В. К. Андреев, В. А. Лаптев

Корпоративное право современной России

Монография

Издание третье, переработанное и дополненное

ebooks@prospekt.org

Информация о книге

УДК [346+347.7](470+571)(075.8)

ББК 67.404(2Рос)я73

А65

Авторы:
Андреев В. К., доктор юридических наук, профессор — введение (совм. с В. А. Лаптевым), гл. 1–5;
Лаптев В. А., доктор юридических наук — введение (совм. с В. К. Андреевым), гл. 6–9.

Рецензенты:
Ершова И. В., доктор юридических наук, заслуженный юрист Российской Федерации, первый проректор и заведующий кафедрой предпринимательского и корпоративного права Московского государственного юридического университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА);
Шиткина И. С., доктор юридических наук, профессор кафедры предпринимательского права юридического факультета Московского государственного университета имени М. В. Ломоносова.

В работе авторами исследуется правовое положение корпораций в России на современном историческом этапе, раскрывается содержание корпоративных отношений и корпоративной собственности членов корпорации. Анализируются источники регулирования корпоративных отношений. Определяются способы корпоративного управления. Рассматриваются вопросы защиты корпоративных прав.

Законодательство приведено по состоянию на декабрь 2022 г.

Достоинством работы выступает использование последних изменений в корпоративном законодательстве и судебной практике. Книга предназначена для широкого круга читателей, в том числе представителей органов государственной власти и местного самоуправления, преподавателей курса предпринимательского и корпоративного права, аспирантов.

УДК [346+347.7](470+571)(075.8)

ББК 67.404(2Рос)я73

© Андреев В. К., Лаптев В. А., 2015

© Андреев В. К., Лаптев В. А., 2023, с изменениями

© ООО «Проспект», 2023

ПРИНЯТЫЕ СОКРАЩЕНИЯ

1. Нормативные правовые акты

Конституция РФ — Конституция Российской Федерации, принята всенародным голосованием 12 декабря 1993 г.

АПК РФ — Арбитражный процессуальный кодекс Российской Федерации

ГК РФ — Гражданский кодекс Российской Федерации

ГрК РФ — Градостроительный кодекс Российской Федерации

ГПК РФ — Гражданский процессуальный кодекс Российской Федерации

ЖК РФ — Жилищный кодекс Российской Федерации

КАС РФ — Кодекс административного судопроизводства Российской Федерации

КоАП РФ — Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях

НК РФ — Налоговый кодекс Российской Федерации

СК РФ — Семейный кодекс Российской Федерации

ТК РФ — Трудовой кодекс Российской Федерации

УК РФ — Уголовный кодекс Российской Федерации

Закон об арбитраже — Федеральный закон от 29 декабря 2015 г. № 382-ФЗ «Об арбитраже (третейском разбирательстве) в Российской Федерации»

Закон о банках — Федеральный закон от 2 декабря 1990 г. № 395-1 «О банках и банковской деятельности»

Закон о банкротстве — Федеральный закон от 26 октября 2002 г. № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)»

Закон о государственных унитарных предприятиях — Федеральный закон от 14 ноября 2002 г. № 161-ФЗ «О государственных и муниципальных унитарных предприятиях»

Закон о жилищных кооперативах — Федеральный закон от 30 декабря 2004 г. № 215-ФЗ «О жилищных накопительных кооперативах»

Закон о защите конкуренции — Федеральный закон от 26 июля 2006 г. № 135-ФЗ «О защите конкуренции»

Закон о кредитной кооперации — Федеральный закон от 18 июля 2009 г. № 190-ФЗ «О кредитной кооперации»

Закон о медиации — Федеральный закон от 27 июля 2010 г. № 193-ФЗ «Об альтернативной процедуре урегулирования споров с участием посредника (процедуре медиации)»

Закон о народных предприятиях — Федеральный закон от 19 июля 1998 г. № 115-ФЗ «Об особенностях правового положения акционерных обществ работников (народных предприятий)»

Закон о некоммерческих организациях — Федеральный закон от 12 января 1996 г. № 7-ФЗ «О некоммерческих организациях»

Закон о производственных кооперативах — Федеральный закон от 8 мая 1996 г. № 41-ФЗ «О производственных кооперативах»

Закон о публично-правовых компаниях — Федеральный закон от 3 июля 2016 г. № 236-ФЗ «О публично-правовых компаниях в Российской Федерации и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации»

Закон о развитии предпринимательства — Федеральный закон от 24 июля 2007 г. № 209-ФЗ «О развитии малого и среднего предпринимательства в Российской Федерации»

Закон о регистрации юридических лиц — Федеральный закон от 8 августа 2001 г. № 129-ФЗ «О государственной регистрации юридических лиц и индивидуальных предпринимателей»

Закон о РЦБ — Федеральный закон от 22 апреля 1996 г. № 39-ФЗ «О рынке ценных бумаг»

Закон о третейских судах — Федеральный закон от 24 июля 2002 г. № 102-ФЗ «О третейских судах в Российской Федерации»

Закон об АО — Федеральный закон от 26 декабря 1995 г. № 208-ФЗ «Об акционерных обществах»

Закон об арбитражных судах — Федеральный конституционный закон от 28 апреля 1995 г. № 1-ФКЗ «Об арбитражных судах Российской Федерации»

Закон об ООО — Федеральный закон от 8 февраля 1998 г. № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью»

Закон о ХП — Федеральный закон от 3 декабря 2011 г. № 380-ФЗ «О хозяйственных партнерствах»

Закон РСФСР о предприятиях — Закон РСФСР от 25 декабря 1990 г. № 445-1 «О предприятиях и предпринимательской деятельности»

2. Акты органов судебной власти

Постановление Пленума ВС РФ № 90, Пленума ВАС РФ № 14 от 09.12.1999 — постановление Пленума Верховного Суда РФ № 90, Пленума ВАС РФ № 14 от 9 декабря 1999 г. «О некоторых вопросах применения Федерального закона „Об обществах с ограниченной ответственностью“»

Постановление Пленума ВАС РФ от 18.11.2003 № 19 — Постановление Пленума ВАС РФ от 18 ноября 2003 г. № 19 «О некоторых вопросах применения Федерального закона „Об акционерных обществах“»

Постановление Пленума ВАС РФ от 30.07.2013 № 62 — Постановление Пленума ВАС РФ от 30 июля 2013 г. № 62 «О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица»

Постановление Пленума ВАС РФ от 16.05.2014 № 28 — Постановление Пленума ВАС РФ от 16 мая 2014 г. № 28 «О некоторых вопросах, связанных с оспариванием крупных сделок и сделок с заинтересованностью»

Постановление Пленума ВС РФ от 02.06.2015 № 21 — Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 2 июня 2015 г. № 21 «О некоторых вопросах, возникших у судов при применении законодательства, регулирующего труд руководителя организации и членов коллегиального исполнительного органа организации»

Постановление Пленума ВС РФ от 23.06.2015 № 25 — Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 23 июня 2015 г. № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации»

Постановление Пленума ВС РФ от 24.03.2016 № 7 — Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 24 марта 2016 г. № 7 «О применении судами некоторых положений Гражданского кодекса Российской Федерации об ответственности за нарушение обязательств»

Постановление Пленума ВС РФ от 21.12.2017 № 53 — Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 21 декабря 2017 г. № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве»

Постановление Пленума ВС РФ от 26.06.2018 № 27 — Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 26 июня 2018 г. № 27 «Об оспаривании крупных сделок и сделок, в совершении которых имеется заинтересованность»

Обзор ВС РФ судебной практики о хозяйственных обществах — Обзор судебной практики по некоторым вопросам применения законодательства о хозяйственных обществах, утв. Президиумом Верховного Суда РФ 25 декабря 2019 г.

3. Органы власти, организации

АСВ — Государственная корпорация «Агентство по страхованию вкладов»

Банк России — Центральный банк Российской Федерации

ВАС РФ — Высший Арбитражный Суд Российской Федерации

ВС РФ — Верховный Суд Российской Федерации

КС РФ — Конституционный Суд Российской Федерации

Минюст России — Министерство юстиции Российской Федерации

Налоговый орган — Федеральная налоговая служба Российской Федерации

Росимущество — Федеральное агентство по управлению государственным имуществом

Росреестр — Федеральная служба государственной регистрации, кадастра и картографии

ФАС России — Федеральная антимонопольная служба России

ФКЦБ — Федеральная комиссия по рынку ценных бумаг

ФССП — Федеральная служба судебных приставов России

ФСФР — Федеральная служба по финансовым рынкам России

4. Прочие сокращения

абз. — абзац (-ы)

АО — акционерное общество

гл. — глава (-ы)

ЕГРЮЛ — Единый государственный реестр юридических лиц

ЕГРИП — Единый государственный реестр индивидуальных предпринимателей

ЕГРП — Единый государственный реестр прав на недвижимое имущество и сделок с ним

ККУ — Кодекс корпоративного управления

МРОТ — минимальный размер оплаты труда

ООО — общество с ограниченной ответственностью

п. — пункт (-ы)

подп. — подпункт (-ы)

разд. — раздел (-ы)

РСФСР — Российская Советская Федеративная Социалистическая Республика

РФ — Российская Федерация

см. — смотри

СЗ РФ — Собрание законодательства Российской Федерации

СНК — Совет Народных Комиссаров

СРО — саморегулируемая организация

СССР — Союз Советских Социалистических Республик

ст. — статья (-и)

ФАС — Федеральный арбитражный суд

ч. — часть (-и)

ВВЕДЕНИЕ

В Программе фундаментальных научных исследований Российской Федерации на долгосрочный период (2021–2030 гг.)¹ в качестве одной из важных задач предусмотрено дальнейшее развитие предпринимательского права с опорой, в частности, на идеи корпоративного права, нормативно-правовое регулирование применения в предпринимательстве цифровых платформ и промышленного интернета². Корпоративное управление, наряду с сохранением окружающей среды и социальных факторов, рассматривается одним из трех элементов ESG, влияющих на эффективность предпринимательской деятельности³.

Корпоративные отношения как отношения, связанные (а не регулируемые) с участием в корпоративных организациях или с управлением ими, включены в предмет гражданско-правового регулирования Федеральным законом от 30 декабря 2012 г. № 302-ФЗ «О внесении изменений в гл. 1, 2, 3 и 4 части первой Гражданского кодекса Российской Федерации». Этим Законом также установлено, что из решений собраний возникают гражданские права и обязанности в случаях, предусмотренных законом, а признание решения собрания недействительным выступает способом защиты гражданских прав.

Включение в предмет гражданско-правового регулирования корпоративных отношений, элементом которых является и управление корпоративными организациями, изменяет всю сущность гражданского права. Корпоративные отношения, как следует из ст. 2 ГК РФ, занимают отдельное место среди правового положения участников гражданского оборота, вещного права, права интеллектуальной собственности и обязательственного права. Корпоративные отношения закон соотносит не только с нормами о юридическом лице, но и с решениями собраний, которые рассматриваются не только в качестве основания возникновения гражданских прав и обязанностей, но и действий участников корпорации, с которыми закон связывает гражданско-правовые последствия. Введение гл. 9.1 ГК РФ в значительной степени обогатило внутреннюю правовую жизнь юридического лица корпоративного типа, наделив участников корпораций правами и обязанностями по отношению к последней. К тому же решения собраний корпораций, являясь отличным от сделки основанием и правомерным действием, принципиально перестроили законодательное регулирование данного участка правового поля.

Необходимо отметить, что к вытекающим из корпоративных отношений требованиям применяются общие положения об обязательствах, поскольку иное не вытекает из их существа (подп. 1 п. 3 ст. 307.1 ГК РФ). В состав наследства входят: доля (пай), акции хозяйственных товариществ, обществ и производственных кооперативов (ст. 1176 ГК РФ). В теоретическом плане эти законодательные нововведения влекут за собой значительные перемены в трактовке ряда положений теории гражданского права и прежде всего определение места корпоративного права в системе российского права, отграничения решения собрания от сделки, правовой природы устава хозяйственного общества и других корпораций, трактовки корпоративных обязательств, существа корпоративного договора и вопросов универсального правопреемства. Эти проблемы касаются общей теории права и ее соотношения с теорией гражданского права.

При изучении корпоративных отношений становится очевидным, что правила поведения могут устанавливаться как законом (ст. 3 ГК РФ), так и обычаями, не противоречащими обязательным для участников соответствующего отношения положениям законодательства, и договорами (ст. 5 ГК РФ). Иными словами, основываясь на нормах гл. 1 ГК РФ, договор (например, корпоративный) так же имеет силу устанавливать правила поведения для его участников, как и нормы права для неограниченного числа лиц. В случаях, когда отношения не урегулированы законодательством или соглашением сторон и отсутствует применимый к ним обычай, к таким отношениям, если это не противоречит их существу, применяется гражданское законодательство, регулирующее сходные отношения. При невозможности использования аналогии закона права и обязанности сторон определяются исходя из общих начал и смысла гражданского законодательства и требований добросовестности, разумности и справедливости (ст. 6 ГК РФ).

Изучение всей совокупности норм ГК РФ, регулирующих корпоративные отношения, позволяет прийти к утверждению, что, несмотря на то что эти нормы содержатся в рамках ГК РФ и законодательства о корпорациях, они образуют однородную сумму норм права и правил поведения, которую следует охарактеризовать как самостоятельную отрасль права и законодательства.

Отдельного внимания заслуживают вопросы защиты корпоративных прав. В 2009 г. было законодательно сформулировано понятие корпоративного спора и особый режим их рассмотрения арбитражными судами (гл. 28.1 АПК РФ). В 2015 г. Верховным Судом РФ дано разъяснение о распределении компетенции по рассмотрению корпоративных споров между арбитражными судами и судами общей юрисдикции (Постановление Пленума ВС РФ от 23.06.2015 № 25).

Конструкция материального (корпоративной организации) и процессуального истца (законного представителя) стала понятной и эффективно применимой в корпоративной практике. Корпоративные споры, в качестве одной из особенностей, рассматриваются судом по общим правилам искового производства, не допускается их рассмотрение в порядке приказного или упрощенного судопроизводства. Внедрение в судебный процесс информационных технологий позволило проводить судебные заседания по делам как путем личной явки в суд, так и посредством видео-конференц-связи или в онлайн-режиме, обеспечивая быстрое и эффективное рассмотрение дел судами.

В качестве отдельной особенности следует отметить, что рассмотренные в монографии способы защиты корпоративных прав регламентируются не только нормами корпоративного права, но акцессорно (дополнительно) нормами обязательственного и вещного. Положение ст. 12 ГК РФ о законодательно закрепленных способах защиты права обеспечивается также нормами законов об отдельных видах корпораций.

Вышеуказанное свидетельствует о динамичности развития законодательства, регламентирующего корпоративные отношения, а также обуславливает актуальность настоящего исследования и практическую значимость изложенных в ней теоретических проблем.

В. К. Андреев, В. А. Лаптев

РАЗДЕЛ I

Глава 1.
СТАНОВЛЕНИЕ КОРПОРАТИВНОГО ПРАВА КАК ОТРАСЛИ

§ 1. Отрасль права как элемент системы права

Ключевые слова: право как совокупность форм, норм и правил поведения; деление действующего права на частное и публичное — не проблема структуры права; роль Конституции Российской Федерации для определения структуры права; предмет правового регулирования — единственный критерий для выделения отрасли права.

Законодательство как важнейшая часть права представляет собой необозримую совокупность законов и иных нормативных актов, которую принято называть системой права. В России с момента перехода к рыночной модели экономики принято порядка 5 тыс. федеральных законов, требующих ревизии и правовой оценки, из которых базовых около 200 законов⁴.

Массивы норм и правил поведения, регулирующие те или иные группы однородных отношений, не носят строго выраженного отраслевого характера. То, что сейчас называется отраслью права, нередко в своем предмете содержит несколько видов разнородных отношений, объединенных в силу научной традиции. Более того, нарождающиеся новые общественные отношения и виды деятельности оказываются под действием уже сложившихся отраслей права и институтов. Говоря о системе права, исследователи отраслевых наук, как правило, не обращают внимания на то, какие формы права входят в состав отрасли права, полагая, что в нее входят прежде всего законы и иные нормативно-правовые акты.

Правовая система, закрепленная в ст. 15 Конституции РФ, представляет собой более широкое правовое явление, далеко не сводимое к системе, структуре права. Т. Н. Радько пишет, что «право, по общему признанию, представляет собой разноуровневую структуру по вертикали и неоднородную (но не однообразную) по горизонтали»⁵. Система российского права — это постоянно развивающаяся правовая действительность, включающая в себя все новые правовые явления, закрепляемые как нормами права, так и правилами поведения (общепризнанными принципами, нормами международного права и международными договорами Российской Федерации, обычаями, непоименованными договорами и сделками, иными ненормативными правоотношениями).

Законы и иные нормативные правовые акты представляют собой преобладающую часть прав. Именно они характеризуют право как социальное явление, содержат правовые понятия и юридические конструкции. Прежде всего законом гарантируется равенство прав и свобод человека и гражданина, устанавливаются обязанности органов государственной власти, органов местного самоуправления, должностных лиц, граждан и их объединений соблюдать Конституцию Российской Федерации. При невозможности использования аналогии закона права и обязанности сторон определяются судом исходя из общих начал и смысла гражданского законодательства и требований добросовестности, разумности и справедливости, а не обычаев или других форм права (п. 2 ст. 6 ГК РФ).

Если понятно применение аналогии закона, то в литературе не объясняется, как и какие формы права (обычаи, принципы и т. д.) используются при аналогии права. По мнению Микрюкова В. А., аналогия права не используется в судебной практике, хотя дается сноска на всю статью ГК РФ, включающую как аналогию закона, так и аналогию права⁶.

Считаем, что нет оснований говорить о сложившейся структуре российского права как об обоснованной и внутренне согласованной системе взаимоположения и связи составных частей, т. е. отраслей права и законодательства, хотя отрасль права, законодательства является первым шагом в конкретизации права.

В начале прошлого века видный российский ученый Ю. С. Гамбаров, давая оценку европейской юриспруденции времени рецепции римского права, писал, что «эта юриспруденция была не столько продуктивна, сколько рецептивна. Она занимала чужое право, не останавливаясь на его особенностях, часто несовместимых с новыми условиями жизни»⁷. Характерно, что российской юриспруденции после 1991 г. также свойственно не наблюдение социально-экономической жизни и формирование права на основе этого изучения, а простое заимствование положений западного законодательства и эклектическое смешение романо-германского и англо-американского законодательства. В другой своей работе Ю. С. Гамбаров отмечал, что зрелость русской юриспруденции наступит тогда, когда она будет самобытной, а эта черта вырабатывается не сразу. Возьмем для примера сферу правового регулирования рынка ценных бумаг⁸. В Федеральном законе от 22 апреля 1996 г. № 39-ФЗ «О рынке ценных бумаг» ст. 28 названа «Форма удостоверения права собственности на эмиссионные ценные бумаги». Как известно, ими являются и бездокументарные ценные бумаги, закрепляющие совокупность имущественных и неимущественных прав и размещаемые выпусками. В частности, акция определяется в названном законе как эмиссионная ценная бумага, закрепляющая права ее владельца (акционера) на получение части прибыли акционерного общества в виде дивидендов, на участие в управлении акционерным обществом и на часть имущества, остающегося после его ликвидации. В соответствии со ст. 128 ГК РФ (в ред. Федерального закона от 2 июля 2013 г. № 142-ФЗ) бездокументарные ценные бумаги рассматриваются как иное имущество, а не вещи. Выходит, что право собственности, являясь вещным правом, в данном случае распространяется на иное имущество, а не на вещь. В соответствии с ч. 2 п. 1 ст. 142 ГК РФ бездокументарными ценными бумагами признаются обязательственные и иные права, закрепленные в решении о выпуске или ином акте лица, выпустившего ценные бумаги. Тем самым грань между вещным и обязательственным правом в значительной степени утрачивается, что было раньше свойственно европейскому континентальному праву, а сейчас характерно для англо-американского права.

Общепризнано, что отрасль права является основным системообразующим элементом системы российского права. Однако многие исследователи не могут перейти непосредственно к установлению перечня отраслей права, законодательства, входящих в систему российского права, и вначале останавливаются на соотношении частного и публичного права.

В числе основных дифференцирующих признаков отраслей частного и публичного права чаще всего называются особенности метода правового регулирования либо предмета правового регулирования. Некоторые авторы используют оба признака одновременно. В. М. Сырых для раскрытия действительной структуры системы права, кроме названных признаков, имеет в виду направленность интересов субъектов правоотношений⁹. В позитивное частное право автор включает гражданское, трудовое и семейное право¹⁰.

Представляется предпочтительной позиция Г. В. Мальцева, который подчеркивал, что «деление права на частное и публичное, включая дуалистическую интерпретацию, есть теоретическая конструкция, более или менее обоснованное учение о праве, но отнюдь не фактическое состояние правопорядка. Последнее есть результат применения не одного, не двух, а множества методов регулирования, классифицируемых по различным основаниям»¹¹.

В. Н. Витрук отмечал, что правильная оценка природы связей между частным и публичным правом, тенденций их развития крайне важна для процесса формирования и развития отраслей права и законодательства, для использования разнообразных средств правового регулирования. Российское частное право включает гражданское право, к которому непосредственно примыкает семейное, предпринимательское и трудовое право¹².

Отрасль права — это главное подразделение системы права, отличающееся специфическим режимом юридического регулирования и охватывающее целые участки однородных общественных отношений. Главную особенность С. С. Алексеев усматривал в том, как, каким способом — через дозволения, запрещения, обязывания — осуществляется юридическое регулирование. Однако особого юридического режима оказывается недостаточно, и автор выделяет три основных звена: профилирующие, базовые отрасли; специальные отрасли; комплексные отрасли как соединение профилирующих и специальных отраслей¹³. Тем самым автор ушел в построении системы права, отраслей права от тех критериев, которые были заложены в определении отрасли права.

Представляется, что на структуру российского права оказывает непосредственное влияние Конституция РФ. Дело не только в том, что некоторые отрасли прямо обозначены в п. «ж», «о», «п» ст. 71 Конституции РФ (финансовое, валютное, таможенное регулирование, установление правовых основ единого рынка; уголовное, уголовно-исполнительное, гражданское, процессуальное законодательство; федеральное коллизионное право), в п. «д», «к» ст. 72 Конституции РФ (природопользование, охрана окружающей среды и обеспечение экологической безопасности; административное, жилищное, земельное, водное, лесное законодательство, законодательство о недрах, об охране окружающей среды). Эти конституционные упоминания о конкретных отраслях законодательства, находящихся в сферах ведения Российской Федерации или совместном ведении Российской Федерации и субъектов Российской Федерации, никак не подтверждают или не отвергают положения о делении российского права на частное и публичное. Вместе с тем нельзя отрицать, что Конституция Российской Федерации является правосозидающим источником отраслей права, предопределяет границы правового, прежде всего законодательного, пространства. Нет необходимости через экономические и социальные категории обращаться к социально-экономической действительности, поскольку она в «снятом» виде отражена прежде всего в первой и второй главах Конституции РФ. Емкость и глубина правового отражения в Конституции Российской Федерации существующих и развивающихся социально-экономических отношений и связей позволяют законодательно осуществлять правовое регулирование, создавать новые институты и отрасли законодательства и права, в частности корпоративного права, обоснованию существования которого и посвящена данная монография.

Право — не объективное или не позитивное, а действующее. Законы и иные правовые нормативные акты являются действующими, если они приняты в соответствии с Конституцией Российской Федерации. Считаем, что ставить вопрос о соотношении права и закона можно только применительно к правам и свободам человека и гражданина, которые не могут быть ограничены в условиях чрезвычайного положения для обеспечения безопасности граждан и защиты конституционного строя (ст. 56 Конституции РФ)¹⁴. В частности, не подлежит ограничению право на свободное использование своих способностей и имущества для предпринимательской и иной не запрещенной законом экономической деятельности.

Несмотря на продолжительное действие Конституции РФ, правовая система (система российского права) до сих пор не приведена в соответствие с ней. Ныне действующая Конституция определяет новую систему права в России, самостоятельную, отличную как от советского законодательства, так и от зарубежных правовых систем. Конституционные положения, прежде всего изложенные в гл. 1 «Основы конституционного строя», и принятые на их основе законы и иные правовые акты должны определять структуру российского права, поскольку Конституция обладает огромной объясняющей силой для понимания, взаимоположения и связей составных частей правовой системы Российской Федерации. В то же время надо учитывать, что Конституция, принятая в условиях жесткой борьбы за власть, не достаточно сбалансирована. В ней абсолютизированы права и свободы человека и гражданина, декларативно выражено качество Российской Федерации как социального государства. В Конституции при развернутом и детальном регулировании прав и свобод человека и гражданина нет соответствующих положений, которые позволяли бы государству иметь правовую базу для самодостаточного их осуществления, учитывая повышающуюся роль государства в условиях кризиса, когда частный сектор экономики активно поддерживается за счет бюджетных влияний, усилий государства.

Наряду с преуменьшением роли конституционных положений в конструировании системы права наблюдается тенденция обнаруживать смысл и содержание прав и свобод человека и гражданина в объединениях граждан и других искусственных построениях субъектов права, прежде всего в юридических лицах. Представляется, что права и свободы человека и гражданина являются непосредственно действующими не сами по себе, а лишь в том значении, что «они определяют смысл, содержание и применение законов, деятельность законодательной и исполнительной власти, местного самоуправления и обеспечиваются правосудием» (ст. 18 Конституции РФ). В том же значении следует понимать, что Конституция Российской Федерации имеет высшую юридическую силу, прямое действие и применяется на всей территории Российской Федерации. Законы и иные правовые акты, применяемые в России, не должны противоречить Конституции РФ (п. 1 ст. 15 Конституции РФ).

Представляется, что точнее говорить не о нормах права как о правилах поведения, содержащихся в Конституции Российской Федерации, а об основополагающих правовых положениях. В них не содержатся конкретные нормы права, обеспечиваемые государственным принуждением, а гарантируются, признаются, защищаются те или иные положения, как основы конституционного строя России, так и права и свободы человека и гражданина, основы государственного устройства. Эти конституционные положения получают развернутое и детальное правовое регулирование в смысле, содержании и применении законов и иных нормативных актов. Положения Конституции Российской Федерации — это особый вид правил поведения, который должен обеспечиваться законами, принимаемыми в соответствии с ее смыслом, содержанием и применением. По этим соображениям Конституция РФ не должна включаться в общую систему законов, представлять собой отрасль права, поскольку она имеет высшую юридическую силу, прямое действие и применяется на всей территории Российской Федерации. Положения гл. 1 Конституции РФ составляют основы конституционного строя России, а положения гл. 2 Конституции — основы правового статуса личности (соответственно ст. 15 и 64). Положения названных глав не могут быть пересмотрены Федеральным Собранием (ч. I ст. 134).

Конституционные положения о том, что в Российской Федерации гарантируется свободное перемещение товаров, услуг и финансовых средств (п. 1 ст. 8 Конституции РФ), закрепляется в качестве основного начала гражданского законодательства в п. 5 ст. 1 ГК РФ, а также в п. 1 ст. 129 ГК РФ, который устанавливает, что объекты гражданских прав могут свободно отчуждаться или переходить от одного лица к другому в порядке универсального правопреемства (наследование, реорганизация юридического лица) либо иным способом, если они не ограничены в обороте. Оборот земельных участков и других природных ресурсов регулируется законами о земле и других природных ресурсах. В Налоговом кодексе РФ названное конституционное положение получает закрепление в реализации товаров, работ и услуг организацией или индивидуальным предпринимателем (п. 1 ст. 39 НК РФ). При построении норм права в кодексах и иных федеральных законах те или иные отраслевые (конкретные) отношения используют различные юридические конструкции и приемы, ставящие своей целью как можно полно и детально их регламентировать, отразить весь смысл конституционных положений.

Когда авторы делают упор на мнение Г. Ф. Шершеневича о том, что частное торговое право — специальная часть гражданского права, «которая в противоположность всем иным видам торгового права стремится обособиться в научном и законодательном отношении»¹⁵, надо иметь в виду, что, кроме частного торгового права, Г. Ф. Шершеневич выделял еще публичное торговое право и международное торговое право. При таком понимании торгового права как норм частного и публичного права позиция Г. Ф. Шершеневича мало чем отличается от современных теорий предпринимательского права.

Отношения, связанные с предпринимательской деятельностью, регулируются не только гражданским правом, но и налоговым, бюджетным, уголовным и иными отраслями права. Однако стержневым законом в этой сфере оказался ГК РФ по воле законодателя и теоретиков гражданского права, разработавших Основы гражданского законодательства Союза ССР и республик. Не случайно, что ими ГК РФ называется экономической конституцией, первым среди равных кодексов. Однако расположение абз. 3 п. 1 ст. 2 ГК РФ со всей очевидностью свидетельствует, что составители ГК РФ вынуждены были включить эту норму под влиянием ст. 8, 34 Конституции Российской Федерации, не согласовав ее ч. I п. 1 ст. 2 ГК РФ. Выходит, что отношения между лицами, осуществляющими предпринимательскую деятельность, могут быть и не основаны на равенстве, автономии воли и имущественной самостоятельности участников, поскольку между абз. 1 и 3 п. 1 ст. 2 ГК РФ содержится норма об участниках регулируемых гражданским законодательством отношений. Тем самым логическая связь между имущественными и личными неимущественными отношениями и отношениями между лицами, осуществляющими предпринимательскую деятельность, или с их участием утрачена. Более того, если вначале предпринимательская деятельность определяется по субъекту, то в последующем дается уже сущностная характеристика предпринимательской деятельности. Подробное регулирование предпринимательской деятельности в ГК РФ не согласуется со ст. 34 Конституции Российской Федерации, где говорится «о предпринимательской и иной не запрещенной законом экономической деятельности». Непонятно, почему в ст. 18 ГК РФ словосочетание «экономической деятельности» исключено. Таким образом, из конституционных положений следует, что предпринимательская деятельность является самостоятельным предметом правового регулирования, что не должно с неизбежностью влечь за собой принятие обособленного закона о предпринимательской деятельности в форме предпринимательского кодекса Российской Федерации. Отрывочное регулирование предпринимательской деятельности в ГК РФ затрудняет развитие бизнеса в России, поскольку догмы гражданского права не позволяют полно включить в экономический оборот индивидуального предпринимателя, малые и средние предприятия, резидента, иного хозяйствующего субъекта, поскольку ГК РФ ориентирован на использование традиционного института юридического лица. Неслучайно потребовалось принять Федеральный закон от 29 июня 2015 г. № 156-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации по вопросам развития малого и среднего предпринимательства в Российской Федерации»¹⁶.

