Джанис Мейнард
Герой из ее сна

Baby for Keeps

© 2014 by Janice Maynard

«Герой из ее сна»

© ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2015

© Перевод и издание на русском языке, ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2015

Глава 1

Cубботними вечерами в баре «Серебряный доллар» всегда было оживленно. Дилан Каванах окинул зал цепким взглядом, ничего не упуская. У барной стойки, как обычно, толпились подозрительные личности: заказывали выпивку, грызли орешки. Туристов было легко заметить, и не только потому, что Дилан знал всех местных. Новички жадно оглядывали бар в надежде увидеть знаменитостей.

Чудесная природа на западе Северной Каролины привлекала разных людей. Часто сюда приезжали в отпуск всей семьей; кроме того, это место служило лакомым кусочком для кинооператоров. На родине Дилана, в городке Силвер-Глен, знаменитости не были в новинку. Всего лишь на прошлой неделе один известный голливудский режиссер завершил здесь съемки картины о Гражданской войне.

Дилан внутренне содрогнулся. Его абсолютно не интересовали ни звезды, ни простые смертные мира киноиндустрии, пусть хоть все легенды Голливуда заглянут сюда пропустить стаканчик. Обжегшись на молоке, дуешь на воду.

Вдруг он заметил нечто, заставившее его насторожиться. Женщина у другого конца стойки лихорадочно опрокидывала бокал за бокалом. Дилан нахмурился. Его удивило, что Рик, старший бармен, по-прежнему ей наливает. Он направился к Рику. Тому помогали два официанта, как и всегда в такие напряженные моменты. Еще три официантки принимали заказы в зале. Приблизившись к бармену так, чтобы можно было говорить, Дилан похлопал его по плечу:

– Той леди в розовом больше не наливать. С нее хватит.

Похоже, женщина была в отчаянии, а алкоголь в таких случаях – плохой помощник. Рик улыбнулся, не прекращая подавать напитки:

– Спокойно, шеф, она пьет безалкогольный клубничный дайкири.

– Ах, вот как.

Жара стояла невыносимая, и любой был бы рад выпить бокал-другой чего-нибудь холодненького. Кондиционер работал прекрасно, однако женщина пила и пила с каким-то безрассудным постоянством.

Рик, на пару десятков лет старше Дилана, взглядом указал на дверь:

– Идите-ка домой, шеф. Мы справимся.

Этот крепкий и плотный мужчина с провинциальным говором идеально подходил для своей работы. И он был профессионалом. Ему, как и остальному персоналу, надсмотрщик не требовался.

Дилан любил «Серебряный доллар». Он приобрел его еще двадцатилетним юнцом и, полностью обновив интерьер, открыл одно из самых преуспевающих заведений в Силвер-Глен.

Покупая бар, Дилан уже был состоятельным человеком. Даже если бы дела не пошли, он потерял бы немного. Как и любой представитель семьи Каванах, вернувшей городок на карту в середине двадцатого века, Дилан мог тратить время и деньги абсолютно праздно. Но его мать, Мейве, воспитала всех своих семерых мальчиков в уважении к труду.

Этот бар был для Дилана железным доказательством того, что его жизнь не обернулась полнейшим провалом. Несмотря на ошибки молодости, он кое-чего добился.

В баре он чувствовал себя на своем месте. В «Серебряном долларе» можно было расслабиться. Порой случались и драки, зато всегда было интересно. Здесь было уютно. Никто не вспоминал о его неудачах в школе. Даже местных, казалось, не заботило то, что Дилана когда-то считали парнем, который, скорее всего, плохо кончит.

Ему ужасно не нравилось, что он не может осилить школьные предметы, и он маскировал гнев и разочарование, заслужив репутацию дерзкого, отчаянного и разнузданного гуляки.

Обнаружив, что здание бара пришло в запустение и вот-вот рухнет, он наконец занялся делом. Для него это было больше чем мимолетное увлечение. Требовалось проявить себя. Так что «Серебряный доллар» стал не просто проектом. Это была его собственная декларация независимости.

Кроме того, в данный момент у него не было отношений. И ему нравилось проводить вечера здесь, а не торчать дома у телевизора, просматривая летние повторы фильмов и программ. Дилан Каванах был общительным человеком, а потому снова обратил внимание на загадочную женщину в розовом.

«Игнорируй ее», – приказал себе Дилан. Рик прав: пора домой. Как ни нравится ему проводить время в «Серебряном долларе», нужно жить, а не только заниматься бизнесом. Тем не менее перед уходом он должен рассмотреть необычную и интригующую посетительницу. Когда табурет рядом с ней освободился, Дилан счел это особым знаком.

Одинокая посетительница в баре не редкость. Но обычно такие дамы пытаются кого-то подцепить. Эта же до крайности уставшая женщина, казалось, была окружена ореолом одиночества. Взгляд ее был устремлен на бокал. Дилан тихонько присел слева от незнакомки и только тогда увидел то, чего не замечал прежде.

У нее на коленях спал младенец, и она бережно поддерживала его правой рукой. Это была девочка, судя по розовой ленте на завитке темных волос.

Уже жалея о своем порыве, Дилан моментально оценил ситуацию. Будь он поумнее, не стал бы с ней связываться. Его импульсивные решения помочь кому-либо никогда не оценивались должным образом.

Тем временем женщина абсолютно не обращала внимания на Дилана, хотя они сидели буквально бок о бок, и внутренний инстинкт подсказывал, что ему нужно встать и уйти. Но он опоздал. Женщина со стуком поставила бокал на стойку, икнула и прерывисто вздохнула. Это означало, что она плачет, или собирается заплакать, или старается не разрыдаться.

Женские слезы пугали Дилана до чертиков. В этом отношении он мало отличался от других мужчин. У него не было сестер, а свою мать он в последний раз видел плачущей на похоронах отца. Так что желание убежать было вполне естественным.

Но что-то его удержало. Некое потаенное рыцарское стремление помочь. И еще нежный аромат, исходящий от женщины и напомнивший ему о розах, что растут в садах «Серебряных буков», роскошного отеля брата на вершине горы.

Размышляя, что бы сказать или сделать, Дилан снова украдкой взглянул на женщину. На ней были брюки защитного цвета и розовая кофточка. Темно-русые волосы были небрежно стянуты в хвост. Он невольно залюбовался утонченным профилем и упрямо вздернутым заостренным подбородком.

Что-то в ней показалось ему очень знакомым. Она олицетворяла собой усталость и опустошенность. На ее левой руке не было обручального кольца. Хотя это может ничего не означать.

«Вставай и уходи», – пронеслось в его мозгу.

Подсознание явно пытается ему помочь. Но иногда мужчина должен делать то, что должен. Внутренне сжавшись, Дилан наклонился к ней:

– Простите, мэм. Я Дилан Каванах, владелец бара. С вами все в порядке? Я могу помочь?

