Любовь Фомина
Без паники! или Влюбиться любой ценой

Дорогой дневник!

Ты – моя последняя надежда. Я так устала от осуждения людей. От косых взглядов, брошенных в мою сторону невзначай. Мне противно каждый раз пытаться что-то доказать им, дать понять, что я не так уж и плоха, как они думают. Я устала … И если этот год не привнесет ничего другого в мою жизнь, кроме слез, боли и отчаяния, то, боюсь, он станет последним.

Итак, день первый …

Дорогой дневник …

Глава 1

3 месяца назад

– Макс, дорогой, друзья зовут нас в кафе пообедать. Пойдем?

Солнце разбудило нас ласковыми лучами, лениво пробирающимися сквозь занавески. На улице стояла поздняя осень, но с любимым человеком рядом начинающиеся холода и промозглость осенних дней ощущались не так явно.

Я проснулась от звонка телефона. На экране горела надпись: «Встретимся у Тайма через пару часов?». А Макс лежал рядом и еле продирал глаза. Сегодня был его первый выходной за два месяца напряженной работы. И он мог себе позволить никуда не спешить, а лишь наслаждаться домашним уютом, укрывшись одеялом.

– Ань, ты хочешь? – Спросил брюнет, не открывая глаз. Кажется, он не собирался все-таки вставать с кровати сегодня.

– Я бы сходила. Мы давно не выбирались куда-то все вместе.

– Можешь тогда сходить, – перевернулся он на другой бок, отвернувшись от меня к стене, и накрылся одеялом с головой.

Я, уже свесив ноги, не стала вставать с кровати, а перекатилась к нему, чуть спустила одеяло, обняла и поцеловала в шершавую, небритую щеку.

– Я с тобой хочу.

– Ну Ань … Сама все понимаешь же.

– Понимаю.

Мне осталось лишь вздохнуть и ответить подруге, что сегодня встреча не состоится. Я могла бы пойти и одна, но провести время с любимым было куда важнее.

Хочет лежать и ничего не делать? Хорошо, пусть будет так. Придется отложить дела, намеченные на сегодня, и устроить себе тоже выходной. Не так часто теперь приходится проводить время вместе, как раньше.

Мы повзрослели. Каждому пришлось найти работу, чтобы иметь возможность не только покупать продукты и оплачивать счета, но и позволять себе нечто большее, например, слетать на море раз в год или купить больше одной вещи в гардероб за раз. Макс смог найти себе работу по душе, а я металась от одного места к другому, не в силах обрести себя. Либо я слишком многого хотела получить от жизни …

Макс устроился помощником менеджера пять лет назад в одну скромную контору по продажам (чего, я так и не поняла). Но добился неплохих успехов за это время, достаточно быстро его повысили. И вот сейчас он работал торговым представителем своей компании. Ему приходилось подолгу сидеть на работе, разрабатывая новые способы рекламы и раскрутки товаров своей фирмы. Также появились командировки, от которых он не мог отказаться, иначе все его старания оказались бы бесполезны. К сожалению, я не могла позволить себе «путешествовать» вместе с ним.

Макс продолжал лежать, а я, раз уже проснулась, решила сделать что то на завтрак и заварить нам кофе. Я никогда не забывала, что Макс любил кофе крепкий, но не горячий, с ложкой сахара и долькой лимона. Открыла холодильник. Но в нем лимона не оказалось. Так не хочется идти в магазин, хоть он и расположен близко, буквально через дорогу. Но может быть любимый согласится и на чай?

Закрываю дверцу холодильника, поскрипывающую в последнее время, и тихонько, практически на цыпочках, пробираюсь в комнату, чтобы лишний раз не тревожить уставшего Макса.

Замираю. Протираю глаза. Смотрю ошарашенно. Не моргаю.

– Ты куда? Ты же хотел дома сегодня посидеть. – Говорю я Максу, который успел буквально за минуту не только вскочить с кровати, но и надеть брюки, а сейчас поспешно и совсем не аккуратно копошился в вещах в шкафу, видимо, выискивая футболку.

– Я вспомнил, что у меня дела. Срочно надо ехать.

– Но …

– Никаких «но», зайка. Проведем время вместе … завтра, – футболка синего цвета наконец то была найдена.

– Я завтра же работаю.

– Ну, значит в другой день. Договоримся. – Он вскользь целует меня в щеку, одним движением минует меня, накидывает куртку, одновременно залезая в кроссовки, и … дверь закрывается.

Опять я остаюсь одна.

Давать заднюю и писать подруге о изменившихся планах не хочется. Она опять станет меня упрекать, что я слишком мягкая рядом с Максом, а ему всего лишь удобно жить со мной. Я знаю, что это не правда, но лишний раз нотации не хочется выслушивать. Поэтому настраиваюсь на прежний лад, быстро прокручивая в голове список дел на сегодняшний день и перехожу к уборке квартиры. Приготовление обеда и ужина занимает большую часть дня, чему я скорее злюсь, не чувствуя удовлетворения. Почта, куда я надеялась еще успеть, скоро опустеет, а к отцу на работу вечером ехать совсем не хочется. День оказывается напросто бесполезным. Еще и Макс никак не возвращается с работы. И пусть так постоянно, но все же каждый раз я надеюсь, что он как можно скорее зазвенит ключами от квартиры, выкрикивая с порога “Милая, я дома”. Чуда не происходит.

Начинает темнеть, что вынуждает меня включить свет. Я с разочарованием смотрю на лампочку в люстре, потрескивающийся звук которой разносится по небольшой, но пустой квартире. Нервов хватает на полчаса, желание ужинать наедине с собой еще больше пропадает, и я тот час же усаживаюсь перед зеркалом, чтобы хоть немного привести себя в порядок. Поем в кафешке, что недалеко от дома.

Не проходит и пяти минут, как я оценивающе смотрю на себя в зеркало и буквально вырываюсь на свободу. Ветер пробирает до самых мурашек, забираясь и щекоча под курткой, которой давно уже место на свалке, и я ускоряю шаг. В место назначения с незамысловатой, но ярко горящей вывеской я практически врываюсь, будто избегаю преследования.

– Вы бронировали? – Оказывается передо мной молодая девочка в отличительной одежде, как только я вешаю куртку.

– Нет? Надо было? Сколько раз здесь была, никогда не приходилось …

– К сожалению, все столы заняты. И я даже не могу дать прогноза, когда освободится место.

– Ясно.

Куртка вновь оказывается на мне, а я за дверью. Голодная и одинокая. Долго раздумывая и пытаясь скрыться от ветра, все же набираю Максу. Вдруг он уже спешит домой и сможет забрать меня. Но абонент, как обычно, недоступен. Это и понятно, он лучший из нас двоих, а значит, имеет право и поступиться с личным в угоду своего “я”.

Перед глазами маячит палатка с шаурмой, но как бы ни было заманчиво такое предложение, мерзнуть на лавке, превращаясь в хрюкающее животное совсем не хочется. И я возвращаюсь в темную квартиру. Не включая свет, я падаю на кровать, разглядывая отражения фонарей. Насколько же было глупо верить, что Макс ждет меня дома. У него работа, это куда важнее, и я должна это понимать. А побыть вместе всегда успеется. Зачем еще нужна старость?

Огни словно гипнотизируют меня, то и дело мелькая за окном, и глаза сами собой закрываются. Буквально через мгновение я вскакиваю, тревожась о непоставленном будильнике. Быстрым, но не очень ловким движением руки нащупываю телефон, слепящий ярким экраном с фотографией Макса. Часы показывают девять ноль ноль. И в это время я должна быть на работе.

Меня словно кто-то окатывает ледяной водой. Я вскакиваю и судорожно пытаюсь собраться, переодеться, смыть лицо, чтобы нарисовать новое. Впервые я злюсь на метро, которое никак нельзя поторопить. И опаздываю на работу ровно на час. Мое первое в жизни опоздание. И как же стыдно, будто я подвела весь мир! А ведь есть люди, для которых привычен такой образ жизни. Хотела бы я научиться этой суперспособности.

Только сажусь за свой стол офис-менеджера, как начальник тут же оказывается передо мной. Караулил? Не удивлюсь. Неприятный тип. Зализанные волосы без использования любого рода косметики, надменный взгляд и глубоко посаженные глаза, прикрытые густыми бровями. И так маленькие губы, как обычно, вмяты в щеки. И прищур. Ох уж этот взгляд.

– Анна! Быстро зайдите в мой кабинет! – Непривычно высоким для мужчины голосом, объявляет на весь офис начальник. Мне остается лишь безмолвно кивнуть и сорваться с места, постукивая каблуками.

Туфли на высоком каблуке, кстати, являются обязательным условием работы, как и легкое платье до щиколоток, вне зависимости от погоды и времени года. Начальнику так приятнее работать. Эстет, одним словом.

– Вы опять опоздали!

– Это впервые и больше не повторится, – пропискиваю я, надеясь найти на полу свою уверенность. Но, к сожалению, ее никто не успел обронить.

– А как же ваше вчерашнее опоздание?

– Но … я не опаздывала вчера. По вашему распоряжению я делала срочные копии и ушла на полчаса позже на обед, и также на полчаса позже вернулась с обеда.

– Вы еще смеете оправдываться? Думаете, вам виднее? Вы тут начальник? Ха. Вы здесь никто. Девушка принеси-подай. И принимать решение возвращаться позже с обеда – не ваша привилегия. В общем, мне надоели ваши нелепые оправдания. Вы не можете работать в этой фирме. Вот лист бумаги, пишите заявление по собственному.

– Пожалуйста, Борис Геннадьевич, дайте мне еще шанс. Я больше никогда не опоздаю. Я …

– Хватит! Либо пишите заявление сами, либо я найду статью, по которой легко вас уволю. И ни в одном суде вы ничего не докажете. Еще и компенсацию фирме станете выплачивать.

– И ничего нельзя сделать?

– Нет.

Слезы уже на подходе. Но сдерживающая их стена еще не пала. Я понуро, уже не держа осанки, что тоже важно в этой фирме по изготовлению туалетной бумаги эконом класса, плюхаюсь на стул и прошу меня уволить. И только тушь на ресницах оказывается последним препятствием на пути рвущегося на волю океана.

– Я могу быть свободна?

– Анна, вы в своем уме?! Свободны? Вы своим поступком поставили меня в такое неловкое положение! Где же я сейчас найду человека на ваше место? Ужасно, что вы так и не научились за эти полгода думать о ком-то кроме себя. Как ваш начальник, я сильно разочарован вашим бессердечием. Только поставьте себя на мое место! Я в совершенно отвратительном положении! У вас две недели отработки. Огромная просьба, отнеситесь к этому поуважительнее. Сейчас можете вернуться на свое рабочее место.

Я, не находящая в себе сил поднять голову или возразить, что работаю здесь уже почти год, еле киваю и выхожу из кабинета. Если так подумать, то я теряю лишь зарплату в двадцать тысяч, когда Макс получает около двухсот. Может, все к лучшему? Ведь главное в это верить.

Рабочий день заканчивается, как и все мои силы. В желаниях лишь спрятаться в ванной и проплакаться, после чего заняться поисками новой работы.

Радует лишь, что я переступаю порог, а на диване сидит Макс, уткнувшись в телефон. Я радуюсь, улыбаюсь. Окрыленная таким подарком, целую его в щеку, на что он лишь отмахивается.

– Привет.

– Ань, я занят. Новый клиент – баран. Не мешай.

– Ладно.

Мне хватает повода для счастья даже простое нахождение Макса в поле моего зрения. И день кажется уже не таким уж и плохим.

– Нет, ну ты представляешь, он еще и думает, что умнее меня! – Гневно кричит мне Макс, явно желая, чтобы я его успокоила.

– Может я могу помочь? Скажи, что за дело, я …

– Ань. Ты сейчас серьезно? Не смеши, а. Поможет она. Ага, конечно. А я президентом завтра стану. Иди свои ручки заказывай и бумажки разбирай. Я, кстати, завтра вернусь домой поздно ночью. У меня сделка.

– Хорошо, удачи тебе на сделке. Спасибо, что предупредил. – Тянусь поцеловать его перед уходом в душ. Никогда не могу быть уверена, что он не сорвётся на работу и не испарится из квартиры.

– Ань, иди уже, куда шла, – уворачивается Макс от поцелуя.

По всей видимости, день у него тоже не задался. Значит, нет и смысла загружать его своими проблемами. Подумаешь, пришлось уволиться. С кем не бывает? По сравнению с делами Макса, у меня и нет проблем, если так подумать.

Глава 2

Видимо, пора искать новую работу. Смысла откладывать нет, и я всеми силами заставляю себя сесть и открыть страничку нужного сайта. Продавец, менеджер, грузчик … Ну как на зло! И ведь ничего похожего на то, чем я хотела бы заниматься. Об образовании я вообще молчу. Социологи сегодня никому не нужны. И зачем только заканчивала?…

Администратор салона красоты – большими буквами горит рекламная запись. И в голову начинают закрадываться всякие мыслишки. А вдруг … а может … ну почему бы и нет … А ведь действительно, почему бы не попробовать? Деньги обещают хорошие, да и график подходящий. Не теряя ни секунды, набираю нужный номер. Долгие гудки, наконец, сменяются мужским “слушаю”, и я договариваюсь о собеседовании. На удивление, это оказывается слишком просто. Где же подвох? Салона красоты не существует? В моем случае это более, чем реально. Тем не менее, уходя на обед, я уезжаю по нужному адресу.

Салон оказывается очень даже существующим, и даже вполне презентабельным. Светлые стены, свисающие лампы с мелкими переливающимися камешками и бежевые кресла. Меня отводят в отдаленный кабинет, как только я называю причину появления в дверях.

– Здравствуйте, я на собеседование, – сразу же с порога объявляю я, пытаясь привлечь внимание слишком взрослого мужчины за столом.

– Добрый день.

Оглядывает он меня с ног до головы и обратно. Проверяет, все ли на месте? Ничего не потерялось? Ну, видимо, его устраивает моя заводская комплектация, что мне любезно предлагают присесть напротив.

– Ну рассказывайте, где работали, сколько лет и на какой доход рассчитывайте, – бархатный мужской голос обволакивает всю комнату, создавая собой некое силовое поле, из которого не выбраться.

Я без тени сомнения рассказываю все. Скрывать нечего, как впрочем и стыдиться. Остаюсь честна, даже называя причину текущего увольнения. И до сих пор верю в свою правоту. Владелец салона ничего не отвечает мне, лишь покачивая головой. И по итогу всей моей речи он лишь встает с места и предлагает зайти в соседнюю кафешку для продолжения диалога. Я не пугаюсь и соглашаюсь, ведь такая практика достаточно распространена. Да и время светлое, людно, так что не украдут при всем желании.

Мы пьем кофе, пока начальник размышляет вслух о том, каков, на его взгляд, хороший работник. И я с ним во многом согласна. Разговор вроде бы подходит к своему логичному завершению, и я уже ожидаю хоть какого-то решения по своей персоне. Но вместо этого мужчина залезает в свой кожаный портфель и достает оттуда несколько красных купюр, которые оказывается на столе возле меня.

– Это что? – Ошарашенно бросаю я взгляд то на деньги, то на их владельца.

– Можете считать это авансом. Будете выходить на работу, – выделяет он именно это слово голосом так, будто мы говорим о чем-то противозаконном, менее серьезном, чем политическая агитация, но куда серьезнее носков под сандалиями, – дважды в неделю. Я вам буду звонить за час до того, как вы должны будете приехать.

– Не понимаю вас. График у администратора два через два. Зачем так усложнять?

– А … Кажется, мы друг друга не поняли. Я ищу личного администратора. Желательно, вечернего, иногда ночного.

– Вечернего …

Всего секунда, но как много сходится несостыковок в моей голове. Личный администратор по ночам. Странный аванс. Ненормированный график. Чересчур уверенный в себе мужчина средних лет при деньгах и с огромным … эго. Причем судя по внешности мужчины, это эго он себе наел в точках быстрого питания. А я все думала, что же за подвох. А вот оно что оказывается! И давно ли содержанка стала зваться администратором?

– Видимо, мы и правда друг друга не поняли. – Встаю я из-за стола, вытаскивая из кармана купюру в сто рублей за кофе, бросая ее на стол. – Извините, но я проституцией не занимаюсь. Ни в какой форме. Ваши деньги мне не нужны. – Отодвигаю манящие бумажки на его край стола. – Всего доброго.

И гордо выхожу из кафе.

– Можете забрать. Вдруг передумаете, – усмехается наглый мужлан, разговаривая с моей прямой спиной.

Но я непреклонна. Не замедляюсь ни на секунду, покидая помещение. И на работу я возвращаюсь бодрая, приятно взбудораженная, уверенная. Давно не испытывала ничего подобного. Приятно, оказывается, иногда дать отпор, не боясь чужих мнений. И это я даже на курс по дыханию маткой не записывалась! А ведь опасно, вдруг настолько войду в ресурсное состояние, что эволюционирую до сверхчеловека? Еще и руки лишние вылезут, от переизбытка этого ресурса.

Ну а пока я в приподнятом настроении, преисполненная всем, чем только можно, можно и начальника посетить, чтобы высказать ему все, что накопилось. Стучусь к нему и сразу же захожу, не дожидаясь разрешения.

– Добрый день! Как у вас дела? Надеюсь, все прекрасно. Ведь другого быть и не может. Вы настолько опускаете своих работников, что порой кажется, питаетесь их страданиями. И знаете, я рада, что пришлось уволится. Даже могу поблагодарить вас, ведь именно вы заставили меня сделать первый шаг! И еще, каждый человек имеет право уйти на перерыв, если это ему необходимо, если это не мешает работе. А вы всего лишь деспот, который любит отчитывать всех, видимо, боясь, что кто-то станет отчитывать вас, выискивая и высказывая недовольства. И я рада, что больше здесь не буду работать под вашим началом! И запишитесь к психологу. На всякий случай.