Представители науки гражданского права, несмотря на нормы Конституции Российской Федерации, принятые после ГК РФ, Бюджетный, Налоговый и иные кодексы и отраслевые федеральные законы, продолжают отстаивать ранее сложившиеся взгляды на предмет гражданского законодательства, включая в него отношения между лицами, осуществляющими предпринимательскую деятельность, или с их участием. Так, О. Н. Садиков утверждает, что «основным предметом гражданского права, определяющим его природу, назначение и правовые особенности, являются имущественные отношения рынка, которые в законодательстве и литературе именуются также экономическими, предпринимательскими и хозяйственными»¹⁷. Это суждение не основано на нормах законодательства и не учитывает многообразия предпринимательской и иной экономической деятельности. Понятия экономической и предпринимательской деятельности используются в других, кроме гражданского права, отраслях законодательства. Так, в гл. 22 УК РФ «Преступления в сфере экономической деятельности» имеется 12 составов преступлений этой категории дел. В КоАП РФ гл. 14 «Административные правонарушения в области предпринимательской деятельности» содержит 34 состава правонарушений, часть которых совпадает с составами преступлений, например, «незаконное получение кредита» (ст. 14 КоАП РФ и ст. 176 УК РФ), а также неправомерные действия при банкротстве, преднамеренное банкротство, фиктивное банкротство. В условиях усложнения экономической деятельности, когда все труднее отграничить правомерную деятельность в сфере экономики от преступной, определение предпринимательской деятельности, содержащееся в абз. 3 п. 1 ст. 2 ГК РФ, оказывается недостаточным для квалификации экономических правонарушений.

Рынок, исходя из содержания ст. 8 и 34 Конституции Российской Федерации, представляет собой единое экономическое пространство, более широкое понятие, включающее в себя не только оборотоспособность объектов гражданских прав, земли и природных ресурсов, результатов интеллектуальной деятельности и приравненных к ним средств индивидуализации, но и создание условий для свободного перемещения товаров, услуг и финансовых средств. Предпринимательское право, включая коммерческое, — не часть гражданского права, а обособленная для более глубокого и четкого регулирования предпринимательской деятельности самостоятельная отрасль права, существование которой заложено в основах конституционного строя России. В него органически включаются также публичные элементы, прежде всего корпоративные отношения, которые, по утверждению Т. В. Кашаниной, являются сердцевиной предпринимательского права, а также отношения между юридическим лицом и организацией (органом), которая имеет властные полномочия в отношении юридического лица, например: отношения между основным хозяйственным обществом и товариществом и дочерним обществом; между главными распорядителями средств федерального бюджета и государственными и муниципальными учреждениями, не говоря уже о государственной регистрации юридических лиц и индивидуальных предпринимателей, государственной регистрации недвижимости, управлении в корпорации. Появляются юридические лица, выполняющие управленческие функции (например, государственная корпорация по атомной энергии «Росатом», АО «Федеральная корпорация по развитию малого и среднего предпринимательства»). Тем самым гражданское право представляет собой регулирование не только имущественных, но и управленческих отношений.

Сектор предпринимательского права Института государства и права РАН отмечает, что, «анализируя 20-летний опыт применения конституционных положений в сфере бизнеса, гораздо легче говорить о сложившихся в нем реалиях, чем о замыслах составителей конституционного проекта». В монографии, в частности, указывается на недостаточное конституционное регулирование инновационного развития, отсталость инновационного законодательства России не только от законодательства США, но и от законодательства ряда государств — участников СНГ. «Возможность партнерства государства и частных предпринимателей не предусмотрена в Конституции РФ, а постепенно складывается посредством развития предпринимательского права на основе общего конституционного регулирования отрасли»¹⁸.

Считаем, что единственным критерием разграничения отрасли права является предмет правового регулирования общественных отношений и деятельности граждан и их объединений. Метод правового регулирования, заложенный в абз. 1 п. 1 и п. 3 ст. 2 ГК РФ, не может служить основанием для разграничения отраслей права, поскольку нет одноотраслевых массивов законодательства, по крайней мере в сфере экономической деятельности. Даже в ГК РФ содержатся нормы административного и других публичных отраслей права. Ю. С. Гамбаров еще в 1911 г. писал, что нет оснований для деления права на частное и публичное, основанного на использовании в качестве критерия различия в интересах. Он считал, что не только публичные, но и частные интересы являются общими. Различие между указанными отраслями выражается в степени выражения общего интереса¹⁹.

Видится небеспочвенным утверждение ученых о том, что в российской правовой системе можно насчитать до сотни различных «ответвлений в праве» в силу особого предмета их правового регулирования (например, Т. Я. Хабриева и В. Ф. Попондопуло²⁰). В связи с чем, в частности, спортивное право, медицинское право и корпоративное право не рассматриваются в качестве самостоятельных отраслей права, поскольку регулируют частные вопросы отдельной сферы общественных отношений — спортивные, медицинские и корпоративные соответственно. Эти же общественные отношения также регулируются нормами различных отраслей права, например трудового, административного или уголовного.

Конституционный Суд Российской Федерации в постановлении от 28 января 2010 г. № 2-П указал, что предпринимательская деятельность в организационно-правовой форме акционерного общества затрагивает интересы большого числа лиц — акционеров, инвесторов, а также публичные интересы²¹. Разграничение права на публичное и частное — это скорее вопрос философии права, а не критерий для разграничения отраслей права²². Тем самым следует признать, что только предмет правового регулирования является единственным критерием для разграничения отраслей права (законодательства).

Как же определяется предмет правового регулирования в отраслях, связанных с экономической деятельностью? Имеются в виду те отрасли законодательства, которые так или иначе связаны с экономической деятельностью. Надо отметить, что имущественные и личные неимущественные отношения, предусмотренные ст. 2 ГК РФ, разработаны цивилистической наукой наиболее полно и всесторонне. Однако эти понятия, кроме ГК РФ, встречаются только в Семейном кодексе РФ, в ст. 4 которого говорится, что к имущественным и личным неимущественным отношениям между членами семьи, не урегулированным семейным законодательством, применяется гражданское законодательство, поскольку это не противоречит существу семейных отношений.

Принятие Федерального закона от 24 апреля 2008 г. «Об опеке и попечительстве» повлекло за собой существенные изменения в ГК РФ, СК РФ и ЖК РФ. Названный закон занял более высокое место по отношению к ГК РФ, поскольку к отношениям, возникшим в связи с установлением, осуществлением и прекращением опеки и попечительства, не урегулированным ГК РФ, применяются нормы Закона об опеке и попечительстве и принятых в соответствии с ним нормативных правовых актов Российской Федерации, в частности утвержденных постановлением Правительства Российской Федерации от 18 мая 2008 г. № 423 Правил заключения договора об осуществлении опеки и попечительства.

В кодексах, принятых позднее, сам термин «имущественные и личные неимущественные отношения» не употребляется, за исключением СК РФ. Предметом соответствующего правового регулирования являются налоговые, бюджетные, жилищные, трудовые, земельные, лесные, водные и т. п. отношения, т. е. это тоже экономические отношения по поводу материальных благ, имеющих экономическую форму товара. Институты, понятия и термины гражданского законодательства используются в соответствующих кодексах (ст. 11 НК РФ, п. 6 ст. 83, 235, 237, 238 ТК РФ). Наиболее глубоко подвергаются правовому воздействию земельные отношения. Так, согласно п. 3 ст. 3 Земельного кодекса РФ, имущественные отношения по владению, пользованию и распоряжению земельными участками, а также по совершению сделок с ними регулируются гражданским законодательством, если иное не предусмотрено земельным, лесным, водным законодательством, законодательством о недрах, об охране окружающей среды, федеральными законами. Подобное правовое регулирование отношений затрудняет применение норм земельного и гражданского законодательств, поскольку возникают проблемы применения гражданского законодательства по отношению к лесам, водам и другим природным ресурсам. Вряд ли упростят задачу применения норм земельного и иного природоресурсного и экологического законодательства положения проекта ГК РФ, которые ведут к перераспределению соответствующего нормативного материала между ГК РФ и комплексными законами природоресурсного законодательства. Полагаем, что предмет регулирования в Земельном кодексе России должен быть осуществлен по примеру Жилищного кодекса РФ. В ст. 7 ЖК РФ предусмотрено, что в случаях, если жилищные отношения не урегулированы жилищным законодательством или соглашением участников таких отношений, и при отсутствии норм гражданского или иного законодательства, прямо регулирующих такие отношения, к ним, если это не противоречит их существу, применяется жилищное законодательство, регулирующее сходные отношения (аналогия закона). При невозможности использования аналогии закона права и обязанности участников жилищных отношений определяются исходя из общих начал и смысла жилищного законодательства (аналогия права) и требований добросовестности, гуманности, разумности и справедливости. ЖК РФ выступает в качестве системообразующего начала жилищного законодательства, влияя на нормы гражданского или иного законодательства. Так, в Федеральном законе от 28 июня 2014 г. № 200-ФЗ «О внесении изменений в Жилищный кодекс Российской Федерации» предусмотрено не только право органов государственного и муниципального жилищного надзора обращаться в суд о признании недействительным решения, принятого общим собранием собственников помещения в многоквартирном доме либо общим собранием членов товарищества собственников жилья, жилищного, жилищно-строительного и иного специализированного потребительского кооператива с нарушением требования ЖК РФ (подп. 1 п. 6 ст. 20 ЖК РФ), но изменения в ряде жилищных законов, прежде всего о фонде содействия реформирования жилищно-коммунального хозяйства²³.

Уголовный кодекс Российской Федерации регулирует виновно совершаемые общественно опасные деяния в сфере экономической деятельности (гл. 22 УК РФ). Например, принуждение к совершению сделки или к отказу от ее совершения под угрозой применения насилия, уничтожения или повреждения чужого имущества рассматривается как преступление (ст. 179 УК РФ). Сделка, совершенная под влиянием обмана, насилия или угрозы, может быть признана недействительной по иску потерпевшего (п. 1 и 2 ст. 179 ГК РФ). Если такая сделка признана недействительной, то каждая из сторон обязана возвратить другой все полученное по сделке. Кроме того, убытки, причиненные потерпевшему, возмещаются ему другой стороной (п. 4 ст. 179 ГК РФ).

Осуществление предпринимательской деятельности без регистрации или с нарушением правил регистрации, а равно представление в орган, осуществляющий государственную регистрацию юридических лиц и индивидуальных предпринимателей, документов, содержащих заведомо ложные сведения, либо осуществление предпринимательской деятельности без специального разрешения (лицензии) являются преступлением (ст. 171 УК РФ). Гражданин, осуществляющий предпринимательскую деятельность без образования юридического лица, без государственной регистрации в качестве такового, не вправе ссылаться в отношении заключенных им при этом сделок на то, что он не является предпринимателем. Суд может применить к таким сделкам правила ГК РФ об обязательствах, связанных с осуществлением предпринимательской деятельности (п. 4 ст. 23 ГК РФ).

ГК РФ, УК РФ, а также гл. 14 КоАП РФ регулируют отношения в области предпринимательской деятельности, но нельзя утверждать, что эти отношения, в первом случае, строятся на признании равенства их участников или, во втором и третьем, на административном или ином властном подчинении одной стороны другой, как это следует из ст. 2 ГК РФ.

Как в совершенной сделке, так и в преступлении и административном нарушении речь идет не об исходном положении сторон или лица, совершивших неправомерное действие, а о квалификации его с точки зрения отрасли права. Все эти три вида ответственности — гражданская, уголовная и административная — являются основополагающими, закрепленными в п. 2 ст. 118 Конституции РФ в форме осуществления правосудия посредством осуществления гражданского, административного и уголовного судопроизводства. Судебной властью осуществляется правосудие вне зависимости от того, относятся ли дела к частному или публичному праву, поскольку иногда не вполне ясно: это экономической спор или преступление, а может быть, административное правонарушение?

Предмет правового регулирования становится достаточным для выделения отрасли права при условии, когда совокупность норм законодательства, других форм права становится достаточно многочисленной, когда в нормах права формулируются самостоятельные от «материнской» отрасли понятия и институты, когда появляются соответствующие научные дисциплины в номенклатуре специальностей научных работников, утвержденной Министерством образования и науки Российской Федерации. Еще В. К. Райхер обязательными условиями признания отрасли права считал наличие самостоятельного предмета регулирования, крупную общественную значимость общественных отношений и достаточно обширный объем соответствующего нормативного материала²⁴.

Отрасль права — совокупность норм права и правил поведения, институтов и форм права, регулирующих однородные общественные отношения или виды деятельности. Отрасль законодательства — совокупность нормативных правовых актов, регулирующих однородные отношения и виды деятельности. Отрасль законодательства является необходимым системообразующим элементом отрасли права. Отрасль права может целиком совпадать с отраслью законодательства, как уголовно-процессуальное право, может быть шире отрасли законодательства. Может быть и такое положение, что отрасль законодательства в общих подходах к регулированию правового положения, правосубъектности шире отрасли права. В качестве научной гипотезы выдвигается положение, что гражданское законодательство включает три самостоятельных отрасли права: гражданское, предпринимательское и корпоративное.

Однако структура отраслей права и отраслей законодательства лишь определяет построение укрупненной научной специальности в праве, обозначая пути предстоящих научных исследований.

Группа научных специальностей «5.1» — право, по которым присуждаются ученые степени, не содержит единого предмета правового регулирования, а представляет совокупность родственных правовых образований, которые в шифрах 5.1.2 и 5.1.3 различаются по методу правового регулирования, притом их паспорта определяют лишь направления исследований. Нами было предложено образовать укрупненную научную специальность «экономическое право», которая объединяла бы все направления экономико-правовых исследований²⁵.

В связи с ныне утвержденной группой научных специальностей 5.1 — «право» вопрос об актуальности четкого выделения отраслей права отпал, исчезла и проблема соотношения отрасли права и отрасли законодательства. Представляется, что конкретные направления научных исследований должны задаваться в рамках кафедр, отделов, секторов и временных коллективов.

§ 2. Понятие корпоративных отношений

Ключевые слова: корпоративное право; корпоративные отношения; субъекты правоотношений; корпорация; участники (члены); участие; коллективность; корпоративность; корпоративные права; корпоративные обязанности.

До внесения изменений в ГК РФ нормативных предписаний о корпорациях и корпоративных отношениях в теории гражданского и предпринимательского права утверждалось, что «предметом корпоративного права являются корпоративные правоотношения» (например, И. С. Шиткина²⁶). Действительно, когда в ГК РФ не было упоминаний о корпоративных отношениях как предмете правового регулирования, приходилось строить их регламентацию на основе концепции корпоративных правоотношений. Изложим ее в интерпретации В. С. Кононова²⁷. Так, автор исходил из господствующего в российской юридической науке определения правоотношения через общественное отношение между конкретными лицами, взаимное поведение субъектов которого обеспечивается мерами государственной охраны. Видовыми признаками корпоративных правоотношений, по мнению В. С. Кононова, являются юридическое равенство и правовая автономия субъектов, разграничение их имущественных сфер, урегулированность нормами гражданского права. К признакам корпоративных отношений необходимо относить особенность субъективного состава: обязательным субъектом является корпорация, а сущность корпоративных правоотношений должна проявляться в особенностях связи между субъектами правоотношений²⁸.

Далее В. С. Кононов определяет место корпоративных отношений в системе вещных и обязательственных правоотношений, их соотношение с абсолютными и относительными правоотношениями в системе имущественных и личных неимущественных правоотношений. При этом анализу не подвергаются нормы о корпоративных отношениях в ГК РФ, в законах о корпорациях. Дается оценка взглядов ученых, рассматривающих именно корпоративные правоотношения, а не участников гражданского оборота как носителей корпоративных прав и обязанностей. Последние не только возникли и осуществлялись в правоотношениях, но и принадлежали участникам корпоративных организаций в силу создания ими юридических лиц определенной организационно-правовой формы. Тем самым осуществлялась подмена корпоративных прав и обязанностей участников корпорации корпоративными правоотношениями, без анализа самих корпоративных отношений.

В отличие от гл. 2 «Права и свободы человека и гражданина» Конституции РФ нормы ГК РФ делают упор именно на субъективных правах, принадлежащих гражданину, вне зависимости от их включенности в правоотношения. Известный ученый И. А. Покровский писал, что «гражданское право как система юридической децентрализации по самой своей структуре покоится на предположении маленьких центров, автономных устроителей жизни в тех областях, которые охватываются гражданским правом. Эти центры и есть субъекты права… Этим субъектам права предоставляются так называемые субъективные права (например, право собственности, право требования и т. д.), общая сущность которых заключается в известной юридической обеспеченной возможности действовать по своему желанию»²⁹.

Права и свободы, принадлежащие гражданину, первичны и изначально существуют вне правоотношений, являясь основой для последующей общественно полезной деятельности, регулируемой гражданским правом.

В отличие от Д. В. Ломакина, который категорично рассматривает «правоотношение» как основополагающую категорию, без которой само существование правовой науки может быть поставлено под сомнение, поскольку с ней, так или иначе, связаны практически все научные проблемы³⁰, полагаем, что первичной и основной категорией, по крайней мере гражданского, предпринимательского и корпоративного права, являются права и обязанности граждан и юридических лиц. Это отражено не только в ст. 2 и гл. 2 Конституции РФ, но и в подразд. 1 «Основные положения» ГК РФ (ст. 1 гл. 2). Статья 2 ГК РФ определяет правовое положение участников гражданского оборота, право собственности и другие вещные права, интеллектуальные права, а регулирует — корпоративные, договорные и иные обязательства.

В учебниках и монографиях по корпоративному праву структура последнего, как правило, выражается в рассмотрении понятия корпорации как юридического лица, а корпоративные отношения, которые должны изучаться как предмет корпоративного права, трактуются как производный термин от корпорации³¹. Исходя из постулата, что корпоративные правоотношения являются предметом гражданского права (однако корпоративные отношения были включены в п. 1 ст. 2 ГК РФ только Федеральным законом от 30 декабря 2012 г. № 302-ФЗ), утверждалось об отграничении сущности корпоративных правоотношений от сущности корпорации³².

И. С. Шиткина прямо утверждает, что «предметом корпоративного права являются корпоративные правоотношения», а «объектом правоотношения следует признать деятельность субъектов, направленную на получение материальных благ, а не сами материальные блага»³³. Д. В. Ломакин в докторской диссертации на тему «Корпоративные правоотношения как составная часть гражданско-правовых отношений: на примере хозяйственных обществ» также называет корпоративные отношения соответствующими правоотношениями³⁴.

Такой подход был оправдан ввиду отсутствия норм о корпоративных отношениях. Однако ошибочность подхода состояла в том, что под влиянием общественных воззрений во главу угла ставятся не права и обязанности юридического лица, а правоотношение вообще, как исходная категория в механизме правового регулирования. Содержание абз. 3 п. 1 ст. 2 ГК РФ о предпринимательской деятельности уже позволяет говорить, что правом регулируются не только общественные отношения, но и деятельность. Подтверждением тому служит ст. 34 Конституции Российской Федерации, согласно которой каждый имеет право на свободное использование своих способностей и имущества для предпринимательской и иной не запрещенной экономической деятельности.

Основательно, с использованием исторического и методологического подходов к исследованию корпоративных отношений подошла Н. Н. Пахомова. Их она охарактеризовала «как особые отношения в сфере собственности, трансформирующие индивидуальную собственность нескольких субъектов в собственность с множественным составом субъектов-собственников. Каждый из участников корпоративных отношений в результате такой трансформации (сопряженной с перераспределением власти) получает объем власти (присвоения) на объединенное имущество, отражающий границы его дозволенного поведения. С этих позиций, корпоративные отношения есть отношения „ограниченных“ собственников, сознательно сформировавших их для достижения намеченного синергетического эффекта»³⁵. В этой концепции верно отмечено наличие у участников права на определенную долю в имуществе корпорации, но их нельзя рассматривать в качестве сособственников, пусть и ограниченных. Участники корпоративных отношений не могут рассматриваться в качестве собственников, а корпоративные отношения — как «форма организации отношения соприсвоенности (объединения) имущественных объектов». Характеризуя корпоративные отношения как трансформацию индивидуальной собственности двух или более субъектов на определенные имущественные объекты в отношения собственности с множественным составом субъектов, сособственников, Н. Н. Пахомова, с одной стороны, смешивает корпоративную организацию как субъекта права с ее имущественной самостоятельностью, а с другой стороны, не обнаруживает в качестве главной черты корпораций как юридических лиц наличие у них корпоративных прав участников, а также особенностей корпоративного управления.

Нами еще ранее высказывалось мнение о доле участника как корпоративном праве собственности на часть имущества общества, стоимостное выражение которой пропорционально части чистых доходов общества. Конкретное имущество возникает в момент выхода участника из общества, отчуждения доли третьим лицам, при передаче в залог и в иных случаях. В каждый данный момент доля участника представляет собой арифметическое выражение вклада участника и величин чистых активов, приходящихся на эту долю. Тем самым было отмечено, что доля (пай), акции участников (членов) корпорации являются основной формой участия в корпоративных организациях³⁶.

Е. С. Суханов считает, что обычно предмет корпоративного права составляют:

— внутренние (членские) отношения участников корпорации друг с другом и корпорацией в целом;

— внешние частноправовые отношения корпораций, оформляющие их правовое положение по отношению к третьим лицам представительство и иные случаи выступления от имени корпораций, а также их отношения с корпоративными кредиторами (ответственность вплоть до банкротства);

— взаимоотношения коммерческих корпораций в форме объединений капиталов, являющихся материнскими, дочерними и иными взаимосвязанными предприятиями: составляющими концерны и (или) холдинги.

В отличие от западноевропейских подходов англо-американское корпоративное право включает в свой предмет только отношения предпринимательских корпораций, куда входят внутренние взаимоотношения их участников и корпоративного менеджмента. В предмет корпоративного права также включаются многие внешние отношения корпораций с их клиентами (основными поставщиками, банками, с работниками по трудовым отношениям), а также взаимоотношения участников холдингов и право, регулирующее несостоятельность и банкротство предприятий. Общепризнанным предметом корпоративного права являются отношения имущественной ответственности корпораций, их руководителей и участников (в случае снятия корпоративной маски) по долгам перед кредиторами (третьими лицами)³⁷.

В связи с приведенной выдержкой из книги трудно согласиться с автором в том, что имеются значительные совпадения предмета континентально-европейского и англо-американского корпоративного права, если Е. А. Суханов упрекает российских исследователей в том, что они «не смогли обратиться к классическим (европейским) подходам к пониманию корпоративного права и в той или иной форме воспроизводят американские взгляды, господствующие в отечественной экономической литературе и отчасти в действующем законодательстве»³⁸.

Не признавая предпринимательское право (Е. А. Суханов ставит его в кавычки) отраслью права, говоря о предпринимательском законодательстве, автор не раскрывает понятие корпоративных отношений, содержащееся в ст. 2 ГК РФ, хотя упоминает, что вряд ли можно найти иное определение формирующемуся российскому корпоративному праву. Е. А. Суханов не раскрывает, что такое участие в корпоративных организациях или управление ими. Автор по-прежнему утверждает, что развитие самих юридических лиц, в том числе и особенно основанных на началах членства (участия), ведет к формированию новой подотрасли гражданского права — корпоративного права, призванного определять их правовой статус, а корпорация — основная разновидность юридических лиц. Не напоминает ли такое понимание взгляд на корпоративное право в широком смысле, который Е. А. Суханов сам подверг критике³⁹?

Можно согласиться с утверждением, что «специфика корпоративных отношений заключается в том, что они являются отношениями лиц в организациях корпоративного типа. Это организационно-управленческие внутренние отношения. Корпоративные правоотношения с психологичной и управленческой точки зрения вызывают особое переживание участия в деятельности корпорации (следует добавить: и управления ею. — В. А.), дают ощущение власти, а также осознание связи с юридическим лицом — корпорацией»⁴⁰. Не говоря уже о том, что избранный авторами подход не позволяет проанализировать психику обязанного лица, поскольку юридическое лицо само по себе не обладает психической индивидуальностью, авторы всецело поддерживают подход об организационно-управленческой сущности корпоративных отношений, в то же время включая их в качестве составной части предмета гражданского права⁴¹. Аргументов же, почему организационно-управленческие отношения включаются в имущественные или личные неимущественные отношения, построенные на равенстве участников — принципе и методе гражданского права, — не приводится. Неуместна и ссылка на Е. А. Суханова на необходимость учета начал нравственности и справедливости, в воплощении этих начал в гражданском законодательстве, в том числе и в корпоративном.

Принятие Федеральным законом от 8 марта 2015 г. № 42-ФЗ подп. 1 п. 3 ст. 307.1 ГК РФ со всей очевидностью свидетельствует, что корпоративные отношения по своей сущности — не обязательственные отношения в плане понятия их ст. 307 ГК РФ, но к ним применяются общие положения об обязательствах, если иное не предусмотрено ГК РФ и другими законами. Признавая, что корпоративные права отделены от обязательств и составляют новую систему прав в гражданском законодательстве, ссылаясь на ст. 65.1 и 65.3 ГК РФ, авторы, по существу, признают, что это управленческие неимущественные права, неимущественные обязательства, которые не характерны для гражданского права⁴² (о корпоративных обязательствах см. § 1 гл. 5 настоящей работы).

Попытаемся изложить собственное понимание российского корпоративного права, учитывая, что в абз. 1 п. 1 ст. 2 ГК РФ теперь в отношениях, регулируемых гражданским законодательством, наряду с положениями, определяющими правовое положение участников гражданского оборота, имеются отношения, связанные с участием в корпоративных организациях или с управлением ими (корпоративные отношения). Сами же корпоративные отношения отделены в названной норме от договорных и иных общеобязательных отношений, вещных и интеллектуальных прав.

Корпоративность как организованную общность людей и их объединений не следует смешивать с коллективностью, такими людскими образованиями, где каждый обладает равными правами и обязанностями по отношению друг к другу и к соответствующему коллективному образованию. При этом такая общность людей ограничивается только участием в управлении делами организации, не связанным с непосредственным распоряжением закрепленным за ней на праве собственности имуществом. О корпоративности как социально-экономическом существе корпоративных организаций можно говорить только в случаях, когда их участники обладают той или иной долей имущества в собственности корпорации. О корпорациях в подлинном смысле слова можно говорить только в случае образования юридического лица на основании соглашения о создании крестьянского (фермерского) хозяйства в соответствии со ст. 86.1 ГК РФ, имея в виду, что граждане могут заниматься хозяйственной деятельностью в составе крестьянского (фермерского) хозяйства и без образования юридического лица (п. 5 ст. 23 ГК РФ).

Предоставление членам общественных организаций права оспаривать действия их органов по заключенным сделкам напоминает права трудовых коллективов небезызвестного закона. Надо понимать, что предпринимательский интерес может существовать исключительно у участника коммерческой корпорации, который не должен сводиться только к получению дивидендов и иных доходов от участия в корпорации, но и состоит в дальнейшем развитии корпорации. Поскольку член общественной организации не имеет никаких имущественных прав на собственность корпорации, то вряд ли он будет проявлять интерес к совершаемым ею сделкам, учитывая, что они непосредственно не связаны с духовными и иными интересами их членов.

Неверно утверждение, что корпоративность основана на конституционном принципе: добровольности объединения граждан и добровольности пребывания их в объединении (ст. 30 Конституции РФ)⁴³. Названная конституционная норма касается общественных объединений, понимаемых как организационно-правовая форма деятельности граждан, не имеющая непосредственного отношения к юридическому лицу, тем более к такому их типу, как корпорация. По этим соображениям представляется ошибочным отнесение в ст. 123.4–123.7 ГК РФ общественных организаций, общественных движений к корпоративным юридическим лицам. Участие членов общественных организаций, в том числе в профессиональных союзах, в управлении их деятельностью основывается не на участии в их имуществе, что характерно для хозяйственных предпринимательских структур, а на праве участия в управлении делами государства как непосредственно, так и через своих представителей, что вытекает из ст. 32 Конституции РФ.

Основой становления корпоративного права как отрасли является включение в абз. 1 п. 1 ст. 2 ГК РФ корпоративных отношений как отношений, связанных с участием в корпоративных организациях или с управлением ими. Следует отметить, что в упомянутой статье корпоративные отношения отделены от норм, определяющих правовое положение участников гражданского оборота, т. е. института юридического лица. А в то же время нормы о корпоративных правах помещены в п. 3 ст. 48, п. 5 ст. 52, п. 2 ст. 53, ст. 57, ст. 60.1, 60.2, п. 2 ст. 61, ст. 62, п. 8 ст. 63, ст. 65.1, ст. 65.2, 65.2 ГК РФ.