Если бы Миа не держала так крепко свою дочь Кору, спящая малышка могла бы упасть. Какой это шок – услышать голос Дилана после стольких лет! Она пришла в «Серебряный доллар», потому что знала, кто владелец бара, и ей было любопытно, как сложилась судьба Дилана. Но она не ожидала встретить его.

Женщина закусила губу.

– Привет, Дилан. Это я. Миа. Миа Лэрин.

Его потрясенный взгляд ее не обрадовал. Только слепая способна принять это за радость при встрече. Но он быстро оправился:

– Боже! Миа Лэрин. Что привело тебя в Силвер-Глен?

Она не бывала здесь с тех пор, как окончила школу. Дилан тогда был полон энергии, она же боялась будущего. Ну и еще Миа была не слишком популярна – с IQ около 170, что являлось единственным ее достоинством. Пока она училась в аспирантуре, ее родители продали дом и переехали на Южное побережье, что обрубило все связи с Силвер-Глен.

Миа пожала плечами, чувствуя в горле ком от нахлынувших воспоминаний.

– Я не знаю. Наверное, ностальгия. Как у тебя дела?

Глупый вопрос. Она же видит, как у него идут дела. Длинноногий мальчик исчез, а его место занял высокий привлекательный темноволосый мужчина. Его карие глаза с оттенком виски были теплыми, и, заглянув в них, Миа почувствовала, как ее желудок ухнул куда-то вниз.

Широкие плечи, густые каштановые, с золотистым отблеском, волосы, крепкое мускулистое тело – Дилан просто воплощение мужественности. Интересно, он все такой же сорвиголова, каким был в юности? Казалось, тогда его целью в жизни были исключительно поиски приключений на свою голову.

Он был ее первым другом среди мальчиков, он был единственным, кто поцеловал ее. И вот он здесь, такой симпатичный – даже чересчур.

Дилан улыбнулся, и его улыбка пронзила ее без того страдающее сердце. В мгновение ока Миа снова оказалась в школе, подавленная осознанием того, что ее шансы стать девушкой Дилана Каванаха приблизительно такие же, как стать королевой бала выпускников.

Он поднял руку, и бармен тут же поставил перед ним бокал содовой с лаймом. Дилан отпил немного.

– Ты подросла.

Эти два коротких слова выражали удивление и мужской интерес одновременно. Глупенькое сердце Миа отозвалось приливом восторга, точно она была подростком, хотя ей было за тридцать, она имела две докторские степени, не говоря уже о том, что двенадцать недель назад стала матерью.

– Ты тоже.

Конечно, Миа больше не была чересчур застенчивой девочкой, которую он знал, но даже самые уверенные в себе женщины согласились бы с тем, что на близком расстоянии Дилан просто сногсшибателен.

Он поиграл с соломинкой в бокале и посмотрел на девочку, не пытаясь скрыть любопытство. Слава богу, малышка безмятежно спала. Как правило, она начинала выказывать нежелание спать ближе к двум ночи.

– Итак, у тебя есть ребенок, – сказал он.

– Как ты догадался, умняшка?

Дилан поморщился.

Миа со страхом поняла, что ее небрежное замечание напомнило ему о прошлом. Она занималась с Диланом, потому что у него были проблемы с чтением. Он очень не хотел принимать помощь одноклассницы, тем более пятнадцатилетней, так как Миа перескочила через два класса. Мальчишеская гордость взяла верх над необходимостью сделать Миа свидетельницей его неспособности читать и осиливать учебники и романы.

– Я не хотела, – быстро проговорила она. – Извини. Я сейчас немного не в себе оттого, что родила ребенка, будучи не замужем. Родители меня поняли, но им это не нравится.

– Где же отец малышки? – Дилан вроде бы простил ей неловкую фразу. Он ждал ответа, и в его глазах светилось нечто большее, чем мимолетный интерес.

– Я не готова это обсуждать.

Мужчина, сидящий справа от Миа, оглушительно расхохотался и задел ее рукой. Она крепче прижала к себе Кору, сознавая, что крохе не место в баре.

Дилан, должно быть, пришел к такому же выводу, потому что накрыл ее руку своей и обаятельно улыбнулся:

– Не стоит разговаривать здесь. Давай-ка поднимемся наверх. Там квартира моего бухгалтера, но она съехала в прошлый вторник.

Миа позволила ему помочь ей подняться. Она взяла сумку с детскими вещами и повесила ее на плечо.

– Это было бы чудесно.

Для женщины с интеллектом гения подобный эпитет был не самым удачным. Но с тех пор, как родилась Кора, Миа постоянно не высыпалась, и «чудесно» – единственное, что пришло ей в голову.

– Идем.

Дилан повел ее через зал к узкой крутой лестнице. Он забрал у женщины сумку и готов был взять ребенка, но Миа прижала малышку к себе:

– Я понесу Кору сама.

Она поднималась следом за ним, стараясь не смотреть на его упругие ягодицы, обтянутые джинсами.

Миа знала, что он – миллионер. Но при этом каким-то непостижимым образом Дилану всегда удавалось выглядеть своим парнем. Этому его таланту она завидовала в школе. Миа не вписывалась ни в одну компанию. Застенчивая, серьезная, она служила предметом насмешек для одноклассников, которые были старше ее на два года.

Дилан остановился, дав ей возможность перевести дыхание.

– Слева кладовки. Как я и сказал, квартира принадлежала моему бухгалтеру. Но она переехала на другой конец страны после помолвки. Представляешь, какая у меня неразбериха с делами? Нужно срочно кого-то нанять, иначе у налоговой появится куча вопросов ко мне.

Он открыл ближайшую дверь и впустил ее. Миа с интересом осмотрелась. Они стояли в просторной гостиной. Тут была тахта, двухместный диванчик, два стула. По выцветшим пятнам на обоях легко было догадаться, где висели картины.

– Сколько она у тебя проработала?

Дилан поставил ее сумку на стул.

– С самого начала. Ее первый муж умер, не оставив ей почти ничего. Так что работа у меня стала божьим даром для нас обоих. Но пару месяцев назад она познакомилась в баре с одним шофером…

Миа с облегчением присела на тахту, вздохнула и положила Кору рядом. Девочка даже не пошевелилась.

– Жизнь полна сюрпризов.

Дилан небрежно развалился на стуле.

– Да уж, это точно. Помнишь моего брата Лиама?

– Конечно. Он меня немного пугал. Такой серьезный – поневоле смутишься.

– Он стал другим с тех пор, как встретил Зоуи. Это его жена. Ты должна с ней познакомиться. Вы наверняка поладите.

– Правда? Почему?

Судя по всему, его последняя небрежно брошенная фраза была риторической, потому что ответил он не сразу:

– Ну, знаешь… Вы, девчонки, такие…

Лицо Миа вспыхнуло. Ей никогда не давалось искусство беспечной болтовни. Делая вид, что поправляет одеяльце Коры, она отвернулась. Наверное, ей следует уйти. Но в ее жизни творилась такая неразбериха, что она была чрезвычайно благодарна за шанс сконцентрироваться на чем-то другом. Собравшись с мыслями, Миа откинулась на спинку дивана и улыбнулась Дилану:

– Ну а кроме свадьбы твоего брата, что происходило в Силвер-Глен с тех пор, как я уехала?