Борис Геннадьевич смотрит на меня, не моргая. Кажется, он вспоминает, что люди обычно дышат. Иначе почему он побледнел за время моего монолога? Может быть это удивление? В шоке ли он? Наверно. В шоке даже я, он то тем более должен быть.

– Анна, – откашливается он, запивая обильно водой свое непонимание, – срочно заберите свои документы в отделе кадров. И чтобы вашей ноги здесь не было через десять минут. Наработанную премию за полгода я отменяю.

Он вновь переходит на кашель, а я с улыбкой покидаю кабинет. Этого ли я добивалась? Конечно, нет! Рада ли я? Безусловно! Насколько же счастливая выхожу я из кабинета, будто, освещая собой весь коридор. Который, кстати, далеко не пустой. Кажется, все работники этого этажа успели скопиться за пугающими дверями, чтобы лицезреть это чудо в моем исполнении. Я выхожу молча, но широченная улыбка говорит сама за меня.

– Ты крутая, – мимолетно подходит ко мне девочка из пиар-отдела и приобнимает за плечи.

Все боятся издать хоть звук, воззвав к гневу начальника, но это и не нужно. Все можно увидеть в глазах смотрящих. Так меня провожают всем коллективом сначала до нужного кабинета, а потом и вовсе до выхода. Кто-то даже успевает пожать мне руку, пока я не покидаю здание.

Приятно, однако, побыть в роли местного героя, жалко, что медали не выдают. Но была бы я Брежневым … точно похвалила бы себя. Хотя там и не за такие заслуги одаривали золотом на булавке.

Теперь осталось лишь высказаться перед Максом. И надеюсь, он меня поймет. Только бы не растерять эту сумасшедшую уверенность до конца дня. Но вечером оказывается, не о том дне я думаю. Макс сегодня не возвращается домой вновь, оставаясь на работе. Он предупреждал, что такое может быть, но я продолжала верить в лучшее до самого конца. А вот он и наступил. Неприятно. Но и черт с ним. Зато высплюсь, как следует. А завтра вообще … гулять пойду. Совершу этот безумный поступок. Кто бы еще собрался просто пройтись по улице днем? В разгар рабочего дня? А еще и забив на дела по дому! Надеюсь, я не сошла окончательно с ума, и это помутнение скоро закончится. Но покааа … Нужно взять по максимуму от этого состояния сумасшествия и ощущения эйфории.

Глава 3

По дороге до дома маячат вывески известных магазинов. Вот бы туда зайти и, не отказывая себе ни в чем, набрать и штаны, и кофты, и даже туфли … Но пока об этом путешествии можно лишь мечтать. Денег у меня нет, от слова “совсем”. А те крохи, что получалось заработать на последней работе, буквально за пару недель заканчивались. И то на продукты. Самые дешевые. И жизнь в прямом смысле называется “от зарплаты до зарплаты”. Несмотря на то, что Макс вроде бы неплохо зарабатывает – по его словам, ведь точных или хотя бы приблизительных сумм я не знаю, но четко вижу, как он ездит на новеньком мерседесе с-класса, его получки мы не трогаем. У него есть мечта – купить собственный дом в Москве, на что он и копит, а я ему это позволяю. И дело даже не в том, что после свадьбы, которая точно когда-нибудь случится (и я обязательно дождусь этого дня!), дом будет наполовину моим. Мне подачек не нужно. Просто мужчина хочет реализоваться, а я не могу себе позволить стать помехой этому. Мой мужчина. Да и к тому же, у меня глобальных целей нет и не предвидится. Посвятить жизнь Максу – это, наверно, лучшее, что я могу сделать.

А жилья мне и так хватает. Я живу в квартире (вместе с Максом, разумеется), доставшейся по наследству от бабушки, недалеко от станции метро, причем даже не так далеко от центра. Квартира небольшая, но уютная. Двушка, больше похожая на студию с пристройкой-спальней, но все же своя. Так что денег Макса мне не нужно, пускай просто позволяет себя любить, а я буду для него удобной. В этом и есть смысл брака.

На растеряв ни капли приятного сумасшествия, поднимаюсь в квартиру. Я же теперь официально безработная! Так что могу себе позволить и затеряться на часок в белоснежных простынях, допивая остатки остывшего чая, заваренного вчера.

В голову незаметно вкрадывается мысль. Опять сумасшедшая! А вдруг Макс дома? Я же как раз готова к разговору! Уверенная и счастливая – вот мой девиз.

Осторожно ключом отпираю дверь. Если Макс все же дома, то сделаю для него сюрприз. Если нет, то и ничего страшного, что я крадусь к себе домой, будто заигралась в шпионов после просмотра очередного низкосортного сериала. И мурашками тот час прошибает изнутри. Я слышу его голос! Он правда дома! Это официально самый лучший день на свете!

Так же тихо раздеваюсь, чтобы не беспокоить Макса. Из глубины квартиры, то есть из спальни, слышится его голос, значит, скорее всего говорит с кем-то и, вероятно, по работе. Какой же он трудоголик … Главное сейчас мне ничего не испортить, как обычно оно и случается. И раз сегодня такой праздник, то нужно из спальни тихоооонечко забрать свою чашку и забабахать вкусный кофе, привезенный моим отцом с Кубы.

Душа поет, а изнутри все потрясывается. Вот сейчас будет встреча! А сколько времени мы вместе проведем! Мммм … Без преувеличений, это предел моих желаний. Кстати, отцу тоже нужно будет сообщить новость. И может быть все же устроюсь к нему в фирму … Мама меня, конечно, поддержит в любом случае, но пока не стоит ее волновать.

Я мышь. Я на носочках крадусь к заветной двери. Только бы не испортить сюрприз и не выдать себя раньше времени! Ох, как Макс будет рад …

– Это прекрасная новость, – тепло звучит его голос, отчего меня еще больше приятно разрывает изнутри. У Макса хорошее настроение. Наконец-то!

Замираю. Тишина. Вдох, выдох …

Успокоились, можно и дальше двигаться. И снова я мышь. Я невидимка. Я само величество “Тс-с-с … ” .

Стоны. Женские стоны. Пронзительные и глубокие. Мне кажется? Я совсем ку-кукнулась? Да когда успела … Вроде все нормально было … И новая волна женского удовольствия заползает мне в уши.

Что … Что происходит? Макс с … Нет! Такого просто не может быть! Мы же любим друг друга … Он не может. Он бы просто не посмел!

Очередная порция охов и ахов пробуждает во мне зверя. Пара стремительных шагов и дверь чуть ли не слетает с петель. Только я успеваю подумать, вдруг мне показалось, что я не права или все неправильно успела понять, как оказываюсь одной ногой в спальне. Пути назад нет. Не только для меня. Его нет в принципе.

А мое присутствие раскрывается не сразу! Макс на коленях и спиной ко мне. Перед ним некая женщина, занимающаяся явно не йогой, встав в позу собаки, демонстрирует свои умения.

Хлопок двери. Мой истошный крик “Макс”. Ее стон удовлетворения “Маакс”. Все сливается воедино.

И только Макс невозмутимо оборачивается, часто моргая.

– Аня? – Неуверенно шепчет неуверенный “мой” и вскакивает с кровати, прикрывая все еще работающий механизм. Хотя чего я там не видела … Но какое-то стеснение внезапно берет свое. И Макс не стыдится, не раскаивается! В его глазах нет страха. Только лишь стеснение от того, что я могу видеть его голым.

– Макс. Думаю, разговоры излишни, – взять себя в руки все же удается, как и назвать его имя с полным безразличием в голосе. – Через час ни тебя, ни твоих вещей в этой квартире не будет. Ключ оставь под ковриком.

Осанка, поднятая вверх голова, спина, – все, что может видеть Макс, глядя на меня. Но часики тикают, и мой скорейший побег неминуем. Слезы на подходе, как и мысли о разочаровании во всем, что я вообще знаю о жизни. Нужно уходить. Неважно куда, лишь бы подальше от него. Макс … Полный презрения и отвращения Макс не должен видеть моих слез. Слишком большая честь для такого жалкого человека.

– Стой! – Резким движением руки он хватает меня за плечо, мгновенно настигнув меня.

– Нам не о чем говорить, – глядя ему в глаза отчеканиваю каждое слово, вкладывая всю свою боль, что разрывает сердце.

– Это ты виновата! – Тыкает он в меня пальцем, отдаляя от себя на несколько шагов, но равновесие удержать все же удается, и я стойко выдерживаю удар. – Тебя не должно быть дома! Ты на работе! Ты всегда работаешь в это время! Какого хе …

В ушах лишь белый шум, хотя правильнее было бы долгое “пии”. Макс обвиняет меня в раскрытии его измены. И судя по всему, регулярной. Я же всегда на работе в это время! И зачем я стою, выслушивая лестные речи о себе, когда в пору дать пощечину и оборвать этот разговор? Ах да, мазохизм вызывали? Вот и он тут, затесался четвертым гостем этой безумной тусовки.

– Все сказал? – Наконец удается взять слово мне, пока Макс берет передышку, наверняка, вспоминая, какие еще высоко духовные слова остались в его словарном запасе. – Я тоже. У тебя час.

И грациозной походкой уверенной лани я покидаю квартиру. Нельзя показывать свою боль – так учила бабушка. И я строго следую ее жизненному кредо. Хотя кто бы знал, что оно мне вообще потребуется …

Глава 4

Куда идти – вот самый волнующий меня вопрос. Да, я стала свидетелем предательства. Разочаровалась в еще несколько минут назад любимом человеке и, казалось бы, практически самом родном. Но … Когда сердце рвется на части, так не хочется покидать убежище. А я вынуждена это делать. Целый час на улице … Хватит ли сил сдержать себя? Чувства вырываются наружу. Хочу кричать, бросаться всем, что попадает под ноги, давясь собственными слезами. Вытирать тушь, размазывая по всему лицу черные мазки, отражающие не только внешнее мое состояние, но и внутреннее. Упиваться собственным горем, купив на все деньги самого дешевого вина в картонном пакете. Прожить эту боль. Почувствовать ее! Но даже этой привилегии Макс смог меня лишить, сам того не подозревая.

И как я раньше ничего не замечала? Его постоянные командировки, ночную работу и отсутствие несколько дней подряд, после чего он свежим, но уставшим возвращался домой. Макс не делал меня слышать, не хотел видеть рядом. А я лишь отмахивалась, веря во что-то большее. Неужели сама боялась допустить того, что наши отношения давно закончились, и лишь я топчусь на месте, будто пытаюсь удержать ретивую ящерицу за хвост? Макс не принимал меня, только постоянно напоминал, что нужно поумнеть, даже несмотря на то, что я окончила магистратуру с красным дипломом, постоянно бегала от работы к работе, пытаясь достичь чего-то большего, чем бездумно выполнять указы глупцов за копейки. Он придирался к моей фигуре. Я толстая, – говорил он, – у меня не достаточно выражена талия, маленькая грудь, и пускай, что второго размера, но … не такая округленная, как должна быть. Я по всем пунктам шла в разрез с его идеалами, но он все равно почему-то оставался рядом. Не духовно, но физически, и то иногда. И именно по этой причине я верила в любовь. Я понимала, что раздражаю его. Неправильно ем, сплю, хожу, беру кружку и даже начинаю разговор не с той интонацией. И все равно был рядом … И я как наивная дурочка правда верила, что если бы не было той огромной любви, что я сама же себе внушила, то Макс давно ушел бы от меня. Но что на самом деле? Я просто была удобной. И продолжала бы быть! Как чувствовала, что увольнение необходимо. И именно сегодня.

Я ничего не ждала от Макса, не требовала проводить вместе каждый вечер, не просила купить мне … Да ничего не просила купить! Я хотела всего добиться сама, а ему это рвение было лишь на руку. Еще и квартира в столице площадью семьдесят квадратов оказались приятным бонусом к глупой хозяйке, не требующей даже оплаты коммуналки хотя бы поровну. За все платила сама. Квартира, продукты, проезд … Но если так подумать, что все это время делал Макс? Он давал мне надежду. Веру в то, что я могу быть любима, несмотря все мои минусы, от которых он же сам вечно пытался убежать. Надежду …

А может и хорошо, что все случилось так, как случилось? Просто пришло время наконец вскрыть карты и расставить все по местам. Время, чтобы закончить этот этап, чтобы двигаться к следующему. Да. Я ему благодарна. Несмотря ни на что. Он показал мне, как должно быть, а чего в отношениях категорически быть не может.

Глупо держать обиду, признаваясь самой себе в обратном. Я молодая, умная, красивая. И я все смогу. Я …

– Девушка, с вами все хорошо? – Врывается в мои мысли незнакомый мужской голос.Пространство перед глазами сразу же меняется. Только сейчас я могу видеть, что пришла в парк и благополучно сижу на лавочке. Еще и плачу, судя по стекающим с подбородка каплям. Но надеяться, в то, что я не заметила льющего дождя, хочется все же больше.

– Да, все … нормально, – озвучиваю я наконец свой же вывод, пытаясь не растереть тушь по лицу, вопреки мечтам.

– Вас кто-то обидел? – Не унимается мужчина, отчаянно желающий составить мне компанию. Так и нарывается на обсуждение традиционной темы после расставания “все мужики – козлы”.

– Мужчина! Если у вас в паспорте имя не Зигмунд, а фамилия не Фрейд, то не пытайтесь помочь даме, оказавшейся в душевной драме.

– Не пугайтесь, психотерапией я не занимаюсь, – мужчина оказывается хоть немного образованным, – но иногда не только разговор с незнакомцем может помочь, но и просто добрая улыбка.

– За волонтерство не платят, вы же знаете?

– Прекрасно понимаю! – Усмехается внезапный собеседник, явно чувствуя комфорт в этой не-принужденной беседе. – Но мне просто интересно, почему такая красивая девушка может плакать на лавочке в парке.

– Вас смущает то, что я не страшная? Или именно лавочка выглядит пугающе при данных обстоятельствах?

– Меня зовут Михаил. А вас?

Мужчина протягивает руку, и только сейчас я могу его рассмотреть. Хотя казалось бы, зачем мне оно надо. На удивление молодой, светловолосый (как и Макс … ), прилично одетый, с явно здоровыми зубами. При такой широкой улыбке было бы странно не заметить этого.

– А я не знакомлюсь. И вам не советую. Вдруг маньяк окажется, а вы уже выдали все жизненно важные пункты своей биографии. Осторожнее надо быть.

– На маньяка вы не похожи, – расценивает Михаил мои слова в качестве шутки, откровенно флиртуя жестами и языком тела, пытаясь оказаться все ближе.

– Внешность бывает обманчива. Мне пора идти. Хорошего дня. – Дежурная улыбка оказывается последним штрихом на пути к возвращению в собственную квартиру.

– Надеюсь, еще увидимся, – не перестает улыбаться мужчина.

Проверяю, отходя от лавочки, ничего ли не оставила. Но Михаил, все еще сидящий там и явно смотрящий мне вслед, ловит мой взгляд, расценивая этот оборот, как ответный флирт, улыбаясь еще сильнее. Я ничего не забыла, что безусловно радует. А в голове бьется всего лишь одна мысль “только не вставай, только не иди за мной”. И мужчине вроде удается прочитать мои мысли.

Парк расположен совсем недалеко от моего дома, так что путь оказывается совсем коротким. Никакое вино и современно искусство на лице мне уже не нужны. Разговор самой с собой оказался более действенным, поэтому сейчас в голове маячит одна лишь только мысль. Упасть в ванну, наполненную пеной до самых краев и лежать, лежать …

Подъезд по своему привычному обыкновению абсолютно тих. Надежды на то, что Макс успел собрать все свои вещи необычайно крепки – у него их совсем не много. А это значит только одно – меня от ванны отделяют считанные секунды, и наступит блаженство.

Но вот интересная вещь. Я вставляю ключ, а он не поворачивается. Вокруг тишина, и даже из квартиры не доносится ни единого звука. Но ключ все равно торчит. Значит, Макс еще здесь. И он совершенно подло заперся в моей квартире. Стук в дверь, нажатие на звонок и крики, пытающиеся сломать преграду между нами, не помогают. Телефон он не берет ни на первый раз, ни на пятый, ни на двадцатый. А по итогу и вовсе звонок начинает сбрасываться. Заблокировал.

Странный человек считает, что он умнее всех на свете. Давно пора мне было понять, что он не такой сообразительный, как думает, и его эго явно завышено. Думает меня перехитрить? Ну удачи ему. Я звоню в полицейский участок. Но и этот звонок ни к чему хорошему не приводит. Мне отвечают лишь, что времени прошло слишком мало, чтобы поднимать тревогу. Понятное дело, никого не волнует, что я могу сегодня оказаться ночующей на лавке в парке. И не удивляюсь, если вновь где-то неподалеку окажется тот странный Михаил. Будет как раз возможность проверить себя, не разучилась ли я бегать.

Пару раз не забываю и пнуть в дверь, но потом вспоминаю, что она все же моя, поэтому приходится завершить с этой забавой. Круги вокруг свой оси не приносят ничего хорошего. Вот хоть бы одна по-настоящему умная мысль … Но, видимо, лимит попыток исчерпан. Стоит ли попытаться повторить попытку через пять минут, надеясь отыскать разумную мысль, правильную в этой ситуации? В эту чушь можно поверить. Но если … Мой мозг работает, как айфон, то почему я все еще хожу с самсунгом? Неужели противоположности действительно притягиваются?

Если же отбросить неуместные шуточки, то нужно звонить отцу. А так не хочется признавать его силу! Я сама … Я же все сама … Но толку? Поиграла в сильную и независимую, вот и хватит. И со вздохом отчаяния набираю знакомый номер.

Глава 5

Гудки.