В хозяйственных обществах и других корпорациях различаются правовое положение, а также права и обязанности их участников, которые определяются законами, регулирующими деятельность таких организаций (п. 7 ст. 66 ГК РФ). Тем самым общая характеристика правового положения участника гражданского оборота дополнится участием в корпоративных организациях, которое влечет установление корпоративных прав и обязанностей их участников. К сожалению, общие нормы об участии в корпорациях отражены только применительно к хозяйственным товариществам и обществам о вкладах в имущество (ст. 66.1 ГК РФ) и об уставном капитале (ст. 66.2 ГК РФ). Однако норму о вкладе, по нашему мнению, с учетом требований закона и предусмотрения в учредительном документе можно использовать и в других коммерческих корпоративных организациях. По крайней мере, при приведении законов о корпорациях в соответствие с действующими нормами гл. 4 ГК РФ следует предусматривать характерные формы участия в той или иной организационно-правовой форме корпоративной организации.

При наличии в ГК РФ общих положений о корпоративных отношениях нет необходимости давать логически правильно построенные их определения без учета существующих норм права. Так, В. А. Белов под корпоративными отношениями понимает общественные отношения частных лиц, которые имеют в своей основе объединение лиц, направленное на достижение общей цели независимо от организационно-правовой формы существования такого объединения, его правосубъектности или срока существования⁴⁴.

Ю. С. Харитонова, рассматривая управление в гражданском праве (название книги неудачное. — В. А.), полагает, что отношения управления могут возникнуть на основе действия, носящего односторонний, двусторонний или многосторонний характер. Управление собственностью может осуществляться путем односторонних действий, однако на договорной основе управленческие отношения устанавливаются прежде всего по договору доверительного управления, а также договора поручения, комиссии и агентского. Вряд ли можно согласиться, что отношения управления возникают из обязательств о представительстве, поскольку, если исходить из ст. 182 ГК РФ, представительство является лишь способом приобретения гражданских прав и возложения обязанностей на представляемого путем действий представителя и никаким существом как вид договора не обладает. Любой договор является средством упорядочения, координации действий сторон, но это не означает, что он превращается в акт управления. Действительно, что некоторым договорам присущ в высшей степени организационный характер (договор присоединения, предварительный договор, договор об организации перевозок и т. д.), но в подобных случаях соответствующий договор теряет присущее только ему существо и становится юридической конструкцией, т. е. совокупностью признаков, применимой к ряду самостоятельных видов договора.

Корпоративность, по смыслу абз. 1 п. 1 ст. 2 ГК РФ, не может присутствовать в гражданско-правовом и предпринимательском договоре, за исключением корпоративного договора (ст. 67² ГК РФ). Нет корпоративного характера отношений между участниками договора простого товарищества⁴⁵. Корпоративные права имеют участники корпоративных организаций (п. 3 ст. 48 ГК РФ). Учредители (участники) таких юридических лиц обладают правом участия (членства) в них и формируют их высший орган. В связи с участием в корпоративных организациях ее участники приобретают корпоративные (членские) права и обязанности созданного ими юридического лица (ст. 65.1 ГК РФ).

Как известно, в подп. 7 п. 2 ст. 1202 ГК РФ на основе личного закона юридического лица определяются внутренние отношения, в том числе отношения юридического лица с его участниками. В литературе «внутрикорпоративные» отношения структурно предлагается разделить на четыре вида отношений: 1) отношения членов корпорации между собой; 2) отношения между членами и самой корпорацией; 3) отношения между корпорацией и управляющими (менеджерами); 4) отношения между членами корпорации и управляющими (менеджерами)⁴⁶.

Изменения, внесенные в гл. 4 ГК РФ, позволяют по-новому взглянуть на структуру корпоративных отношений. Прежде всего это отношения участников корпорации с созданным ими юридическим лицом, в связи с чем участники приобретают корпоративные (членские) права и обязанности в отношении данной корпорации (п. 2 ст. 65.1 ГК РФ), которые закреплены ст. 65.2 ГК РФ. Кроме того, могут возникать отношения между самими участниками корпорации на основании корпоративного договора (ст. 67.2 ГК РФ).

Корпоративные отношения между участниками хозяйственного общества и самим обществом проявляются не прямо, а через отношения между корпорацией и ее органами. Эти отношения между юридическим лицом и лицами, входящими в его органы, регулируются ГК РФ и законодательством о юридических лицах. Можно согласиться с третьим видом корпоративных отношений, предлагаемым О. В. Гутниковым, понимая под управляющими (менеджерами) органы юридического лица и иные лица, указанные в п. 3 ст. 53 ГК РФ. Четвертый вид отношений вряд ли можно выделить, поскольку отношения между членами корпорации и управляющими (менеджерами) охватываются третьим видом корпоративных отношений.

Внесение в Гражданский кодекс изменений, касающихся корпоративных отношений, направлено на повышение прозрачности и открытости российских компаний и предприятий. Развитие системы корпоративного права становится в России ключевым инструментом формирования благоприятного инвестиционного климата.

Развитие российского корпоративного права приобрело в глазах инвесторов, прежде всего зарубежных портфельных, большое значение при принятии решений о покупке акций российских компаний, а также их долговых ценных бумаг. Инвесторы заинтересованы в компаниях, в которых обеспечиваются прозрачность информации, отлаженный механизм взаимодействия с миноритарными акционерами, эффективный контроль за менеджментом, ясная дивидендная политика.

Многих инвесторов беспокоит не столько существующий механизм, с помощью которого менеджмент управляет текущей деятельностью компании, сколько принципы, нормы и процедуры, на основании которых происходит взаимодействие между собственниками и менеджерами. Недостаточный уровень корпоративной культуры в России приводит к возникновению конфликтов внутри компаний, нередко связанных с нарушением прав участников и инвесторов.

Главное внимание при правовом исследовании корпоративных отношений необходимо обратить на понимание участия в корпоративных организациях, управление в корпорациях, на роль участников корпораций, прежде всего коммерческих, в осуществлении корпоративного управления. Выделение корпоративных отношений в предмете гражданско-правового регулирования не только конкретизирует правовое положение участников гражданского оборота, наделяя участников корпораций дополнительными правами в части управления ими и распоряжения имуществом корпоративных организаций, но и обогащает традиционное понимание обязательств, вводя понятие корпоративного договора. Правовое регулирование корпоративных отношений в рамках ГК РФ и корпоративное законодательство предполагают создание и совершенствование организационно-правовых и договорных форм, необходимых для осуществления коллективного и венчурного инвестирования, а также ведения инвестирования малого бизнеса, как отмечалось в Стратегии инновационного развития Российской Федерации на период до 2020 г., утвержденной распоряжением Правительства РФ от 8 декабря 2011 г. № 2227-Р⁴⁷.

Организационно-правовые формы инновационных компаний в зарубежных правопорядках различаются в зависимости от разных критериев, в частности, при наличии государственной поддержки в виде субсидированного участия в инновационных проектах с самых ранних этапов. В США, Канаде и в ряде других стран реализуются различные государственные инвестиционные программы по поддержке малого бизнеса в сфере инноваций. Так, Лернер в своих работах пишет о необходимости государственных программ в дополнение к частным инвестициям в предприятия с обязательным условием отсутствия конкуренции правительственных и частных инвестиций⁴⁸.

Еще одним способом стимулирования инвестиций являются налоговые послабления или прямое участие государства в устранении проблем, которые не могут быть разрешены в частном порядке между предпринимателями. Так, благодаря государственному вмешательству была создана по предложению Консультативного комитета Правительства США мануфактура самолетной ассоциации, поскольку астрономическая стоимость вознаграждений по лицензионным соглашениям ограничивала индустрию, которая не могла производить достаточного количества самолетов для государственных нужд, тем самым инновационный сектор авиастроения находился фактически в застое⁴⁹.

В новой редакции гл. 4 ГК РФ выделены в качестве самостоятельных статей правила о вкладах в имущество хозяйственных товариществ или обществ и об основных положениях капитала хозяйственного общества (ст. 66.1, 66.2 ГК РФ). Сформулировано крайне важное правило для инвестирования в хозяйственные общества: иной объем правомочий, прямо пропорциональный их долям в уставном капитале непубличного хозяйственного общества, может быть предусмотрен уставом общества, а также корпоративным договором при условии внесения сведений о наличии такого договора и предусмотренном им объеме правомочий участников общества в единый государственный реестр юридических лиц (абз. 2 п. 1 ст. 66 ГК РФ).

Важной новеллой является детализация управления корпоративными организациями, что, согласно абз. 1 п. 1 ст. 2 ГК РФ, входит в состав корпоративных отношений. В ст. 65.3 ГК РФ описывается система органов корпорации: высший орган, общее собрание ее участников, его компетенция; единоличный исполнительный; в случаях, предусмотренных законом или уставом корпорации, коллегиальный исполнительный орган; а также в случаях, предусмотренных ГК РФ, другим законом или уставом, коллегиальный орган управления (наблюдательный или иной совет). Тем самым в ГК РФ предусмотрена система органов корпоративного управления, управления в корпорации. Термин «корпоративное управление» все чаще используется не только в экономической и юридической литературе, но и в нормативных актах. Так, в государственной программе Российской Федерации, утвержденной постановлением Правительства Российской Федерации от 15 апреля 2014 г. № 327, в качестве задач подпрограммы предусмотрено повышение эффективности управления компании с государственным участием и качества корпоративного управления ими. Под компаниями с государственным участием понимаются хозяйственные общества, акции (доли) в уставном капитале которых находятся в федеральной собственности (независимо от величины⁵⁰).

Итак, предметом корпоративного права являются отношения по участию в корпоративных организациях и управлении ими, и, хотя в ст. 2 ГК РФ эти два вида корпоративных отношений разделены, в последующих статьях они нередко составляют единое целое. Так, корпоративные организации определяются как юридические лица, учредители (участники) которых обладают правом участия (членства) в них и формируют их высший орган (п. 1 ст. 65.1 ГК РФ).

Названные в ст. 2 ГК РФ корпоративные отношения подвергаются специальному правовому регулированию в гл. 4 и 9.1 ГК РФ, в которых имеются отсылки прежде всего к законам о хозяйственных обществах и других организационно-правовых формах корпораций, что позволяет говорить о корпоративном законодательстве и иных формах выражения прав и обязанностей участников (членов) корпоративных организаций. В корпоративном законодательстве предусмотрены основные понятия корпоративного права, такие как его предмет, корпоративная организация (корпорация), права и обязанности участников корпорации, высший и другие органы корпорации, их компетенция, решения собраний, корпоративное управление, корпоративный договор, крупные сделки и сделки с заинтересованностью, сделки слияния и поглощения хозяйственных обществ.

Разработка положений и теории корпоративного права будет востребована арбитражными судами, которые с 2009 г. рассматривают дела по корпоративным спорам (гл. 28.1 АПК РФ).

§ 3. Виртуальный образ юридического лица

Применение цифровых технологий в предпринимательстве, по существу, апробирует теоретические конструкции правосубъектности юридического лица, выявляя его действительную сущность, опровергает позиции ученых о юридическом лице как фикции. Применение информационных технологий в корпоративном праве сводится к цифровизации системы корпоративного управления, использованию платформенных решений для проведения общих собраний в электронной форме, электронного голосования, но не акционерных обществ.

В ст. 48 ГК РФ юридическое лицо признается организацией, которая обладает обособленным имуществом и отвечает им по своим обязательствам, может быть истцом и ответчиком в суде. Эти элементы характеризуют юридическое лицо как обычного, наряду с гражданином, участника гражданских правоотношений. Юридическое лицо как организация представляет собой совокупность постоянно меняющихся, принадлежащих ему гражданских прав и обязанностей, часть из которых фиксируется в едином федеральном реестре сведений о фактах деятельности юридического лица.

Федеральным законом от 31 июля 2020 г. № 259-ФЗ предусмотрено такое цифровое право, включающее денежные требования как права участия в капитале непубличного акционерного общества.

Выпуск цифровых финансовых активов, удостоверяющих право участия в капитале непубличного акционерного общества, исключает наличие у этого общества иных акций, не в виде цифровых финансовых активов.

Права участия в капитале непубличного акционерного общества, включающие денежные требования, признаются цифровыми финансовыми активами, если они предусмотрены решением о выпуске в порядке, установленном Законом № 259-ФЗ. Выпуск, учет и обращение цифровых финансовых активов возможны путем внесения (изменения) записей в информационную систему на основе распределенного реестра, а также иной информационной системы. Права, удостоверенные цифровыми финансовыми активами, их вид и объем определяются решением об их выпуске и представляют собой цифровые права как вид имущественных прав.

В Законе № 259-ФЗ говорится об участии в капитале, под которым, видимо, понимается весь имущественный комплекс акционерного общества, а не уставный капитал. Симптоматично, что термин «капитал» заменяет понятие «предприятие», используемое в ст. 132 ГК РФ, поскольку он является более емким и традиционно используемым в предпринимательской практике. В то же время этот вид цифрового финансового актива, равно как и два других вида денежных требований, получающих закрепление в цифровых финансовых активах — возможность осуществления прав по эмиссионным ценным бумагам и право требовать передачи эмиссионных ценных бумаг, — являются видом иного имущества, находящегося в собственности соответствующей коммерческой корпорации.

Возникает вопрос: а какое обособленное имущество и как оно учитывается на его самостоятельном балансе у непубличного акционерного общества, какие права оно приобретает от своего имени, как это предусмотрено п. 3 ст. 2 Закона об акционерных обществах?

Представляется, что дальнейшее реформирование положений ГК РФ должно идти по пути четкого разграничения вещей, материальных объектов и «бестелесных вещей». Само по себе разделение объектов гражданских прав на вещи и иное имущество, которое, в свою очередь, подразделяется на имущественные права, создает трудности в уяснении их отличий от результатов интеллектуальной деятельности (например, программа для ЭВМ), а также нематериальных благ. В то же время существуют определенные черты правового сходства в охраняемых результатах интеллектуальной деятельности и услугах по предоставлению определенной информации заказчику (ст. 783.1 ГК РФ). Намечается сглаживание различия товара и услуги как самостоятельных объектов гражданских прав, когда товар предоставляется в форме цифровой услуги⁵¹.

Лицом, осуществляющим учет прав на акции, выпускаемые в виде цифровых финансовых активов, признается оператор информационной системы, в которой осуществляется их выпуск. Им же осуществляется и регистрация выпуска акций непубличного акционерного общества в соответствии с правилами информационной системы. Возможность выпуска акций в виде цифровых финансовых активов должна быть предусмотрена уставом непубличного акционерного общества при его учреждении, и такое общество не может приобрести публичный статус. Для выпуска и размещения акций в виде цифровых финансовых активов оператор информационной системы открывает в российской кредитной организации номинальный счет, бенефициаром которого является эмитент ценных бумаг.

В связи с принятием Закона № 259-ФЗ реестр акций непубличного акционерного общества в виде цифровых финансовых активов рассматривается деятельностью по ведению реестра владельцев ценных бумаг, а Закон о рынке ценных бумаг дополнен статьей об особенностях осуществления прав по ценным бумагам, учитываемых на лицевом счете (счете депо) цифровых финансовых активов. Лицо, которому открыт такой счет, осуществляет право на участие в общем собрании акционеров по акциям или в общем собрании владельцев облигаций, права в отношении которых удостоверяются цифровыми финансовыми активами при условии, что их обладатели дали указание голосовать определенным образом.

Оператор информационной системы, в которой осуществлен выпуск цифровых финансовых активов, удостоверяющих возможность осуществления прав по таким ценным бумагам, по требованию реестродержателя или депозитария, в котором открыт лицевой счет (счет депо) цифровых финансовых активов, обязан предоставить информацию для составления списка владельцев ценных бумаг от обладателя соответствующих цифровых финансовых активов в объеме, необходимом для составления их списка.

Законом № 259-ФЗ предусмотрена модель непубличного акционерного общества, акции которого выступают в виде цифрового финансового актива, права участия в его капитале. Определенная аналогия напрашивается со специальными финансовыми обществами, в которых не избирается совет директоров и правление и общество не имеет штата работников. Предметом деятельности специализированного финансового общества является приобретение имущественных прав требовать от должников уплаты денежных средств по кредитным и иным обязательствам (ст. 15.1 Закона о рынке ценных бумаг).

Капиталом рассматриваемого общества являются только цифровые права, включающие денежные требования в виде права участия. Если в специализированном обществе его имущество составляют реально существующие имущественные права, то в акционерном обществе, в котором акции существуют в виде цифровых финансовых активов, право участия в капитале общества выражено в цифровом праве. Цифровое право признается в таком качестве законом, оно удостоверяет уже существующие денежные требования, переводя осуществление и распоряжение ими в рамки информационной системы. Цифровое право участия в капитале акционерного общества возникает у их первого обладателя с момента внесения записи о зачислении цифровых финансовых активов, поэтому это не право на право, а объект гражданского права, приспособленного для движения в информационной системе. Права участия в обществе учитываются в информационной системе, в которой осуществляется выпуск способами, установленными в правилах данной информационной системы.

Непубличное акционерное общество, акции которого выпущены в виде цифровых финансовых активов, может быть создано только путем учреждения и не вправе выпускать эмиссионные ценные бумаги, кроме акций и эмиссионных ценных бумаг, конвертируемых в акции. В уставе такого общества могут быть предусмотрены способы созыва общего собрания акционеров и способы уведомления об осуществлении корпоративных действий в порядке, предусмотренном правилами информационной системы. Тем самым правила о внесении изменений в устав общества по решению участников, принятому единолично, об изменении компетенции органов общества, о порядке осуществления преимущественного права покупки доли в уставном капитале и проч., предусмотренные п. 3 ст. 66.3 ГК РФ, не применимы к непубличному акционерному обществу, акции которого выпущены в виде права участия в капитале.

Акционерами общества являются обладатели цифрового права, которыми признаются лица, включенные в реестр пользователей информационной системы, в которой учитываются цифровые финансовые активы, и имеющие доступ к ней посредством обладания уникальным кодом. Наличие последнего позволяет обладателю права участия в капитале акционерного общества получать информацию и распоряжаться соответствующим финансовым активом посредством использования информационной системы.

Нормы Закона № 259-ФЗ подтверждают высказанное ранее мнение о разделении технологического движения прав участия в капитале общества (выпуск, учет и обращение) как цифровых прав и выпуск и обращение акций непубличного акционерного общества в виде цифровых финансовых активов в соответствии с Законом о рынке ценных бумаг с учетом особенностей, установленных п. 3 ст. 13 Закона № 259-ФЗ.

В письме Департамента корпоративных отношений Банка России от 9 марта 2021 г. № 28-1-3/1220 «О требованиях к решению о выпуске акций в виде цифровых финансовых активов, размещаемых при учреждении непубличного акционерного общества» предусмотрено, что эмиссия акций такого общества в части, не урегулированной нормами в п. 1–8 ч. 3 ст. 12 Закона о цифровых активах, регулируется Законом о рынке ценных бумаг. По мнению Департамента, к содержанию решения о выпуске акций непубличного акционерного общества в виде ЦФА, размещаемых при его учреждении, а также к порядку его утверждения применяется ст. 26.1 Закона о рынке ценных бумаг, п. 3 которой установлено, что решение о выпуске акций, подлежащих размещению при учреждении общества, утверждается учредительным собранием (единственным учредителем) и подписывается лицом, которое определено в договоре о создании акционерного общества или в решении о его учреждении.

Цифровое акционерное общество, в отличие от обычного юридического лица, которое все больше оцифровывает отдельные элементы своей деятельности (учет в ЕГРЮЛ, ЕФРСФДЮЛ и т. д., совершение сделок с помощью электронных либо иных технических средств), не занимается деятельностью, в результате которой возникают гражданские права и возлагаются на него гражданские обязанности.

В связи с принятием Закона № 259-ФЗ в Закон об акционерных обществах были внесены изменения в две статьи. Во-первых, в устав действующего акционерного общества нельзя вносить указание на возможность выпуска акций в виде цифровых финансовых активов, а также исключения из устава общества такого указания, предусмотренного уставом при учреждении общества. Во-вторых, в ст. 25 Закона об АО было указано, что непубличное акционерное общество может выпускать акции в виде цифровых финансовых активов.

Указанные изменения закона об акционерных обществах далеко не отражают глубину правового состояния цифрового акционерного общества. Акционерами признаются лица, обладающие цифровыми правами, включающими в реестр пользователей информационной системы, в которой ее оператором учитываются цифровые финансовые активы. Наличие у акционера уникального кода, он получает права участия в капитале общества и распоряжается ими. Новым акционером цифрового общества может стать лицо, которое приобрело права участия в его капитале, в частности, заключая сделку о его приобретении через оператора обмена цифровых финансовых активов.

Оператор информационной системы, в которой осуществляется выпуск прав по акциям непубличного акционерного общества, выпущенных в виде цифровых финансовых активов (в том числе прав на участие в общем собрании акционеров, прав на получение выплат и иных прав), обязан обеспечить фактическую возможность их осуществления.

В уставе цифрового общества могут быть предусмотрены способы созыва и проведения общего собрания акционеров и способы уведомления акционеров об осуществлении корпоративных действий, предусмотренных правилами информационной системы.

Следует определиться, являются ли права участия в капитале непубличного акционерного общества в виде цифровых финансовых активов корпоративными правами их обладателей и можно ли выпуск, учет и обращение этих цифровых прав называть деятельностью юридического лица. В цифровом акционерном обществе нет уставного капитала, разделенного на определенное число акций. Если цифровые права по осуществлению или передаче эмиссионных ценных бумаг удостоверяют виды, категории уже существующих ценных бумаг, то выпуску акций в виде цифровых финансовых активов предшествует выпуск цифровых финансовых активов, удостоверяющих права участия в капитале непубличного акционерного общества, порядок которого устанавливается в решении о выпуске цифровых финансовых активов. Права участия в капитале общества устанавливаются в виде записей в информационной системе способами, установленными правилами информационной системы, в которой осуществляется их выпуск, и носят технический характер.

У обладателей прав участия в капитале непубличного акционерного общества не возникают правоотношения с юридическим лицом, поскольку записи о цифровых финансовых активах, вносимые по его указанию в информационную систему, представляют собой результат применения информационных технологий, осуществляемых оператором информационной системы, а не действиями граждан и юридических лиц. Акции в виде цифровых финансовых активов не представляют их обладателям всего объема прав акционера как на получение прибыли в виде дивидендов, на участие в управлении акционерным обществом и на часть имущества, остающегося после его ликвидации, предусмотренных п. 10 ст. 2 Закона о рынке ценных бумаг. Как реализуются права акционеров цифрового общества по обжалованию решений органов корпорации, вызывающие гражданско-правовые последствия, возмещению убытков, причиненных лицом, уполномоченным выступать от имени общества, и вообще может ли оно быть в цифровом обществе, оспаривать сделки непубличного акционерного общества, причиняющие ущерб его интересам.

Сделки купли-продажи прав участия в капитале общества, обмен их на цифровые финансовые активы другого вида и иные сделки, связанные с цифровыми правами, совершаются через оператора обмена цифровых финансовых активов, либо путем сбора и сопоставления разнонаправленных заявок на совершение таких сделок, либо путем участия за свой счет в сделке в качестве стороны такой сделки в интересах третьих лиц.

Итак, непубличное акционерное общество, акции которого выпущены в виде цифровых финансовых активов, представляет собой виртуальный образ организационно-правовой формы акционерного общества. Оно не имеет гражданских прав и обязанностей, связанных с деятельностью юридического лица и ему принадлежащих. Права участия в капитале непубличного акционерного общества — это имущество, принадлежащее акционерам, обладателям цифровых прав, которые могут распоряжаться им только в информационной системе без обращения к третьему лицу.

Осуществление прав участия в капитале общества не предполагает участие их обладателей в управлении непубличным акционерным обществом, в наличии у них корпоративных прав, поскольку капитал такого общества не представляет собой единство, разделенное на определенное число акций. Обладатель права участия в капитале общества не имеет никаких связей с другими обладателями и действует через оператора информационной системы, который обязан обеспечить фактическую возможность осуществления прав по акциям непубличного акционерного общества, выпущенным в виде цифровых финансовых активов.

В экосистеме как совокупности сервиса услуг и решений происходит обмен информацией, не влекущей правовых последствий. В результате электронного взаимодействия участники экосистемы осуществляют функции поставщиков документов и (или) информации и потребителей сведений⁵².

Глава 2.
ИСТОЧНИКИ КОРПОРАТИВНОГО ПРАВА

§ 1. Законы, регулирующие корпоративные отношения

Ключевые слова: система права; отрасль права; гражданское право; корпоративное право; предпринимательское право; законодательство; корпоративные отношения; решения собраний.

Гражданское право — наиболее крупное подразделение системы права, представляющее собой совокупность взаимосвязанных норм и правил поведения. Преобладающая часть гражданского права выступает в форме Гражданского кодекса РФ и принятых в соответствии с ним иных федеральных законов, регулирующих отношения, указанные в п. 1 и 2 ст. 2 ГК РФ. Нормы права, содержащиеся в этих законах, определяют отраслевой характер гражданского права как регулятора общественных отношений и деятельности граждан и их объединений. Нормы гражданского законодательства точно, определенно регулируют имущественные и личные неимущественные отношения, основанные на равенстве сторон, автономии воли, а также отношения по осуществлению предпринимательской деятельности и корпоративные отношения.

Нормы ГК РФ конструируют научные представления о правовых институтах гражданского, предпринимательского и корпоративного права, задают изменения в судебной практике при изменении гражданского законодательства. Федеральным законом от 7 мая 2013 г. № 100-ФЗ «О внесении изменений в подразделы 4 и 5 раздела I части первой и статью 1153 части третьей Гражданского кодекса Российской Федерации»⁵³ в п. 3 ст. 167 ГК РФ слово «содержание» было заменено на слово «существо», а в п. 2 ст. 170 ГК РФ эти слова употребляются как разнозначные. В связи с этим изменением ГК РФ нами было предложено рассматривать состав сделки из таких элементов, как существо, внутренняя воля, волеизъявление и правовой результат. Существо сделки — это типичный для данного вида сделки правовой результат, он определяет правовую природу сделки. Существо сделки тождественно природе сделки (подп. 3 п. 2 ст. 178 ГК РФ). Существо сделки выражается в ее содержании, но последнее может иметь иные права и обязанности сторон сделки, которые устанавливаются соглашением сторон⁵⁴.

При разрешении гражданских дел и экономических споров необходимо точно уяснить смысл понятий «существо», «содержание», «природа», «юридические последствия сделки» в соответствии со значениями, употребляемыми в нормах ГК РФ. Прав Ю. С. Гамбаров в том, что юридическая наука сводит юридические нормы в систему юридических понятий, необходимую для научной обработки и применения права, но практическое значение этой системы ограничивается каждым историческим моментом и обусловлено соответствием ее действующим в жизни юридическим нормам. Нельзя отделять юридические понятия от юридических норм, последние обуславливают первые⁵⁵.

Юридические понятия, правовые формы и термины должны исходить, основываться на действующем отечественном законодательстве, а судебная практика — на современных правовых нормах. По этим соображениям мы отрицательно относимся к применению судебных прецедентов для разрешения гражданских дел и экономических споров, поскольку они могут быть построены на нормах закона, уже отмененных в момент рассмотрения аналогичных дел в суде.

Совокупность норм права, регулирующих однородные отношения или виды деятельности, представляет собой отрасли права, которые при определенных условиях занимают самостоятельное, обособленное место в системе российского права. Обычно ими являются традиционно сложившиеся массивы законодательства и иных источников права, как правило, имеющие стержневой кодифицированный закон, что позволяет отграничивать такую отрасль права от так называемых смежных отраслей, что в правовой науке называется местом отрасли права. Методологически важно определить, какие правовые явления обладают критериями, позволяющими создавать ту или иную классификацию правовых институтов, других образований (источник права, субъекты, объекты, сделки, обязательства и т. д.). При этом необходимо иметь в виду, что в силу юридико-технических приемов одни и те же правовые явления в классификационной структуре кодекса могут рассматриваться с разных сторон. Так, при пандектной системе сделки, являясь единым понятием, рассматриваются как основания возникновения гражданских прав и обязанностей (подп. 1 п. 1 ст. 8 ГК РФ) и как вид договора (п. 2 ст. 420 ГК РФ).

Кодекс, в отличие от других федеральных законов, отменяет старое, внося новое, сохраняет свою структуру и сущность. В ГК РФ отражена вся система регулируемых отношений, приведенная в единство и связанная во всех своих частях. ГК РФ задает систему источников гражданского права, специально выделяя гражданское законодательство и иные акты, содержащие нормы гражданского права.

Норма права обычно несет в себе, содержит какую-то одну черту правового явления. Нередко затруднительно отличить, имеет ли норма права гражданско-правовой характер. Например, незаконное получение кредита может рассматриваться как уголовное преступление (ст. 176 УК РФ), либо как административное правонарушение (ст. 14.11 КоАП РФ), либо как подозрительная сделка должника (ст. 61.2 Закона о банкротстве).

Для ГК РФ как заглавного акта гражданского законодательства характерно, что он выходит за рамки обычного отраслевого акта, его институты используются в других отраслях законодательства. Так, в п. 2 ст. 11 НК РФ установлено, что понятие российской организации в кодексе используется в значении юридического лица. В то же время нельзя превышать уровень обобщения правового регулирования отношений и деятельности, тогда теряется смысл назначения норм права. Вопрос о точности, определенности закрепления правил поведения в норме права для гражданского права приобретает особое значение, поскольку гражданин и юридические лица приобретают и осуществляют свои гражданские права своей волей и в своем интересе. Как установить, что в принятом законе содержатся нормы гражданского права и что они соответствуют ГК РФ, как это предусмотрено в ч. II п. 2 ст. 3 ГК РФ? Решение этой проблемы осложняется в связи с включением в предмет гражданско-правового регулирования предпринимательской деятельности и отношений по управлению корпоративной организацией.

