Алина Брюс
Проклятие Энтаны

КНИГА 1

ИЗГНАННИКИ ЗЕННОНА

КНИГА 2

ТЕНИ АЛЬВИОНА

КНИГА 3

ПРОКЛЯТИЕ ЭНТАНЫ

Иллюстратор Маргарита Чечулина (Greta Berlin)

Автор обложки Анастасия Галенко (Merlin.ann)

© Алина Брюс, текст, 2024

© ООО «Издательский дом «Тинбук», 2024

Глава 1

Ливень разразился, едва тюремная повозка тронулась с места. Тяжелые капли застучали по крыше, и вскоре цокот копыт заглушило шелестом водяного потока. Сквозь зарешеченное окошко брызги попадали на пол, и я сдвинулась к середине сидения, ближе к сестре, но Кья́ра не пошевелилась. Как и И́мрок Дейн, восседающий напротив в черной униформе Главы Карателей.

Наш с Кьярой родной отец.

Безумие. Я ведь до сих пор не видела его лица – с момента встречи в Квартале Теней он оставался в маске.

Что же он задумал? Зачем хочет отправить нас в Энта́ну?..

Имрок Дейн молчал и, казалось, был погружен в размышления, но несколько раз, осмелившись посмотреть на него, я ловила пристальный взгляд, жалящий холодом даже сквозь прорези маски.

Стиснув сложенные на коленях руки, я постаралась не выдавать собственного волнения, но изнутри меня так и терзало беспокойство: где Кинн? Где Нейт, Ферн, Тайли и Донни, вызвавшиеся нам помочь? Когда мы с сестрой – последними из нашей группы – покинули Квартал Теней, на улице стояли лишь Каратели, собирающиеся затолкнуть тележку с едой, да закрытая повозка, в каких перевозили преступников. На вопрос Кьяры «Где все?» Имрок Дейн ничего не ответил.

К счастью, поездка оказалась недолгой.

Когда мы остановились, небо осветила молния и с нарастающей злостью пророкотал гром. Дверь распахнулась, и встретивший нас Каратель черным размытым силуэтом метнулся обратно в укрытие. Я поежилась. Вход в дом темнел совсем рядом, но по мостовой и тротуару бежали стремительные потоки – словно Рассна вышла из берегов и решила затопить город.

– После вас, – сказал Имрок Дейн, и даже сквозь шум ливня его голос прозвучал отчетливо.

Искоса взглянув на Кьяру и подхватив подол, я коротко вздохнула и первой нырнула под хлесткий дождь. Всего пара шагов, но я промокла насквозь и вся покрылась мурашками. У входа Каратель подхватил меня под руку и повел налево по ярко освещенному коридору, и я с благодарностью оперлась на него, опасаясь поскользнуться в мокрых туфлях. Наконец мы остановились у дальней двери, Каратель открыл ее ключом и пропустил меня внутрь. Первым, что я почувствовала, было блаженное тепло, идущее от жарко растопленного камина. И лишь затем обратила внимание на друзей, сгрудившихся у дивана напротив.

– Вас что, заставили плыть? – звонко спросил Донни.

– Почти, – бросила Кьяра из-за моей спины.

– А где Кинн? – вырвалось у меня.

Ферн нахмурился и отвернулся, а Нейт неловко переглянулся с Тайли и ответил:

– Не знаем. Его увели первым.

Несмотря на тепло в комнате, меня снова пробрал холод.

– Вы же так замерзнете, – сказала Тайли, – идите к огню, погрейтесь.

Мы с Кьярой подошли к камину, где она тут же скинула туфли и поставила их на решетку для просушки. Я последовала ее примеру, жалея, что не могу снять при всех чулки, неприятно липнущие к ногам. Обернувшись, я увидела, что все с ожиданием смотрят на нас с сестрой.

– Вам объяснили, зачем нас отправляют в Энтану? – спросил наконец Нейт.

Я покачала головой, а Кьяра с презрением заметила:

– Не удивлюсь, если нам скажут об этом только на месте.

– А когда мы поедем, тоже пока непонятно? – робко поинтересовалась Тайли.

– Пока нет, – была вынуждена признать я.

– Явно не в ближайшее время, – предположила сестра. – Погода сейчас не для путешествий. – Подтверждая ее слова, за окном вновь прогрохотал гром. – И потом, – добавила она, – надо еще повозки подготовить. Не отправят же нас пешком.

– Думаешь? – подал голос Ферн. – А мне кажется, от этого Дейна всего можно ожидать.

– Повозки нужны хотя бы для того, чтобы мы не сбежали, – сухо ответила Кьяра. Лица у всех помрачнели – у всех, кроме Донни, который, наоборот, широко улыбнулся и заявил:

– Ну, лучше повозки, чем пешком.

Глаза его горели предвкушением, словно он чувствовал себя не пленником, а героем необыкновенного приключения.

Возможно, в чем-то он был прав.

Энтана… Колыбель Серры. Самый северный город материка, хранящий могилы Прародителей и подаривший нам старейшую Академию камневидцев. Побывать там было мечтой каждого серрийца.

