, а также передано третьему государству за преступление, не указанное в запросе о выдаче. Таким образом, ч. 1 ст. 461 УПК содержит дополнительное ограничение пределов уголовной юрисдикции Российской Федерации, не предусмотренное ст. 11–12 УК РФ. И если в процессе производства предварительного расследования выяснится, что выданное России лицо совершило иное преступление, помимо указанного в запросе на экстрадицию, а выдавшее его государство по тем или иным причинам не дает согласие на его уголовное преследование по соответствующему факту, то даже при наличии материально-правовых оснований привлечение его к уголовной ответственности окажется невозможным⁴⁸.

Статья 13. Выдача лиц, совершивших преступление

1. Граждане Российской Федерации, совершившие преступление на территории иностранного государства, не подлежат выдаче этому государству.

2. Иностранные граждане и лица без гражданства, совершившие преступление вне пределов Российской Федерации и находящиеся на территории Российской Федерации, могут быть выданы иностранному государству для привлечения к уголовной ответственности или отбывания наказания в соответствии с международным договором Российской Федерации.

_______________________

1. Выдача лиц, обвиняемых в совершении преступлений или осужденных судом иностранного государства, для осуществления уголовного преследования или исполнения приговора, а также передача лиц, осужденных к лишению свободы, для отбывания наказания в государстве, гражданами которых они являются, представляют собой важнейшие виды международного сотрудничества в сфере уголовного судопроизводства, позволяющие обеспечить неотвратимость уголовного преследования и наказания, социальную реабилитацию осужденных лиц.

Особое значение институты выдачи и передачи таких лиц приобретают в условиях глобализации, интеграции, миграции населения и роста транснациональной преступности. Как следствие, возрастает и количество международных договоров Российской Федерации, направленных на достижение указанных целей, а также число запросов об экстрадиции. С 2012 по 2016 г. Генеральной прокуратурой Российской Федерации в компетентные органы иностранных государств было направлено около 2 тыс. запросов о выдаче, из них более 900 запросов было удовлетворено. В свою очередь Россия за указанный период выдала иностранным государствам около 5 тыс. лиц⁴⁹.

2. В соответствии с ч. 1 ст. 13 УК РФ граждане России, совершившие преступление на территории иностранного государства, выдаче этому государству не подлежат. Этот запрет основан на конституционных предписаниях, согласно которым «гражданин Российской Федерации не может быть выслан за пределы Российской Федерации или выдан другому государству» (ч. 1 ст. 61 Конституции России).

Гражданин Российской Федерации, совершивший преступление на территории иностранного государства и возвратившийся в Россию, может быть привлечен к уголовной ответственности на основании принципа гражданства (ч. 2 ст. 12 УК РФ) по запросу компетентного органа иностранного государства об осуществлении уголовного преследования или о возбуждении уголовного дела на территории Российской Федерации (ст. 459 УПК РФ).

3. Иначе решается вопрос о выдаче иностранных граждан и лиц без гражданства, которые совершили преступление вне пределов России и находятся на ее территории. В силу с ч. 2 ст. 13 УК РФ указанные лица могут быть выданы иностранному государству для привлечения к уголовной ответственности или отбывания наказания в соответствии с международным договором России.

Экстрадиция иностранных граждан и лиц без гражданства, не проживающих постоянно в Российской Федерации, осуществляется на основании многосторонних⁵⁰ и двусторонних международных договоров⁵¹, специально посвященных вопросам выдачи и правовой помощи по уголовным делам, а также в соответствии с многосторонними конвенциями, регламентирующими международное сотрудничество в сфере противодействия конкретным преступлениям (в частности, специальный раздел о выдаче содержится в Конвенции ООН о борьбе против незаконного оборота наркотических средств и психотропных веществ 1988 г., Конвенции ООН против коррупции 2003 г. и др.). На настоящий момент Российская Федерация имеет двусторонние и многосторонние договоры о выдаче более чем с 80 государств⁵².

Если международный договор Российской Федерации, заключенный с государством — участником Европейской конвенции о выдаче от 13.12.1957, содержит иные правила, чем указанная Конвенция, то преимущественной силой обладают положения этой Конвенции при условии, что такие иные правила не связаны с дополнением ее положений или облегчением применения содержащихся в ней принципов (п. 1 ст. 28 Европейской конвенции о выдаче).

4. В ч. 2 ст. 13 УК РФ указывается только одно основание для выдачи иностранных граждан и лиц без гражданства — международный договор Российской Федерации. Однако практика международного сотрудничества в сфере борьбы с преступностью показывает, что экстрадиция может осуществляться и в отсутствие соответствующего договора на основании принципа взаимности. Как отмечается в п. 3 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 14.06.2012 № 11 «О практике рассмотрения судами вопросов, связанных с выдачей лиц для уголовного преследования или исполнения приговора, а также передачей лиц для отбывания наказания», при отсутствии международного договора Российская Федерация может выдать, передать лицо иностранному государству, признать приговор суда иностранного государства на основе принципа взаимности (ч. 2 ст. 462, ст. 469 УПК РФ), в соответствии с которым от иностранного государства можно ожидать, что в аналогичной ситуации такое государство выдаст Российской Федерации лицо для осуществления уголовного преследования или исполнения приговора, передаст гражданина Российской Федерации, осужденного судом указанного иностранного государства, для отбывания наказания в Российской Федерации, признает приговор, вынесенный судом Российской Федерации в отношении своего гражданина, для отбывания наказания в данном иностранном государстве. В этом случае процедуры выдачи, передачи лица иностранному государству, признания приговора суда иностранного государства регулируются УПК РФ, иными законами Российской Федерации, общепризнанными принципами и нормами международного права, а также международными договорами Российской Федерации, касающимися защиты основных прав и свобод человека, например Международным пактом о гражданских и политических правах от 16.12.1966, Конвенцией о статусе беженцев от 28.07.1951, Конвенцией о защите прав человека и основных свобод от 04.11.1950.

5. Международные договоры России, регламентирующие вопросы экстрадиции, определяют ряд оснований и условий выдачи.

Так, в соответствии с Конвенцией о правовой помощи и правовых отношениях по гражданским, семейным и уголовным делам (заключена в г. Минске 22.11.1993)⁵³, выдача для привлечения к уголовной ответственности производится за такие деяния, которые по законам запрашивающей и запрашиваемой Договаривающихся Сторон являются наказуемыми и за совершение которых предусматривается наказание в виде лишения свободы на срок не менее одного года или более тяжкое наказание. Выдача для приведения приговора в исполнение производится за такие деяния, которые в соответствии с законодательством запрашивающей и запрашиваемой Договаривающихся Сторон являются наказуемыми и за совершение которых лицо, выдача которого требуется, было приговорено к лишению свободы на срок не менее шести месяцев или к более тяжкому наказанию (ст. 56 Конвенции).

Указанные основания и условия выдачи конкретизированы в уголовно-процессуальном законодательстве России. Согласно ч. 1 ст. 462 УПК РФ Российская Федерация в соответствии с международным договором Российской Федерации или на основе принципа взаимности может выдать иностранному государству иностранного гражданина или лицо без гражданства, находящихся на территории Российской Федерации, для уголовного преследования или исполнения приговора за деяния, которые являются уголовно наказуемыми по уголовному закону Российской Федерации и законам иностранного государства, направившего запрос о выдаче лица. Таким образом, выдача лица иностранному государству возможна лишь при условии «двойной криминальности». При этом «несовпадение в описании отдельных признаков состава преступления, в совершении которого обвиняется лицо, либо в юридической квалификации деяния не является основанием для отказа в выдаче, поскольку оцениваться должны фактические обстоятельства имевшего место деяния и его наказуемость по законам обоих государств (п. 5 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 14.06.2012 № 11).

В соответствии с ч. 3 ст. 462 УПК РФ выдача лица может быть произведена в случаях:

1) если уголовный закон предусматривает за совершение этих деяний наказание в виде лишения свободы на срок свыше одного года или более тяжкое наказание, когда выдача лица производится для уголовного преследования;

2) если лицо, в отношении которого направлен запрос о выдаче, осуждено к лишению свободы на срок не менее шести месяцев или к более тяжкому наказанию;

3) когда иностранное государство, направившее запрос, может гарантировать, что лицо, в отношении которого направлен запрос о выдаче, будет преследоваться только за преступление, которое указано в запросе, и после окончания судебного разбирательства и отбытия наказания сможет свободно покинуть территорию данного государства, а также не будет выслано, передано либо выдано третьему государству без согласия Российской Федерации.

6. Поскольку выдача лица, совершившего преступление, может быть сопряжена с ограничениями прав и свобод личности, в нормативном регулировании экстрадиционных процедур особо внимание уделяется основаниям для отказа в выдаче. Соответствующие основания установлены в международных договорах о выдаче, иных международных актах, в УПК РФ, иных федеральных законах.

В частности, Конвенция о правовой помощи и правовых отношениях по гражданским, семейным и уголовным делам (заключена в г. Минске 22.11.1993) определяет, что выдача не производится, если: а) лицо, выдача которого требуется, является гражданином запрашиваемой Договаривающейся Стороны; б) на момент получения требования уголовное преследование согласно законодательству запрашиваемой Договаривающейся Стороны не может быть возбуждено или приговор не может быть приведен в исполнение вследствие истечения срока давности либо по иному законному основанию; в) в отношении лица, выдача которого требуется, на территории запрашиваемой Договаривающейся Стороны за то же преступление был вынесен приговор или постановление о прекращении производства по делу, вступившее в законную силу; г) преступление в соответствии с законодательством запрашивающей или запрашиваемой Договаривающейся Стороны преследуется в порядке частного обвинения (по заявлению потерпевшего).

В силу ч. 1 ст. 464 УПК РФ выдача лица не допускается, если:

1) лицо, в отношении которого поступил запрос иностранного государства о выдаче, является гражданином Российской Федерации;

2) лицу, в отношении которого поступил запрос иностранного государства о выдаче, предоставлено убежище в Российской Федерации в связи с возможностью преследований в данном государстве по признаку расы, вероисповедания, гражданства, национальности, принадлежности к определенной социальной группе или по политическим убеждениям;

3) в отношении указанного в запросе лица на территории Российской Федерации за то же самое деяние вынесен вступивший в законную силу приговор или прекращено производство по уголовному делу;

4) в соответствии с законодательством Российской Федерации уголовное дело не может быть возбуждено или приговор не может быть приведен в исполнение вследствие истечения сроков давности или по иному законному основанию;

5) имеется вступившее в законную силу решение суда Российской Федерации о наличии препятствий для выдачи данного лица в соответствии с законодательством и международными договорами Российской Федерации;

6) деяние, послужившее основанием для запроса иностранного государства о выдаче, в соответствии с уголовным законодательством Российской Федерации не является преступлением.

В выдаче лица может быть отказано, если: деяние, в связи с которым направлен запрос о выдаче, совершено на территории Российской Федерации или против интересов Российской Федерации за пределами ее территории; за то же самое деяние в Российской Федерации осуществляется уголовное преследование лица, в отношении которого направлен запрос о выдаче; уголовное преследование лица, в отношении которого направлен запрос о выдаче, возбуждается в порядке частного обвинения (ч. 2 ст. 464 УПК РФ).

В соответствии со ст. 32 и 33 Конвенции о статусе беженцев (заключена в г. Женеве 28.07.1951)⁵⁴, а также с п. 1 ст. 10 и п. 4 ст. 12 Федерального закона от 19.02.1993 № 4528-1-ФЗ «О беженцах»⁵⁵ лицо, признанное беженцем или получившее временное убежище, в отношении которого Российской Федерацией получен запрос о выдаче, не может быть выдано запрашивающему государству, которое является государством гражданской принадлежности, обычного местожительства такого лица или любым иным государством, на территории которого имели место обстоятельства, послужившие основанием для предоставления лицу временного убежища или статуса беженца.

Согласно ст. 2 Конвенции о защите прав человека и основных свобод, в толковании Европейского Суда по правам человека, ст. 11 Европейской конвенции о выдаче лицо не подлежит выдаче в случае, если преступление, в связи с которым запрашивается выдача, наказуемо смертной казнью в соответствии с законом запрашивающего государства и такое государство не предоставит гарантий, которые Российская Федерация сочтет достаточными, что наказание в виде смертной казни не будет приведено в исполнение. Указанными гарантиями могут являться положения законодательства, запрещающие применять смертную казнь в запрашивающем государстве, заверения со стороны правоохранительных либо иных компетентных органов указанного государства, что в случае назначения лицу наказания в виде смертной казни оно не будет приведено в исполнение.

В соответствии со ст. 7 Международного пакта о гражданских и политических правах (принят резолюцией 2200 А (XXI) Генеральной Ассамблеи ООН от 16.12.1966)⁵⁶, в толковании Комитета ООН по правам человека, ст. 3 Конвенции против пыток и других жестоких, бесчеловечных или унижающих достоинство видов обращения и наказания (заключена 10.12.1984)⁵⁷ лицо также не подлежит выдаче в случае, если имеются серьезные основания полагать, что в запрашивающем государстве оно может быть подвергнуто не только пыткам, но и бесчеловечному либо унижающему человеческое достоинство обращению или наказанию⁵⁸. Аналогичный запрет на осуществление экстрадиции установлен и Европейским Судом по правам человека, который неоднократно указывал, что «выдача лица по требованию государства, где этому лицу угрожают пытки, противоречила бы основополагающим ценностям Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод, о которых говорит ее Преамбула, а именно общему наследию политических традиций и идеалов уважения свободы и верховенства права»⁵⁹.

В выдаче лица может быть отказано, когда исключительные обстоятельства свидетельствуют о том, что выдача повлечет опасность для его жизни и здоровья, в том числе с учетом его возраста и физического состояния (ст. 9 УПК РФ, ст. 3 Конвенции о защите прав человека и основных свобод).

7. Передача лица, осужденного к лишению свободы, для отбывания наказания в государстве, гражданином которого оно является, регламентируется международными договорами России и главой 55 УПК РФ.

В соответствии со ст. 469 УПК РФ основанием передачи лица, осужденного судом Российской Федерации к лишению свободы, для отбывания наказания в государстве, гражданином которого оно является, а равно для передачи гражданина Российской Федерации, осужденного судом иностранного государства к лишению свободы, для отбывания наказания в Российской Федерации является решение суда по результатам рассмотрения представления федерального органа исполнительной власти, уполномоченного в области исполнения наказаний, либо обращения осужденного или его представителя, а равно компетентных органов иностранного государства в соответствии с международным договором Российской Федерации либо письменным соглашением компетентных органов Российской Федерации с компетентными органами иностранного государства на основе принципа взаимности.

Исчерпывающий перечень оснований для отказа в передаче лица для отбывания наказания в государстве, гражданином которого оно является, содержится в ст. 471 УПК РФ. В передаче может быть отказано в случаях, если:

1) ни одно из деяний, за которое лицо осуждено, не признается преступлением по законодательству государства, гражданином которого является осужденный;

2) наказание не может быть исполнено в иностранном государстве вследствие: истечения срока давности или по иному основанию, предусмотренному законодательством этого государства; непризнания судом или иным компетентным органом иностранного государства приговора суда Российской Федерации либо признания судом или иным компетентным органом иностранного государства приговора суда Российской Федерации без установления порядка и условий отбывания осужденным наказания на территории иностранного государства; несопоставимости с условием и порядком отбывания осужденным наказания, определенных судом или иным компетентным органом иностранного государства;

3) от осужденного или от иностранного государства не получены гарантии исполнения приговора в части гражданского иска;

4) не достигнуто согласие о передаче осужденного на условиях, предусмотренных международным договором Российской Федерации;

5) осужденный имеет постоянное место жительства в Российской Федерации.

При передаче лица для отбывания наказания в государстве, гражданином которого оно является, когда такое лицо отбывает наказание в местах лишения свободы, следует учитывать оставшийся к отбытию минимальный срок наказания, который предусмотрен в качестве условия передачи международным договором Российской Федерации либо соглашением компетентных органов Российской Федерации и иностранного государства, если передача осуществляется на основе принципа взаимности.

Необходимо иметь в виду, что международным договором Российской Федерации может предусматриваться возможность передачи лица для отбывания наказания не только в государстве, гражданином которого оно является, но и в государстве, на территории которого такое лицо постоянно проживает (ст. 2 Конвенции о передаче осужденных к лишению свободы для дальнейшего отбывания наказания от 06.03.1998⁶⁰).

Раздел II. ПРЕСТУПЛЕНИЕ

ГЛАВА 3. Понятие преступления и виды преступлений

Статья 14. Понятие преступления

1. Преступлением признается виновно совершенное общественно опасное деяние, запрещенное настоящим Кодексом под угрозой наказания.

2. Не является преступлением действие (бездействие), хотя формально и содержащее признаки какого-либо деяния, предусмотренного настоящим Кодексом, но в силу малозначительности не представляющее общественной опасности.

(Часть в ред. Федерального закона от 25 июня 1998 г. № 92-ФЗ.)

_______________________

1. В дефинитивной норме, предусмотренной в ч. 1 ст. 14 УК РФ, дано принятое в отечественном уголовном праве на протяжении последних шести десятков лет (с момента принятия в 1958 г. Основ уголовного законодательства Союза ССР и союзных республик) так называемое формально-материальное определение общего понятия преступления. В определении зафиксированы материальные (деяние, общественная опасность, виновность) и формальные (уголовная противоправность, наказуемость) признаки преступления, совокупность которых является необходимым и достаточным основанием для вывода о признании того или иного поведения человека преступлением.

2. Под деянием понимается поведение физического лица, т. е. наблюдаемая извне двигательная активность человека, включая моменты неподвижности, акт взаимодействия человека с окружающей средой.

Юридическое значение этого признака заключается в декларировании принципа «cogitationis poenam nemo patitur» (никто не подлежит наказанию за свои мысли). Без поступка человека, как проявляемого во внешней действительности поведенческого акта, не существует деяния, не существует преступления. Не признаются деянием, а следовательно, преступлением мысли, идеи, намерения и убеждения человека, какими бы антисоциальными и предосудительными они ни были. Сами по себе они не способны привести к общественно опасным последствиям, причинить вред общественным отношениям как объекту уголовно-правовой охраны. Поэтому основание уголовной ответственности состоит только в общественно опасном поведении человека, а не в антиобщественных мыслях и свойствах его личности. Так, еще Верховный Суд СССР указал: «Закон допускает уголовную ответственность лишь с того момента, когда намерение лица совершить преступление реализуется в конкретных общественно опасных действиях, направленных на осуществление задуманного посягательства»¹.

Напротив, высказывание (устно или письменно) лицом своих злонамеренных помыслов является деянием, которое при определенных обстоятельствах признается преступлением (например, ст. 119, ч. 5 ст. 291¹, ст. 282 УК РФ и др.) либо считается так называемым уголовно ненаказуемым обнаружением умысла.

Преступное деяние может выражаться в двух формах — действии или бездействии.

3. Преступное действие — акт человеческого поведения, выражающийся в простых или сложных телодвижениях, воздействующих на окружающую среду. Сущность действия заключается в переносе энергии и информации, переводе материальных объектов, к которым оно прилагается, в новое состояние, в том числе их перемещение в пространстве. Этот активный процесс воздействия на окружающую среду достигается путем совершения человеком определенных телодвижений. Поэтому с внешней стороны в основе всякого действия лежит телодвижение человека.

Преступное действие может быть элементарным, состоять из одного телодвижения (например, удар кулаком потерпевшего). Чаще всего, преступное действие не сводится лишь к одному телодвижению, а состоит из целого комплекса взаимосвязанных телодвижений человека, приводящих к одному и тому же общественно опасному результату (например, незаконное предпринимательство, создание банды). Множество телодвижений в целом образует единый акт преступного действия (преступной деятельности). Вследствие этого действие может быть как одномоментным, так и растягиваться во времени, носить продолжаемый или длящийся характер.

По своим формам преступное действие может проявляться в виде физического воздействия на материальный объект (например, уничтожение или повреждение чужого имущества), в виде передачи информации (например, заведомо ложный донос), в том числе путем жеста (например, демонстративные действия, свидетельствующие о намерении виновного применить физическое насилие², демонстрация нападающим оружия или предметов, используемых в качестве оружия³), в виде восприятия информации (например, получение сведений, составляющих государственную тайну).

4. Преступное бездействие — акт человеческого поведения, выражающийся в неисполнении лицом юридической обязанности совершить определенные действия. Бездействие, в отличие от действия, которое состоит в совершении человеком телодвижений, наоборот, предполагает отсутствие таковых. Благодаря этому бездействие в теории уголовного права называют пассивной формой деяния, соответственно, действие — активной формой. Сущность уголовно-правового бездействия состоит в несовершении субъектом тех телодвижений (действий), которые для него обязательны. Поэтому пассивность характеризует бездействие не с физической, а с юридической стороны, как пассивность по отношению к правовой обязанности действовать. С объективной стороны преступное бездействие характеризуется следующими признаками.

Во-первых, бездействующее лицо должно быть юридически обязанным совершить определенные действия (в частности, не допустить возникновения реальной опасности причинения вредных последствий либо устранить уже возникшую опасность причинения указанных последствий). Несмотря на многообразие юридических фактов, влекущих возникновение у лица обязанности к определенному поведению (замещение определенной должности, осуществление лицом определенной деятельности, заключение гражданско-правового договора, возникновение отношений родства или опекунства, достижение определенного возраста и т. д.), неизменным является юридический характер обязанности. Это значит, что обязанность предусмотрена в нормативном правовом акте, из числа которых не исключается и уголовный закон (например, предусмотренная ст. 125 УК РФ обязанность оказания помощи потерпевшему со стороны лица, которое само поставило потерпевшего в опасное для жизни или здоровья состояние).

Не может быть признано преступным бездействием неисполнение лицом обязанностей, которые вытекают из моральных, религиозных и иных неправовых норм. Лицо, на котором не лежала правовая обязанность совершить определенные действия, не может отвечать за ее неисполнение и бездействия в его поведении быть не может.

Например, судом первой инстанции за причинение смерти по неосторожности вследствие ненадлежащего исполнения своих профессиональных обязанностей (ч. 2 ст. 109 УК РФ) осуждена Б. — воспитатель детского оздоровительно-образовательного лагеря, оставившая на футбольном поле без должного присмотра восьмилетнего К., который схватился руками за горизонтальную перекладину футбольных ворот и стал раскачиваться. После кратковременного раскачивания произошло падение металлической конструкции футбольных ворот на малолетнего К., которому в результате ударного воздействия был причинен тяжкий вред здоровью, повлекший его смерть на месте происшествия.

Верховный Суд РФ, отменяя осуждение Б., указал, что обязательным условием для привлечения лица к уголовной ответственности является установление правовых предписаний, регламентирующих поведение лица в той или иной профессиональной сфере. Отсутствие соответствующей правовой нормы (правил поведения) свидетельствует и об отсутствии самого общественно опасного деяния, поскольку в таком случае нельзя установить отношение лица к тем или иным правовым предписаниям (профессиональным обязанностям). В должностные обязанности воспитателя лагеря Б., как это следует из документов, регламентирующих ее деятельность, не входила обязанность по проверке технического состояния спортивных сооружений. В приговоре не приведены правовые предписания, обязывающие Б. проверять техническое состояние спортивных сооружений, осуществлять их эксплуатацию⁴.

В теории уголовного права и судебной практике неоднозначно решается вопрос об уголовной ответственности за неисполнение юридической обязанности, возложенной на лицо незаконно, когда отсутствуют предусмотренные законодательством действительные основания (юридические факты) для возложения обязанности. Согласно первой точке зрения неисполнение незаконно возложенной на лицо юридической обязанности не образует преступного бездействия⁵. В судебной практике такой подход сформировался при квалификации преступлений против военной службы — лицо, на которое незаконно возложены обязанности военной службы, не признается субъектом воинского преступления (например, осуждение военнослужащих-женщин за нарушение уставных правил караульной службы признано необоснованным, поскольку их привлечение к несению этой службы было незаконным⁶).

Так, решением Президиума Верховного Суда РФ отклонен протест заместителя Генерального прокурора РФ и оставлен без изменений приговор суда первой инстанции, согласно которому М., обвиняемый в самовольном оставлении места службы, оправдан в связи с отсутствием в его деянии состава преступления. В обоснование такого решения суд сослался на то, что М. был призван на военную службу незаконно, поскольку к моменту призыва имел неснятую и непогашенную судимость за совершенное ранее тяжкое преступление, поэтому на основании Закона РФ «О воинской обязанности и военной службы» не подлежал призыву, а следовательно не мог быть субъектом преступления против военной службы⁷.

Согласно второй точке зрения уголовная ответственность за бездействие в случае неисполнения юридической обязанности, возложенной на лицо незаконно, не исключается, в особенности, когда возложение такой обязанности произошло вследствие собственных противоправных действий лица⁸. В соответствии с абз. 3 п. 6 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 16.10.2009 № 19 «О судебной практике по делам о злоупотреблении должностными полномочиями и о превышении должностных полномочий» если лицо, назначенное на должность с нарушением требований или ограничений, установленных законом или иными нормативными правовыми актами, к кандидату на эту должность (например, при отсутствии диплома о высшем профессиональном образовании, необходимого стажа работы, при наличии судимости и т. п.), из корыстной или иной личной заинтересованности использовало служебные полномочия вопреки интересам службы либо совершило действия, явно выходящие за пределы его полномочий, повлекшие существенное нарушение прав и законных интересов граждан или организаций либо охраняемых законом интересов общества или государства, то такие действия следует квалифицировать соответственно как злоупотребление должностными полномочиями либо как превышение должностных полномочий.

Во-вторых, следующим признаком бездействия является то, что в фактическом поведении юридически обязанного лица отсутствуют признаки исполнения возложенной на него обязанности. В этом свойстве бездействия сочетаются его фактическая сторона, как проявляемого во вне поведения человека, и юридическая сторона, как одной из форм общественно опасного деяния.