Отец, как правило, всегда отвечает на мои звонки, несмотря на их редкость. Чтобы скрасить время ожидания, я начинаю медленно обводить ногой контур напольной плитки, слишком солидной для обычного подъезда в обычном доме непримечательного района города. Ну как непримечательного … Не самого дорогого. Хотя у меня был и выбор, и возможность поселиться где-нибудь рядом с каким-нибудь миллиардером, невзначай с ним познакомившись впоследствии. О да, я могла. Но это не моя мечта, а скорее отца. Он по мере моего взросления всегда повторял, какая судьба мне уготована. И я, конечно же как самая непримерная дочь, отказалась от выполнения его желаний. Я не пошла учиться в юридический и даже отказалась от места, на которое отец договорился для меня, на финансиста. Я полностью разрушила его планы, поступив на рядового, никого не нужного, психолога и даже смогла попасть на бюджет, крепко закрепив там свои позиции. Получила красный диплом, сама нашла место практики в государственном учреждении, чем еще больше расстроила своего отца. Его дочь никогда не должна была соприкасаться с «обычными смертными», а я выросла каким-то недоразумением. И только внешнее наше сходство, как мне кажется, удержало отца проводить тест ДНК.

– Да, дочь моя, – наконец раздается в динамике телефона хриповатый мужской голос.

– Пап, можешь мне помочь?

Простой вопрос, но сколь много протеста вмиг нарастает во мне. Я поклялась самой себе, что не буду просить у него помощи, а сейчас сама же при первой неудаче обращаюсь с этой просьбой. Ну, переобуваться не запрещено, особенно когда это касается родных людей, насколько неприятными бы они порой ни были.

– Хах-хах-ха, – тот же час разливается смех.

«Да, да, твоя взяла», – думаю я про себя.

– Конечно помогу, мне только в радость, – соответствует моим ожиданиям отец. Начало хорошее.

– Я не могу попасть в квартиру.

– Замок сломался?

– Да не, тут в другом проблема …

– Неужели этот бедолага все-таки выгнал тебя из квартиры? Аха-ха-ха, а я предупреждал, что так и случится. Зря не верила.

– Да-а, – глаза закатываются сами собой от вынужденного согласия с отцом, – ты предупреждал, а я не послушала. Теперь не могу попасть домой. Можешь прислать кого-нибудь, чтобы решить эту проблему?

– Никого присылать не буду. Это исключено. Такое событие! – Уж слишком воодушевляется отец. – Я приеду сам. Зайди в соседнее кафе на часок, я сейчас освобожусь, перенесу несколько встреч и поеду к тебе.

– Пап, может не надо? Давай просто вызову мастера? – И как я сначала об этом не подумала? Надо было рассмотреть все варианты.

– Поздно! – Через телефон чувствуется злорадное ликование. – Жди меня!

Отец бросает трубку, лишая меня всей радости своим вердиктом. Отменять его приезд невозможно, так что напоследок еще раз стучусь в дверь – а вдруг повезет? – и покидаю подъезд, не дождавшись ответа. Пока спускаюсь по лестнице, слышу, как щелкает дверной замок моей двери. Теперь я точно знаю, что этот изменщик точно в моей квартире, запертый на все, что только возможно. Вот ведь трус!

Никогда бы не могла подумать, что Макс окажется таким подлым и так скоро покажет свое истинное лицо. А ведь так красиво говорил … Видимо, на этом его таланты и закончились. Когда оказалось, что к проживанию в квартире в центру Москвы добавляется еще и жизнь с девушкой, с которой надо считаться … Это для него оказалось слишком сложно. Проще ведь заводить отношения без обязательств и на одну ночь. Особенно когда ничего другого предложить-то больше и не можешь.

Но что по итогу? Я могу только радоваться, что избавилась от такого человека в своей жизни. Куда сложнее было бы потом. Вот у нас общий быт, квартира, прочая роскошь, дети … А он … такой. Не в моральном, а в материальном плане было бы труднее разойтись. Да и психологически привязанность куда сложнее стало бы обрывать, долгими вечерами разговаривая самой с собой. А тут жизнь сама подкинула такой подарок. И это даже не новый год. Но если так подумать … Я осталась одна. Без парня. Без работы. Без денег. Последнее я точно брать у отца не буду, хоть он и постоянно предлагает мне свои взятки. А работа … Поживем – увидим. Гордость гордостью, но иногда нужно пойти против своих принципов для улучшения своей же жизни. К тому же, просьба к отцу устроить куда-нибудь к себе, приложив диплом о высшем образовании – не криминал.

Поход в кафе сегодня радует наличием свободных столов и малочисленными посетителями. Официант подходит и кладет меню на край столика, но я его даже не беру в руки, наизусть зная все позиции. Иногда случалось, что оказывалось немного денег в кармане, и я изредка заходила сюда. Но чаще я открывала электронное меню этого заведения, сидя у себя дома, и на экране телефона любовалась фотографиями блюд, ужасаясь от цен. У меня даже собрался «круг избранных». Несколько блюд я очень хотела попробовать и наизусть уже знала, куда надо тыкнуть, чтобы высветилась нужная картинка. Но сегодня гуляем по полному! Разумеется, по полному опустошению карманов. Поэтому я заказываю только капучино с посыпкой корицей (она бесплатная).

Приятно так посидеть в красивом месте, никуда не торопясь. Еще бы мысли по поводу реакции отца не мучили! Тогда вообще все было бы шикарно. Вот он приедет … Сразу же начнется «кто был прав? я был прав!». Вновь я превращусь в маленькую девочку, выслушивающую нотации от взрослых после очередной провинности. Надо немедленно взять себя в руки!

Выбранное место за столиком возле окна позволяет рассматривать проезжающие мимо машины. Медитация в некотором роде. Кофе неспешно попивается и заканчивается. И только последний огромный глоток с трудом протекает внутрь от сдавленного волнением горла. Машина отца останавливается практически возле окна. И выходит он. Статный, высокий и слишком дорого одетый мужчина средних лет. Про таких еще говорят, что седина только красит. А еще что-то про молодость души и седину как признак ума Я, конечно же, не согласна ни с одним из данных утверждений в отношении отца. Он овен по знаку гороскопа и настоящий баран в жизни.

Не дожидаясь расчета, я вскакиваю и выкладываю из кармана последние оставшиеся бумажки на барную стойку. И не останавливаясь, вылетаю на улицу, наспех укрываясь верхней одеждой.

– Здравствуй, дочь! – Сразу же замечает меня отец и поднимает руки, приглашая к объятиям. Я не рада этому, но подойти поближе и одарить отца приемлемым для него жестом приходится. – Пойдем развлекаться.

– Пап!

– Веди, веди …

Подъезд, этаж, квартира … Когда я начала здесь жить, то отец ни разу не навещал меня. И вот настал этот момент. Как только дверь квартиры распахнется, мне придется выслушать много всего нелицеприятного по поводу своего убежища. Ну … чему быть, того не миновать.

Только ради проверки я дергаю ручку двери и пытаюсь вставить ключ, чтобы отпереть им замок, никак не надеясь на положительный исход. И не зря. Никаких изменений. Вновь стук в дверь и просьбы Макса открыть дверь. Безуспешно. Тогда настает минута славы отца, о которой он мечтал, как только наши отношения с Максом стали перетекать в серьезные. Но как бы отец ни тарабанил в дверь, пока не говоря ни слова, Макс не решался переходить в фазу заключения мирное соглашения. Все тщетно.

Отец отмахивается человеку, стоящему за нами, и он ловким движением рук взламывает замок моей двери. Дергаю за ручку и переступаю порог квартиры. Даже страшно становится от того, как быстро ко мне может кто-то ворваться, а я и не узнаю.

Впрочем, не узнаю я и своей квартиры. Весь коридор уставлен пакетами, кое-где коробки из-под обуви, доверху набитые всякой мелочевкой от бестолковых статуэток и коллекционных фигурок до (как бы смешно и стереотипно не было) серебряных ложек. Микроволновка и телевизор чуть ли не сорванные со стен, лежат прямо на полу передо мной соединенные спутанными проводами. И даже подушки от дивана лежат, расфасованные по пакетам. Меня эта картина настолько повергает в шок, что я пока могу только удивляться тому, насколько же много я насобирала пакетов.

И вновь из спальни слышны шабуршащие звуки, как будто что-то рьяно упаковывается в очередные пакеты. Первым направляется туда отец, а за ним не отстаю и я.

– День добрый! – Гремит на всю небольшую квартиру голос отца, облокотившегося на дверной косяк, застав Макса повернутым спиной к себе. – А я вот решил на чашку чая в гости заскочить. Но вижу, меня не рады здесь принять.

Я успеваю подскочить и увидеть лицо Макса. Оно искривляется. В глазах только шок и испуг, они округляются настолько, что кажется, будто и лицо сейчас начнет расти в ширь, чтобы удержать глаза, вылезающие из орбит. Макс в полусогнутом состоянии с одной только повернутой назад головой смотрит на отца, на меня, на отца … не в силах пошевелиться. А может и придумывает план побега. Но, судя по всему, придумать ничего не удается. Макс поворачивается обратно, замирает и … как рванет к двери. С обеих сторон которой стою я и отец. Молодец, Макс! Хорошо придумал.

Глава 6

Отец ловит его за плечи, не пропуская вперед. Тогда Макс начинает махать руками и бодаться, отчего мне приходится чуть отойти. Вперед меня сразу же проходит человек из отцовской охраны и сворачивает нереализованного вора в не лучшей его подготовке.

– Отпусти! – Рычит Макс, опущенный на колени с вывернутыми назад руками, прямо в лицо моему отцу. А ведь когда-то я считала Макса умным …

– Отпущу, – усмехается отец, – прямо в руки полиции.

– Я ничего не сделал! Ань … – переводит взгляд он уже на меня, глупо надеясь на мою помощь. Видимо, Макс в этом поступке видит хоть какую-то логическую связь, изменив мне, а после пытаясь обчистить мой же дом. Увы, но для меня это потаенное знание скрыто. Я не настолько просветленная. – Ань, никакой полиции. Я ни в чем не виноват.

Но гипноз не работает. Его слова настолько сильно контрастируют с поступками, что от всей этой странности я лишь хмурюсь, и только одна предательская бровь ошарашено ползет вверх от происходящего. Руки собраны на груди, а ноги в полной боевой готовности – вдруг Макс вырвется и придется ловить беглеца. Хоть за мной и еще пара больших мужчин, готовых взять на себя удар, я не могу себе позволить расслабиться.

Впрочем, и Макс не теряет надежды. Он сверлит меня взглядом, будто даже не моргая. Если он таким образом пытается вымолить себе прощение, то пробивая во мне дыру, ничего не выйдет … Ох, ну не так это работает! Но, видимо, это понимают не все. Или Макс считает, что я ему еще и обязана? Виновата же в раскрытии измены именно я, а не он – сам активист и инициатор.

Из открытой двери моей квартиры слышатся жесткие шаги, поднимающихся вверх по лестнице людей. Наверняка, правоохранительные органы прибыли. И точно. В квартиру входит пара мужчин в служебной форме, они неуклюже перешагивают результат готовящегося побега Макса и подходят прямо к моей отцу, минуя всех остальных, в том числе и меня – собственника квартиры. Мужчины представляются, выставляя удостоверения вперед и выслушивая отца, излагающего все сухо и по фактам. Я бы так быстро и четко не смогла бы сформулировать суть всего произошедшего, но вот отец, с годами обучившийся этому умению, без труда справляется с задачей. И теперь мне даже кажется правильным свое решение позвонить ему. Это самое правильное решение возникшей проблемы. По крайне мере, в полицию я вряд ли додумалась бы позвонить, а увидев этот бардак, точно растерялась бы, позволив Максу убежать.

Кстати, Макс … Его уводят, держа крепко за руки, заведенные за спину. И все, следуя за полицейскими, выходят из моей квартиры. Я следую за всеми, пока не задавая никаких вопросов. Отец крепко захлопывает дверь и берет меня под руку.

– Мы сейчас едем в участок. Нужно написать заявление. – Шепчет он мне на ухо.

– Заявление? А точно надо? …

– Милая, это необходимо. Иначе, все это, – махает отец рукой вперед, указывая на стройную колонну перед нами, – было зря. К тому же, ты ведь не хочешь, чтобы этот человек мог спокойно приближаться к тебе?

– Не хочу … – Почему-то грусть охватывает меня. Все зашло слишком далеко.

– Нюсь, – переходит отец к козырям, называя меня, как в детстве, и зная про безотказность этой манипуляции, – ты ничего плохо не делаешь. Этого, – указывает он грубо и пренебрежительно на некогда мою любовь, – все равно не посадят. Может оставят на пару суток, но на более серьезное наказание не стоит рассчитывать. Зато в дальнейшем он не сможет подходить к тебе и тем более появляться в этой квартире. А если он все же окажется глупее, чем кажется, то придется понести уже настоящее наказание. Поняла меня?

Я одобрительно киваю, не видя никаких серьезных последствий заявления. Даже наоборот, скорее одни плюсы для меня. Макс побоится возвращаться, зная, что ему может грозить.

Отец сажает меня в свою машину, и мы вместе едем до ближайшего участка. Нас долго не держат, и только я ставлю подпись, тот же час оказываюсь свободна.

– Пообедаем? – Уже в который раз пытается заманить меня отец в свою ловушку. Сначала приглашает на обед, потом расписывает, какое будущее могло бы у меня быть, а затем переходит к более действенным мерам, не пренебрегая даже шантажом.

– Пап, давай не сегодня. Я устала, к тому же меня ждет долгая уборка.

– Я могу вызвать своего человека.

– Спасибо, но я свои вещи я хочу все же вернуть по местам сама.

– Ладно, – тяжело вздыхает отец, удивительно быстро принимая поражение, – тогда в следующий раз с тебя должок.

– Хорошо, – соглашаюсь я вполне искреннее, действительно изрядно подустав от насыщенности этого дня, даже улыбка невольно возникает на моем лице.

– Маме передам от тебя привет.

– Обязательно! Я на днях позвоню ей. Кстати, как она? Как ее здоровье?

– Да … нормально, – отмахивается отец. Меня одолевает чувство, будто что-то не так, и отец просто отмалчивается, но ничего я с этим поделать не могу. Если не говорит, то и не скажет, как бы слезно я ни молила об этом.

Отец подвозит меня до дома, довольный предложением, принятым мной. Целует на прощание в щеку и скрывается в темноте плохо освещенных улиц. Я, поднявшись на этаж, невольно бросаю взгляд на дверной замок. Нужно будет его сменить, вдруг у Макса остались ключи. И запираюсь на все замки и щеколды. Ощущение безопасности мне сейчас нужно как никогда.

Переодеваюсь, бережно раскидывая вещи по своим местам, затягиваю тугой пучок на голове и приступаю к делу. Ночь ждет меня долгой. А время бежит предательски быстро. Слишком скоро небо начинает светлеть, и даже появляются первые лучи уже не греющего солнца. Я только заканчиваю свою работу. Грязные вещи летят в корзину, а душ приносит облегчение. Струи воды расслабляют все мышцы, обнуляя вместе с тем мысли. У меня даже получается окончательно убедить себя в том, что все хорошо, а будет еще лучше. Переодеваюсь в чистую пижаму и наконец ухожу на сон. Так я думаю, пока не захожу в спальню. Макс не успел ничего здесь сделать. В этом я была уверена, но оказывается, он успел снять все постельное белье, перевернув матрас в спешке. Более того, одеяло жалобно выглядывает из продуктового пакета, явно маленького для габаритов всуваемого. Впихнуть невпихуемое – наиболее точное описание.

Пока я устраняю и внезапные последствия помутнения Макса, проходит весь сон. А часы показывают вполне рабочее время. Вот только хоть мне никуда и не нужно, организм противится данному факту, привыкнув к раннему, но невыносимо тяжелому подъему.

Договориться с собой не проблема. Да и время это можно потратить с пользой. Уже пора искать работу, а то за ту же коммуналку нечем будет платить.

Удобно устроившись на подушке и прикрывшись уютным одеялом, листаю вакансии на всех сайтах по подбору работы, о которых только я слышала. Ничего дельного! Либо работа неподходящая – продавец, грузчик, логист; либо зарплата мизерная. Секретарем идти вновь работать я не готова, хватило предыдущего опыта.

Так хочется пойти на попятную, признаться себе, что увольнение было всего лишь глупым капризом слабохарактерной девочки. Но это правильное решение. И не стоит в очередной раз принижать свои поступки и гасить амбиции. После безрезультатных поисков, все же откликаюсь на пару-тройку более или менее нейтральных вакансий. И погружаюсь в сладкий сон.

Всю «ночь» снятся кошмары, так что я постоянно просыпаюсь, пытаясь поймать связь с реальностью. Видя знакомые стены, засыпаю, вновь попадая в безумие. Продолжается это долго и даже успевает изрядно наскучить. На хорошую волну мирного сна настроиться не получается, так что я сдаюсь. А тем временем телефон издает писк, извещая о новом сообщении.

Глава 7

«Приглашение на собеседование» – горит ответ с одного из сайтов на весь экран телефона.

Глаза отказываются открываться, но тело машинально поднимается с постели. Пригласили – значит, надо идти. Не стоит так раскидываться предложениями. Сборы проходят на скорую руку, повседневный макияж и одежда серых тонов. Сдержанность лучше вызывающего внешнего вида. Перед выходом из дома смотрю адрес и прочитываю саму вакансию, напоминая самой себе, куда я вообще откликалась.

Это оказывается невзрачный детский центр. Что-то среднее между детским садом и детским домом. Состоит он из нескольких построек, фасады которых выглядят вполне неплохо. Но рано делать какие-либо выводы и ставить клеймо, зарекаясь о невозможности работы здесь.

Внутренний интерьер изобилует количеством детских рисунков на пошарканных оранжевых стенах. Ремонта здесь не было давно явно, но оно и понятно, ведь учреждение государственное. С другой стороны порой важнее люди, с которыми работаешь. Да и никто не зарекался о непременности принятия меня на работу.

Само собеседование проходит сумбурно. Директриса средних лет с постоянно дергающимся одним глазом попивает прозрачную воду в стакане, предварительно разбавив ее корвалолом, и прочитывает мое резюме при мне же, будто видит его впервые. Она вскользь задает сопутствующие вопросы, ответы на которые и так можно найти по тексту ниже. Не проверяют же меня на знание моего резюме? Или им просто все равно, кого брать, лишь бы только место было занято?

