Прошедшие все круги ада
Посвящается моим землякам, погибшим в фашистских концлагерях

Дизайнер обложки Александр Василега

Составитель Александр Василега

© Александр Василега, дизайн обложки, 2024

ISBN 978-5-0062-8353-4

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

От автора

Одна из самых страшных страниц истории Великой Отечественной войны – судьба советских военнопленных. В той войне на истребление слова «плен» и «смерть» стали синонимами. Исходя из целей войны, немецкое руководство предпочло бы вообще не брать пленных. Офицерам и солдатам объясняли, что пленные – это «недочеловеки» искоренение которых «служит прогрессу». Есть множество свидетельств о том, что существовали приказы расстреливать всех советских солдат, не допускать «человеческого отношения к пленным». Фашисты исполняли эти указания с немецкой педантичностью.

С момента пленения для советских военнослужащих начиналась новая жизнь, полная унижений, физических и моральных мучений, издевательств надзирателей, голода, холода, болезней, антисанитарии, непосильного труда, ежедневных смертей товарищей. И всё это без какой-либо надежды на освобождение.

К сожалению, эта участь не минула и наших земляков. На сегодня известно о четырнадцати уроженцах станицы, оказавшихся в годы Великой Отечественной войны в фашистском плену. Это: Аболонко Василий Никитович, Валуйский Аркадий Федорович, Гайдай Мефодий Афанасьевич, Гайдай Прокофий Самойлович, Димарцев Николай Артемович, Иваницкий Николай Александрович, Касаев Василий Яковлевич, Козьменко Андрей Матвеевич, Лазуренко Николай Михайлович, Лемешев Николай Константинович, Новиков Иван Ефремович, Терещенко Александр Матвеевич, Тонконог Григорий Владимирович, Топчиев Семен Ильич.

Возможно, это не полный перечень ловлинцев, оказавшихся во вражеском плену, поскольку данные архивов доступны ещё не все.

Из вышеназванных бойцов в лагерях умерли одиннадцать… Один военнопленный – Гайдай М. А. после освобождения в 1944 году продолжил воевать и погиб в бою на западе Венгрии. О судьбе Лазуренко Николая Михайловича после его пленения ничего не известно. И всего лишь двоим: Козьменко А. М. и Гайдай П. С. посчастливилось дожить до освобождения из плена и вернуться домой живыми…

Во вражеских концлагерях пленным красноармейцам пришлось пройти все круги ада. Гитлеровцы не оказывали необходимой помощи раненым и больным солдатам, из-за чего смертность среди наших бойцов была огромной. Пленных пешком гнали колоннами на запад. В день их могли заставить пройти от двадцати до сорока километров. Еды давали крайне мало – по сто граммов хлеба в день, да и то его хватало не всем. Конвоиры стреляли при малейшем неповиновении, убивали тех, кто обессилел и не мог больше идти.

Во время конвоирования немцы не давали местным жителям подкармливать пленных. Людей избивали, а советских солдат, которые пытались взять продукты, расстреливали. Дороги, где проходили колонны пленных, были усеяны их трупами. Эти «марши смерти» выполняли главную цель – уничтожить как можно больше пленных славянских национальностей.

У фашистов всё было продумано до мельчайших подробностей. Они специально создавали такие невыносимые условия, при которых в довольно короткий срок здоровые люди превращались в полутрупы. Сразу после захвата пленных какое-то время их держали во временных лагерях, где выборочные расстрелы, отсутствие медицинской помощи, нормального питания, скученность, болезни обессиливали людей, ломали их волю к сопротивлению.

Обессилевших, сломленных людей гнали дальше по этапу за сотни километров. На пути следования фашисты часто устраивали массовые расстрелы. Вот несколько примеров их зверств:

В середине октября 1941 года произошло массовое убийство военнопленных на участке дороги Ярцево – Смоленск. Конвоиры без повода стали расстреливать пленных. Других загоняли в стоящие у дороги разбитые танки, которые поливали горючим и поджигали. Пытавшихся выскочить тут же убивали.