Дилан потянулся, закинул руки за голову и, не отвечая на вопрос Миа, поинтересовался:

– Ты ужинала?

Он умирал от голода.

– Нет. Но не обязательно меня угощать.

– За счет заведения. В память о старой дружбе. – Он вытащил мобильный телефон и отправил сообщение на кухню. – Нам принесут что-нибудь в ближайшее время.

– Звучит неплохо.

Улыбка Миа была робкой. Он вспомнил, как она слегка закидывала голову, а ее нежные розовые губы трогала легкая улыбка, когда что-то ей нравилось. Хотя порадовать ее Дилану удавалось редко. Честно говоря, ему чертовски не нравилось, что приходится принимать помощь пятнадцатилетней девчонки. И, уж если на то пошло, он частенько расстраивал ее.

– Зачем ты это делала? – спросил Дилан неожиданно для себя самого.

Миа нахмурила лоб:

– Что делала?

– Занималась со мной. – Его лицо было угрюмым.

– Вот это да, Дилан! Долго же ты собирался с мыслями, чтобы задать этот вопрос.

Он пожал широкими плечами, лишний раз заставляя Миа взглянуть на них.

– Я был занят.

– Да уж, – согласилась она. – Футбол, баскетбол, свидания с горячими цыпочками.

– Ты замечала?

– Я все замечала, потому что была влюблена в тебя без памяти.

Дилан смутился, вспомнив, как жесток он бывал с ней. Даже когда он в глубине души был признателен Миа за то, что она помогла ему разобраться с пьесой Шекспира, в кругу друзей он сторонился ее… или высмеивал.

Но его единственной целью было создание репутации безбашенного гуляки. В то время как одноклассники получали приглашения от различных университетов, Дилан всеми силами старался сделать вид, что не замечает этого. Колледж был чем-то глупым и ненужным. Он говорил это столько раз, что почти поверил. Однако, не набрав проходного балла даже в двухгодичном муниципальном колледже, он полностью осознал свое унижение.

– Я задолжал тебе миллион извинений, – сказал Дилан с сожалением. – Ты так старалась помочь мне.

– Хочу отметить, ты все же сдал английский в старших классах.

– Да. Причем не списывал.

– Ты написал эссе о том, почему история Ромео и Джульетты неправдоподобна.

– Так и есть, – подхватил он. – Что за идиот глотает яд, когда можно похитить девчонку и убежать в Вегас?

Миа рассмеялась. Смех не оставил и следа от прежней опустошенности, превратив ее в ту девочку, которую он знал в школе.

– Это была не твоя вина, Дилан. Кто-то обязан был проэкзаменовать тебя должным образом еще в начальной школе, и тогда результаты выпускных экзаменов были бы абсолютно другими.

– Не вини никого. Мне здорово удавалось выглядеть ленивым и незаинтересованным.

– Может, тебе удалось обвести вокруг пальца кучу народа, но не меня.

Глава 2

Кривая улыбка Дилана и его самоуничижительное замечание больно отозвались в сердце Миа. Дислексия, или неспособность к чтению, – это серьезно. При проверках уровня успеваемости Дилан едва набирал балл выше среднего. В делах же, которые требовали генерирования идей и работы с людьми, он намного опережал ее. Дилан был находчив и одарен. К сожалению, его таланты не вписывались в традиционную систему образования.

Она вспомнила вопрос, который он задал ранее.

– Ты хотел знать, почему я с тобой занималась.

– Ну да, почему?

– Во-первых, меня попросил учитель. А во-вторых, я мало отличалась от других девчонок в школе. Я хотела проводить больше времени с тобой.

Он потер подбородок:

– Это все?

– Нет. – Наступило время откровений. – Я хотела, чтобы у тебя все получалось. Хотела помочь. Правда, ты усердно притворялся…

– Дурачком, – перебил он ее с жаром. – Ты это хочешь сказать?

Миа удивленно посмотрела на Дилана; похоже, обсуждение интеллекта для него по-прежнему является болезненным.

– Боже, Дилан. Ты уважаемый человек, успешный бизнесмен. Ты превратил «Серебряный доллар» в нечто особенное. Какое сейчас имеют значение твои неудачи в школе? Мы уже не дети. Ты превзошел самого себя, доказывая, на что способен.

Дилан сжал челюсти, в глазах бушевал огонь.

– А что насчет тебя, Миа? Где работаешь?

– Я врач-исследователь. В Роли-Дарем. Моя команда в последнее время работала над доказательством того, что традиционные вакцины для детей абсолютно безопасны.

– А я зарабатываю на жизнь, продавая пиво.

– Прекрати, – бросила она, потихоньку раздражаясь. – Это не соревнование.

– Конечно нет. Я никогда не мог с тобой соревноваться. На скольких языках ты говоришь?

Она же не виновата в том, что всегда была умной. Случались дни, когда Миа была готова на все, лишь бы стать живым воплощением блондинки из анекдота. Она взглянула на Кору. Та по-прежнему мирно спала.

– Мне пора, – тихо проговорила молодая женщина. – Я не хотела ворошить прошлое. Было здорово встретиться с тобой.

Где-то внутри появился холодок разочарования: наверное, она всю жизнь будет белой вороной.

Миа и Дилан встали одновременно. На его лице были написаны испуг и стыд.

– Не уходи. Я придурок. Ты не виновата в том, что ты гений.

– Я женщина, – сказала она просто. – Может, тебе станет легче, если ты услышишь, что моя жизнь – сплошная неразбериха? – Ее голос сорвался. Слезы, которые Миа пыталась сдержать вот уже несколько часов, прорвались наконец бурными рыданиями, вряд ли делая ее привлекательной.

Где-то в груди, казалось, была пустота, заполненная страхом и неуверенностью и мешавшая дышать. Она вовсе не умная, скорее отчаявшаяся и паникующая. Миа закрыла лицо руками, в ужасе оттого, что Дилан стал свидетелем ее истерики.

Внезапно она почувствовала его теплые руки на своих плечах.

– Присядь, Миа. Все наладится.

– Откуда ты знаешь? – спросила она, хлюпая носом – как всегда, без носового платка.

– Вот, возьми.

Чистый квадратный кусочек хлопка, который он вынул из кармана джинсов, хранил тепло его тела. Она высморкалась и вытерла глаза, чувствуя себя слабой.

Дилан усадил ее рядом с собой на диван, оба взглянули на Кору. Малышка ничего не слышала.

– Не бойся. – Миа попыталась рассмеяться. – У меня не будет нервного срыва.

Он улыбнулся, крохотная ямочка появилась на его щеке.

– Расскажи, что произошло?

– Это долгая история.