Представляется, что о приобретении и осуществлении своих прав гражданами и юридическими лицами в своем интересе можно говорить только тогда, когда они сами устанавливают права и обязанности на основе договора и когда условия договора не противоречат законодательству (п. 2 ст. 1 ГК РФ). Условия договора определяются по усмотрению сторон, кроме случаев, когда содержание соответствующего условия предписано законом или иными правовыми актами. Об императивных или диспозитивных нормах в ГК РФ прямо указывается только применительно к договорам, притом императивность условия договора должна определенно обнаруживаться в законе, ином правовом акте. В связи с этим вызывает интерес норма п. 1 ст. 168 ГК РФ о том, что сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта, является оспоримой, если из закона не следует, что должны применяться другие последствия, не связанные с недействительностью сделки. Считаем, что если условие в самой сделке нарушает императивную норму закона, она является ничтожной.

В случае если из содержания нормы ГК РФ неясно, императивна она или диспозитивна, следует исходить из императивного характера нормы, так как диспозитивность должна быть прямо, недвусмысленно выражена.

Отраслевая норма закона, в том числе гражданско-правовая, должна быть ясной и конкретной. Она рассчитана на установление и применение прежде всего прав и обязанностей гражданско-правового характера. Считаем, что в гл. 1 и 2 ГК РФ говорится о правах и обязанностях граждан и юридических лиц, а не о правоотношениях. Именно права и обязанности граждан и юридических лиц в результате наступления юридических фактов предусмотрены законом и договором, приурочиваются к этим субъектам, принадлежат им. Сами правоотношения возникают лишь в результате действий граждан и юридических лиц. Не случайно, что ГК РФ употребляет по всему своему тексту права и обязанности лиц, граждан и юридических лиц.

Поскольку отсутствует механизм установления соответствия норм гражданского права, содержащихся в федеральных законах, правилу ч. 2 п. 2 ст. 3 ГК РФ, постольку приходится руководствоваться правилом, что специальная норма имеет приоритет перед общими нормами ГК РФ и применяется закон, принятый позднее по времени вступления его в силу. Тем самым нельзя возлагать на норму ч. 2 п. 2 ст. 3 ГК РФ координирующую роль по обеспечению единства гражданского законодательства, имея в виду, что она включает в себя предпринимательские и корпоративные обязательства.

В целях повышения роли законов в гражданско-правовом регулировании необходимо повысить «емкость» норм права, предоставляя Правительству Российской Федерации право принимать постановления по вопросам, содержащимся в принятых законах, имеющее, как правило, технический характер. Так, в Федеральном законе от 5 апреля 2013 г. № 44-ФЗ «О контрактной системе в сфере закупок товаров, работ, услуг для обеспечения государственных и муниципальных нужд»⁵⁶, самом громадном по объему, содержится большое количество поручений Правительству РФ по принятию правил, развивающих или уточняющих нормы закона. Реализация п. 11 ст. 35 данного закона говорит о том, что федеральные органы исполнительной власти разрабатывают и утверждают типовые контракты, типовые условия контрактов, которые размещаются в единой информационной системе и составляют библиотеку типовых контрактов, типовых условий, практически подрывают принцип свободы договоров, закрепленный в ст. 1 ГК РФ как принцип гражданского права.

Исходя из названия ст. 3 ГК РФ под гражданским законодательством понимаются только ГК РФ и принятые в соответствии с ним иные федеральные законы, хотя в ГК РФ не всегда слово «законодательство» употребляется в этом значении.

В последнее время стало характерно, что закон, регулирующий какую-то группу отраслевых отношений, меняет и соответствующие нормы ГК РФ. Так, Федеральный закон от 23 июня 2014 г. № 171-ФЗ «О внесении изменений в Земельный кодекс РФ и отдельные законодательные акты РФ» дополняет п. 2 ст. 235, ст. 239.1, п. 1 ст. 268, п. 3 ст. 269, п. 3 ст. 272, п. 6 ст. 274 ГК РФ. В этом плане интересна измененная ст. 268 ГК РФ, в которой указано, что «право постоянного (бессрочного) пользования земельным участком, находящимся в государственной или муниципальной собственности, предоставляется лицам, указанным в Земельном кодексе РФ»⁵⁷. Тем самым «определяющее место» и роль в регулировании имущественных отношений меняются.

Развитие в последнее время гражданского законодательства, именно законов, а не иных компонентов отрасли гражданского права, позволяет по-иному взглянуть на ряд теоретических вопросов строения системы российского права, соотношения отраслей права и законодательства, состава гражданского законодательства. Отметим, что гл. 1 ГК РФ называется «гражданское законодательство», тем самым законодатель, по существу, ставит знак равенства между отраслью законодательства и отраслью права. Другие составляющие элементы отрасли права, такие как обычаи, общепризнанные принципы и нормы международного права, рассматриваются в соотношении с нормами законодательства или определяют его основные начала. Притом обычаями определяются сложившиеся правила поведения в предпринимательской или иной деятельности, не предусмотренные законодательством и не противоречащие договору.

Как уже указывалось, граждане и юридические лица свободны в установлении своих прав и обязанностей на основании договора и в определении любых не противоречащих законодательству условий договора (п. 2 ст. 1 ГК РФ). Для гражданского права характерно, что права и обязанности сторон могут возникать на основе договора, не предусмотренного законом или иными правовыми актами (п. 2 ст. 421 ГК РФ), равно как и в случае применения гражданского законодательства по аналогии к отношениям, предусмотренным п. 1 и 2 ст. 2 ГК РФ, если эти отношения прямо не урегулированы законодательством или соглашением сторон (ст. 6 ГК РФ). Таким образом, существо гражданского права выражается прежде всего в нормах гражданского законодательства и договорах, которыми стороны определяют свои права и обязанности. Нельзя определять сущность на второстепенных формах (источниках) права.

Следует признать ошибочной позицию, согласно которой система права — явление объективное, определяемое системой общественных отношений, а система законодательства — субъективная категория, поскольку в первую в качестве основного компонента включается законодательство. К корпоративному праву ближе позиция Е. П. Губина, который отмечал применительно к предпринимательскому праву, что «должно существовать единство предмета отрасли, законодательства и соответствующей учебной дисциплины»⁵⁸, а я добавил бы еще, что соответствующей научной специальности.

С включением в состав отношений, регулируемых гражданским законодательством, права на участие в корпоративных организациях или управления ими, ГК РФ окончательно потерял одноотраслевой характер и, наряду с имущественными и личными неимущественными отношениями, предпринимательской деятельностью, стал регулировать корпоративные отношения. Сейчас в рамках ГК РФ находятся три относительно самостоятельные, но тесно взаимосвязанные совокупности норм и правил, регулирующие собственно гражданское, предпринимательское и корпоративное законодательство. Тем самым в лоне ГК РФ сосуществуют три отрасли законодательства и права, категории и понятия двух последних обладают определенной спецификой и разрабатываются в рамках отдельных научных специальностей. Так, в номенклатуре специальностей научных работников приказом Министерства образования и науки Российской Федерации от 10 января 2012 г. № 5 включена специальность 12.00.07 «Корпоративное право; энергетическое право». Представляется, что можно признать, что ГК РФ — это три взаимосвязанных, относительно самостоятельных отрасли права, среди которых гражданское право имеет преобладающее значение в целях законодательной экономии. Данный вывод подтверждает положение подп. 1 п. 3 ст. 307.1 ГК РФ, содержание которого недвусмысленно указывает, что существо корпоративных отношений отличается от обязательственных, но к ним применяются общие положения об обязательствах, поскольку иное не установлено ГК РФ, иными законами. Поэтому вывод о том, что единый кодекс может включать в себя несколько самостоятельных и взаимосвязанных отраслей права, находит свое подтверждение, тем самым с помощью такого юридико-технического приема достигается сравнительно компактное законодательство.

Е. А. Суханов рассматривает корпоративное право как подотрасль гражданского права, оставляя в стороне вопрос о понятии подотрасли, но в любом случае нельзя сводить корпоративное право к одному институту юридического лица⁵⁹. Можно согласиться с позицией В. Ф. Попондопуло в том, что «корпоративное право не является подотраслью гражданского права, поскольку подотраслью права являются нормы соответствующей отрасли права, регламентирующие особенности определенной разновидности отношений, регулируемых отраслью права»⁶⁰. Казалось бы, при таком подходе следует вывод, что корпоративное право — самостоятельная отрасль права, а не функциональный институт обязательственного права.

Выделение среди отношений, регулируемых гражданским законодательством, корпоративных отношений, установление юридических лиц, в отношении которых их участники имеют корпоративные права, регламентация решений собраний как самостоятельных действий участников корпорации, с которыми закон связывает гражданско-правовые последствия, а также специальное обязательственное регулирование позволяют утверждать о существовании целого ряда институтов корпоративного права, которые, оставаясь в рамках гражданского законодательства, получают самостоятельное закрепление и дальнейшее развитие в актах корпоративного права. Это прежде всего корпоративная организация, иные виды источников права, в том числе уставы корпорации, решения собрания, управление в корпорации, корпоративные обязательства, корпоративный договор. Более того, заключение крупных сделок и сделок с заинтересованностью, хотя они Федеральным законом от 7 мая 2013 г. № 100-ФЗ и подведены под общий режим оспоримых и ничтожных сделок, требует одобрения высшего органа корпорации или коллегиального органа управления.

Можно говорить об институте корпоративных обязательств, в который включаются требования, вытекающие из корпоративных отношений, к которым применяются общие положения об обязательствах, корпоративные соглашения, крупные сделки и сделки с заинтересованностью, сделки по слияниям и поглощениям, договоры об отчуждении акций и долей в уставном капитале хозяйственных обществ, залог корпоративных прав хозяйственных обществ (см. гл. 5 настоящей работы). Общим признаком для корпоративных обязательств является то обстоятельство, находящее закрепление в ГК РФ, корпоративном законодательстве и прежде всего в законах о хозяйственных обществах, что участники коммерческих корпораций прямо или косвенно влияют на заключение подобных договоров либо вправе оспаривать их действительность.

Принципиально новым моментом в сфере корпоративного права является положение о том, что учредители (участники) юридического лица вправе утверждать регулирующие корпоративные отношения и не являющиеся учредительными документами внутренний регламент и иные внутренние документы юридического лица. В этих документах корпоративной организации могут содержаться положения, не противоречащие учредительному документу юридического лица, содержащие нормы права.

Глава 4 ГК РФ в новой редакции, гл. 9.1 ГК РФ ведут к конкретному пересмотру взглядов ученых, которые основывались на прежних нормах ГК РФ. Представляется, что отечественное корпоративное право исходит как из европейской континентальной, так и из англо-американской системы корпоративного права. Полагаю, что нельзя отвергать решения законодателя, целиком основываясь только на одной системе корпоративного права. Необходимо оценивать нормы российского корпоративного права, учитывая социально-экономические условия экономического оборота в России, не злоупотребляя практикой применения корпоративного договора, которая, например, существует в США.

Следует согласиться с В. А. Канашевским в том, что закрепление Федеральным законом от 8 марта 2015 г. № 42-ФЗ в ГК РФ правил о сделках и обязательствах, подобных существующим в англо-американском праве, вряд ли приведет к значительному переходу такого рода сделок, корпоративных соглашений, сделок по слияниям и поглощениям, новых правил взыскания убытков и неустойки и проч. в лоно российского права, поскольку многое зависит от готовности, а также от умения российских судов последовательно применять данные новеллы на практике⁶¹.

Однако складывающееся отечественное корпоративное право нельзя хулить за то, что в нем больше подходов и конструкций англо-американского корпоративного права, чем германского⁶², равно как нельзя сопоставлять и оценивать принятые нормы ГК РФ с Концепцией развития гражданского законодательства Российской Федерации, одобренной решением от 7 октября 2009 г. Совета при Президенте Российской Федерации по кодификации и совершенствованию гражданского законодательства. Концепция, разработанная группой ученых, не может являться обязательной для законодателя. Поэтому оценивать принятые нормы сложившегося российского корпоративного права следует без учета того, в какой стране имеются аналогичные нормы и институты корпоративного права, насколько полно в российском корпоративном праве использовано англо-американское, германское или какое-то право другой страны. С принятием гл. 4 ГК РФ в новой редакции — это отечественное, российское корпоративное право.

В отличие от п. 7 ст. 32.1 Закона об АО, который предусматривает права сторон акционерного соглашения требовать возмещение причиненных нарушением убытков, взыскивая неустойки, выплаты компенсации, подобной нормы в ст. 67.2 ГК РФ нет. Сделка, заключенная стороной корпоративного договора в нарушение этого договора, может быть признана судом недействительной по иску участника корпоративного договора только в случае, если другая сторона сделки знала или должна была знать об ограничениях, предусмотренных корпоративным договором (ч. 3 п. 6 ст. 67.2 ГК РФ). Этим только ограничивается действие стороны, нарушившей корпоративный договор.

В связи с изменением Федеральным законом от 30 сентября 2014 г. № 260-ФЗ редакции ст. 1214 ГК РФ о праве, подлежащем применению к договору, связанному с осуществлением права участника юридического лица, скорректировал свое утверждение В. А. Канашевский о том, что «в соответствии с общим правилом п. 1 ст. 1210 ГК РФ стороны акционерного соглашения, осложненного иностранным элементом, вправе выбрать в качестве применимого к нему любое национальное право»⁶³. Ныне те аспекты акционерного соглашения, которые подпадают под личный закон российского юридического лица, не могут быть подчинены иностранному праву⁶⁴.

Включение в ГК РФ новых правовых институтов существенно изменило структуру внутриотраслевых отношений и позволяет утверждать о самостоятельной отрасли корпоративного законодательства.

Начиная с 90-х гг. все чаще стал использоваться термин «корпоративное законодательство», наряду с гражданским законодательством, ставился вопрос о кодификации корпоративного законодательства. С учетом требований Программы социально-экономического развития Российской Федерации на среднесрочную перспективу (2006–2008 гг.), утвержденной распоряжением Правительства РФ от 19 января 2006 г. № 38-р, нами предлагалась структура Основ корпоративного законодательства⁶⁵. В решениях Правительства РФ последнего времени четко проводилась грань между гражданским и корпоративным законодательством. В Стратегии инновационного развития РФ на период до 2020 г. (утвержденной распоряжением Правительства РФ от 8 декабря 2011 г. № 2227-р) предусмотрено, что совершенствование гражданского законодательства в части прав на результаты интеллектуальной деятельности будет направлено на повышение эффективности механизма закрепления и использования прав на результаты интеллектуальной деятельности, связанные с использованием бюджетного финансирования, а корпоративным законодательством предусматриваются создание и совершенствование организационно-правовых и договорных форм, необходимых для осуществления корпоративного и венчурного инвестирования, а также ведения малого инвестированного бизнеса⁶⁶.

Глава 4 ГК РФ (в редакции Федерального закона от 5 мая 2014 г. № 99-ФЗ) выделила группу юридических лиц, в отношении которых их участники имеют корпоративные права, т. е. корпоративные организации (п. 1 ст. 65.1 ГК РФ). Понятие корпорации как юридического лица, учредители (участники) которого обладают правом участия (членства) в них и формируют их высший орган, является исходным началом корпоративного законодательства (права). Последнее не ограничивается институтом юридического лица, а включает в себя и право участия в корпоративных организациях, и корпоративное управление, которое характеризуется деятельностью высшего органа корпорации, единоличного или коллегиального исполнительного органа, а в случаях, предусмотренных законом или уставом корпорации, — коллегиальным органом управления. Важным институтом корпоративного права являются решения собраний, которые в случаях, предусмотренных законом, выступают как основания возникновения гражданских прав и обязанностей, а также порождают гражданско-правовые последствия. В последнем случае они выступают как совместные действия граждан и юридических лиц.

Еще ранее в сферу корпоративного права была введена защита прав участников корпорации, в том числе и судебная (по гл. 28.1 АПК РФ).

В результате создания корпорации возникают основные внутренние отношения между участниками юридического лица и тем самым порождаются статутные корпоративные права. Эти права не включаются в гражданские права юридического лица, которые оно может от своего имени приобретать и осуществлять (п. 1 ст. 48 ГК РФ). Участники корпоративной организации приобретают корпоративные (членские) права и обязанности в отношении созданного ими юридического лица (п. 2 ст. 65.1 ГК РФ). Следует отметить, что участники корпорации приобретают не только права, но и корпоративные обязанности в отношении созданного ими юридического лица. Механизм приобретения корпоративных прав и несения обязательств будет рассмотрен в дальнейшем.

Несмотря на расширение предмета гражданско-правового регулирования за счет корпоративных отношений в ст. 2 ГК РФ и углубления понятия юридического лица в ст. 48 ГК РФ, правоспособность юридического лица по-прежнему сведена к гражданско-правовому положению юридических лиц и порядку их участия в гражданском обороте (п. 4 ст. 49 ГК РФ). Указание в названной норме особенностей гражданско-правового положения юридических лиц отдельных организационно-правовых форм, видов и типов, а также юридических лиц в зависимости от осуществления деятельности в определенных сферах не только затрудняет понимание организационно-правовой формы юридического лица (юридическое лицо имеет свое наименование, содержащее указание на организационно-правовую форму, а в случаях, когда законом предусмотрена возможность создания вида юридического лица, — указание только на такой вид), но и не указывает того обстоятельства, что в правовое положение корпоративных организаций включаются права и обязанности участников корпорации. Более того, участники корпорации могут иметь и другие права и обязанности, предусмотренные законом или учредительным документом корпорации, кроме тех, которые предусмотрены ст. 65.2 ГК РФ. О том, насколько это широкий круг законов, можно судить по п. 1 ст. 57 ГК РФ, который устанавливает, что «особенности реорганизации кредитных, страховых, клиринговых организаций, специализированных финансовых обществ, специализированных обществ проектного финансирования, профессиональных участников рынка ценных бумаг, акционерных инвестиционных фондов, управляющих компаний инвестиционных фондов, паевых инвестиционных фондов, негосударственных пенсионных фондов и иных некрупных финансовых организаций, акционерных обществ работников (народных предприятий) определяются законами, регулирующими деятельность таких организаций». В п. 3 ст. 96 ГК РФ, кроме Закона об АО, указаны законы и иные правовые акты о приватизации государственных и муниципальных предприятий и законы, регулирующие деятельность кредитных организаций. В Законе об ООО предусмотрено, что особенности правового положения, порядка создания, реорганизации и ликвидации общества с ограниченной ответственностью в сферах банковской, страховой, частной охраны и инвестиционной деятельности, а также в области производства сельскохозяйственной продукции определяются законами. Законом об АО также устанавливается, что особенности создания, реорганизации, ликвидации, правового положения акционерных обществ в сферах банковской, инвестиционной и страховой деятельности определяются федеральными законами.

Анализ основных положений § 1 гл. 4 ГК РФ и ранее изданных в соответствии с ним федеральных законов о хозяйственных обществах приводит к выводу, что в них в достаточной степени не отображено, что корпоративные организации являются не только участниками гражданского оборота. Участники (члены) корпораций обладают правами по управлению ими, в формировании уставного капитала и других формах участия в корпоративных организациях.

При изменении законов о хозяйственных обществах и иных корпоративных организациях в соответствии с нормами гл. 4 ГК РФ следует характеризовать не только их правовое положение как участвующих в гражданском обороте, но и как особых юридических лиц, обладающих своими гражданскими правами и обязанностями как субъекта и обязанностями перед участниками (членами) корпораций.

Юридическое лицо как корпорация предстает как сложное образование, включающее в себя уровень внутренних отношений между самим юридическим лицом и его участниками. Корпоративные права участников (членов) юридического лица, их совместное осуществление оказывают воздействие на управление деятельностью юридического лица, позволяют контролировать решения органов корпорации, влекущие гражданско-правовые последствия, требовать возмещения причиненных корпорации убытков, оспаривать совершенные корпорацией сделки по основаниям, предусмотренным ст. 174 ГК РФ. В этих случаях участники корпорации действуют от имени корпорации как представители. По требованию учредителей (участников), выступающих в интересах юридического лица, его орган или иное лицо в силу закона, иного правового акта или учредительного документа, уполномоченное выступать от имени юридического лица, обязано возместить убытки, причиненные по его вине юридическому лицу (п. 1 ст. 53.1 ГК РФ).

Все названные нормы закона позволяют утверждать, что корпорация принципиально отличается от унитарного юридического лица, которое не обладает людским субстратом, способным воздействовать на исполнительные органы юридического лица. Корпорация — это не фикция, а реально действующий коллектив, собрание участников (членов) юридического лица, принимающее решения, с которыми закон связывает гражданско-правовые последствия, на которые решения собраний направлены (п. 2 ст. 181.1 ГК РФ). К исключительной компетенции высшего органа корпорации относятся определение приоритетных направлений деятельности корпорации, принципов образования и использования ее имущества, утверждение годовых отчетов и бухгалтерской (финансовой) отчетности корпорации, образование единоличных и коллегиальных исполнительных органов, коллегиальных органов управления, утверждение и изменение устава корпорации и т. д. (п. 2 ст. 65.3 ГК РФ).

Законодатель, исходя из отношений, регулируемых гражданским законодательством (ст. 2 ГК РФ), определяет правовое положение участников гражданского оборота и регулирует отношения, связанные с участием в корпоративных организациях или с управлением ими, что находит выражение, как было показано, в нормах гл. 4 ГК РФ, а также в гл. 9.1 ГК РФ. Данные положения ГК РФ необходимо учитывать в определении специальностей научных работников, установленных их номенклатурой, установленной приказом Министерства образования и науки Российской Федерации от 10 января 2012 г. № 5. Например, диссертация на соискание ученой степени кандидата юридических наук на тему «Гражданско-правовая ответственность членов совета директоров акционерного общества» должна быть отнесена к специальности 12.00.07 «Корпоративное право; энергетическое право», а не к специальности 12.00.03 «Гражданское право; предпринимательское право; семейное право; международное частное право», независимо от того, на какой кафедре или в каком отделе она выполнялась.

Следует отметить, что корпоративные права участников юридического лица не названы среди объектов гражданских прав в ст. 128 ГК РФ, однако ст. 358.15 ГК РФ предусматривает залог прав участников юридических лиц, залог прав акционера и прав участника общества с ограниченной ответственностью. В данном случае участник корпорации при залоге акций удостоверенные ими права осуществляет акционер, если иное не предусмотрено договором залога акций (ст. 358.17 ГК РФ). Если иное не предусмотрено договором залога, доли в уставном капитале общества с ограниченной ответственностью до момента прекращения залога прав участника общества осуществляются залогодержателем. Какие корпоративные права участника юридического лица (п. 1 ст. 65.2, п. 1 ст. 67 ГК РФ) можно закладывать, должно быть установлено в законах о хозяйственных обществах.

Итак, гражданско-правовое положение юридических лиц, включающее их создание, реорганизацию и ликвидацию, характеризует юридических лиц как участников гражданского оборота. Для корпоративных юридических лиц характерно также, что их учредители (участники) обладают правом участия (членства) в них и формируют высший орган корпорации, т. е. корпорации обладают дополнительными юридическими признаками, что позволяет нормы, регулирующие корпоративные отношения, выделять в самостоятельную отрасль корпоративного законодательства. Эта совокупность норм довольно значительна, что само по себе говорит о необходимости ее структуризации. Особенность корпоративного, равно как и предпринимательского, законодательства состоит в том, что оно обособляется в рамках ГК РФ, поскольку институты корпоративного права возникают и развиваются из гражданско-правовых категорий, юридического лица, договора, сделки, объекта. Этим достигается экономия законодательного материала, и такое построение гражданского законодательства, состоящего из самостоятельных еще частей предпринимательского и корпоративного законодательства, является результатом юридической техники.

Выделение среди юридических лиц корпораций, установление закрытого перечня некоммерческих организаций привели к существенному перестроению структуры гл. 4 ГК РФ. В § 1 «Основные положения» закреплены особенности корпоративных юридических лиц (ч. II п. 3 ст. 50.1, п. 5 ст. 52, п. 1 и 2 ст. 53.1, п. 1 и 2 ст. 57, п. 5 ст. 58, п. 2 ст. 59, п. 1 и 4 ст. 60.1, п. 1 ст. 60.2, п. 2, подп. 5 п. 3, п. 5 ст. 61, ст. 62, п. 6 и 8 ст. 63 ГК РФ), а также дополнительно включены ст. 65.2–65.3 ГК РФ, в которых перечислены виды корпоративных и унитарных юридических лиц, названы права и обязанности участников корпораций и раскрыто понятие управления в корпорации.

В названных выше нормах ГК РФ перечислены положения, которые применяются ко всем организационно-правовым формам корпоративных юридических лиц, независимо от того, являются они коммерческими или некоммерческими корпорациями. Права и обязанности участников любой корпорации указаны в п. 1 и 4 ст. 65.2 ГК РФ, за исключением права требования возвращения участнику коммерческой корпорации в случае утраты его права участия в корпорации, помимо его воли, в результате неправомерных действий других участников или третьих лиц (п. 2 ст. 65.2 ГК РФ). В п. 2 ст. 65.3 ГК РФ названы вопросы исключительной компетенции высшего органа корпорации, если ГК РФ или другим законом не предусмотрено иное. В этой же статье предусмотрено, что в корпорации образуется единоличный исполнительный орган, а в случаях, предусмотренных ГК РФ, другим законом или уставом корпорации, — коллегиальный исполнительный орган. Наряду с исполнительным органом может быть образован коллегиальный орган управления, контролирующий деятельность исполнительных органов и выполняющий иные функции, возложенные на него законом или уставом корпорации.

Следует подчеркнуть, что как права и обязанности участников корпорации, так и вопросы, отнесенные ст. 65.2–65.3 ГК РФ, могут быть рассмотрены или изменены ГК РФ, другими законами и уставом корпорации. Тем самым упомянутые нормы ГК РФ в самом общем виде определяют права и обязанности участников корпораций как коммерческих, так и некоммерческих, вопросы исключительной компетенции высшего органа корпорации — общего собрания ее участников, отсылая прежде всего к общим положениям о хозяйственных товариществах и обществах (подпар. 1 § 2 гл. 4), организационно-правовой форме товарищества на вере (подпар. 3 § 2), организационно-правовой форме крестьянских (фермерских) хозяйств (подпар. 3.1 § 2), организационно-правовой форме общества с ограниченной ответственностью (подпар. 4 § 2), организационно-правовой форме акционерного общества (подпар. 6 § 2), организационно-правовой форме производственных кооперативов (подпар. 8 § 2).

Итак, на этом уровне конкретизации правового регулирования корпоративных отношений предусматриваются лишь самые общие черты корпоративного юридического лица, которые применительно к отдельным организационно-правовым формам уточняются нормами ГК РФ, другими законами и, что характерно для корпораций, их уставами. Притом, в отличие от п. 4 ст. 49 ГК РФ, предусматриваются не только особенности правового положения корпоративных юридических лиц, но и права и обязанности участников корпораций и органы управления ими.

Развернутое регулирование правового положения хозяйственных товариществ и обществ, прав и обязанностей их участников сосредоточено в подпар. 1 § 2 и подпар. 2, 3, 3.1, 4, 6 § 2 гл. 4. Однако, поскольку корпорации не предусматривались как самостоятельный тип юридического лица, несмотря на многочисленные структурные изменения гл. 4 ГК РФ, не удалось достаточным образом согласовать общие положения о хозяйственных товариществах и обществах с отдельными их организационно-правовыми формами, оставляя в стороне вопрос о том, носит ли корпоративный характер деятельность крестьянского (фермерского) хозяйства.

В п. 1 ст. 67.1 ГК РФ отмечено, что управление в полном товариществе и товариществе на вере осуществляется в порядке, установленном ст. 71 и 84 ГК РФ, а не по правилам ст. 65.3 ГК РФ. Норма п. 3 ст. 66.3 ГК РФ устанавливает, что по решению участников (учредителей) непубличного общества, принятому единогласно, в устав общества могут быть включены положения о передаче на рассмотрение коллегиального органа управления общества или коллегиального исполнительного органа общества вопросов, отнесенных законом к компетенции общего собрания участников хозяйственного общества. Выходит, что решением собрания изменяется компетенция органов корпорации, а сам устав корпорации приобретает силу закона. Важным отличием хозяйственного общества от товарищества, как публичного, так и не публичного, является возможность заключать его участниками или некоторыми из них договор об осуществлении своих корпоративных прав (корпоративный договор) (ст. 67.2 ГК РФ). Дело даже не в принципиальном различии хозяйственного товарищества и хозяйственного общества, что не должно их объединять в одном параграфе. Различная регламентация правового положения публичного и непубличного обществ, прав и обязанностей их участников диссонирует с обособленным расположением норм об обществах с ограниченной ответственностью и об акционерных обществах (подпар. 4 и 6 гл. 4 ГК РФ). Главное, что подобное регулирование как общих положений, так и особенностей для обществ с ограниченной ответственностью и акционерных обществ не позволяет точно определить, каким образом следует отграничить эти положения в базовых законах об обществах с ограниченной ответственностью и об акционерных обществах, учитывая, что в соответствии с ними должны быть переработаны законы о хозяйственных обществах для осуществления деятельности в определенных сферах (банковской, инвестиционной, страховой и т. д.).