Под Новгород-Северским при конвоировании колонны пленных красноармейцев гитлеровцы отделили около тысячи человек, больных и ослабленных, загнали их в сарай и сожгли заживо.

Осенью 1941 года на советских военнопленных фашисты впервые опробовали технологию убийства с помощью газа «Циклон-Б». В дальнейшем эту технологию они использовали очень часто.

Людей убивали практически постоянно. Убивали больных, обессиливших, раненых, непокорных. Да и просто ради развлечения…

Огромное количество пленных погибало во время изнурительных пеших переходов. Только в конце 1941 года гитлеровцы стали перевозить военнопленных железнодорожным транспортом. Но от этого смертность не уменьшилась, а только возросла и достигала до пятидесяти процентов, а порой и выше. Столь высокая смертность фашистами достигалась изуверскими способами транспортировки: летом людей перевозили в наглухо закрытых вагонах, не снабжая водой, а зимой – на открытых платформах. При этом вагоны набивали по максимуму.

Основная часть советских военнопленных была перевезена на территорию Третьего рейха в стационарные концлагеря. Там условия содержания были не лучше, чем в пересыльных. Кроме того, в этих лагерях на советских военнопленных фашисты испытывали новые методы массового уничтожения людей.

Подавляющее большинство наших земляков, оказавшихся в фашистских лагерях, там и погибли. Ниже приведены сведения о судьбах тех, кто, пройдя все круги ада фашистского плена, так и не дождался освобождения

Аболонко Василий Никитович

Аболонко Василий Никитович родился пятого января 1905 года на хуторе Ловлин Кавказского отдела Кубанской области. К началу Великой Отечественной войны в составе семьи значились: жена Аболонко Прасковья Семеновна, 1907 года рождения и сыновья: Алексей 1925 и Василий, 1937 года рождения.

Пятого октября 1941 года Василия Никитовича призвали в ряды Красной Армии. Военную службу он проходил в 1245-м полевом армейском интендантском (головном продовольственном) складе на Западном фронте. На такие подразделения возлагались очень важные и масштабные задачи. Самая главная из них – бесперебойное снабжения войск продовольствием и фуражом на фронте. Кроме того, силами таких подразделений производилась эвакуация запасов продовольствия из прифронтовых районов армий и фронтов вглубь страны.

В связи со стремительным наступлением противника на Западном фронте планы эвакуации продовольствия на московском направлении часто претерпевали существенные коррективы. Из-за быстрого отступления наших войск на новые оборонительные рубежи в частях часто возникали большие затруднения в обеспечении продовольствием. Значительную часть запасов продовольствия приходилось уничтожать из-за невозможности их вывезти, а иногда даже оставлять в пунктах прежнего размещения.

Осенью 1941 года подразделения 1245-го полевого армейского склада дислоцировались в зоне действий 16-й армии, оборонявшей подступы к Москве на Волоколамском направлении. В это время под Волоколамском шли ожесточённые бои. Интендантские подразделения, действуя без должного охранения и прикрытия, часто попадали под вражеский огонь, а порой оказывались в окружении. Так случилось и с подразделением, в котором находился красноармеец Аболонко Василий Никитович. Четырнадцатого ноября 1941 года в районе Волоколамска оно было окружено и захвачено в плен.

После долгих перемещений из одного пересыльного пункта в другой красноармеец Аболонко оказался в лагере для советских военнопленных на территории Германии.

Лагеря военнопленных Третьего рейха различались по функциональности и подчиненности. Их специфика отражалась в названии и нумерации. Конкретное географическое место расположения основного лагеря указывалось арабскими или римскими цифрами. Лагеря на территории Германии обозначались римскими цифрами и буквами, которые соответствовали номеру военного округа в Германии. Лагеря, располагавшиеся на оккупированных территориях, обозначались арабскими цифрами.

Для содержания пленных офицеров использовали лагеря под названием Офлаг (Oflag). Для военнопленных рядового и сержантского состава использовали базовые стационарные лагеря под названием Шталаг (Stalag).