– Когда сможете выйти? – После небольшой паузы задается мне внезапный вопрос, логическая подводка к которому отсутствовала.

– Ну … через неделю могу. – Машинально выпаливаю я.

Это «через неделю» получается несколько спонтанно. Я пытаюсь представить в голове календарь, от неожиданности и вовсе забывая, какая дата сегодня и какой день недели был с утра. Но стресс не позволяет ничего визуализировать. И чтобы просто не выглядеть глупо, я говорю первое, что приходит на ум. И неделя – вполне безопасный срок. К тому же, будет время еще раз обдумать свое пока не решенное решение по поводу выхода на эту работу, сути которой мне так пока еще и не объяснили.

– Значит, можете выходить через две. У нас был вахтовый режим, – переходит женщина на хрип, обильно прокашливаясь, – так что ваше место освободится только через четырнадцать дней.

– Хорошо.

– Будете работать с детьми. Следить за их графиками и заполнять несложные таблички. Ничего сложного, да и дети у нас здесь неплохие. Они все временно проживают у нас, пока не подойдет время их суда. Там уже решается вернут детей в семью или нет. Но не переживайте, хулиганов у нас нет. Детей временно изымают из семей по разным причинам. А вам нужно будет просто за ними следить. Название должности связано с реабилитацией, но для нас проще и удобнее называть вас воспитателями.

– А психолог не требуется? У меня образование …

– Психолог? Ну да … – Утыкается женщина в бумаги. – Не беспокойтесь, потом будете работать психологом. Переведем вас. Просто сейчас очень нужны люди, которые смогут работать более … тесно … с детьми. Как только наберем еще пару человек, то непременно переведем вас на другую должность.

– Поняла вас, хорошо.

– Тогда собеседование окончено, проходите в соседний кабинет. Там вас оформят.

Кивая, выхожу из кабинета. Уже берут? Так сразу? Удивительно, что я вообще взяла с собой документы на всякий случай. Вот уж точно неожиданный поворот событий. Но почему бы и не попробовать. Такого опыта у меня еще не было, а по специальности работать я хотела изначально. Все начинается с малого, особенно с зарплаты. К тому же никто не отменял то, что мне может здесь понравиться.

В соседнем кабинете меня уже ждет полная женщина с проседью, укутанная в плед. Она делает копии всех моих документов и отправляет в следующий кабинет. И теперь я направляюсь в бухгалтерию. Но, только постучавшись в дверь, уже понимаю, что нечасто стану сюда заходить. Посреди кабинета вальяжно на стуле сидит вполне симпатичная женщина. Симпатичная … пока не начинает говорить. Изначально она настроена ко мне почему-то враждебно. Хабалисто отвечает на мои вопросы, касающиеся зарплаты и ее выплат, будто я уже провинилась и чем-то оказалась обязана. Лишнюю работу ей подкинула своим присутствием? Ну извините, работать иногда надо.

Передо мной падает листок, на котором нужно написать заявление. И в этот момент в кабинет лениво затекает женщина из кадров, от которой я только ушла.

– Что делать с деньгами? Нужно ставить забор, средства уже были выделены, – никак не стесняясь моего присутствия, начинает разговор только прибывшая, склонившись над бухгалтершей.

– А я че знаю что ли? Деньги разделили. Ждем нового пополнения бюджета. – Двусмысленно отвечает сидящая.

– А с газовой трубой что?

– Тоже ничего. Деньги кончились. Все поделили поровну. Если че, то свои я не отдам.

– Ну ладно, тогда будем ждать. В крайнем случае ответим, как в прошлый раз. – Задумчиво отвечает кадровичка и выходит из кабинета, бросая взгляд в мою сторону.

А я усердно сижу и пишу заявление. Меня эти внутренние разговоры не касаются. Голову откусывать мне не нужно за то, что невольно услышала этот диалог. Хотя он уже меня должен настерегать, здесь явно что-то нечисто и махинации присутствуют. Но пока оборонительная позиция с лицом «я ничего не знаю» – моя лучшая позиция. Разумеется, до тех пор, пока я не изучила всю эту кухню изнутри.

Молча отдаю заявление и выхожу. У меня есть две недели свободы и гарантия трудоустройства. Однако неплохо, но отпуск можно было себе устроить, прежде чем вновь искать тех, кому нужно подчиняться. Я вышла на работу в первый раз в девятнадцать лет. Сейчас мне двадцать четыре. И я ни разу не была в отпуске. Постоянно работала, а когда случалось увольнение, то скорее же искала замену. Отдыхать порой необходимо, но об этом я забываю вспоминать. Гонюсь за деньгами, которых много в моей семье. Пытаюсь реализоваться всеми способами, не понимая, чем вообще хочу заниматься по жизни. Я готова просто работать и надеяться, что однажды осознание придет само собой.

Погода не радует вновь. Ветер залетает под куртку, неприятно поглаживая спину. Легкая куртка оказалась некстати под рукой, за что сейчас и приходится расплачиваться. Но я же умная! Я молодец! Зная о прогнозах погоды, оделась так, будто мне нужно сейчас через половину города топать пешком. Это не меньше часа страданий, если не больше. Любое замедление шага, больше похожего на бег, рискует растянуть мой приход домой чуть ли не до вечера. Повторюсь, что я же умная. Хорошо, блин, придумала.

Вывески магазинной так и манят зайти, купить чего-то вкусного, но пустой карман призывает забыть о глупых фантазиях. Дыхание учащается, а ноги начинают изрядно уставать. Но я не сдаюсь. Если и страдать, то всегда до конца!

По мере приближения к дому, небо начинает хмуриться. И крупные капли падают на непокрытую голову. Отдельные капли быстро перерастают в ливень, а мокрые волосы путаются под порывами ветра и прилипают к лицу. Мгновенно темнеет, что не сбивает графика включения фонарей. И вот я вымокшая до нитки, дрожащая и обессилевшая залетаю по лестнице в квартиру. Куртка сразу же оказывается на полу, а ботинки, раскиданные по разным сторонам коридора, оставляют мокрые пятна грязи. Моя цель – горячий душ. И ничто не сможет меня остановить.

Полотенце в подмышку, в другой руке тапки, достижение цели так близко … Но раздается звонок телефона. Игнорировать? Разумеется! Но он повторяется. Телефон звонит вновь и вновь, пока наполняется ванна. Нервы сдают. И я, все еще продрогшая, трясущаяся от холода, копошусь в сумке, с которой стекает вода и из которой в первую очередь нужно было вытащить все вещи. Высыпаю все содержимое на пол. И вибрирующий телефон мгновенно попадает мне в руки. Шесть пропущенных. И все от одного человека. И вновь звонок с улыбающейся фотографией во всей экран и крупными буквами МАКС.

Глава 8

Я скидываю. Желания общаться никакого, особенно с ним. Сейчас приемлем только звонок по работе или от мамы. Кстати, нужно будет набрать ей и узнать, как дела.

Моя мама – лучшая женщина на свете. И, как принято, лучшим людям достаются жестокие испытания. Маму сократили на работе по неведомым причинам. Мы решили, что всеми виной оказалась конкуренция. Незадолго до этого, ее хотели повысить до начальника филиала известного банка, но спустя всего пару месяцев она оказалась под сокращением. А ее место заняла женщина, готовая идти по головам. И это не какой-то секрет, о намерениях той особы знали все, но никто не ожидал, что может так обернуться и зайти все слишком далеко. Но что случилось, то случилось. Мама одно время пыталась найти работу, но безуспешно. Возраст подходил к круглой дате, юбилей. Пятьдесят – не приговор. Но в банковскую сферу начали набирать молодых и симпатичных, чтобы эффективнее торговать лицом, а вместе с тем и услугами. И женщина в возрасте, хоть и с огромным опытом работы, уже никого не интересовала. Тогда мама плюнула на все, решив заняться своим здоровьем. Она давно откладывала это, занимаясь то воспитанием меня, то домашними хлопотами, то заботой о моем отце. А с тяжелой работой и вечными там изменениями и модернизациями сил на себя не оставалось и вовсе.

Как назло, именно в этот момент здоровье ее и подвело. У мамы появилась странная болезнь, название которой не мог придумать ни один врач, хотя пришлось покататься по многим больницам. Всевозможные анализы, узи, мрт … И в один момент выясняется, что же произошло с организмом.

Я ожидала любой исход, переживала, искала в интернете различные болезни, пытаясь сопоставить с ее симптомами. Я боялась худшего. И однажды я случайно узнала ее диагноз. Бабушка по секрету рассказала мне, но взяла слово, что при маме я буду молчать. Она слишком боялась ранить меня своим диагнозом. Рак третьей стадии. Неизлечимо. Метастазы от груди и до ног. Она вся светилась. В тот момент я буквально умерла морально. Рыдала всю ночь. Била стены. Кричала. Но это все было намного тише крика моей души. Ее буквально разрывало на клочья, которые взрывались в груди. Меня будто обивали раскаленным железом, вновь и вновь макая в этот чан. Сотни игл впивались в мое тело. Но я ничего не могла с этим поделать. Я могла кричать сколько угодно, но я была бессильна. И даже не имела возможности поговорить об этом с мамой, ведь если бы она узнала о том, что мне известно … Это сделало бы ей еще больнее. Я просто не могла поступить с ней так. Поэтому молча умирала внутри себя.

Пока маму врачи водили из кабинета в кабинет месяцами … я боялась именно такого исхода. Пыталась отговорить себя верить в это, убеждала себя, что надумываю лишнего. Но время шло, а рак, который никто не мог найти, скидывая все на скрытый аппендицит, разрастался и только укреплялся в организме. Я была так зла, рассержена. Я смогла за доли секунды возненавидеть за это весь мир. Я ненавидела даже себя.

Долгое лечение на время помогло. Но этого времени оказалось слишком мало. Рак вернулся. И сейчас вновь мама на лечении. Она стала выглядеть иначе. Потеряла много в весе, лицо осунулось, от рук остались одни кости с туго натянутой на них кожей. Теперь она может ходить только в платке на голове. Но ходить – это тоже слишком громко сказано. Мама передвигается медленно, периодически останавливается, хватаясь за что-то в качестве поддержки. Ее чудесный ласковый и мягкий голос превратился практически в шепот.

Самое ужасное, что мама понимает, что я знаю, что с ней происходит. Но все равно мы об этом не говорим. Да даже если бы и зашел разговор … Я бы не смогла. Просто не смогла бы спокойно, глядя ей в глаза, серьезно обсуждать ее истинной самочувствие. В итоге у нас все общение строится на отписках: "как дела?», «да нормально».

Возможно, болезнь мамы и стала решающей точкой моего переезда. Мне больно смотреть на нее, на ее состояние. Она же сама смотрит на меня виновато с угасающим огнем в глазах. Я не хочу отдаляться от нее, но происходит все именно так. И я больше всего боюсь, что однажды проснусь, а ее больше нет. И меня не будет рядом. Поэтому раз хотя бы в пару дней я звоню. Чтобы просто услышать ее голос, почувствовать ее тепло даже на расстоянии. Сказать ей, как сильно я ее люблю.

Мысли проносятся в голове, отзываясь физической болью в теле. Я изо всех сил стараюсь откинуть воспоминания в сторону. Вспоминаю … Душ. Я собиралась туда. Мне туда определенно надо.

Слезы, проступившие сами собой, я смахиваю в сторону, ведь нужно верить в лучшее, а не поддаваться плохим эмоциям. Телефон перевожу в беззвучный режим и откладываю в сторону. Свое драгоценное время на Макса я тратить не собираюсь. Момент и горячие струи воды стекают по моему телу, давая то самое необходимое расслабление. Нужно смыть с себя все плохие эмоции и настроиться на хорошую волну.

А какие хорошие эмоции без гениальных идей? Одна из таких щекотливо врывается в мои мысли и надежно укрепляет свои позиции. Так и зудит – нужно зарегистрироваться на сайте знакомств. Хуже уже точно не будет. После Макса любой романтический опыт будет не так плох.

И после выхода из душа телефон чудесным образом как-то сам попадает ко мне в руки. И я, завернутая в белоснежное полотенце, падаю на кровать, а пальцы, не внимая голосу разума, сами заполняют графы «имя, фамилия», «цель знакомства» и прочие гадости.

Дрема постепенно подступает. И я не хочу сопротивляться этому приятному и совершенно уместному сейчас чувству. Один глаз еще держится, пока второй настойчиво закрывается и не желает открываться. Полотенце летит на пол, а я последние силы трачу на поиск пижамы под подушкой и зарываюсь в одеяло. Хорошо. Тепло. Приятно.

Сладкие сны удаются. Просыпаюсь я бодрая, полная энергии и в прекрасном расположении духа. И пока кофемашина готовит для меня вкусный кофе, я вспоминаю о вчерашней небольшой шалости. Просто дурачество, баловство, но сайт знакомств так и манит проверить, нет ли никаких интересных предложений. Отношений я сейчас не ищу, но этот интерес … Любопытство под знаменем «а что будет дальше» берет верх. Возможно, таким образом я хочу просто поднять себе самооценку, понять, что кому-то такая, как я, будет интересна. Но этот факт меня никак не останавливает. Почему бы и не попробовать?

А страничка разрывается от сообщений. Конечно, я ожидала, что возможны вульгарные и даже неуместные комментарии в мою сторону, но в таком количестве … Благо, я умею игнорировать и не зацикливаться на похабщине. Вдруг толк и будет какой-то от этого сайта. И я перехожу к просмотру фотографий мужчин, предлагаемых мне этим сайтом.

Все оказываются какие-то не те. Я допускаю, что требования у меня высокие и планка задрана, но никто и не обязан соответствовать моим странным желаниям. Хотя одно фото выглядит презентабельно. Молодой парень в темных очках сидящий на лавке со стаканчиком кофе очень даже симпатичный.

«Ой, а что терять» – думаю я и смахиваю его фото в сторону одобрения.

Глава 9

Предвкушение серьезного дня тяжестью давит на все тело. Подходит момент выхода на новую работу. Две недели успели пролететь слишком быстро, а я и не успела понять, куда делось все это свободное время. Несколько раз я встретилась с подругой, съездила к родителям домой, отбиваясь от «предложений» работы в одной и компаний отца. Да в принципе и все. А куда ушло все остальное время? Вселенская тайна. Все эти две недели мне было так хорошо, что о Максе я и не вспоминала. Просто жила дальше, и это у меня прекрасно получалось. Больше и он мне не звонил, напоминая о своем существовании. Ах да, и замки я все-таки сменила. Легче как-то стало сразу на душе.

И вот стрелка настенных часов переваливает за полночь, а волнение не дает уснуть. Ранний подъем усиливает волнение. Я не имею права проспать в первый рабочий день! Я никогда не опаздываю, всегда собираюсь заранее, даже подготавливая вещи с вечера. К тому же отец мне отдал одну из своих машин. Простенькую, старенькую. Но на большее не согласилась бы уже я. В этом вопросе он мне успел хорошо изучить. Моя первая старушка киа, практически моя ровесница, ждет у подъезда, тоже ожидая своего первого по-настоящему рабочего дня.

Будильник разрывается. Последний из всех, что я поставила на утро! Так долго не удавалось уснуть, что я проворочалась пол ночи, а теперь расплачиваюсь за это. На скорую руку расчесываю ресницы черной тушью, накидываю одежду, лежащую на стуле и выскакиваю из подъезда заводить машину. И черт! Первая попытка – мимо. Вторая улетает туда же. Не заводится и все! Поддаваться эмоциям и начинать нервничать – не самое разумное в данной ситуации. Я выжидаю пару минут и вновь пробую. Раза с пятого машина наконец заводится. И я мчусь, рассекая полотно дороги. Быстрый разворот, в аккурат проезжающим навстречу машинам, обгон, поворот. Все мои предыдущие попытки осторожного вождения во дворах идут коту под хвост. Сегодня я настоящий гонщик, а мой соперник время. И я успеваю. По всем часам, по всем обстоятельствам и дорогам. Пока не выезжаю на злополучный перекресток, на котором и встреваю. Здесь образовывается серьезная пробка, которую никак нельзя было предугадать. Даже выезжая из дома раньше, я все равно бы здесь встала. И обхитрить саму жизнь не удалось.

Подъезжаю к работе я ровно в то время, когда должна была заступить. Хватаю сумку и выпрыгиваю из машины, бегу изо всех сил. А силуэт худощавой женщины виднеется на крыльце. Явно в ожидании меня.

– Доброе утро!

– Ну, пойдем, – пропевает она, оглядывая меня с ног до головы, и не здороваясь.

Дом внутри оказывается вполне приличным. Не сильно старый ремонт, несмотря на некоторую потертость стен и пожелтевшую краску, некогда белую. Ступеньки скрипят, возвещая о нашем приходе. Тот же час откуда-то выходят две уставшие женщины, продирая глаза. Волосы растрепаны, но в сочетании с темными кругами под глазами и растянутыми футболками поверх домашних штанов, непонятного кроя, все выглядит вполне гармонично.

– А это наши девочки. – Проводит женщина худой рукой впереди себя. – Пойдемте все на кухню. Здесь у нас есть все необходимое, – начинает она экскурсию с самой важной комнаты.

Здесь оказывается и холодильник, и микроволновка, и плита с полным комплектом кастрюль и сковородок, много чашек и столовых приборов. На стене возле столе висит новенький календарь, а на тумбочке кипит чайник.

Пока я осматриваюсь, заведующая выкладывает передо мной кипу бумаг, рассказывая, что и когда нужно заполнять. И я правда пытаюсь отложить в голове всю эту информацию. Но к этому еще раз придется вернуться позже.

– А может мы пойдем? – Недовольно перебивает одна из тех, чья вахта заканчивается.

– Да, а то устали за эти недели. Че стоим и стоим, отдохнуть уже хочется, поспать. – Поддерживает вторая, ставя руки по бокам.

– Конечно, девочки, можете идти, – ласково щебечет заведующая, – я сама все покажу.