Фактически поведение бездействующего лица может выражаться не только в бездействии в обычном смысле слова, когда человеческое тело находится в состоянии физического покоя, характеризующемся отсутствием активных мышечных телодвижений (например, сон). Лицо может совершать и действия, направленные на достижение какой-нибудь значимой для него цели, однако не соответствующей возложенной на него обязанности. Поэтому в известном смысле бездействовать можно путем совершения активных действий, идущих вразрез с возложенной на лицо правовой обязанностью. Например, совершая неуплату средств на содержание детей или трудоспособных родителей, виновный меняет место работы, утаивает свой действительный заработок либо, скрываясь от розыска, меняет местожительство.

Юридическое значение фактического поведения лица при бездействии состоит в том, что оно оказывается своеобразной формой внешнего проявления бездействия, имеет доказательственное значение по уголовному делу. В ряде случаев фактическое поведение лица, направленное на неисполнение правовой обязанности действовать определенным образом, играет роль способа преступления и имеет прямое значение для квалификации последнего. Например, ст. 339 УК РФ предусматривает уклонение от исполнения обязанностей военной службы путем симуляции болезни, причинения себе какого-либо повреждения, подлога документов или иного обмана.

Факт несовершения лицом обязательных для него действий составляет юридическую сторону бездействия, характеризуя его социально-правовую сущность как формы преступного деяния. Содержание преступного бездействия, и это главное, заключается в том, что в реальном поведении субъекта нет тех действий, которые он обязан был выполнить.

Объективные признаки бездействия не исчерпывают основания уголовной ответственности за него. Еще одним условием уголовной ответственности за бездействие, которое характеризует его субъективную сторону и выступает предпосылкой виновности, является наличие у лица реальной возможности совершить требуемые действия. О такой возможности должна свидетельствовать не только обстановка, в которой совершается бездействие, и которая характеризуется отсутствием внешних непреодолимых преград к исполнению юридической обязанности, но также субъективные качества и способности лица, позволяющие ему выполнить эту обязанность, предпринять требуемый вариант поведения.

Например, согласно п. 17 постановления Пленума Верховного Суда РФ к числу обстоятельств, подлежащих доказыванию и дающих основания для уголовной ответственности за невыплату заработной платы, пенсий, стипендий, пособий и иных выплат (ст. 145¹ УК РФ) руководителя организации или иного указанного в этой статье лица, должны относиться наличие у него реальной финансовой возможности для выплаты заработной платы, иных выплат или отсутствие такой возможности вследствие его неправомерных действий⁹.

Если несовершение обязательных действий произошло из-за непреодолимых внутренних или внешних препятствий (непреодолимой силы), имеющих для лица случайный характер, то виновное и уголовно наказуемое бездействие исключается.

5. В нормах УК РФ законодатель употребляет термин «деяние» в широком смысле, т. е. деяние включает в себя не только форму его выражения (действие или бездействие), но и все другие объективные и субъективные признаки состава преступления, характеризующие общественную опасность последнего. Такое толкование имеет значение для применения статей Особенной части УК РФ, в которых описание квалифицированных (с отягчающими обстоятельствами) составов преступлений начинается со слов «То же деяние». В таких случаях термин «деяние» отражает все признаки состава преступления, предусмотренного предыдущей частью статьи. Например, в ч. 2 ст. 167 УК РФ слова «Те же деяния» подразумевают не любое уничтожение или повреждение чужого имущества при отягчающих обстоятельствах, а только если эти действия (бездействие) повлекли причинение значительного ущерба, который указан в части первой данной статьи¹⁰.

6. Преступлением может признаваться только такое деяние (действие или бездействие), в котором проявилась воля лица, его совершившего, т. е. способность индивида сознательно и целенаправленно регулировать и контролировать свое поведение. Волеизъявление как свойство преступного деяния означает, что человек во время его совершения может руководить своими действиями (бездействием), т. е. имеет реальную возможность воздержаться от совершения общественно опасных действий (выполнить возложенную на лицо юридическую обязанность совершить определенные действия). Следует подчеркнуть, что речь идет не о вине как психическом отношении лица к общественно опасному деянию и его последствиям, а о волевой регуляции человеком своего фактического поведения. При этом степень свободы воли субъекта может быть ограниченной, когда например, совершение им общественно опасного деяния происходит в условиях психического или физического принуждения, в силу стечения тяжелых жизненных обстоятельств и т. п. Свобода воли в деянии лица сохраняется до тех пор, пока субъект обладает минимальной избирательностью своего поведения, когда хотя бы из двух вариантов поведения имеется возможность избрать тот, который не связан с совершением общественно опасного действия или бездействия.

Не обладают свойством волеизъявления действия, причиной которых являются безусловные рефлексы (например, отдергивание руки при ожоге), деяние, совершенное в условиях непреодолимой силы (п. 3 ст. 401 ГК РФ), в том числе вследствие такого физического принуждения, которое полностью исключает возможность руководить своими действиями (бездействием) (ч. 1 ст. 40 УК РФ), деяние невменяемого, который не может осознавать фактический характер своих действий (бездействия) либо руководить ими (ст. 21 УК РФ). Преступность таких деяний исключается. Однако нет однозначного ответа на вопрос о том, какого признака преступления в них нет.

В теории уголовного права выдвинуты две точки зрения. Согласно первой из них, в указанных случаях нет уголовно-правового деяния, как признака преступления, поскольку сознательно-волевой контроль фактического поведения является такой же характеристикой действия или бездействия как и принцип «никто не подлежит наказанию за свои мысли»¹¹. Согласно второй точке зрения осознание фактического характера своего поведения и возможность руководить им не является имманентным свойством действия или бездействия в уголовном праве, поэтому исключение преступности содеянного при отсутствии сознания и воли лица должно связываться не с отсутствием деяния, а с тем, что нет виновности¹².

Предпочтительной является вторая точка зрения, потому что согласно ст. 21 УК РФ общественно опасное поведение невменяемого названо деянием, а в соответствии с ч. 1 ст. 40 УК РФ лицо, причиняющее вред вследствие применения к нему физического принуждения, признается совершающим действия (бездействие), несмотря на то, что не может руководить ими. Такой же позиции придерживается судебная практика.

Так, по уголовному делу установлено, что Д., встретив своего зятя М., находившегося в сильной степени алкогольного опьянения, пытался увести его домой. Однако М. стал сопротивляться, вырвался от тестя, затем споткнулся, стал падать и потянул Д. на себя. Оба упали на асфальт тротуара. Д., падая, попал коленом в область груди и живота М. Д., имея вес 123 кг, причинил М. тяжкие телесные повреждения в виде перелома ребра и массивного разрыва печени, от которых М. умер.

Отменяя осуждение Д. за причинение смерти по неосторожности, Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ указала, что Д. не предвидел возможности своего падения на М., попадания при этом коленом в область его живота и груди, наступления смерти потерпевшего в результате этого падения и по обстоятельствам дела не мог и не должен был предвидеть это¹³.

7. Общественная опасность преступления — свойство деяния причинять существенный вред общественным отношениям, охраняемым уголовным законодательством, либо создавать угрозу причинения такого вреда.

В теории уголовного права механизм причинения вреда общественному отношению (объекту преступления) представлен тем, что осуществляя противоправное воздействие на какой-либо из элементов общественного отношения (предмет преступления), а именно на его участников, объект, социально-правовую связь между участниками, виновный тем самым причиняет общественно опасное последствие и воспрепятствует удовлетворению социального интереса, в связи с которым данное общественное отношение существует. В результате права и обязанности субъектов отношения, правообязанной стороной которого является преступник, нарушаются.

Если нарушение прав и обязанностей субъектов отношения не привело к причинению общественно опасного последствия и, следовательно, не произошло воспрепятствования реализации социального интереса в виде утраты соответствующего этому интересу блага (например, смерть потерпевшего при попытке убийства не наступила, вовлекаемый в совершение преступления несовершеннолетний не стал его совершать, должностное лицо отказалось принять передаваемую взятку), то в таком случае можно вести речь о возможности (угрозе) причинения существенного вреда общественным отношениям, которая при прочих условиях, предусмотренных ст. 30 УК РФ, может оцениваться как неоконченное преступление, либо как оконченное преступление с усеченным составом (например, ст. 317 УК РФ).

Принято считать, что общественная опасность является объективным свойством преступного деяния. Сущность общественной опасности деяния заключается в его способности вслед за нарушением общественных отношений ухудшать комфортные или безопасные условия жизнедеятельности человека и социальных групп. Общественная опасность деяния не является ни продуктом деятельности законодателя, принимающего решение о криминализации преступления, т. е. об уголовно-правовом запрете того или иного поведения человека, ни продуктом деятельности правоприменителя, принимающего решение о квалификации преступления, т. е. о соответствии того или иного поведения человека предусмотренному уголовным законом описанию преступления (его составу). Задачей законодателя и правоприменителя является адекватное познание общественной опасности деяния (оценка его общественной опасности).

Законодательная оценка общественной опасности деяния представляет собой сложный и многогранный процесс, предполагающий учет широкого спектра критериев. В соответствии с правовой позицией Конституционного Суда РФ основанием преступности противоправных деяний могут служить лишь обстоятельства, в совокупности объективно подтверждающие криминальную степень их общественной опасности, в том числе масштаб распространенности и динамика роста таких деяний, значимость охраняемых законом ценностей, на которые они посягают, существенность причиняемого ими вреда, а также невозможность их преодоления с помощью иных правовых средств¹⁴. В качестве основных критериев оценки законодателем общественной опасности деяния выдвигаются социальная ценность блага, на который посягает деяние, масштаб социального дискомфорта, вызываемого деянием, и общественное мнение, выражающее уровень толерантности и нетерпимости к тем или иным поступкам людей¹⁵. С этой точки зрения законодательная оценка общественной опасности деяния в демократическом правовом государстве является производной от той первичной оценки опасности деяния, которую в массовом сознании выражает общество, а именно народ, являющийся единственным источником власти в стране (ст. 3 Конституции РФ). В этом смысле общественная опасность преступления предстает как социально-психологический феномен. Так, согласно п. 2 особого мнения судьи Конституционного Суда РФ К. В. Арановского, «общественная опасность — не только объективный риск, тем более что и его при всей реальной объективности нельзя точно измерить и вполне заранее выразить. Общественная опасность — еще и человеческое, субъективное состояние, и в этом смысле она зависит от того, как ее чувствуют, представляют и выражают, в частности, законодательным решением по праву конституционного народовластия и в силу законодательных полномочий»¹⁶.

Результатом законодательной оценки общественной опасности деяния является определение усредненного уровня общественной опасности преступления — характера общественной опасности и типовой степени общественной опасности. Внешними формализованными показателями последних, как неоднократно указывал Конституционный Суд РФ, являются предусмотренные уголовным законом вид и размер наказания, в том числе категоризация преступления (ст. 15 УК РФ)¹⁷. Не исключаются погрешности законодательной оценки общественной опасности деяния, обусловленные субъективизмом оценочной деятельности (уровнем правовой культуры законодателя, его предпочтениями, влиянием интересов малых социальных групп и т. д.).

Оценка общественной опасности деяния, которую производит правоприменитель при квалификации конкретного преступления, вторична, поскольку она опирается на оценку общественной опасности преступления, которую дал законодатель. Правоприменителю надлежит выяснить индивидуальный уровень общественной опасности квалифицируемого деяния, учитывая при этом не только совокупность его объективных и субъективных признаков, соответствующих признакам состава преступления, степень их вредоносности, но также другие обстоятельства, хотя и находящиеся за пределами состава преступления, однако при которых было совершено деяние (повод для совершения деяния, место, время, обстановка произошедшего, орудия и средства совершения деяния, значение для потерпевшего утраченного им блага, характер и объем негативных изменений в жизнедеятельности потерпевшего и его окружения, мотив и конечная цель совершения деяния и т. п.). Результатом этой оценки является установление характера общественной опасности деяния и индивидуальной степени его общественной опасности. Не исключаются также погрешности в оценке общественной опасности деяния со стороны правоприменителя, вызванные субъективными факторами (уровнем правосознания, профессиональной компетентности, жизненного опыта, психологическими особенностями и т. п.).

8. Для оценки уровня общественной опасности преступления приняты два параметра: качественный — характер общественной опасности, и количественный — степень общественной опасности. Последняя подразделяется на типовую степень общественной опасности (обобщенная оценка законодателем уровня общественной опасности определенного вида преступления в зависимости от различных типичных обстоятельств, при которых может совершаться преступление) и индивидуальную степень общественной опасности (оценка правоприменителем уровня общественной опасности конкретного преступления)¹⁸.

В соответствии с п. 1 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 22.12.2015 № 58 «О практике назначения судами Российской Федерации уголовного наказания»: «Характер общественной опасности преступления определяется уголовным законом и зависит от установленных судом признаков состава преступления. При учете характера общественной опасности преступления судам следует иметь в виду прежде всего направленность деяния на охраняемые уголовным законом социальные ценности и причиненный им вред.

Степень общественной опасности преступления устанавливается судом в зависимости от конкретных обстоятельств содеянного, в частности от характера и размера наступивших последствий, способа совершения преступления, роли подсудимого в преступлении, совершенном в соучастии, от вида умысла (прямой или косвенный) либо неосторожности (легкомыслие или небрежность). Обстоятельства, смягчающие или отягчающие наказание (ст. 61 и 63 УК РФ) и относящиеся к совершенному преступлению (например, совершение преступления в силу стечения тяжелых жизненных обстоятельств либо по мотиву сострадания, особо активная роль в совершении преступления), также учитываются при определении степени общественной опасности преступления».

Характер общественной опасности является величиной постоянной, поскольку определен законодателем при криминализации преступления, исходя из значимости общественных отношений, которым причиняет вред преступное деяние. Правоприменитель устанавливает характер общественной опасности путем квалификации преступления и выяснения общественно опасной направленности посягательства на конкретные общественные отношения. Благодаря характеру общественной опасности возможно сопоставление уровней общественной опасности разнородных преступлений, посягающих на различные общественные отношения (например, убийство по характеру общественной опасности является более тяжким преступлением чем кража).

Такой же постоянной величиной является типовая степень общественной опасности преступления, которую определяет законодатель, исходя их тех или иных типичных обстоятельств, которые свойственны всем преступлениям либо преступлению определенного вида или группе однородных преступлений, и которые способны существенно повышать или, наоборот, понижать уровень общественной опасности преступления. Такими типичными обстоятельствами, например, являются формы вины, неоконченное преступление, так называемые квалифицирующие (отягчающие) и привилегирующие (смягчающие) признаки состава преступления, предусмотренные в статьях Особенной части УК РФ, а также некоторые обстоятельства совершения деяния, которые могут повлечь освобождение лица от уголовной ответственности (например, примечания к ст. 122, 337, 338 УК РФ). Степень общественной опасности позволяет сравнить уровни общественной опасности однородных преступлений, имеющих одинаковый характер общественной опасности, т. е. причиняющих вред одним и тем же отношениям (например, убийство (ст. 105 УК РФ) в отличие от причинения смерти по неосторожности (ст. 109 УК РФ) обладает более высокой степенью общественной опасности; кража, совершенная группой лиц по предварительному сговору (п. «а» ч. 2 ст. 158 УК РФ), обладает более высокой степенью общественной по сравнению с простой кражей (ч. 1 ст. 158 УК РФ).

Индивидуальная степень общественной опасности является величиной переменной, поскольку является характеристикой конкретного преступления и устанавливается правоприменителем в зависимости от индивидуальных обстоятельств его совершения. Именно индивидуальной степени общественной опасности посвящено вышеупомянутое разъяснение Пленума Верховного Суда РФ, ориентирующее правоприменителя на необходимость учета всех фактических обстоятельств содеянного, влияющих на уровень общественной опасности совершенного преступления. Перечисляя критерии, которые необходимо учитывать судам при установлении индивидуальной степени общественной опасности преступления, Пленум в их число включает обстоятельства, смягчающие или отягчающие наказание (ст. 61 и 63 УК РФ), но не все, а только те, которые относятся к совершенному преступлению. Из чего можно предположить, что обстоятельства, смягчающие или отягчающие наказание, которые относятся к личности преступника (например, несовершеннолетие виновного, беременность, наличие малолетних детей у виновного, рецидив преступлений) не должны учитываться при оценке степени общественной опасности преступления.

В дополнение к упомянутому разъяснению возможно руководствоваться подходом, выраженным Конституционным Судом РФ: «Криминализация тех или иных правонарушений, неразрывно связанная с конструированием состава преступления, системообразующими элементами которого являются объект, объективная сторона, субъект и субъективная сторона, не предполагает обязательного наличия признаков преступной общественной опасности у каждого из них, — такие признаки могут отражать не все, а лишь отдельные элементы состава преступления. В частности, общественная опасность деяния может быть обусловлена кумулятивным эффектом противоправного посягательства на охраняемые общественные отношения (объект преступления), временем, местом, способом его совершения и наступившими последствиями, в том числе их масштабом (объективная сторона преступления), формой вины, мотивами и целями противоправных действий, бездействия (субъективная сторона преступления)¹⁹.

9. Признак общественной опасности позволяет в сущности отграничить преступление, с одной стороны, от правомерного поведения, которое не нарушает принятые в обществе и охраняемые государством отношения, и обладает противоположным преступлению качеством — общественной полезностью (например, благотворительность) или социальной допустимостью, индифферентностью (например, гомосексуализм), с другой стороны, от иных правонарушений публично-правового характера (административных и дисциплинарных). Однако в противовес точке зрения о том, что признаком общественной опасности обладает только преступление, а все другие правонарушения являются общественно вредными (антисоциальными)²⁰, в юридической науке возобладало мнение, согласно которому свойство общественной опасности присуще всем правонарушениям, а преступление обладает особой, наивысшей по сравнению с другими правонарушениями степенью общественной опасности²¹.

Это мнение разделяется судебной практикой. Так, Конституционный Суд РФ по вопросу о соотношении преступлений с административными правонарушениями занял позицию, в соответствии с которой в правовой системе России, во-первых, установлено единство правовой природы уголовной и административной ответственности, которые, будучи разновидностями публично-правовой ответственности за совершение деяний, представляющих общественную опасность, имеют схожие задачи, базируются на сходных принципах, преследуют общую цель охраны публичных интересов, прежде всего таких как защита прав и свобод человека и гражданина, обеспечение законности и правопорядка, и, по сути, во многом дополняют друг друга, характеризуя применение государственного принуждения карательного (штрафного) характера в сфере публичной ответственности²²; во-вторых, предполагается относительность и известная условность разграничения административных правонарушений и преступлений, отличающихся друг от друга степенью общественной опасности, притом что целый ряд составов административных правонарушений по своей природе и степени тяжести (репрессивности) наказания имеют уголовно-правовой характер²³; в-третьих, «преступлению — в отличие от иных правонарушений — должна быть присуща криминальная общественная опасность, при отсутствии которой даже деяние, формально подпадающее под признаки уголовно наказуемого, не может считаться таковым (ч. 2 ст. 14 УК Российской Федерации)»²⁴.

Свойственная, таким образом, преступлению в отличие от иных правонарушений степень общественной опасности, характеризуемая Конституционным Судом РФ как «общественная опасность, требующая криминализации деяния», «криминальная» или «действительная общественная опасность», находит свое выражение в доктринальном определении общественной опасности преступления в виде указания на причинение (создание угрозы причинения) деянием существенного вреда общественным отношениям, благодаря чему последние берутся под охрану уголовным законодательством.

В итоге общественной опасностью, свойственной преступлению, обладают такие деяния, которые посягают на жизненно важные интересы личности, общества или государства и причиняют настолько серьезный ущерб общественным отношениям, который находится за порогом общественного восприятия данных деяний в качестве социально терпимых, и объективно свидетельствует о недостаточности их предупреждения с помощью иных средств кроме как путем применения мер уголовно-правового воздействия.

10. Виновность — свойство деяния, состоящее в наличии вины лица, его совершившего.

Виновным в преступлении признается лицо, совершившее общественно опасное деяние умышленно или по неосторожности (ст. 24 УК РФ). Если в совершенном общественно опасном деянии нет вины в форме умысла или неосторожности либо вина лица в предусмотренном законом порядке не установлена (ч. 1 ст. 5 УК РФ), то такое деяние признается совершенным невиновно (ст. 28 УК РФ). Невиновное причинение вреда не является преступлением и не может влечь уголовную ответственность (ч. 2 ст. 5 УК РФ).

Наряду с виной содержанием признака виновности преступления охватываются юридически значимые свойства личности его субъекта, которые определяют уголовно-правовую деликтоспособность последнего (вменяемость, предусмотренные ст. 20 УК РФ возраст и достаточный уровень психического развития, достигнутые ко времени совершения преступного деяния), а также способность лица к волеизъявлению при совершении общественно опасного деяния. В совокупности указанные обстоятельства характеризуют способность лица к волевой регуляции своего поведения и осознанию его общественной опасности, что является предпосылкой виновного отношения субъекта к совершаемому им деянию. В случае совершения общественно опасного деяния невменяемым, лицом, не достигшим возраста, с которого наступает уголовная ответственность, несовершеннолетним, не способным вследствие отставания в психическом развитии в полной мере осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий (бездействия) либо руководить ими, либо лицом, который не может руководить своими действиями (бездействием) по причине физического принуждения или иной непреодолимой силы, содеянное не может признаваться преступлением ввиду отсутствия признака виновности.

Если лицо допустило совершение общественно опасного деяния при обстоятельствах, исключающих возможность руководить своими действиями (бездействием), в результате предшествующего неправомерного виновного поведения, то виновность как признак преступления не исключается (например, управление транспортным средством лицом, осведомленным о наличии у него эпилепсии).

11. Уголовная противоправность — формальный признак преступления, означающий запрещенность виновного общественно опасного деяния уголовным законом посредством описания в законе признаков такого деяния.

Признак уголовной противоправности преступления является юридической гарантией принципа законности в уголовном праве (ст. 3 УК РФ) и непосредственно связан с его содержанием. Значение этого признака состоит в выражении известного юридического постулата «nullum crimen sine lege» (нет преступления без указания на то в законе). Это означает, что не может признаваться преступлением совершение лицом деяния, которое не предусмотрено в УК РФ в качестве преступного, даже несмотря на то, что такое деяние представляет общественную опасность и совершено виновно. Применять к лицу, совершившему непредусмотренное уголовным законом деяние, норму, предусматривающую уголовную ответственность за схожее посягательство, не допустимо (ч. 2 ст. 3 УК РФ).

Содержание признака уголовной противоправности заключается в предусмотренности общественно опасного виновного деяния уголовным законом в качестве преступления. Этому признаку преступления служит конструкция состава преступления, являясь собственно юридическим описанием того, что следует считать преступлением, правовой формой выражения преступления. В уголовном законодательстве признаки состава преступления закрепляются не только при помощи диспозиции статьи Особенной части УК РФ. Для этого используются и другие структурные элементы данного законодательного акта (примечания к статьям Особенной части, названия глав и разделов Особенной части, статьи Общей части). Таким образом, представление о признаках состава того или иного преступления, а следовательно, понимание уголовной противоправности конкретного деяния, может быть получено только на основе совокупного анализа текста уголовного закона.

При этом следует иметь ввиду то, что признаки состава преступления не всегда прямо указываются в тексте УК РФ. В ряде случаев тот или иной признак состава, будучи напрямую не зафиксированным в тексте закона, с очевидностью вытекает из слов и выражений, описывающих другие признаки данного состава, либо следует из смысла диспозиции или даже статьи (системы статей) в целом. В этом случае для выявления всей полноты признаков состава преступления прибегают к известным методам толкования уголовного закона. Результаты толкования (выявленные признаки состава преступления) нередко фиксируются в актах судебной практики, содержащих разъяснения законодательства и обладающих нормативными свойствами (постановлениях Пленума Верховного Суда РФ, обзорах применения судами законодательства и ответах на вопросы судов, утверждаемых Президиумом Верховного Суда РФ).

Поясним сказанное на примере. Так, Пленум Верховного Суда РФ, уточняя основание уголовной ответственности по ст. 138¹ УК РФ, разъяснил: «Не могут быть квалифицированы по статье 138¹ УК РФ также действия лица, которое приобрело предназначенное для негласного получения информации устройство с намерением использовать, например, в целях обеспечения личной безопасности, безопасности членов семьи, в том числе детей, сохранности имущества или в целях слежения за животными и не предполагало применять его в качестве средства посягательства на конституционные права граждан»²⁵. Из данного разъяснения следует, что незаконное приобретение специальных технических средств, предназначенных для негласного получения информации, образует состав преступления при условии, если приобретатель преследовал цель применения такого средства для совершения посягательства на конституционные права граждан. Между тем диспозиция ст. 138¹ УК РФ напрямую не предусматривает какую-либо цель в качестве признака субъективной стороны состава данного преступления.

Изложенный подход согласуется с принципом правовой (формальной) определенности закона, о необходимости соблюдения которого в законотворческой деятельности неоднократно упоминал Конституционный Суд РФ, адресуя законодателю требование определенности, ясности, недвусмысленности правовых норм и их согласованности в системе действующего правового регулирования. Уголовная ответственность может считаться законно установленной и отвечающей требованиям ч. 3 ст. 55 Конституции РФ лишь при условии, что она адекватна общественной опасности преступления и что уголовный закон ясно и четко определяет признаки этого преступления, отграничивая его от иных противоправных и тем более — от законных деяний. Любое преступление, а равно и меры уголовной ответственности за его совершение должны быть четко определены в законе, причем таким образом, чтобы исходя из текста соответствующей нормы — в случае необходимости с помощью толкования, данного ей судами, — каждый мог предвидеть уголовно-правовые последствия своих действий (бездействия)²⁶.

Правоприменитель устанавливает уголовную противоправность преступления путем обнаружения точного соответствия между признаками совершенного лицом виновного общественно опасного деяния и признаками предусмотренного уголовным законом состава преступления.