В фашистских лагерях военнопленных, что находились под постоянным наблюдением Международного Красного Креста, режим был гораздо легче, чем в других. В лагерях, где находились только советские военнопленные или евреи, он был бесчеловечный и жестокий. Их так и называли «концлагеря». Режим в них был близкий к тюремному.

Василий Никитович находился именно в таких двух концентрационных лагерях: сначала в Шталаг V-А (Людвигсбург), а затем в Шталаг V-В (Филлинген) в военном округе V Штутгарт на юго-западе Германии.

Жизнь в лагере протекала следующим образом. Подъем в четыре тридцать утра. При подъеме военнопленные должны были без промедления спрыгнуть с нар, умыться, обуться. Затем быстро получить стакан чая и пайку хлеба. В случае промедления военнопленные сразу же получали от полицаев удары розгами.

После этой процедуры пленных отправляли на работы. Для их выполнения за пределами лагеря из военнопленных формировали рабочие команды. Это были бригады военнопленных, созданные для проведения определенных видов работ на конкретном промышленном объекте.

В Шталаг V-А Аболонко В. Н. поступил двадцать второго мая 1942 года, где ему присвоили лагерный №21372. Зразу же он был определен в рабочую команду 3096 и направлен в город Мюльхаузен. Второго июля этого же года его перевели в Шталаг V-B. Перевели, видимо, из-за болезни, потому что через месяц он оказался в лагерном лазарете, откуда живым уже не вышел.

Через три с половиной месяца, двадцать второго ноября 1942 года, Василий Никитович умер от туберкулёза в военном госпитале города Мютциг (Эльзас).

Из персональной карты военнопленного следует, что при поступлении в концлагерь он был здоровым человеком, но уже через полгода умер от тяжёлой болезни. Это свидетельствует об ужасных условиях содержания и отсутствии медицинской помощи военнопленным.

Но и этого фашистам оказывалось мало. Даже после смерти пленных они продолжали издеваться над их телами. С немецкой педантичностью они извлекали прибыль даже из трупов военнопленных. Так, тело советского военнопленного Аболонко Василия Никитовича было сдано в аренду анатомическому центру Университета в Страсбурге для проведения экспериментов. Подобное было распространенной практикой у фашистских изуверов…

Документ о военнослужащем из военкомата

Фамилия: Аболонко

Имя: Василий

Отчество: Никитович

Дата рождения/Возраст: 15.01.1905

Место рождения: Ловлино, Краснодарский край, Кропоткинский р-н, ст. Кавказская

Дата и место призыва: 05.10.1941 Кропоткинский РВК, Краснодарский край,

Последнее место службы: ппс 422

Воинское звание: красноармеец

Причина выбытия: пропал без вести

Дата выбытия: __.05.1943

Военнопленный Шталаг V B

Аболонко В. Н. июль 1942 года

Донесение о безвозвратных потерях

Карта военнопленного Шталаг VВ Аболонко В. Н. 1942 год.

Карта военнопленного Шталаг VВ Аболонко В. Н. 1942 год.

Карта военнопленного Шталаг VА Аболонко В. Н. 1942 год.

Карта военнопленного Шталаг V-А Аболонко В. Н. 1942 год.

Валуйский Аркадий Федорович

Валуйский Аркадий Федорович родился на хуторе Ловлин четвёртого марта 1903 года. На военную службу в Красную Армию его призвали Кавказским РВК летом 1941 года. На момент призыва в семье Аркадия Фёдоровича состояли: жена Ольга Андреевна 1908 года рождения и два сына: Алексей 1925 и Михаил, 1927 года рождения.

Семья Аркадия Федоровича проживала и работала в колхозе «Красная молодёжь».

Военную службу красноармеец Валуйский А. Ф. проходил в 426-м стрелковом полку. В июле 1942 года полк участвовал в Харьковской наступательной операции.

Наступление советских войск началось как попытка стратегического наступления, но завершилось окружением и практически полным уничтожением наступавших сил Красной армии.