Женщины кивают и след их простывает моментально. А меня тем временем проводят по остаткам комнат и заводят на второй этаж. Здесь оказываются детские комнаты и моя временная – воспитательская. И хотя в воспитатели я не нанималась, все больше выглядит так, будто меня обманули. И пока я осматриваюсь по сторонам, женщина просто уходит. И только где-то далеко звучит: «Завтрак в восемь». Она даже не напрягается быть услышанной! Понимаю, мои проблемы.

Время же сегодня беспощадно по отношению ко мне. До завтрака остается полчаса, а подъема еще не случилось. Набираю полную грудь воздуха и иду исправлять это упущение. Страшно. Очень страшно. К каждому ребенку я подхожу персонально и практически на ухо шепчу, что нужно вставать. Дом оживает. Десять детей всевозможных возрастов начинают бегать по второму этажу из комнат и ванные, и обратно.

Местом встречи оказывается самый крайний диван, стоящий напротив входа на первом этаже (о чем мне говорят дети), и я послушно спускаюсь. В первый день я предпочитаю наблюдать, а не устанавливать свои порядки. Но над авторитетом все же нужно будет поработать.

Мы все вместе хаотично выходим из здания, входя в другое поблизости. А меня никак не покидает ощущение, что дети командуют мной, а не я ими, как должно быть в настоящем не-детском не-саду.

Столовая оказывается куда меньше, чем я ожидаю увидеть. Несколько диванчиков у входа сразу же занимают дети, выжидая каких-то действий от меня. А я вновь набираю как можно больше воздуха и прохожу дальше. Меня встречает высокая, пухлая и очень потная женщина.

– Здра …

– Че не заходите? Быстрее давайте, а то мне еще посуду мыть за всеми. Жду вас, жду, а вы и не торопитесь, – сразу же прилетает мне.

– Дети, заходим, – кричу я в коридор.

Все рассаживаются вокруг столов, подходя по очереди за тарелками, а я стою рядом и наблюдаю за местной обыденностью.

– А че так громко? – Взвизгивает женщина. – А ну быстро замолчали все и едим! – Бросает она презрительный взгляд в мою сторону на этих словах.

Если была цель создать максимально некомфортные для меня условия, то она достигнута. Я переминаюсь с ноги на ногу, не понимая, что теперь мне делать, как себя подавать, отвечать ли что-то или промолчать. Что мне вообще делать?

– Анна Александровна, я поела, могу идти в дом? – Подбегает ко мне одна и старших девочек лет двенадцати.

– Подожди на диване, пойдем все вместе, – отвечаю я, надеясь на правильность решения.

Дети успевают разделиться на два лагеря – половина из них поели и ждут, другие еще только на середине пути. Я пытаюсь разорваться между ними. Постоянно бегаю то к одним, то к другим, проверяя все ли нормально и не успел ли кто убежать. За столом остается лишь один маленький мальчик лет четырех, ковыряя кашу и что-то разглядывая в ней.

– А ты почему не ешь?

– Я … у меня плохо … получается, – говорит он тихо и не смело.

– Хочешь помогу? Покормить тебя?

Мальчик кивает, а я подсаживаюсь рядом. В это время дети на диванах становятся все громче, но и бросить голодного ребенка я не могу. Надеясь на некоторую автономность процесса, понимание сотрудников и наличие охранника, я довершаю дело до конца. Отношу пустую тарелку и подвигаю чашку ближе мальчику.

– Вы за ними следить не планируете? – Выходит рассерженная женщина-повар из дополнительного помещения внутренней кухни.

– Как раз собиралась, – спокойно отвечаю я.

– Собиралась … – Продолжает женщина кричать, обильно натирая свой стол. – Вы пока здесь сидите, они могут че угодно вытворить. Вы понимаете? Разбить, сломать им несложно, не жалко казенные вещи. А отвечать будете вы, – тычет она в меня пальцем. – А как кричат! Заткнуть то их некому!

– Разорваться я не могу, – практически извиняюсь я и выхожу, выводя за собой мальчика.

Глава 10

День, внезапно оказавшийся слишком тяжелым, наконец, подходит к концу. Даже дышать становится легче, когда взгляд, случайно брошенный в сторону настенных часов, улавливает шевеление стрелок.

На смену заступает другая девушка. Молодая, низкая и слишком худая. Ее засаленные волосы вызывают во мне чувство антипатии, но я сдерживаюсь изо всех сил, чтобы не показать своих эмоций. Она чересчур приветлива, лезет обниматься и уводит меня на кухню для знакомства. На лице сразу же возникает дежурная улыбка, с которой сделать я ничего не могу. Так уж воспитана. Но девушка принимает этот жест за предложение дружбы. Она отпускает меня домой раньше на пятнадцать минут. Приходится согласиться, ведь нет видимых причин для отказа. Но впредь нужно будет объяснить, что какими бы ни были хорошими отношения, это вовсе не повод сокращать мой рабочий день. Я привыкла все доводить до конца, как бы сложно не было.

Машина радостно моргает фарами, и я уже мчусь по темному городу в пустую квартиру, где меня давно никто не ждет. Страданий я не испытываю, но все же старая привычка дает о себе знать. Я всегда после возвращения с работы домой вставала за плиту и готовила для своего мужчины. Теперь же нет просто стимула для регулярной готовки. Вот и все изменения.

Все последующие дни проходят так же тяжело. И каждый раз, заступая на смену, я узнаю что-то новое. То оказывается нужно мыть посуду перед возвращением ее на кухню после ужина, ведь детки по вечерам едят в доме. То постельное белье нужно им сменить, о чем мне очень кстати «напоминают» к вечеру воскресенья. То дом сменщице нужно передавать прибранным от игрушек и прочего, чем вообще дети могут захламить и испачкать. И все эти дела ложатся на мои плечи. Больше всего, конечно, удивляет, что и ковер пылесосить тоже нужно мне, ведь в обязанности уборщицы это не входит. И под вечер каждого дня я, изнеможенная, уставшая, выжатая до корки, словно лимон, добираясь до дома, падаю на кровать и засыпаю прямо в одежде. На такие мелочи, как просто почистить зубы, сил уже не остается. Ни моральных, ни физических.

Но приходит день икс. Иначе, день зарплаты. И я вижу на своей банковской карточке целых пятнадцать тысяч. Немного, но лучше, чем ничего. Этот день оказывается у меня выходным. Поэтому без лишних отговорок я веду себя в ресторан. Хоть кто-то же должен. Мою голову и подкрашиваю глаза. Сегодня я хочу выглядеть на все сто. Внутреннее состояние перенести на внешнее, так сказать.

Так как я питаюсь скромно и без особого размаха, то в выборе ресторана сегодня отпускаю все тормоза. Выбираю по-настоящему шикарный, но не слишком дорогой. Усаживаюсь за круглый столик лицом ко входной двери и спиной к стене. Официант обслуживает меня на высшем уровне, а еда моментально оказывается на столе. Даже ностальгия пробирает по тем временам и подкатывает комом к горлу. Мы с отцом часто ходили в подобные заведения. И дело было даже не в деньгах, богатой атмосфере, летающей даже в воздухе и не в мешленовских звездах. Отец был чуть ли не лучшим другом для меня. Рядом с ним было уютно и тепло, я была уверена, что всегда смогу на него положиться. Но потом я выросла. И все эти обеды стали лишь частью бизнес встреч, на которых отец пытался «продать» меня подороже. Себе отец пытался выбить как можно больше выгоды от сделки, торгуя моим личиком, а мне предложить партию из высшего общества. Ну и немного, разумеется с огромной долей иронии, приурочить меня к своему бизнесу. Кто-то же должен продолжать его дело.

Но то время прошло, а приятные воспоминания все равно остались. И я благодарна за это отцу. Мое детство было действительно счастливым. И после такого детства я пытаюсь начать жить заново, не желая быть втянутой в его бизнес. Я всего лишь хочу жить сама, выбирать сама, с кем мне общаться, где работать и кого любить. Неужели я хочу слишком многого?

Воспоминания, словно облако дыма перед глазами, приходится рассеять, словно смахнуть рукой. Очередная посетительница ресторана стремительно направляется ко мне, не спуская глаз. И кажется, она даже не моргает, боясь упустить меня из виду.

Импозантная женщина средних лет подходит все ближе к моему столику. Одета она явно богато. Что ей от меня надо? Случайно пойманный взгляд в мою сторону оказывается не таким уж и случайным?

– Добрый день, – подсаживается женщина ко мне, выбирая стул напротив.

– И вам, – чуть ли не вопросительно здороваюсь я.

– Мы с вами не знакомы, но … послушайте, пожалуйста, меня. – Интригующе начинает женщина с низким грудным голосом, но я предчувствую, что этот разговор не несет в себе ничего хорошего для меня. – Вы правда готовы испортить всю жизнь Максимилиану за его небольшую ошибку? Он испугался, переволновался, натворил глупостей, но он же хороший парень. Молодой! И так работу больше года найти не может, а теперь его совсем никуда не возьмут. Судимость закроет ему все двери!

– О каком Максимилиане вы мне говорите? Стойте. Вы про Макса? Так это вы, с кем он? … Господи. Зачем вы ко мне то пришли? И не стыдно? Надеюсь, вижу вас в последний раз. И не говорите бреда. Никакая судимость Максу не грозит, а работа у него хорошая, должность, зарплата.

Я сама не могу уследить за своими же эмоциями. Вот уж точно застали врасплох. Удивление, понимание происходящего, удивление, злость … перемешивается злость. Но себя я держу в руках и даже виду не подаю, что разговоры о неудачном бывшем могут меня как-то задеть. Уж точно не в этой компании.

– Ах, Максимилиан … – Грустно вздыхает взрослая тетя о своем молодом возлюбленном. – Он не работает уже давно, а деньги я ему давала. И машину купила тоже ему я. Мне приятно заботиться о нем, а он готов принимать такие подарки.

– Поздравляю, вы нашли друг друга, – одаряю я женщину максимально фальшивой улыбкой.

– Анечка, не нужно язвить.

– Я вам не Анечка, – вмиг вспыхиваю я огнем негодования. – Не знаю, что вы там себе надумали, но мы друг другу никто. Пока я работала с утра до вечера, перебираясь по общественным транспортам, вы с Максом катались в комфорте на машине и ворковали в спальне моей квартиры. И теперь вы хотите моего понимания? Расхлебывайте сами, что сами же заварили.

– Но Максимилиану грозит срок! – Трагически разводит руками женщина.

– Прекратите называть его так. Его зовут Макс. А ваше имя я даже знать не хочу. До свидания.

Я бросаю на стол бумажки, которых теперь-то у меня явно прибавилось, рассчитываясь за обед. Встаю из-за стола и стремительно выхожу из ресторана. И даже не оборачиваюсь. Вот ведь своло … И ведь не постеснялась сесть и начать просить за этого подлеца! Вот точно стоят друг друга! Макс врал мне каждый день с самого начала наших отношений, что ездит на работу, а сам мчался к женщине, годящейся ему в матери. А какие сцены печали устраивал, когда его в очередной раз отправляли в командировку! Не поверить было невозможно. А эту … даму … даже не смущало, что ее любимый живет совершенно с другой девушкой, приезжая к ней по вечерам. Она знала обо мне, ее это устраивало. Фу, мерзость!

Но позвонить отцу придется.

Глава 11

Как обычно, отец весь в работе. И меня радостно встречает автоответчик на другом конце уже в пятый раз подряд.

Да и судя по последним событиям, неплохо бы проветрить голову. Как раз погода выдалась сегодня хорошая. Ветер прохладный, но не задувает порывами под пальто, да и солнце ярко светит, как будто предвещает наступление лета. Дает ложную надежду.

В ближайшей палатке с кофе беру себе стаканчик, чтобы было обо что греть руки, ведь перчаток я не брала, а домой совсем не хочется заходить. Боюсь, что там и останусь. Так что я вся такая романтичная иду в пальто и больших черных ботинках мимо рядов магазинов, обнимая бумажный стаканчик. Но в голове воет все тот же ветер, как тогда вечером … Ох, Макс, что же ты натворил? И что натворила я? О всевозможных последствиях думать страшно. Они, словно отрывки историй, проносятся в голове по кругу. Могла ли я тогда не писать заявление? Или та женщина просто решила поиграть на чувствах и что-то выяснить? Что-то личное, что могло ее зацепить. Возможно, это был последний ее рубеж проверки, не может ли Макс вернуться ко мне обратно. Но, к сожалению, ответ я смогу узнать лишь тогда, когда мой дорогой и сильно занятый отец решит пойти против своих же правил и взять перерыв. И когда это случится … никто не знает.

– Девушка, давайте познакомимся? – Резко подлетает ко мне мальчуган в чем-то сильно модном и, разумеется, холодном.

Я окидываю его вопросительным взглядом с головы до ног и прохожу дальше, качая головой, словно развеивая наваждение. В наше время необычно, когда подходят знакомиться на улице. И даже пугающе в некоторой мере. В интернете взял и прочитал все про человека, с которым общаешься. А потом из разговора понимаешь больше, например, стоит ли видеться вообще. А тут кот в мешке. И совсем не понятно, что за мотивы у этого кота.

– Да не бойтесь, я не маньяк, – догоняет он меня и улыбается, опровергая свои слова. – Меня, кстати, Ваня зовут. А вас?

– Я не знакомлюсь, – бросаю ему, ускоряя шаг.

К моему великому счастью, парень больше не пытается меня нагнать. Но я уже не замедляюсь и гоню в свое гнездо. Хватит на сегодня прогулок. А если так и будет продолжаться, то, боюсь, и вовсе перестану выходить из дома, кроме как на работу. Хотя фриланс уже давно придуман … Безвыходных ситуаций нет! Причем, видимо, безвыходные мне и нужны.

И только я захожу в квартиру, как начинает вибрировать телефон. Неужели отец так скоро решил перезвонить? Но на экране предательски горит «Заведующая дети». Не ответить не позволяет мне моя совесть, даже несмотря на то, что сегодня у меня выходной. Как, впрочем, и завтра.

– Анечка, добрый день! – Пропевает заведующая совершенно не свойственным ей голосом.

– И вам добрый.

– У нас случилась ситуация непредвиденная, не сможешь ли ты завтра выйти на работу? Разумеется, за выходной. Возьмешь, когда захочешь!

– А что произошло?

– Твоя сменщица заболела. И проще конечно попросить тебя, выручить женщину, вы все-таки в одной связке работаете, чем искать кого-то из других отделений, согласовывать графики … Муть в общем. Так что, ты согласна завтра выйти?

– Ну … хорошо. – Сама не веря своим же словам, произношу я самую главную свою ошибку.

– Отлично! Я знала, что ты не подведешь.

Она сразу же отключается, а я упираюсь глазами в стену. И на что я только что подписалась? Меня же каждый раз теперь так будут дергать. И звонить. И ожидать, что я всегда готова работать за кого-то.

Но и оправдание для себя я тоже нахожу быстро. На завтра ведь планов у меня не было! Зато сегодняшние планы по просмотру фильма с подругой придется отменить. Как говорится, в любой непонятной ситуации думай после разговора, а не во время него!

Весь день заведующая улыбается мне, кокетничает и захваливает. А под конец рабочего дня и вовсе подходит с очередной просьбой кого-то подменить. Я, разумеется, отказываюсь, но этот мой отказ всерьез уже не воспринимается. Женщина подергивает плечами и обещается зайти послезавтра. И только в этот момент я по-настоящему ощущаю свою ошибку – мне работать три дня подряд! То-то сегодня день пролетел легко и незаметно. Боюсь представить, что будет через день.

И я не ошибаюсь. На третий день, который хочется назвать последним, пока не всплывает в голове рабочий график, по которому через два дня я опять выхожу на работу, я оказываюсь выжата, словно лимон. Хотя по сравнению по мной, с лимоном еще лояльно обошлись, по-человечески. Мне все-таки впихивают еще рабочих дней, благодаря которым мой график из два через два превращается в пять через два. И все бы ничего, но это каждый день по двенадцать часов без учета дороги. И обедом, который, кстати, нужно заранее привозить с собой, ведь тут не кормят. Да и время обеда нужно себе выискивать, ведь первым делом нужно обслужить детей, а потом уже себя. Зато я могу быть счастлива! Я хотела совершенно другую работу, не похожую ни на одну предыдущую. И я смогла достичь своей цели! Но этого ли я хотела? На думы об этом сил никаких уже не остается, и я, скорее интуитивно, доезжаю до дома, не вникая в тонкости вождения и ситуации на дороги. Конечной моей точкой оказывается кровать. Я на нее просто падаю, в полете стягивая с себя вещи. А что осталось – извините, в следующий раз. А кровать ласково принимает меня в свои объятия и погружает в сон, обещая возможность забыться даже о колготках, спущенных до колен и зудящих в местах складок.

Выходной. Силы подняться с кровати дарит лишь одно слово. Только благодаря этому чудесному слову я чуть ли не ползу по квартире, растирая по лицу остатки косметики. И даже кофе так сильно не бодрит.

Когда все дела оказываются сделаны, то я сажусь на стул и задумываюсь. Мне ведь совершенно нечем заняться. Спорт, быт, уход за собой – это, конечно, хорошо. Но что насчет более глобальных дел? Куда-то сходить, что-то поделать … Подруга занята. Отец так и не перезвонил. Даже мама не отвечает на самый просто вопрос «как дела?». О личной жизни лучше и вовсе стоит промолчать. Неужели, так выглядит одиночество?

В это время стиральная машинка извещает меня сигналом, что очередная партия вещей постирана. И я срываюсь с места так, будто от этого развешивания мокрых тряпок зависит вся моя жизнь.

Глава 12

Благо у меня не так много времени на отдых, а для самокопаний и душевных терзаний вообще отпуск нужно выделять, что мне сейчас не светит. Выходной пролетает со скоростью света, пока я пытаюсь выспаться на месяц вперед. И вот наступает очередной рабочий день. Я по обыкновению иду в дом, где дети еще спят, но по пути натыкаюсь на директрису сие учреждения. Она держит одной рукой полы слишком дорогой шубы для работы в бюджетной организации. Но не мне ее судить. Другой рукой она махает мне. Приходится остановиться и немного изменить свой курс. И я отдаляюсь от дома, замечая краем глаза недовольное лицо сменщицы, следящей за мной из окна кухни.