– У меня впереди вся ночь.

Искреннее участие в его глазах обезоруживало, заставляло забыть о смущении.

– Хорошо, – вздохнула она. – Ты сам напросился.

– Начни с самого начала.

Дилан положил свою сильную руку на спинку дивана, и Миа вдохнула аромат его одеколона. Брюки цвета хаки и темно-синий свитер поло с названием бара на груди идеально шли ему.

Ее руки задрожали.

– Когда мне исполнилось двадцать девять лет, я поняла, что хочу ребенка. Это звучит банально, но мои биологические часы тикали громко.

– А твой мужчина согласился?

– В тот момент у меня не было спутника жизни. Ну, вернее, был один. Но мы совершенно не подходили друг другу и, к счастью, осознали это прежде, чем совершили что-то непростительное.

– Так кого ты подумывала сделать папочкой?

– Никого, – ответила Миа. – Я была финансово независима и решила, что смогу вырастить ребенка сама.

Она не могла не заметить скептицизм в глазах Дилана. Сейчас, оглядываясь назад, женщина чувствовала себя наивной и самоуверенной.

– Я прошла тесты, чтобы убедиться, что здорова и все необходимые процессы проходят правильно.

– И как?

– Все было прекрасно. Мне оставалось посетить центр репродуктологии и выбрать подходящего донора.

– Который, я полагаю, должен был обладать интеллектом вроде твоего.

Миа с негодованием покачала головой:

– Ничего подобного. Я хотела нормального малыша.

– Боже, Миа! Ты намеренно хотела сделать маленькую Кору менее сообразительной, чем ее мама? – поинтересовался озадаченный Дилан.

– Я этого не говорила. – Она почувствовала, что начала обороняться, и внутренне поежилась. – Я выбрала обычного служащего со средним уровнем интеллекта.

– Почему?

– Я хотела, чтобы она была счастлива.

Дилан потерял дар речи. «Я хочу, чтобы она была счастлива». Услышав эти шесть слов, он больше узнал о Миа, чем если бы прочитал ее резюме. Его школьная жизнь была трудной и болезненной, но и для Миа все обстояло далеко не лучшим образом.

Стук в дверь избавил его от необходимости отвечать на ее душераздирающее замечание. Через минуту они с Миа наслаждались бургерами и напитками. Вспомнив, что она пила в баре, Дилан решил отказаться от алкоголя и выбрал колу.

Миа ела так, будто неделю голодала.

– Еда превосходная, – заявила она. – Спасибо огромное. Я жила на полуфабрикатах и пицце целыми днями. Мама помогала мне первые полторы недели, но ребенок ее утомлял, и я отправила ее домой.

– Ты не закончила, – заметил Дилан. – Продолжай.

– Я надеялась, ты потерял интерес. История слишком жалостливая и выставляет меня не в лучшем свете.

Когда Миа стерла кетчуп с нижней губы, он вдруг, к своему изумлению, ощутил какой-то толчок, очень похожий на сексуальный интерес. Подавив эту мысль, Дилан откинулся на спинку стула.

– Я весь внимание.

Миа была стройной и изящной. Она не была накрашена, на ней не было украшений, однако держалась она с присущей ей природной женственностью. В школе Дилан однажды поцеловал Миа, скорее из любопытства, чем по какой-то другой причине. Ее пылкость удивила и встревожила его.

Теперь, вспоминая пятнадцатилетнюю Миа, он размышлял, что же его привлекло в ней. Она была тихой и робкой, хотя ей удалось пару раз одержать победу над ним, когда Дилан пытался забросить какой-нибудь проект или задание.

Ее внешность не была какой-то особенной, на взгляд мальчика-подростка. Женщина в ней только просыпалась, о груди не могло быть и речи, а фигуркой Миа напоминала маленькую девочку, хотя и была весьма развитой в других аспектах. Тем не менее что-то притягивало его к ней. За время занятий она ни разу не посмеялась над ним и не пошутила по поводу его неудач, никогда не относилась к нему снисходительно.

Теперь же, будучи взрослым, Дилан дивился тому, что Миа мирилась с его заносчивостью и упрямством. В итоге они стали друзьями, но в начале их отношений он долгое время вел себя как придурок. Более того, как неблагодарный придурок.

Миа допила колу, аккуратно сложила тарелки и забралась на диван с ногами.

– Дело в том, – продолжила она, наморщив нос, будто хотела сознаться в преступлении, – что искусственное оплодотворение – довольно дорогая процедура. Я-то рассчитывала, что, будучи молодой и здоровой, смогу забеременеть с первого раза.

– А ты не смогла.

– Нет. И когда приходили месячные, я плакала.

– Почему это было важно для тебя?

– Я хотела, чтобы у меня был кто-то только мой, кого я могла бы любить. Может, ты не помнишь, но мои родители довольно пожилые. Мама родила меня в сорок три года. Я очень любила маму и папу, но приняла их решение уйти на пенсию и уехать на юг. Даже живя в одном штате, мы не очень-то часто виделись.

– Почему?

Миа заколебалась:

– Они гордились тем, что я умная, но понятия не имели, что со мной делать. Когда я стала жить самостоятельно, эта пропасть только расширилась. Я не могла разговаривать с ними о моей работе. И, кроме того…

– Продолжай.

– Еще подростком я случайно узнала, что мои родители не хотели иметь детей. Мне довелось прочитать дневник мамы. Оказалось, что меня зачали, когда у мамы начиналась менопауза, и она думала, что уже не сможет забеременеть. Так что я оказалась не самым приятным сюрпризом во многих отношениях, но они сделали все, что могли. Я им за это благодарна.

Дилан подумал о своей большой, крепкой, иногда шумной семье. Вспомнил, как его мать любила всех своих сыновей, как нянчилась с каждым, даже когда они стали взрослыми. Конечно, случались и ссоры. Как без них? Но он не мог представить свою жизнь без матери и братьев.

– Мне жаль, – сказал он тихо. – Должно быть, это было нелегко.

Миа вздрогнула.

– Ну, ты же спросил, почему ребенок так важен для меня. Я хотела иметь кого-то, кто любил бы меня. Я хотела свою семью. – Она нежно положила руку на одеяльце малышки. – Пришлось сделать восемь попыток, и, когда врач объявил, что я беременна, это был самый чудесный день в моей жизни.

Поскольку Дилан совсем недавно видел ее слезы, он предположил, что эйфория долго не продлилась.

– Беременность протекала тяжело?

– О, совсем нет.

– Люди задавали вопросы?

– Моя команда была небольшой. И каждый из нас работал над отдельной частью проекта. Так что мы друг для друга были просто профессионалами, знакомыми, и ничего больше. Моя подруга Джанетт знала правду. Вообще-то, она полагала, что это плохая идея, и неоднократно пыталась меня отговорить. Но когда я забеременела, она стала меня поддерживать, даже ходила со мной на занятия для беременных и была в больнице, когда родилась Кора.