Из-за катастрофы под Харьковом стало возможным стремительное продвижение немцев на южном участке фронта на Воронеж и Ростов-на-Дону с последующим выходом к Волге и продвижением на Кавказ.

Советские потери в Харьковском наступлении составили более двухсот тысяч человек, из них сто семьдесят тысяч – безвозвратно. По немецким данным, ими было захвачено в плен более трёхсот пятидесяти тысяч бойцов.

Десятого июля 1942 года при отступлении из Харькова среди захваченных в плен оказался и наш земляк – красноармеец Валуйский Аркадий Федорович.

Бытует такое мнение, что стоило попасть человеку в немецкий плен, как он сразу же оказывался в месте постоянного заключения. На самом деле это было далеко не так. Причём, если при ведении кампании на Западе немецкое командование старалось как можно быстрее эвакуировать военнопленных из прифронтовой зоны в тыл, то на Востоке вермахтом ни Гаагская, ни Женевская конвенции не принимались во внимание. Хотя и было предусмотрено, что эвакуация советских военнопленных должна была проводиться порожним автотранспортом, это на практике редко соблюдалось. Зачастую комендатуры путей сообщения и руководство автоколонн просто отказывались перевозить советских военнопленных.

Как правило, несмотря на большие расстояния, эвакуация до глубокой осени 1941 года осуществлялась в основном пешим порядком. Пешие марши приводили к страшным жертвам из-за крайне скудного питания и изнурительных переходов. Вот как описывал свои наблюдения о транспортировке советских военнопленных из-под Харькова осенью 1942 года один из представителей немецкой сталелитейной промышленности, прибывший организовывать работу захваченных советских предприятий: «Бесконечные колонны пленных проходили мимо. Однажды проследовало двенадцать с половиной тысяч человек под охраной всего тридцати немецких солдат. Тех, кто не в состоянии был идти дальше, расстреливали. Мы провели ночь в небольшой деревне, где наша машина застряла в грязи. Там находился пересыльный лагерь, где мы стали свидетелями того, как пленные ночью жарили и поедали своих собственных товарищей, которые этой же ночью были застрелены нашими патрульными за нарушение дисциплины. Питание пленных состояло из картофеля, взятого у жителей этой же деревни. Каждый получал самое большее по две картофелины в день».

Сколько военнопленных пережило такие переходы, сказать невозможно. Их просто никто не считал. Погибших и умерших во время таких переходов просто бросали на обочине дороги, и только благодаря местным жителям их тела придавались земле.

В конце концов, после долгих мытарств по пересыльным лагерям, двенадцатого октября 1942 года Аркадий Федорович оказался в лагере военнопленных Шталаг IV-А Эльстерхорст. Шталаг IV-А располагался в Саксонии, в сорока четырёх километрах к северо-востоку от Дрездена.

Первое время пленным пришлось прозябать под открытым небом и терпеть острую нехватку воды. Поэтому пить им приходилось воду из луж.

В таких условиях мгновенно распространились голодные отёки, цинга и хронические поносы, что обессилило и без того крайне ослабленных после тяжелых боев и длительного этапирования пленных. Нехватка санитарных узлов, недостатки в проведении дезинфекции, дезинсекции и другие причины привели к катастрофическим санитарным условиям и массовой гибели военнопленных.

Советских военнопленных в составе рабочих команд направляли на работы в интересах немецкой экономики, в основном на предприятия сталелитейной и угольной промышленности.

В январе 1943 года военнопленный Валуйский А. Ф. тоже был направлен на такие работы в населенный пункт Фрайталь, где размещались сталелитейные заводы. Работы были очень тяжелыми, из-за чего заболеваемость и смертность среди военнопленных были достаточно высокими.

В апреле 1943 года Валуйского А. Ф. перевели в главный лагерь Шталаг IV-Б – один из крупнейших концентрационных лагерей на территории Германии во время Второй мировой войны. Лагерь располагался близ населённого пункта Мюльберг в Саксонии. Он был создан ещё до начала Великой Отечественной войны и являлся интернациональным лагерем. Первыми заключёнными были около семнадцати тысяч польских солдат, захваченных в ходе германского наступления в сентябре 1939 года. Затем в лагере появились британские и австралийские пленники, а после июня 1941 – первые военнопленные из Советского Союза.