12. Наказуемость — формальный признак преступления, означающий запрещенность виновного общественно опасного деяния уголовным законом посредством установления в законе уголовного наказания за его совершение.

Признак наказуемости преступления неразрывно связан с признаком уголовной противоправности, ибо только совокупностью двух признаков обеспечивается запрещенность уголовным законом виновного общественно опасного деяния. Собственно говоря, признанные уголовным законом противоправными виновно совершенные общественно опасные деяния не могут не быть уголовно наказуемыми (уголовно-правовой запрет невозможен без угрозы наказания).

Содержание признака наказуемости заключается в том, что одновременно с признанием общественно опасного деяния противоправным законодатель устанавливает за его совершение возможность применения уголовного наказания. Это однако не означает, что во всех без исключения случаях применение уголовного наказания является обязательным правовым последствием совершенного преступления. При наличии предусмотренных уголовным законом оснований лицо, совершившее уголовно наказуемое деяние, может быть освобождено от наказания. Сама угроза (возможность) применения предусмотренного за совершение противоправного деяния уголовного наказания и составляет основу признака наказуемости преступления.

Реализация наказуемости преступления обеспечивается прежде всего с помощью санкции статьи Особенной части УК РФ, в которой законодатель на основе оценки уровня общественной опасности преступного деяния предусматривает меру возможного уголовного наказания за его совершение. В случае, если сформулированная в санкции мера наказания в силу определенных обстоятельств не может быть применена судом к лицу, совершившему уголовно противоправное деяние, роль инструмента, обеспечивающего уголовную наказуемость такого деяния, переходит к общему перечню наказаний (ст. 44 УК РФ)²⁷.

13. Положение, предусмотренное ч. 2 ст. 14 УК РФ, выражает идею о том, что оценка деяния как общественно опасного с необходимостью не вытекает из того, что данное деяние уголовно-противоправно. Поведение человека может соответствовать предусмотренным уголовным законом признакам состава преступления, но не быть общественно опасным, следовательно, не быть преступлением.

Например, З. нашел один патрон калибра 7,62 мм, который, по заключению эксперта, является боеприпасом к нарезному охотничьему огнестрельному оружию, принес его домой и незаконно хранил в квартире. Указанный патрон был обнаружен и изъят во время обыска. По приговору суда З. осужден по ч. 1 ст. 222 УК РФ.

Верховный Суд РФ отменил приговор с прекращением дела на основании п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ за отсутствием в деянии состава преступления, указав со ссылкой на ч. 2 ст. 14 УК РФ на то, что признавая З. виновным в незаконных приобретении и хранении боеприпаса — единичного патрона калибра 7,62 мм, суд не дал оценки тому обстоятельству, что З. никакого оружия не имел, приобрел (нашел) патрон случайно и при этом не придавал никакого значения его нахождению (хранению) в своей квартире. Кроме того, суд в приговоре не привел данных, свидетельствующих о том, что З. своими действиями причинил вред или создал угрозу причинения вреда личности, обществу или государству²⁸.

Из приведенного примера следует, что незаконное хранение хотя бы одного патрона к нарезному огнестрельному оружию формально содержит признаки преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 222 УК РФ, однако с учетом фактических обстоятельств дела не представляет общественной опасности, свойственной преступлению.

Согласно правовой позиции Конституционного Суда РФ, использование законодателем «оценочного понятия малозначительности не свидетельствует о неопределенности его содержания, поскольку разнообразие фактических обстоятельств делает невозможным установление их исчерпывающего перечня в законе, а использование законодателем оценочной характеристики преследует цель эффективного применения нормы к неограниченному числу конкретных правовых ситуаций (постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 30.06.2011 № 14-П; определения Конституционного Суда Российской Федерации от 21.02.2008 № 120-О-О, от 19.03.2009 № 231-О-О, от 17.07.2012 № 1316-О, от 17.02.2015 № 278-О и др.)»²⁹. Таким образом, законодатель путем включения в понятие преступления признака общественной опасности, а также посредством нормы о малозначительности деяния обязывает правоприменителя в каждом конкретном случае устанавливать общественную опасность совершенного деяния и не ограничиваться установлением его уголовной противоправности.

Конституционный Суд РФ также обратил внимание на безусловную необходимость оценки общественной опасности деяния при применении норм УК РФ, указав по одному из дел, что «положения статьи 222 УК Российской Федерации подлежат применению с учетом не только противоправности, но и общественной опасности содеянного и во взаимосвязи с нормами Общей части этого Кодекса, в том числе определяющими его задачи и принципы, основание уголовной ответственности (ст. 2–8), а также понятие преступления, которым признается лишь запрещенное этим Кодексом виновно совершенное общественно опасное деяние, и устанавливающими, что не является преступлением действие (бездействие), хотя формально и содержащее признаки какого-либо деяния, предусмотренного этим Кодексом, но в силу малозначительности не представляющее общественной опасности (ст. 14)»³⁰.

14. Вопрос о малозначительности деяния в уголовном праве может ставиться при условии, если совершенное действие (бездействие) формально содержит все признаки какого-либо преступного деяния, предусмотренного УК РФ. Постановка данного вопроса исключается, если квалифицируемое деяние формально не содержит все признаки состава конкретного преступления, отсутствие любого признака состава требует прекращения дела (преследования) либо отказа в его возбуждении по общему процессуальному основанию — за отсутствием в деянии состава преступления. Например, если лицо умышленно повредило чужое имущество, однако ущерб от повреждения не был признан значительным, то данное деяние признается не преступлением (ст. 167 УК РФ), а административным правонарушением (ст. 7.17 КоАП РФ). Положение, предусмотренное ч. 2 ст. 14 УК РФ, применяться не может потому, что такое деяние даже формально не содержит всех признаков состава преступления (отсутствует один из обязательных признаков преступления — значительный ущерб).

Так, Верховный Суд РФ отменил приговор нижестоящего суда в части осуждения Е. по ч. 1 ст. 158 УК РФ за кражу телефона стоимостью 990 руб., мотивировав это не малозначительностью деяния, а тем, что кража мобильного телефона стоимостью 990 руб. является мелким хищением, но не преступлением³¹.

15. Установление малозначительности деяния, формально содержащего признаки состава преступления, является главной предпосылкой для безусловного вывода об отсутствии в деянии общественной опасности, свойственной преступлению, поскольку согласно ч. 2 ст. 14 УК РФ действие (бездействие) в силу малозначительности не представляет общественной опасности. Таким образом, оценка малозначительности деяния есть оценка его общественной опасности, которая зависит от конкретных объективных и субъективных обстоятельств содеянного, в том числе не относящихся к признакам состава преступления.

Вывод о малозначительности деяния, не обладающего свойственной преступлению степенью общественной опасности, как правило, не может быть сделан на основании одного обстоятельства (критерия). Необходимо установить совокупность таких критериев, которые должны свидетельствовать о явной ничтожности антисоциальной направленности проступка и в итоге формировать у правоприменителя убеждение об отсутствии оснований уголовной ответственности, крайней несерьезности нарушения уголовно-правового запрета. Набор конкретных критериев и их роль при решении вопроса о малозначительности зависит от специфики квалифицируемого деяния.

К числу общих рекомендаций можно отнести правовую позицию Конституционного суда РФ о том, что правовая норма, предусмотренная ч. 2 ст. 14 УК РФ, призвана обеспечивать адекватную оценку правоприменителями степени общественной опасности деяния, которая зависит от конкретных обстоятельств содеянного. В качестве таких обстоятельств могут учитываться размер вреда и тяжесть наступивших последствий, степень осуществления преступного намерения, способ совершения преступления, роль подсудимого в преступлении, совершенном в соучастии, наличие в содеянном обстоятельств, влекущих более строгое наказание в соответствии с санкциями статей Особенной части УК. Этим не исключается учет при оценке степени общественной опасности деяния значимости для потерпевшего того или иного блага, выступавшего в качестве объекта посягательства³².

При принятии решений о малозначительности деяния по уголовным делам суды часто опираются на разъяснение Пленума Верховного Суда РФ по вопросу об оценке степени общественной опасности преступления³³.

Вопросы оценки малозначительности деяния разъяснены Пленумом Верховного Суда РФ применительно к некоторым категориям уголовных дел³⁴. Например, при оценке малозначительности действий, связанных с незаконным оборотом боеприпасов (патронов к огнестрельному оружию) и пороха (ст. 222, 222¹ УК РФ), суды принимают во внимание совокупность следующих обстоятельств, свидетельствующих о несущественности нарушения установленного порядка оборота средств вооружения: небольшое количество имевшихся у подсудимого патронов или пороха; качественные показатели предмета; отсутствие у подсудимого оружия, для стрельбы из которого могли быть использованы незаконно хранившиеся боеприпасы; случайный характер приобретения боеприпасов (находка); непродолжительность по времени ношения и хранения боеприпасов; хранение боеприпасов в условиях, исключающих к ним доступ других лиц и возможность их использования в противоправных целях³⁵.

Типичными критериями малозначительности деяния в уголовном праве являются: несущественность причиненного или возможного вреда; направленность умысла лица на причинение несущественного вреда; не имеющие общественно опасного свойства способ, средства, обстановка, время и место деяния; не имеющие низменного характера мотивы и цели деяния; начальная ступень развития объективной стороны деяния; не играющее существенной роли способствование соучастника наступлению преступного результата; противоправное или аморальное поведение потерпевшего, явившееся поводом для совершения в отношении его ответного посягательства; вынужденность причинения вреда, в том числе в силу стечения тяжелых жизненных обстоятельств, и др.

При этом сам по себе способ совершения деяния (например, с использованием служебного положения), без учета конкретных обстоятельств дела не может быть признан основанием, свидетельствующим о невозможности признания деяния малозначительным³⁶.

Также в практике Верховного Суда РФ отвергается нередко выдвигаемый по делу довод о том, что посягательства, соответствующие по своей конструкции формальным составам преступлений, ни при каких условиях не могут быть признаны малозначительными, поскольку такие посягательства опасны уже в силу самого факта совершения вне зависимости от наступления последствий³⁷.

Малозначительным может быть признано деяние, формально содержащее признаки состава не только умышленного, но и неосторожного преступления (например, нарушение правил оборота наркотических средств или психотропных веществ (ст. 228² УК РФ), которое может быть совершено как умышленно, так и по неосторожности³⁸). Конституционный Суд РФ указал: «Состав преступления, предусмотренного частью первой статьи 228² УК Российской Федерации, в качестве условия наступления уголовной ответственности предполагает не только нарушение виновным соответствующих правил, но и наступление общественно опасного последствия в виде утраты наркотического средства или психотропного вещества — независимо от того, каковы размеры этой утраты. При этом такого рода деяние не может признаваться преступлением, если в силу малозначительности оно не представляет общественной опасности (часть вторая статьи 14 УК Российской Федерации)»³⁹.

16. Пленум Верховного Суда РФ, разъясняя правила оценки малозначительности административных правонарушений, подчеркнул: «Такие обстоятельства, как, например, личность и имущественное положение привлекаемого к ответственности лица, добровольное устранение последствий правонарушения, возмещение причиненного ущерба, не являются обстоятельствами, характеризующими малозначительность правонарушения»⁴⁰. Исходя из уже упомянутого положения об относительности и известной условности разграничения административных правонарушений и преступлений, отличающихся друг от друга степенью общественной опасности, а также с учетом одинаковости критериев малозначительности для уголовного и административно-деликтного (ст. 2.9 КоАП) отраслей права, что подтверждается тенденцией судебной практики руководствоваться принятыми по уголовным делам критериями малозначительности деяния при производстве по делам об административных правонарушениях, и наоборот⁴¹, имеются основания считать указанное разъяснение имеющим значение для практики уголовного судопроизводства.

Так называемое посткриминальное поведение лица не относится к признакам совершаемого лицом деяния, аследовательно, не может влиять на оценку общественной опасности последнего. Недопустимость учета при оценке малозначительности содеянного обстоятельств, характеризующих личность человека, совершившего деяние, продиктована соблюдением принципа равенства граждан перед законом (ст. 4 УК РФ).

Поэтому следует поставить под сомнение обоснованность практики применения ч. 2 ст. 14 УК РФ, когда вывод о малозначительности деяния основан на факте деятельного раскаяния виновного (явке с повинной, возмещении причиненного ущерба или ином заглаживании причиненного деянием вреда, способствовании раскрытию и расследованию совершенного деяния), его чистосердечного раскаяния, семейного положения, состояния здоровья, престарелого возраста, сделан с учетом положительной характеристики по месту жительства, работы или учебы, совершения лицом деяния впервые, ходатайства потерпевшего о непривлечении виновного к уголовной ответственности и иных обстоятельств, которые никак в оцениваемом поведении не отразились и не влияют на общественную опасность самого деяния.

17. При установлении в содеянном всех признаков малозначительного деяния принимается решение об отказе в возбуждении уголовного дела или о прекращении уголовного дела (вынесении оправдательного приговора) в связи с отсутствием в деянии состава преступления (п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ)⁴².

Конституционный Суд РФ указал, что лицо, совершившее малозначительное деяние, не подлежит уголовной ответственности, но — при наличии к тому оснований — может быть привлечено к другому виду юридической ответственности (например, административной, дисциплинарной)⁴³.

Так, в случае признания малозначительным деянием хищения из нефтепровода, нефтепродуктопровода, газопровода (например, по п. «б» ч. 3 ст. 158 УК РФ) лицо может быть привлечено к административной ответственности по ст. 7.19 КоАП РФ, поскольку в таком случае противоправные действия не содержат уголовно наказуемого деяния⁴⁴.

Пример оценки малозначительного деяния в качестве дисциплинарного проступка иллюстрирует следующее дело. По приговору суда Ч. осужден за получение взятки за незаконные действия. Он признан виновным в том, что, являясь должностным лицом, врачом-терапевтом районной больницы, получил от Л. взятку в виде иного имущества, а именно, двух бутылок коньяка стоимостью 663 руб. каждая и коробки конфет на сумму 407 руб., а всего на сумму 1733 руб., за заведомо незаконные действия, выразившиеся в постановке Л. несуществующего диагноза, на основании которого тот должен был получить листок нетрудоспособности на 10 дней.

Отменяя приговор и прекращая уголовное дело за отсутствием состава преступления, вышестоящий суд указал, что в действиях Ч. формально содержатся признаки преступления — получения взятки за незаконные действия. Однако принимая во внимание обстоятельства получения Ч. вознаграждения, его вид и незначительный размер, отсутствие наступления каких-либо негативных последствий происшедшего, суд считает, что содеянное Ч. не причинило вред общественным отношениям, а следовательно, не представляет общественной опасности. Суд приходит к выводу о малозначительности содеянного Ч., являющегося дисциплинарным проступком, нарушением врачебной этики, но не преступлением⁴⁵.

Статья 15. Категории преступлений

1. В зависимости от характера и степени общественной опасности деяния, предусмотренные настоящим Кодексом, подразделяются на преступления небольшой тяжести, преступления средней тяжести, тяжкие преступления и особо тяжкие преступления.

2. Преступлениями небольшой тяжести признаются умышленные и неосторожные деяния, за совершение которых максимальное наказание, предусмотренное настоящим Кодексом, не превышает трех лет лишения свободы.

(Часть в ред. Федерального закона от 7 декабря 2011 г. № 420-ФЗ.)

3. Преступлениями средней тяжести признаются умышленные деяния, за совершение которых максимальное наказание, предусмотренное настоящим Кодексом, не превышает пяти лет лишения свободы, и неосторожные деяния, за совершение которых максимальное наказание, предусмотренное настоящим Кодексом, не превышает десяти лет лишения свободы.

(Часть в ред. Федеральных законов от 9 марта 2001 г. № 25-ФЗ; от 7 декабря 2011 г. № 420-ФЗ; от 17 июня 2019 г. № 146-ФЗ.)

4. Тяжкими преступлениями признаются умышленные деяния, за совершение которых максимальное наказание, предусмотренное настоящим Кодексом, не превышает десяти лет лишения свободы, и неосторожные деяния, за совершение которых максимальное наказание, предусмотренное настоящим Кодексом, не превышает пятнадцати лет лишения свободы.

(Часть в ред. Федеральных законов от 9 марта 2001 г. № 25-ФЗ; от 17 июня 2019 г. № 146-ФЗ.)

5. Особо тяжкими преступлениями признаются умышленные деяния, за совершение которых настоящим Кодексом предусмотрено наказание в виде лишения свободы на срок свыше десяти лет или более строгое наказание.

6. С учетом фактических обстоятельств преступления и степени его общественной опасности суд вправе при наличии смягчающих наказание обстоятельств и при отсутствии отягчающих наказание обстоятельств изменить категорию преступления на менее тяжкую, но не более чем на одну категорию преступления при условии, что за совершение преступления, указанного в части третьей настоящей статьи, осужденному назначено наказание, не превышающее трех лет лишения свободы, или другое более мягкое наказание; за совершение преступления, указанного в части четвертой настоящей статьи, осужденному назначено наказание, не превышающее пяти лет лишения свободы, или другое более мягкое наказание; за совершение преступления, указанного в части пятой настоящей статьи, осужденному назначено наказание, не превышающее семи лет лишения свободы.

(Часть введена Федеральным законом от 7 декабря 2011 г. № 420-ФЗ.)

_______________________

1. Разделение преступлений на категории (категоризация преступлений) представляет собой базовую законодательную классификацию преступлений, имеющую юридико-техническое значение для всего уголовного закона. Категория преступлений представляет собой обособленную группу преступлений, имеющих общий уровень общественной опасности. Категоризация преступлений является инструментом законодательной техники, позволяющим существенно сократить текст уголовного закона за счет оперирования несколькими категориями преступлений вместо развернутых перечней преступных деяний (списков статей УК РФ, их предусматривающих).

С помощью деления преступлений на категории законодатель, во-первых, осуществляет дифференциацию уголовной ответственности, т. е. устанавливает различные уголовно-правовые последствия совершения преступлений в зависимости от характера и типовой степени их общественной опасности, типовой степени общественной опасности личности виновного (более тяжкая категория преступлений влечет более строгие уголовно-правовые последствия и наоборот), во-вторых, создает основу для индивидуализации наказания и применения иных мер уголовно-правового воздействия к преступникам. Категоризация преступлений используется для определения преступности деяний (например, ч. 2 ст. 30, ст. 210, 316 УК РФ), их наказуемости (например, ст. 48, ч. 2 ст. 53, 53¹, ч. 1 ст. 56 УК РФ), а также для регулирования многих других уголовно-правовых последствий совершения преступлений (например, ст. 18, 75, 76, 76², 78, 79 УК РФ и др.).

Кроме того, принятая в уголовном праве категоризация преступлений используется для регулирования уголовно-процессуальных (например, ч. 10 ст. 105¹, ч. 3 ст. 106, ч. 2 ст. 108 УПК РФ), оперативно-розыскных (ст. 8 ФЗ «Об оперативно-розыскной деятельности»), уголовно-исполнительных (например, ст. 74, 78, 96 УИК РФ) и целого ряда других правоотношений в различных отраслях права и законодательства (например, ст. 127 СК РФ, ст. 331 ТК РФ, ст. 193 ЖК РФ, ст. 13 ФЗ «Об оружии», ч. 3² ст. 4 ФЗ «Об основных гарантиях избирательных прав и права на участие в референдуме граждан Российской Федерации» и т. д.).

2. В соответствии с ч. 1 комментируемой статьи в качестве основания подразделения преступлений на категории названы характер и степень общественной опасности деяния (см. об этом комментарий к ст. 14). Это сущностный критерий категоризации преступлений. Поскольку характер и типовая степень общественной опасности деяния как результат законодательной оценки уровня общественной опасности того или иного преступления отражаются в размере предусмотренного за его совершение уголовного наказания, постольку формальным критерием отнесения преступления к той или иной категории является не размер наказания, фактически назначенного судом, а установленный санкцией статьи Особенной части УК РФ максимальный уровень наказуемости конкретного преступления, соотносимый с наказанием в виде лишения свободы в пределах, предусмотренных законодателем для каждой категории преступлений. Установлены следующие пределы наказуемости для категорий преступлений: до 3, до 5, до 10, до 15, свыше 10 лет лишения свободы. Дополнительным формальным критерием деления преступлений на категории является форма вины, в зависимости от которой все преступления подразделяются на умышленные и неосторожные.

Установлено четыре категории преступлений: преступления небольшой тяжести, преступления средней тяжести, тяжкие преступления и особо тяжкие преступления.

3. К преступлениям небольшой тяжести относятся как умышленные, так и неосторожные преступления, максимальное наказание за совершение которых, установленное в санкции статьи Особенной части УК РФ, не превышает трех лет лишения свободы.

К преступлениям средней тяжести относятся: 1) умышленные преступления, максимальное наказание за совершение которых, установленное в санкции статьи Особенной части УК РФ, превышает три, но не превышает пяти лет лишения свободы; 2) неосторожные преступления, максимальное наказание за совершение которых, установленное в санкции статьи Особенной части УК РФ, превышает три, но не превышает десяти лет лишения свободы.

К тяжким преступлениям относятся: 1) умышленные преступления, максимальное наказание за совершение которых, установленное в санкции статьи Особенной части УК РФ, превышает пять, но не превышает десяти лет лишения свободы; 2) неосторожные преступления, максимальное наказание за совершение которых, установленное в санкции статьи Особенной части УК РФ, превышает десять, но не превышает пятнадцати лет лишения свободы.

К особо тяжким преступлениям относятся только умышленные преступления, за совершение которых в санкции статьи Особенной части УК РФ предусмотрено наказание в виде лишения свободы на срок свыше десяти лет либо другое более строгое наказание, а именно пожизненное лишение свободы или смертная казнь.

4. Условием верного определения категории тяжести конкретного преступления является правильное понимание того, что имел ввиду законодатель, говоря о «максимальном наказании, предусмотренном настоящим Кодексом», из которого нужно исходить при отнесении преступления к категории небольшой тяжести, средней тяжести или тяжких. Конституционный Суд РФ в одном из решений указал следующее: «Уголовный кодекс Российской Федерации закрепляет в статье 15 правила определения категорий преступлений исходя из их характера и степени общественной опасности. При этом в качестве формального критерия для отнесения преступления к той или иной категории используется размер максимального наказания, указанный в санкции соответствующей статьи Особенной части данного Кодекса (а не размер наказания, фактически назначенного подсудимому)»⁴⁶. Под максимальным наказанием имеется ввиду максимальный срок или размер наиболее строгого основного вида наказания, предусмотренного санкцией статьи Особенной части УК РФ.

Таким образом, во-первых, на максимальное наказание, предусмотренное УК РФ за совершение преступления, как критерий категоризации преступлений, не влияют установленные законодателем в Общей части УК РФ ограничения наказаний по кругу лиц (ч. 4 ст. 49, ч. 5 ст. 50, ч. 1 ст. 51, ч. 6 ст. 53 и т. п.), а также специальные правила назначения наказания (ст. 62, 64, 65, 66, 68), ограничивающие пределы наказуемости лиц, совершивших преступления⁴⁷. Нормы о назначении наказания не влияют на оценку характера и типовой степени общественной опасности преступления, выраженную законодателем в санкции статьи Особенной части УК РФ. Например, совершенное виновным изнасилование, предусмотренное ч. 1 ст. 131 УК РФ, по прежнему будет считаться тяжким преступлением независимо от того, что максимальное наказание за данное преступление может быть ограничено, скажем, четырьмя годами лишения свободы в силу требований ч. 1 ст. 62 УК РФ или тремя годами лишения свободы в силу требований ч. 2 ст. 66 УК РФ в случае приготовления к этому преступлению.

Во-вторых, при определении максимального наказания, требуемого для установления категории тяжести преступления, следует исходить из предусмотренного санкцией соответствующей статьи Особенной части УК РФ наиболее строгого основного вида наказания, не принимая во внимание то, что санкцией может предусматриваться, в том числе в качестве обязательного, дополнительный вид наказания. Например, преступление, предусмотренное ч. 2 ст. 228 УК РФ, суд расценил как тяжкое преступление, а не особо тяжкое преступление, несмотря на то, что максимальное наказание за данное преступление (лишение свободы на срок от трех до десяти лет со штрафом и с ограничением свободы) превышает десятилетний срок лишения свободы, ограничивающий предел наказуемости тяжких преступлений⁴⁸.

Все же законодателю следовало бы указать на «максимальный срок или размер наиболее строгого вида наказания» при определении категорий преступлений небольшой и средней тяжести, а также тяжких преступлений.

5. При определении категории тяжести конкретного преступления следует иметь ввиду положение, предусмотренное ч. 2 ст. 24 УК РФ, смысл которого был разъяснен Пленумом Верховного Суда РФ в п. 4 постановления от 18.10.2012 № 21 «О применении судами законодательства об ответственности за нарушения в области охраны окружающей среды и природопользования». В частности, Пленум Верховного Суда РФ указал, что исходя из положений ч. 2 ст. 24 УК РФ, если в диспозиции статьи главы 26 УК РФ форма вины не конкретизирована, то соответствующее экологическое преступление может быть совершено умышленно или по неосторожности при условии, если об этом свидетельствуют содержание деяния, способы его совершения и иные признаки объективной стороны состава экологического преступления. Это разъяснение правомерно распространить и на другие группы составов преступлений.

Следовательно, не исключены случаи, когда одно и то же преступление, которое может совершаться с разной формой вины, в зависимости от последней будет принадлежать к различным категориям преступлений. При условии совершения такого преступления умышленно оно будет считаться тяжким или особо тяжким, а при условии его совершения по неосторожности оно будет считаться, соответственно, преступлением средней тяжести или тяжким. Например, если следовать имеющейся в теории уголовного права и судебной практике позиции, согласно которой доведение до самоубийства может совершаться как умышленно (в том числе с прямым умыслом), так и по неосторожности⁴⁹, то, исходя из максимального наказания, предусмотренного в санкциях ч. 1 и 2 ст. 110 УК РФ, в случае совершения этого преступления умышленно его следует считать тяжким (ч. 1 ст. 110) или особо тяжким (ч. 2 ст. 110), а если оно совершено по неосторожности, то его нужно считать, соответственно, преступлением средней тяжести или тяжким.