– Что пошло не так? Почему ты вернулась в Силвер-Глен и оказалась в моем баре?

– Ужасный вихрь событий. Моя работа хорошо оплачивалась, и я кое-что скопила, но все сбережения ушли на попытки забеременеть. Но даже это не было страшно, потому что я была готова немного затянуть поясок и снова накопить деньги. Однако я не учла такой фактор, как судьба.

– Что это означает?

– Когда я была в декрете, моя лаборатория закрылась, а вместе с ней прекратилось и финансирование. Так я стала молодой безработной матерью. К тому же девушка, с которой мы вместе снимали квартиру, решила поселить там своего парня.

Дилан сочувственно улыбнулся:

– Вот это подстава.

Она издала сдавленный смешок:

– Возможно, я не была бы настолько подавлена, если бы малышка Кора спала по ночам. Я не могу изменить ее распорядок дня, хотя прочитала немало книг о взаимоотношениях взрослых и детей.

– Я ее не виню. Я и сам так иногда настроен.

Его шутки вызывали у Миа невольную улыбку. Дилан всегда был душой компании. Некоторые парни вроде него, то есть богатые и симпатичные, были слишком самовлюбленными. Но он был их полной противоположностью.

Она почувствовала себя неловко. Он, должно быть, считает ее полной идиоткой. Пора уходить. Но в этот момент маленькая Кора пошевелилась и заплакала.

Лицо Дилана смягчилось, когда он посмотрел на крохотные ручки, молотящие по одеялу.

– Кто-то, похоже, собирается разозлиться.

– Мне нужно ее покормить.

– У тебя с собой детское питание? Я могу послать кого-нибудь из персонала.

– Э-э-э, нет, спасибо. Я сама кормлю ее… ну, ты понимаешь. Грудью.

Его шея покраснела. Миа могла поклясться, что он мельком взглянул на ее грудь и тут же отвел глаза.

– Конечно. Без проблем. В спальне есть удобный стул. Подойдет?

– Замечательно.

Миа пошарила в сумке, достала чистый подгузник и упаковку детских салфеток, чувствуя на себе его взгляд.

– Я не задержусь. Было приятно поболтать. Я покормлю ее и уйду.

Дилан встал вместе с Миа, внимательно наблюдая, как она взяла Кору на руки, покачивая ее, чтобы хныканье не переросло в громкий плач. К счастью, малышка успокоилась и даже заулыбалась.

– Не выдумывай, – сказал Дилан. – Я не тороплю тебя. Вообще, я хотел бы подержать Кору, когда ты закончишь. Не возражаешь?

Она с изумлением посмотрела на него. Огромный, сильный мужчина по имени Дилан Каванах хочет подержать ребенка? От этой мысли что-то теплое будто свернулось клубочком в животе.

– Конечно, я не возражаю. Но разве ты не занят?

Он засунул руки в задние карманы джинсов и покачал головой, на лице играла озорная ухмылка.

– Ты шутишь? Миа Лэрин вернулась в город, вся такая взрослая. Да это встреча месяца! Иди корми малютку. Я подожду здесь.

Глава 3

Дилан смотрел, как Миа удаляется в спальню и закрывает дверь. Его мозг гудел от множества разных мыслей и эмоций. Что произошло бы, если бы он не присел рядом с ней в баре? Она взяла бы ребенка и уехала? От этой мысли ему стало неловко. Интересно, Миа разыскивала его или все-таки встреча была случайной?

Он мерил комнату шагами, размышляя, сколько времени нужно женщине на кормление ребенка. Странным образом к этому примешивались глупые мысли о том, что сейчас Миа обнажила грудь, кормя малышку. Дилан не мог избавиться от желания войти и посмотреть…

Когда дело доходит до воспитания детей, женщинам приходится трудно. Можно сколько угодно говорить, что они могут совмещать материнство и карьеру. Но какой же это адский труд – стараться все успеть. Кроме того, мать и отец должны быть превосходно слаженной командой. Мать Дилана, оставшись вдовой с семью мальчиками, призвала на помощь старшего, Лиама. А у Миа нет никого.

Дилан мог на пару минут спуститься вниз. Мог включить телевизор. Мог присесть и расслабиться после долгого дня. Но вместо этого он метался по комнате. Откуда-то из подсознания всплывали удивительные факты. Например, как школьница Миа грызла ластики. Как она едва слышно вздыхала, если считала, что Дилан недостаточно старается. Как маленькая морщинка появлялась между ее бровями, когда она напряженно думала.

В те времена любовь Миа к непонятным Дилану книгам озадачивала его, смущала или злила. Став взрослым, он понял, что его неудачи в учебе были результатом очень специфической проблемы. Но до сих пор он вспоминал школу с внутренним содроганием, как бывает с давней обидой, которую трудно забыть.

Не сознавая того, что делает, Дилан подошел к двери спальни. Дверной замок не был заперт, сама дверь была старой и покосившейся. Щель между ней и дверной рамой постепенно увеличивалась. Дилан стоял завороженный, ему был виден лишь кусочек комнаты. Но этого было достаточно, чтобы заметить, как сияет лицо Миа. У него перехватило дыхание. Он оперся о косяк двери и прерывисто сглотнул, обнаружив, что одна ее грудь обнажена. Вообще-то шпионить непростительно. Но Дилан не мог отвести взгляд от матери и ребенка.

Для него это был абсолютно новый опыт, заставляющий грудь сжиматься. В последние месяцы ему было трудновато видеть Лиама с Зоуи… Захочет ли он когда-нибудь вот так себя связать?

Миа застегнула блузку, и Дилан поспешно отступил. Когда она вошла в гостиную, он листал журнал. Он взглянул на нее и улыбнулся:

– Ну что, ее животик наконец полон?

– Как никогда. Она сейчас в отличном настроении, если ты всерьез собирался ее подержать.

– Еще как.

Когда Дилан брал малышку, он случайно коснулся груди Миа. Взрослого мужчину это не должно было смутить. Однако он только и думал, что об округлых очертаниях ее груди. Дилан отвернулся, чтобы скрыть возбуждение.

– Она прекрасна.

– Я согласна, хотя, думаю, мое мнение нельзя назвать беспристрастным.

Краем глаза он видел, как Миа снова присела на диван. Дилан кружил по комнате, напевая песенки, повторяя обрывки детских стишков, которые помнил с детства. Он мог поклясться, что огромные темные глаза Коры, такие же, как у ее матери, пристально смотрели на него.

Он тихо проговорил:

– Она будет очаровательной. Я полагаю, она со мной флиртует.

Не услышав ответа, Дилан оглянулся. Миа свернулась калачиком на диване, положив руку под щеку. Вероятно, она заснула моментально.

Он покачал головой, глядя на Кору:

– Придется тебе, кроха, дать маме отдохнуть. Она вымоталась.

Размышляя, как лучше поступить, Дилан решил спуститься вниз. Во всех общественных местах города действовал запрет на курение, так что малышке ничто не угрожало. К тому же Миа сама принесла ее в бар. Она вряд ли станет возражать.