В общей сложности в этом лагере умерло около тридцати тысяч советских и более девятисот военнопленных из других стран. Причиной их смерти были, прежде всего, недостаточность питания и катастрофические санитарные условия.

Не минула эта печальная участь и Аркадия Фёдоровича. Седьмого декабря 1943 года он умер. На следующий день, восьмого декабря, его похоронили на местном кладбище в городке Фрайталь-Дёлен.

Для захоронения советских военнопленных существовал специальный порядок. Вот выдержка из директивы управления одного из военных округов по вопросу погребения советских военнопленных: «… советских военнопленных следует зарывать раздетыми, завёрнутыми только в обёрточную бумагу и без гробов. Гробами разрешается пользоваться только для перевозки. В рабочих командах погребение производится соответствующими местными властями. Расходы на погребение оплачивает соответствующий стационарный лагерь для военнопленных. Раздевание военнопленных осуществляется охраной».

Опять мы сталкиваемся с циничной немецкой педантичностью. У них было все предусмотрено до мелочей, всё просчитано и каждая копейка на учёте…

После окончания Второй мировой войны тело красноармейца Валуйского Аркадия Фёдоровича вместе с другими советскими военнопленными из этого лагеря было перезахоронено в братскую могилу на территории советской воинской части в городке Цайтхайн (кладбище III). Впоследствии здесь было создано Мемориальное кладбище, которое торжественно открыли 23 апреля 1985 года.

Сегодня на этом месте и на трёх других кладбищах, расположенных в лесу близ железнодорожной станции Якобсталь, стоят стеллы с именами и датами тех, кто здесь похоронен. На сегодняшний день известны имена двадцати трёх тысяч семисот пятидесяти двух человек, двадцать две тысячи восемьсот пятнадцать из которых были советскими военнопленными.

Военнопленный Шталаг IV-А Валуйский А. Ф. 1942 год.

Сведения из военкомата

Фамилия: Валуйский

Имя: Аркадий

Отчество: Федорович

Дата рождения: 1903

Место рождения: Краснодарский край, г. Кропоткин

Место призыва: Кропоткинский РВК, Краснодарский край

Дата призыва: 1941

Воинское звание: красноармеец

Документ, уточняющий потери

Валуйский Аркадий Федорович

Дата рождения: __.__.1903

Место рождения: Краснодарский край

Наименование военкомата: Кропоткинский РВК, Краснодарский край, Кропоткинский р-н

Дата и место призыва: Кропоткинский РВК, Краснодарский край, Кропоткинский р-н

Дата призыва: __.__.1941

Воинское звание: красноармеец

Дата выбытия: __.12.1941

Причина выбытия: пропал без вести

Источник: ЦАМО

Фонд 58

Опись 18004

Дело 1429

Информация о военнопленном

Фамилия: Валуйский

Имя: Аркадий

Отчество: Федорович

Дата рождения/Возраст: 04.03.1903

Место рождения Краснодарский край

Дата пленения: 10.07.1942

Место пленения: Харьков

Лагерь: шталаг IV B

Лагерный номер: 194743

Судьба: Погиб в плену

Воинское звание: красноармеец, рядовой

Дата смерти: 07.12.1943

Место захоронения: Цайтхайн (кладбище III)

Могила участок 58, блок I, ряд 12, №19973

Источник: ЦАМО

Фонд: 58

Опись: 977520

Дело: 1787

Сведения о первичном захоронении

Фамилия: Валуйский

Имя: Аркадий

Отчество: Федорович

Дата рождения/Возраст: 04.03.1903

Место рождения: Краснодарский край

Воинское звание: красноармеец, рядовой

Причина выбытия: погиб в плену

Дата выбытия: 07.12.1943

Место выбытия: Цайтхайн (кладбище III)