6. В ч. 6 ст. 15 УК РФ предусматривается право суда изменить категорию преступления на менее тяжкую при наличии указанных в данной норме условий и оснований. Согласно разъяснению Пленума Верховного Суда РФ от 15.05.2018 № 10 «О практике применения судами положений части 6 статьи 15 Уголовного кодекса Российской Федерации» изменение категории преступления на менее тяжкую позволяет обеспечить индивидуализацию ответственности осужденного за содеянное и является реализацией закрепленных в ст. 6 и 7 УК РФ принципов справедливости и гуманизма.

В основе принятия судом решения о понижении категории преступления лежит обнаружившаяся по уголовному делу существенная разница между индивидуальной степенью общественной опасности конкретного преступления, оценку которой дает суд, и типовой степенью его общественной опасности, оценку которой дает законодатель, устанавливая категорию тяжести преступления. Комментируемая уголовно-правовая норма призвана устранить противоречие между необходимостью применить к осужденному уголовно-правовые последствия менее тяжкого преступления ввиду того, что назначенное ему наказание отражающее, существенно меньшую степень общественной опасности содеянного, соответствует категории менее тяжкого преступления, и невозможностью этого сделать по формальным причинам ввиду того, что предусмотренная уголовным законом максимальная мера наказания за совершенное преступление категорирует его как более тяжкое.

Таким образом, категоризация преступлений становится не только инструментом дифференциации уголовной ответственности в руках законодателя, но и инструментом индивидуализации такой ответственности в руках суда.

7. Суд имеет право изменить категорию преступления только на менее тяжкую, и только не более чем на одну категорию преступления. Законодательство не предусматривает возможности изменения категории совершенного подсудимым преступления на более тяжкую. Также недопустимым является изменение категории преступления хотя и на менее тяжкую, но более чем на одну категорию. В частности, особо тяжкое преступление при наличии оснований допустимо перевести в категорию тяжких преступлений, тяжкое преступление — в категорию преступлений средней тяжести, преступление средней тяжести — в категорию преступлений небольшой тяжести. Однако, например, нельзя тяжкое преступление перевести в категорию особо тяжких преступлений либо изменить категорию тяжкого преступления на категорию преступления небольшой тяжести, «перешагнув через ступень».

Изменение категории преступления в отношении преступлений небольшой тяжести невозможно ввиду отсутствия в уголовном законодательстве менее тяжкой категории преступлений. Если по уголовному делу о преступлении небольшой тяжести фактические обстоятельства содеянногосвидетельствуют о существенно меньшей степени его общественной опасности, то следует обсудить вопрос о применении ч. 2 ст. 14 УК РФ.

8. Суд вправе принять решение об изменении категории преступления на менее тяжкую при одновременном наличии следующих обстоятельств:

1) Наличие по обвинению в преступлении одного или нескольких смягчающих наказание обстоятельств, предусмотренных ч. 1 или ч. 2 ст. 61 УК РФ.

При этом следует иметь ввиду, что перечень предусмотренных данной статьей смягчающих наказание обстоятельств не является исчерпывающим. В случаях, когда в соответствии с ч. 2 ст. 61 УК РФ судом в качестве смягчающих признаны обстоятельства, не предусмотренные ч. 1 ст. 61 УК РФ, они также учитываются при изменении категории преступления на менее тяжкую.

Напротив, если смягчающее обстоятельство, предусмотрено соответствующей статьей Особенной части УК РФ в качестве признака преступления, оно само по себе не может повторно учитываться при назначении наказания (ч. 3 ст. 61 УК РФ). Поэтому при отсутствии иного смягчающего обстоятельства, признанного таковым в порядке ч. 1 или ч. 2 ст. 61 УК РФ, изменение категории преступления невозможно.

2) Отсутствие по обвинению в преступлении отягчающего наказание обстоятельства, предусмотренного ч. 1 или ч. 1¹ ст. 63 УК РФ.

Если отягчающее обстоятельство предусмотрено соответствующей статьей Особенной части УК РФ в качестве признака состава преступления, в том числе квалифицированного состава преступления, то, как разъяснил Пленум Верховного Суда РФ в вышеупомянутом постановлении, такое обстоятельство по смыслу ч. 2 ст. 63 УК РФ не препятствует применению судом положений ч. 6 ст. 15 УК РФ. Например, грубое нарушение общественного порядка, выражающее явное неуважение к обществу, совершенное с применением оружия или предметов, используемых в качестве оружия (п. «а» ч. 1 ст. 213 УК РФ), или совершение кражи в составе группы лиц по предварительному сговору (п. «а» ч. 2 ст. 158 УК РФ) само по себе не является препятствием для рассмотрения судом вопроса об изменении категории такого преступления на менее тяжкую.

Напротив, наличие одного или нескольких отягчающих наказание обстоятельств, указанных в ч. 1 или ч. 1¹ ст. 63 УК РФ, исключает возможность изменения категории преступления на менее тяжкую.

3) Назначение судом наказания за преступление средней тяжести, тяжкое или особо тяжкое преступление в пределах, установленных в ч. 6 ст. 15 УК РФ, а именно: за преступление средней тяжести — назначено наказание, не превышающее трех лет лишения свободы, или другое более мягкое наказание; за тяжкое преступление — назначено наказание, не превышающее пяти лет лишения свободы, или другое более мягкое наказание; за особо тяжкое преступление — назначено наказание, не превышающее семи лет лишения свободы.

Под «наказанием, не превышающим трех, пяти и семи лет лишения свободы» понимается наказание в виде лишения свободы на срок, не превышающий указанных пределов, в том числе равный им, независимо от назначения дополнительных видов наказания. Например, назначение осужденному за кражу, ответственность за которую предусмотрена ч. 2 ст. 158 УК РФ, наказания в виде лишения свободы на срок три года с ограничением свободы на срок до одного года не исключает возможности понижения категории данного преступления до категории преступлений небольшой тяжести.

Под «другим более мягким наказанием» понимается наказание, не связанное с лишением свободы.

Назначение условного осуждения (ст. 73 УК РФ) не препятствует принятию решения об изменении категории преступления.

4) Фактические обстоятельства совершения преступления, учитываемые судом, снижают степень общественной опасности преступления.

Согласно разъяснению Пленума Верховного Суда РФ, данному в вышеупомянутом постановлении, разрешая вопрос о возможности изменения категории преступления, «суд принимает во внимание способ совершения преступления, степень реализации преступных намерений, роль подсудимого в преступлении, совершенном в соучастии, вид умысла либо вид неосторожности, мотив, цель совершения деяния, характер и размер наступивших последствий, а также другие фактические обстоятельства преступления, влияющие на степень его общественной опасности. Вывод о наличии оснований для изменения категории преступления на менее тяжкую может быть сделан судом, если фактические обстоятельства совершенного преступления свидетельствуют о меньшей степени его общественной опасности». Иначе говоря, суд с указанием на конкретные фактические обстоятельства уголовного дела должен прийти к убеждению о том, что индивидуальная степень общественной опасности совершенного осужденным преступления является меньшей по сравнению с типовой степенью общественной опасности данного преступления, выраженной в санкции соответствующей статьи Особенной части УК РФ. При этом, согласно разъяснению Конституционного Суда РФ, законодатель не устанавливает, какое именно значение при решении вопроса об изменении категории преступления могут иметь те или иные имеющиеся в деле обстоятельства, предоставляя тем самым суду общей юрисдикции право в каждом конкретном случае давать им оценку, не допуская произвольного отказа в таком изменении⁵⁰.

Так, например, суд кассационной инстанции не усмотрел оснований для применения ч. 6 ст. 15 УК РФ в отношении осужденного по ч. 2 ст. 210 и ч. 1 ст. 30, п. «а», «г» ч. 3 ст. 228 УК РФ, просившего в кассационной жалобе изменить категорию преступления, за которое он осужден по ч. 2 ст. 210 УК РФ. Несмотря на наличие прочих условий для изменения категории преступления (осужденному назначено наказание в виде четырех лет лишения свободы, не выявлено каких-либо отягчающих обстоятельств, есть обстоятельство, смягчающее наказание — наличие пятерых несовершеннолетних детей), обстоятельства того, что в совершении преступления участвовало значительное число лиц, умысел членов преступного сообщества и их деятельность были направлены на совершение особо тяжких преступлений, совершенное осужденным преступление, предусмотренное ч. 2 ст. 210 УК РФ, сопряжено с таким преступлением, как приготовление к незаконному сбыту наркотических средств организованной группой в особо крупном размере, не позволяют в данном случае принять решение об изменении установленной законом категории преступления⁵¹.

К фактическим обстоятельствам преступления, влияющим на степень его общественной опасности, которые должен учитывать суд при изменении категории преступления, не относятся обстоятельства, характеризующие личность виновного (семейное положение, состояние здоровья, престарелый возраст, положительная характеристика по месту жительства, работы или учебы, совершение лицом преступления впервые, ходатайство потерпевшего о непривлечении виновного к уголовной ответственности и т. п.), а также обстоятельства, характеризующие поведение лица после совершения им преступления (явка с повинной, возмещение причиненного ущерба или иное заглаживание причиненного преступлением вреда, способствование раскрытию и расследованию преступления, признание вины, в том числе чистосердечное раскаяние и т. п.). Указанные обстоятельства влияют на степень общественной опасности лица, совершившего преступление, однако непосредственно само преступление не характеризуют и не влияют на степень его общественной опасности. Обстоятельства, характеризующие личность виновного и его поведение после совершения преступления, могут учитываться в качестве одного из условий для изменения категории преступления на менее тяжкую — наличие смягчающих наказание обстоятельств. В судебной практике, однако, сформирована тенденция принятия решений, в которых игнорируется указанное разграничение⁵².

По смыслу ч. 6 ст. 15 УК РФ фактические обстоятельства преступления, влияющие на степень его общественной опасности, не могут исчерпываться характеризующими преступление смягчающими наказание обстоятельствами, наличие которых является самостоятельным условием для изменения категории преступления.

9. Перечисленные в ч. 6 ст. 15 УК РФ обстоятельства, служащие основой для принятия судом решения об изменении категории тяжести преступления, являются исчерпывающими, однако они не однородны по своему характеру и значению. Первые три обстоятельства (наличие смягчающих обстоятельств, отсутствие отягчающих обстоятельств, назначение наказания в пределах, установленных законом) являются формальными и образуют условия для изменения категории преступления, тогда как последнее обстоятельство (снижение степени общественной опасности преступления с учетом фактических обстоятельств его совершения) является оценочным и образует основание для изменения категории преступления. Об этом основании говорится в п. 6¹ ч. 1 ст. 299 УПК РФ.

В судебной практике сформировался подход, в соответствии с которым при отсутствии одного или нескольких условий для изменения категории преступления на менее тяжкую суд имеет право не приводить в приговоре обоснование того, почему он не применил ч. 6 ст. 15 УК РФ⁵³ (вопрос о наличии основания для изменения категории преступления не разрешается). При наличии всех формальных условий для изменения категории преступления решение суда о неприменении ч. 6 ст. 15 УК РФ должно быть мотивированным⁵⁴ (вопрос о наличии основания для изменения категории преступления должен быть разрешен). Именно такое разъяснение дано Пленумом Верховного Суда РФ в п. 2 постановления от 15.05.2018 № 10, согласно которому суд решает в соответствии с п. 6¹ ч. 1 ст. 299 УПК РФ вопрос о возможности изменения категории преступления на менее тяжкую при наличии одного или нескольких смягчающих наказание обстоятельств и при отсутствии отягчающих наказание обстоятельств, назначив за совершение преступления средней тяжести, тяжкого или особо тяжкого преступления наказание, указанное в ч. 6 ст. 15 УК РФ.

10. Вопрос о применении оснований для изменения категории преступления на менее тяжкую решается в отдельности в отношении каждого из подсудимых и в отдельности по каждому из совершенных подсудимым преступлений (ч. 2 и 3 ст. 299 УПК РФ).

Решение суда об изменении категории тяжести преступления, принятое в отношении одного или нескольких подсудимых, не влечет правовых последствий для лиц, в отношении которых решение об изменении категории преступления не принималось. Например, если преступление совершено в соучастии, но решение об изменении категории преступления суд принял только в отношении исполнителя, то само по себе это не влечет изменения категории преступления в отношении других соучастников. Или, например, изменение судом категории преступления с особо тяжкого на тяжкое преступление не исключает уголовную ответственность другого лица за заранее не обещанное укрывательство особо тяжкого преступления (ст. 316 УК РФ).

Если лицо осуждается за совершение нескольких преступлений, то решение об изменении категории преступления на менее тяжкую принимается при наличии к тому оснований отдельно по каждому преступлению. При этом в случае так называемой идеальной совокупности преступлений (ч. 2 ст. 17 УК РФ), не исключается право суда изменить категорию тяжести всех преступлений, входящих в совокупность, учитывая при этом одни и те же фактические обстоятельства, если они одновременно снижают степень общественной опасности всех преступлений.

11. Пленум Верховного Суда РФ специально подчеркнул, что изменение категории преступления возможно только после того, как осужденному назначено наказание с учетом предусмотренных УК РФ правил назначения наказания, в том числе с учетом назначения более мягкого наказания, чем предусмотрено за данное преступление (ст. 64 УК РФ), при условии, что вид и срок назначенного наказания отвечают требованиям ч. 6 ст. 15 УК РФ.

Это обусловливает процессуальный порядок принятия судом решения об изменении категории преступления, предполагающий вынесение по уголовному делу обвинительного приговора с назначением наказания. В частности, вопрос об изменении категории преступления на менее тяжкую решается: судом первой инстанции при вынесении обвинительного приговора по уголовному делу, рассмотренному как в общем, так и в особом порядке судебного разбирательства (гл. 40, 40¹ УПК РФ); судом апелляционной инстанции — при вынесении апелляционного приговора либо определения, постановления об изменении приговора суда первой инстанции; судом кассационной или надзорной инстанции при изменении приговора нижестоящего суда. Продолжающаяся практика принятия судом решения об изменении категории преступления при вынесении постановления о прекращении уголовного дела или уголовного преследования в связи с освобождением лица от уголовной ответственности по основаниям, предусмотренным в главе 11 Особенной части УК РФ, в том числе с назначением судебного штрафа (ст. 76² УК РФ), не соответствует указанному порядку⁵⁵.

Положения ч. 6 ст. 15 УК РФ могут быть применены судом, разрешающим вопросы, связанные с исполнением приговора, если вследствие издания уголовного закона, имеющего обратную силу, наказание осужденному в соответствии с п. 13 ст. 397 УПК РФ смягчено до пределов, предусмотренных ч. 6 ст. 15 УК РФ. В этом случае решение об изменении категории преступления на менее тяжкую принимается судом исходя из фактических обстоятельств преступления, изложенных в приговоре.

Требования, предъявляемые к описательно-мотивировочной и резолютивной части обвинительного приговора, в соответствии с которым изменяется категория преступления, изложены в п. 7 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 15.05.2018 № 10 «О практике применения судами положений части 6 статьи 15 Уголовного кодекса Российской Федерации».

12. Особого внимания заслуживает вопрос о правовых последствиях изменения категории преступления на менее тяжкую. Характер правовых последствий данного судебного решения продиктован тем, что возможность изменения категории преступления появляется у суда только после того, как осужденному назначено наказание с учетом предусмотренных уголовным законом правил назначения наказания, исходя из категории преступления, которую определил законодатель. Таким образом, изменение категории преступления не влияет на применение уголовно-правовых норм, определяющих преступность деяния, а также регламентирующих правила назначения наказания отдельно за каждое совершенное преступление. Применение данных норм предшествует резолютивному выводу суда об избранной мере наказания за отдельное преступление. Изменение категории преступления оказывает влияние только на те уголовно-правовые нормы, применение которых возможно после назначения наказания.

Как разъяснил Пленум Верховного Суда РФ в п. 1 постановления от 15.05.2018 № 10, изменение категории преступления на менее тяжкую улучшает правовое положение осужденного, поскольку влияет, в частности, на назначение осужденному к лишению свободы вида исправительного учреждения (ст. 58 УК РФ); назначение наказания по совокупности преступлений (ст. 69 УК РФ); назначение условного осуждения (п. «б» ч. 1 ст. 73 УК РФ); отмену или сохранение условного осуждения (ч. 4, 5 ст. 74 УК РФ); возможность освобождения от отбывания наказания в связи с деятельным раскаянием (ст. 75 УК РФ), примирением с потерпевшим (ст. 76 УК РФ), истечением срока давности уголовного преследования или исполнения обвинительного приговора суда (ст. 78, 83, 94 УК РФ), изменением обстановки (ст. 80¹ УК РФ) или вследствие акта об амнистии (ст. 84 УК РФ), применением к несовершеннолетнему принудительных мер воспитательного воздействия (ст. 92 УК РФ); исчисление срока наказания, после фактического отбытия которого возможны применение условно-досрочного освобождения от отбывания наказания (ст. 79, 93 УК РФ) или замена неотбытой части наказания более мягким видом наказания (ст. 80 УК РФ); исчисление срока погашения судимости (ст. 86,
95 УК РФ).

В п. 10 указанного постановления подчеркивается, что «решение суда об изменении категории преступления с тяжкого на преступление средней тяжести позволяет суду при наличии оснований, предусмотренных ст. 75, 76, 78, 80¹, 84, 92, 94 УК РФ, освободить осужденного от отбывания назначенного наказания. В этих случаях суд постановляет приговор, резолютивная часть которого должна, в частности, содержать решения о признании подсудимого виновным в совершении преступления, о назначении ему наказания, об изменении категории преступления на менее тяжкую с указанием измененной категории преступления, а также об освобождении от отбывания назначенного наказания (п. 2 ч. 5 ст. 302 УПК РФ)».

Таким образом, изменив категорию преступления на менее тяжкую сразу же после назначения осужденному наказания, суд в дальнейшем применяет положения уголовного закона, относящиеся к измененной категории преступления (назначение наказания по совокупности преступлений, назначение условного осуждения, назначение осужденному к лишению свободы вида исправительного учреждения, освобождение от наказания и т. д.).

Если в отношении осужденного изменена категория преступления на менее тяжкую, то все предусмотренные уголовным законом правовые последствия, связанные с его судимостью (например, при определении рецидива преступлений в случае совершения нового преступления, применении условно-досрочного освобождения от отбывания наказания, исчислении срока погашения судимости), также должны определяться с учетом измененной категории преступления.

Пленум Верховного Суда РФ не стал специально указывать на то, что в число уголовно-правовых норм, на применение которых влияет решение суда об изменении категории преступления, не включаются нормы уголовного закона, которые регламентируют связанные с категоризацией преступлений основания назначения наказаний (ст. 48, ч. 2 ст. 53, ст. 53¹, ч. 1 ст. 56, ч. 1 ст. 57 УК РФ). Отсутствие взаимосвязи последних с ч. 6 ст. 15 УК РФ следует из формального условия применения данной нормы — виновному должно быть назначено наказание с учетом предусмотренных УК РФ правил назначения наказания.

Также Пленумом Верховного Суда РФ не дано разъяснение вопроса о том, влияет ли изменение категории преступления с тяжкого на преступление средней тяжести на возможность освобождения от наказания с назначением судебного штрафа (ст. 76² УК РФ). В теории уголовного права на данный вопрос даны как положительный⁵⁶, так и отрицательный ответы⁵⁷. Представляется, что изменение категории преступления исключает возможность применения нормы об освобождении от уголовной ответственности с назначением судебного штрафа (ст. 76² УК РФ), потому что, во-первых, в соответствии с уголовно-процессуальным законодательством данная мера уголовно-правового характера назначается не на основании обвинительного приговора, а по постановлению или определению суда о прекращении уголовного дела или уголовного преследования (ч. 5 ст. 446², ч. 1 ст. 446³, ст. 446⁵ УПК РФ), во-вторых, не урегулирован порядок и правовые последствия отмены судебного решения в случае неуплаты лицом судебного штрафа, назначенного вследствие изменения категории преступления.

За пределами перечня уголовно-правовых норм, на применение которых влияет решение суда об изменении категории преступления, оказались положения уголовного закона об освобождении от уголовной ответственности в связи с возмещением ущерба (ст. 76¹) и применением принудительных мер воспитательного воздействия (ст. 90). Законодатель не предусматривает их реализацию в форме обвинительного приговора⁵⁸.

Напротив, Пленум Верховного Суда РФ специально подчеркнул, что решение суда об изменении категории преступления не влияет на юридическую оценку деяния, т. е. квалификацию преступления. Например, при осуждении лица за приготовление к тяжкому преступлению изменение категории такого неоконченного преступления на менее тяжкую не влечет вывод об отсутствии в деянии подсудимого состава преступления на том основании, что приготовление к преступлениям средней тяжести является уголовно ненаказуемым в соответствии с ч. 2 ст. 30 УК РФ. Равным образом, например, изменение категории преступления с тяжкого на преступление средней тяжести не может служить основанием для прекращения уголовного преследования лица за преступление, предусмотренное ст. 210 УК РФ, якобы потому что преступление, в целях совершения которого создано преступное сообщество (преступная организация), не является тяжким. Такой же вывод допустим в отношении всех других преступлений, основание ответственности за которые связано с категорией преступления (ч. 5 ст. 128¹, ч. 3 ст. 150, ч. 2 ст. 299, ч. 3 ст. 303, ч. 2 ст. 306, ч. 2 ст. 307, ст. 316, 325¹ УК РФ).

Статья 16. Неоднократность преступлений

(Статья утратила силу. Федеральный закон от 8 декабря 2003 г. № 162-ФЗ.)

Статья 17. Совокупность преступлений

1. Совокупностью преступлений признается совершение двух или более преступлений, ни за одно из которых лицо не было осуждено, за исключением случаев, когда совершение двух или более преступлений предусмотрено статьями Особенной части настоящего Кодекса в качестве обстоятельства, влекущего более строгое наказание. При совокупности преступлений лицо несет уголовную ответственность за каждое совершенное преступление по соответствующей статье или части статьи настоящего Кодекса.

(Часть в ред. Федеральных законов от 8 декабря 2003 г. № 162-ФЗ; от 21 июля 2004 г. № 73-ФЗ.)

2. Совокупностью преступлений признается и одно действие (бездействие), содержащее признаки преступлений, предусмотренных двумя или более статьями настоящего Кодекса.

3. Если преступление предусмотрено общей и специальной нормами, совокупность преступлений отсутствует и уголовная ответственность наступает по специальной норме.

_______________________

1. Совокупность преступлений представляет собой одну из форм множественности преступных деяний. Множественность преступлений — это совершенные одним лицом несколько преступных деяний (оконченных или неоконченных, совершенных единолично или в соучастии), сочетание которых предусмотрено уголовным законом в качестве основания для назначения более строгого или совокупного наказания, при условии, что хотя бы два преступления сохраняют свои уголовно-правовые последствия.

Обязательным признаком множественности преступлений является сохранение уголовно-правовых последствий за каждым из преступных деяний, образующих множественность. Как известно, охранительные уголовно-правовые отношения, возникающие вследствие совершения преступления, имеют временный характер. Истечение временных пределов охранительных уголовных правоотношений, а также их досрочное прекращение аннулируют уголовно-правовые последствия совершенного преступления. Поэтому в качестве элемента множественности преступлений можно рассматривать только те преступные деяния, уголовно-правовые отношения по поводу совершения которых не прекращены. Применительно к рассматриваемым охранительным уголовно-правовым отношениям правопрекращающими фактами могут являться освобождение лица, совершившего преступление, от уголовной ответственности, погашение или снятие судимости. Следовательно, преступление, за которое лицо было освобождено от уголовной ответственности, равно как и преступление, по которому погашена или снята судимость, не учитывается в качестве элемента множественности.

В качестве элементов множественности преступлений выступают как минимум два юридически самостоятельных преступных деяния, что отличает множественность преступлений от сложных единичных преступлений (подробнее об их разграничении пойдет речь далее). При этом преступления, образующие множественность, могут быть как оконченными, так и неоконченными; совершенными лицом как в качестве исполнителя, так и в качестве иного соучастника преступления.

2. Являясь самостоятельной формой множественности преступлений, совокупность преступлений обладает всеми ее общими признаками (совершение двух или более преступлений, наличие уголовно-правовых последствий за каждым из преступлений, образующих совокупность). При этом совокупность преступлений отличается некоторыми специфическими характеристиками.

В силу прямого указания ч. 1 ст. 17 УК РФ в совокупность преступлений входят лишь те преступные деяния, ни за одно из которых лицо не было осуждено. Если лицо совершило повторное преступление после осуждения за первое преступное деяние, но до момента снятия или погашения судимости за него, то содеянное расценивается как рецидив преступлений или совокупность приговоров.

В судебной практике считается, что повторное преступление образует совокупность, если оно совершено до провозглашения обвинительного приговора за первое преступление. Если же повторное преступление совершено после провозглашения обвинительного приговора за ранее совершенное преступное деяние, то содеянное следует расценивать как совокупность приговоров. Как разъясняется в п. 56 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 22.12.2015 № 58 «О практике назначения судами Российской Федерации уголовного наказания»⁵⁹, в случае совершения лицом нового преступления после провозглашения приговора за предыдущее преступление судам следует исходить из того, что, поскольку вынесение приговора завершается его публичным провозглашением, правила назначения наказания по совокупности приговоров (ст. 70 УК РФ) применяются и тогда, когда на момент совершения осужденным лицом нового преступления первый приговор не вступил в законную силу.