Миа просыпалась медленно, полностью дезориентированная. Кора плачет? Она прислушалась и вспомнила, где находится. Но, сев и оглядевшись, женщина не увидела ни свою дочь, ни Дилана.

Повторяя, что повода для паники нет, Миа потерла лицо руками в попытке стряхнуть дурман. Сон ее взбодрил, но этого было недостаточно. Она встала и потянулась.

Миа поправила одежду, причесалась и спустилась вниз. В баре все еще было многолюдно. Взглянув на часы, она застонала. Было уже за полночь. Она нашла Дилана на диване за столиком. Он играл с ее дочкой. Вокруг толпились женщины, тающие от восторга. Вот теперь перед ней был Дилан, которого Миа помнила. Правда, она не была уверена, что ей нравится, как ее ребенка используют в качестве приманки для поклонниц.

Здоровяк за барной стойкой, который подавал напитки, помахал ей, продолжая обслуживать клиентов. Боже, что подумает персонал Дилана о ней? О Коре?

Набравшись смелости, Миа направилась к Дилану. Она, конечно, немного поднаторела в общении со времен школы, но подойти к группе незнакомых людей по-прежнему было для нее нелегкой задачей. Она покашляла, чтобы привлечь его внимание.

– Мне пора, – сказала она.

Он благоразумно сделал вид, что удивлен:

– Извини. Я не видел, что ты здесь. Выспалась?

Выражение лиц всех женщин стало одинаковым.

Шок. Смятение. Видно было, что они оценивают ситуацию. Миа хотела им сказать, что повода для беспокойства нет, но сочла, что момент не самый подходящий. Она протянула руки:

– Давай мне ее. Спасибо за ужин.

Дилан выбрался из-за столика, и окружавшая его толпа расступилась. Он подошел к Миа:

– Какого черта ты торопишься?

Она зажала ушки Коры ладонями и сердито ответила:

– Следи за своей речью. Удивительно, что тебе комфортно в обществе Коры. Ты выглядишь таким домашним. Или это не более чем приманка для фанаток?

Его брови взлетели вверх, однако он не выпускал малышку.

– Маленькая Миа, которую я знал, никогда не говорила с сарказмом.

– Маленькая Миа, которую ты знал, боялась сказать гусю «кыш». Я уже не ребенок.

Дилан пристально посмотрел на нее. Его взгляд был жестким. Так мужчина смотрит на женщину.

– Нет, ты определенно не ребенок.

Казалось, он и сейчас флиртовал – бездумно, ведь она точно знала, что не интересует его.

– Отдай мне моего ребенка.

Но Дилан лишь крепче прижал к себе Кору и взглядом указал куда-то в глубь зала.

– У меня там маленький кабинет. Дай мне пятнадцать минут. Затем, если захочешь уйти, я не буду тебя останавливать.

Миа ощутила смущение и усталость, а еще самую настоящую подавленность. Но у нее не было сил, чтобы устроить ему сцену и отобрать Кору.

– Ладно. Пятнадцать минут.

В кабинете Дилана царил беспорядок. Наверное, история о бухгалтере была правдой, потому что на поцарапанном дубовом столе, приспособленном под письменный, в беспорядке лежали кипы чеков и счетов. Дилан, по-прежнему держа Кору, указал Миа на один из двух стульев, втиснутых в тесную комнатушку.

– У меня к тебе предложение.

– Ты, наверное, чересчур озабочен, если делаешь предложение кормящей матери с ужасной стрижкой и две недели не бритыми ногами.

Он поморщился:

– Раньше ты была гораздо мягче, Миа Лэрин.

– Теперь я мать. Я не имею права быть тряпкой. Может, все-таки отдашь ее мне?

Дилан поцеловал макушку Коры, покрытую крохотными волосиками.

– Ты забыла, что у меня пять младших братьев. Я поменял за свою жизнь множество подгузников.

– Это было давно.

– Ну да, давно.

Если он и хотел чего-то добиться этим странным разговором, то явно не торопился перейти к делу.

– Что тебе нужно от меня, Дилан?

Его улыбка была обворожительной. Увидев ее, даже старая дева-учительница сказала бы «да».

– Я хочу предложить тебе работу.

– Какую?

Дилан показал на хаос бумаг:

– Будешь моим бухгалтером.

– Смешно. Я абсолютно в этом не разбираюсь.

– Ты гений, – произнес Дилан значительно мягче. – Бухгалтерия бара не требует знания высшей математики.

– Мне не нужны подачки от тебя, Дилан. Но спасибо за предложение.

Глядя, как он рассеянно поглаживает по головке ее дочь, Миа поняла, что не очень-то хочет уходить. Дилан был таким большим, сильным, его руки так нежно держали Кору…

– Это была бы взаимная помощь, – настаивал он. – Я предлагаю тебе квартиру и питание, по крайней мере до тех пор, пока ты не устанешь от здешней готовки. Я живу в пяти милях отсюда, так что не буду мешать тебе. Имеется сигнализация. Когда бар закрыт, ты будешь в полной безопасности. У нас иногда шумно, но кондиционер и звукоизоляция сделают свое дело.

– Зачем ты помогаешь мне?

– Тебе нужно время, чтобы собраться с силами. Мне нужен бухгалтер. Не придется беспокоиться о яслях. Кора здесь всегда желанный гость. Кроме того, ты будешь получать зарплату. Конечно, она не идет ни в какое сравнение с твоим прежним доходом, но все же твоя жизнь будет устроена, и ты сможешь спокойно поискать другую работу.

Не будь Миа в отчаянии, она тут же отказалась бы. Но прежде чем начать поиски работы, нужно обновить резюме, к тому же мысль о том, что она сможет проводить больше времени с Корой, была крайне соблазнительна. Бухгалтерию можно вести, пока девочка спит. И все же что-то ей не нравилось.

Покачав головой, Миа внимательно посмотрела на Дилана:

– Вряд ли ты предлагаешь работу всем встречным, кого обидела судьба. Так почему я? Почему сейчас?

– Мне кажется, ты догадываешься, – сказал он, пристально глядя ей в глаза. – Я слишком многим тебе обязан и вряд ли смогу когда-нибудь расплатиться. Мне жаль, что в свое время, будучи глупым подростком, я был слишком горд и не оценил то, что ты для меня сделала. Спасибо, Миа. За все. Я предлагаю тебе работу. Прошу, позволь мне сделать это для тебя.

– Ты что, серьезно? Это было давно, Дилан. И мне нравилось заниматься с тобой. Ты мне ничего не должен.

– Тогда поработай у меня ради Коры. У тебя есть шанс посвятить ей много времени. Разве этого недостаточно, чтобы сказать «да»?

Сорок пять минут спустя Миа сняла номер в придорожном мотеле. Обшарпанная комнатенка была типичной для таких заведений, в ней было очень жарко и душно. Дилан пытался уговорить ее переночевать над баром, но ей необходимо было взвесить все за и против, а для этого требовалась некая дистанция.