Первичное место захоронения: Цайтхайн (кладбище III), участок 58, блок I, ряд 12, №19973

Доп. Информация: шталаг IV B

Название источника донесения: ЦАМО

ОБД «Мемориал» ID: 350164307

Информация из Книги Памяти

Фамилия: Валуйский

Имя: Аркадий

Отчество: Федорович

Дата рождения/Возраст: __.__.1903

Дата выбытия: __.12.1941

Название источника донесения: Книга памяти. Краснодарский край. Том 2

ОБД «Мемориал» ID: 410654122

Карта военнопленного Шталаг IV B Валуйского А. Ф. 1942 год.

Карта военнопленного Шталаг IV B Валуйского А. Ф. 1942 год.

Очередь советских военнопленных за едой в Шталаг IV B.

Так хоронили советских военнопленных в Шталаг IV B 1943 год.

Место последнего захоронения: Кладбище III Флюр Крайнитц (бывший полигон Цайтхайн) участок 58, блок I, ряд 12, №19973.

Могилы советских военнопленных Шталаг V-B и V-A в районе городка Цайтхайн, район Риза, округ Дрезден.

Торжественное открытие Мемориального советского военного кладбища в г. Цайтхайн. Округ Дрезден район Риза. 1985 г.

Гайдай Мефодий Афанасьевич

Гайдай Мефодий Афанасьевич родился четырнадцатого июня 1897 года в селе Крутенькое Вербовской волости Балтского уезда Подольской губернии. Сейчас это Голованевский район Кировоградской области на Украине.

В середине двадцатых годов прошлого столетия Мефодий Афанасьевич женился на односельчанке Цымбал Лукерье Марковне 1907 года рождения. В браке у них родились трое сыновей: Николай 1926, Дмитрий 1929, Степан 1931 и дочь Ганна 1935 года рождения. До 1940 года семья проживала селе Крутенькое.

Мефодий Афанасьевич участвовал в советско-финляндской войне 1939—1940 годов. После её окончания и возвращения его домой весной 1940 года он вместе с женой и четырьмя детьми переехал на Кубань на постоянное местожительство. В ноябре 1940 года в семье родилась ещё одна дочь – Мария.

Сразу после начала Великой Отечественной войны, двадцать четвёртого июня 1941 года, Мефодия Афанасьевича мобилизовали на фронт. Со сборного пункта его вместе с несколькими односельчанами направили в 136-й армейский запасной стрелковый полк Южного фронта. Полк в это время дислоцировался в Одесской области, в районе села Соше-Островское.

Здесь Мефодий Афанасьевич находился до конца июля и так же, как и другие мобилизованные бойцы, проходил военную подготовку. Затем он был распределен в 25-ю (Чапаевскую) дивизию. В это время дивизия, переправившись через Днестровский лиман, занимала оборону на левом берегу Днестра, на рубеже от Тирасполя на севере до берега Чёрного моря на юге.

Прибыв в дивизию в составе маршевой команды в начале августа, красноармеец Гайдай М. А. был назначен в 287-й стрелковый полк, находившийся в районе Овидиополя.

В середине августа 1941 года дивизия была включена в состав Приморской армии. 25-я Чапаевская стрелковая дивизия была полностью укомплектована по штату военного времени. Это было элитное соединение Красной Армии. Чего стоили только одни названия полков: 54-й стрелковый полк имени Степана Разина, 31-й стрелковый полк – имени Фурманова, 263-й стрелковый полк – имени Фрунзе. Только 287 стрелковый полк почетного наименования не имел.

До войны оборонительных сооружений перед Одессой с суши не было. К их возведению приступили лишь с началом отхода советских войск из Бессарабии за Днестр. Тем не менее в начале августа 1941 года врагу не удалось с ходу прорваться к Одессе. Но врагу удалось обойти город с востока и выйти к морю. Город оказался в окружении. На подступах к окруженной с суши Одессе начались ожесточённые бои. Для организации обороны в условиях окружения Одесский плацдарм был разделён на три сектора обороны. Основные силы «чапаевцев» оказались в Южном секторе обороны.