– Анечка, как дела? – Спрашивает она будто обеспокоенно, смахивая слезинки с обветренных глаз. Но это всего лишь картинка. Эту женщину в шубе не по сезону вряд ли заботит мое благополучие.

– Да-а все хорошо, – держу нейтралитет, чтобы не затягивать беседу и сразу выяснить, что же от меня опять понадобилось.

– Сегодня будет собрание, приходи от всех воспитателей, потом остальным расскажешь, что было.

– А почему именно я?

– Да я второй этой не доверяю, – бросает директриса и проходит мимо меня.

Не определившись, как мне реагировать на такое откровение, я пожимаю плечами и направляюсь в дом, смакуя в голове неожиданную фразу и раскидывая ее по всем закромам мыслей.

– Ты опоздала на две минуты! – Выскакивает со всеми вещами сменщица на порог, суетливо надевая ботинки.

– И вам доброе утро.

– Ага, доброе. Буду я опаздывать – вечер тебе добрым не покажется, – звучит неприкрытая угроза в мой адрес. Но колкостью на колкость отвечать я не имею никакого желания. Не с этого должно начинаться утро. А умолчать о чем, есть. Буквально пару дней назад эта же крайне организованная особа опоздала на пятнадцать минут, а влетело от начальства мне. Хотя за такие переработки никто доплачивать не собирается, а уборкой детских полок в шкафах я должна заниматься не в свою смену почему-то. Так и сейчас: перед рабочим местом меня задержала директриса, а вся вина на мне. Удивительно, конечно.

– Хорошего дня, – пытаюсь я понизить накал, но женщина выскакивает за порог, наспех застегиваясь уже на лице. Однако, ее искривленное лицо я успеваю заметить. Ну и ладно, это она себе настроение испортила, а у меня все прекрасно.

Скидываю вещи прямо на диван напротив двери и, не теряя времени, иду будить детей. Мало того, что им в школу собираться, так еще и позавтракать нужно успеть. Хотя к этому времени они должны уже хотя бы чистить зубы … Но да ладно. Не буду же я судорожно писать сообщение ночной сменщице, дескать «вот ваша ошибочка, получите и распишитесь». Слишком мелочно, оно того не стоит.

Когда основные хлопоты оказываются позади, дети собраны, а все прически сделаны, я отправляю их на завтрак сразу с вещами и подготавливаю малыша трех лет, чтобы отвести на занятие к логопеду. Время сильно поджимает. Не хотелось бы опаздывать на собрание, потому что маленький ребенок напрочь отказывается от колготок, ведь, по его мнению, видимо, лето наступает именно так. О чем мне малыш мило объясняет, пока я натягиваю на него болоньевые штаны.

– Лето любит, когда тепло, – практически без запинок говорит он, логопед действительно работает на качество. – И если я сейчас не одену куртку, то лето увидит и придет. Оно всегда приходит.

– А как же ты пойдешь без куртки? Вдруг снег пойдет? – Поддерживаю я беседу, пытаясь получше понять детскую логику.

– Не пойде-ет. Лето запрещает, пока … если кто-то без куртки.

– Но давай мы сегодня не будем звать лето? Пускай оно еще немного отдохнет. Да и к тому же, у тебя такая красивая куртка!

Убедить малыша тепло одеться получается. И даже гордость берет верх. Раньше я никогда не умела так хорошо и приятно общаться с детьми. Можно считать, дебют, и вполне успешный.

Ребенка провожаю до самого кабинета, передавая из рук в руки, и забегаю в зал для собраний. Пройти его сложно, ведь кабинетов не так много, а мест скопления людей и того меньше.

Многих еще нет, так что получается выбрать себе место и поудобнее устроиться недалеко от места директрисы, чтобы та не бросала на меня взглядов во время речи. Зал начинает гудеть, людей прибывает. Все разговаривают о чем-то своем, а я многих вообще вижу впервые. Да и знакомиться со мной никто не торопиться.

Но нужно и правда иногда бояться своих желаний. Ко мне подсаживается мужичок лет пятидесяти и сразу же протягивает руку.

– Виктор, – поправляет он очки на переносице, предательски скатывающиеся обратно вниз.

– Анна, – киваю я, всячески избегая тактильного контакта.

– А вы тут работаете? Раньше не встречал вас.

– Работаю, – с какой-то непонятной усталостью отвечаю я. Бессознательное прорывается наружу.

– И что же вы делаете? – Разваливается Виктор на стуле, будто ему внести трон.

– За детьми присматриваю.

– А-а-а, – разочарованно протягивает он, – воспиталка. Эх, работали бы в кадрах или бухгалтерии, я бы почаще заходил. Хотя бы просто любоваться красотой ваших глаз.

Жуть, как становится неловко. Поэтому я просто пытаюсь улыбнуться, но губы сами задираются вверх и складываются в одну тонкую линию.

– Вы поймите, я не хочу обидеть. Любой труд ценен, но отчего-то все воспиталки высокомерны. То и дело слышу: Виктор уйди, Виктор не мешай, – по-старчески начинает ворчать этот самый Виктор.

Но я начинаю подозревать, почему столь лестные комментарии сыпятся в его сторону.

– А вы что делаете после работы? Может встретимся за ужином или выпьем по чашечке чаю? Я вам расскажу о своей работе, а вы о своей.

– Я занята.

– А завтра?

– Я слишком много работаю, чтобы иметь свободное время, пускай даже вечером.

– Эх, вот вечно вы все так. Но вы не переживайте, работы обязательно станет меньше. И тогда мы встретимся.

Начинается собрание. Голоса и смешки затихают, будто мы все в школе, вот-вот начнется урок, а учитель зашел в класс. Директриса прокашливается перед важным монологом, раскладывая кипу бумаг на столе, тем самым занимая все пространство, а у меня в голове бьются всего два слова, хаотично метаясь друг за другом и в разных интонациях «Боже упаси».

Все внимание заостряю на директрисе, но краем глаза вижу, как этот Виктор постоянно косится в мою сторону. Все места заняты, и пересесть некуда. А он все смотрит и смотрит. И остается только молиться, чтобы собрание закончилось поскорее. Я к верующим не отношусь, но ради такого готова перечеркнуть все свои убеждения и поверить в Бога, если оно поможет избавиться от возрастного и самоуверенного казановы. Мне б такую самооценку.

Глава 13

Итог дня оказывается неутешительный. Обязанностей прибавляется, а доплаты за них не предвидится. Переводить меня на должность психолога тоже никто не собирается, о чем я узнаю после собрания, напрямую спросив у начальства. Либо увольняться, либо терпеть. Других вариантов не имеется. Так что доработаю эти пару недель безумного графика и посмотрю, что делать дальше.

А пока мой скучный вечер, от которого я прячусь под плюшевым пледом, пытается скрасить новый знакомый. Он мне сам написал в социальной сети с предложением познакомиться. И вот наше общение закрутилось. Его зовут Артем и он моего возраста. И это удивительно, насколько легко и приятно с ним общаться. Обычно парни-ровесники ведут себя … как дети. Они часто инфантильны, несдержанны, не самостоятельны. Но Артем просто поражает мое воображение. Он и готовить умеет, живя самостоятельно в съемной квартире, поддерживая при этом порядок. И играет на гитаре, и спортом занимается. Поддерживает любую тему разговора, о чем бы я ни написала. Вот так бывает. Общаемся всего пару дней, а человек уже и в душу запал, и свадьбы что-то захотелось.

И пускай я тороплю события … Возможно. Но я себе не прощу, если не попытаюсь. Набираюсь смелости, будто это как-то поможет и даст дополнительные очки удачи. А дальше, как в тумане, пальцы сами находят буквы, предлагая немыслимое.

– А может встретимся?

Я долго исправляю сообщение, то ставлю смайлик в конце, то убираю, то скобочку, потом понимаю, что лучше без нее. В итоге отправляю прямо так. Сухой вопрос. Четко и по делу. Мне неловко, я стесняюсь и с нетерпением жду ответа, боясь увидеть на экране отказ. Слишком давно у меня не было такого чувства. Я бы даже сказала, что никогда. Мне ж было около шестнадцати лет, когда мы с Максом познакомились. Да, у нас долго длилось нечто похожее на дружбу, потом вроде начались отношения, хотя мы еще долго спорили насчет этого. Макс утверждал, что серьезно у нас стало на годик позже, чем все то время думала я. Потом мне досталась квартира, и Макс предложил съехаться. По факту у меня не было периода подростковых влюбленностей и душевных терзаний. А до этого мальчики в контексте держаний за ручку и объятий меня не интересовали. Как-то и без этого не скучно было.

– Давай, – приходит ответ сразу же, как мое сообщение оказывается прочитанным.

Ликование не знает предела. Само собой тело начинает идти в пляс, на лице проступает улыбка, а потом начинает лихорадить от волнений, перечеркивающих всю радость. Возникает слишком много «а вдруг». А вдруг он окажется другим при встрече? А вдруг я ему не понравлюсь, и он разочаруется? А вдруг нам не о чем будет говорить? …

Слишком много нюансов. Поэтому, чтобы не упрощать себе жить и начать переживать еще сильнее, я вновь инициативно пишу Артему.

– Завтра?

– Воу, – ожидаемо удивляется он, хотя я сама удивляюсь этому же, поэтому не осуждаю. – Ну … давай попробуем, – после некоторой паузу отвечает он.

А я, только зацепляя краем глаза его ответ, срываюсь с места, отбрасывая в сторону плед и вскакивая одним движением с кровати. Бегу мыться, делать всякие масочки для лица и волос, разгребать шкаф в поисках хорошего наряда, искать свои любимые духи, которых осталось не так много, поэтому в пользование они идут исключительно по праздникам.

Пока я занимаюсь бессмысленными, но успокаивающими приготовлениями, мне, наконец, перезванивает отец.

– Привет, моя принцесса. Как дела?

– Привет. Нормально. Как мама?

– Да … тоже ничего, – мешкается отец, как и обычно при подобных вопросах. – Ты звонила мне? Прости, не мог ответить, был …

– Занят, – перебиваю я, не давая отцу возможность договорить и так очевидную вещь. – Я знаю.

– Что-то случилось?

– Интересная ситуация произошла. – Начинаю я издалека, пытаясь подобрать хоть какие правильные слова для объяснения, но таких, мне кажется, вообще не существует. – Я была в ресторане, и ко мне подошла женщина. Она говорила про Макса.

– Да опять ты про него, – моментально выходит из себя отец, и его бешенство ощущается даже через телефон.

– Его посадят? – Я не сдаюсь, целясь прямо в лоб своим вопросом.

– Да какое тебе дело? Посадят, не посадят, забудь уже про него.

– Нет, ответь на вопрос. Я не хочу человеку вот так ломать жизнь. Он не натворил столько, чтобы так жестоко его наказывать. Макс за всю жизнь не расплатится за свой проступок. Да, он повел себя некрасиво, но, пап, месть тоже не выход.

– Он расстроил тебя.

– Ну и что? Он расстроил, я погрустила. Сейчас мне все равно, что с ним и как он. Но тюрьмы он не заслужил. Макс и так потерял … меня, – перехожу я к козырям, зная, как отца можно убедить.

– Хорошо, я подумаю, что можно сделать, – недовольно ворчит он и бросает трубку.

Еще одно дело завершено. Ура. Никогда не была альтруистом или человеком милосердия, но я всегда выступаю за справедливость. Надеюсь, теперь у Макса все будет хорошо. Зла я на него не держу и рушить жизнь не собираюсь. Пусть мы и не сошлись, оказавшись совершенно чужими друг другу людьми, но я думаю, что он должен быть счастлив.

И кстати о счастье моем … Пора спать, чтобы завтра быть свежей и доброй, во всей готовности покорять принца. Жаль, что отпрашиваться с работы уже поздно, а то я бы освободила себе денек. Можно, конечно, внезапно заболеть, но я не из тех, кто в угоду своим мимолетным желаниям будет подставлять других. Но «когда-нибудь я повзрослею», – как говорит отец.

Наступает день икс. Сегодня привозят новых детей, заранее никого не предупредив. В комнатах не хватает кроватей, так что мы со слесарем переносим запасные кровати с первого этажа на второй по деревянной витой лестнице. Сначала каркасы с трудом заносим наверх, постоянно останавливаясь и переворачивая их, ведь просто так они пролезают по ширине, царапая и так непрезентабельные обои. Затем приходится носить (также в четыре руки) основание кровати, а после и матрас. Все старое, глубоко советское, отчего и безумно тяжелое. Но мы справляемся. И под конец дня, пока дети ужинают, я без сил валяюсь на диване первого этажа.

А ведь впереди еще свидание. Нужно собраться с силами. Взять резерв с неких будущих дней, а там уже я как-нибудь договорюсь с собой.

Это занимает больше времени, чем я планировала. С первого раза не могу завести машину, ведь не попадаю ключом. Потом практически засыпаю в ожидании, пока машина прогреется. Выезжая, попадаю на бордюр, из-за чего застреваю на месте и теряю еще время и силы. Глаза ничего не видят, руки не делают, а мозг вообще в шоке от всего, что происходит.

И приходит сообщение от Артема.

Все идет по плану. Ожидания не сходятся с реальностью.

Глава 14

В полной уверенности, что нужно отменять планы и переносить на другой день, желательно чтобы он был еще и выходным (немного разумного тоже не помешает), я беру в руки телефон.

«Я уже жду тебя» – пишет Артем.

Планы отменить не получится. Придется разворачиваться и ехать на другой конец города, ведь неподалеку от дома я отказалась встречаться. Дорога занимает около двадцати минут. И каждая из них давит на меня стыдом, создавая чувство неловкости. Было бы можно, ушла бы куда. Вот прямо из машины. Но от себя не убежать. Ненавижу куда-то опаздывать.

Я, наконец, подъезжаю ко входу в кафе, где все еще ждет меня продрогший Артем. Он замечает меня не сразу. Зато я сразу понимаю, что он – это он, даже не видя его фотографии заранее. Назначенное место, одинокая роза в руках, голова, опущенная вниз, и нога, выводящая на асфальте фигуры – все признаки.

– Привет! – Пытаюсь изо всех сил радоваться я нашей встрече, приглаживая растрепанные ветром волосы.

– О, привет, – понуро отвечает он. Пока я предпочитаю не замечать его настроения. Мало ли человек устал или замерз. А вот по ходу беседы уже все станет ясно.

– Зайдем? – Показываю я на кафе, делая жест рукой.

– Да, пошли, – сообщает мне Артем без энтузиазма. – Это тебе, кстати.

Роза, свесившая бутон, оказывается в моих руках. Вроде и приятно, но как будто можно было и не дарить.

Мы садимся за столик, и официант сразу же приносит меню. Цены радуют своей демократичностью. Но особенно поднимает настроение предвкушение от еды, залетающей мне в рот и тающей в нем же. С Артемом мы не общаемся, даже не смотрим друг другу в глаза, усердно изучая меню, ну или делая вид. Когда официант отходит от стола, то разговор так и не начинается. Артем то и дело поглядывает по сторонам, будто кто-то должен прийти и спасти его из лап кровожадной колдуньи, то есть меня.

– Плохой день? – Устаю я от молчания и решаюсь все же начать разговор первой.

– Я бы сказал необычный, – пытается усмехнуться Артем, но безжизненность его глаз рушит всю красивую картинку. Немного, но меня уже начинает настораживать такое его поведение. В переписке он был живым, веселым, эмоциональным, интересным, а сейчас словно его подменили. Артем тупит взгляд, на столе держит руки, переплетенные в замок, периодически потирая пальцами. Нервничает. Или этому есть более разумное объяснение? Потому что в такую детскую неловкость от взрослого парня, зная, как он может общаться, я вряд ли поверю.

– А что необычного в сегодняшнем дне? – Чуть опускаю голову, стараясь не потерять зрительный контакт с собеседником. – Расскажи, мне интересно.

– Нуу … – Вздыхает он. – С тобой вот встретились, – как будто на ходу придумывает он ответ, кажущийся наиболее логичным. – Не каждый день, знаешь, у меня такие свидания.

– Так у нас свидание? – Фальшиво удивляюсь я. – А я думала, что дружеская встреча. Теперь понимаю, отчего ты так волнуешься.

– Зато теперь ясно, почему не волнуешься ты, – чуть заметно улыбается Артем.

– Ой да я вчера волновалась, – отмахиваюсь, переходя на искренность, которой хоть немного, но должно быть. – И так переволновалась, что отпустило. А еще и день сумасшедший выдался. Я же, кстати, после работы. Из-за этого и опоздала, извини, кстати, что тебе пришлось меня ждать.

– Бывает. – Пожимает плечами Артем, находясь как будто в совершенно другом месте.

Официант приносит еду, и за нашим столиком вновь воцаряется тишина. Вокруг достаточно шумно. Посетители кафе громко разговаривают о своем, спорят и смеются. А в нашем маленьком мире вовсю разгорается то ли деловая встреча, то ли собеседование. Я аккуратно закидываю Артема простейшими вопросами, до которых в переписке странным образом у нас не доходило. А тут я узнаю и откуда он, и где работает. Он отвечает короткими фразами, развернутого ответа приходится добиваться практически силой. Мне самой это не особо нужно, но молчание при такой встрече неприятно давит, а встать и убежать будет неуважительно. Артем хотя бы немного старается показать это самое уважение, так что и я не сдамся.

Я узнаю, что работает он в автосалоне консультантом. В машинах понимает не сильно много, но текущих знаний пока оказывается достаточно, чтобы выполнять планы по месячным продажам и получать зарплату. Денег хватает и на съемное жилье, и на походы по кафешкам. Он сам, кстати, приезжий из другого города, в котором осталась вся его семья. Поэтому периодически он катается еще туда. Свободного времени особо и не бывает. О личной жизни Артем совсем ничего не говорит.