Но это было раньше. А сейчас… Я вспомнила слова торговца Лайна: «Энтана мертва. Проклята». Потому что двадцать лет назад именно оттуда пришли Тени.

Зачем Имроку Дейну отправлять туда нас с Кинном?

Я пропустила короткие волосы сквозь пальцы, чтобы просушить, краем уха уловив, как Донни расспрашивает остальных об Энтане. Но сосредоточиться на разговоре не получилось – мысли снова вернулись к Кинну.

К тому изумлению и радости, которые появились в его глазах, когда я во всеуслышание призналась ему в своих чувствах.

Мне надо увидеть его. Убедиться, что с ним всё хорошо. Обнять.

Но новостей о Кинне не было. Один раз нам принесли густую похлебку, согревающе горячую и пряную, – однако на наши расспросы Каратели не реагировали. Моя одежда успела полностью высохнуть, когда дверь снова открылась.

– Госпожа Вира, господин Дейн вас ожидает.

Я вздрогнула – настолько отвыкла от обращения «госпожа», а заметив удивление на лицах остальных, ощутила неловкость. Меня словно ставили выше других лишь потому, что «господин Дейн» оказался моим отцом.

Надев туфли, я торопливо всем улыбнулась и, чувствуя, как всё внутри дрожит от волнения, последовала за Карателем на второй этаж. Здание выглядело нежилым, казенным: безликие светлые стены, голые полы и характерный запах бумаг и пыли. И только сложно украшенные бронзовые держатели с люминариями выдавали альвионскую тягу к изыскам.

Имрок Дейн ждал меня в одиночестве.

Я так надеялась увидеть Кинна, что на мгновение растерялась и застыла на пороге полупустой комнаты. Каратель легонько подтолкнул меня в спину и закрыл дверь с той стороны.

– Где он? – тут же спросила я.

Глава Карателей неторопливо отошел от окна и, обогнув стол, приказал:

– Подойди сюда.

Я с опаской приблизилась к нему.

– Руку.

После того как этот человек приставил к моему горлу кинжал, мне не хотелось, чтобы он касался меня, но я стиснула зубы и протянула правую руку, сдерживая дрожь. Однако он всего лишь достал из кармана браслет с темно-фиолетовым роммием, искажающим звуки голоса, и застегнул его на моем запястье. Я хотела отступить, но он без предупреждения взял меня за левую руку и отдернул рукав. И, помедлив, дотронулся до зеленоватых хризалиев.

– Да… Узнаю Мири́ю, – по его голосу было сложно определить, с каким чувством он это сказал – с одобрением, пренебрежением или просто констатируя факт.

Отпустив мою руку, он велел:

– Садись.

Я заняла стул напротив стола и, едва дождавшись, пока Имрок Дейн сядет сам, повторила свой вопрос:

– Где Кинн?

– С твоим другом всё в порядке.

Слово «пока», непроизнесенное, так и повисло в воздухе, и я стиснула кулаки.

– У нас с ним состоялась весьма содержательная беседа, – продолжил он как ни в чем не бывало. – Надеюсь, ты проявишь равное благоразумие и ответишь на все мои вопросы, ничего не утаивая.

С трудом сдерживая вспыхнувшую злость, я сказала:

– Вы требуете откровенности, однако сами даже не открыли свое лицо, отец.

Он несколько секунд сверлил меня взглядом, затем еле заметно пожал плечами и, откинув капюшон, снял маску.

Горло перехватило.

В свое время, разглядывая портрет отца – Э́рена Линда – и замечая, как мало у нас общего, я убеждала себя, что это, несомненно, оттого, что внешностью я пошла в маму.

Однако теперь крохотная искорка надежды, тлевшая в моей душе, погасла. Любой, кто увидел бы меня рядом с Имроком Дейном, догадался бы, что мы близкие родственники, – так мы были похожи.

Должно быть, он был ровесник дяди Дана, но казался моложе: не носил ни бороды, ни усов, а в его черных волосах, которые унаследовала Кьяра, не блестела седина. Его отличала зрелая, мужественная красота, а в серо-голубых – как у меня – глазах виднелся цепкий, холодный ум.

Внезапно мне захотелось, чтобы он надел маску обратно.

Как и сестра, он говорил с альвионским выговором, и если забыть о йеллионе, показавшем наше родство, если не видеть это лицо, то можно было бы притвориться, что всё неправда: что передо мной совершенно чужой человек.

Имрок Дейн словно почувствовал мои переживания и со слабой усмешкой сказал:

– Когда требуешь откровенности, необходимо обладать мужеством, чтобы ее принять.

Я постаралась взять себя в руки и спокойно спросила:

– Для чего вы собираетесь отправить нас в Энтану?

Он оценивающе посмотрел на меня.

– Прежде чем я расскажу о вашем задании, я хочу услышать всё, что ты знаешь о камне: как он оказался у вас, как ты его пробудила. Надеюсь, мне не стоит напоминать, что ложь неуместна? Я пойму, если ты станешь говорить неправду. И будет весьма прискорбно, если из-за этого кто-нибудь пострадает, не так ли? Например, тот бойкий мальчишка… Донни?..