Сосредоточив силы не менее пехотной дивизии, усиленной несколькими десятками танков, противник яростно атаковал части 25-й стрелковой дивизии и сумел прорвать нашу оборону. Чтобы не оказаться в окружении, части Приморской армии организованно отошли на подготовленные позиции, нанося тяжёлые потери врагу.

Ставка Верховного Главнокомандования и Командующий фронтом требовали не сдавать Одессу ни при каких обстоятельствах, оборонять город до последней возможности.

Двадцать пятого августа противник, бросив в бой больше десяти дивизий, перешёл в наступление по всему фронту. Это было ещё одно его решительное наступление для прорыва к городу. С большим трудом нашим войскам удалось удержать позиции своих секторов, понеся при этом очень большие потери.

На следующий день началось новое наступление врага. Главный удар пришёлся на позиции 287-го стрелкового полка. В этот день полк выстоял, но в полку осталось очень мало бойцов. В случае возобновления вражеского наступления сдерживать его натиск было уже просто некому. Видя это, командир дивизии генерал-майор Петров И. Е. приказал вывести полк на отдых хотя бы ненадолго, на день или два и доукомплектовать его кем только можно.

Оставшихся бойцов полка быстро отправили в тыл, заменив другим подразделением. Но отдыхать 287-му полку удалось всего сутки, хотя он, получив пополнение, сумел восстановить свою боеспособность. Через сутки он снова был на передовой.

Ситуация была очень тяжёлой, и она с каждым днём становилась ещё тяжелее. В конце августа-начале сентября перед фронтом 25-й стрелковой дивизии враг сосредоточил до восьми полков пехоты и большое количество артиллерии. Удар фашистов, нанесенный шестью пехотными полками на трех километровом фронте, был сокрушительным. Подразделения дивизии начали отходить. Положение создалось угрожающее. Чапаевская дивизия пыталась с помощью соседей контратаковать вклинившегося врага. При численном превосходстве противника дерзкая ночная контратака «чапаевцев» застала врага врасплох. Было захвачено много оружия и боеприпасов, взято шестьсот фашистов пленными. Подразделения дивизии вернули позиции, которые вынуждены были оставить перед этим.

Но вражеские атаки не прекращались. Это были массированные ночные атаки. Главный удар враг наносил в стык между 31-м и 287-м стрелковыми полками дивизии. Противник глубоко вклинился в нашу оборону и захватил посёлок Ленинталь. Попытки восстановить положение и сомкнуть фланги полков на прежних позициях не удались. Противнику удалось закрепиться, используя наши и отрытые новые окопы полного профиля.

Почувствовав успех, противник бросил на прорыв нашей обороны на стыке стрелковых полков не менее двух полков пехоты. Причём его силы постоянно наращивались.

«Чапаевцы» оказывали упорное сопротивление, порой переходя в штыковые контратаки. Подразделения дивизии понесли огромные потери в людях и технике. В ротах осталось по двадцать пять-тридцать бойцов. Поэтому контратаки успеха не имели. Из-за сильного напора со стороны противника части 25-й стрелковой дивизии не смогли удержаться на занятом рубеже и были вынуждены отступить.

Тридцать первого августа 287-й стрелковый полк отступил в район посёлка Дальник. Часть его разрозненных подразделений отстала и оказалась оторванной от основных сил полка. Связи с ними не было.

В ночь на третье сентября румынские войска вновь перешли в наступление. Отставшие подразделения полка оказались в окружении врага. Вызволять их уже было некому, да и нечем, а для сопротивления у окружённых не осталось боеприпасов.

В одном из этих подразделений находился и красноармеец Гайдай Мефодий Афанасьевич. Четвёртого сентября 1941 года в результате окружения его подразделения он был захвачен в плен румынскими войсками.

Впервые Мефодий Афанасьевич задумался о своём новом статусе лишь тогда, когда оказался вместе со своими товарищами за колючей проволокой, под охраной надзирателей на вышках.