Преимущества были очевидны. Она сможет почти все время быть рядом с дочерью. Ей сразу выплатят зарплату. Не нужно искать жилье. И кроме того, выбирать ей было в общем-то не из чего. Когда-нибудь она найдет работу в Роли-Дарем, если какой-то лаборатории будет нужен сотрудник с такой квалификацией, как у нее. Если повезет, работодатель предложит место в детском садике со скидкой для сотрудников. Однако найти такую работу непросто, а у нее нет ни денег, ни жилья.

Если она согласится поработать для Дилана, у нее появятся крыша над головой, еда и время, которое она посвятит Коре и неспешным поискам работы. Глупо отказываться, разве не так?

Почему же она колеблется?

Все дело было в Дилане. Девочке-школьнице можно влюбиться без памяти в популярного старшеклассника – это в порядке вещей. Но, как совершенно верно подметил Дилан, Миа давно выросла. И ее реакция на него была пугающей.

Все ее попытки завязать отношения оканчивались провалом. Пока она не оказалась в баре, Миа считала, что ее не очень-то интересуют мужчины и секс. Однако, столкнувшись лицом к лицу с Диланом, она поняла, что все эти годы скрывала от себя правду.

Дилан был не просто популярным парнем. Еще в юности он открыл для Миа ее собственную привлекательность. Его мужская сила и притягательность заставляли ее чувствовать себя настоящей женщиной. Остальные же видели в ней, прежде всего, ум.

Благодаря своим способностям она работала над интереснейшими проектами, но иногда чувствовала себя роботом. Никого, казалось, не интересовали ее эмоции или – боже упаси! – нужды.

Хотя, честно говоря, все обстояло не так уж плачевно. Джанетт была прекрасной подругой. Именно Джанетт познакомила Миа с профессором ботаники, с которым они встречались полгода. Он регулярно провожал ее домой и оставался на ночь. Миа было хорошо рядом с ним: он был отличным собеседником, невзыскательным человеком, разделял ее интересы, вращался в тех же кругах, что и она.

Но в их отношениях не было искры, не было страсти, что означало неизбежное расставание.

С Диланом же страсть выходила на первое место – подобно бушующему лесному пожару, она поглощала все. Причем испытывала ее, прежде всего, Миа. Достаточно было взглянуть на него, и она вспоминала, что испытывала, будучи пятнадцатилетней. Дилан был единственным мужчиной, сумевшим разбудить в ней подобные чувства.

Это обескураживало. Позволить первой сумасшедшей влюбленности испортить ее отношения с другими мужчинами – значит обречь себя на одиночество. С другой стороны, можно попробовать обрести контроль над своими эмоциями. Общаясь с Диланом, она поймет, что мальчик, бывший ее кумиром, – обычный мужчина, такой же, как все. Можно пофлиртовать с ним или даже переспать, а затем идти своей дорогой.

Миа устроила Кору в детской переноске и вздохнула с облегчением, увидев, что та свернулась клубочком и затихла.

Приняв душ и переодевшись, стараясь при этом не издать ни звука, она заползла в кровать и зевнула. Миа пообещала Дилану, что ответит завтра. Он дал ей номер своего телефона. Однако иные мысли занимали ее. Если она останется в Силвер-Глен на шесть-восемь недель – в зависимости от того, как долго придется искать работу по специальности, – хватит ли этого времени, чтобы выкинуть Дилана из головы?

У нее перехватило дыхание, а ягодицы напряглись.

Джанетт тоже была родом из этих мест, это и помогло им сблизиться. Джанетт поддерживала связь кое с кем из родственников в Силвер-Глен, и пару лет назад они рассказали о разорванной помолвке Дилана с молодой актрисой.

Насколько знала Миа, с тех пор Дилан стал гулять направо и налево. Так что не стоит испытывать угрызения совести из-за того, что она собирается использовать его в своих целях. Все равно у него нет любимой женщины.

А когда Миа найдет работу, они с Корой уедут.

Малышка спала, но к женщине сон не шел. Ее пульс был учащенным и неровным, дыхание – прерывистым. Возбуждение, которое она испытывала, перемешивалось с недоверием и страхом. Боже, с чего она взяла, что сможет соблазнить мужчину, не говоря уже о красавчике Дилане Каванахе?

Чувствуя, что нервы вот-вот сдадут, Миа потянулась за телефоном. Дрожащими руками она набрала сообщение: «Я согласна, но только до тех пор, пока не найду настоящую работу».

Дилан ответил через полторы минуты. Он что, спал? Представив его обнаженным под тонкой простыней, Миа задрожала.

Наконец телефон тихо звякнул: пришел ответ. «Прекрасно. Тебе помочь с переездом?»

«Нет. Мне помогут друзья – упаковать вещи или посидеть с ребенком. Когда я должна приехать?»

«Сколько тебе нужно времени? Неделя? Десять дней? Чем скорее, тем лучше. Я утопаю в счетах».

«Если кого-то найдешь вместо меня, дай знать».

«Я не хочу никого другого. Я хочу тебя».

Глава 4

Отправив последнее сообщение, Дилан застонал. Оно было весьма двусмысленным. Но конечно же чопорная и сдержанная Миа не увидит подтекста. Наконец-то он отплатит ей за все, что она когда-то для него сделала. Любой уважающий себя мужчина считает возвращение долга вопросом чести. Все эти годы Дилану было стыдно за то, как он с ней обращался. Он был слишком самоуверен и одновременно смущен провалами в учебе, чтобы выказывать расположение и уважение пятнадцатилетней серой мышке.

Если бы его бухгалтер не уволилась, Дилан все равно нашел бы способ помочь Миа. Но по счастливой случайности вышло так, что он вроде бы нуждался в ее помощи, а на самом деле мог предоставить им с Корой бесплатное жилье. Это обстоятельство значительно облегчало его совесть.

Дилан распластался на животе, чувствуя, что сон его одолевает. В такие моменты он завидовал своему брату Лиаму. Каково это – когда любимая женщина лежит рядом с тобой каждую ночь? Пылкая Зоуи была именно той женщиной, в которой нуждался не в меру серьезный Лиам.

В последние месяцы Дилан слышал смех брата гораздо чаще, чем прежде. Лиам стал счастливым, расслабленным, гораздо более добродушным. Когда отца не стало, Лиам, тогда шестнадцатилетний парнишка, рано повзрослел, помогая матери управлять отелем «Серебряные буки».

В то время как остальные братья были свободны в выборе жизненного пути, Лиам вынужден был смириться с судьбой и пойти по предначертанной ему дорожке. Он говорил, что это его устраивает, что управление отелем вместе с матерью, Мейве Каванах, приносит ему радость.

Несмотря на это, Дилан надеялся, что Зоуи подарит брату те простые радости, что делают жизнь каждого мужчины не зря прожитой. Ведь Лиам был классным парнем, он заслуживал лучшего.