В груди у меня похолодело.

– Вы же сказали… нам понадобится помощь… Они нам нужны.

– Все – нет.

В его голосе не было угрозы, одно спокойствие, но меня парализовало от ужасающего осознания: на самом деле все, кого я оставила внизу, – заложники.

Я подумала о Донни, который с таким восторгом покинул Квартал Теней, о сестре, о Нейте с Ферном и о Тайли – все они были готовы отправиться в неизвестность ради нас с Кинном. И, опустив голову, прошептала:

– Спрашивайте.

После короткой паузы Имрок Дейн произнес:

– Я рад, что мы друг друга поняли, Вира.

* * *

Он заставил рассказать меня всё: и об изгнании, и о тайнике, где Ронс Те́ррен спрятал эрендин, и о Псах, и о Лисицах-торговцах, и об Утешителе Йе́наре, и о том, что произошло у Храма Серры-на-Перепутье, и о том, как благодаря разбуженному камню мы выживали в Квартале Теней.

Наконец Имрок Дейн откинулся на стуле и, глядя на меня в упор, проговорил:

– Ты уверена, что больше ничего не знаешь?

Мое дыхание участилось. Я ни словом не обмолвилась о том, что эрендин на самом деле – это камень-сердце. И умолчала о карте Ронса Террена и зашифрованном в ней послании: «Каково сердце, таков и камень».

Вдруг Имрок Дейн резко встал, вытащил что-то из ящика стола и, подойдя ближе, сунул в руки потрепанную книжицу. Вздрогнув, я узнала «Падение Альканза́ра».

– Откуда?.. – начала я и прикусила язык.

– Значит, она тебе знакома, – в его голосе послышались довольные нотки.

Я погладила пальцами шероховатую обложку чайного цвета: прямо в центре, сразу под названием, виднелась некрасивая вмятина, а сбоку темнели бурые пятна. Что с ней произошло?.. Я пролистала ее, и на мои колени выпал засохший фиолетовый цветок. С замиранием сердца я его узнала: медвяница. Я вспомнила, как Олеа, застенчиво улыбаясь, протягивал мне эти цветы, и на глаза набежали слезы – я часто заморгала, чтобы их прогнать.

– Откуда она у вас? – повторила я чуть охрипшим голосом.

– Эта книга была найдена в сумке одного из зеннонских Карателей, которые перехватили вас с Кинном.

– Зачем она ему?.. – озадаченно спросила я.

Имрок Дейн усмехнулся.

– Меркантильный интерес, это очевидно. Удивительно другое. В свое время эту книгу украли разбойники, и мне поручили ее вернуть. Но тогда все мои поиски оказались безуспешны. И вот, спустя столько лет, она наконец в моих руках… Скажи, что тебе дало чтение этой истории?

Во рту у меня пересохло.

– Это всего лишь легенда…

– В каждой легенде есть доля правды, не находишь?

Он достал из кармана черный кожаный мешочек и вытащил оттуда осколок, наполненный танцующими искрами. Несколько секунд мы молча наблюдали за ними, потом Имрок Дейн сказал:

– Мирия прекрасно знала, что это осколки камня-сердца, когда украла их у меня.

– Украла у вас?.. – эхом повторила я, чувствуя, как неприятно сжимается что-то в груди. А потом медленно спросила, вспоминая наш давний разговор с Кинном: – Как они у вас оказались? Ведь это альвионские камневидцы пытались пробудить их… Но вы Глава Карателей, а не Глава Гильдии камневидцев.

Имрок Дейн лишь приподнял брови, словно спрашивая: неужели я считаю, что он ответит?

– Почему?.. Почему мама это сделала? – в отчаянии прошептала я. – Зачем увезла в Зе́ннон? Кьяра упоминала, что она дала какую-то клятву…

С бесстрастным лицом он убрал камень в мешочек, сел обратно на свое место и только после этого произнес:

– Боюсь, что спрашивать об этом нужно было саму Мирию.

Я внимательно посмотрела на него и с нарастающей уверенностью проговорила:

– Вы знаете… Вы всё знаете, но мне не говорите. – Он продолжал спокойно взирать на меня, но в глубине его глаз как будто что-то дрогнуло. – Тогда расскажите мне о ней хоть что-нибудь!.. Как вы познакомились? Когда? – Он по-прежнему молчал, и я со злостью добавила: – Скажите хоть, как так оказалось, что вы мой отец? Вы ведь не знали, что я ваша дочь?

Имрок Дейн издал сухой смешок.

– Не знал. До тех пор, пока не побеседовал с Матушкой Алли́вией, мне и в голову не приходило, что дочь Мирии и Эрена Линда имеет ко мне какое-то отношение. Как я мог считать иначе? Конечно, я удивился, когда узнал, что Мирия заново выскочила замуж – оставив к тому же здесь Кьяру. Но… она же украла осколки и всеми силами хотела их сохранить – что ж, вероятно, она посчитала, что новоиспеченный муж обеспечит ей лучшую защиту, если она поскорее родит ему ребенка.