Основным положениям о некоммерческих корпоративных организациях, нормы о которых расположены в § 6 гл. 4 ГК РФ (ст. 123.1–123.16), посвящена ст. 123.1. В ней дано определение некоммерческой корпоративной организации, перечислены их виды (потребительские кооперативы, общественные организации, ассоциации (союзы), товарищества собственников недвижимости, казачьи общества и общины коренных малочисленных народов РФ). Важно иметь в виду, что к отношениям по осуществлению некоммерческими организациями своей основной деятельности, а также к другим отношениям с их участием, не относящимся к предмету гражданского законодательства, правила ГК РФ не применяются, если законом или уставом некоммерческий организации не предусмотрено иное (п. 6 ст. 50 ГК РФ).

Краткое изложение новелл, касающихся правового положения корпоративного юридического лица и прав и обязанностей его участников, позволяет утверждать, что развернутое, в какой-то степени противоречивое, правовое регулирование корпоративных отношений коснулось лишь хозяйственных обществ. Закрепление таких фундаментальных положений, как общее собрание участников корпорации — высший ее орган, решение уставом корпорации вопросов структуры и компетенции органов корпорации и других вопросов, вряд ли найдет практическое применение в деятельности общественных организаций, ассоциаций (союзов), казачьих обществ и общин коренных малочисленных народов РФ.

Также имущественные права участника (члена) общественных организаций можно определить в уставе этой организации, если ее участники (члены) не сохраняют имущественные права на переданное ими в собственность организации имущество, в том числе на членские взносы (п. 2 ст. 123.4 ГК РФ). Граждане и юридические лица в упомянутые выше организации объединяются для удовлетворения духовных или иных нематериальных потребностей, защиты общих, в том числе профессиональных, интересов, сохранения традиционного образа жизни, хозяйствования и культуры. Права участников таких корпораций по обжалованию решений органов корпорации, влекущих гражданско-правовые последствия, оспариванию сделок, совершенных корпорацией, вряд ли осуществимы не только потому, что оленевод на дальнем пастбище не имеет возможности ознакомиться с бухгалтерской и иной документацией, но еще и потому, что он (и это главное), в отличие от участника хозяйственного общества или собственника недвижимого имущества в товариществе собственников недвижимости, не имеет доли (акций) или доли в праве общей собственности на общее имущество.

Анализ гл. 4 ГК РФ показал, что сделан важный шаг в регулировании корпоративных отношений, занимающих особое самостоятельное место в гражданском правовом регулировании. Однако для завершения кодификации корпоративного законодательства следовало бы подготовить и принять федеральный закон о хозяйственных обществах, который включал бы права и обязанности участников именно этой организационно-правовой формы юридического лица. Все остальные права и обязанности корпораций иных организационно-правовых форм устанавливались бы в отдельных законах.

§ 2. Акты корпоративного права

Ключевые слова: источник права; гражданское право; корпоративное право; законодательство; договор; аналогия права; аналогия закона; стандарты и правила; корпоративные отношения; корпоративные акты; решения собраний; устав; типовой устав; учредительный документ; регламент; корпоративный договор; организационные корпоративные акты.

Под источником гражданского права в учебной литературе понимаются «устанавливаемые государством нормативные акты и их обычаи, содержащие нормы гражданского права, с учетом действия общепринятых принципов и норм международных договоров РФ, принимаемых в соответствии с Конституцией Российской Федерации»⁶⁷. Конституция РФ, общепринятые принципы и нормы международного права и международные договоры РФ, Гражданский кодекс РФ, постановления Правительства РФ и акты, издаваемые министерствами и иными федеральными органами исполнительной власти, рассматриваются В. П. Мозолиным в общей системе нормативных актов, построенной по вертикали. К источникам гражданского права относятся обычаи. «Именно по решению суда норма закона, иного нормативного акта и обычая становится нормой права, обязательной для применения всеми лицами, включая стороны, участвующие в деле, а также все третьи лица, в том числе и государство»⁶⁸. В данном случае автором рассматриваются проблемы источника права в обычном его понимании.

Полагаем, что при анализе источников гражданского права, которые изложены в гл. 1 ГК РФ под названием «Гражданское законодательство», необходимо следовать содержанию этой главы, имея в виду, что главными компонентами гражданского законодательства являются ГК РФ и принятые в соответствии с ним федеральные законы. Ни Конституция РФ (п. «о» ст. 71), ни ГК РФ не говорят о гражданском праве. В них употребляется термин «гражданское законодательство», что вовсе не означает, что гражданско-правовое регулирование сводится только к законам и иным нормативным актам. С другой стороны, гражданское законодательство надо четко отграничивать от более широкого понятия — гражданское право, которое несет в себе другие компоненты. Гражданское законодательство включает в себя не только федеральные законы и иные акты, содержащие нормы гражданского права (ст. 3 ГК РФ), но и обычаи, не предусмотренные законодательством правила поведения, независимо от того, зафиксировано ли оно в каком-то документе (ст. 5 ГК РФ), а также отношения, урегулированные соглашением сторон (п. 1 ст. 6 ГК РФ). Интересна иерархия прав и обязанностей сторон, изложенная в названной норме. К отношениям, не урегулированным в ГК РФ законодательством или соглашением сторон (курсив наш. — В. А.), если отсутствует применимый к ним обычай, возможна аналогия закона. Гражданским законодательством регулируются не правоотношения, а отношения и связанные с ними права и обязанности сторон, что следует из п. 2 ст. 4 ГК РФ. Отношения сторон по договору, заключенному до принятия закона, устанавливающего обязательные для сторон правила, иные, чем те, которые действовали при заключении договора, условия заключенного договора сохраняют силу, кроме случаев, когда в законе установлено, что его действие распространяется на отношения, возникшие из ранее заключенных договоров (п. 2 ст. 422 ГК РФ).

Источник права — более широкое понятие, чем акт, включающий только нормы права. В то же время не всякий источник права, содержащий нормы права, носит нормативный характер. Для таких источников права, как законы, иные нормативные акты для возникновения гражданских прав и обязанностей сторон из обычаев, общепризнанных принципов и норм международного права, непоименованных договоров не требуется наступление оснований, предусмотренных ст. 8 ГК РФ. Поведение сторон в этих случаях совершается сторонами самостоятельно исходя из этих предписаний.

Следует иметь в виду, что термин «источник права» в определенной степени носит условный характер. Им охватывается весь массив норм и правил поведения, содержащихся в актах и документах различного уровня, начиная с положений Конституции РФ и заканчивая правами и обязанностями сторон в непоименованном договоре или положениями устава корпорации, не предусмотренными законом, но не противоречащими ему, утвержденными высшим органом корпоративной организации. Для каждой отрасли права существует свой «набор» таких актов, документов. Поэтому в общетеоретическом плане нельзя предложить перечень форм права, которые были бы свойственны всем отраслям права, учитывая, что права и обязанности граждан и юридических лиц, в частности корпоративные, возникают и помимо норм права и юридических фактов.

Само по себе понимание отрасли права, ее соотношения с отраслями законодательства, другими источниками права и правоположениями требует серьезного переосмысления. Массивы норм права и правил поведения, регулирующие определенные группы отношений, традиционно понимаемые как однородные, не носят строго выраженного характера. То, что сейчас называется отраслью, нередко в своем предмете содержит несколько видов отношений и деятельности, включенных в отрасль права в силу исторического развития системы права в нашей стране. В то же время нарождающиеся новые общественные отношения оказываются в первую очередь в зоне действия уже существующих отраслей права и их институтов. Боязнь представителей издавна сложившихся отраслей права потерять новые, только возникающие отрасли и институты заставляет их эти новые отношения подводить под уже существующие понятия и категории. Это характерно для представителей науки гражданского права, которые не замечают отрасли предпринимательского права, а теперь и отрасли корпоративного права, а также представителей науки гражданского процессуального права, которые не видят специфики для рассмотрения арбитражно-процессуального и административно-процессуального права в качестве самостоятельных отраслей права.

Норма, отражающая действующий принцип свободы договора, предусматривает, что стороны могут заключить договор, в котором содержатся элементы различных договоров, предусмотренных законом или иными правовыми актами, — смешанный договор (п. 2 и 3 ст. 421 ГК РФ). Они не согласуются с уже упомянутым подп. 1 и п. 1 ст. 8 ГК РФ, где говорится о возникновении прав и обязанностей из договора, не предусмотренного законом, но и не противоречащего ему. В. М. Сырых считает справедливым утверждение Т. В. Кашаниной, которая признает за всеми договорами качества источника права. Она пишет, что всеобщее признание за договором данного свойства — дело времени⁶⁹.

В гражданском праве источником субъективных прав и обязанностей сторон является не только норма права, содержащаяся в гражданском законодательстве и обычае, но и непоименованный договор, содержащий права и обязанности сторон, не противоречащие закону. Значит, договор в определенных случаях устанавливает субъективные права и обязанности не на основании норм объективного права, а по усмотрению сторон, которые согласуют между собой условия договора. Даже условия перевозки грузов пассажиров, багажа отдельными видами транспорта, а также ответственность сторон по этим перевозкам определяются соглашением сторон, если ГК РФ, транспортными условиями и кодексами, иными законами и издаваемыми в соответствии с ними правилами не установлено иное (п. 2 ст. 784 ГК РФ). Соглашения сторон лежат в основе диспозитивности гражданско-правового регулирования.

Доказательством того, что в гражданском праве договор является источником права, служит правило п. 2 ст. 422 ГК РФ о приоритете заключенного договора перед законом. Если после заключения договора принят закон (не говоря уже об иных актах. — В. А.), устанавливающий обязательные для сторон правила, иные, чем те, которые действовали при заключении договора, условия заключенного договора сохраняют силу, кроме случаев, когда в законе установлено, что ее действие распространяется на отношения, возникшие из ранее заключенных договоров. Свободно заключенный договор следует рассматривать как форму права, непоименованное правоположение. Договор выступает как средство регулирования имущественных и личных неимущественных отношений, предпринимательской деятельности, наделяя стороны правами и обязанностями, как и норма законодательства. В корпоративном праве права и обязанности участников (членов) корпорации создаются путем включения их в устав решением высшего органа корпорации — общего собрания ее участников (членов).

Аналогия в гражданском праве отличается от применения принципов права. Если можно признать аналогию закона, то можно ли принципы применять в данном конкретном деле, и как определить, какой из них? Аналогия закона и права — это не источник права, а юридико-технический прием распространения норм права на фактические отношения сторон. Применяя аналогию закона, суд признает существование договора, не предусмотренного нормативным актом, тем самым за сторонами закрепляет гражданские права и обязанности. Аналогия закона придает фактическим отношениям правовой характер. При таком подходе нет необходимости говорить об аналогии права, поскольку при ней права и обязанности сторон определяются исходя из общих начал и смысла гражданского законодательства, и нет других источников гражданского права (обычая, принципов и непоименованных договоров). Указание в п. 2 ст. 6 ГК РФ на то, что права и обязанности сторон аналогией права определяются также исходя из требований добросовестности, разумности и справедливости, не может быть воспринято всерьез, поскольку это создает неопределенность в содержании договора, позволит каждой из сторон по-своему толковать его условия. Суд же в подобной ситуации вряд ли сможет выявить действительное волеизъявление сторон. Таким образом, аналогия права не может быть использована и как юридико-технический прием для придания фактическим отношениям сторон гражданско-правового характера.

Своеобразным источником гражданского права выступают стандарты и правила предпринимательской и иной профессиональной деятельности, утверждаемые СРО. Стандарты и правила являются нормативными актами, действующими для определенного, ограниченного круга лиц, членов определенной СРО. Особенность этого вида нормативного акта состоит не только в том, что исполнение стандартов и правил обязательно для членов данной организации, но и в том, что вступление в СРО дает право юридическому лицу заниматься предпринимательской деятельностью, ранее подлежащей лицензированию. Добровольное или обязательное вступление в СРО является основанием для распространения на вступившего в СРО гражданина или на вступившее юридическое лицо правил, утвержденных этой организацией. Право юридического лица осуществлять деятельность, для осуществления которой необходимо членство в СРО или получение свидетельства СРО о допуске к определенному роду работ, возникает с момента вступления в СРО или выдачи свидетельства о допуске (ч. II п. 3 ст. 49 ГК РФ).

Договоры, не предусмотренные законодательством, а также применение гражданского законодательства по аналогии — это не способ преодоления пробела в праве, а присущая гражданскому, предпринимательскому и корпоративному праву диспозитивность в правовом регулировании.

Регулирование корпоративных отношений нет необходимости в современных условиях связывать только с теориями субъективного права. Не соответствует существующей правовой действительности утверждение о том, что «корпоративными могут быть лишь правоотношения — урегулированные нормами права общественные отношения, опосредующие участие лиц в деятельности корпорации»⁷⁰. Корпоративные права и обязанности возникают не только из права, но и из других оснований, названных источниками корпоративного права.

Что следует отнести к источникам непосредственно корпоративного права? Являются ли все акты корпоративных организаций источником права, понимаемыми нами как содержащие права и обязанности участников корпорации? В связи с принятием новой редакции гл. 4 и 9.1 ГК РФ мнения ученых, полагающих, что устав и решение общих собраний участников хозяйственного общества являются разновидностью гражданско-правовой сделки и что к ним применяются правила ГК РФ о недействительности сделок, или рассматривающих их как отдельную категорию юридических фактов и т. п., требуют пересмотра. Отметим лишь значительный вклад в разработку теории корпоративных актов таких ученых, как В. В. Долинская, Н. В. Козлова, Д. В. Ломакин и И. С. Шиткина.

Положение п. 4 ст. 53 ГК РФ позволяет утверждать, что корпоративными актами являются только те, которые предусмотрены законодательством о юридических лицах, корпорациях. Нормы трудового законодательства с 1 сентября 2014 г. не могут применяться к корпоративным отношениям. В связи с этой нормой ГК РФ из ст. 273 ТК РФ должно быть изъято указание, что к трудовому законодательству относятся уставы организаций, а подобные акты корпоративного законодательства не могут рассматриваться как локальные нормативные акты.

Считаем, что к актам корпоративного права, корпоративным актам относятся решения высших и иных органов корпорации, уставы корпораций, внутренние регламенты и другие внутренние документы, крупные сделки, сделки с заинтересованностью, сделки слияний и поглощений, а также корпоративные договоры (п. 5, ст. 52, ст. 67.2 ГК РФ).

Вообще, для корпоративного права, кроме обычных источников, которые были рассмотрены в § 1 настоящей главы, характеры решения собрания участников корпорации, которые выступают в качестве особых источников, учитывая условный характер самого понятия «источник права». Решение собрания в том или ином сочетании выступает в актах корпоративного права, либо в виде индивидуального ненормативного акта, либо в качестве обязательного элемента крупной сделки или основания возникновения корпоративных прав и обязанностей участников корпорации. Принятый единогласно учредителями корпорации устав корпорации и соответствующее решение учредителей в содержательном, но не в организационно-правовом отношении составляют единое целое.

Следует обратить внимание на то, что, кроме оснований возникновения прав и обязанностей, предусмотренных ст. 8 и 181.1 ГК РФ, устанавливаются и правовые последствия решений собраний, которые не сводятся только к правам и обязанностям.

В уставе корпорации, утвержденном решением собрания учредителей, указаны сведения о фирменном наименовании (наименовании), месте нахождения корпорации, права и обязанности ее участников и другие обязательные сведения. Несмотря на наличие одинакового содержания многих разделов этих документов, на их взаимосвязь, они, как акты корпоративного права, выступают как разные, обособленные величины.

Выходит, что для актов корпоративного права свойственно соединение решения собрания и утвержденного им устава корпоративной организации. Имеется в виду, что, согласно ст. 2 ГК РФ, корпоративными отношениями являются отношения, связанные как с участием в корпорациях, так и с управлением ими. Эта тождественность содержания и единства общей цели, как решения собрания участников корпорации, так и ее устава, при закреплении разными организационно-правовыми формами объясняет своеобразие актов корпоративного права.

Как известно, в уставе общества с ограниченной ответственностью могут быть решены порядок и последствия выхода участников из общества, если такой выход предусмотрен в уставе, порядок перехода доли или части доли в уставном капитале общества к другому лицу. В этих случаях решением общего собрания общества определяются конкретные права и обязанности участников, здесь налицо не применение права, а установление в соответствии с законом конкурентных корпоративных прав и обязанностей участников общества. Более того, в уставе общества решением собрания могут быть предусмотрены и иные положения, не противоречащие Закону об ООО (п. 2 ст. 12). Выходит, что в рассматриваемом случае участники общества положениями устава изменяют объем корпоративных прав и обязанностей, установленных законом. Об этом ясно сказано в последних абз. п. 1 и 4 ст. 65.1 ГК РФ.

Таким образом, решения собрания учредителей (участников) корпорации и соответствующий устав выступают как единое целое в содержательном отношении. В то же время решение собрания корпорации — это ненормативный правовой акт, а устав корпорации выступает как нормативный акт, предусматривающий порядок и последствия выхода участника общества, порядок передачи доли в уставном капитале другому лицу, корпоративные права и обязанности участников данной корпорации. Устав общества приобретает юридическую силу для третьих лиц с момента его государственной регистрации, и с его содержанием может ознакомиться любое заинтересованное лицо.

Законами о корпорациях и учредительным документом корпорации может быть предусмотрен порядок уведомления других участников корпорации о намерении участника обратиться в суд с иском о возмещении причиненных корпорации убытков либо признании сделки корпорации недействительной или применении последствий недействительности сделки (п. 2 ст. 65.1 ГК РФ).

Учредительным документом корпорации могут быть установлены размер, порядок, способ и сроки участия в образовании имущества корпорации (ч. II п. 4 ст. 65.1 ГК РФ).

Уставом корпорации определяется компетенция съезда, конференции и иного представительного (коллегиального) органа в некоммерческих корпорациях и производственных кооперативах с числом участников более ста (ч. II п. 1 ст. 65.3 ГК РФ).

При помощи устава корпорации в соответствии с законом общее собрание участников (членов) вправе установить компетенцию высшего органа и других органов корпорации применительно к данной корпоративной организации. Так, образование других органов корпорации и досрочное прекращение их полномочий могут быть переданы из исключительной компетенции высшего органа корпорации к компетенции иных коллегиальных органов (абз. 5 п. 2 ст. 65.3 ГК РФ). К компетенции иных коллегиальных органов из исключительной компетенции высшего органа корпорации уставом корпорации в соответствии с законом также могут быть отнесены:

• утверждение годовых отчетов и бухгалтерской (финансовой) отчетности (абз. 6 п. 2 ст. 65.3 ГК РФ);

• принятие решений хозяйственным обществом о создании корпорацией других юридических лиц, об участии корпорации в других юридических лицах, о создании филиалов и об открытии представительств корпорации (абз. 7 п. 2 ст. 65.3 ГК РФ).

В корпорации в случаях, предусмотренных ГК РФ, другим законом или уставом корпорации, образуется коллегиальный исполнительный орган (абз. 2 п. 3 ст. 65.3 ГК РФ). В корпорациях в случаях, предусмотренных ее уставом, может быть образован коллегиальный орган управления, контролирующий деятельность исполнительных органов корпорации и выполняющий иные функции, возложенные на него уставом корпорации (п. 4 ст. 65.3 ГК РФ).

Таким образом, уставом корпорации в соответствии с законом либо в силу самого устава может быть установлена структура органов корпорации и уточнены правомочия и компетенция коллегиальных органов управления и исполнительных органов корпорации.

Применительно к непубличному обществу роль его устава в формировании правового положения и установлении корпоративных прав и обязанностей участников общества по единогласному решению учредителей (участников) возрастает за счет передачи на рассмотрение коллегиальному органу управления ряда вопросов, отнесенных законом к компетенции общего собрания участников хозяйственного общества; перераспределения функций между коллегиальным исполнительным органом и коллегиальным органом управления, между единоличным и коллегиальным исполнительными органами; об отсутствии в обществе ревизионной комиссии или ее создании исключительно в случаях, предусмотренных уставом общества; об отнесении к компетенции общего собрания акционеров вопросов, не отнесенных к ней в соответствии с ГК РФ или Законом об АО, и ряда других вопросов (п. 3 ст. 66.4 ГК РФ).

Предоставленная законом возможность действовать на основе типовых уставов, утвержденных уполномоченным государственным органом — Министерством экономического развития РФ, является крайне актуальной задачей, поскольку свыше 96 %⁷¹ ООО в России действуют на основании типовых уставов, что объясняется тем, что в этих случаях облегчается порядок создания общества, не надо составлять учредительный договор и представлять его в налоговую инспекцию для регистрации. Действующим обществам с ограниченной ответственностью для работы на основе типовых уставов необходимо представить в налоговую инспекцию заявление и решение общего собрания участников общества. При изменении фирменного наименования, места нахождения и размера уставного капитала нет необходимости корректировать другие положения устава. Кроме того, изменения в правовом регулировании деятельности общества с ограниченной ответственностью освобождают общество от внесения изменений в устав, так как это будет делать уполномоченный орган.

Типовой устав должен содержать сведения, предусмотренные п. 2 ст. 12 Закона об ООО, за исключением полного и сокращенного фирменного наименования общества, сведений о месте нахождения общества и сведений о размере уставного капитала общества, которые сообщаются регистрирующему органу. Решение о деятельности общества на основе типового устава принимается учредителями общества единогласно, а переход общества на деятельность по типовому уставу участниками общества также должен осуществляться на основании единоличного решения (хотя это прямо не сказано в ч. V п. 4 ст. 12 Закона об ООО). Следовательно, никаких ограничений свободы учредителей (участников) общества в осуществлении своих корпоративных прав не должно быть, тем более учитывая, что переход на деятельность общества по типовым уставам позволяет применять информационные технологии учета перехода прав и обязанностей участников общества. Вопрос состоит только в том, насколько полно тридцать шесть типовых уставов обществ с ограниченной ответственностью, утвержденных Приказом Минэкономразвития РФ от 1 августа 2018 г. № 411, отражают содержание абз. 4, 7–10 п. 2 ст. 12 Закона об ООО.

Сведения, которые должны быть указаны в уставе общества, должны быть согласованы между собой, поскольку они так или иначе осуществляются через решение общего собрания участников, например, права и обязанности участников общества на приобретение или отчуждение доли в уставном капитале или выходе из общества имеют различные варианты их осуществления. Так, переход доли или части доли в уставном капитале общества к одному или нескольким участникам данного общества не требует согласия других участников, если иное не предусмотрено уставом общества. Следовательно, в соответствующем типовом уставе общества должен быть предусмотрен тот и другой вариант. Предусматривание в типовом уставе выхода из общества, независимо от согласия других его участников, подменяет действительное выражение воли этого участника и выражение согласия других участников заранее установленным решением уполномоченного органа.

Сразу следует отметить, что в типовых уставах не предусматриваются иные права (дополнительные права) участника (участников) общества (п. 2 ст. 8 Закона об ООО). Переходя на осуществление своей деятельности на основании типового устава, общество лишает себя возможности включать в устав положения, которые включаются в него по решению участников (учредителей), принятому единогласно (п. 3 ст. 66.3 ГК РФ).

Этой нормой предусмотрены значительные возможности по изменению компетенции и функций органов непубличного общества, порядку осуществления преимущественного права покупки доли или части доли в уставном капитале общества с ограниченной ответственностью, а также максимальной долей участия одного участника общества с ограниченной ответственностью в уставном капитале общества, порядку, отличному от установленного законами, иными правовыми актами созыва, подготовки и проведения общих собраний участников общества, принятия ими решений.

Во всех типовых уставах, утвержденных Минэкономразвития РФ, порядок созыва, проведения и компетенции общего собрания участников общества, порядок принятия им решений, а также права и обязанности единоличного исполнительного органа, его компетенция определяются Законом об ООО. Тем самым в нем нет никакой конкретики по обозначенным выше вопросам. Непонятно, почему в типовых уставах проводится различие между правами и обязанностями единоличного исполнительного органа общества и его компетенцией. Действительно, в разд. V «Управление в обществе» предусматривается, что руководство текущей деятельностью общества осуществляется единоличным исполнительным органом, избранным общим собранием участников (Типовые уставы № 1–6, 19–24); каждый участник общества является единоличным исполнительным органом (Типовые уставы № 7–12, 25–31); каждый участник, действуя совместно с остальными участниками, осуществляет полномочия единоличного исполнительного органа общества до тех пор, пока не перестанет быть участником общества (Типовые уставы № 13–18, 31–36). Если первый вариант осуществления управления текущей деятельностью основан на действующем гражданском и корпоративном законодательстве, то два последующих варианта осуществления управления текущей деятельностью общества вызывают серьезные возражения.

Не отвечают положения типовых уставов правилу, изложенному в п. 3 ст. 65.3 ГК РФ, о совместном осуществлении полномочий единоличного исполнительного органа несколькими лицами. Типовые уставы, в содержании которых устанавливается, что «при наличии в Обществе более одного участника каждый участник Общества действует совместно с остальными участниками Общества, осуществляет полномочия единоличного исполнительного органа Общества (директора) до тех пор, пока не перестанет быть участником Общества», также не основаны на действующем гражданском законодательстве и Законе об ООО.

Предусмотренные в ГК РФ возможности наделения в уставе корпорации полномочиями единоличного исполнительного органа нескольких лиц вовсе не означает, что каждый участник общества с ограниченной ответственностью становится директором, действующим самостоятельно, независимо друг от друга или совместно. Порядок избрания их общим собранием участников общества распространяется на каждого директора с определением сферы его действия и закрепленной общим собранием участников общества компетенцией, полномочиями.

По этим правовым основаниям нельзя говорить о правах и обязанностях директора, он обладает компетенцией. Права и обязанности имеет юридическое лицо, которые оно приобретает или принимает на себя через свои органы, прежде всего единоличный исполнительный орган.

Ввиду изложенного имеются как преимущества, так и обозначенные недостатки осуществления деятельности на основании типового устава. Иную природу имеют внутренний регламент и другие внутренние документы, которые учредители (участники) юридического лица вправе утвердить. Они не являются его учредительными документами (п. 5 ст. 52 ГК РФ). В отличие от ст. 273 ТК РФ, где выделяются учредительные документы юридического лица и локальные нормативные акты, т. е. они позиционируются как разные источники права, корпоративное законодательство различает учредительные документы корпорации и ее внутренние документы.

Договор об учреждении общества, определяющий порядок осуществления действий или совместной деятельности по учреждению общества, размер уставного капитала общества, размер и номинальную стоимость доли каждого из учредителей общества, а также размер, порядок и сроки оплаты долей в уставном капитале общества (п. 5 ст. 11 ФЗ об ООО) учредители общества заключают в письменной форме.

Корпоративный договор — это не обязательство в понимании п. 1 ст. 307 ГК РФ. Правила о корпоративном договоре, соответственно, применяются к соглашению о создании хозяйственного общества, если иное не установлено законом или не вытекает из существа отношений такого соглашения (п. 10 ст. 67 ГК РФ). Однако, как представляется, данная норма не применима к договору об учреждении хозяйственного общества, поскольку корпоративный договор заключается участниками хозяйственного общества или некоторыми из них, об осуществлении своих корпоративных прав, возникших в связи с участием в уже созданной и включенной в единый государственный реестр юридических лиц корпорации.

В корпоративном договоре нет объекта в смысле обязательственного требования или долга. Даже в тех случаях, когда его участники договариваются о приобретении или отчуждении доли (акции) по определенной цене или при наступлении обстоятельств либо обязуются воздержаться от отчуждения долей (акций) до наступления определенных обстоятельств, корпоративный договор не становится в подлинном смысле гражданско-правовым, поскольку в нем заложены действия по управлению обществом, хотя и с возможным извлечением дохода и для участников корпоративного договора. Однако гражданско-правовых последствий корпоративный договор не создает для хозяйственного общества.

Если договор об учреждении общества можно охарактеризовать как особую разновидность договора о совместной деятельности с учетом того, что учредители осуществляют совместную деятельность по учреждению общества с той лишь существенной разницей, что общее имущество учредителей, внесенное в уставный капитал, становится не их общим имуществом, а собственностью общества.

Сложнее определить характер решения об учреждении хозяйственного общества. В ст. 8 ГК РФ в качестве оснований, из которых возникают гражданские права и обязанности, названы решения собраний в случаях, предусмотренных законом. Выходит, что решение общего собрания участников корпорации может выступать в форме ненормативного правового акта (утверждение устава общества) как элемент сложного юридического состава (крупная сделка) либо как основание возникновения, изменения и прекращения гражданских прав и гражданских обязанностей (подп. 1.1 п. 1 ст. 8 ГК РФ).

Процесс создания хозяйственного общества показывает, что юридическое лицо создается как объединение лиц, которые принимают решение о его создании, совершая совместные действия по учреждению и образуя организацию с правами и обязанностями на основе единодушного решения до ее государственной регистрации в едином государственном реестре юридических лиц. Со дня внесения соответствующей записи в реестр юридическое лицо считается созданным и к нему переходят права и обязанности, установленные решением учредителей, а также открывается возможность иметь гражданские права и нести обязанности в соответствии с целями деятельности, предусмотренными в его уставе.

При помощи других внутренних документов регулируются корпоративные отношения данного юридического лица. Правила поведения участников (членов) корпорации, установленные такими актами, обязательны только для них и не имеют юридического значения для третьих лиц в отличие от положений устава корпорации. Как следует из приведенной нормы п. 5 ст. 52 ГК РФ, учредители (участники) вправе утвердить регламент и другие внутренние документы, т. е. они не являются обязательным атрибутом правового положения корпорации. В них нельзя определять права и обязанности участников (членов) корпоративной организации.

Внутренний документ по корпоративному управлению относится к тем внутренним регламентам, которые, согласно п. 5 ст. 52 ГК РФ, регулируют корпоративные отношения, т. е. отношения, связанные с участием в корпоративных организациях или с управлением ими, и не являются учредительными документами.