Я понимаю, возможно, это и не этично, но мне тоже нужно понимать, какой опыт у него за спиной. А то сейчас часто встречается такой феномен, когда вы вроде вместе, а вроде и нет. Вроде расстались, с кем-то встретились и опять сошлись. Или, наоборот, после расставания, чтобы не чувствовать горечь предательства и одиночества, кто-то бросается в новые отношения, а из них в следующие. И бродит по этому замкнутому кругу, боясь остаться наедине с собой. И только исходя из того, что время сейчас именно такое, я задаю неудобные вопросы.

Хотя … надо было сразу после приветствия спрашивать про размер друга, живущего в штанишках. После этого автоматически все вопросы сразу оказались бы нормальными и удобными.

Переходя к кофе после плотного ужина, я поднимаю голову и устремляюсь взглядом в Артема. Он, еще доедая свой заказ, периодически поднимает на меня потухшие глаза и пытается выдавить из себя улыбку. Вот зачем все это? Не понимаю. Если мы встретились просто поесть, чтобы скучно не было, то можно было и не встречаться. Я бы лучше поскучала, чем чувствовала бы неловкость коллеги по ужину.

Как только Артем расправляется с едой, я сразу же прошу нас рассчитать. Не спрашивая его, прошу официанта принести отдельный счет. Молодой человек нисколько не удивляется этому, а я со спокойной совестью собираюсь на выход.

– Не буду тебя торопить или создавать еще большее смущение между нами. Я пойду.

Артем офигевши смотрит на меня и моргает, так и прощаясь одними только глазами. Я выхожу из кафе и завожу машину. Странный ужин. Недосвидание. Недоразумение.

И только я расслабляюсь, сидя в машине и мечтая о теплом душе, как из кафе вслед за мной выходит Артем. Он озирается по сторонам и начинает двигаться в противоположном от меня направлении. Но быстро замирает и разворачивается. Он явно идет ко мне.

Так и хочется закричать ему, стать внутренним голосом в его голове: «Не нужно, не делай это, не создавай еще большего недоразумения». Но увы, магия в нашем мире не живет. И я утыкаюсь в телефон, надеясь, что Артем заметит это и, пока не поздно, ускачет по своим делам.

Но сегодня не день. Сегодня сплошная непруха! Незадача. Прокол. Неуспех.

Не-ве-зет.

Артем стучится в стекло, выдыхая пар изо рта и уставившись на меня. Приходится сделать вид, что я удивлена. Скорчить лицо, что «Ой! А что ты здесь делаешь?!», чтобы ничего не пришлось говорить. Пускай сам говорит, я уже наговорилась. И мне такие монологи в пустоту не особо понравились.

– Ань, мы можем поговорить? – Выжидающе смотрит от на меня.

Глава 15

– Я слушаю, – спокойным тоном говорю я, не выражая ни единой эмоции на лице.

– Извини, что так. День сегодня действительно был странным. Мы можем встретиться еще раз? Обещаю, все будет иначе.

– Ладно, давай, – нисколько не думая, соглашаюсь я, не желая все общение рубить на корню.

– Завтра?

– Давай через пару дней? У меня будет выходной. Если ты тоже свободен, то мы могли бы погулять в парке, – вновь не удерживаю я себя в руках и инициативно предлагаю то, что в теории должен был бы предложить мне Артем. Обычно, такие девушки только отталкивают парней. Но я не люблю, когда что-то мямлят, не могут решиться, мешкаются, потом вроде что-то из этого вытекает. Что это – тоже непонятно. Нужно сразу все четко и по делу.

– Хорошо, давай, – на его лице проступает еще уловимая, но вполне искренняя улыбка.

– Тебя подвезти? – Проявляю я обычную вежливость, но Артем в ту же секунду шарахается от машины, будто его кто-то усердно бьет током.

– Не, я пешком, – выставляет он руки вперед и отходит от меня все дальше, двигаясь спиной вперед.

– Как хочешь, – пожимаю я плечами и закрываю стекло.

Машина как раз прогрелась за время разговора, так что можно в путь. Скорее уехать как можно дальше от странности этого вечера.

Зайдя домой, я ловлю за хвост настоящее ощущение счастья. Здесь я могу быть самой собой, не пытаясь казаться для кого-то лучше, чем есть на самом деле. Вот эти фальшивые улыбки и никому не нужные разговоры слишком выматывают. А квартира встречает меня приятной тишиной. Звуки падающей воды успокаивают лучше самых красивых мелодий, придуманных великими людьми. Чайник поет что-то на домашнем, помурлыкивая при кипении и шипя, касаясь дна давно не мытой кружки. Это все какое-то родное. Такое простое, но настоящее. И очень, очень нужное.

А вот сумасшедшие графики и необдуманные ответы – это совсем лишнее в жизни. Я многократно успеваю пожалеть, что тогда в первый раз согласилась выйти на замену. Третий рабочий день дается тяжело, даже практически невыносимо. Голова гудит почти весь день, кроме тех моментов, когда в доме наступает тихий час, соответственно, и мне выпадает свободное время. Я трачу его не на еду, а исключительно на легкий сон. Но тело все равно отказывается слушать команды мозга и хочет только поолеежааать.

На четвертый день я случайно оказываюсь в числе бунтарей и нарушителей рабочей дисциплины. Я совершенно бессовестно просыпаю будильник. И просыпаюсь ровно в тот момент, когда должна заступать на смену. Жутко неловко становится сразу же. Я тот час звоню заведующей и обещаюсь быть на работе не больше, чем через двадцать минут. И хотя бы в этом моя совесть оказывается чиста. Правда, сменщица с ночи смотрит на меня еще с большим укором, хотя еще в прошлый раз казалось, что сильнее презрения быть просто не может. Оказывается, возможно все.

Но об утраченных возможностях приходится узнать в последний рабочий день. Мое тело наотрез отказывается от вынужденного режима. Я не слышу ни один будильник. И просыпаюсь лишь тогда, когда в третий раз (как узнаю чуть позже), мне звонит заведующая уже сама. Я уже как час должна быть на работе. А я сплю. Вот ведь! Да мне «ужасный сотрудник месяца» положена награда.

Но приходя на работу я сразу же без объяснений приступаю к обязанностям. И только заведующая попадается мне на глаза, я ловлю ее и вполне доходчиво объясняю, что больше я на подобные замены не соглашусь, максимум выйду в третий день. И то подумаю. Организм ни физически, ни морально не выдерживает такого перенапряжения и просто выключается.

Да и ко мне не имеют права применять дисциплинарные взыскания и наказания. Я сразу иду ва-банк с этим заявлением, увидев утром докладную на меня от ночной воспитательницы. Не она работает пятый день подряд, а я. Но ей то все равно, в чем меня обвинять. А я знаю законы и свои права. Так что от ошарашенной заведующей я ухожу победителем всей ситуации.

Победителем … Ага. Так я думаю первые пару часов. А потом меня вызывают на ковер к директрисе. Но я уже настолько задолбалась, что совершенно не волнует, как сильно меня будут ругать и что станут требовать взамен моей вызывающей выходке. Я готова отдать отпор всякому, кто попытается еще хоть раз подмять меня под себя.

– Садись, – спокойно произносит директриса, показывая мне на диван, пока наливает себе в чашку содержимое некоего пузырька. – Корвалол. – Добавляет она, замечая движение моих глаз.

– Вы меня вызывали? – Спрашиваю я, скорее уточняя и показывая готовность к разговору.

– Да, вызывала. Анечка, я хорошего о тебе мнения. Но твоя коллега, которая работает днем, сказала мне кое-что. – И директриса резко замолкает, выдерживая драматическую паузу. Видимо, хочет произвести словесный фурор и безумно меня удивить. Но я сейчас готова ко всему. Обвиняйте, ругайте, увольняйте. Да что хотите.

– Что-о? –Протягиваю я, подсказывая, что диалог то надо продолжать. Время идет, а меня потом за это же длительное отсутствие еще и ругать будут, что детей оставила, хоть и взрослых.

– Твоя сменщица сказала мне, что ты воруешь детские игрушки для песочницы.

– Чего? – Совсем не веря своим ушам, соскакивает у меня с языка. Признаю, удивить все же получилось. Вот так поворот …

– Вот и я удивилась! – Совершенно не искренне размахивает директриса руками.

– Но … зачем мне? – Пытаюсь я найти хоть какую-то логику. – У меня то и детей нет. А я сама не увлекаюсь песочными замками.

«Мне и вполне реальных хватает», – хочется добавить, но я вовремя закрываю рот и не болтаю лишнего.

– А младших братьев и сестер у тебя случайно нет? – Как бы невзначай спрашивает женщина, все еще подозревая меня.

– Нет.

– Хм … – Задумывается она, видимо, пытаясь придумать еще какую-то причину, доказывающую правоту моей очевидной ненавистницы. – Знаешь, я всегда была о тебе хорошего мнения. И рада, что ты не воруешь. – Корчит она гримасу, чем-то схожую с улыбкой.

– Я могу идти?

– Да, работай.

И я выхожу из кабинета начальства в полном недоумении того, что сейчас произошло. Неужели здесь так ведутся все дела? Или меня просто отпустили, не найдя предлога, в чем еще уличить?

Но я докопаюсь до правды. Все оставшееся время работы буду искать эти чертовы лопатки и ведерки. Никому не позволю обвинять меня в подобном.

Глава 16

Держа слово, данное себе самой, я перебираю все шкафы, которые не находятся в личном пользовании детей. Чего я только ни нахожу … Но, как на зло, не попадается нужного. Дети приносят ужин, что извещает о скором завершении смены. Времени остается слишком мало, но я должна найти то, что очистит меня от клеветы.

Остается последний шкаф. Самый злой из всех шкафов. Вот в буквальном смысле. Каждый раз открывая его, удивляешься. И не знаешь, что следующее упадет тебе на голову. Здесь собрано все. И старые шапки, и какие-то пакеты, и кучи обуви, рваной, убранной по пакетам в совершенно разных комбинациях. Только изредка попадаются вместе одинаковые ботинки. И каждый раз достаешь что-то новое. Даже откусанный чупа-чупс тут похоронен. Что будет следующее? Выскочит василиск? Или откроется дверь в волшебный мир Нарнии или Филлори?

И, наконец, я ликую. В самом низу. Под множеством черных пакетов, которые мне неизбежно пришлось открыть и перебрать, разложив все по своим логическим местам, я нахожу очередной черный пакет. Даже мистика какая-то вырисовывается. Неужели, все-таки и мир с магией недалеко?

В найденном пакете преспокойно лежат детские игрушки для игры в песочнице. Дети к этому времени успели поесть, поэтому тех, что постарше я зову к себе. Возможно, я поступаю некрасиво. Возможно, я своими действиями могу кого-то подставить. Но почему-то об этом думаю только я. Поэтому, следуя тактике, избранной моей дневной сменщицей, я поступаю аналогично.

Дети собираются в тесном коридоре и непонимающе смотрят на меня. О, они еще не представляют, что их ждет.

– Вам Евгения Анатольевна что-то говорила про меня? – Заглядываю я каждому в глаза, которые сразу же обращаются в пол. – Может, она говорила, что я у вас что-то ворую?

Все молчат. Подбегают малыши, услышав мои вопросы.

– Да! – Выдает один из самых младших.

– А что она говорила? – Ласково спрашиваю я, опускаясь на колени перед ним.

– Что вы воруете у нас игрушки, – отчеканивает малыш.

– Мы боялись, – подхватывают дети постарше, пытаясь перебить смельчака.

– Думали, что вы не знаете.

– Но мы так не думаем о вас, Анна Александровна!

– Вы не можете так поступать! Вы хорошая.

– Понимаю, вы просто испугались, – успокаиваю я детей. – Но посмотрите, – показываю я содержимое пакета моим маленьким свидетелям, – про эти игрушки вам говорили?

– Да, – хором отвечают дети.

– Я нашла их в этом шкафу. Их кто-то спрятал.

– Ого-о-о, – протягивает девочка, обычно отстраненная от таких тимбилдингов.

– Я сейчас не говорю вам плохо о Евгении Анатольевне, не обвиняю ее ни в чем. И вам не советую. Да, она сделала плохо, что втянула вас в эти взрослые дела. Но не более того. Я не говорю, что она спрятала игрушки. Хорошо? – Дети кивают, а я продолжаю. – Но вы свидетели, что игрушки на месте. Так? Давайте их уберем в другое место, и каждый из вас сможет их брать на улицу.

Вместе с детьми мы переносим пакет раздора в шкаф, где хранятся их куртки, которые аккуратно висят на вешалках. Под ними много места, а в сам этот шкаф каждый день заглядывают сами дети, одеваясь на улицу.

Мы успеваем все сделать ровно к тому моменту, как приходит ночная воспитательница, имеющая привычку сразу обниматься. Сегодня я упускаю этот момент, уступая ей. Мной больше руководит негодование по вроде бы уже решенной ситуации, в которую ночную я не вовлекаю.

Направляясь к машине, я сразу же набираю директрисе. Пока время не позднее, а разговор свежий, нужно закрыть вопрос. Она отвечает практически сразу, как раздаются гудки.

Я спокойно объясняю, как и где нашла игрушки. И прошу впредь не обсуждать подобное за моей спиной, выставляя передо мной уже итог внутреннего обсуждения. Если возникает проблема, то пускай приглашают и обвинителя, и обвиняемого, организовывая конструктивный диалог. Но на кое-что я все же жалуюсь. Не этично воспитателю подобные разговоры вести с детьми. Это дети, а не соучастники сговоров. Сменщица поступает не очень умно, не по-взрослому, ябедничая на меня детям в том, что придумала сама, принижая меня в их глазах. Директриса вроде соглашается со мной, обещаясь, так и поступать, если вдруг в будущем возникнет подобная ситуация. И ни слова не говорит о том, что проведет беседу со сменщицей. Остается надеяться, что меня хотя бы услышали. Большего я и не прошу.

От разговора меня немного отпускает. И я спокойная еду домой, вспоминая, что завтра у меня выходной, а значит вторая встреча с Артемом.

Долгие рассуждения насчет странностей в его общении не приводят меня ни к чему. Пока я собираюсь на второе вроде-бы-свидание, то думаю совершенно о других вещах. Меня совершенно не устраивает вчерашний инцидент. И пусть сделать я с этим ничего не могу, видимо, в учреждении выбрана именно такая политика, то я начинаю подумывать о том, чтобы просто не участвовать в ней. Все эти змеиные клубки – сплошная дикость для меня. И раз я настолько не вписываюсь в компанию, то, возможно, стоит задуматься об увольнении. В чем меня обвинят в следующий раз? Что опять наговорят за спиной? Ох, неужели все женские коллективы такие?

Но мысли о работе прочь! Пора ехать на встречу с Артемом, которая, надеюсь, в этот раз пройдет успешнее, чем прошлая. Хотя если задуматься, то все было не так уж и плохо. Бывает и хуже …

Так я всю дорогу пытаюсь оправдать его поведение, не понимания зачем. Пускай сам все объяснит, если захочет, а догадки строить все равно бессмысленно.

Я паркую машину и переступаю ворота парка, неподалеку от которых Артем меня уже ждет. Он сразу же замечает меня и начинает двигаться навстречу, надевая лучезарную улыбку на смазливую моську. Но мне почему-то не верится в его радость от встречи.

– Ты даже не опоздала, – обнимает он меня.

– Пройдемся? – Предлагаю я ему, не забыв об ответной улыбке.

– Хочешь перекусить?

– Я бы позже, но если ты голоден …

– Я просто предложил, – не дает Артем мне договорить.

Сегодня он какой-то другой. Более живой, что ли. Он стреляет шутками, постоянно о чем-то болтает и не брезгует поддержать мой разговор. Что было в тот раз, так и остается для меня загадкой. И даже от прошлой отстраненности не остается ни следа. Он действительно вовлечен в прогулку, которую свиданием я пока боюсь называть, чтобы не спугнуть.

Мы берем в палатке по хот-догу и смеемся, смеемся, смеемся …

Глава 17

Он оказывается приятным собеседником не только по телефону, но и в жизни. И мне даже радостно становится от того, что я каким-то чудом встретила такого человека. Про влюбленность говорить пока рано, но Артем действительно мне симпатичен. И я даже начинаю переживать, что могу спугнуть его своим напором, иногда неуместным. Я привыкла все решения принимать самостоятельно, а тут приходится играть девушку, готовую быть за парнем, не выпячивая себя вперед. Странное чувство, новое, но интересное.

Наша встреча проходит успешно. Градус счастья немного повышается.

Пока у меня череда выходных (целых два!), то я предлагаю Артему встретиться и на следующий день. И он с радостью, как мне уже начинает казаться, соглашается.

И в этот раз в мы вновь встречаемся в парке, проходя по извилистым дорогам там, куда обычно парочки не заходят. При резких спусках он заботливо держит меня за руку и поддерживает за талию. Я даже смущаюсь от такого незначительного проявления заботы. Вот что приятно, то приятно. Тут ничего не поделать – ни выдумать, и ни приделать.

Вечером второго дня я возвращаюсь домой окрыленная. Кажется, я встретила того человека, с которым могу думать о будущем. Это, конечно, еще не скоро. Мы не так часто и встречались, но я уже чувствую, насколько мне рядом с Артемом комфортно. И он хороший парень. Не глупый, симпатичный, смешной. Минимальный порог достигнут, так сказать. Надеюсь, что я не изменю своего мнения, узнавая его дальше.

Я пью чай, мечтательно смотря в занавешенное окно, пока телефон, лежащий на столе, неистово вибрирует. Терпение заканчивается, а ушные перепонки начинают трещать в такт. Приходится отвлечься от мыслей и взять гаджет в руку.

Это написывает Марина, моя лучшая, но периодически пропащая подруга. Неужели она дошла до того, чтобы вспомнить обо мне? Сначала отец, теперь подруга. Ну что за праздник?! Вроде бы день рождения еще не скоро.

«Позвони»

«Перезвони»

«Не могу до тебя дозвониться»

«Возьми трубку!»