Сквозь стиснутые зубы я прошептала:

– Но мама была беременна мной.

– Да… Беднягу Линда, очевидно, ждал неприятный сюрприз. Хотя, если честно, сомневаюсь, что Мирия сказала ему всю правду. Я видел его однажды, до Теней, – он приезжал сюда, в Альвио́н, в Академию камневидцев, представлял свои научные изыскания. Типичный изобретатель, погруженный в себя. Думаю, Мирии не стоило никакого труда скрыть от него истинное положение дел.

Кровь у меня вскипела.

– Прекратите! Прекратите говорить так о моих родителях!

– Это была случайность. Ошибка, – с непроницаемым лицом сказал он.

– Что было? – переспросила я, сбитая с толку – было не похоже, что он извиняется.

– За несколько месяцев до того, как Мирия сбежала, наши отношения дали сильную трещину. Она от меня отдалилась. А накануне празднования Дня открытия Серры она вдруг пришла ко мне, желая помириться, отослала Кьяру с няней… – В голосе Имрока Дейна послышался отзвук какого-то чувства. – Идеальный романтический вечер – чтобы усыпить мои подозрения и украсть осколки. Как теперь ясно, она продумала всё, кроме одного. Скорее всего, просто забыла. А мне и в голову не пришло ей напоминать.

Его слова подействовали как парализующий яд, и онемевшими губами я произнесла:

– Я… не ошибка…

– Увы, сомневаюсь в том, что Мирия хотела от меня еще одного ребенка. А уж я тем более этого не желал.

Во мне что-то оборвалось, и я почувствовала, что лечу в бездну – а там, из самой глубины, раздается рычание разъяренной ирсы.

– Я… не хочу вас видеть, – прошипела я сквозь зубы.

– Уверяю тебя, я не стану навязывать свою компанию сверх необходимого. На сегодня достаточно.

Ирса во мне взревела, и я едва не запустила «Падением Альканзара» в невозмутимое лицо Главы Карателей, но неимоверным усилием воли сдержалась и, встав, положила книгу на стол. Дрожащими пальцами расстегнула браслет с роммием и уронила его на обложку.

А потом шагнула, и под моей ногой что-то тихо хрустнуло. Замерев, я посмотрела вниз.

Засохший цветок медвяницы, слетевший с моих колен, превратился в прах.

* * *

Когда я вернулась к своим, со всех сторон тут же посыпались вопросы, но я отвечала бессвязно и путано. Казалось, это меня только что растоптали, как хрупкий цветок.

Нейт сообразил первым:

– Ладно, хватит расспросов. Дайте Вире выдохнуть.

Ферн уже отошел к окну напротив камина, когда вдруг подала голос Тайли:

– А что такое камень-сердце?

Я встретилась с ее недоумевающим взглядом и только сейчас поняла, что она до сих пор не знает правды про эрендин. Что ж, теперь она одна из нас.

– Нейт, расскажешь? – попросила я, чувствуя, что у меня самой сил на это нет.

Он согласно кивнул и отозвал Тайли к окну, где стоял Ферн.

– Донни, а ты иди сюда! – окликнула Кьяра мальчишку, застывшего у дивана и с жадным интересом глядящего в сторону Нейта.

– А, что? – неохотно обернулся он.

Сестра ловко вытащила уголек из погасшего камина и пояснила:

– Позанимаемся.

– Позанимаемся? – в ужасе вытаращился он. – Здесь?

– А почему нет? Здесь отличные стены, – проговорила она с бесстрастным лицом.

Насупившись, Донни отошел вслед за Кьярой к самому выходу, и Нейт, понизив голос, начал свой рассказ. Ферн молча уставился в окно, к которому льнули ранние сумерки.

Я же села на диван и позволила себе откинуться на спинку. На душе было пусто и холодно – как в прогоревшем камине напротив.

Буквально спустя минуту Ферн громко прервал Нейта:

– Давай, малек, ты тоже иди сюда. А то у тебя уши отвалятся – так ты их тянешь.

Я увидела, как покрасневший Донни виновато взглянул на Кьяру и тут же рванул к окну. Поколебавшись, сестра аккуратно положила уголек на каминную полку и, отряхнув руки, тоже присоединилась к остальным.

Едва рассказ Нейта возобновился, как Ферн сел на другой конец дивана. Впервые за несколько дней мы оказались с ним так близко, и я внутренне напряглась: после драки с Кинном и нашего разговора на террасе он по большей части меня игнорировал. Я бы многое отдала, чтобы узнать, о чем он сейчас думает. Но Ферн лишь неотрывно смотрел в остывшие угли, не делая никаких попыток заговорить. Я тихо вздохнула.

Что ж, у каждого из нас было о чем молчать.

Однако окончательное осознание накрыло меня лишь перед самым сном, когда нас, девушек, отправили в отдельную комнату с тремя старыми кроватями. Кьяра с Тайли давно заснули, а я всё ворочалась, без конца вспоминая дневной разговор с Главой Карателей.