Дилан глубоко вздохнул, засыпая. Нужно еще покрасить квартиру до приезда Миа, переставить мебель, чтобы освободить место для детской кроватки и даже, может…

К счастью, Миа была не из тех, кто не в силах расстаться с ненужным барахлом. Все ее имущество состояло из книг и книжных шкафов, кухонной утвари и одежды. С помощью Джанетт она за один выходной упаковала часть вещей в коробки, отправив остальные на хранение. Она заплатила за три месяца вперед, будучи уверенной, что к концу этого срока будет твердо стоять на ногах.

Миа по-прежнему подозревала, что Дилан специально придумал эту работу, чтобы отблагодарить ее и справиться с муками совести. Эти его порывы не воспринимались ею всерьез. То, что она делала для него когда-то, было совершенно бескорыстным. Однако Миа не собиралась отказываться от возможности устроиться с комфортом и провести немного времени с Корой. Восемь-двенадцать недель, не больше… Самый разумный вариант.

Шанс же стать очередным увлечением Дилана она воспринимала как бонус. Он мужчина. Она женщина. Все, что нужно, – заставить его чаще обращать внимание на изгибы ее фигуры, а не на мозг.

Отъехав от дома и помахав Джанетт в зеркало заднего вида, Миа почувствовала себя опустошенной, хотя и радовалась возможности открыть новую страницу своей жизни, а не дергаться от страха и неудач, которые преследовали ее весь прошлый месяц. Дурные предчувствия рассеялись. Это было чудесно – вернуться в Силвер-Глен.

Через пять часов Миа свернула к «Серебряному доллару» и едва успела затормозить, чтобы не врезаться в пожарную машину. Впереди виднелись бело-оранжевые заграждения – похоже, дальше пути не было.

Она опустила боковое стекло и заговорила с полицейским:

– Что случилось?

Тот пожал плечами:

– Пожар, но все уже под контролем.

Миа резко выдохнула:

– Дилан?

Должно быть, она побледнела, потому что полицейский поспешил ее успокоить:

– Никто не пострадал, мэм. Это случилось рано утром, в здании никого не было.

Миа откинулась на спинку сиденья:

– У меня здесь назначена встреча.

Офицер бросил взгляд на Кору, энергично сосавшую пустышку.

– В баре? – скептически поинтересовался он.

– Мистер Каванах предложил мне работу бухгалтера. Я въезжаю в квартиру на втором этаже.

Полицейский покачал головой:

– Это невозможно, мэм. Надеюсь, у вас есть запасной вариант. Второй этаж полностью разрушен.

Дилан прислонился к фонарному столбу, угрюмо обозревая то, что осталось от его бара. К счастью, первый этаж пострадал лишь от дыма и воды. Но открыться «Серебряный доллар» сможет не скоро. Разумеется, персоналу полностью выплатят жалованье. Однако это не решает проблему новой сотрудницы с ребенком.

Он почувствовал, как кто-то похлопал его по руке. Дилан повернулся и увидел Миа, прижимающую к груди Кору.

– Что произошло?

– К сожалению, я сам виноват. Всю неделю держалась адская жара, и я оставил вентиляторы в окнах работающими на полную мощность. Мне хотелось, чтобы вам с малышкой было комфортно. По словам начальника пожарной инспекции, причиной пожара стало замыкание одного из них.

Миа оглядела здание и вздохнула:

– Ну что ж, я полагаю, на этом все.

– Что ты имеешь в виду?

– Мы с Корой возвращаемся в Роли.

В ее тоне Дилан уловил нечто вроде смирения.

– Не говори чепуху! Ничего не изменилось, за исключением того, где вы с Корой будете ночевать. У меня огромный дом, в нем достаточно места для гостей.

Она вздернула подбородок:

– Мне не нужна милостыня. Это даже не обсуждается.

Неужели у нынешней Миа крутой нрав?

– Я тебя вообще-то нанял и подам в суд за нарушение контракта, если ты уйдешь.

Ее глаза сузились.

– Не валяй дурака!

– Бар в ужасном состоянии, но бумажной работы полно.

– Мне придется найти съемную квартиру, пока здание будут ремонтировать.

– Во-первых, в Силвер-Глен трудно найти жилье. А если и найдешь, тебя заставят подписать договор аренды на год. Вы с Корой так долго здесь не пробудете.

– У тебя на все есть ответ, не так ли?

– Будет не так уж плохо, обещаю. У меня большой дом. Я тебя не побеспокою.

– А если тебя побеспокоит ребенок? Кора плачет по ночам.

Дилан улыбнулся, чувствуя, что настроение улучшается, несмотря на не заладившийся с утра день.

– Я переживу. Ну же, Миа. Перестань мыслить стандартно. Мы когда-то были друзьями.

– Я изменилась. Я больше не позволяю людям помыкать мной.

– Насколько я помню, ничего подобного между нами не происходило, – пожал плечами он. – В конце концов, это ты распоряжалась мной, заставляя делать то одно, то другое.

– Мне приходилось быть строгой только из-за твоего упрямства.

– Я изменился, – сказал Дилан, повторяя ее слова и даря ей самую ангельскую улыбку.

– Я должна в этом убедиться.

– Ну вот, договорились. Сейчас я найду свою машину, и можешь ехать за мной следом.

– Но я не соглашалась на этот абсурдный план.

– Но ты же знаешь, что в итоге согласишься. Насколько я могу судить, тебе придется провести со мной несколько недель. Ну же, выше нос, Миа. Будет не так уж плохо.

Миа знала, что Дилан Каванах богат. Но при общении с ним эта мысль отходила на задний план. Он всю жизнь всем доказывал, что является самым обычным парнем: не носил броскую одежду, дорогие часы, не пользовался серебряными приборами.

На самом деле все обстояло иначе. У Миа было достаточно времени, чтобы обдумать это, пока она ехала следом за большим черным пикапом Дилана по извилистой дороге за город. Свернув с шоссе на лужайку, заросшую плакучими ивами, они оказались в зеленом прохладном коридоре из листвы, пронизанном солнечными лучами.

Колесо машины Миа попало в ямку, автомобиль немного тряхнуло, но в целом дорога была в хорошем состоянии. Кора спала. Они проехали поворот, и показался дом Дилана.

Назвать это чудо домом – все равно что утверждать, будто «Мона Лиза» нарисована пальцами. Дилану и архитектору удалось создать нечто магическое, сказочное. Здание из камня, темной древесины и меди посреди рощицы смотрелось так естественно, будто вечно там стояло. Ближе к дороге бежал ручеек, через который был перекинут причудливый мостик. Неподалеку стояла беседка.

Повсюду цвели цветы, создавая впечатление не аккуратного садика, а диких джунглей, будто растительность завоевала все свободное пространство. Миа захотелось немедленно окунуться во все это великолепие, но Кора проснулась, как только машина остановилась.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.