Из упомянутой статьи ГК РФ следует, что учредители (участники) юридического лица утверждают внутренний регламент и иные внутренние документы, однако в силу прямого указания закона они могут утверждаться решением совета директоров (наблюдательного совета) хозяйственного общества. Внутренний документ по корпоративному управлению не может содержать положения, противоречащие уставу хозяйственного общества, и, в отличие от последнего, во внутреннем регламенте по корпоративному управлению не могут быть предусмотрены другие права и другие обязанности участников хозяйственного общества (ч. 4 п. 1 и ч. 2 п. 2 ст. 67 ГК РФ).

Представляется, что во внутреннем регламенте по корпоративному управлению должны содержаться положения рекомендательного характера, которые имеются в Кодексе корпоративного управления (ККУ). Так, рекомендуется уставом общества расширить перечень оснований, по которым члены совета директоров общества и иные предусмотренные законодательством лица признаются заинтересованными в сделках общества (п. 319 ККУ).

Говоря о внутреннем регламенте по корпоративному управлению как акте, регулирующем корпоративные отношения, связанные с управлением хозяйственным обществом, следует помнить, что он не является локальным нормативным актом хотя бы потому, что он утверждается не исполнительным органом общества, а общим собранием участников хозяйственного общества, а в случаях, указанных законом, советом директоров. Тем самым обеспечивает равное и справедливое отношение общества ко всем акционерам (участникам) при реализации ими права на участие в управлении обществом (п. 11 ч. А ККУ).

Отмечая природу ККУ, следует отметить, что применение обществом положений кодекса является добровольным и основано на стремлении повысить привлекательность общества в глазах существующих и потенциальных инвесторов. Если в первой части ККУ изложены принципы корпоративного управления, то во второй части кодекса сформулированы рекомендации, которые раскрывают способ и механизм практической реализации принципов ККУ, являются инструментарием для внедрения лучшей практики корпоративного управления.

Наличие утвержденного советом директоров клиринговой организации внутреннего регламента по корпоративному управлению является лишь необходимым условием ее деятельности (ст. 21 Федерального закона от 7 февраля 2011 г. № 7-ФЗ «О клиринге и клиринговой деятельности»).

Выходит, что применение хозяйственным обществом положений ККУ — дело добровольное, но без утверждения внутреннего документа определенным законом организации функционировать не могут.

Выйдя за пределы понятия отношения, связанные с участием в корпоративных организациях или с управлением ими, четко закрепленных в п. 1 ст. 2 ГК РФ, законодатель в ст. 65.1 ГК РФ добавил к участию членство, что принципиально отличает коммерческие корпоративные от некоммерческих корпоративных организаций, поскольку участники последних не обладают правом участия, у них нет доли в имуществе корпорации. По этим соображениям у членов некоммерческой организации нет имущественного интереса, они пользуются только формами управления делами, свойственными коммерческой корпорации, и прежде всего акционерному обществу, на что и рассчитаны Принцип корпоративного управления ОЭСР и Кодекс корпоративного управления 2014 г.

По изложенным соображениям положения ККУ, апробированные практикой, должны быть имплементированы прежде всего в Закон об АО и Закон об ООО. При положительном решении законодателем положения, включаемые в закон, станут обязательными, а роль ККУ в какой-то степени сузится.

Включение апробированных корпоративными практиками положений в нормы корпоративного законодательства, прежде всего законов о хозяйственных обществах, отнюдь не умаляет изучение отношений, связанных с управлением корпоративными организациями. Этот новый вид отношений, включенный в сферу гражданского законодательства федеральными законами от 7 мая 2012 г. № 100-ФЗ и от 5 мая 2014 г. № 99-ФЗ, получает самостоятельное правовое регулирование при помощи таких понятий, как решение собрания участников, внутренние регламенты и внутренние документы, компетенция органов корпорации, корпоративные права и обязанности участников корпорации, корпоративный договор, корпоративные обязательства. Таким образом, складывается особый механизм корпоративного управления.

Таким образом, следует прийти к выводу, что исключительная компетенция высшего органа корпорации, компетенция единоличного и коллегиального органа исполнительных органов, а также коллегиального органа управления должна быть установлена в уставе корпорации. В регламенте и других внутренних документах юридического лица могут быть предусмотрены только юридико-технические условия проведения собраний участников корпорации, материально-техническое обеспечение их проведения, а также исполнительных и других органов корпорации. Внутренний регламент и другие внутренние документы корпорации выступают как организационные корпоративные акты. Приведенная выше формулировка ГК РФ позволяет утверждать, что, за исключением внутреннего регламента, другие внутренние документы могут утверждаться коллегиальным органом управления, если об этом есть указание в уставе соответствующей корпоративной организации.

§ 3. Судебная практика как разъяснение норм корпоративного права

Ключевые слова: Верховный Суд России; судебная практика; природа разъяснений по вопросам судебной практики; запрос о конституционности закона, подлежащего применению в конкретном деле.

В Указе Президента Российской Федерации от 18 мая 2008 г. № 1108 «О совершенствовании Гражданского кодекса Российской Федерации», в частности, отмечалась необходимость отражения в гражданском законе опыта его применения и толкования судом. А. Л. Маковский отмечал, что «судебное толкование ГК играет огромную роль в его воплощении в жизнь: благодаря судебному толкованию сухой „скелет“ Кодекса обрастает „плотью“ реальной жизни закона»⁷².

Как известно, государственную власть в Российской Федерации осуществляют Президент Российской Федерации, Федеральное Собрание, Правительство Российской Федерации, суды Российской Федерации. Органы законодательной, исполнительной и судебной власти самостоятельны (ст. 10–11 Конституции РФ). Главными конституционными полномочиями Верховного Суда РФ являются судебный надзор и дача разъяснений по вопросам судебной практики (ст. 126 Конституции РФ).

В Федеральном конституционном законе от 5 февраля 2014 г. № 3-ФКЗ «О Верховном Суде Российской Федерации» в качестве его первоочередной задачи предусматривается дача судом разъяснений по вопросам судебной практики на основе ее изучения и обобщения в целях обеспечения единообразного применения законодательства Российской Федерации. Как Пленум Верховного Суда Российской Федерации, Президиум Верховного Суда Российской Федерации, так и Судебные коллегии Верховного Суда Российской Федерации и судьи Верховного Суда обобщают судебную практику, знакомясь с практикой по применению законодательства Российской Федерации (подп. 1 п. 7 ст. 2, подп. 1 п. 3 ст. 5, подп. 1 п. 1 ст. 7, п. 4 ст. 10, п. 2 ст. 14). При этом полномочия инстанций состава Верховного Суда Российской Федерации в отношении запросов проверки конституционности закона, подлежащего применению в деле, рассматриваемом им в любой инстанции на основании ч. 4 ст. 125 Конституции РФ, и запросов о проверке конституционности законов, иных нормативно-правовых актов и договоров в соответствии с ч. 2 ст. 125 Конституции РФ разделены. Ставить вопрос о конституционности закона, иного нормативного правового акта или договора на основании ч. 2 ст. 125 Конституции РФ может только Пленум Верховного Суда РФ (подп. 3 п. 3 ст. 82 Закона). Обращаться в Конституционный Суд РФ с запросом о конституционности закона, подлежащего применению в конкретном деле, могут Президиум Верховного Суда РФ (подп. 2 п. 1 ст. 7), Апелляционная коллегия Верховного Суда РФ (подп. 3 п. 2 ст. 8) и судебные коллегии Верховного Суда РФ (п. 3 ст. 10). Отметим, что, в отличие от п. 4 ст. 125 Конституции РФ, в названных нормах Закона о Верховном Суде РФ вопрос не ставится о проверке конституционности уже примененного в деле закона, подлежащего применению.

Ранее уже отмечалось, что оценка конституционности закона, уже примененного в конкретном судебном деле, не способствует единству судебной практики⁷³. Законодатель в Законе о Верховном Суде РФ предоставил определенным инстанциям Верховного Суда РФ право делать запросы о конституционности закона, еще только подлежащего применению в конкретном деле. Н. С. Бондарь пишет, что Конституционный Суд РФ «не вправе осуществлять казуальное толкование для решения вопроса о том, подлежит ли та или иная норма права применению в конкретном деле на основе исследования фактических обстоятельств дела. В то же время прерогативой арбитражных судов и судов общей юрисдикции является каузальное толкование норм права»⁷⁴.

Представляется, что если в ходе проверки запроса суда Конституционным Судом РФ о конституционности закона не будет обнаружена его противоречивость конституционным положениям, то Конституционный Суд Российской Федерации не вправе ставить вопрос о пересмотре судебных актов в истолковании норм права с учетом ранее выраженных правовых позиций, как это произошло по делу о проверке конституционности п. 1 ст. 19 Закона об ООО в связи с жалобой общества с ограниченной ответственностью «Фирма Рейтинг»⁷⁵.

Суть дела состоит в том, что 7 июля 2009 г. на общем собрании участников ООО «Фирма Рейтинг» (участники общества: Р. А. Вист, владеющий долей в размере 22,5 %, С. А. Готшалк, владеющий долей в размере 22,6 %, и В. И. Марущак, владеющий 54,9 %) было принято решение об увеличении уставного капитала общества с 8 490 до 2 000 000 руб. за счет дополнительных вкладов участников общества пропорционально размерам их долей в уставном капитале общества. За это решение отдали свои голоса С. А. Готшалк и В. И. Марущак, против него голосовал Р. А. Вист.

Общее собрание участников ООО «Фирма Рейтинг», прошедшее 6 августа 2009 г., признало увеличение уставного капитала общества за счет дополнительных вкладов С. А. Готшалка и В. И. Марущака состоявшимся, утвердило новый размер уставного капитала, размеры долей каждого участника общества после внесения дополнительных вкладов, а также соответствующие изменения в устав общества. При этом размер доли Р. А. Виста, отказавшегося от внесения дополнительного вклада, был уменьшен с 22,5 до 0,13 %, а размеры долей С. А. Готшалка и В. И. Марущака увеличены до 29,12 и 70,75 % соответственно.

Арбитражный суд Курской области, куда Р. А. Вист обратился с иском к ООО «Фирма Рейтинг», удовлетворил его требование о признании недействительным решений собраний, принятых на общем собрании участников общества в августе 2009 г., указав, в частности, что в силу императивного характера п. 1 ст. 19 Федерального закона «Об обществах с ограниченной ответственностью» уставный капитал общества не может быть увеличен на величину вкладов, фактически внесенных его участниками, при одновременном уменьшении номинальной стоимости доли того участника общества, который не внес дополнительный вклад в установленный срок, — независимо от того, отказался он внести дополнительный вклад или пропустил срок по какой-либо уважительной или неуважительной причине (решение от 3 февраля 2010 г.). Оставляя решение арбитражного суда первой инстанции без изменения, Девятнадцатый арбитражный апелляционный суд в постановлении от 26 мая 2010 г., сославшись на п. 2 ст. 19 Закона об ООО, отметил, что общее собрание участников ООО «Фирма Рейтинг» было не вправе принимать обжалуемые истцом решения при отсутствии согласия всех участников общества.

Предметом рассмотрения Конституционным Судом РФ по настоящему делу является п. 1 ст. 19 Закона об ООО в той мере, в какой его положения послужили основанием для решения вопроса о возможности признания увеличения уставного капитала общества за счет внесения дополнительных вкладов всеми его участниками состоявшимся в случае, если участники общества, оставшиеся при голосовании в меньшинстве, не внесли дополнительного вклада в установленные законом сроки.

Каким же образом Конституционный Суд РФ устанавливает разумный баланс внутрикорпоративных интересов между участниками ООО «Фирма Рейтинг»?

Возможность баланса внутрикорпоративных интересов, с учетом имеющего конституционную значимость принципа свободы договора, обеспечивается с помощью диспозитивных норм, позволяющих предусмотреть в уставе общества требование о принятии такого решения большим, чем две трети, числом голосов участников общества (судя по материалам дела, участники ООО «Фирма Рейтинг» такой возможностью не воспользовались и, следовательно, согласились на условия, установленные законодательством (абз. 4 п. 3 постановления Конституционного Суда РФ)).

Однако такая гарантия, как сохранение доли участия в обществе, которая уменьшается пропорционально увеличению долей остальных участников при отрицательном голосовании за увеличение размера уставного капитала за счет дополнительных взносов участников общества, вряд ли может быть оправдана с точки зрения свободы договора, даже если надо выходить на новые товарные рынки, по крайней мере, внутрикорпоративный баланс интересов участников не был сохранен.

Возникает закономерный вопрос: а можно ли в решениях общих собраний участников корпорации, а тем более при голосовании вопросов органами корпорации (совет директоров или наблюдательный совет) говорить о свободе договора как волеизъявлении? Здесь, на наш взгляд, не возникает ситуация, описанная в ст. 1044 ГК РФ. При ведении общих дел в простом товариществе каждый товарищ вправе действовать от имени всех товарищей, если договором не установлено, что ведение дел осуществляется отдельными товарищами либо совместно всеми участниками. При совместном ведении дел для совершения каждой сделки требуется согласие всех товарищей.

Вызывает удивление, почему в рассматриваемом Конституционным Судом РФ деле для убедительности своей позиции было приведено решение по делу от 24 февраля 2004 г. № 3-П, где рассматривался вопрос о правовом регламентировании корпоративных отношений в контексте конституционного баланса интересов их участников, а именно акционерного общества, в случае выкупа образовавшихся при консолидации дробных акций и пакетов миноритарных акционеров.

Непонятно и обращение Конституционного суда РФ к еще одному определению от 3 июля 2007 г. № 681-О-П, где рассматривается баланс законных интересов акционерного общества и его участников. Приведенные правовые позиции Конституционного Суда РФ, выраженные применительно к деятельности акционерных обществ, вообще неверно распространять на корпоративную природу общества с ограниченной ответственностью, поскольку они в силу своей простоты и закрытости не затрагивают публичных интересов⁷⁶. Ныне предусмотренное деление хозяйственных обществ на публичные и непубличные показывает несхожесть их корпоративной природы и подтверждает мысль, что предпринимательская деятельность, осуществляемая коммерческими организациями, в частности хозяйственными обществами, может получить различные внутрикорпоративные комбинации, что, безусловно, влияет на баланс интересов участников хозяйственных обществ.

Как уже отмечалось, Конституция РФ только Верховному Суду РФ предоставляет полномочия давать судам разъяснения по вопросам судебной практики в целях обеспечения единообразного применения законодательства Российской Федерации. Другое дело, по жалобам на нарушения конституционных прав и свобод граждан Конституционный Суд РФ вправе проверять конституционность закона как применяемого, так и подлежащего применению. Такое толкование вытекает из уже упоминавшихся норм Закона о Верховном Суде РФ.

Полагаю, что Конституционный Суд Российской Федерации вправе давать оценку конституционности закона, подлежащего применению в конкретном деле на основе конституционных положений и норм права, не вдаваясь в исследование фактических обстоятельств дела, поскольку судебная практика вырабатывается Верховным Судом РФ с учетом казуального толкования норм права.

Конституционный Суд РФ не обладает функцией разъяснения вопросов судебной практики. Это функция только Верховного Суда РФ.

В литературе уже отмечалось, что Конституционный Суд РФ вышел за рамки своей компетенции и стал не только проверять конституционность применяемого или уже примененного в конкретном деле закона, но и рассматривать вопрос о конституционности применения этого закона и даже принимать решения о пересмотре конкретных дел в судах общей юрисдикции и арбитражных судах⁷⁷.

Для формирования понимания того, что такое дача разъяснений по вопросам судебной практики, вынуждены обратиться к дореволюционной литературе, поскольку у нас этот вопрос обычно сводится к тому, являются ли постановления Пленума Верховного Суда РФ источником права и даже «формой» судебных решений, либо к выработке и принятию закона о прецеденте⁷⁸.

Хотелось бы напомнить слова Ю. С. Гамбарова: «Ничего не может быть проще отрицания за судебной практикой значения источника права на том основании, что она лишена формально обязательной силы и имеет своей главной задачей не создание, а применение права. Несоответствие с действительностью состояло бы в том, что судебная практика не только применяет, но и творит право, а несоответствие с понятием источника права лежало бы в том, что этим последним предполагается именно то творчество, которое характеризует судебную практику… Не нужно только забывать, что источником права, отличным от закона и обычая, но тем не менее источником настоящего объективного права, служит только однородная судебная практика, а не судебное решение, взятое в отдельности»⁷⁹.

Приведу еще И. А. Покровского, указавшего в свое время, что только из закона, «из его прямых установлений или его общего духа суд должен черпать нормы для своих приговоров, а отнюдь не из какого-нибудь естественного права или общих представлений о справедливости, целесообразности и тому подобных, вне закона лежащих инстанций»⁸⁰. Проводя различие между правом и законом, названные авторы признают, что закон часто не может содержать указание на единственно правильное решение по данному делу, однако право такое решение содержит во всяком случае, и выразить это единственное решение в гражданском деле закон предоставляет право только суду. Теоретически важно понять, что судебная власть применяет существующие законы и иные нормативно-правовые акты, толкуя их положения, давая им разъяснения, но не создает новые нормы права.

В. М. Сырых пишет: «Пленум Верховного Суда РФ, хотя еще и не отважился на легализацию судебного прецедента, тем не менее в его постановлениях также можно найти немало судебных решений, содержащих оригинальные нормативные предписания, дополняющие федеральные законы»⁸¹. Авторы, по мнению В. М. Сырых, определяя акты судебной практики в качестве источников права, не учитывают, что нормы, содержащиеся в источнике права, официально признаны государством. Однако вопрос о природе нормативных положений, правовых позиций, содержащихся в постановлениях Пленума Верховного суда РФ, не такой простой. Ведь постановка под сомнение постановлений высшего судебного органа по разъяснению тех или иных положений закона отнюдь не будет способствовать единству судебной практики даже и в тех случаях, если его разъяснение норм закона создаст предписания, не вытекающие из действительного его содержания. Сам законодатель нередко противоречив в изложении редакции закона, что подтверждает неоднозначное употребление в ГК РФ термина «законодательство».

Суд в каждом случае изучает все обстоятельства дела, безусловно, сопоставляя соответствующие материалы с аналогичными решениями, но подобные решения не являются для суда прецедентами. Вряд ли заслуживает поддержки идея Ю. С. Харитоновой о разработке и принятии закона о прецеденте, в котором раскрывалось бы данное понятие и механизмы выработки таких решений⁸². Сами признаки прецедента (казуистичность, множественность, противоречивость, гибкость) не позволяют сформулировать это понятие.

Представляется, что в условиях нашего гражданского законодательства необходимо шире использовать аналогию закона и права, кроме тех или иных способов толкования. Отличие распространительного, расширительного толкования от аналогии закона и права состоит в том, что в первом случае нет пробела в праве ввиду определенного несоответствия между текстом и содержанием правовой номы. Эта норма распространяется на более широкий круг отношений, аналогия же применяется при наличии пробела права.

Нельзя признавать аналогией закона случаи применения к данным отношениям правовых норм о сходных отношениях, если на это имеется прямое указание закона⁸³.

В поддержку нашего соображения о том, что необходимо в судебной практике шире применять аналогию закона, укажем на п. 2 ст. 421 ГК РФ в редакции Федерального закона от 8 марта 2015 г. № 42-ФЗ: «К договору, не предусмотренному законом или иными правовыми актами, при отсутствии признаков, указанных в п. 3 настоящей статьи⁸⁴, правила об отдельных видах договора, предусмотренных законом или нормативно-правовым актом, не применяются, что не исключает возможность применения правил об аналогии закона (п. 1 ст. 6 ГК РФ) к отдельным отношениям сторон по договору». Вопрос о применении аналогии права в судебной практике требует особого рассмотрения.

Для дачи разъяснений по вопросам судебной практики изменения гражданского законодательства крайне важно анализируемую норму согласовать с общим строением ГК РФ, который в последнее время значительно усложнился включением в свой предмет корпоративных отношений, которые не основаны, по крайней мере, на равенстве сторон, в частности, между участниками корпорации и самим юридическим лицом. Не говоря уже о том, что нормы о корпоративном договоре помещены в подраздел о лицах, к нему применяются общие положения об обязательствах, как к требованиям, возникшим из корпоративных отношений (гл. 4), поскольку иное не установлено ГК РФ, иными законами или не вытекает из существа соответствующих отношений (подп. 1 п. 2 ст. 307.1 ГК РФ).

С одной стороны, это не согласуется с ранее упоминавшимся п. 1 ст. 307.1 ГК РФ, где указывалось, что сначала применяются правила об отдельных видах договоров, с другой стороны, к корпоративному договору должны применяться правила подразд. 1 разд. 3 ГК РФ. Кроме того, договор об осуществлении корпоративных прав или об их неосуществлении группой лиц, входящих в корпоративный договор, нельзя назвать и обязательством в значении ст. 307 ГК РФ. Скорее всего, это обязанность участника хозяйственного общества осуществлять свое право по управлению обществом или воздержаться, или обязательства натурального характера.

Глава 3.
ПОНЯТИЕ КОРПОРАТИВНОЙ ОРГАНИЗАЦИИ

§ 1. Основные положения о корпорации

Ключевые слова: юридическое лицо; корпорация; участие; членство; компетенция; корпоративные права; корпоративные обязанности; управление; орган корпорации; общее собрание; единоличный исполнительный орган; коллегиальный исполнительный орган; публичное общество; непубличное общество.

Характеристику коммерческой корпорации и прежде всего хозяйственного общества необходимо начать с исследования тенденций развития института юридического лица в современном гражданском праве. Для него характерно два направления развития, которые определенно проявились в Федеральном законе от 5 мая 2014 г. № 99-ФЗ, внесшем кардинальные изменения в гл. 4 ГК РФ, и в других законах, в частности в Федеральных законах от 31 декабря 2014 г. № 488-ФЗ «О промышленной политике в Российской Федерации», от 29 июня 2015 г. № 156-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации по вопросам развития малого и среднего предпринимательства в Российской Федерации», от 2 июня 2016 г. № 154-ФЗ «О Российском Фонде Прямых Инвестиций».

Первое направление развития института юридического лица проявляется в том, что им охватывается регулирование не только имущественных отношений, но и отношений по управлению деятельностью юридического лица. Об этом есть прямое указание в п. 4 ст. 52 ГК РФ о том, что в уставе юридического лица должны содержаться сведения о порядке управления его деятельностью, в ст. 65.3 ГК РФ, названной «Управление в корпорации». В Федеральном законе № 156-ФЗ предусмотрено, что Федеральная корпорация по развитию малого и среднего предпринимательства участвует в реализации полномочий органов государственной власти по вопросам развития малого и среднего предпринимательства⁸⁵.

В Федеральном законе № 154-ФЗ предусматривается, что правовое положение, принципы организации, цели создания и деятельности, порядок реорганизации и ликвидации акционерного общества «Управляющая компания Российского Фонда Прямых Инвестиций» регулируются названным законом, ГК РФ распространяется на деятельность Общества в части, не противоречащей этому закону. Более того, Федеральным законом от 3 июля 2016 г. № 236-ФЗ «О публично-правовых компаниях в Российской Федерации и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации»⁸⁶ установлена новая организационно-правовая форма некоммерческой унитарной организации — «публично-правовая компания», которая по своей сути является хозяйствующим субъектом, наделяемым государством определенными властными полномочиями. Такая организационно-правовая форма позволит государству более гибко регулировать экономические отношения в тех сферах деятельности, где отсутствует возможность использования традиционных юридических лиц. В отличие от органов государственной власти публично-правовые компании могут осуществлять организационно-властную деятельность с широким использованием рыночных механизмов.

Таким образом, юридическое лицо не только выступает как участник гражданского оборота, но и является субъектом управления своей деятельностью, т. е., по существу, оно становится хозяйствующим субъектом, по терминологии представителей хозяйственного права до принятия ГК РФ 1994 года — хозяйственным органом. В связи с этим следует оценить подход, заложенный в ГК РФ, с учетом того, что в соответствии с Указом Президента РФ от 29 апреля 1994 г.⁸⁷ предусматривалась разработка Предпринимательского кодекса, и с учетом того, насколько идеи школы хозяйственного (предпринимательского) права присутствуют или проявляются в ГК РФ.

Обосновывая свою позицию и позицию единомышленников, А. Л. Маковский считает, что в законе РСФСР от 25 декабря 1990 г. № 445-1 «О предприятиях и предпринимательской деятельности» был заложен социалистический подход, состоящий в том, что «в лице одного госоргана соединялось хозяйствование как непосредственное осуществление производства и его организация и хозяйствование как участие в имущественных отношениях с другими самостоятельными субъектами гражданского оборота. В современных условиях эти две функции во многих случаях разделяются. Круг тех, кто в качестве учредителей образует юридическое лицо для участия в обороте, и круг тех, кто осуществляет производство на принадлежащем этому юридическому лицу предприятию и составляет его трудовой коллектив, как правило, не совпадают и чем дальше, тем больше будут различаться. Соответственно, вопросы, которые имеют большое значение для хозяйствующего субъекта — юридического лица (образование, отношение между участниками, договорные и иные обязательственные отношения с третьими лицами, реорганизация), утрачивают значение для предприятия как чисто производственной единицы и его трудового коллектива. И наоборот, вопросы трудовых и других социальных отношений работников предприятия и его трудового коллектива в целом с юридическим лицом, которому предприятие принадлежит, не имеют правового значения для выступления этого юридического лица в гражданском обороте»⁸⁸.

Приведенная цитата вызывает ряд замечаний. Во-первых, сам автор отмечает, что такое разделение имеет место не во всех случаях. Во-вторых, сравнивая природу юридического лица в социалистической и рыночной экономике, А. Л. Маковский задним числом признает адекватность теории хозяйственного права, разработанной В. В. Лаптевым и его последователями, и соответственно проект Хозяйственного кодекса СССР реально существующим экономическим отношениям в тот период в Советском Союзе. В-третьих, нельзя трудовой коллектив относить к предприятию, под которым понимается имущественный комплекс, используемый для осуществления предпринимательской деятельности (ст. 132 ГК РФ). Если под участием в гражданском обороте понимать обязанность нести возможную имущественную ответственность за последствия своего поведения⁸⁹, то как объяснить ответственность должника за действия своих работников (ст. 402 ГК РФ)? Вряд ли это можно объяснить с точки зрения теории фикции юридического лица, которую разделяет А. Л. Маковский.

Считая, что теория фикции юридического лица не отвечает пониманию организации как явления социально-экономической жизни общества, хотелось привести слова Ю. С. Гамбарова, который писал, что юридическое лицо «существует не в силу фикции, и если пользуется какими-нибудь правами, то пользуется ими не потому, что оно приравнивается к физическому лицу, а что, напротив, оно приравнивается к физическому лицу потому, что пользуется в некоторых отношениях теми же правами, что и последнее»⁹⁰.

Можно ли рассматривать участие юридического лица в гражданском обороте как хозяйствование, как утверждает А. Л. Маковский? Действительно ли гражданское законодательство определяет в ст. 2 ГК РФ правовое положение участников гражданского оборота и это выражается в правоспособности юридического лица и компетенции его органов (п. 1 ст. 49 и п. 1 ст. 53 ГК РФ)? Однако в первой норме говорится о гражданских правах и обязанностях, необходимых для осуществления деятельности, не запрещенной законом, а во второй норме — о приобретении гражданских прав и принятии на юридическое лицо гражданских обязанностей органами юридического лица.

В п. 3 ст. 53 ГК РФ предусматривается, что лицо, которое в силу закона, иного правового акта или учредительного документа юридического лица (в отличие от п. 1 ст. 182 ГК РФ доверенность как основание полномочия не указана. — В. А.) уполномочено выступать от его имени, должно действовать в интересах представляемого им юридического лица добросовестно и разумно. Выходит, что в гражданском обороте выступает не само юридическое лицо, а уполномоченные лица, в первую очередь органы юридического лица, и это верно, поскольку юридическое лицо как организация приобретает гражданские права и принимает на себя гражданские обязанности через свои органы.

В ст. 129 ГК РФ определяется оборотоспособность объектов гражданского права, которую вряд ли можно расценить как участие юридических лиц в гражданском обороте. В названной статье установлено, что законом или в установленном законом порядке могут быть введены ограничения оборотоспособности объектов, перечисленных в ст. 128 ГК РФ. В частности, могут быть предусмотрены виды объектов гражданских прав, которые могут принадлежать лишь определенным участникам оборота, т. е. отдельные виды имущества могут принадлежать юридическим лицам, которым такое право предоставлено законом для осуществления соответствующей деятельности.

Спорно утверждение А. Л. Маковского, что для участия юридических лиц в имущественных отношениях и, следовательно, для гражданского законодательства имеют значение лишь те их особенности, которые влекут специфику их имущественной ответственности. Этими особенностями непосредственно или в конечном счете определяются и различия в организационно-правовых формах юридических лиц⁹¹. Ныне в ст. 50 ГК РФ предусмотрено шесть организационно-правовых форм коммерческих организаций и тринадцать некоммерческих. Вряд ли во всех девятнадцати организационно-правовых формах можно найти специфику в имущественной ответственности, имея в виду ответственность за нарушение обязательств или гражданских прав вообще. Необходимо иметь в виду, что п. 4 ст. 49 ГК РФ предусматривает особенности гражданско-правового положения юридических лиц отдельных организационно-правовых форм, видов и типов, а также юридических лиц, созданных для осуществления деятельности в определенных сферах. Та же норма ГК РФ определяет, что порядок участия юридических лиц в гражданском обороте (ст. 2) регулируется ГК РФ. Тем самым порядок участия юридических лиц в гражданском обороте оказывается нераскрытым. Кроме того, нельзя ставить знак равенства между участием в имущественных отношениях и участием в гражданском обороте, понятие которого, как указывалось выше, в ГК РФ не раскрыто.