3. Часть 1 ст. 17 УК РФ содержит указание на негативный признак совокупности преступлений. Совокупностью преступлений не признаются случаи, «когда совершение двух или более преступлений предусмотрено статьями Особенной части настоящего Кодекса в качестве обстоятельства, влекущего более строгое наказание». Например, убийство нескольких потерпевших не образует совокупности преступлений, поскольку в п. «а» ч. 2 ст. 105 УК РФ в качестве квалифицирующего признака предусмотрено убийство двух или более лиц. В этом случае законодатель уже объединил несколько преступных деяний в одном сложном составе преступления, а потому содеянное квалифицируется как единичное составное преступление (подробнее о составных преступлениях пойдет речь далее).

4. При совокупности преступлений лицо несет уголовную ответственность за каждое совершенное преступление. Наказание за совокупность преступлений назначается по правилам, предусмотренным в ст. 69 УК РФ (они рассмотрены в главе, посвященной назначению уголовного наказания).

5. В зависимости от количества деяний, потребовавшихся лицу для совершения совокупности преступлений, принято различать:

а) реальную совокупность преступлений, которая выполняется несколькими самостоятельными деяниями;

б) идеальную совокупность преступлений, которая определяется в ч. 2 ст. 17 УК РФ как «одно действие (бездействие), содержащее признаки преступлений, предусмотренных двумя или более статьями настоящего Кодекса». Примером идеальной совокупности преступлений может служить убийство, совершенное путем взрыва автомобиля потерпевшего, в результате которого пострадали случайные прохожие. В п. 9 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 27.01.1999 № 1 «О судебной практике по делам об убийстве (ст. 105 УК РФ)»⁶⁰ разъясняется, что в этом случае содеянное надлежит квалифицировать по п. «е» ч. 2 ст. 105 УК РФ (убийство, совершенное общеопасным способом», а также по статьям УК РФ, предусматривающим ответственность за умышленное причинение вреда здоровью (например, по п. «е» ч. 2 ст. 111 УК РФ).

В зависимости от времени, когда преступления, входящие в совокупность, стали предметом судебного разбирательства, выделяют:

а) совокупность преступлений, за которые лицо осуждено одновременно, т. е. одним обвинительным приговором суда;

б) совокупность преступлений, ставшую предметом нескольких судебных разбирательств. Например, лицо совершило две квартирные кражи, но было осуждено только за одну из них. Через полгода после осуждения лица за первое преступление была раскрыта и вторая кража. При вынесении приговора за вторую кражу суд должен учитывать, что содеянное в целом образует совокупность преступлений и назначить наказание по правилам, установленным в ч. 5 ст. 69 УК РФ.

6. Совокупность преступлений следует отличать от конкуренции уголовно-правовых норм. Последняя имеет место, когда одно преступное деяние дает основание для применения нескольких различных по содержанию, но не противоречащих друг другу уголовно-правовых норм, приоритетной из которых является одна.

Содержательная конкуренция уголовно-правовых норм имеет три проявления.

Конкуренция общей и специальной уголовно-правовых норм. Она возникает в случае, когда преступление одновременно может быть квалифицировано по двум нормам, одна из которых (общая) формулирует признаки состава преступления в обобщенном виде, а другая (специальная) — конкретизирует один или несколько признаков состава преступления, указанных в общей норме. Состав преступления, предусмотренный специальной нормой, обладает всеми признаками состава преступления, зафиксированного в общей норме, но при этом конкретизирует один или несколько из них. Иными словами, общая уголовно-правовая норма предусматривает ответственность за определенный вид преступления, а специальная — за частное его проявление.

Так, например, ч. 1 ст. 105 УК РФ устанавливает ответственность за убийство, то есть умышленное причинение смерти другому человеку, а ч. 2 ст. 105 УК РФ — за отдельные разновидности убийства, которые обладают повышенной общественной опасностью. Специальными уголовно-правовыми нормами по отношению к ч. 1 ст. 105 УК РФ следует считать и нормы об ответственности за убийство со смягчающими обстоятельствами (ст. 106–108 УК РФ), так как предусмотренные ими преступления (убийство матерью новорожденного ребенка; убийство, совершенное в состоянии аффекта; убийство, совершенное при превышении пределов необходимой обороны либо при превышении мер, необходимых для задержания лица, совершившего преступление) полностью охватываются общим составом убийства.

Правило преодоления конкуренции общей и специальной уголовно-правовых норм сформулировано в ч. 3 ст. 17 УК РФ — если преступление предусмотрено общей и специальной нормами, совокупность преступлений отсутствует и уголовная ответственность наступает по специальной норме. Иными словами, при конкуренции общей и специальной уголовно-правовых норм приоритетом обладает специальная норма.

К сожалению, при разрешении конкуренции общей и специальной уголовно-правовых норм в правоприменительной практике нередко допускаются ошибки.

Так, например, изменяя приговор Магаданского областного суда, Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации указала следующее. Суд первой инстанции пришел к обоснованному выводу о доказанности вины следователя Исиченко в фальсификации доказательств, верно квалифицировав его действия по ч. 2 ст. 303 УК РФ. Вместе с тем обвинение Исиченко по ч. 1 ст. 285 УК РФ следует считать излишне вмененным и подлежащим исключению из приговора по следующим основаниям. Статья 285 УК РФ является общей нормой, предусматривающей уголовную ответственность за злоупотребление должностными полномочиями. В то же время ст. 303 УК РФ — это специальная норма, предусматривающая ответственность конкретного должностного лица за фальсификацию доказательств, а поэтому в соответствии с ч. 3 ст. 17 УК РФ, если преступление предусмотрено общей и специальной нормами, совокупность преступлений отсутствует и уголовная ответственность наступает по специальной норме⁶¹.

Конкуренция специальных уголовно-правовых норм. Она имеет место в случаях, когда совершенное преступление одновременно может быть квалифицировано по двум не подчиненным друг другу нормам (нормам с различными сферами действия), каждая из которых является специальной по отношению к одной общей норме.

Если конкурируют специальные уголовно-правовые нормы с отягчающими и со смягчающими обстоятельствами (с квалифицированным и привилегированным составом), то приоритетом обладает привилегированная норма. В п. 16 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 27.01.1999 № 1 «О судебной практике по делам об убийстве (ст. 105 УК РФ)» разъясняется, что «убийство не должно расцениваться как совершенное при квалифицирующих признаках, предусмотренных п. «а», «г», «е» ч. 2 ст. 105 УК РФ, а также при обстоятельствах, с которыми обычно связано представление об особой жестокости (в частности, множественность ранений, убийство в присутствии близких потерпевшему лиц), если оно совершено в состоянии внезапно возникшего сильного душевного волнения либо при превышении пределов необходимой обороны».

Конкуренция специальных уголовно-правовых норм с привилегированными составами (со смягчающими обстоятельствами) разрешается в пользу нормы, предусматривающей менее строгое наказание (т. е. более привилегированной нормы). В п. 15 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 27.09.2012 № 19 «О применении судами законодательства о необходимой обороне и причинении вреда при задержании лица, совершившего преступление»⁶² по этому поводу разъясняется, что «если оборонявшееся лицо превысило пределы необходимой обороны в состоянии внезапно возникшего сильного душевного волнения (аффекта), его действия надлежит квалифицировать по части 1 статьи 108 или части 1 статьи 114 УК РФ».

При конкуренции специальных уголовно-правовых норм с квалифицирующими признаками приоритет отдается норме с более строгой санкцией. В частности, в п. 17 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 27.12.2002 № 29 «О судебной практике по делам о краже, грабеже и разбое»⁶³ разъясняется, что «в случае совершения кражи, грабежа или разбоя при отягчающих обстоятельствах, предусмотренных несколькими частями статей 158, 161 или 162 УК РФ, действия виновного при отсутствии реальной совокупности преступлений подлежат квалификации лишь по той части указанных статей Уголовного кодекса Российской Федерации, по которой предусмотрено более строгое наказание». При этом Пленум подчеркнул, что «в описательной части приговора должны быть приведены все квалифицирующие признаки деяния».

Конкуренция уголовно-правовых норм, соотносящихся как часть и целое. Подобная конкуренция имеет место в случаях, когда преступление одновременно может быть квалифицировано по двум нормам, одна из которых (норма-целое) охватывает совершенное деяние в целом, а другая, с менее строгой санкцией (норма-часть) — лишь отдельные его элементы. Так, например, при квалификации действий лица, совершившего квартирную кражу, на применение одновременно претендуют п. «а» ч. 3 ст. 158 УК РФ, предусматривающий ответственность за кражу с незаконным проникновением в жилище, и ч. 1 ст. 139 УК РФ, которая устанавливает ответственность за нарушение неприкосновенности жилища. Однако при этом ч. 1 ст. 139 УК РФ позволяет дать уголовно-правовую оценку лишь факту нарушения неприкосновенности жилища, тогда как п. «а» ч. 3 ст. 158 УК РФ охватывает совершенное преступление в целом.

Согласно правилам, выработанным в доктрине уголовного права и судебной практике, при конкуренции нормы-части и нормы-целого приоритетом обладает норма-целое. Иными словами, в этой ситуации совокупность преступлений отсутствует, а содеянное квалифицируется на основании той уголовно-правовой нормы, которая охватывает совершенное преступление в целом.

Так, например, применяя это правило квалификации в решении по делу Воронцова, высшая судебная инстанция указала, что в случае причинения тяжкого вреда здоровью потерпевшей в ходе разбойного нападения действия виновного полностью охватываются составом преступления, предусмотренного п. «в» ч. 3 ст. 162 УК РФ, и дополнительной квалификации по ст. 111 УК РФ не требуют⁶⁴.

Следует особо подчеркнуть, что преступление, предусмотренное нормой-целым, не может включать в себя деяние, которое обладает равной или более высокой общественной опасностью (в соответствии с правилами формальной логики часть не может быть равной целому или больше его). Поэтому конкуренция рассматриваемого типа возникает только при условии, если норма-часть имеет менее строгую санкцию, чем норма-целое. Если же норма-часть имеет равную или более строгую санкцию, то конкуренция уголовно-правовых норм отсутствует, а содеянное образует совокупность преступлений.

Вышеизложенные правила квалификации можно наглядно продемонстрировать на примере похищения человека и незаконного лишения свободы, сопряженных с умышленным причинением тяжкого вреда здоровью потерпевшего.

При квалификации похищения человека, сопряженного с умышленным причинением тяжкого вреда здоровью потерпевшего, на применение одновременно претендуют п. «в» ч. 2 ст. 126 и ч. 1 ст. 111 УК РФ. Санкция, предусмотренная за похищение человека с применением насилия, опасного для жизни или здоровья, является более строгой, чем санкция за умышленное причинение тяжкого вреда здоровью потерпевшего, поэтому мы можем констатировать возникновение конкуренции нормы-части (ч. 1 ст. 111 УК РФ) и нормы-целого (п. «в» ч. 2 ст. 126 УК РФ). Соответственно, содеянное необходимо квалифицировать по п. «в» ч. 2 ст. 126 УК РФ, т. е. на основании нормы-целого.

При квалификации незаконного лишения свободы, сопряженного с умышленным причинением тяжкого вреда здоровью потерпевшего, ситуация существенно меняется. Также как и в предыдущем примере, на применение претендуют две нормы — п. «в» ч. 2 ст. 127 и ч. 1 ст. 111 УК РФ. Однако в этом случае санкция за похищение человека с применением насилия, опасного для жизни или здоровья, является менее строгой, чем санкция за умышленное причинение тяжкого вреда здоровью потерпевшего. Следовательно, о конкуренции нормы-части и нормы-целого мы говорить не можем, поскольку состав преступления, предусмотренного п. «в» ч. 2 ст. 127 УК РФ, не может охватить умышленное причинение тяжкого вреда здоровью потерпевшего, которое обладает более высокой общественной опасностью. Поэтому содеянное следует квалифицировать как совокупность преступлений, предусмотренных п. «в» ч. 2 ст. 127 и ч. 1 ст. 111 УК РФ.

7. Совокупность преступных деяний следует отграничивать от сложных единичных преступлений, к числу которых, в частности, относятся продолжаемые преступления. Определение продолжаемого преступления в уголовном законодательстве отсутствует; не регламентированы и правила его квалификации. Восполняют этот пробел постановления Пленума Верховного Суда.

В соответствии с п. 2 постановления Пленума Верховного Суда СССР от 04.03.1929 № 23 «Об условиях применения давности и амнистии к длящимся и продолжаемым преступлениям» (с изменениями, внесенными постановлением Пленума Верховного Суда СССР от 14.03.1963 № 1)⁶⁵, продолжаемыми являются «преступления, складывающиеся из ряда тождественных преступных действий, направленных к общей цели и составляющих в своей совокупности единое преступление». Наряду с общим определением продолжаемого преступления, Пленум Верховного Суда Российской Федерации выработал дефиниции отдельных видов продолжаемых преступных деяний (хищения, изнасилования, насильственных действий сексуального характера, легализации имущества, приобретенного преступным путем, получения взятки и др.).

Анализ соответствующих разъяснений высшей судебной инстанции, материалов судебной практики по конкретным делам, а также результатов специальных уголовно-правовых исследований позволяет выделить следующие признаки продолжаемого преступления.

Деяния, образующие продолжаемое преступление, являются тождественными. При этом рассматривать продолжаемое преступление исключительно с позиции технической тождественности (одинаковости используемых способов совершения неоднократных деяний) неверно. Сущность продолжаемого преступления заключается в поэтапной реализации единого умысла, в достижении одной преступной цели посредством совершения множества взаимосвязанных деяний, посягающих на один и тот же объект. В рамках реализации единого умысла и достижения общей цели не исключено некоторое изменение способа совершения противоправных действий, их варьирование и совершенствование. Например, если вор, имея умысел на хищение имущества, хранившегося на складе, в первый раз проник в него через окно, а во второй раз через открытую им изнутри дверь, то, несмотря на различные способы проникновения, он совершил юридически тождественные деяния.

Деяния, входящие в состав продолжаемого преступления, совершаются с разрывом во времени. Подобная дискретность (прерывистость) элементов продолжаемого преступления объясняется невозможностью или нецелесообразностью достижения преступной цели посредством совершения одного преступного акта (например, в случае хищения объемного имущества, которое нельзя изъять за один прием) либо субъективными причинами — скажем, желанием завуалировать преступные действия (регулярное хищение незначительной части дневной выручки в надежде, что это не будет обнаружено), стремлением обеспечить гарантии выполнения условий преступной сделки (вторая часть взятки передается должностному лицу после совершений им действий в интересах взяткодателя).

Деяния, составляющие продолжаемое преступление, должны быть объективно взаимосвязанными, вследствие чего в целом их можно рассматривать как определенную линию поведения виновного. Элементы продолжаемого преступления не имеют самостоятельного характера, а являются этапом, продолжением одного и того же преступного деяния.

Например, в определении Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации по делу М. было отмечено, что «в продолжаемом посягательстве акты преступного деяния связаны между собой объективными обстоятельствами, иногда сразу несколькими: местом, временем, способом совершения хищения, предметом посягательства»⁶⁶.

С точки зрения субъективной стороны взаимосвязь элементов продолжаемого преступления проявляется в единстве умысла (он может быть только прямым) и направленности всех входящих в него неоднократных тождественных посягательств на достижение общей цели. Отличительной особенностью прямого умысла при совершении продолжаемого преступления является его единый, «сквозной» характер, который связывает неоднократно совершаемые тождественные посягательства в одно целое. Отсутствие у виновного единого умысла исключает возможность квалификации противоправных тождественных деяний в качестве единого продолжаемого преступления, на что неоднократно обращала внимание высшая судебная инстанция⁶⁷.

Умысел следует признать единым, если он охватывает все неоднократные деяния, совершенные виновным, начиная от первого и заканчивая последним. Следовательно, умысел на совершение тождественных противоправных актов должен возникнуть до момента фактического окончания первого их них; только при этом условии его можно считать единым. Если же после успешного окончания виновным одного преступления у него возникает умысел на совершение тождественного преступного деяния, то это новый умысел (умысел повторить). Иными словами, в этом случае имеет место не единый умысел, а два самостоятельных умысла, а стало быть, каждое деяние следует квалифицировать как самостоятельное преступление.

Таким образом, умысел можно признать единым: если совершение нескольких тождественных противоправных деяний планировалось изначально (заранее обдуманный единый умысел); если решение совершить тождественное посягательство на тот же объект принято в процессе совершения первого противоправного деяния, но до его фактического окончания (внезапно возникший единый умысел). Вторая ситуация характерна, в частности, для хищений с незаконным проникновением в жилище, помещение или иное хранилище, когда в процессе хищения виновный понимает, что не может вынести все ценное имущество за один раз, и принимает решение изымать его в несколько приемов. При этом умысел вернуться в жилище, помещение или иное хранилище для изъятия оставшегося имущества должен возникнуть в пределах объективной стороны деяния, которое сначала планировалось как единственное, но еще до своего окончания стало в соответствии с изменившимся замыслом посягателя первым актом продолжаемого преступления.

Если же умысел на совершение тождественных деяний возникает всякий раз заново, т. е. после завершения предыдущего противоправного посягательства, содеянное следует квалифицировать как совокупность преступлений.

Обязательным субъективным признаком продолжаемого преступления является направленность всех дискретных тождественных актов к достижению единой цели. Неоднократные противоправные акты расцениваются как единичное преступление именно потому, что все они подчинены единой цели. Совершая повторные деяния, виновный осознает каждое из них как шаг в направлении этой цели, воспринимает их в качестве этапа достижения запланированного им результата. В субъективном смысле эти деяния не имеют самостоятельного характера; их следует оценивать через призму единого целеполагания, общего замысла, с точки зрения которого каждое из совершенных деяний представляет собой элемент единого целого.

Общая цель в продолжаемом преступлении может быть:

— конкретизированной (точно определенной). Подобная цель имеет место в случаях, когда виновный, совершая с единым умыслом неоднократные тождественные действия, стремится к конкретному результату (например, похитить по частям какую-то качественно определенную вещь, скажем, персональный компьютер, совершить хищение в крупном размере, сбыть наркотические средства в особо крупном размере);

— относительно-определенной. Лицо, желающее совершить преступление посредством неоднократных тождественных деяний, во многих (если не в большинстве) случаях ставит перед собой такие цели, которые не имеют конкретно-определенных параметров. Так, например, мошенник, применяя различные обманные приемы при игре в карты с попутчиком в поезде, стремится незаконно завладеть как можно большей суммой денег (желательно всей), находящихся у потерпевшего, но при этом, как правило, не знает об их количестве. Продавец, который внес изменения в конструкцию весов, чтобы обеспечить завышение веса реализуемого им товара, в большинстве случаев не ставит цели похитить определенное количество денежных средств у покупателей, поскольку не знает, какой именно товар и в каком объеме они будут приобретать. Отсутствие конкретно-определенной цели в подобных случаях не лишает содеянное содержательного, внутреннего единства, поскольку совершаемые виновным неоднократные тождественные действия обладают как объективной, так и субъективной взаимосвязью, о которой свидетельствует их направленность на один объект уголовно-правовой охраны, однотипность способов их совершения, а также единство умысла⁶⁸.

8. Совокупность преступлений необходимо отграничивать от преступления, переросшего из другого преступного деяния. При перерастании одного деяния в другое, более тяжкое преступление у виновного не возникает нового умысла. Перерастание является следствием изменения содержания и направленности первоначального умысла, который хотя и претерпевает весьма существенные трансформации в процессе преступного поведения, но, тем не менее, остается единым.

В частности, трансформация умысла на кражу в умысел на грабеж или разбой, как правило, детерминирована обстановкой совершения преступления, например, появлением на месте хищения собственника похищаемого имущества. В п. 5 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27.12.2002 № 29 «О судебной практике по делам о краже, грабеже и разбое» разъясняется, что «если в ходе совершения кражи действия виновного обнаруживаются собственником или иным владельцем имущества либо другими лицами, однако виновный, сознавая это, продолжает совершать незаконное изъятие имущества или его удержание, содеянное следует квалифицировать как грабеж, а в случае применения насилия, опасного для жизни или здоровья, либо угрозы применения такого насилия — как разбой». В этом случае при изменившемся содержании умысел остается единым, что свидетельствует о тесной внутренней взаимосвязи первоначальных и последующих преступных деяний и не позволяет расценивать содеянное как совокупность преступлений.

Это обстоятельство подчеркивается и в судебной практике по другим категориям уголовных дел.

По приговору Миасского городского суда Челябинской области от 27 сентября 2001 г. Р. осужден к лишению свободы по ч. 1 ст. 105, ч. 1 ст. 111 УК РФ. Он признан виновным в умышленном причинении тяжкого вреда здоровью И. и его убийстве.

Как видно из приговора, в ночь на 29 мая 2001 г. в ходе распития спиртных напитков между Р. и И. произошла ссора, которая переросла в драку. Во время драки Р. нанес потерпевшему многочисленные удары кулаками в голову и грудь, а также ногами по туловищу и причинил ему телесные повреждения, расценивающиеся как тяжкий вред здоровью. Несмотря на полученные телесные повреждения И. продолжал оскорблять Р. в нецензурной форме. Тогда Р. решил убить потерпевшего: взял его за руки, волоком перенес в находившийся рядом ручей и погрузил голову И. в воду, удерживая до наступления смерти последнего. В результате механической асфиксии вследствие утопления в воде И. скончался на месте преступления.

Таким образом, установлено, что все действия Р. в отношении И. были совершены в ходе ссоры, переросшей в драку, в течение непродолжительного периода времени. При этом в приговоре не приведены данные, позволяющие разграничить действия осужденного по умыслу на два самостоятельных состава преступления.

С учетом указанных обстоятельств Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации пришла к выводу о том, что действия Р. должны быть квалифицированы как одно преступление, совершенное с единым умыслом и по фактически наступившим более тяжким последствиям, т. е. по ч. 1 ст. 105 УК РФ. Дополнительной квалификации действий осужденного по ч. 1 ст. 111 УК РФ по факту причинения потерпевшему тяжкого вреда здоровью не требуется⁶⁹.

Поскольку в основе преступного деяния, переросшего из другого преступления, лежит единство динамично развивающегося умысла, важнейшим признаком этого сложного преступления является умышленный характер как первоначальной, так и последующей криминальной деятельности. Если же умышленное преступление повлечет причинение по неосторожности дополнительных тяжких последствий, то говорить о перерастании преступлений невозможно. В подобном случае мы имеем дело не с трансформацией умысла, а с появлением так называемой «двойной формы вины» (ст. 27 УК РФ), при которой умысел по отношению к первоначально совершаемому преступлению и неосторожное отношение к дополнительным тяжким последствиям имеют самостоятельное значение.

Трансформация умысла возможна до момента фактического завершения первоначального преступного деяния. Этот вывод подтверждается судебной практикой, которая, в частности, допускает возможность перерастания юридически оконченного угона в кражу транспортного средства. В судебной практике признается, что умышленное причинение средней тяжести вреда здоровью может перерасти в убийство даже после наступления соответствующих общественно опасных последствий, предусмотренных ч. 1 ст. 112 УК РФ.

Установлено, что Свиридов в ходе обоюдной ссоры нанес потерпевшему Ц. несколько ударов кулаком в голову и по телу, набросил на ноги веревочную петлю и протащил около 50 метров, причинив ему вред здоровью средней тяжести в виде закрытой черепно-мозговой травмы легкой степени, а также ссадин на лице. В продолжение ссоры Свиридов ударом кулака сбил потерпевшего с ног, а затем сдавил руками шею потерпевшего, задушив его.

Действия Свиридова квалифицированы судом по ч. 1 ст. 112 УК РФ и ч. 1 ст. 105 УК РФ.

Президиум Верховного Суда Российской Федерации исключил осуждение Свиридова по ч. 1 ст. 112 УК РФ. Как указано в приговоре, все действия Свиридова были совершены в отношении одного и того же потерпевшего в ходе ссоры, в течение короткого промежутка времени.

С учетом указанных обстоятельств содеянное Свиридовым должно быть квалифицировано как одно преступление, совершенное с единым умыслом, и по фактически наступившим более тяжким последствиям, то есть как убийство⁷⁰.

В приведенном примере первоначальные преступные действия виновного были юридически окончены в момент причинения средней тяжести вреда здоровью. Однако Президиум Верховного Суда Российской Федерации принял во внимание тот факт, что после этого насильственные действия в отношении потерпевшего фактически не прекращались, а были продолжены, в процессе чего умысел виновного трансформировался на убийство.

Отличительным признаком преступления, переросшего из другого преступления, является отсутствие либо незначительность временных разрывов между первоначальным и последующим преступными деяниями, на что в судебной практике обращается особое внимание. Так, признавая в содеянном признаки единичного преступления, переросшего из другого преступного деяния, Верховный Суд Российской Федерации в одном случае мотивировал свое решение тем, что преступление выразилось «в последовательном, без разрыва во времени, причинении здоровью потерпевшего сначала легкого, а затем средней тяжести вреда»⁷¹; по другому уголовному делу вывод о перерастании преступлений был сделан с учетом того, что действия виновных, «фактически непрерывные и начатые как побои, переросли в более тяжкое преступление — убийство потерпевшего»⁷²; в третьем случае был принят во внимание тот факт, что все действия виновного были совершены «в ходе ссоры, в течение короткого промежутка времени»⁷³.

Перерастание одного преступления в другое возможно при условии единой направленности первоначального и последующего деяний на один предмет, на одного и того же потерпевшего. Соответственно, при различной направленности последовательно совершенных деяний основания для признания содеянного единичным преступлением, переросшим из другого преступления, отсутствуют. В частности, если виновный нанес побои одному лицу, а затем у него возник и был немедленно реализован умысел на причинение тяжкого вреда здоровью другого лица, пытавшегося пресечь избиение, имеет место совокупность преступлений.

Содеянное признается единичным преступлением только в тех случаях, когда менее тяжкое преступное деяние переросло в более тяжкое. При этом формализованными показателями общественной опасности первоначального и последующего деяний следует считать санкции соответствующих уголовно-правовых норм.