Это была случайность. Ошибка…

Я спрятала лицо в комковатую подушку и, не выдержав, разрыдалась.

Имрок Дейн всего несколькими фразами перечеркнул мою жизнь, очернил маму… Но главное – этот человек лишил меня отца.

* * *

Единственное утешение, которое принесли следующие два дня, – ночью Теней мы не слышали, а значит, камень-сердце находился где-то рядом. Но Имрок Дейн больше меня не вызывал, и я понятия не имела, где Кинн и когда, а главное, зачем нас собирались отправить в Энтану.

Кьяра вытребовала у Карателей тетради и карандаши и всерьез вернулась к занятиям, к вящему неудовольствию Донни. Однако это было куда лучше бесцельного ожидания, поэтому за стол к ним вскоре подсели даже Ферн и Тайли. Но если девушка старалась, писала, то Ферн лишь чиркал что-то на листке, наблюдая исподлобья за Кьярой. Было в этом что-то настолько тягостное, что я отказалась от мысли присоединиться к ним и проводила время с Нейтом.

Чаще мы молча сидели на диване, погруженные в свои мысли, изредка тихо переговаривались. У меня было ощущение, что после того, что мы пережили в сквере, нам не нужно было лишних слов. Я замечала, что сестра бросает на нас настороженные взгляды, но не представляла, насколько ей не по душе наше внезапное сближение, пока на третью ночь, лежа в темноте, она вдруг не спросила:

– Почему Нейт сказал, что обязан тебе жизнью?

Я прислушалась – судя по глубокому дыханию, Тайли уже спала – и вполголоса ответила:

– В тот день, когда мы нашли Сая, я… спасла Нейту жизнь…

– Что?.. Как это произошло?

– Я… Прости, об этом сложно рассказывать, и, если честно, я не уверена, что вообще имею на это право.

– Вот как, – сухо бросила Кьяра.

Я почувствовала, что мои слова ее задели, и попыталась объяснить:

– Если бы это касалось только меня, я бы всё рассказала, но… Это не моя история, я не могу… – Мои слова словно падали в леденящую тишину, и я сбилась. – Спроси лучше самого Нейта – возможно, он тебе скажет.

– Спасибо за совет, – ядовито проговорила она и замолчала.

– Кьяра, послушай… – начала я, но та больше не откликалась.

Я отвернулась к стене и в бессилии прикрыла глаза. А что я могла сказать? Ведь Нейт узнал, что его девушка позволила Теням себя поглотить, потому что ждала от него ребенка и не видела иного выхода. И Нейт, терзаемый чувством вины, хотел умереть вслед за ней. Но я притворилась Лиллой, и каким-то образом мне удалось его удержать… Нет, это было слишком личным, слишком сокровенным. Когда Нейт будет готов, он сам поделится с Кьярой тем, чем посчитает нужным. Он, а не я.

Но сестра нежелание говорить расценила по-своему и с самого утра едва перемолвилась со мной парой слов, да и то холодным тоном.

Мое душевное спокойствие отнюдь не восстановилось, когда после завтрака Тайли отозвала меня в уголок и тихо спросила:

– А ты не знаешь, что там с Риссой? Каратели ее ищут?

Я посмотрела на шею девушки, где еще виднелись отметины от пальцев Риссы, и мне стало стыдно. Там, в Квартале Теней, остались наши друзья, которым, вполне возможно, угрожала опасность, а мне даже не пришло в голову задать столь простой вопрос.

– Я постараюсь узнать, – пообещала я.

К счастью, днем меня повели на второй этаж, и я вздохнула с облегчением.

Едва дверь в комнату открылась, я увидела, что там добавился еще один стул, и сердце радостно подскочило: Кинн! Наконец-то я его увижу! Заняв свое место, я стиснула на коленях руки, чтобы сдержать нетерпение.

Имрок Дейн, снова в маске, переговорил о чем-то с Карателем за дверью, затем сел за стол, на этот раз не заставляя меня надеть браслет с роммием, и глухо произнес:

– Не говори лишнего.

В замешательстве я кивнула – Кинн ведь и так всё знает, что мне от него скрывать?.. В этот момент дверь отворилась, и, не вытерпев, я вскочила. Но вошедший не был Кинном. Высокий, в плаще с низко надвинутым капюшоном, незнакомец шагнул вперед и театральным жестом откинул капюшон.

Я попятилась, уронив стул, и едва не упала вместе с ним.

– Амри́?.. – потрясенно прошептала я.

Это, без сомнения, была глава торгового клана Лисиц: с теми же короткими молочно-белыми волосами, благодаря которым она взяла себе имя Белая лиса. Но ее лицо… К моему горлу подкатила тошнота.

Левую половину лица женщины пересекал безобразный шрам – от брови до губы, – а оставшийся правый глаз смотрел непримиримо и жестко.

– Вира, – сипло, через силу произнесла Амри.

– Вы живы… – только и смогла выдавить я.

– Как и ты, – со смешком ответила она.