Возникает и другой вопрос: а как правовое положение участников гражданского оборота соотносится с правоспособностью юридического лица? Ведь юридическое лицо может иметь гражданские права, соответствующие целям деятельности, предусмотренным в его учредительном документе, и нести связанные с этой деятельностью обязанности (п. 1 ст. 49 ГК РФ). Из этой нормы вытекает, что правоспособность юридического лица — это совокупность прав и обязанностей, которую оно может иметь. Правоспособность юридического лица — это не способность, как у граждан, а возможность иметь права и обязанности, связанные с правом юридического лица осуществлять деятельность, определенную его уставом⁹².

Второе направление развития правового института юридического лица состоит в усложнении его организационной структуры, рассмотрении его связанности (аффилированности) с другими участниками гражданского оборота⁹³. Внутреннее строение коммерческих организаций, хозяйственных обществ выражается в правах и обязанностях их участников, осуществление которых влияет на процессы управления деятельностью юридического лица, в возможности передачи полномочий единоличного исполнительного органа другому хозяйственному обществу, установлении структуры органов общества и их компетенции по единогласно принятому решению участников или корпоративному договору. Однако «хозяйствование как участие в имущественных отношениях с другими самостоятельными участниками гражданского оборота» не получает в ГК РФ закрепления в качестве самостоятельной организационно-правовой формы, несмотря на многочисленные предложения ученых о разработке закона о холдингах и повсеместное упоминание этого понятия в деловой практике и общей печати. Статья 67.3 ГК РФ о дочернем хозяйственном обществе и ч. 4 п. 6 ст. 66 ГК РФ, которая предусматривает возможность хозяйственным товариществам и обществам быть учредителями (участниками) других хозяйственных товариществ и обществ, позволяют создать такие объединения юридических лиц, в которых невозможно определенно установить, кто является собственником конкретного объекта, как это произошло при террористическом акте в аэропорту «Домодедово».

При отклонении администрацией Президента РФ в свое время принятого парламентом закона о холдингах предполагалось, что координацию предпринимательской деятельности, представление и защиту общих имущественных интересов, входящих в ассоциацию (союз) юридических лиц будет осуществлять сама ассоциация, которая по прежнему законодательству могла создавать для этих целей хозяйственное общество или участвовать в нем. По действующему законодательству (ст. 123.8–123.11 ГК РФ) ассоциация (союз) такого права лишилась, и вопрос о принятии общего закона о холдингах, учитывая, чт. е. положения о банковских холдингах и страховых пулах, требует разрешения. Вряд ли можно довольствоваться научным понятием холдинга, которое сформулировано И. С. Шиткиной, которая считает, что корпоративное объединение представляет собой совокупность экономических взаимосвязанных юридических лиц, организованных по принципу участия (членства), осуществляющих согласованную предпринимательскую деятельность. Холдинги обладают организационным единством, не являясь юридическим лицом⁹⁴.

В Федеральном законе «О промышленной политике в Российской Федерации» предусмотрено понятие интегративной структуры оборонно-промышленного комплекса, которое определяется как объединение ведущих совместную деятельность юридических лиц, которое не является юридическим лицом. В этом объединении одно юридическое лицо (головная организация, входящая в эту структуру) имеет возможность определять решения, принимаемые остальными юридическими лицами. В п. 2 ст. 22 упомянутого закона предусмотрено, что в целях выполнения государственного оборонного заказа организациями оборонно-промышленного комплекса устанавливается субсидиарная ответственность головных интегрированных структур за невыполнение или ненадлежащее выполнение государственного оборонного заказа организациями оборонно-промышленного комплекса, входящими в состав соответствующей структуры оборонно-промышленного комплекса, если иное не установлено федеральными законами. В связи с названной нормой закона вряд ли можно назвать парадоксом действующего законодательства утверждение А. В. Габова о том, что приведенное определение интегрированной структуры ОПК воспроизводит определение (но без использования слова «холдинг») «холдинга» как объединения юридических лиц, не имеющего статуса юридического лица, рассматриваемого как единый экономический комплекс, в рамках координации экономической деятельности входящих в такое объединение юридических лиц»⁹⁵. А как же тогда объяснить субсидиарную ответственность головной организации за невыполнение оборонного заказа организациями, входящими в состав интегрированной структуры ОПК? Представляется, что рассматривать интегрированную структуру ОПК как единый экономический комплекс недостаточно, поскольку он имеет определенные правовые характеристики, и притом довольно существенные. В данном случае не применим п. 2 ст. 67.3 ГК РФ. Одним из вариантов объяснения этого юридического феномена является применение к рассматриваемым отношениям по аналогии нормы ст. 399 ГК РФ о субсидиарной ответственности. Такой подход позволяет объяснить, почему головная организация интегрированной структуры несет субсидиарную ответственность за других лиц, входящих в такую структуру, в частности, невыполнение или ненадлежащее выполнение оборонного заказа, которое может быть вызвано и неэффективными решениями, обязательными для организаций, входящих в интегрированную структуру.

В ст. 53 ГК РФ определено, что органы юридического лица становятся самостоятельными субъектами права, поскольку порядок образования и компетенция органов юридического лица определяются законом и учредительным документом. Более того, органы юридического лица, как лица, действующие от его имени, несут ответственность в форме убытков, причиненных по его вине юридическому лицу, если будет доказано, что при осуществлении своих прав и исполнении своих обязанностей действовали недобросовестно или неразумно, в том числе если их действия (бездействие) не соответствовали обычным условиям гражданского оборота или обычному предпринимательскому риску (п. 1 ст. 53.1 ГК РФ). Выходит, что имущественная ответственность органов юридического лица существует наряду с ответственностью самого юридического лица за нарушение принятых на себя обязательств.

Следует рассмотреть вопрос, а нельзя ли орган юридического лица и само юридическое лицо рассматривать как множественности лиц на стороне должника (см. гл. 4 настоящей работы).

В связи с этим общепринятый тезис, что действия органов юридического лица — это действия самого юридического лица, требует серьезной корректировки.

Поднятые проблемы коммерческих корпораций, прежде всего хозяйственных обществ, а также проблемы понимания правоспособности юридического лица и компетенции его органов, другие вопросы, возникшие в связи с принятием Федерального закона от 5 мая 2014 г. № 99-ФЗ, будут рассмотрены более детально в последующем изложении.

Реформирование гл. 4 ГК РФ в соответствии с Федеральным законом от 5 мая 2014 г. № 99-ФЗ «О внесении изменений в гл. 4 части первой Гражданского кодекса Российской Федерации и о признании утратившими силу отдельных положений законодательных актов Российской Федерации» в значительной степени осложнило понятие юридического лица. Перестройка названной главы, по существу, свелась к выделению корпорации как определенного типа юридического лица, обладающего существенным своеобразием по отношению к унитарному юридическому лицу. Это выразилось не только в дополнении ст. 65.1–65.3 ГК РФ к основным положениям о юридических лицах, но и в делении коммерческих и некоммерческих лиц на корпоративные и унитарные (§ 2 и 6 гл. 4 ГК РФ).

В обновленном определении юридического лица нет указания на характер обособления, на оформление его в бухгалтерском балансе или смете. В п. 1 ст. 48 предусмотрено, что организация, имеющая обособленное имущество, может от своего имени приобретать гражданские права и нести гражданские обязанности. Возникает вопрос: а как эти права и обязанности соотносятся с вещными правами учредителей государственных и муниципальных предприятий и учреждений, а также с корпоративными правами участников корпоративных организаций (п. 3 ст. 48 ГК РФ)? Вещные права учредителей, как и корпоративные права участников, не являются гражданскими правами и гражданскими обязанностями самого юридического лица. Однако наличие корпоративных прав и обязанностей участников корпораций влияет на характеристику юридического лица данного типа настолько, что можно говорить о корпоративной организации не только как об участнике гражданского оборота, но и как о субъекте корпоративных отношений, что прямо основывается на положениях п. 1 ст. 2 ГК РФ. Значит, корпорация — самостоятельный субъект корпоративного права, правовое положение, права и обязанности участников корпорации регулируются ГК РФ и корпоративным законодательством, другими источниками корпоративного права.

Интересно отметить, что фонды (ст. 123.17–123.20 ГК РФ), автономные некоммерческие организации (ст. 123.24–123.25 ГК РФ) и религиозные организации (ст. 123.25–123.27 ГК РФ) являются некоммерческими унитарными организациями, учредители которых не обладают вещными правами. Публично-правовые компании хотя и отнесены к унитарным юридическим лицам, но их имущественные права и характеристика в этом отношении в ГК РФ отсутствуют.

Установив в п. 4 ст. 48 ГК РФ, что правовое положение Центрального банка Российской Федерации определяется Конституцией РФ и законом о Банке России, законодатель тем самым показал свое отношение к понятию публичного юридического лица. Есть организации, в которых юридическое лицо является лишь одной из правосубъектных характеристик, а введение этого понятия в закон как публичного юридического лица не меняет его назначения как фигуры, участвующей в гражданском обороте.

Корпорация как тип юридического лица имеет дополнительные правовые признаки, которые позволяют выделять ее в качестве самостоятельного субъекта. Ее учредители (участники) обладают правом участия (членства) и формируют их высший орган — общее собрание участников корпорации. Считаем необоснованным включение слова «членства» в п. 1 ст. 65.1 ГК РФ, поскольку, исходя из п. 1 ст. 2 ГК РФ, под корпоративными отношениями понимаются отношения, связанные с участием в корпоративных организациях, что предполагает, что участники корпорации обладают правом на свою долю участия в имуществе, членство же в корпоративной организации этого не предполагает.

Определение унитарных юридических лиц через отсутствие признаков, которые присущи корпорациям, в значительной степени обедняет их понятие, поскольку фактически учредители и становятся участниками унитарного юридического лица. Именно так можно истолковать права собственника имущества унитарного предприятия, предусмотренные ст. 20 Федерального закона «О государственных и муниципальных унитарных предприятиях». Собственник имущества предприятия определяет цели, предмет, виды деятельности предприятия, утверждает его устав, принимает решение о реорганизации или ликвидации унитарного предприятия, назначает на должность руководителя предприятия, дает согласие на распоряжение недвижимым имуществом, изымает у казенного предприятия излишнее, неиспользуемое или используемое не по назначению имущество и т. д. Собственник предприятия фактически является его участником, поскольку, будучи имущественно обособленным от предприятия, он распоряжается его имуществом и совершает действия по управлению предприятием. Выходит, что критерий, положенный в основу выделения унитарного юридического лица, недостаточно четкий. Подобное понимание унитарного юридического лица, когда у ряда из них (фонды, автономные некоммерческие организации, религиозные организации) учредители не обладают вещными правами, делает этот тип юридического лица ущербным, а корпорации получают преимущественное положение и олицетворяют юридическое лицо в целом.

Отмеченные положения о юридических лицах свидетельствуют о развитии понимания юридического лица. Его роль сводится не только к обособлению имущества вступающих в юридическое лицо лиц с целью ограничения ответственности в гражданском обороте. Ныне за счет вещных прав учредителей унитарных предприятий и учреждений и корпоративных прав участников корпоративных организаций обогащается система как внешних, так и внутренних отношений юридического лица. Как участники предпринимательской и иной экономической деятельности за счет отношений связанности (аффилированности) юридические лица участвуют в других юридических лицах, создавая ассоциации (союзы) и иные объединения юридических лиц? За счет аффилированности между юридическими лицами создаются правовые поля, характеризующие влияние одних юридических лиц на других. Наличие или отсутствие отношений связанности (аффилированности), с которыми ГК РФ и другие законы ставят наступление определенных правовых последствий, следует рассматривать как один из признаков юридического лица, прежде всего хозяйственных обществ. Эта черта юридического лица в случае проявления ее как противоправного явления проявляется прежде всего в ограничении конкуренции и в нарушении (ограничении) прав юридического лица в осуществлении свободной предпринимательской или иной незапрещенной экономической деятельности.

Таким образом, отношения связанности (аффилированности) свойственны любому юридическому лицу, участвующему в предпринимательском обороте. Наличие этого признака у юридического лица можно подтвердить и ссылкой на п. 3 ст. 307 ГК РФ. При установлении, исполнении обязательства и после его прекращения стороны обязаны действовать добросовестно, учитывая права и законные интересы друг друга, взаимно оказывая необходимое содействие для достижения цели обязательства, а также предоставляя друг другу необходимую информацию.

Особое состояние связанности проявляется в отношениях дочернего хозяйственного общества с основным хозяйственным товариществом или обществом, о чем будет специально изложено в § 3 настоящей главы.

Юридическое лицо, пожалуй, одно из самых спорных понятий в гражданском праве. Достаточно обратиться к монографии Н. Ф. Козловой, которая посвятила специальную главу сущности юридического лица, в которой содержится «некритическое изложение взглядов российских и зарубежных правоведов на проблему понятия юридического лица»⁹⁶. Я же ограничусь ответом на вопрос, что стоит за фигурой юридического лица, является носителем свойств его юридической личности указанием на то, что среди восьми основных теорий, с многочисленными их разновидностями, указанных Н. В. Козловой, в литературе выделяются две большие группы: фикционные концепции, отрицающие существование некоего реального субъекта со свойствами юридической личности, и реалистические концепции, признающие существование носителя таких свойств⁹⁷. «Фикциями в праве называют уравнение нового права со старым при помощи намеренного юридического вымысла, которым предлагают считать один предмет, несмотря на его различие от другого, тем же, чт. е. этот другой предмет… но что ими как вымыслами нельзя ничего ни объяснить, ни разрешить»⁹⁸. Юридическое лицо не может быть ни примером рациональной юридической фикции, ни своего рода фикцией, которая должна быть персонифицирована (В. В. Долинская⁹⁹).

Нормы обновленной гл. 4 ГК РФ, прежде всего о корпоративных юридических лицах, показывают, что теория социальной реальности, предложенная Д. М. Генкиным в 60-х гг. прошлого века, действительно отражает сущность юридического лица как организации, наделенной правами и обязанностями для правомерного участия в предпринимательской и иной социально-экономической жизни гражданского общества. Обладание участниками корпораций и прежде всего хозяйственных обществ корпоративными правами по управлению юридическим лицом не только утверждает социальную данность юридического лица в жизни общества, но и позволяет реально участвовать в управлении делами корпорации.

Сказанное со всей очевидностью свидетельствует, что юридическое лицо, как объединение граждан в социально-экономической жизни общества, выступает как самостоятельный, наряду с гражданами, субъект гражданского и предпринимательского права, хотя приобретение гражданских прав и принятие на себя юридических обязанностей осуществляются органами юридического лица, физическими лицами. Правда, в качестве единоличного исполнительного органа корпорации может выступать и юридическое лицо (п. 3 ст. 65.3 ГК РФ).

В юридической литературе высказано и настойчиво, вопреки нормам ГК РФ, утверждается, что «юридическое лицо — это только инструмент, средство, которым человек оперирует, участвуя в гражданском обороте, а не наоборот. Следует отказаться от наделения юридического лица правосубъектностью. Субъектом права может быть только человек (физическое лицо)»¹⁰⁰. Признаки очеловечивания юридического лица (антропоморфизма) Е. В. Богданов видит в том, что юридическому лицу приписываются признаки, которые характерны психической деятельности человека (воля, интерес, вина и т. п.).

В гражданском и предпринимательском праве, действительно, юридическое лицо рассматривается не как человек, а как субъект права, наряду с гражданином (а не человеком), приобретающий и осуществляющий свои гражданские права своей волей и в своем интересе (п. 2 ст. 1 ГК РФ). Юридическое лицо как организация может от своего имени приобретать и осуществлять гражданские права и нести гражданские обязанности, быть истцом и ответчиком в суде, иметь обособленное имущество и отвечать им по своим обязательствам (п. 1 ст. 48 ГК РФ). В силу того, что юридическое лицо является организацией, объединением лиц, социальной общностью, оно не может приобретать гражданские права и принимать на себя гражданские обязанности всем своим коллективом, хотя исполнение гражданских обязанностей, в частности, по договорам и иным обязательствам, осуществляется его работниками (ст. 402 ГК РФ).

Неверно утверждение Е. В. Богданова о том, что физическое лицо, исполняющее обязанности директора (органа) юридического лица, реализует в гражданском обороте собственную правосубъектность, и не потому, что за юридическим лицом признается лишь правоспособность¹⁰¹. Органы юридического лица обладают компетенцией, определяемой законом и учредительным документом (ч. 2 п. 1 ст. 53 ГК РФ). Органы юридического лица, как и другие лица, в силу закона, иного правового акта или учредительного документа юридического лица несут ответственность при осуществлении своих (курсив наш. — В. А.) прав и исполнении своих (курсив наш. — В. А.) обязанностей (ч. 2 п. 1 ст. 53.1 ГК РФ). То, что п. 3 ст. 53 ГК РФ указаны лица, вовсе не следует считать, что «в ст. 53 ГК РФ говорится о дееспособности не юридического лица, а человека»¹⁰².

Для выявления сущности юридического лица как социально-экономической данности важное значение имеют данные психологической науки и одного из ее направлений — социальной психологии, в которой дается определение коллектива организации и приводятся признаки, отграничивающие его от малой группы. В коллективе определяющее значение имеют взаимодействия и взаимоотношения людей, обусловленные целями, задачами и ценностями совместной деятельности. В организации межличностные отношения опосредствуются общественно ценным и личностно-значимым содержанием совместной деятельности. Деятельностное опосредование выступает как систематизирующий признак коллектива организации. На этом основана концепция А. В. Петровского, называемая стратометрической теорией коллектива, которая позволяет различать общности людей различного уровня развития и содержит метод объяснения и предсказания возникновения различных психологических феноменов и эффектов (по-современному — конфликтов. — В. А.) внутри групповой активности¹⁰³.

Нами было высказано суждение, что правоспособность юридического лица принципиально отличается от правоспособности граждан. Если правоспособность граждан — это способность иметь гражданские права и нести обязанности, возникающая в силу существования гражданина как человека (ст. 17 ГК РФ), то правоспособность юридического лица — это возможность иметь гражданские права, соответствующие целям деятельности, предусмотренным в его учредительном документе, и нести связанные с этой деятельностью обязанности (п. 1 ст. 49 ГК РФ)¹⁰⁴. В этом случае правоспособность юридического лица — не абстрактная возможность иметь гражданские права и нести гражданские обязанности в силу того, что человек, его права и свободы (в том числе и в области гражданско-правового регулирования) являются высшей ценностью, а совокупность прав и обязанностей, принадлежащих определенному объединению граждан, признаваемому субъектом гражданского права. Если в отношении граждан недопустимо лишение и ограничение правоспособности и дееспособности (ст. 22 ГК РФ), то юридическое лицо может быть ограничено только в правах (п. 2 ст. 49 ГК РФ). Правоспособность юридического лица, по существу, представляет собой право осуществлять деятельность, предусмотренную в его учредительном документе, пользуясь суммой прав и обязанностей, необходимых для осуществления соответствующей деятельности. Само понятие «правоспособность юридического лица» употребляется в силу сложившейся традиции, равно как понятие «дееспособность юридического лица», которая, как утверждается в литературе, возникает одновременно с его правоспособностью, ими она реализуется посредством деятельности органов юридического лица.

На то, что правоспособность юридического лица — это совокупность его гражданских прав и гражданских обязанностей, указывает и существование у юридического лица имущественных и корпоративных прав до внесения сведений о его создании в единый государственный реестр юридических лиц. Решением собрания учредителей утверждается устав учреждаемого хозяйственного общества и определяется оценка неденежного вклада (абз. 2 п. 2 ст. 66.2 ГК РФ). Лицо, уполномоченное собранием учредителей, заключает с банком договор номинального счета, по которому денежные средства в виде вклада поступают бенефициару, будущему юридическому лицу (ст. 860.1–860.6 ГК РФ).

Сущность юридического лица нельзя выявить без установления порядка приобретения юридическим лицом гражданских прав и принятия на себя гражданских обязанностей. В науке гражданского права господствует мнение, что у юридических лиц одновременно с правоспособностью возникает и дееспособность, т. е. построение юридического лица как субъекта гражданского права происходит по подобию правового положения гражданина.

У юридического лица как организации гражданские права приобретаются, а гражданские обязанности возлагаются на него через свои органы, действующие в соответствии с законом, иными правовыми актами и учредительными документами. Органы юридического лица образуются, а их компетенция определяется законом и учредительным документом. Концепция органа юридического лица имеет совершенно иную природу, чем дееспособность гражданина. Дееспособность гражданина выражает естественную для человека способность понимать значение своих действий и руководить ими при совершении сделок и иных юридически значимых действий. Концепция же органов юридического лица, иных лиц уполномочивает их выступать от имени юридического лица в его интересах добросовестно и разумно. Категория компетенции юридического лица дополняет его правоспособность, как совокупность приобретенных гражданских прав и принятых на себя гражданских обязанностей, и завершает строение юридического лица как субъекта гражданского права, т. е. юридическое лицо — это единство правоспособности и компетенции его органов. Понятие органа подробнее будет рассмотрено в следующей главе монографии.

Любое принципиальное изменение концепции в трактовке правового института, равно как и отрасли, должно влечь за собой существенные изменения правового положения, а не ограничиваться «точечными» поправками. В результате расширения предмета регулирования ГК РФ за счет включения в него корпоративных отношений кардинально изменилось существо корпоративных организаций и управление ими. К сожалению, право на участие (членство) в юридических лицах не получило какого-либо закрепления в ГК РФ, кроме установления прав и обязанностей участников корпорации. В основных положениях о юридических лицах следовало бы закрепить в качестве общего правила норму о том, что участники коммерческой организации, прежде всего хозяйственные общества, могли бы получать налоговые льготы и бюджетные преференции при создании производств, связанных с внедрением передовых научных разработок и технологий. Поэтому право участия не следует определять как «абсолютное неимущественное право, содержание которого определяется имущественным эквивалентом участия лица в собственности корпорации, выраженным в абсолютных значениях»¹⁰⁵.

В п. 1 ст. 2 ГК РФ корпоративные отношения характеризуются как «связанные с участием в корпоративных отношениях». Поэтому право участия (членства), упоминаемое в п. 1 ст. 65.1 ГК РФ, нельзя ассоциировать с участием лица. Равно как нельзя соотносить право участия с объемом властных полномочий, властных компетенций участника в отношении управления делами корпорации. ГК РФ употребляет в отношении участников корпорации понятия прав и обязанностей, а не компетенции. Более того, отношения, связанные с участием в корпоративных организациях, в п. 1 ст. 2 ГК РФ отделены союзом «или» от отношений, связанных с управлением ими.

С момента регистрации в едином государственном реестре в одной из организационно-правовых форм, предусмотренных ч. 1 п. 1 ст. 65.1 ГК РФ, участники корпорации приобретают корпоративные (членские) права и обязанности в отношении созданного ими юридического лица (п. 2 ст. 65.1 ГК РФ). Тем самым корпорация как правосубъектная форма наполняется новым содержанием. Помимо отношений между ней и всеми третьими лицами, которые выступают в гражданском обороте, возникают отношения между самим юридическим лицом и его участниками (членами). Норма п. 3 ст. 65.2 ГК РФ дает основание утверждать, что право участия свойственно коммерческим корпорациям, а членство характерно для некоммерческих корпоративных организаций.

В силу создания корпорации ее участники (члены), вне зависимости от организационно-правовой формы, вправе:

1) участвовать в управлении делами корпораций, за исключением случая, предусмотренного п. 2 ст. 84 ГК РФ;

2) в случаях и в порядке, которые предусмотрены законом и учредительным документом корпорации, получать информацию о деятельности корпорации и знакомиться с ее бухгалтерской и иной документацией;

3) обжаловать решения органов корпорации, влекущие гражданско-правовые последствия в случаях и в порядке, которые предусмотрены законом;

4) требовать, действуя от имени корпорации (п. 1 ст. 182 ГК РФ), возмещения причиненных корпорации убытков (ст. 53.1 ГК РФ);

5) оспаривать, действуя от имени корпорации, совершенные ею сделки по основаниям, предусмотренным ст. 174 ГК РФ или законами о корпорациях отдельных организационно-правовых форм, и требовать применения последствий их недействительности, а также применения последствий недействительности ничтожных сделок.

Корпоративные права участников юридического лица, неполные в аспекте их самостоятельного осуществления, нередко зависимые от других участников корпорации, права участников направлены только в отношении данной корпорации. Более того, права участников корпорации подлежат осуществлению, как правило, в решении по тому или иному вопросу большинством голосов их участников, предусмотренному в законе или уставе корпорации. В случае единоличного обращения, например, при возмещении корпорации убытков либо признании сделки корпорации недействительной, участник должен принять меры по заблаговременному уведомлению других участников корпорации и в соответствующих случаях о намерении обратиться с такими требованиями в суд, а также представить им иную информацию, имеющую отношение к делу. Для осуществления корпоративного права участника корпорации требуется особая процедура, при этом в большинстве случаев участник, осуществляя корпоративное право, действует от имени корпорации в ее интересах. Корпоративное право участника корпорации, как правило, не может всецело осуществляться единоличным усмотрением его носителя, требуются аналогичные действия других участников.

В соответствии со ст. 93.1 Закона об АО, включенной Федеральным законом от 29 июня 2015 г. № 210-ФЗ, акционер, оспаривающий решение общего собрания акционеров общества, а также акционер или член совета директоров общества, требующие возмещения причиненных обществу убытков либо признания сделки общества недействительной или применения последствий недействительности сделки, должны заблаговременно уведомить других акционеров о намерении обратиться с соответствующим иском в суд путем направления в общество уведомления в письменной форме, которое должно поступить в общество не позднее чем за пять дней до дня обращения в суд. Уведомление должно содержать наименование общества, наименование (имя) лица, которое намерено обратиться с иском, требование такого лица, краткое описание обстоятельств, на которых основаны исковые требования, наименование суда, в который такое лицо намерено обратиться с иском.

Непубличное общество не позднее трех дней со дня получения подтверждения о принятии судом к производству иска обязано довести до сведения акционеров общества полученные уведомления и прилагаемые к нему документы в порядке, предусмотренном для сообщения о проведении общего собрания акционеров, если иной порядок не предусмотрен в уставе непубличного общества.

Публичное общество не позднее трех дней со дня получения подтверждения о принятии судом к производству иска обязано разместить такое уведомление и все прилагаемые к нему документы на сайте в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет», используемым обществом для раскрытия информации, а также раскрыть информацию о принятии судом указанного иска к производству в порядке, установленном законодательством о ценных бумагах для раскрытия сообщений о существенных фактах.

Участник корпорации обязан:

1) участвовать в образовании имущества корпорации в необходимом размере в порядке, способом и в сроки, которые предусмотрены ГК РФ, другим законом или учредительным документом корпорации;

2) не разглашать конфиденциальную информацию о деятельности корпорации;

3) участвовать в принятии корпоративных решений, без которых корпорация не может продолжать свою деятельность в соответствии с законом, если его участие необходимо для принятия таких решений;

4) не совершать действия, заведомо направленные на причинение вреда корпорации;

5) не совершать действия (бездействие), которые существенно затрудняют или сделают невозможным достижение целей, ради которых создана корпорация.

Основанием возникновения перечисленных выше обязанностей участников корпорации, равно как и их прав, указанных в п. 1 ст. 65.2 ГК РФ, является создание корпорации и возникновение между юридическим лицом и ее участниками корпоративных отношений. Основания возникновения и прекращения корпоративных прав и корпоративных обязанностей находятся за пределами действия ст. 8 ГК РФ.

Как известно, ст. 65.3 ГК РФ устанавливает особый порядок управления корпоративными организациями. Прежде всего, он выражается в установлении структуры органов корпорации, которыми осуществляется управление ее деятельностью. Высшим органом управления является общее собрание его участников. В корпорации образуется единоличный орган (директор, генеральный директор, председатель и т. п.). Учредительным документом корпорации может быть предусмотрено, что полномочия выступать от имени юридического лица предоставлены нескольким лицам, действующим совместно или независимо друг от друга. Сведения об этом подлежат включению в единый государственный реестр юридических лиц (абз. 3 п. 1 ст. 53 ГК РФ). В случае, когда убытки юридическому лицу причинены по вине лиц, действующих совместно от имени юридического лица, наступает их солидарная ответственность. Участники корпорации вправе обратиться к любому из этих лиц или ко всем сразу о возмещении убытков. Ответственность лиц, выступающих совместно от имени юридического лица, наступит, если они действовали недобросовестно и неразумно (п. 1 ст. 53.1 ГК РФ). В качестве единоличного исполнительного органа корпорации может выступать как физическое лицо, так и юридическое лицо.

В случаях, предусмотренных ГК РФ, другим законом или уставом корпорации, в корпорации образуется коллегиальный исполнительный орган (правление, дирекция и т. п.).

К компетенции исполнительных органов корпорации относится решение вопросов, не входящих в компетенцию ее высшего органа и созданного коллегиального органа управления (п. 3 ст. 65.3 ГК РФ).

Коллегиальный орган управления может быть образован в случаях, предусмотренных ГК РФ, другим законом или уставом корпорации. Он контролирует деятельность исполнительных органов корпорации и выполняет иные функции, возложенные на него законом или уставом. Так, в публичном акционерном обществе образуется коллегиальный орган управления общества, число членов которого не может быть менее пяти. Порядок образования и компетенция такого органа определяются Законом об АО и уставом общества (п. 3 ст. 97 ГК РФ).