Некоторые его товарищи считали, что им повезло, ведь они остались живы. Однако, оказавшись в плену, наши бойцы ещё не представляли того ужаса, который ждал их впереди. Многие в дальнейшем пожалели о том, что выжили.

Захваченных в плен красноармейцев построили и погнали на сборный пункт. Он находился недалеко от района боев. Сборный пункт представлял собой пустырь, огороженный колючей проволокой. Охраняли его румынские солдаты. Здесь проводился первоначальный учёт и сортировка пленных. Никаких, даже самых элементарных условий для размещения людей не было.

Военнопленный Гайдай и его товарищи быстро поняли, что их ждёт впереди. От осознания этого у одних наступили полная апатия и депрессия, у других неприкрытое отчаяние, а третьи метались в бессильной злобе на всех и вся.

Все, что случилось с ними, для большинства солдат и командиров было полным крушением всех жизненных планов. Каждый из них хорошо помнил слова из Приказа Ставки Верховного Главнокомандования по поводу сдавшихся в плен и опасался, как бы дома, на Родине, не узнали о том, что он находится в немецком плену.

К сожалению, для таких опасений у бойцов были реальные основания. В одном из пунктов приказа были такие слова: «… и, если начальник или часть красноармейцев вместо организации отпора врагу предпочтут сдаться в плен, уничтожать их всеми средствами, как наземными, так и воздушными, а семьи сдавшихся в плен красноармейцев лишать государственного пособия и помощи».

Источник: Российский государственный военный архив Ф. 4. Оп. 12. Д. 105. Л. 122—128

Через несколько дней военнопленных, прошедших первоначальную сортировку, пешим порядком перегнали в полевой пересыльный лагерь на окраине Кишинева. Путь оказался долгим – около двухсот километров.

Лагерь представлял собой участок земли, огороженный колючей проволокой. По периметру стояли сторожевые вышки с пулеметами. Охрану несли солдаты вермахта. В пересыльном лагере военнопленные содержались под открытым небом в условиях чудовищной скученности. Смертность на этапах пересылки достигала пятидесяти процентов.

В лагере под Кишиневом пленных держали недолго, недели две. Здесь их разделили на рядовых и командный состав. Рядовых, в том числе и Мефодия Гайдай, отправили пешком дальше на север, в румынский лагерь Kgf. Lager 7, расположенный в городе Бельцы.

На громадной территории лагеря располагались полуподвальные большие бараки. Их было несколько десятков. Вся территория лагеря обнесена в несколько рядов колючей проволокой. По углам – вышки, на которых стоят, расставив ноги, автоматчики. Вдоль колючей проволоки снаружи – охранники-полицейские.

Внутри лагерь охранялся русскими и украинскими полицейскими. Полицаев легко было узнать по белой повязке на правом рукаве с надписью на немецком языке: «Polizei» и дубинке в руке. Дубинки были резиновые, с металлическим наконечником.

Для советских военнопленных, как оказалось потом, самым страшным в лагере были не румыны, не немцы, не комендант, а свои. Хуже голода и болезней в лагере донимали полицаи из военнопленных. Как правило, полиция формировалась из людей физически сильных, аморальных, не знавших ни жалости, ни сострадания к своим товарищам.

Первое время, около месяца, пленных держали в «карантине» в огромном высоком бараке без окон и дверей. Наступил ноябрь, а с ним пришли и холода. Барак насквозь продувался, ворот не было. Внутри барака сначала образовались ледяные сосульки, а затем и настоящие айсберги.

Холод стал вторым врагом пленных после голода. Согреться можно было только прыганьем, но на это не хватало сил. Узники постепенно превращались в дистрофиков. Рацион ухудшался и уменьшался с каждым днем. У многих появились желудочно-кишечные заболевания. Другим грозил конец от воспаления легких. Развились фурункулез, сыпь, различные флегмоны, кровавый понос, чахотка. С наступлением морозов начались обморожения конечностей. Как ни странно, но косившую всех смерть большинство военнопленных встретило спокойно, как должное: «Не надо было попадать сюда!»

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.