– Садитесь, – голос Имрока Дейна вывел меня из ступора, и, подняв стул, я села так, чтобы видеть их обоих.

Пока Амри шла к своему месту, я заметила, что она подволакивает ногу, и у меня неприятно свело живот. Когда мы с ней только встретились, она выглядела неукротимой, полной энергии, а теперь напоминала собственную тень.

Всё это время женщина не сводила с меня взгляда, и я еле удерживалась, чтобы не таращиться на ее шрам.

– Красотка, правда? – Она повернулась ко мне левой половиной лица, и, смутившись, я опустила голову. – Всё благодаря Утешителю Йенару.

– Что? – Я вновь посмотрела на нее. – Это он?..

Ярко-голубой глаз Амри яростно сверкнул.

– Вам с Волчонком тогда повезло, что сбежали. Иначе вы бы вряд ли выжили в той мясорубке. Ну а если б выжили, Утешитель бы вас так просто не отпустил.

– Он… Он жив?

– Хотела бы я надеяться, что сдох, но это вряд ли. Такие твари просто так не помирают.

Не уверенная в том, можно ли мне задавать вопросы, я взглянула на Имрока Дейна – он едва заметно кивнул, и я решилась:

– Что произошло, когда мы сбежали?

Женщина откинулась на стуле и, по-мужски расставив ноги, положила руки на бедра – пальцы ее были испещрены шрамами. Она криво улыбнулась.

– Генс выбыл первым. Пока мы все были заняты, он мог достать этого вшивого пса Хе́йрона, – на этих словах я непроизвольно поморщилась, и Амри, замолчав, зло прищурилась. Потом снова заговорила, но в ее голос вкрались царапающие льдинками ноты: – Ну, Генс всегда был слабаком – даже не сумел его как следует ранить. И Лайну пришлось сражаться против двоих. Он был следующим.

Я словно наяву услышала звон мечей, отчаянный цокот копыт и испуганное ржание лошадей.

– Утешитель велел Карателям сначала разобраться с Дормом, решил, что справится со мной один, – продолжила Амри. – Мне удалось его ранить, но Дорм… Его окружили. Он разделался с одним из них, прежде чем его атаковали со спины. Я бросилась на помощь, но опоздала… – Она закашлялась, затем прохрипела: – Зато отплатила за его смерть, вернула кровавый долг.

Сглотнув комок в горле, я приглушенно спросила:

– Что было после?

– После? Берне́л сбежал, поджав хвост, бросил своего покровителя. А Утешитель подарил мне этот шрам, – в ее голосе прорезалась ненависть. – Я истекала кровью, но ему и этого было мало: он прихватил камни для светового щита – и мои, и те, что я забрала у паршивых Волков. Он увел с собой единственную оставшуюся лошадь, но далеко не ушел – всё-таки я его хорошенько достала, – завалился в ближайший амбар.

– А как же вы смогли?..

– Выжить? Благодаря Волчонку. – Видя мое недоумение, Амри сухо усмехнулась. – Генс же отобрал у него камешки для щита и передал потом Дорму – они так и оставались у него. От потери крови я лишилась сознания, но, когда пришла в себя, нашла их и возвела щит. Прямо на дороге. – Ее лицо помрачнело. – Утешитель, как всегда, меня недооценил.

В голове у меня что-то щелкнуло, и я проговорила:

– «Падение Альканзара» – это вы нашли?

Амри кивнула.

– С утра, когда очнулась, искала воду и наткнулась на эту книжицу. Сначала не хотела ее брать, но подумала, что раз уж Каратель приберег ее для себя, верно, чего-то она да стоит. И я не ошиблась.

Она взглянула на Имрока Дейна – тот впервые за время разговора ожил и сказал, обращаясь к ней:

– Вы хотели задать Вире вопрос – задавайте. Мы не можем сидеть здесь целый день, предаваясь воспоминаниям.

Амри уставилась на меня пронзительным взглядом.

– Я успела уйти до того, как Утешитель меня хватился. Но вряд ли я бы от него скрылась, если бы мне навстречу не попался конь. Черный, как все лошади Карателей.

Мне тут же вспомнился конь Хейрона, которого мы отпустили. Значит, вот как – сами того не зная, мы помогли Амри?..

Женщина продолжила:

– Я бы так и проскакала мимо – едва держалась от слабости, – но у Храма Серры-на-Перепутье конь заржал, забеспокоился. И тогда я заметила свеженасыпанную могилу у стены храма. – Она понизила голос, а моего сердца коснулись ледяные иголочки: – Я хочу знать, Вира, как умер Бернел.

Несколько секунд я в оцепенении смотрела на нее, а потом, запинаясь, пролепетала:

– А как вы поняли?.. Вы что… разрыли?..

В ее уцелевшем ярко-голубом глазу мелькнуло безумие.

– Я должна была узнать… Отвечай! – вдруг хрипло крикнула она, и я вжалась в стул. – Скажи мне: вы с Волчонком его обманули, оставили Теням? А он что – умолял в страхе? Просил о пощаде?

Я замотала головой.