9. Совокупность преступлений необходимо отграничивать от сложного единичного преступления с альтернативными признаками состава (альтернативными предметами или потерпевшими, деяниями, способами совершения преступления, последствиями). При этом следует руководствоваться правилом, согласно которому преступление, содержащее два или более из альтернативно возможных признаков одного состава преступления, не образует совокупности преступных деяний. Так, например, если виновный совершил незаконное приобретение наркотических средств в крупном размере без цели сбыта, осуществил их перевозку к месту хранения, а затем некоторое время незаконно хранил наркотики, имеет место не три самостоятельных преступных деяния, а одно сложное единичное преступление.

Указанное правило квалификации применимо и к случаям, когда одно из нескольких совершенных лицом деяний, альтернативно предусмотренных составом, является неоконченным. Однако, как показывает практика, в подобных случаях правоприменительные органы иногда допускают квалификационные ошибки, необоснованно признавая содеянное совокупностью преступлений.

Так, в решении по делу Ю. Верховный Суд Российской Федерации указал следующее. Диспозиция ч. 1 ст. 222 УК РФ предусматривает уголовную ответственность, в частности за незаконные приобретение, передачу, сбыт, хранение, перевозку или ношение боеприпасов. Совершение любого из указанных в диспозиции действий образует оконченный состав преступления, предусмотренный ч. 1 ст. 222 УК РФ. Поэтому действия лица, которое незаконно приобрело, хранило, перевозило и носило боеприпасы, а затем пыталось их сбыть, квалифицируются по ч. 1 ст. 222 УК РФ. В данном случае дополнительной квалификации по ч. 3 ст. 30, ч. 1 ст. 222 УК РФ не требуется⁷⁴.

10. Совокупность преступлений следует отграничивать от единичного составного преступления. Юридической основой составного преступления является сложный состав, в котором законодательно объединены признаки нескольких взаимосвязанных преступных деяний.

Между элементами составного преступления прослеживается: функциональная связь, при которой одно из преступных деяний выступает в качестве способа совершения другого (например, кража с незаконным проникновением в жилище, похищение человека с применением насилия, опасного для жизни и здоровья); причинно-следственная связь, при которой одно преступное деяние детерминирует два общественно опасных последствия, одно из которых является основным, а второе — производным от первого (умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, повлекшее по неосторожности смерть потерпевшего).

Составным преступлением признается не любая комбинация двух или более взаимосвязанных преступных деяний (либо одного деяния, повлекшего несколько последствий), а только такое их сочетание, которое предусмотрено сложным составом преступления в качестве единичного криминального деликта. Именно сложный состав преступления, объединяющий в себе признаки двух или более других составов, выступает в качестве юридической основы составного преступления. При отсутствии такого сложного состава совершенные лицом преступные деяния, даже если они имеют тесную объективную и субъективную взаимосвязь, остаются совокупностью преступлений (например, незаконное приобретение огнестрельного оружия для совершения разбойного нападения).

Сложные составы, являющиеся юридической основой составных преступлений, весьма неоднородны по своей конструкции, что порождает значительное разнообразие самих составных преступлений. В зависимости от количества деяний, выступающих в качестве элементов составного преступления, следует различать:

1) составное преступление, которое складывается из нескольких преступных деяний (учтенная законом реальная совокупность преступлений). Примерами подобных составных преступлений могут являться незаконное лишение свободы с применением насилия, опасного для жизни или здоровья (п. «в» ч. 2 ст. 127 УК РФ), грабеж с незаконным проникновением в жилище (п. «в» ч. 2 ст. 161 УК РФ);

2) составное преступление, совершаемое одним деянием (учтенная законом идеальная совокупность преступлений). Составные преступления этого вида могут иметь три различных проявления:

а) одно общественно опасное деяние, которое образует состав оконченного преступления даже без наступления общественно опасных последствий, влечет последствие, причинение которого также расценивается в качестве самостоятельного преступления. Примером такого составного преступления является незаконное производство искусственного прерывания беременности, повлекшее по неосторожности смерть потерпевшей либо причинение тяжкого вреда ее здоровью (ч. 3 ст. 123 УК РФ);

б) одно общественно опасное деяние порождает несколько разнородных общественно опасных последствий, причинение каждого из которых образует состав самостоятельного преступления. Примером может служить умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, повлекшее по неосторожности смерть потерпевшего (ч. 4 ст. 111 УК РФ);

в) одно общественно опасное деяние вызывает несколько юридически тождественных последствий, причинение каждого из которых образует состав преступления. К таким составным преступлениям, в частности, может относиться умышленное причинение одним деянием средней тяжести вреда здоровью двух или более лиц (п. «а» ч. 2 ст. 112 УК РФ).

По общему правилу, при совершении составного преступления, содержащего признаки двух простых единичных преступных деяний, совокупность преступлений отсутствует.

Так, в одном из решений Судебная коллегия Верховного Суда Российской Федерации указала, что поскольку осуждение по п. «в» ч. 2 ст. 162 УК РФ, предусматривающей ответственность за разбой с незаконным проникновением в жилище, признано обоснованным, правовая оценка содеянного по ч. 2 ст. 139 УК РФ является излишней⁷⁵.

Соответствующие разъяснения содержатся и в п. 19 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 27.12.2002 № 29 «О судебной практике по делам о краже, грабеже и разбое»: «В случае признания лица виновным в совершении хищения чужого имущества путем незаконного проникновения в жилище дополнительной квалификации по статье 139 УК РФ не требуется, поскольку такое незаконное действие является квалифицирующим признаком кражи, грабежа или разбоя».

По другому уголовному делу Президиум Верховного Суда Российской Федерации, исправляя ошибку суда нижестоящей инстанции, указал, что высказывание потерпевшему угроз убийством в процессе завладения автомобилем охватывается составом ч. 4 ст. 166 УК РФ и дополнительной квалификации по ст. 119 УК РФ как угроза убийством не требует⁷⁶.

Исключением из общего правила квалификации являются случаи, когда преступное деяние, входящее в составное преступление, обладает большей общественной опасностью, чем составное преступление в целом. Если санкция преступления-элемента больше или равна санкции составного преступления, содеянное необходимо квалифицировать как совокупность преступлений.

Так, в решении по делу З. Верховный Суд Российской Федерации указал, что при осуждении лица по ч. 2 ст. 318 УК РФ в случае умышленного причинения потерпевшему тяжкого вреда здоровью дополнительной квалификации по п. «а» ч. 2 ст. 111 УК РФ не требуется, поскольку под насилием, указанным в ч. 2 ст. 318 УК РФ, понимается причинение вреда здоровью любой тяжести, в том числе и тяжкого. В отличие от санкции п. «а» ч. 2 ст. 111 УК РФ (умышленное причинение тяжкого вреда здоровью в отношении лица в связи с осуществлением им служебной деятельности), санкция ч. 2 ст. 318 УК РФ за причинение такого вреда здоровью представителю власти в связи с исполнением им своих должностных обязанностей установлена более тяжкая⁷⁷.

Таким образом, разграничение составных преступлений с совокупностью преступных деяний осуществляется с учетом соизмерения санкции, предусмотренной за составное преступление в целом, с санкциями за преступления, выступающие в качестве его элементов. Если санкция за составное преступление строже санкций за преступления-элементы, содеянное квалифицируется как единичное преступление. Если же санкция за преступление-элемент больше или равна санкции за составное преступление, необходима совокупная квалификация⁷⁸.

Сравнивая наказания за составное преступление и за преступление-элемент, необходимо учитывать санкции не только за основные, но и за квалифицированные составы преступлений.

Так, например, если превышение должностных полномочий, совершенное с применением насилия, повлекло умышленное причинение тяжкого вреда здоровью без квалифицирующих признаков, то содеянное должно быть квалифицировано только по п. «а» ч. 3 ст. 286 УК РФ, поскольку санкция ч. 3 ст. 286 УК РФ строже санкции ч. 1 ст. 111 УК РФ. Если же при превышении должностных полномочий виновный умышленно причинил тяжкий вред здоровью двух или более лиц, либо действовал в составе группы лиц, группы лиц по предварительному сговору или организованной группы, то содеянное требует квалификации не только по п. «а» ч. 3 ст. 286 УК РФ, но и по п. «а» или «б» ч. 3 ст. 111 УК РФ, так как санкция ч. 3 ст. 111 УК РФ строже санкции ч. 3 ст. 286 УК РФ.

Применяя вышеизложенные правила квалификации, необходимо учитывать, что в большинстве случаев составное преступление и деяния, выступающие в качестве его элементов, являются умышленными. Неосторожное преступление может выступать в качестве элемента составного преступления, только если соответствующий состав предусматривает двойную форму вины. В таком случае преступные последствия, неосторожно причиненные в результате умышленного преступления, не требуют совокупной квалификации, поскольку охватываются квалифицированным составом с двойной формой вины. Так, например, если в результате примененного насилия потерпевшей от изнасилования по неосторожности причинен тяжкий вред здоровью, то содеянное квалифицируется как единичное преступление по п. «б» ч. 3 ст. 131 УК РФ.

Если же состав преступления не предусматривает двойной формы вины, то неосторожно причиненное последствие не может расцениваться в качестве элемента умышленного составного преступления. Поэтому в ситуациях, когда в результате умышленного преступления, совершенного с применением насилия, вред здоровью или смерть потерпевшего причинены по неосторожности, наступившие последствия, независимо от размера санкции за их неосторожное причинение, не могут охватываться основным или квалифицированным составом насильственного преступления. По общему правилу, они требуют совокупной квалификации по ст. 109 или 118 УК РФ.

Так, например, К. в процессе разбойного нападения совместно с другими лицами, требуя от потерпевшей деньги, золото и другое имущество, стал сдавливать ее шею матерчатой удавкой. В процессе удушения у потерпевшей произошел сердечный приступ, от которого она скончалась на месте происшествия. После этого нападавшие завладели ее имуществом, деньгами и золотыми изделиями. Суд, признав К. виновным в разбойном нападении и причинении смерти потерпевшей по неосторожности, квалифицировал его действия по ст. 162 и 109 УК РФ⁷⁹.

Хотя санкция ч. 2 ст. 162 УК РФ, предусматривающей ответственность за групповой разбой, существенно строже санкции ч. 1 ст. 109 УК РФ, суд обоснованно признал, что причинение смерти по неосторожности не охватывается обязательным признаком разбоя «применение насилия, опасного для жизни и здоровья».

Статья 18. Рецидив преступлений

1. Рецидивом преступлений признается совершение умышленного преступления лицом, имеющим судимость за ранее совершенное умышленное преступление.

2. Рецидив преступлений признается опасным:

а) при совершении лицом тяжкого преступления, за которое оно осуждается к реальному лишению свободы, если ранее это лицо два или более раза было осуждено за умышленное преступление средней тяжести к лишению свободы;

б) при совершении лицом тяжкого преступления, если ранее оно было осуждено за тяжкое или особо тяжкое преступление к реальному лишению свободы.

3. Рецидив преступлений признается особо опасным:

а) при совершении лицом тяжкого преступления, за которое оно осуждается к реальному лишению свободы, если ранее это лицо два раза было осуждено за тяжкое преступление к реальному лишению свободы;

б) при совершении лицом особо тяжкого преступления, если ранее оно два раза было осуждено за тяжкое преступление или ранее осуждалось за особо тяжкое преступление.

4. При признании рецидива преступлений не учитываются:

а) судимости за умышленные преступления небольшой тяжести;

б) судимости за преступления, совершенные лицом в возрасте до восемнадцати лет;

в) судимости за преступления, осуждение за которые признавалось условным либо по которым предоставлялась отсрочка исполнения приговора, если условное осуждение или отсрочка исполнения приговора не отменялись и лицо не направлялось для отбывания наказания в места лишения свободы, а также судимости, снятые или погашенные в порядке, установленном статьей 86 настоящего Кодекса.

5. Рецидив преступлений влечет более строгое наказание на основании и в пределах, предусмотренных настоящим Кодексом, а также иные последствия, предусмотренные законодательством Российской Федерации.

(Часть в ред. Федерального закона от 6 апреля 2011 г. № 66-ФЗ.)

(Статья в ред. Федерального закона от 8 декабря 2003 г. № 162-ФЗ.)

_______________________

1. В соответствии с ч. 1 ст. 18 УК РФ рецидив образуют как минимум два умышленных преступления:

— преступление, за которое лицо осуждено вступившим в силу обвинительным приговором суда;

— рецидивное преступление, совершенное до момента погашения или снятия судимости за ранее совершенное преступное деяние.

Повторное умышленное преступление, совершенное после погашения или снятия судимости за предыдущее умышленное преступное деяние, не образует рецидива и признается юридически совершенным впервые.

2. В силу прямого указания ч. 4 ст. 18 УК РФ при признании рецидива преступлений не учитываются:

а) судимости за умышленные преступления небольшой тяжести. При этом нужно учитывать, что указанное ограничение относится лишь к первому преступлению, за которое лицо было осуждено. Повторное преступление, образующее рецидив, может относиться к любой категории тяжести. Обращая внимание на это обстоятельство, высшая судебная инстанция разъясняет, что «наличие у лица, совершившего тяжкое преступление, судимости за преступление небольшой тяжести не образует рецидива преступлений. Однако совершение умышленного преступления небольшой тяжести лицом, имеющим судимость за преступление средней тяжести, тяжкое или особо тяжкое преступление, образует рецидив преступлений» (п. 44 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 22.12.2015 № 58 «О практике назначения судами Российской Федерации уголовного наказания»);

б) судимости за преступления, совершенные лицом в возрасте до восемнадцати лет. Исходя из этого, рецидив преступлений образуют только те преступления, которые совершены в совершеннолетнем возрасте, что отличает рецидив от совокупности преступлений и совокупности приговоров;

в) судимости за преступления, осуждение за которые признавалось условным либо по которым предоставлялась отсрочка исполнения приговора, если условное осуждение или отсрочка исполнения приговора не отменялись и лицо не направлялось для отбывания наказания в места лишения свободы. Тем самым законодатель установил, что рецидив имеет место лишь при условии, что за первое преступление лицо претерпело реальное уголовно-исполнительное воздействие в соответствии с назначенным наказанием.

3. Действующее уголовное законодательство дает основание для выделения трех видов рецидива преступлений — простого, опасного и особо опасного.

Рецидив преступлений признается простым при отсутствии признаков опасного и особо опасного рецидива.

Согласно ч. 2 ст. 18 УК РФ рецидив преступлений признается опасным:

а) при совершении лицом тяжкого преступления, за которое оно осуждается к реальному лишению свободы, если ранее это лицо два или более раза было осуждено за умышленное преступление средней тяжести к лишению свободы;

б) при совершении лицом тяжкого преступления, если ранее оно было осуждено за тяжкое или особо тяжкое преступление к реальному лишению свободы.

В соответствии с ч. 3 ст. 18 УК РФ рецидив преступлений признается особо опасным:

а) при совершении лицом тяжкого преступления, за которое оно осуждается к реальному лишению свободы, если ранее это лицо два раза было осуждено за тяжкое преступление к реальному лишению свободы;

б) при совершении лицом особо тяжкого преступления, если ранее оно два раза было осуждено за тяжкое преступление или ранее осуждалось за особо тяжкое преступление.

4. Помимо законодательной градации простого, опасного и особо опасного рецидива преступлений, существуют и иные варианты классификации этой формы множественности.

В зависимости от сходства первого и повторного преступлений выделяют: рецидив разнородных преступлений; рецидив однородных преступлений, т. е. преступлений, посягающих на аналогичный объект уголовно-правовой охраны (например, рецидив хищений); рецидив тождественных преступлений, предусмотренных одной и той же статьей Особенной части УК РФ.

Последние два вида рецидива принято называть специальным рецидивом. В 2003 г. законодатель исключил из Особенной части УК РФ квалифицированные составы, выделенные на основе специального рецидива преступлений, однако в 2012 г. конструкция специального рецидива была возвращена в уголовный закон. Федеральным законом от 29.02.2012 № 14-ФЗ в ч. 5 ст. 131 и ч. 5 ст. 132 УК РФ была установлена повышенная ответственность за насильственные сексуальные посягательства на потерпевших, не достигших четырнадцатилетнего возраста, совершенные лицом, имеющим судимость за ранее совершенное преступление против половой неприкосновенности несовершеннолетнего.

В зависимости от времени совершения рецидивного преступления различают: пенитенциарный рецидив, который имеет место в случае совершения повторного преступления лицом, которое отбывает наказание в виде лишения свободы в исправительном учреждении; постпенитенциарный рецидив, т. е. совершение повторного преступления после освобождения из мест лишения свободы.

5. Уголовно-правовое значение рецидива преступлений проявляется в следующем:

— он учитывается при индивидуализации наказания в качестве отягчающего обстоятельства (п. «а» ч. 1 ст. 63 УК РФ);

— при рецидиве преступлений применяются специальные правила назначения наказания, предусмотренные ст. 68 УК РФ;

— рецидив преступлений и его виды (простой, опасный, особо опасный) влияет на назначение осужденным к лишению свободы вида исправительного учреждения (ст. 58 УК РФ);

— в ряде случаев законодатель предусматривает рецидив тождественных и однородных преступлений в качестве квалифицирующего признака состава (ч. 5 ст. 131, ч. 5 ст. 132 УК РФ).

ГЛАВА 4. Лица, подлежащие уголовной ответственности

Статья 19. Общие условия уголовной ответственности

Уголовной ответственности подлежит только вменяемое физическое лицо, достигшее возраста, установленного настоящим Кодексом.

_______________________

1. В ст. 19 УК закреплены признаки, при наличии которых лицо, совершившее общественно-опасное деяние, подлежит уголовной ответственности. Это должно быть физическое лицо, вменяемое и достигшее определенного возраста. Законодатель подчеркнул исчерпывающий характер этих трех признаков и указал, что только они являются общими условиями уголовной ответственности.

2. Уголовный закон предусматривает ответственность только для физических лиц, то есть для человека. Соответственно она не допустима в отношении других биологических существ и юридических лиц. В отличии от УК РФ в КоАП РФ установлена административная ответственность и для организаций. В правовой науке в настоящее время ведутся оживленные дискуссии, проводятся серьезные исследования относительно установления уголовной ответственности для юридических лиц. Коллектив выступал и выступает самостоятельным субъектом права в Древнем Риме, уголовного права в ряде современных зарубежных государств (во Франции, Германии, США).

3. Другими общими условиями привлечения к уголовной ответственности выступают психофизическая зрелость человека (возраст) и состояние его психического здоровья (вменяемость). Возраст человека определяется числом прожитых лет с момента рождения и до момента совершения общественно-опасного деяния. Только при достижении определенного в ст. 20 УК возраста и при наличии вменяемости (ст. 21 УК закрепляет понятие «невменяемость»), т. е. способности лица осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими может наступать уголовная ответственность и назначаться наказание.

Статья 20. Возраст, с которого наступает уголовная ответственность

1. Уголовной ответственности подлежит лицо, достигшее ко времени совершения преступления шестнадцатилетнего возраста.

2. Лица, достигшие ко времени совершения преступления четырнадцатилетнего возраста, подлежат уголовной ответственности за убийство (статья 105), умышленное причинение тяжкого вреда здоровью (статья 111), умышленное причинение средней тяжести вреда здоровью (статья 112), похищение человека (статья 126), изнасилование (статья 131), насильственные действия сексуального характера (статья 132), кражу (статья 158), грабеж (статья 161), разбой (статья 162), вымогательство (статья 163), неправомерное завладение автомобилем или иным транспортным средством без цели хищения (статья 166), умышленные уничтожение или повреждение имущества при отягчающих обстоятельствах (часть вторая статьи 167), террористический акт (статья 205), прохождение обучения в целях осуществления террористической деятельности (статья 205³), участие в террористическом сообществе (часть вторая статьи 205⁴), участие в деятельности террористической организации (часть вторая статьи 205⁵), несообщение о преступлении (статья 205⁶), захват заложника (статья 206), заведомо ложное сообщение об акте терроризма (статья 207), участие в незаконном вооруженном формировании (часть вторая статьи 208), угон судна воздушного или водного транспорта либо железнодорожного подвижного состава (статья 211), участие в массовых беспорядках (часть вторая статьи 212), хулиганство при отягчающих обстоятельствах (части вторая и третья статьи 213), вандализм (статья 214), незаконные приобретение, передачу, сбыт, хранение, перевозку или ношение взрывчатых веществ или взрывных устройств (статья 222¹), незаконное изготовление взрывчатых веществ или взрывных устройств (статья 223¹), хищение либо вымогательство оружия, боеприпасов, взрывчатых веществ и взрывных устройств (статья 226), хищение либо вымогательство наркотических средств или психотропных веществ (статья 229), приведение в негодность транспортных средств или путей сообщения (статья 267), посягательство на жизнь государственного или общественного деятеля (статья 277), нападение на лиц или учреждения, которые пользуются международной защитой (статья 360), акт международного терроризма (статья 361).

(Часть в ред. Федерального закона от 6 июля 2016 г. № 375-ФЗ.)

3. Если несовершеннолетний достиг возраста, предусмотренного частями первой или второй настоящей статьи, но вследствие отставания в психическом развитии, не связанном с психическим расстройством, во время совершения общественно опасного деяния не мог в полной мере осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий (бездействия) либо руководить ими, он не подлежит уголовной ответственности.

_______________________

1. Одним из наиболее общих признаков, необходимых для признания лица субъектом конкретного преступления, является его возраст.

В России в отличии от многих стран мира использован законодательный прием, который связан с установлением двух возрастных уровней уголовной ответственности: «взрослой» и «ювенальной». Особенности уголовной ответственности и наказания несовершеннолетних регулируются отдельной главой 14 УК РФ.

По общему правилу ч. 1 ст. 20 УК РФ «уголовной ответственности подлежит лицо, достигшее ко времени совершения преступления шестнадцатилетнего возраста».

Частью 2 ст. 20 установлен пониженный — четырнадцатилетний — возраст уголовной ответственности. На протяжении длительного периода в истории отечественного уголовного законодательства — вот уже более 75 лет — данный минимальный возрастной порог привлечения к уголовной ответственности остается стабильным.

Количество деяний, за которые ответственность наступает с 14 лет неуклонно возрастает, достигнув в текущий момент тридцати двух видов преступлений. Федеральный закон от 06.07.2016 № 375-ФЗ к прежним 22 составам добавил еще десять, относящихся к проявлениям террористической деятельности. Объясняется это не категорией совершаемого преступления, а тем, что уже по достижении данного возраста лицо способно осознавать фактический характер и общественную опасность таких деяний как очевидных даже для подростка.

Лицо, не достигшее установленного в ст. 20 УК возраста, не может быть подвергнуто ни уголовному наказанию, ни другим принудительным мерам уголовно-правового характера. К нему могут применяться лишь принудительные меры педагогического характера (направление в спецшколы, спецПТУ и проч.).

2. При рассмотрении дел о преступлениях, совершенных несовершеннолетними, суд обязан принимать меры к точному установлению возраста (число, месяц, год рождения) несовершеннолетнего. В постановлении Пленума Верховного Суда СССР «О практике применения судами законодательства по делам о преступлениях несовершеннолетних и о вовлечении их в преступную и иную антиобщественную деятельность» от 03.12.1976¹ устанавливались правила, воспроизведенные действующим разъяснением высшей судебной инстанции² и которыми в настоящее время руководствуются российские суды, органы следствия и дознания. Лицо считается достигшим определенного возраста не в день рождения, а по его истечении, т. е. с ноля часов следующих суток. При установлении возраста судебно-медицинской экспертизой днем рождения подсудимого надлежит считать последний день того года, который назван экспертами, а при определении возраста минимальным и максимальным количеством лет суду следует исходить из предлагаемого экспертизой минимального возраста такого лица.

3. В ч. 3 ст. 20 УК РФ речь идет о своеобразной возрастной «невменяемости». Задержка в психофизиологическом развитии несовершеннолетнего вызвана не психическим заболеванием или расстройством, а индивидуальными особенностями, чаще всего проявляющимися в социальном инфантилизме.

Вопрос о том, подлежит ли уголовной ответственности лицо, достигшее возраста, предусмотренного ч. 1 и 2 ст. 20 УК РФ, но имеющее не связанное с психическим расстройством отставание в психическом развитии, ограничивающее его способность в полной мере осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий (бездействия) либо руководить ими, решается судом исходя из положений ч. 3 ст. 20 УК РФ на основе материального и процессуального закона.

При наличии данных, свидетельствующих об отставании в психическом развитии несовершеннолетнего, в силу ст. 195 и 196, ч. 2 ст. 421 УПК РФ следует назначать комплексную психолого-психиатрическую экспертизу в целях решения вопроса о его психическом состоянии и способности правильно воспринимать обстоятельства, имеющие значение для уголовного дела. При этом перед экспертами должен быть поставлен вопрос о влиянии психического состояния несовершеннолетнего на его интеллектуальное развитие с учетом возраста.

Психическое расстройство несовершеннолетнего, не исключающее вменяемости, учитывается судом при назначении наказания в качестве смягчающего обстоятельства и может служить основанием для назначения принудительных мер медицинского характера (ч. 2 ст. 22 УК РФ, ч. 2 ст. 433 УПК РФ — п. 14 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 01.02.2011 № 1).

4. Далеко не за все преступления уголовная ответственность наступает с установленного ст. 20 УК возраста — 16 и 14 лет. Например, за ряд должностных преступлений: злоупотребление должностными полномочиями (ст. 285), превышение должностных полномочий (ст. 286), получение взятки (ст. 290) ответственность может наступить с более позднего возраста, поскольку занятие должности на государственной или муниципальной службе предполагает, как правило наличие высшего образования. Еще больше требований предъявляется к кандидатам на должность судей (ст. 4 Закона РФ от 26.06.1992 № 3132-I «О статусе судей в Российской Федерации»). Поэтому субъектом преступлений против правосудия, совершаемых судьями, может быть лишь лицо, достигшее 25-летнего возраста.