«Только ответь, пожалуйста! Мне очень нужны те твои туфли. Красные. Поняла какие? С лентой и бантом вокруг ноги»

«Аняяяя»

Остальные сообщения я смахиваю, даже не читая. Сразу перезваниваю.

– О, нашлась, – сразу же отвечает подруга, как будто не выпускала телефон из рук все это время.

– И тебе привет. Какие туфли? Ты уверена, что они у меня? Я же вроде отдавала их тебе.

– Аня! Ты в каком веке живешь? – Внезапно доходит до упрека подруга. – Это было давно. Я тебе их отдавала. Эх, забыла уже.

– Могла и забыть. Знаешь, я не сижу целыми днями и не думаю, в какой коробке и какие туфли лежат.

– Ну короче, Ань. Забыли. У меня на работе небольшой корпоратив, хочу сразить ну прям всех, ваще всех, вот чтобы обзавидовались. Купила себе крышесносный пиджак, а к нему красную юбку, прям короткую. Смотрю щас в зеркало, и чего-то не хватает. И тут я вспомнила, что у тебя есть те самые туфли, которые мне идеально подойдут. Одолжишь на денек?

– Ладно. Тебе сегодня надо? Срочно? – Я задаю вопрос в надежде услышать «нет». Совсем нет желания куда-то ехать, к тому же завтра рано утром на работу, а на улице еще и ливень вдобавок. Так что спрашиваю больше формально, мысленно скрещивая пальцы за спиной.

– Сегодня можешь не кататься, а вот завтра бы …

– После работы к тебе заеду. Пойдет?

– Эт во скока?

– Часов в восемь, наверно. Там, знаешь, все бывает так непредсказуемо, – усмехаюсь я.

– Отлиииично! Спасибо тебе, подруга!

Я сбрасываю звонок, и только потом сама себе удивляюсь. Почему вообще я должна ехать, если туфли нужны Марине? Сама может забрать. К тому же, у нее давно своя машина имеется. Но давать заднюю уже поздно. Сама язык за зубами не удержала.

Спокойный поначалу рабочий день вновь привносит в жизнь разнообразные эмоции. И под конец они все превращаются в обычную нервотрепку. За десять минут до конца моей смены звонит заведующая. Выясняется, что моя сменщица внезапно заболела, о чем узнала вот только что. Очень удобно, когда хочешь подгадить другому. И мне приходится остаться на работе и ждать чуда, то есть добровольца, который согласится вернуться на работу, только доехав до дома. Туфли, лежащие в машине с самого утра, уже кажутся брошенной и ненужной вещью. Похоже, никуда они сегодня не поедут. И я надеюсь только лишь на то, что не разделю их судьбу на эту ночь.

Ближе к полуночи, наконец, приезжает девушка. Дети все уже спят, но она демонстративно хлопает дверью, извещая о своем приходе. Я лениво потягиваюсь и сползаю с дивана. Глаза слипаются, и мозг уже не готов ничего понимать. Даже «здравствуйте» вспоминается с трудом. А девушка смотрит недовольно, прожигающе насквозь, когда я тянусь к куртке.

– Чего на ночь не остались? – С претензией в голосе здоровается она со мной, выдержав большую паузу после моего приветствия.

– Я и не должна, – пожимаю плечами, не понимая к чему такая враждебность.

– Я тоже. Но ведь приехала! А вам и вовсе кататься никуда не нужно.

– За вас я очень рада, что вы такой хороший человек, – цежу сквозь зубы, пытаясь не сорваться, – это был ваш выбор. А я приняла свое решение. И я не обязана оставаться на работе сутками.

– Лишь бы не работать, – ухмыляется она и проходит мимо.

Приходится глубоко вздохнуть, чтобы не наговорить гадостей ей вслед. До ее уровня опускаться совсем нет желания. А возможная ругань может разбудить детей. Я в отличии от этой девушки, которую вижу впервые, умею думать о других. И тихонько закрываю дверь, стараясь не шуметь.

Марина предупреждена, что туфли сегодня ей привезти не получится. Поэтому я удивляюсь, когда телефон начинает вибрировать в кармане. Это Артем. Ему то почему не спится?

– Привет, – загадочно говорит он, как только я нажимаю на кнопку принятия вызова.

– Привет, – отвечаю я, но усталость берет свое, и в голосе ничего другого не остается. Даже интонации, и те исчезают.

– Что делаешь? Я соскучился, – удивляет меня передруг-недопарень.

– Я … я с работы иду, – в моменте я даже забываюсь, где нахожусь и что буду делать дальше.

– Поздно ты. Что-то случилось?

– Поздно … Просто так вышло. Сменщица заболела, искали замену. И вот только освободили. Артем, извини, я очень устала, даже слова подбираю с трудом.

– Да, да, конечно, – тараторит он и сбрасывает звонок.

Надеюсь, что он не обиделся. А если так … Ну, значит это станет проверкой на адекватность.

Я вдавливаю газ в пол и на полной скорости мчу домой. Утром опять работать … Издевательство какое-то. Такими темпами организм очень быстро начнет давать сбои, так что надо что-то думать и не доводить до крайней точки.

Я объезжаю дом вокруг в поисках свободного парковочного места, но нахожу куда больше. Вот уж точно не могла предположить, что мой день закончится именно так.

Глава 18

Перед входом в подъезд стоит Артем. Только я выхожу из машины, как он замечает меня и встречает широкой улыбкой.

– У тебя был слишком грустный голос. Решил тебя немного порадовать, – протягивает он мне коробку с эклерами.

– Спасибо, – отвечаю ему вымученной улыбкой. – Мне правда приятно.

– Ань, может уедем куда-нибудь отдохнуть на пару дней? – Стесняется Артем и добавляет после неловкой паузы, – вместе.

– Это … неожиданно. Я подумаю?

– Да, разумеется, – машет он руками перед моим лицом, а потом и вовсе прячет их в карманы.

Артем стоит передо мной, создавая еще большую неловкость. Вроде все отдал, все сказал, что дальше? Надеюсь, он понимает, что я не в том состоянии, чтобы приглашать его к себе домой. Даже если на обычный чай, после которого он вернется к себе.

– Я пойду? – Уточняю я, боясь показаться невежественной. Хотя в данной ситуации его поведение тоже можно расценить двояко. Я устала, хочу спать. От понимания того, что скоро уже вставать и вновь ехать на работу, а я еще даже не ложилась, спать хочется еще сильнее. А он приезжает и по сути тянет время, оставляя мне еще меньше возможностей для сна и отдыха.

Артем смотрит на меня, но читать мысли я не умею, так что поворачиваюсь к нему боком, планируя все-таки зайти в подъезд. Наконец-то лечь спать! Душ уже точно отменяется. И тут Артем приближается ко мне одним резким движением и обнимает изо всех сил, упираясь лицом мне в волосы. Его горячее дыхание обжигает и согревает под порывами ветра.

– Спокойной ночи, – шепчет он и целует меня в шею. А после так же резко разворачивается и уходит прочь, даже не оборачиваясь.

«Бывает», – пролетает у меня в голове, но сил размышлять о случившемся не остается совсем, и я лениво поднимаюсь в квартиру.

Утром меня будит звонок отца. У него скоро день рождения, и он, ради соблюдения всех формальностей, приглашает меня на празднование. И я, конечно же, обещаюсь прийти. Несмотря на наши взаимоотношения, он все равно остается моим отцом, так что отказ даже не обсуждается.

Просчитав рабочие дни на неделю вперед, я с грустью понимаю, что на торжество выпадает рабочий день. Но я же не зря соглашалась на дополнительные смены? Мне обещали выходные, когда сама решу. И я, только приезжая на работу, пишу заявление.

А пока дети обедают, я встречаю и заведующую. Похожу к ней, чтобы «пересказать» свое заявление, а позже его занести.

– Ань, сейчас совсем не подходящий момент брать отгулы.

– Но мне надо. Просто так я бы не стала.

– Все вы так говорите. Сейчас некоторые сотрудники болеют, так что даже не представляю, где искать тебе замену, – по-деловому заявляет заведующая, которая является первой в списке заменяющих.

– Но ведь постоянно кто-то будет болеть. Не бывает такого, чтобы все …

– Договаривайся со своей дневной, поменяетесь сменами. – Перебивает она меня и убегает, явно не желая слышать мой ответ. И я сразу же звоню с целью договоренности, следуя «совету» заведующей, пока дети заняты, а я немного разгружена. Но мне никто не отвечает. Не имея привычки сдаваться, я пишу сообщение дневной. И ответ мне приходит, но только к вечеру.

«Анна, мне не удобно в субботу. Давай в понедельник выйду вместо тебя, а ты завтра за меня отработаешь»

«Мне не нужно в понедельник. Нужна именно суббота» – уже понимаю я, что ничего из этой затеи не выйдет.

«Тогда ничем не могу помочь»

Вот и вся выручка. Заведующая скинула на меня свои обязанности, а другая отказалась идти навстречу, хотя я ее заменяла, когда ей это было нужно. Не остается ничего, кроме как оставить свое заявление на отработанные ранее отгулы на охране.

И утром я уже предвкушаю, как будут сыпаться звонки от заведующей. Но ничего не происходит. И я звоню на пост охраны на всякий случай уточнить, не забыли ли они передать мое заявление. Всякое же случается. Но оказывается, что заведующая ушла в незапланированный отпуск на неделю. И это даже несмотря на то, что некоторые в Центре болеют!

Но несмотря на это, телефон все равно пищит от звонков. Марина просит привезти ей обувь через неделю, в аккурат перед днем рождения отца. Оказывается, она начала готовиться к корпоративу чуть ли не за месяц, а теперь внезапно заболела. Так что придется туфлям кататься все эти дни со мной, иначе потом и вовсе забуду.

Но на фоне всего происходящего страннее всех ведет себя Артем. После того интересного пожелания на ночь он пропадает. Не отвечает на сообщения, только лишь иногда отписываясь, слишком упрощенно. Кроме как «ок, да, хорошо, потом», я от него ничего не получаю в ответ. А сам он не пишет. Это длится день, потом еще один, и еще … В таком веселом темпе проходит почти вся неделя.

И вот наступает день, когда может решиться очень многое. У меня первый выходной, через день от которого вступает в силу отработанный отгул. И именно сегодня заведующая выходит на работу после своего внезапного отдыха. И узнаю я это только потому, что в семь утра мне поступает звонок. Я его игнорирую без всяческих тягот и терзаний. Но когда телефон начинает гудеть в седьмой раз, от чего я уже окончательно просыпаюсь, приходится взять трубку, иначе, чувствую, не отстанут. И только я тянусь к тумбочке, как телефон замолкает. И в ту же секунду приходит сообщение. Разумеется, от заведующей.

– Я тебе сказала договориться самой, а ты этого не сделала. Еще и подставила меня! Где мне теперь так скоро найти тебе замену на целый день?! Ладно еще бы ты на час отпросилась, но весь день! Неужели так сложно договориться с коллегой?!

– Я никого не подставляла. Заранее, причем за неделю, я известила, что мне нужен выходной, и сказала, что беру свой отгул. – Повторяю я события, видимо, вылетевшие у нее из памяти за время отдыха.

– Ищи сама себе замену. Найдешь, отдыхай.

– Но это ваша работа.

– Я тебе сказала еще неделю назад, что не буду этим заниматься. Приезжай сегодня на работу и забирай свое заявление на отгул. И только попробуй взять больничный! Я тебе навстречу тогда больше не пойду. – Неожиданно переходит заведующая на шантаж, окончательно соскальзывая с делового общения.

Подобное общение через смс очень выручает. Я отвечаю сдержанно и по делу, когда в жизни могла бы и не сдержаться, показав свой вспыльчивый характер во всей красе. Зато заведующая отрывается по полной, через каждое слово ее сообщений чувствуются раздражение и гнев. Но злиться она может только на себя. Обещает отгулы в любой день за чуть ли не проживание на работе, а как вдруг у меня наступает эта потребность, так я сама должна решать вопросы и меняться с женщиной, которая меня в открытую ненавидит. Я заранее говорю о своих планах, но заведующая пускает все на самотек и уходит в незапланированный отпуск. Зато как ей что-то нужно, так «Анечка, золотце, завтра очень нужна замена … » И Анечка бежит.

Надоели. Достало.

Я взвешиваю все «за» и «против» того, что хочу написать. В голове флешбеками маячат все несправедливости по отношению ко мне и ни одного положительного момента от начальства в мою сторону. Только понукание, принуждение к работе в мои выходные, допросы и обвинение в том, что я слишком молодая и ничего не понимаю. Кажется, выбор очевиден.

– Если у вас такое отношение к сотрудникам, значит нам не по пути. Заявление на увольнение нести вам или сразу директору?

Глава 19

– Вопросы изменения графика оговариваются в очном формате. И не нужно применять шантаж. – Переобувается заведующая, будто перед этим не было шантажа в мою сторону. Но я спешу ее расстроить.

– Изменение графика изначально и заранее обговаривалось в очном формате. И шантаж я не использую, ставя условие: либо выходной, либо увольнение. Я ставлю перед фактом, что выхожу после выходных с заявлением на увольнение в руках.

– Ок. Поговорим. Все будет хорошо, – пытается заведующая будто себя же обнадежить.

И я ей больше ничего не отвечаю. Я откладываю телефон и падаю спиной на кровать. Уверенность, что я все сделала правильно, нарастает с бешеной силой. Давно пора было показать характер, а не отмалчиваться и наблюдать за тем, как меня разрушают изнутри.

Настроение твердо и без перебоев начинает расти вверх. Так и хочется поделиться с кем-то своей радостью, что я осознала свое рабство, мыслей о котором почему-то раньше избегала, и решила покончить с этим. На часах стрелка еще не перевалила за полдень, но я уже начала собираться с Марине. Она сегодня дома и не занята, о чем сама мне сказала. Так что, думаю, она не сильно расстроится, если я приеду на час пораньше.

Я подпеваю всю дорогу, включив звук в машине на максимум, пританцовывая, насколько это позволяет ситуация. Ну что за чудесный день? Так и хочется кричать о своем счастье, порхая, как бабочка, над прежними проблемами, источник которых скоро иссякнет.

Машина плавно останавливается ровно перед подъездом, и я с коробкой в руках набираю код на двери, который Марина мне дала заблаговременно. Я прыгаю через ступеньки, стараясь быстрее добраться до подруги, чтобы поделиться с ней последними новостями. Только я звоню в дверь, как щелкает замок на двери. Марина явно кого-то ждет. Сразу видно, что лучшая подруга. Чувствует, что я спешу к ней.

Дверь открывается. Но на пороге стоит не Марина. Дверь открывает Артем, без какой-либо одежды до пояса. Он таращится на меня, а я разглядываю его тело, обнаженное до линии брюк. Мертвая тишина. Я бы даже сказала, убийственная.

– Зайчик, это наши роллы? – Из квартиры слышится голос Марины. Но никто из нас не сделает своих позиций.

Но очень скоро у меня появляется возможность увидеть и Марину. Она в полупрозрачном халате выходит из спальной комнаты (я наизусть знаю планировку ее квартиры, ведь бывала здесь неоднократно).

– Ой, – пропискивает она, подходя ближе к двери, а тем самым и ко мне.

Мои глаза закатываются, а брови поднимаются вверх. Не могу смотреть на нее, так что объектом фокусирования на несколько секунд становится соседская дверь коричневого цвета, полностью описывающая всю ситуацию. Складываются все кусочки пазла, недостающие с самого первого дня, как мы с Артемом встретились.

В переписке он был порой даже смелым, возможно, периодически Марина писала за него. При первой встрече он переволновался и, наверняка, думал, что предает свою девушку. Но, скорее всего, после этого конфуза отхватил от Марины еще больше. Поэтому потом был более раскрепощенным. Их отношения и преданность Артема Марине подтверждает и то, что он ни разу не проявлял инициативы к тактильному контакту, держа руки всегда при себе. А я еще думала, что он просто хорошо воспитан … Прекрасное воспитание. И не отвечал мне потом неделю, ведь Марина заболела, и он был с ней. А я третья лишняя в этой системе.

– А я все думала, когда вас познакомить. А вы уже. Интересный способ рассказать мне о своем парне, Марин. – Набираю я побольше воздуха в грудь и поджимаю губы. Я честно пытаюсь держать себя в руках, но чуть расслаблюсь, и коробка совершенно случайно прилетит кому-то в голову. Или лучше сразу переходить к туфлям? Там как раз две. Каждому хватит по комплименту.

– Ань, я … Это все просто недоразумение! – Пытается оправдаться Марина. Но сейчас такая ситуация, когда никакие слова не смогут ее спасти.

– Серьезно? – Удивляюсь я, все еще рассматривая дверь цвета настроения.

– Ань, извини, я не хотел, но, – оживает уже и Артем, продолжающий стоять неподвижно, и только глаза его начинают бегать, словно тараканы под светом ламп.

– У тебя был только Макс. Я хотела показать тебе, что отношения могут быть нормальными. Мы с Темой уже полгода вместе, и я попросила его подыграть. Я доверяю ему, что он не изменит мне. И тебе не было возможности показать его. Не переживай, все хорошо … – Начинает тараторить Марина, склеивая все слова в одно большое.

– Показать … – Голос звучит жестко, без какого-либо волнения. – Мне … – Зубы сводит, а руки начинают трястись от переизбытка чувств. – Нормальные отношения? – Поднимаю глаза на Марину, округляя их, чтобы увидеть хоть немного ее раскаяния или малейшего извинения. Но там пусто.

– Ань, я … – Протягивает ко мне руки Артем, но я делаю шаг назад.

– Ты. – Перебиваю я его. Не хочу ничего слышать, ведь ничего нового он и не скажет. – Тебе жаль? Ты не хотел? Так получилось? Это все Марина? Не надо, избавь меня от этого. – Я поджимаю глаза и чувствую, как мой взгляд становится хищным. И тогда я обращаюсь уже к Марине, – знаешь, я передумала насчет туфель, сама в них схожу куда-нибудь. Вдруг нормальные отношения встречу. Как и подругу.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.