Изложение норм § 1 гл. 4 ГК РФ позволяет утверждать, что сформулирован общий тип корпорации, обладающей признаками, характеризующими ее в качестве субъекта корпоративного права. Сущность корпорации принципиально отличается от унитарного юридического лица наличием в ней определенного круга отношений между юридическим лицом и его участниками, связанными с участием в корпоративных организациях и с управлением ими. Еще раз подчеркну, что правовое положение корпораций определяется не только участием в гражданском обороте, но и участием в корпоративных организациях или управлении ими, что четко отражено в ч. 1 п. 1 ст. 2 ГК РФ. Унитарные юридические лица, за исключением государственных и муниципальных предприятий и учреждений, учредители которых имеют вещные права, никакими присущими им как особому типу юридического лица не обладают.

Совокупность прав и обязанностей участников корпораций (ст. 65.2 ГК РФ) позволяет рассматривать корпорацию в качестве самостоятельного субъекта права, отличного от юридического лица. Участие в управлении делами корпорации с учетом сведений бухгалтерской и иной документации, возможность обжаловать решения органов корпорации с требованием возмещения причиненных ей убытков, оспаривание совершенных корпорацией сделок по основаниям, предусмотренным ст. 174 ГК РФ, и другие права участников корпорации выглядят как определенная правосубъектная форма корпорации, поскольку в силу прямого указания закона участники корпорации действуют от ее имени. Эта правосубъектная форма корпорации дополняется широким перечнем обязанностей каждого ее участника: участие в образовании имущества корпорации, неразглашение конфиденциальной информации о деятельности корпорации, обязательное участие в принятии корпоративных решений, без которых корпорация не может продолжать свою деятельность, не совершать действия, заведомо направленные на причинение вреда корпорации, не совершать действия (бездействие), которые существенно затрудняют или делают невозможным достижение целей, ради которых создана корпорация, и другие обязанности, предусмотренные законом или учредительным документом. Участник (участники) корпорации, действуя в рамках установленных прав и неся предусмотренные обязанности, создают дополнительный слой правоотношений, которого нет и не может быть у унитарного юридического лица и который не охватывается общим определением юридического лица (п. 1 ст. 48 ГК РФ). Корпоративные права и обязанности участников возникают не только в отношении созданного ими юридического лица в момент государственной регистрации юридического лица в одной из организационно-правовых форм, корпорации, предусмотренных п. 1 ст. 65.1 ГК РФ. Корпоративные права и обязанности участников корпорации приобретаются и осуществляются в результате корпоративного управления путем установления дополнительных прав и обязанностей участников корпорации решением высшего органа корпорации. Осуществление корпоративных прав участников хозяйственного общества может достигаться при помощи корпоративного договора (ст. 67.2 ГК РФ).

Тем самым есть достаточные правовые основания утверждать, что корпоративная организация (корпорация) обладает достаточными правосубъектными признаками, которые в своей совокупности образуют субъект самостоятельной отрасли законодательства и права. Участники корпорации (участники, члены, акционеры и т. п.) вправе, помимо осуществления своих корпоративных прав непосредственно, действовать от имени корпорации как представители.

Корпоративные права и обязанности участников корпорации — это не права и не обязанности соответствующего юридического лица как участника гражданского оборота перед третьими лицами. Они имеют собственную правовую самодостаточность и не входят в содержание гражданской правоспособности. То, что гражданин вправе заниматься предпринимательской деятельностью, создавать единолично и совместно с другими гражданами и (или) юридическими лицами юридические лица, относится, как уже отмечалось¹⁰⁶, к дееспособности гражданина. Хотя корпоративные права и обязанности участников корпораций не являются непосредственно правами и обязанностями юридического лица, не включаются в его правоспособность, тем не менее они являются способом осуществления специальной правоспособности юридического лица. Так, участник корпорации обязан участвовать в принятии жизненно важных для корпорации решений, не совершать действия (бездействие), которые существенно затрудняют или делают невозможным достижение целей, ради которых создана корпорация.

Подход к корпоративным правам и обязанностям корпорации, заложенный в нормах ГК РФ, приводит к выводу, что они возникают либо в силу создания юридического лица, либо в результате принятия корпоративного решения. ГК РФ не предусматривает абстрактной способности иметь корпоративные права и нести корпоративные обязанности, корпоративные права и обязанности осуществляются самими участниками либо совместно в форме решения общего собрания, либо единолично. В последнем случае такой участник должен принять разумные меры по заблаговременному уведомлению других участников корпорации (п. 2 ст. 65.2 ГК РФ). Такое состояние корпоративных прав и корпоративных обязанностей объясняется тем, что они носят неполный, незавершенный характер субъективного права гражданина или юридического лица. Корпоративные права и обязанности служат средством участия их носителей в корпорациях и управлении ими, тем самым характерный для юридических лиц принцип отделения имущества участников от имущества юридического лица в корпорациях имеет значительные ограничения. Участники корпорации выступают как правовая сила, действительно отражающая интересы корпорации.

Корпорации как субъект корпоративного права подразделяются на коммерческие и некоммерческие. Если для первых характерно участие в имуществе, то для второй категории корпоративных организаций членство, т. е. участники некоммерческой организации не имеют доли участия. Это существенное различие между коммерческой и некоммерческой корпорациями, которое отражено в п. 3 ст. 65.2 ГК РФ. Благодаря введению в понятие «участие в корпоративных организациях» термина «членства», которого нет в ст. 2 ГК РФ, понимание корпорации было распространено и на некоммерческие юридические лица. При таком законодательном регулировании нормы, содержащиеся в § 1 гл. 4 ГК РФ, применяются ко всем корпорациям — коммерческим и некоммерческим. Все они обладают корпоративными правами и корпоративными обязанностями, имеют структуру и компетенцию органов, обозначенную в ст. 65.2–65.3 ГК РФ, к которым в соответствующих статьях о некоммерческих корпоративных организациях делаются отсылки.

Совершенно иное — правовое регулирование статуса и прав и обязанностей участников коммерческих корпораций, и прежде всего хозяйственных товариществ и обществ. Достаточно сказать, что этот вид корпораций регулируется в подпар. 1 «Общие положения о хозяйственных товариществах и обществах», 2 «Полное товарищество», 3 «Товарищество на вере», 3.1 «Крестьянское (фермерское) хозяйство», 4 «Общество с ограниченной ответственностью», 6 «Акционерное общество». При таком законодательном регулировании невольно возникает вопрос: а не целесообразнее было бы полно и системно урегулировать хозяйственное общество — этот наиболее распространенный и важный вид коммерческой корпорации в экономике — в самостоятельном параграфе гл. 4 ГК РФ, а другие виды рассмотреть в соотношении с ним?

Непонятно, почему в качестве самостоятельного подпараграфа не выделено правовое положение хозяйственного партнерства, а также права и обязанности его участников, хотя оно указано в п. 1 ст. 65.1 ГК РФ в качестве корпорации. Подобное отношение законодателя свидетельствует, кроме всего прочего, о невозможности применения общих положений о хозяйственных товариществах и обществах (подпар. 1 § 2 гл. 4) к хозяйственным партнерствам. Следует также сказать, что различий между хозяйственными товариществами и обществами больше, чем сходства¹⁰⁷, однако они объединены в один подпараграф. Как известно, управление в полном товариществе и товариществе на вере осуществляется в порядке, установленном ст. 71 и 84 ГК РФ.

Сосредоточение внимания на хозяйственных обществах, поскольку в анализируемом подпараграфе § 2 только три статьи (66, 66.1, 67) ГК РФ непосредственно касаются хозяйственных товариществ, привело к усложнению правового положения хозяйственного общества, прав и обязанностей его участников. Надо иметь в виду, что особенности правового положения кредитных, страховых, клиринговых организаций, специализированных финансовых обществ, специализированных обществ проектного финансирования, профессиональных участников рынка ценных бумаг, акционерных инвестиционных фондов, управляющих компаний инвестиционных фондов, паевых инвестиционных фондов и негосударственных пенсионных фондов, акционерных обществ работников (народных предприятий), а также права и обязанности их участников определяются законами, регулирующими их деятельность (п. 7 ст. 66 ГК РФ).

Чтобы разобраться в этом массиве корпоративного законодательства, необходимо определить уровни правового регулирования хозяйственных обществ, учитывая, что правовое положение хозяйственных товариществ регулируется ст. 65.2 (кроме ч. 11 п. 1), 65.3, 66, 66.1 и 67, а также подпар. 2 и 3 § 2 гл. 4 ГК РФ.

Исходя из п. 1 ст. 65.1 ГК РФ хозяйственное общество рассматривается как самостоятельный вид корпорации, включающий две разновидности — общество с ограниченной ответственностью и акционерное общество. Правовое положение общества с ограниченной ответственностью, права и обязанности его участников определяются ГК РФ и Законом об ООО, а правовое положение акционерного общества и права и обязанности акционеров определяются в соответствии с ГК РФ и Законом об АО¹⁰⁸.

Хозяйственные общества могут создаваться в организационно-правовой форме акционерного общества и общества с ограниченной ответственностью. Общим для той или иной разновидности хозяйственного общества является то обстоятельство, что их уставный капитал разделен на доли (вклады) учредителей (участников). Отнесение акционерного общества и общества с ограниченной ответственностью к одному и тому же виду корпорации позволило провести деление хозяйственного общества на публичное и непубличное. Публичным признается акционерное общество, акции и ценные бумаги которого, конвертируемые в его акции, публично размещаются (путем открытой подписки) или публично обращаются на условиях, установленных законами о ценных бумагах. Правила о публичных обществах применяются также к акционерным обществам, устав и фирменное наименование которых содержат указание на то, что общество является публичным (п. 1 ст. 66.3 ГК РФ). Общество с ограниченной ответственностью и акционерное общество, которые не отвечают указанным выше признакам, признаются непубличными.

По решению участников (учредителей) непубличного общества, принятому единогласно, в устав общества могут быть включены положения о передаче на рассмотрение коллегиального органа управления или коллегиального исполнительного органа общества, отнесенных законом к компетенции общего собрания участников хозяйственного общества, о закреплении функций коллегиального исполнительного органа за коллегиальным органом управления общества, об отсутствии в обществе ревизионной комиссии и т. д. (п. 3 ст. 66.3 ГК РФ). Так, решением участников (учредителей) непубличного общества могут быть изменены компетенции общего собрания участников, функции органов корпорации, установлены требования к количественному составу, порядку формирования и проведения заседаний коллегиального органа управления или коллегиального и исполнительного органа, отличные от установленных законами и иными правовыми актами, предусмотрена максимальная доля одного участника общества с ограниченной ответственностью в уставном капитале.

Объем правомочий участников хозяйственного общества определяется пропорционально их долям в уставном капитале общества. Иной объем правомочий участников непубличного хозяйственного общества может быть предусмотрен уставом общества, а также корпоративным договором при условии внесения сведений о наличии такого договора и о предусмотренном им объеме правомочий участников общества в единый государственный реестр юридических лиц (ч. II п. 1 ст. 66 ГК РФ). В отличие от п. 4 ст. 66.3 ГК РФ в данном случае не требуется, чтобы сторонами корпоративного договора были все участники хозяйственного общества.

Имущество, созданное за счет вкладов учредителей (участников), а также произведенное и приобретенное хозяйственным товариществом или обществом в процессе его деятельности, принадлежит ему на праве собственности (п. 1 ст. 66 ГК РФ). Насколько правомерно, исходя из содержания названной статьи, утверждать, что собственником имущества является акционерное общество, когда государство обладает всем пакетом акций на праве собственности, как обстоит дело сейчас, например, с ОАО «Российские железные дороги»¹⁰⁹? Выходит, что акционерное общество является собственником государственного имущества. Эти положения со всей очевидностью доказывают искусственность построения акционерного общества, состоящего из одного лица. Интересно отметить, что положения гл. 43 «Особенности регулирования труда руководителя организации и членов коллегиального исполнительного органа организации» ТК РФ не распространяется на руководителя организации, если он является единственным участником (учредителем), членом организации, собственником ее имущества (ст. 273 ТК РФ).

Вступление в силу с 1 сентября 2014 г. норм ГК РФ о правах и обязанностях участников хозяйственного общества подтверждает высказанный мною ранее вывод о том, что хозяйственное общество, состоящее из одного лица, противоречит его корпоративной природе. При одном участнике общества не могут строиться отношения участия в его имуществе, поскольку нельзя считать единственного участника высшим органом корпорации. Действительно, при таком понимании хозяйственное общество как корпорация является фикцией, чего нельзя сказать о корпорации в целом. О корпорациях как субъектах корпоративного права с полным основанием можно говорить как об участниках социально-экономической жизни общества, и теория корпорации как участия в ее имуществе вполне достаточна для такого понимания.

Право собственности на имущество корпорации возникает с момента регистрации в едином государственном реестре юридических лиц, т. е. является основанием, прямо не предусмотренным в ст. 218 ГК РФ.

Таким образом, на самом высоком уровне обобщения основных положений о хозяйственных товариществах и обществах (ст. 66.3 ГК РФ) предусмотрено деление хозяйственного общества на публичное и непубличное. Такая возможность распространяется на кредитные, страховые и иные организации и фонды, перечисленные в п. 7 ст. 66 ГК РФ.

К числу основных законодательных положений, регулирующих взаимоотношения хозяйственных обществ (товариществ) между собой, относится норма ст. 67.3 ГК РФ. В ней предусмотрено, что хозяйственное общество признается дочерним, если другое (основное) хозяйственное товарищество или общество в силу преобладающего участия в его уставном капитале, либо в соответствии с заключенным договором между ними, либо иным образом имеет возможность определять решения, принимаемые таким обществом. Наряду с правами, предусмотренными для участников корпорации п. 1 ст. 65.2 ГК РФ, участник хозяйственного общества также вправе:

— принимать участие в распределении прибыли общества;

— получать в случае ликвидации общества часть имущества, оставшегося после расчетов с кредиторами, или его стоимость;

— требовать исключения другого участника общества (кроме публичных акционерных обществ) в судебном порядке с выплатой ему действительной стоимости его доли участия, если такой участник своими действиями (бездействием) причинил существенный вред обществу либо иным образом существенно затрудняет его деятельность и достижение целей, ради которых оно создавалось, в том числе грубо нарушая свои обязанности, предусмотренные законом или уставом общества. Отказ от этого права или его ограничение ничтожны.

Участник хозяйственного общества, наряду с обязанностями, предусмотренными для участников корпораций п. 4 ст. 65.2 ГК РФ, также обязан вносить вклады в уставный капитал общества, участником которого он является, в порядке, размерах, способами, которые предусмотрены уставом общества, и вклады в иное имущество общества.

К исключительной компетенции общего собрания участников хозяйственного общества, наряду с вопросами, указанными в п. 2 ст. 65.3 ГК РФ, относятся:

1) изменение размера уставного капитала, если иное не предусмотрено законами о хозяйственных обществах;

2) принятие решения о передаче полномочий единоличного исполнительного органа общества другому хозяйственному обществу (управляющей компании) или индивидуальному предпринимателю (управляющему), а также утверждение такой управляющей организации или управляющего и условий договора с такой управляющей организацией или с таким управляющим, если уставом общества решение указанных вопросов не отнесено к компетенции коллегиального органа управления общества;

3) распределение прибылей и убытков общества (п. 2 ст. 67.1 ГК РФ).

Важным обстоятельством, подтверждающим достоверность и содержание принятого общим собранием участников хозяйственного общества, является норма п. 3 ст. 67.1 ГК РФ. Принятие общим собранием участников хозяйственного общества общего решения и состав участников общества, присутствующих при его принятии, подтверждаются в отношении:

1) публичного акционерного общества лицом, осуществляющим ведение реестра акционеров такого общества и выполняющим функции счетной комиссии (п. 4 ст. 97 ГК РФ);

2) непубличного акционерного общества путем нотариального удостоверения или удостоверения лицом, осуществляющим ведение реестра акционеров такого общества и выполняющим функции счетной комиссии;

3) общества с ограниченной ответственностью путем нотариального удостоверения, если иной способ (подписание протокола всеми участниками или части участников; с использованием технических средств, позволяющих установить факт принятия решения; иным способом, не противоречащим закону) не предусмотрен уставом такого общества либо решением общего собрания участников общества, принятым участниками общества единогласно.

Третьим уровнем регулирования правового положения хозяйственных обществ и прав и обязанностей их участников, кроме основных положений § 1 и общих положений о хозяйственных товариществах и обществах подпар. 1 § 2, являются нормы подпар. 4 и 6 § 2 гл. 4 ГК РФ.

В первом из них изложены основные положения об обществах с ограниченной ответственностью, его участниках, порядке создания общества, его уставном капитале, о реорганизации и ликвидации общества, переходе доли в уставном капитале общества и выходе участника из общества.

В подпараграфе об акционерных обществах предусмотрены основные положения о них, понятие публичного акционерного общества, порядок создания акционерного общества, положения об уставном капитале общества, о его реорганизации и ликвидации.

При современном регулировании правового положения хозяйственных обществ, прав и обязанностей его участников устав общества является основным документом, которым определяются предпринимательская деятельность хозяйственного общества, его выступление во внешних отношениях с другими организациями и гражданами, структура органов общества и их компетенция, конкретные права и обязанности участников хозяйственного общества. В этих условиях при составлении устава необходимо учитывать все упомянутые выше уровни правового регулирования деятельности конкретного хозяйственного общества, полагая, что наиболее эффективная модель деятельности достигается усилиями и разумом участников общества. Именно они не только выбирают исполнительный орган, а в случае необходимости и коллегиальный орган управления, но и осуществляют контроль за их деятельностью путем принятия решений на общем собрании участников общества.

После принятия новой редакции гл. 4 ГК РФ следует иметь в виду, что хозяйственное общество как корпорация хотя и является главенствующей и наиболее развитой ее формой, но виды корпораций и формы их правового регулирования к ним не сводятся. Поэтому суждения и выводы авторов, построенные на анализе только норм о хозяйственном обществе, нельзя переносить на корпорацию как тип субъекта права. Так, С. А. Зинченко строит свои суждения о невещном абсолютном имущественном праве собственности как основе анализа акций акционеров и долей участников обществ с ограниченной ответственностью¹¹⁰. Но вряд ли его рассуждения применимы к другим видам корпораций, даже коммерческих. Ни производственные кооперативы, ни хозяйственные партнерства, ни крестьянские (фермерские) хозяйства акций не выпускают, а доли участников этих корпораций не имеют того оборота, который характерен для долей (акций) хозяйственных обществ. Так, залог прав участников юридических лиц допускается только для акций и долей в уставном капитале хозяйственных обществ (ст. 358.15 ГК РФ).

Можно ли называть корпоративные полномочия выражением публичной власти? С появлением государственных корпораций новое значение приобретает термин «корпоративное управление», который уже нельзя сводить лишь к внутриорганизационному управлению коммерческими и некоммерческими организациями, не выполняющими государственно-властных функций. Если иметь в виду, что государственная корпорация является, пусть и с определенными исключениями, некоммерческой организацией, то следует ввести в научный оборот термин «государственно-корпоративное управление», рассматривая его одновременно как элемент государственного и корпоративного управления¹¹¹.

Представляется, что с таким мнением согласиться нельзя. Государственная корпорация, государственная компания хотя и являются некоммерческими организациями, но ст. 65.1 ГК РФ не отнесены к корпоративным лицам. Корпоративное управление связано прежде всего с правами и обязанностями участников корпорации — как коммерческих, так и некоммерческих. В литературе высказано мнение о том, что под корпоративным управлением федеральной собственностью следует понимать совокупность взаимоотношений между органами управления организации или предприятия, представленных полностью или частично федеральными органами исполнительной власти относительно деятельности управления деятельностью организации или предприятия, в том числе по поводу пользования, владения и распоряжения объектами федеральной собственности¹¹². Мною такая точка зрения не разделяется, поскольку корпоративное управление — действия участников корпорации, в том числе и по распоряжению собственностью хозяйственного общества при совершении крупных сделок.

Недостаточно скоординированная система гражданско-правового положения юридических лиц отдельных организационно-правовых форм, видов и типов, а также юридических лиц, созданных для осуществления деятельности в определенных сферах, о чем упоминается в п. 4 ст. 49 ГК РФ, создает большие трудности при обновлении законодательства о юридических лицах. В связи с этим возрастает роль базовых законов — Закона об АО и Закона об ООО, которые, с одной стороны, должны включать нормы, содержащиеся в § 1, об основных положениях юридического лица и в подпар. 1 § 2 об общих положениях о хозяйственных товариществах и обществах, в подпар. 3, 3.1, 4, 6 § 2 гл. 4 ГК РФ, а с другой стороны, предусмотреть положения, характерные для каждого из двух видов хозяйственного общества — акционерного общества и общества с ограниченной ответственностью.

Но особо актуальна разработка законов о таких видах некоммерческих организаций, как потребительский кооператив, общественные организации, ассоциации (союзы), и их разновидностях. Как, например, сочетать 10 упомянутых в п. 3 ст. 50 ГК разновидностей потребительских кооперативов с базовым законом? Поскольку потребительский кооператив, общественная организация или ассоциация (союз) являются одной организационно-правовой формой для всех перечисленных в п. 3 ст. 50 ГК РФ юридических лиц, постольку перед законодателем стоит задача отразить специфику каждого в соответствующих законах. Надо ли при таком законодательном регулировании разрабатывать единый закон об общественных организациях, потребительских кооперативах, ассоциациях (союзах) или стоит ограничиться законами такой разновидности, учитывая, что характерные для них признаки сформулированы, соответственно, в ст. 123.2–123.3, 123.4–123.7 и 123.8–123.11 ГК РФ?

§ 2. Корпоративная собственность участников коммерческих корпораций

Ключевые слова: собственность; форма собственности; корпоративность; коллективность; имущество; иное имущество; доля участника.

Практически любое общественное отношение, регулируемое правом, так или иначе связано с категорией «собственность», которая, в свою очередь, понимается в различных аспектах. Выше уже отмечалось, что корпоративность как явление отличается от коллективности тем, что содержит в себе возможность удовлетворения как своего частного интереса участника корпорации, так и общего интереса организации в ходе осуществления совместной деятельности участников. При коллективности участие членов образования подменено стремлением к достижению общей цели деятельности соответствующей организации, хотя и усилиями каждого члена сообщества.

Научные фундаментальные понятия, их определения, к которым относится право собственности, могут касаться только довольно общих, основных групп отношений и видов деятельности. При этом необходимо учитывать верное суждение В. В. Ершова о том, что «конкретизация собственно права характеризуется объективным процессом перехода от права меньшей определенности к праву большей определенности, т. е. от права абстрактного — также к праву, но более определенному»¹¹³. При конкретизации права общественное отношение, подвергаясь дальнейшему регулированию, получает новые грани, которые отсутствовали при первоначальном абстрактном уровне. В связи с подобным правовым регулированием, а оно объективно при конкретизации права, легальные определения тех или иных отношений не отличаются достаточной определенностью, им свойственны различные интерпретации. В. М. Сырых проведено исследование, достойное стать лучшим достижением цивилистической мысли о соотношении соглашения, согласия и договора. Автор дал определения по всем правилам логики каждому из них и пришел к выводу, что «полисемия терминов „согласие“, „соглашение“, „договор“, наблюдаемая в действующем законодательстве и судебной практике, не имеет под собой реальных оснований»¹¹⁴. Выходит, что с общетеоретических позиций нет различий между соглашением и договором. Но такое утверждение противоречит положениям ГК РФ. Федеральным законом от 7 мая 2013 г. № 100-ФЗ в ГК РФ внесена ст. 157.1, предусматривающая согласие на совершение сделки, без которого такая сделка считается оспоримой, если из закона не следует, что она ничтожна или не влечет правовых последствий для лица, управомоченного давать согласие, при отсутствии такого согласия (ст. 173.1).

Понятия в юридической науке должны основываться на нормах и формах права. Наука корпоративного права до внесения в ст. 2 ГК РФ корпоративных отношений в качестве предмета регулирования гражданским законодательством и норм в гл. 4 и 9.1 ГК РФ не имела под собой достаточного законодательного основания, тем не менее был высказан ряд теорий корпоративных отношений и корпоративных правоотношений. В рамках названия настоящего параграфа особый интерес имеет работа Н. Н. Пахомовой «Цивилистическая теория корпоративных отношений». Автор обосновывала корпоративное право как третью подотрасль гражданского права наряду с правом собственности и обязательственным правом. По мнению Н. Н. Пахомовой, корпоративное право регламентирует реализацию статуса собственника в отношениях собственности с множественным составом субъектов-собственников¹¹⁵.

На основе анализа законодательства о хозяйственных обществах С. А. Зинченко, В. В. Галов делают вывод о том, что невещное абсолютное имущественно-управленческое субъективное право собственности участника корпорации на акцию (долю, пай) является исходным началом, ядром корпоративных отношений. Это субъективное право по своей исходной природе не является вещным, обязательственным, относительным. Оно предстает одной из исторических форм собственности, в которой сочетаются товарно-имущественные и управленческие (регулятивные) начала, сферой проявления которых являются корпоративные автономные связи¹¹⁶.

Нецелесообразно продолжать обзор мнений о праве на долю участника коммерческих корпораций. Поскольку они основывались на прежних, устаревших ныне нормах ГК РФ и законах о хозяйственных обществах, постольку нормы последних применяются, поскольку они не противоречат ГК РФ в редакции Федерального закона № 99-ФЗ. Другими словами, предстоит объективная работа по приведению законов о хозяйственных обществах, других корпорациях в соответствие с нормами ГК РФ о корпорациях и решениях общих собраний, которая не представляется такой легкой. А. В. Габов отмечает, что формула ст. 96 ГК РФ, в которой установлено, что права и обязанности акционеров определяются ГК РФ и Законом об АО, приводит к смешению между общим и частным¹¹⁷.

Право собственности является фундаментальным отношением, имеющим различные аспекты проявления и регулируемым различными отраслями российского законодательства. Нельзя подходить к оценке права собственности, форм в развитии экономики страны с позиции норм гражданского права, полагая, что этот институт регулируется только ГК РФ.

Гражданским законодательством охватываются только основания возникновения и порядок осуществления права собственности, основанные на равенстве, автономии воли и имущественной самостоятельности их участников. Для права собственности характерна направленность правомочий его носителя внутрь по отношению к своей вещи, вне зависимости от воли других участников оборота, их имущественной самостоятельности. В этом аспекте право собственности не может рассматриваться как правоотношение. В условиях экономического кризиса государство предотвращало банкротство системообразующих открытых акционерных обществ, причем не только с преобладающим участием Российской Федерации, за счет средств федерального бюджета.

Движение экономических процессов, динамика правового регулирования отношений собственности в последние годы показали несостоятельность прежних представлений о конституционных основах, и прежде всего о конституционном принципе о признании и защите равным образом частной, государственной, муниципальной и иных форм собственности (п. 2 ст. 8 Конституции РФ). В отличие от норм п. 2 ст. 212 и ст. 214 ГК РФ Бюджетный кодекс РФ федеральную собственность и собственность субъектов Российской Федерации признает в определенном единстве. Это предопределяется тем, что тот и другой виды государственной собственности образуют одну форму собственности. Она рассматривается как единая материальная основа Российской Федерации, что отвечает ее целостности и подкрепляет единство системы государственной власти. Единство бюджетов разных уровней позволяет определить пределы полномочий Российской Федерации, субъектов Российской Федерации.

Федеральные законы от 6 октября 1999 г. № 184-ФЗ «Об общих принципах организации законодательных (представительных) и исполнительных органов государственной власти субъектов Российской Федерации» и 6 октября 2003 г. № 131-ФЗ «Об общих принципах организации местного самоуправления в Российской Федерации», в которых установлено, что в собственности субъектов Российской Федерации, собственности поселений, муниципальных районов и городских округов может находиться лишь то имущество, которое необходимо им для осуществления своих полномочий, не могут рассматриваться как непрофильные, не являющиеся частью гражданского законодательства¹¹⁸. Вслед за Е. А. Сухановым Г. А. Гаджиев ограничивает регулирование государственной и муниципальной собственности нормами ГК РФ, не замечая, что в состав той и другой форм собственности входят средства соответствующего бюджета и иное государственное или муниципальное имущество (абз. 2 п. 4 ст. 214, абз. 2 п. 3 ст. 215 ГК РФ).

Возникает вопрос: не ставят ли нормы указанных законов и научная позиция указанных авторов частную собственность в доминирующее положение по отношению к публичной собственности? Не следует ли частную собственность рассматривать как ведущую, единственно позволяющую повысить эффективность общественного производства в целом и каждой компании в отдельности? Экономическая действительность в России, особенно в условиях кризиса, опровергла подобные утверждения ученых-цивилистов. Результаты крупных компаний с государственным участием, которые имеют подавляющую долю в формировании федерального бюджета страны, позволяют утверждать, что научные позиции необходимо строить с учетом всего богатства содержания конституционных положений и действия других отраслей законодательства.

В гл. 1 Конституции РФ — основы конституционного строя Российской Федерации — четко проводится различие между имуществом возобновляемым, рукотворным и землей и другими природными ресурсами. Как тот, так и другой объект может находиться в частной, государственной, муниципальной и иных формах собственности (ст. 8 и 9 Конституции РФ). В гл. 2 «Права и свободы человека и гражданина» регламентируется частная собственность на имущество и на землю. Нормы ст. 35 и 36 Конституции РФ предусматривают различный подход к правовому регулированию владения, пользования и распоряжения имуществом и природными ресурсами. В первом случае никто — ни гражданин, ни объединение граждан — не может быть лишен своего имущества иначе, чем по решению суда. Имущество может быть отчуждено только для государственных нужд при условии предварительного и равноценного возмещения. Исходя из содержания п. 2 ст. 36 Конституции РФ гражданин или юридическое лицо могут быть лишены земельного участка, если наносится ущерб окружающей среде или нарушаются права и законные интересы других лиц. Названные конституционные положения являются специальными по отношению к п. 2 ст. 8 Конституции РФ. По этим соображениям нет оснований считать ущербным то обстоятельство, что государственное или муниципальное