Статья 21. Невменяемость

1. Не подлежит уголовной ответственности лицо, которое во время совершения общественно опасного деяния находилось в состоянии невменяемости, то есть не могло осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий (бездействия) либо руководить ими вследствие хронического психического расстройства, временного психического расстройства, слабоумия либо иного болезненного состояния психики.

2. Лицу, совершившему предусмотренное уголовным законом общественно опасное деяние в состоянии невменяемости, судом могут быть назначены принудительные меры медицинского характера, предусмотренные настоящим Кодексом.

_______________________

1. Наступление уголовной ответственности, прежде всего, связано со способностью человека отдавать отчет в своих действиях (бездействиях) и руководить ими, т. е. с вменяемостью.

УК РФ понятие «вменяемость» раскрывает в ст. 21 через отрицательный признак «невменяемость»: «не подлежит уголовной ответственности лицо, которое во время совершения общественно опасного деяния находилось в состоянии невменяемости, то есть не могло осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий (бездействия) либо руководить ими вследствие хронического психического расстройства, временного психического расстройства, слабоумия либо иного болезненного состояния психики».

Исходя из данного законодательного положения, в теории установлены критерии невменяемости: юридический (психологический) и медицинский (биологический). Медицинский критерий указывает на наличие психического заболевания, к которому относятся: 1) хроническое психическое расстройство (шизофрения, эпилепсия и др.), 2) временное психическое расстройство (алкогольные психозы, патологическое опьянение и др.), 3) слабоумие (средняя степень — имбецильность, самая тяжелая — идиотизм и др.) и 4) иное болезненное состояние психики (помрачения сознания, вызванные различными не психическими заболеваниями и травмами).

Перечень психических расстройств весьма разнообразен. Психические аномалии являются мощным криминогенным фактором в случае совершения преступлений. Однако далеко не всегда наличие у лица, совершившего противоправное посягательство, психического расстройства, влечет признание его невменяемым.

Для судебного решения о невменяемости необходимо установить помимо медицинского еще и юридический критерий, который включает: 1) интеллектуальный момент — отсутствие у лица возможности осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий (бездействия) и 2) волевой момент — отсутствие у лица возможности руководить своими действиями (бездействием).

Совершение уголовно-противоправного деяния в состоянии невменяемости исключает уголовную ответственность в силу отсутствия состава преступления, поскольку в наличии не имеется один из обязательных признаков — субъект преступления. Состояние невменяемости устанавливается судом на основании заключения судебно-психиатрической экспертизы. В случаях, когда судом будет установлено, что лицо вследствие психического расстройства или иного болезненного состояния психики (например, патологического опьянения) не осознавало фактический характер и общественную опасность своих действий и не могло руководить ими, к нему при наличии оснований применяются принудительные меры медицинского характера.

Изучение материалов уголовных дел свидетельствует, что в подавляющем большинстве случаев устанавливаются факты признания невменяемыми лиц, совершивших общественно опасные деяния вследствие имеющегося психического расстройства в форме легкой умственной отсталости (олигофрения в степени выраженной дебильности) со значительными нарушениями поведения.

2. Для признания невменяемости необходимо установить наличие совокупности хотя бы одного из составляющих юридического и медицинского критерия. Например, лицо, страдающее шизофренией, не осознает общественную опасность своих действий, но длительное время целенаправленно, предпринимая волевые усилия создает условия для совершения деяния и осуществляет его. При установлении судебно-психиатрической экспертизой наличия у такого лица соответствующего заболевания, т. е. медицинского критерия и констатации на основании экспертного заключения наличия на момент совершения лицом общественно опасного деяния интеллектуального признака юридического критерия у суда имеются все основания для признания лица невменяемым.

Следует отметить, что болезненное состояние психики, особенно при слабоумии, может быть таким, что лицо в состоянии осознавать общественно опасный характер одних своих действий (хищение имущества, убийства) и не понимать вредоносности других (государственная измена, публичные призывы к осуществлению экстремистской деятельности). Поэтому реакция правоприменителя на деяния лиц, страдающих легкой (дебильность) степенью слабоумия (олигофрении) должна быть взвешенной: за насильственные преступления ответственность наступать может и должна, а за политические правонарушения нет.

В свою очередь вменяемым может быть признан человек как при наличии только одного медицинского критерия (психическое отклонение, не лишающее способности осознавать причиняемый вред и руководить своими действиями), так и при установлении лишь юридического (сильная степень опьянения, не позволяющая осознавать общественную опасность действий). В частности, в ст. 23 УК РФ закреплено положение, на основании которого «лицо, совершившее преступление в состоянии опьянения, вызванном употреблением алкоголя, наркотических средств или других одурманивающих веществ, подлежит уголовной ответственности».

3. Официальная квалификация общественно опасных деяний невменяемых необходима, поскольку лицам, совершившим деяния, предусмотренные статьями Особенной части УК, в состоянии невменяемости могут быть назначены принудительные меры медицинского характера (п. «а» ч. 1 ст. 97 УК РФ). Уголовно-процессуальный закон требует, чтобы суд в постановлении разрешил вопрос о том, что данное лицо совершило в состоянии невменяемости общественно опасное деяние, предусмотренное уголовным законом (ст. 433 УПК РФ). В ст. 442 и 443 УПК РФ также говорится: «имело ли место деяние, запрещенное уголовным законом».

Суд должен дать этому деянию юридическую оценку по соответствующей статье УК РФ и указать в постановлении, что лицо освобождается от уголовной ответственности за совершенное в состоянии невменяемости общественно опасное деяние, предусмотренное этой статьей.

Так, Московским областным судом 3 февраля 2004 г. Давыдов освобожден от уголовной ответственности за совершение в состоянии невменяемости общественно опасных деяний, предусмотренных ч. 1 ст. 208, ч. 1 ст. 239, ч. 3 ст. 127, п. «а», «г», «е» ч. 2 ст. 117 УК РФ, а Привалов освобожден от уголовной ответственности за совершение в состоянии невменяемости общественно опасного деяния, предусмотренного ч. 2 ст. 208 УК РФ, с применением к ним принудительных мер медицинского характера.

Общественно опасные деяния совершены на территории Московской области в период с 1999 г. по 7 декабря 2000 г. Давыдов совместно с Дергузовой пропагандировали и развивали так называемую «теорию общественного счастья», согласно которой современное общество нуждается в усовершенствовании с помощью специально разработанных воспитательных методов, которые будут использовать избранные люди-воспитатели. Пропагандируя свои идеи, Давыдов и Дергузова создали общественную организацию «Б.К.Н.Л. “ПОРТОС”». Устав организации зарегистрирован управлением юстиции Калужской области в ноябре 1993 г. Целью создания организации явилось воспитание нового поколения людей в соответствии с названной теорией. При этом Давыдов и Дергузова приняли на себя роль «избранных воспитателей». Организация имела сеть незарегистрированных подразделений на территории России и Украины.

На территории бывшей базы завода «Салют» Давыдов совместно с другими лицами стал насаждать в т. н. «воспитательные» методы элементы насилия, включая применение физических наказаний к вовлекаемым в организацию лицам, преобразовав в результате организацию «ПОРТОС» в общественное объединение, деятельность которого сопряжена с насилием над гражданами, т. е. объединение, посягающее на личность и права граждан. В эту организацию привлекались как несовершеннолетние, в основном из неблагополучных семей, так и другие лица, используемые впоследствии на работах для обеспечения финансирования организации. Организация «ПОРТОС» имела четкую структуру, основанную на жесткой дисциплине и безусловном подчинении рядовых членов и наемных рабочих ее руководителям. У подростков руководители организации отбирали удостоверяющие личность документы, и таким образом подростки удерживались на территории базы. Для охраны своей территории Давыдов и его сторонники создали из членов своей организации вооруженное формирование, в состав которого вошел также Привалов. Оружие было приобретено руководителями на законных основаниях.

Согласно акту судебной психолого-психиатрической экспертизы, Давыдов и Привалов страдают хроническими психическими расстройствами в форме шизофрении. Поэтому в период, относящийся к совершению ими инкриминируемых деяний, они не могли осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими. С учетом конкретных обстоятельств дела и заключений судебно-психиатрической экспертизы суд обоснованно назначил Давыдову принудительное лечение в психиатрическом стационаре специализированного типа, а Привалову — в психиатрическом стационаре общего типа³.

Статья 22. Уголовная ответственность лиц с психическим расстройством, не исключающим вменяемости

1. Вменяемое лицо, которое во время совершения преступления в силу психического расстройства не могло в полной мере осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий (бездействия) либо руководить ими, подлежит уголовной ответственности.

2. Психическое расстройство, не исключающее вменяемости, учитывается судом при назначении наказания и может служить основанием для назначения принудительных мер медицинского характера.

_______________________

1. УК РФ 1996 г. впервые в отечественном уголовном праве закрепил новеллу об уголовной ответственности лиц с психическим расстройством, не исключающим вменяемости. Вместе с тем юридическая наука, общая и судебная психиатрия имеют длительную историю обсуждения подобного состояния по-разному именуемого («ограниченной», «уменьшенной», «неполной» вменяемостью) и неоднозначно трактуемого.

В отличие от пограничного состояния — невменяемости (ст. 21 УК РФ), когда речь идет об отсутствии у лица способности отдавать отчет в своих действиях или руководить своими поступками вследствие болезненного состояния психики и которое требует установления и медицинского, и юридического критериев в их единстве, в ст. 22 УК РФ указан лишь медицинский критерий — психическое расстройство вменяемого лица. Такое расстройство приводит к снижению способности лица, совершившего преступление, сознавать опасность содеянного или руководить своим поведением. Тем не менее оно оставляет ему, пусть и не в полной мере, свободу воли, возможности организации и регулирования своего поведения, отдавать отчет в своих действиях.

К указанным расстройствам чаще всего относят психопатии различной степени, различного рода неврозы, хронический алкоголизм и др.

Психопатиями называются аномальные варианты человеческой личности, выражающиеся в грубых несовершенствах (дефектах) характера личности, ее эмоциональной и волевой сторон. Они дают непропорциональные реакции на внешние раздражения: как слишком сильные, так и слишком слабые. Причиной психопатии являются врожденные особенности нервной системы, а главное воздействие среды и пороки воспитания. Формы психопатии как антисоциального расстройства личности различны, но они не входят в перечень официальных диагнозов, болезней и поэтому лица, страдающие психопатией, всегда несут уголовную ответственность за содеянное.

Реактивные состояния в виде неврозов и реактивных психозов являются психическими расстройствами, которые возникают как реакции личности на тяжелые психические травмы и жизненные трудности. Основные неврозы (неврастения, психастения, истерия) возникают чаще у людей со слабой нервной системой в результате умеренных по силе, но долгое время действующих конфликтов (семейных, производственных, учебных и др.), психических травм. Поскольку неврозы не связаны с грубым нарушением психической деятельности, лица, страдающие ими и совершившие преступления, как правило несут уголовную ответственность.

Хронический алкоголизм представляет собой болезненное привыкание, влечение и систематическое употребление алкоголя, прежде всего спиртных напитков, пива. Признаками начинающегося алкоголизма являются похмелье, социальная деградация, позднее запойное пьянство, дисфория, приступы агрессии, ревности, раздражения. Алкоголь ослабляет волю, подрывает ее, снижает контрольные функции, ослабляет процессы торможения, что может способствовать совершению преступления. За исключением самых острых психических расстройств алкогольного происхождения (белая горячка, алкогольный галлюциноз, бред ревности) в состояние хронического алкоголизма лиц, совершивших общественно-опасные деяния должны признавать вменяемыми.

Перечисленные и другие психические, болезненные состояния не могут достигать той глубины поражения психики, при которой речь может идти только о невменяемости (например, при тяжелых прогрессирующих формах хронических психических заболеваний, выраженном слабоумии как последствии психических расстройств или врожденной либо в детском возрасте приобретенной патологии). Они, как правило, занимают пограничное, промежуточное положение между нормой и патологией.

Классификация психических аномалий уточняется с учетом практики применения ст. 22 УК РФ. Судебная практика свидетельствует о случаях выявления комплексных расстройств. Так, согласно выводам комиссии экспертов, у С. обнаружено психическое расстройство в форме смешанного расстройства эмоций и поведения, обусловленного расстройством адаптации, синдромом зависимости от алкоголя. Данное психическое расстройство, сопровождающееся эмоциональной угнетенностью, высокой интенсивностью эмоциональных переживаний, связано с возможностью причинения вреда себе и окружающим. Данные обстоятельства подтверждают выводы суда о возможности обвиняемого (по ст. 105 УК РФ), при его нахождении на свободе скрыться от суда, продолжить преступную деятельность, оказать воздействие на потерпевшую. Таким образом, необходимость в избранной в отношении С. меры пресечения в виде заключения под стражу не отпала⁴.

Психическое расстройство, не исключающее вменяемости, устанавливается только судом на основании заключения комплексной судебной психолого-психиатрической экспертизы.

2. В соответствии с ч. 2 ст. 22 УК РФ психическое расстройство, не исключающее вменяемости, учитывается судом при назначении наказания и может служить основанием для назначения принудительных мер медицинского характера.

Конституционный Суд Российской Федерации разъяснил, что ст. 22 УК РФ, регламентирующая уголовную ответственность лиц с психическим расстройством, не исключающим вменяемости, не относит это обстоятельство ни к смягчающим, ни к отягчающим вину, а лишь предусматривает, что такое психическое расстройство учитывается судом при назначении наказания и может служить основанием для назначения принудительных мер медицинского характера⁵.

Эти меры применяются к лицу, признанному ограниченно вменяемым, наряду с наказанием, только в форме амбулаторного принудительного наблюдения и лечения у психиатра (ч. 2 ст. 99 УК РФ). Одним из основных предназначений института, закрепленного ст. 22 УК, является потребность в принудительном применении мер медицинского характера в местах лишения свободы.

Несмотря на то, что наличие психического расстройства, не исключающего вменяемости не связывается с обязательным смягчением наказания лицу, совершившему преступление в таком состоянии суды должны учитывать характер и степень общественной опасности содеянного, степень психического расстройства лица, совершившего преступление, значение психического расстройства в цепочки причинной связи приведшей к совершению преступления. Само по себе закрепление института ограниченной вменяемости в ст. 22 УК РФ, соответствующее принципам гуманизма и справедливости, предполагает дифференцированный подход к психически здоровым лицам и лицам с отклонениями в психической сфере.

Следует отметить, что Особенная часть уголовного кодекса включает специальные нормы (ст. 106 УК РФ «Убийство матерью новорожденного ребенка»), устанавливающие менее строгую уголовную ответственность и наказание при таком конституционном признаке как наличие психического расстройства, не исключающего вменяемость.

Статья 23. Уголовная ответственность лиц, совершивших преступление в состоянии опьянения

Лицо, совершившее преступление в состоянии опьянения, вызванном употреблением алкоголя, наркотических средств, психотропных веществ или их аналогов, новых потенциально опасных психоактивных веществ либо других одурманивающих веществ, подлежит уголовной ответственности.

(Статья в ред. Федерального закона от 3 июля 2016 г. № 328-ФЗ.)

_______________________

1. Уголовной ответственности подлежат и лица, совершившие преступления в состоянии опьянения.

Состояние опьянения представляет собой особое состояние нервной системы вследствие употребления алкоголя, наркотических средств, психотропных веществ или их аналогов, новых потенциально опасных психоактивных веществ либо других одурманивающих веществ.

2. В ст. 1 Федерального закона «О наркотических средствах и психотропных веществах» от 08.01.1998 № 3-ФЗ, даны определения понятий, используемых в ст. 23 УК РФ, и относящихся к веществам, вызывающим состояние опьянения. В частности:

наркотические средства — это вещества синтетического или естественного происхождения, препараты, включенные в Перечень наркотических средств, психотропных веществ и их прекурсоров, подлежащих контролю в Российской Федерации, в соответствии с законодательством Российской Федерации, международными договорами Российской Федерации, в том числе Единой конвенцией о наркотических средствах 1961 года;

психотропные вещества — это вещества синтетического или естественного происхождения, препараты, природные материалы, включенные в Перечень наркотических средств, психотропных веществ и их прекурсоров, подлежащих контролю в Российской Федерации, в соответствии с законодательством Российской Федерации, международными договорами Российской Федерации, в том числе Конвенцией о психотропных веществах 1971 года;

аналоги наркотических средств и психотропных веществ — это запрещенные для оборота в Российской Федерации вещества синтетического или естественного происхождения, не включенные в Перечень наркотических средств, психотропных веществ и их прекурсоров, подлежащих контролю в Российской Федерации, химическая структура и свойства которых сходны с химической структурой и со свойствами наркотических средств и психотропных веществ, психоактивное действие которых они воспроизводят;

новые потенциально опасные психоактивные вещества — это вещества синтетического или естественного происхождения, включенные в Реестр новых потенциально опасных психоактивных веществ, оборот которых в Российской Федерации запрещен⁶.

Согласно п. 7 ст. 2 Федерального закона «О государственном регулировании производства и оборота этилового спирта, алкогольной и спиртосодержащей продукции и об ограничении потребления (распития) алкогольной продукции» от 22.11.1995 № 171-ФЗ алкогольная продукция — это пищевая продукция, которая произведена с использованием или без использования этилового спирта, произведенного из пищевого сырья, и (или) спиртосодержащей пищевой продукции, с содержанием этилового спирта более 0,5 процента объема готовой продукции, за исключением пищевой продукции в соответствии с перечнем, установленным Правительством Российской Федерации. Алкогольная продукция подразделяется на такие виды, как спиртные напитки (в том числе водка, коньяк), вино, фруктовое вино, ликерное вино, игристое вино (шампанское), винные напитки, пиво и напитки, изготавливаемые на основе пива, сидр, пуаре, медовуха⁷.

Список одурманивающих веществ в 2005 г. был утвержден Постоянным комитетом по контролю наркотиков и включал в себя: 1) смесь клофелина с алкоголем — в любом процентном соотношении; 2) смесь димедрола с алкоголем — в любом процентном соотношении; 3) смесь барбитуратов с алкоголем — в любом процентном соотношении; 4) хлороформ; 5) эфир; 6) толуол; 7) хлорэтил; 8) закись азота; 9) спиртовые экстракты растений, содержащих алкалоиды тропановой группы (красавка (белладонна), дурман индейский и др.); 10) ксенон; 11) смесь доксиламина сукцината с алкоголем — в любом процентном соотношении; 12) смесь клозапина с алкоголем — в любом процентном соотношении.

В примечаниях к списку указывалось, что его содержание является динамичным и при выявлении случаев злоупотребления и регистрации противоправных действий с другими конкретными нейролептиками и алкоголем эти смеси будут включаться в Списки одурманивающих веществ в установленном порядке⁸.

3. При физиологическом опьянении ослабляется функционирование тормозных процессов нервной деятельности и самоконтроль. Синдром опьянения проявляется в расстройстве системы вегетативно-сосудистой регуляции, двигательных нарушениях. Как правило, у лица в состоянии опьянения сохраняется контакт с окружающей средой, действия пьяного носят мотивированный характер, а воспринимаемая действительность не искажается.

Обычное опьянение независимо от его тяжести и степени утраты лицом способности отдавать отчет в своих действиях и руководить ими не может рассматриваться в аспекте критериев невменяемости. Оно возникает, как правило, вследствие произвольного приема алкоголя, наркотических средств, психотропных веществ или их аналогов, новых потенциально опасных психоактивных веществ либо других одурманивающих веществ причем произвольным является не только сам прием, но и их доза, которая в значительной мере определяет поведение лица. Поведение лица в состоянии опьянения обуславливается также другими факторами, связанными с воспитанием, привычками и проч. Эти обстоятельства не позволяют отождествлять опьянение с психической болезнью и определяют различное отношение законодателя к общественно опасным деяниям, совершенным душевнобольными и пьяными.

3. Действие комментируемой статьи не распространяются на лиц страдающими расстройством психики в состоянии опьянения, если психическое нездоровье исключает их вменяемость. Например, исключается возможность привлечения лиц к уголовной ответственности, совершивших преступление в состоянии патологического опьянения. Оно наступает неожиданно, даже при употреблении малых доз алкоголя в связи с физическим или психическим переутомлением лица. Патологическое опьянение относится к кратковременным психическим расстройствам и качественно отличается от глубокой степени обычного бытового опьянения. В состоянии патологического опьянения у человека возникают искаженное восприятие окружающей обстановки, возбуждение, что приводит к неправомерному поведению, а иногда к преступлению. В таком состоянии возникают галлюцинации, бредовые идеи. Характерным признаком патологического опьянения является отсутствие физических признаков опьянения. Состояние патологического опьянения носит кратковременный характер: человек быстро засыпает, спит глубоким сном и потом ничего не помнит.

4. До последнего времени совершение преступления в состоянии опьянения не являлось ни смягчающим, ни отягчающим обстоятельством. Уголовная ответственность наступала на общих основаниях. Все изменилось с принятием Федерального закона от 21.10.2013 № 270-ФЗ, который ввел в ст. 63 УК ч. 1¹. Теперь согласно ее содержания «судья (суд), назначающий наказание, в зависимости от характера и степени общественной опасности преступления, обстоятельств его совершения и личности виновного может признать отягчающим обстоятельством совершение преступления в состоянии опьянения, вызванном употреблением алкоголя, наркотических средств, психотропных веществ или их аналогов, новых потенциально опасных психоактивных веществ либо других одурманивающих веществ».

ГЛАВА 5. Вина

Статья 24. Формы вины

1. Виновным в преступлении признается лицо, совершившее деяние умышленно или по неосторожности.

2. Деяние, совершенное только по неосторожности, признается преступлением лишь в случае, когда это специально предусмотрено соответствующей статьей Особенной части настоящего Кодекса.

(Часть в ред. Федерального закона от 25 июня 1998 г. № 92-ФЗ.)

_______________________

1. Понятие вины. В Уголовном законе нет определения вины, однако УК РФ активно пользуется понятием вины, ибо без вины нет и не может быть УО.

В соответствии со ст. 5 УК, лицо подлежит УО только за те общественно опасные действия (бездействие) и наступившие общественно опасные последствия, в отношении которых установлена его вина.

Весьма познавательно с точки зрения правоприменительной практики сегодняшнего дня эволюция понимания вины в уголовном праве.

Объективное вменение. Исторически первоначально под виной понималась объективная связь лица с причиненным вредом, а осуждение лица происходило на основании одних лишь имеющихся последствий, т. е. объективного вменения.

В настоящее время в ч. 2 ст. 5 УК прямо указано, что объективное вменение, то есть уголовная ответственность за невиновное причинение вреда, не допускается.

Теория опасного состояния. Впоследствии вина толковалась как совокупность признаков, характеризующих личность субъекта преступления.

В соответствии с данной теорией лица, социально предрасположенные или склонные к совершению преступления (находящиеся в опасном состоянии), должны превентивно подвергаться уголовному преследованию. Данная теория вины получила применение в первые постреволюционные годы ХХ в.

Оценочная теория вины. До середины ХХ в. широко велись дискуссии в науке уголовного права относительно возможности практического применения оценочной теории вины. В соответствии с данной теорией вина рассматривалась как оценка следствием и судом личности субъекта, а также всех обстоятельств содеянного им, но фактически без учета его субъективного отношения. Правоприменитель словно бы говорит субъекту: «Моя оценка твоего поведения и есть твоя вина».

В сущности, оценочная теория вины выступала и выступает теоретическим обоснованием усиления уголовных репрессий.

Теория субъективного вменения. В настоящее время распространено понимание вины как категории субъективной (психологической), раскрывающей психическое отношение субъекта к совершаемому им общественно-опасному деянию и его последствиям. Психологическое понимание вины получило отражение и в Уголовном кодексе.

Теория объективно-субъективного вменения. Представляется, что с точки зрения правоприменителя, вину необходимо толковать как категорию объективно-субъективную.

Вина как психический процесс относится к «внутренним» признакам, протекающим в сознании виновного лица, однако она может быть познана на основании его поведения, т. е. объективных признаков преступления, имеющих внешнее выражение. При этом, необходимо иметь в виду, что само по себе деяние человека, взятое изолировано, вне связи с иными обстоятельствами дела и личностью, не может правильно раскрыть вину человека.

Иначе говоря, уголовно-правовая оценка поведения виновного, даваемая правоприменителем, должна основываться как на фактических обстоятельствах дела, так и на полном и точном выяснении его отношения к содеянному. Поэтому вина, по нашему мнению, является категорией объективно-субъективной. Со стороны виновного лица она выражает его отношение к содеянному, т. е. в этом смысле она выступает категорией субъективной. Однако познание вины правоприменителем предполагает, что она «противостоит» ему, что позволяет в данном контексте признавать ее категорией объективной.

Таким образом, вина — это объективно-субъективная категория, которая раскрывает отношение лица к совершаемому деянию и его последствиям на основании всех фактических обстоятельств, имеющих отношение к делу.

2. Формы вины. В ч. 1 ст. 24 УК РФ называются две формы вины — умысел и неосторожность. Практически это означает, что любое преступление, предусмотренное статьей Особенной части Уголовного закона, может быть совершенно или умышленно, или по неосторожности, или как умышленно, так и по неосторожности.

Исходя из философского понимания соотношения формы и содержания, логично сделать вывод о том, что форма вины выражает ее содержание.

Следовательно, чтобы раскрыть содержание умышленной и неосторожной формы вины, необходимо проанализировать виды умысла и неосторожности.

Однако, прежде чем мы приступим к анализу содержания данных понятий, следует обратить внимание на ч. 2 ст. 24 УК РФ, в которой сказано следующее: «Деяние, совершенное только по неосторожности, признается преступлением лишь в случае, когда это специально предусмотрено соответствующей статьей Особенной части настоящего Кодекса».