– Нет, нет! Всё было не так!.. Мы… – В смятении я запнулась: я же не могу рассказать, как всё на самом деле произошло. – Мы с ним поссорились, и он просто не успел возвести щит…

– Не лги мне! – взревела Амри и с неожиданной легкостью вскочила. – Как же ты тогда выжила? – Прищурившись, она резко шагнула ко мне. – Ты врешь!.. Из-за этого шелудивого пса?.. Почему?

– Она была его невестой.

Голос Имрока Дейна прозвучал спокойно, ровно и очень отчетливо.

– Невестой?.. – еле слышно переспросила Амри. – Так вот почему ты его похоронила…

Ее взгляд налился такой кипящей ненавистью, что от испуга у меня отнялся язык. Она вдруг прыгнула ко мне, но в последний миг дернулась и захрипела, схватившись за шею: на нее была накинута длинная металлическая удавка, рукоять от которой держал Имрок Дейн, теперь стоящий на ногах.

– Еще одно движение, и я пробужу последний геллор, после чего вы задохнетесь, – всё тем же ровным голосом проговорил он.

Амри, уже побагровев, тяжело задышала, а Имрок Дейн обратился ко мне:

– Вира Линд, призываю вас в свидетельницы.

Я с трудом выдавила:

– Что?..

– Эта женщина призналась в совершённом убийстве Карателя. Она преступила Закон. Ее место в Квартале Теней.

– Но… – потрясенно прошептала я. – Как же суд? Вы не можете…

– Я обязан. Она только что пыталась совершить нападение в присутствии Главы Карателей. Такие, как она, представляют угрозу для общества. Подобные угрозы должны быть устранены незамедлительно.

В уцелевшем глазу Амри плескались ярость и страх, и она через силу попыталась что-то сказать, но лишь захрипела.

– Увести! – громко приказал Имрок Дейн.

Дверь бесшумно открылась, и внутрь вошли два Карателя. Глава передал одному из них рукоять от удавки, и они вывели запинающуюся Амри из комнаты. Только когда дверь за ними закрылась, я почувствовала, что меня трясет.

– Что это было? Вы же ее нарочно спровоцировали… Вы использовали меня…

– В качестве свидетельницы.

– Вы использовали меня! А если бы вы не успели?.. Что вы за человек – даже родную дочь… – Я задохнулась от возмущения, а потом с презрением сказала: – Хотя что я удивляюсь, Кьяру вы и вовсе отправили в Квартал Теней!

– Если бы твоя сестра умела держать себя в руках, этого бы не случилось, – ледяным тоном проговорил Имрок Дейн.

– Ах, теперь она виновата в том, что не сдержалась, когда один из ваших Карателей жестоко обошелся с ребенком? – громко и зло спросила я.

Несколько секунд он сверлил меня взглядом, потом бросил:

– Она тебе не сказала?

– О чем?

– Когда я убедился, что она моя дочь, то хотел забрать ее. К себе. Но она наотрез отказалась. А когда я попытался ее переубедить, – глаза в прорезях маски гневно заблестели, – заявила, что она дремера и никуда со мной не пойдет. Она не оставила мне выбора.

Несколько секунд я ошеломленно смотрела на него: неужели это правда? Потом наконец нашлась:

– Но… вас же никто не слышал, кроме Матушки Алливии, а она и так знала…

– Никто? Там были мои Каратели. Там могло быть сколько угодно лишних ушей. Мы разговаривали без роммиев, – сухо произнес он. – Я не мог допустить, чтобы пошел слух, что дочь Главы Карателей – дремера и до сих пор на свободе. Я не для того выстраивал свою карьеру, чтобы разрушить всё из-за глупой выходки этой девчонки! – Он хлопнул ладонью в перчатке по столу.

– Но теперь мы с ней обе на свободе, не считая еще четверых дремер, – ядовито проговорила я, чувствуя, как внутри разгорается ответный гнев.

– Это ненадолго. Скоро ваше присутствие перестанет представлять угрозу для остальных. – Имрок Дейн резко встал. – На сегодня достаточно. Иди.

Мой гнев утих. Ругая себя за несдержанность, я поднялась на ноги и с обреченной решимостью попросила:

– Я хочу увидеть Кинна. Пожалуйста.

Его глаза недобро сверкнули, но после долгой, томительной паузы я наконец услышала:

– Хорошо.

Каратель сопроводил меня на первый этаж, но у лестницы мы свернули в противоположную сторону.

От волнения у меня похолодели руки. Как там Кинн? Я не видела его три дня, а кажется, уже целую вечность. Как он отреагирует на мой визит? Когда я призналась – он ведь был тогда рад? Мне же не показалось, нет?..

Каратель остановился и открыл одну из дверей, пропуская меня вперед. Сжав и разжав пальцы, я зашла внутрь. У стены напротив, на кровати, подняв голову к выходу, сидел Кинн.

– Вира?..

Я замерла, почувствовав, как сжимается пространство, как во всём мире остаются лишь такие бесконечно любимые серые глаза.