Возникает вопрос. Если вина не указана в диспозиции закона, то какая вина в этом случае предполагается, исходя из действующей редакции ч. 2 ст. 24 УК РФ? В научной литературе высказываются разные мнения.

Отдельные авторы действующую редакцию ч. 2 ст. 24 толкуют идентично ее первоначальной редакции¹. Другие исходят из того, что вина при отсутствии указания на неосторожную форму вины может быть только умышленной. Третьи считают, что раз не указана неосторожная вина, это означает, что данное преступление может совершаться как умышленно, так и по неосторожности.

Однако главная проблема, как это не покажется парадоксальным, заключается в ином.

При любом толковании ч. 2 ст. 24 УК применение данной статьи не имеет никакого практического значения. В самом деле, например, представим, что при отсутствии указания на неосторожную форму вины преступление, предусмотренное в Особенной части, признается умышленным. Что это означает практически? Означает ли это, что, например, все экологические преступления, где не указана форма вины в диспозициях статей Особенной части могут совершаться только умышленно? Очевидно, что нет. Ибо при подобном подходе неосторожное причинение последствий будет исключать уголовную ответственность за совершение экологических преступлений, в то время, как по своей сути в большинстве случаев они являются неосторожными. Например, сложно себе представить, что загрязнение воды, атмосферы, морской среды, повлекшие общественно опасные последствия, будет признаваться уголовно наказуемым деянием лишь в случае умышленного преступления.

Верно и обратное. Представим, что при отсутствии указания в законе на форму вины в статьях Особенной части, соответствующее преступление может совершаться как умышленно, так и по неосторожности. В таком случае мы должны признать, что все экономические преступления, где отсутствует указание на форму вины, могут быть совершены и по неосторожности. Например, незаконное предпринимательство, повлекшее причинение крупного ущерба. Однако данный вывод представляется абсурдным, поскольку предпринимательская деятельность является целесообразной. Виновный или желает причинения крупного ущерба гражданам, организациям или государству, или допускает подобные последствия. Третьего не дано.

Следовательно, ч. 2 ст. 24 УК РФ не разрешает проблему установления формы вины в статьях Особенной части. Вопрос о форме вины должен решаться применительно к каждому конкретному случаю, исходя из анализа диспозиции закона, на основе различных способов толкования его.

3. При квалификации преступлений установление вины предполагает:

1. уяснение законодательных признаков умысла и неосторожности, данных в статьях Общей части УК РФ;

2. правильное толкование законодательных признаков вины, сформулированных в статьях Особенной части УК РФ, предусматривающих ответственность за совершение конкретных преступлений;

3. установление и закрепление в материалах уголовного дела фактических обстоятельств совершенного деяния и наступивших общественно-опасных последствий;

4. выяснение характера и направленности умысла виновного лица, его мотивов и целей, либо содержания неосторожности путем сопоставления фактических обстоятельств дела с субъективными признаками инкриминируемого состава преступления.

Статья 25. Преступление, совершенное умышленно

1. Преступлением, совершенным умышленно, признается деяние, совершенное с прямым или косвенным умыслом.

2. Преступление признается совершенным с прямым умыслом, если лицо осознавало общественную опасность своих действий (бездействия), предвидело возможность или неизбежность наступления общественно опасных последствий и желало их наступления.

3. Преступление признается совершенным с косвенным умыслом, если лицо осознавало общественную опасность своих действий (бездействия), предвидело возможность наступления общественно опасных последствий, не желало, но сознательно допускало эти последствия либо относилось к ним безразлично.

_______________________

1. Определения умышленной формы вины закон не содержит. Нет общепринятого определения умышленной формы вины и в доктрине уголовного права. Понятие умысла раскрывается через его виды.

2. Приведенные в законе формулировки прямого и косвенного умысла относятся только к преступлениям с материальным составом, поскольку их характеристика предусматривает отношение виновного к последствиям.

В преступлениях с законодательной конструкцией, не предусматривающей последствия как обязательного признака состава преступления, характеристика умышленной формы вины должна быть иной. Однако отечественный законодатель подобной характеристики не дает.

Например, в ч. 1 ст. 24 Уголовного кодекса Республики Беларусь сформулировано следующее положение:

«1. В преступлении, для наличия которого не требуется наступления общественно опасных последствий, форма вины устанавливается по отношению лица к общественно опасному деянию.

2. Преступление признается совершенным умышленно, если лицо, его совершившее, сознавало общественно опасный характер своего действия или бездействия и желало его совершить».

Следовательно, необходимо сделать вывод, что в преступлении, для наличия которого не требуется наступления общественно опасных последствий, форма вины выражается только прямым умыслом. Совершение подобных преступлений с косвенным умыслом невозможно.

Таким образом, с прямым умыслом могут быть совершены все умышленные преступления, независимо от юридической конструкции состава преступления. С косвенным умыслом могут быть совершены лишь те умышленные преступления, в которых последствия относятся к обязательным признакам состава преступления.

3. Характеристика прямого и косвенного умысла. Признается совершенным с прямым умыслом, если лицо осознавало общественную опасность своих действий (бездействия), предвидело возможность или неизбежность наступления общественно опасных последствий и желало из наступления.

Преступления признается совершенным умыслом, если лицо осознавало общественную опасность своих действий (бездействия), предвидело возможность наступления общественно опасных последствий, не желало, но сознательно допускало эти последствия, либо относилось к ним безразлично.

И при прямом, и при косвенном умысле в преступлениях с материальным составом интеллектуальный процесс характеризуется двумя моментами: 1) осознанием общественной опасности своего деяния; 2) предвидением общественно опасных последствий.

Это дало повод для некоторых ученых сделать вывод, что по интеллектуальному признаку прямой и косвенный умыслы совпадают, а отличие между ними необходимо проводить лишь по волевому моменту. Нам данный вывод представляется не корректным.

Закон одними и теми же словами раскрывает только один момент интеллектуального отношения субъекта, а именно — осознание общественной опасности своего деяния (действия или бездействия). Относительно предвидения общественно опасных последствий этого сказать нельзя. При прямом умысле лицо предвидит или возможность, или неизбежность последствий. При косвенном умысле лицо предвидит лишь возможность последствий. Следовательно, если лицо при совершении преступления предвидело неизбежность последствий в результате своего общественно опасного деяния, то оно признается действовавшим с прямым умыслом со всеми вытекающими из данного вывода последствиями. Ибо понятно, что в подобных случаях лицо не может не желать данных последствий. Например, невозможно представить ситуацию, когда виновное лицо предвидит, что в результате его деяния человек неизбежно погибнет, но, не желая причинения ему смерти, все же совершает общественно опасное деяние, приведшее к гибели потерпевшего.

Более того, на наш взгляд, для прямого умысла более характерно предвидение неизбежности последствий, чем их реальной возможности.

Сознание общественно опасного характера своего деяния относится к моменту совершения действия или к моменту отказа от его совершения. Предвидение относится к сфере будущего, поскольку оно следует за совершением деяния. Между деянием и последствиями присутствует причинно-следственная связь, которая также должна осознаваться лицом и входить в сферу его предвидения, т. е. интеллектуальным процессом сознания охватывается не только деяние и последующие последствия, но и особенности причинно-следственной связи между деянием и возможными (наступившими) общественно опасными последствиями. Не осознание наличия причинно-следственной связи между деянием и последствиями исключает уголовную ответственность за умышленное преступление.

При прямом умысле, когда лицо желает наступления определенных последствий, оно выбирает такой способ совершения деяния, при котором наступление желаемых последствий с его точки зрения должно наступить в обязательном порядке, или, в исключительном случае, вероятность их наступления должна быть реально возможной при определенных обстоятельствах, к которым лицо стремится. Иначе ему не было бы необходимости действовать.

Представляется, что в содержание прямого и косвенного умысла включается сознание и предвидение всех фактических обстоятельств, которые соответствуют объективным признакам состава конкретного преступления, предусмотренного уголовным законом. Например, при вменении убийства, совершенного общеопасным способом, обязательным предметом доказывания будет осознание лицом общеопасного способа убийства и предвидение им того, что в результате его деяния смерть угрожала как минимум двум потерпевшим.

Последствия при прямом умысле составляют цель деяния лица. Последствия при косвенном умысле — представляют побочный, не желаемый результат его деяния. В силу значимости последствий для лица, степень вероятности их наступления при прямом и косвенном умысле не могут совпадать. Человек, движимый осознанными побуждениями (мотивами), руководствуясь своим сознанием, на основе интеллекта и воли, сам ставит себе цели, избирая наиболее оптимальный способ их достижения. Желаемой цели будет сопутствовать и более высокая степень вероятности ее наступления. При этом только необходимо иметь в виду, что закон в желании последствий подразумевает стремление лица реализовать цель путем активных действий или сознательного бездействия, а не «голое» желание необходимого результата без затраты физических, интеллектуальных и волевых усилий.

При характеристике прямого умысла в ч. 2 ст. 25 УК РФ сказано, что, совершая преступление с прямым умыслом, лицо предвидит возможность или неизбежность последствий. Законодатель, на первый взгляд, уравнял степень вероятности наступления последствий при прямом и косвенном умысле, поскольку в обоих случаях последствиями могут быть лишь реально возможными. Представляется, что это не так. Необходимо учесть, что интеллектуальный момент вины составляет лишь часть умысла. Не менее важен и волевой момент умысла.

При прямом умысле виновный всегда стремится к последствиям. Однако не во всех случаях его стремление в силу ряда объективных причин может привести к неизбежности наступления последствий. В некоторых случаях его стремление может создать лишь реальную возможность их наступления. В подобных ситуациях, при доказанности того, что лицо стремилось причинить последствия, оно признается действующим с прямым умыслом.

Таким образом, отличие прямого и косвенного умыслов заключается как интеллектуальном, так и в волевом моментах. При прямом умысле лицо, как правило, предвидит неизбежность последствий, к которым он стремится. В отдельных случаях в силу объективных обстоятельств лицо может предвидеть лишь реальную возможность последствий, стремясь к тому, чтобы они наступили. При косвенном умысле субъект всегда предвидит реальную возможность последствий. Наступившие общественно опасные последствия не являлись целью его деяния. При косвенном умысле цель действий лица и полученный им преступный результат не совпадают изначально. Однако никаких сознательных волевых усилий во избежание последствий лицо не предпринимает. Подобное отношение к общественно опасным последствиям позволяет утверждать, что и при прямом, и при косвенном умыслах у виновного лица имеется к ним позитивное отношение, только в первом случае — активно позитивное, а во втором — пассивно позитивное.

Предвидение неизбежности последствий своего деяния исключает косвенный умысел. Это признак прямого умысла.

4. Кроме прямого и косвенного, в теории уголовного права известны также иные виды умысла. Поскольку юридическая природа данных видов умысла не определена в законе, им придается разное правовое значение.

Выделяют внезапно возникший и заранее обдуманный, а также конкретизированный и неконкретизированный умыслы.

Иные виды умысла, на наш взгляд, лишь уточняют, конкретизируют умышленную форму вины в рамках законодательно определенных прямого или косвенного умысла. Вне рамок прямого или косвенного умысла они не существуют.

В случае, если виновный действовал с простым прямым умыслом на одно определенное последствие, например, причинения смерти, хищения в особо крупных размерах и т. д., при не достижении желаемого преступного результата содеянное им должно квалифицироваться как покушение на совершение соответствующего преступления. Во всех остальных случаях содеянное виновным должно квалифицироваться по фактически наступившим последствиям, даже если виновный действовал с прямым умыслом, но не простым, а альтернативным или неопределенным. Утверждаемое в литературе мнение о правильности квалификации действий виновного как покушения на наибольшее из желаемых альтернативно последствий, представляется не корректным. В подобных случаях степень вероятности разных последствий одинакова. Для выделения наибольшего не имеется ни субъективных, ни объективных оснований.

5. Значение разграничения прямого и косвенного умыслов при квалификации преступлений. В зависимости от того, с каким видом умысла действовало лицо, решается целый ряд уголовно-правовых вопросов:

1. При отсутствии последствий или деяния, образующего состав какого-либо преступления с формальным составом (например, получения взятки), если виновное лицо действовало с прямым умыслом, то содеянное им, как правило, квалифицируется по направленности умысла. В зависимости от этапа его прерванной преступной деятельности как приготовление к совершению тяжкого или особо тяжкого преступления или как покушение на преступление.

2. При совершении преступления с косвенным умыслом содеянное лицом всегда квалифицируется по фактически наступившим последствиям.

3. Предварительная преступная деятельность в виде приготовления к преступлению или покушения на него возможна только с прямым умыслом.

4. Преступление с формальным составом может быть совершено только с прямым умыслом.

5. По нашему мнению, соисполнительство в преступлении может быть совершено как с прямым, так и с косвенным умыслом. Соучастие в преступлении с распределением ролей возможно только с прямым умыслом.

Статья 26. Преступление, совершенное по неосторожности

1. Преступлением, совершенным по неосторожности, признается деяние, совершенное по легкомыслию или небрежности.

2. Преступление признается совершенным по легкомыслию, если лицо предвидело возможность наступления общественно опасных последствий своих действий (бездействия), но без достаточных к тому оснований самонадеянно рассчитывало на предотвращение этих последствий.

3. Преступление признается совершенным по небрежности, если лицо не предвидело возможности наступления общественно опасных последствий своих действий (бездействия), хотя при необходимой внимательности и предусмотрительности должно было и могло предвидеть эти последствия.

_______________________

1. Исходя из законодательного определения неосторожности, можно усмотреть ее отличие от умышленной формы вины:

— в законе не указывается на осознание виновным общественно опасного характера своего деяния;

— неосторожная форма вины не допускает позитивного отношения лица к последствиям своего деяния. Он или вообще не предвидит общественно опасных последствий своего деяния, или рассчитывает их предотвратить при предвидении.

Законодательное определение неосторожности рассчитано на преступления с материальным составом, поскольку и при легкомыслии, и при небрежности речь идет об отношении лица к последствиям. При отсутствии общественно опасных последствий вопроса об УО применительно к преступлениям с материальным составом, совершаемым по неосторожности, не возникает.

2. Легкомыслие. При легкомыслии лицо предвидит последствия своего деяния, но не желает их наступления.

Подобная законодательная характеристика сближает легкомыслие с косвенным умыслом, но и заставляет искать критерии их разграничения. Необходимо отметить, что в правоприменительной деятельности данная проблема очень актуальна. Например, при разграничении убийства и неосторожного причинения смерти, когда преступление может быть совершенно как с косвенным умыслом, так и в результате преступного легкомыслия.

Понятно, чтобы правильно квалифицировать содеянное виновным деяние в каждом конкретном случае, необходимо обратить самое пристальное внимание на законодательное отличие косвенного умысла и легкомыслия.

Отличие необходимо усматривать и в интеллектуальном, и в волевом моменте косвенного умысла и легкомыслия:

— при легкомыслии лицо не осознает общественную опасность своего деяния, а при косвенном умысле осознает;

— при совершении преступления по легкомыслию лицо предвидит абстрактную возможность наступления последствий своего деяния, а при косвенном умысле — реальную возможность наступления общественно опасных последствий.

Отличие предвидения абстрактной и реальной возможности последствий заключается в следующем. Предвидение абстрактной возможности последствий своего деяния означает, что лицо предвидит возможность наступления последствий вообще в подобных случаях, но исключает их в результате своего деяния в данном конкретном случае.

Например, бросая камень в сторону человека, лицо предвидело, что попадание камня в область головы потерпевшего вообще-то может оказаться смертельным, однако оно исходило из того, что в данном конкретном случае этого не произойдет, поскольку камень бросается выше головы потерпевшего. Расчет лица оказался не состоятельным. Камень попал в голову потерпевшего и причинил ему смертельное ранение.

При косвенном умысле лицо предвидит, что последствия могут наступить не вообще в подобных случаях, а в результате его деяния при наличии имеющихся обстоятельств. Например, виновный предвидит смерть потерпевшего в результате его избиения руками, ногами, твердыми предметами в различные части тела, в том числе, и в жизненно важные, производимыми в течение продолжительного промежутка времени. В этом случае даже один сильный удар в область головы потерпевшего может оказаться смертельным, не говоря уже об их совокупности.

Волевое отношение при легкомыслии и косвенном умысле противоположно по своему содержанию. При легкомыслии лицо занимает активную позицию, рассчитывая на предотвращение последствий, а при косвенном умысле — пассивную, поскольку не предпринимает никаких усилий на их предотвращение, допуская их или относясь к ним безразлично.

В совокупности данные критерии и позволяют отличить легкомыслие от косвенного умысла.

Так, Смирнов и Иванов, находясь в состоянии опьянения, договорились совершить хищение икон и старинных книг из дома 76-летней гражданки Анухиной. Проникнув в дом, они напали на нее, связали и вставили в рот кляп. Анухина пыталась сопротивляться, но Смирнов нанес ей несколько ударов ногами по голове и телу, причинив тяжкие телесные повреждения в виде перелома костей носа и основания черепа, а также переломы скуловых костей.

Похитив иконы, кресты, церковные книги, Смирнов и Иванов скрылись. Анухина в результате механической асфиксии, развившейся вследствие введения тряпичного кляпа в рот, на месте происшествия скончалась.

В данном случае возник вопрос о квалификации действий указанных лиц по отношению к смерти потерпевшего.

Смирнов и Иванов утверждали, что оставляя связанную потерпевшую с кляпом во рту, они рассчитывали, что утром к ней придут родственники и знакомые и освободят ее. Иначе говоря, они утверждали, что преступление совершили по легкомыслию.

Однако суд не согласился с данными доводам, признав, что Смирнов и Иванов предвидели возможность причинения потерпевшей не только телесных повреждений любой тяжести, но и смерти, которая фактически и наступила, и безразлично относились к этому, т. е. совершили убийство с косвенным умыслом².

3. Небрежность. Совершение преступления по небрежности стоит особняком в общем ряде вины. При небрежности лицо действует или бездействует, не осознавая общественной опасности своего деяния и не предвидя возможных общественно опасных последствий своего поведения. Оно может даже спать в момент наступления общественно опасных последствий, смотреть телевизор, читать книгу, однако быть виновным в их причинении. При небрежности лицо, с точки зрения сознания и воли, никак не проявляет себя по отношению к общественно опасным последствиям в момент их наступления. Он их и не желает как при прямом умысле, и не допускает как при косвенном умысле, и не рассчитывает их предотвратить как при легкомыслии. Сознание и воля лица бездействуют. Однако наступившие общественно опасные последствия ставятся лицу в упрек, а он признается виновным в их наступлении, если он должен был и мог предвидеть последствия своего поведения. Лицо несет ответственность не вообще за наступления общественно опасных последствий, а лишь за такие последствия, которые явились результатом его неправильного поведения. Иначе говоря, последствия в обязательном порядке должны быть причинно связанными с его конкретным поведением в том или ином случае при необходимости и возможности предвидения им данных последствий. Субъективно данные последствия для виновного лица являются неожиданными.

Поэтому ключевыми понятиями небрежности являются слова: «должен был предвидеть последствия» и «мог их предвидеть».

Словосочетание «должен был» — это объективный критерий небрежности, определяющий обязанность лица предвидеть последствия своего деяния.

Слово «мог» — это субъективный критерий небрежности, определяющий возможность лица предвидеть последствия своего деяния.

Обязанность лица предвидеть последствия своего деяния всегда вытекает из существующих правил поведения и предосторожности, установленных в обществе, которых субъект должен придерживаться. Данные правила поведения и предосторожности могут вытекать из требований закона, иного нормативного акта, договора, профессии, должности, статуса лица, из общеобязательных правил общежития. Эти правила могут касаться любых сфер человеческой деятельности и занятий. Жить в обществе и быть свободным от общества нельзя. Принадлежность к определенной социальной группе или выполняемой роли налагает на человека и соответствующие правила поведения и предосторожности. Обязанность лица предвидеть наступление общественно опасных последствий своего деяния должна быть установлена и доказана на основании существующих и обязательных для него правил поведения не вообще, а применительно к данному конкретному случаю. Так, например, за халатность может нести уголовную ответственность только то должностное лицо, на котором лежала обязанность, невыполнение которой привело к наступлению общественно опасных последствий, предусмотренных ст. 293 УК РФ.

Таким образом, обязанность лица предвидеть последствия своего деяния проистекает из обязательных для него правил поведения и предосторожности, обусловленных принадлежностью его к какой-либо социальной группе или выполнению им какой-либо социальной роли.

Одной обязанности лица предвидеть общественно опасные последствия недостаточно для признания его виновным в их наступлении. Необходимо наличие субъективного критерия небрежности — возможности лица предвидеть наступление данных общественно опасных последствий. Только совокупность объективного и субъективного критерия небрежности дает основания для признания лица виновным в наступлении инкриминируемых ему общественно опасных последствий.

Возможность предвидения лицом последствий своего деяния в противоположность обязанности предвидения последствий не может основываться на социальных требованиях, обращенных к любому лицу, на которого они распространяются. Наличие возможности предвидения последствий всегда вытекает из персональных возможностей лица по их предвидению, с обязательным учетом особенностей ситуации (обстановки), в которой данное лицо находилось. Обязанность предвидения — это нормативный, а возможность предвидения — ситуативно-персональный критерий небрежности. При оценке субъективной возможности лица предвидеть последствия своего деяния имеет значение оценка человека во всех его проявлениях — биологических, социальных, психологических: его возраст, профессия, полученное образование, состояние здоровья и пр.

Например, отсутствие должного опыта, помешавшего лицу предвидеть последствия, не смотря на наличие обязанности их предвидеть, исключает уголовную ответственность лица за наступившие общественно опасные последствия.

Отсутствие возможности предвидеть последствия могут быть обусловлены не только индивидуальными особенностями лица, но и спецификой ситуации или обстановки, в которой последствия наступили.

Таким образом, возможность лица предвидеть общественно опасные последствия своего деяния определяется его индивидуальными возможностями и особенностями ситуации или обстановки, в которой последствия наступили.

Статья 27. Ответственность за преступление, совершенное с двумя формами вины

Если в результате совершения умышленного преступления причиняются тяжкие последствия, которые по закону влекут более строгое наказание и которые не охватывались умыслом лица, уголовная ответственность за такие последствия наступает только в случае, если лицо предвидело возможность их наступления, но без достаточных к тому оснований самонадеянно рассчитывало на их предотвращение, или в случае, если лицо не предвидело, но должно было и могло предвидеть возможность наступления этих последствий. В целом такое преступление признается совершенным умышленно.

_______________________

1. Из законодательного определения преступления, совершенного с двумя формами вины, вытекают следующие выводы:

— виновным совершается умышленное преступление;

— данное умышленное преступление причиняет последствия, которые не охватываются умыслом виновного лица;

— последствия по своему характеру относятся к тяжким и они влекут за собой более строгое наказание;

— наступившие последствия причинно связаны с совершенным умышленным преступлением;

— психическое отношение лица к наступившим последствиям характеризуется или легкомыслием, или небрежностью;

— данные неосторожные последствия относятся к обязательным признакам состава совершенного умышленного преступления;

— в целом данное преступление, не смотря на наличие более тяжких последствий, причиняемых по неосторожности, признается умышленным.

Действующий Уголовный закон предусматривает большое количество составов преступлений, совершаемых с двумя формами вины.

Например, умышленное причинение тяжкого вреда здоровью потерпевшего, похищение человека, торговля людьми, использование рабского труда, изнасилование, насильственные действия сексуального характера и др., в случаях, когда совершение данных преступлений повлекло по неосторожности смерть или иные тяжкие последствия³.

2. Во всех подобных случаях преступление совершается с двумя формами вины — умыслом и неосторожностью. Однако имеется следующая особенность.

Преступления, совершаемые с двумя формами вины, можно разделить на две группы:

1. Умышленные преступления, предусматривающие и умышленные, и неосторожные последствия;

2. Умышленные преступления, предусматривающие только неосторожные последствия.

К первой группе, например, относится преступление, предусмотренное ч. 4 ст. 111 УК РФ. При совершении данного преступления виновный причиняет умышленные последствия — тяжкий вред здоровью потерпевшего в виде последствий, предусмотренных ч. 1 ст. 111 УК РФ, которые влекут за собой неосторожное последствие в виде смерти потерпевшего. Основной состав данных преступлений предусматривает последствия, точно также как и квалифицированный состав.

Ко второй группе относятся многочисленные составы умышленных преступлений, которые признаются квалифицированными при наличии неосторожных последствий, наступивших в результате их совершения. Например, изнасилование, повлекшее по неосторожности смерть потерпевшей. Основной состав данных преступлений не предусматривает последствия в качестве обязательного признака, в отличие от квалифицированного состава.

3. Наличие в УК РФ преступлений, совершаемых с двумя формами вины, порождает дискуссии в науке уголовного и приводит к многочисленным правоприменительным ошибкам.

С точки зрения доктрины уголовного права представляются дискуссионными следующие вопросы:

— обоснование необходимости существования двух различных форм вины в рамках одного состава преступления. По нашему мнению, ее нет;

— определение возраста субъекта преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 111 УК РФ (14 лет или 16 лет). Представляется, что за это преступление уголовная ответственность должна наступать с 16 лет, с учетом требований ст. 20 УК;

— возможность покушения на совершение преступления, совершаемого с двумя формами вины. На наш взгляд, предварительная преступная деятельность невозможна при совершении первой группы преступлений с двумя формами вины (умышленные преступления, предусматривающие и умышленные, и неосторожные последствия);

— решение вопросов соучастия в данных преступлениях. Очевидно, что соучастие с распределением ролей невозможно по отношению к неосторожным последствиям.

Статья 28. Невиновное причинение вреда

1. Деяние признается совершенным невиновно, если лицо, его совершившее, не осознавало и по обстоятельствам дела не могло осознавать общественной опасности своих действий (бездействия) либо не предвидело возможности наступления общественно опасных последствий и по обстоятельствам дела не должно было или не могло их предвидеть.

2. Деяние признается также совершенным невиновно, если лицо, его совершившее, хотя и предвидело