Он вскочил и сделал несколько широких шагов, но в последний миг неловко вскинул руки, словно налетел на невидимую преграду. И с досадой выдохнул.

– Я забыл, что меня перепутали с Тенью.

– Что?..

Шагнув ближе, я попыталась дотронуться до него, но ладонь уперлась в невидимую стену, вернее щит, такой же, как в Квартале Теней, только прозрачный.

– Почему они тебя заперли?

Кинн пожал плечами.

– Видимо, я им не нравлюсь.

Он так неотрывно разглядывал меня, что щекам стало жарко, и я торопливо спросила:

– С тобой всё хорошо? Тебя не тронули?

Он покачал головой и задал ответный вопрос:

– А как ты? Как вы все?

– С нами всё в порядке, днем мы сидим все вместе… А я только что видела Амри!

Сбивчиво я описала Кинну произошедшее – с каждым словом он всё сильнее хмурился. Когда же я сказала, что Амри едва не напала на меня, на его лице заиграли желваки.

– Он посмел подвергнуть твою жизнь опасности…

– Он использовал нас обеих, – с горечью заметила я. – Он получил от Амри «Падение Альканзара», узнал всё, что ему было надо, а теперь ее отправят в Квартал Теней.

– Ты… жалеешь ее? – неуверенно спросил Кинн.

– Просто я не могу выбросить из головы эту историю: ведь когда-то она жила счастливо с мужем, а потом, всё потеряв, ступила на эту дорогу… и вот куда в итоге пришла… – мой голос затих.

Подняв глаза, я смущенно застыла – взгляд Кинна смягчился, потеплел. Несколько долгих секунд мы смотрели друг на друга – сердце билось как сумасшедшее, и, казалось, его стук был слышен во всём доме. Наконец Кинн приложил руку к щиту, и, помедлив, я повторила за ним: если бы не преграда, наши ладони бы соприкоснулись.

– За эти дни я уже сто раз сказал себе, что мне всё приснилось, – тихо произнес он.

От этого робкого признания у меня перехватило дух. Я вдруг поняла, что Кинну страшно – так же, как и мне, – быть настолько беззащитным в своей откровенности.

– Тебе не приснилось, – прошептала я. – Разве что нам снился один и тот же сон, – добавила я, улыбнувшись.

Его губы дрогнули в ответной улыбке – он провел большим пальцем по щиту, словно хотел погладить мою руку, и внутри у меня всё затрепетало от желания почувствовать тепло его тела. А потом он наклонился и прижался лбом к щиту – и, повторив его движение, я услышала:

– Я люблю тебя.

Мир затих, и в этой новорожденной тишине было слышно, как отчаянно бьются наши сердца.

– Время!

Окрик Карателя заставил меня вздрогнуть и отстраниться.

Бросив быстрый взгляд мне за плечо, Кинн заговорил:

– Я должен был сказать тебе сразу – они собираются отправить вас в Энтану на корабле, но для этого сначала придется…

– Нас в Энтану? – перебила я его. – А как же ты? – Он промолчал, взволнованно дыша и не сводя с меня взгляда, и я ощутила, как внутри рождается тревога. – Кинн!

– Всё будет хорошо, – вполголоса сказал он.

– Но!..

Чужие руки обхватили меня и потянули прочь.

Глава 2

– Отпустите! Дайте мне еще минуту!

Я попыталась вывернуться, однако Каратель держал меня крепко. Но при одной мысли, что меня вновь собираются разлучить с Кинном, по венам прокатилась ярость. Не знаю, откуда только взялись силы, но у лестницы мне удалось вырваться. Тяжело дыша, я повернулась лицом к конвоиру и заявила:

– Мне нужно поговорить с Главой! Немедленно!

Несколько секунд Каратель молча стоял, словно раздумывая, потом сделал знак рукой, чтобы я поднималась.

– Спасибо, – сухо поблагодарила я и первой двинулась наверх.

Когда я зашла в комнату, Имрок Дейн ничем не выдал удивления – лишь коротко взглянул на Карателя за моим плечом и невозмутимо поинтересовался:

– Чем еще могу быть полезен, Вира?

Я решительно подошла к столу, за которым он сидел, и, не заботясь о том, что меня могут услышать, громко спросила:

– Что значит – вы отправите нас в Энтану? А что будет с Кинном? Что вы задумали?

Глава Карателей неторопливо достал браслет с роммием, протянул мне и приказал:

– Сядь.

Мне хотелось зашвырнуть этот браслет в угол, но я сдержалась и, застегнув его, заняла свое место.

Дождавшись, пока Каратель выйдет и закроет дверь, Имрок Дейн положил руки на стол, переплел пальцы и уставился на меня неподвижным, тяжелым взглядом, но я заставила себя смотреть прямо. Хватит. Я не сдамся, пока не получу все ответы.

Когда молчание затянулось, он наконец пошевелился и, вытащив из кармана кожаный мешочек, аккуратно положил его перед собой.

– Скажи мне, сколько существует частей камня-сердца?

Сбитая с толку неожиданным вопросом, я не сразу ответила:

– Две. Камень разделили на два осколка. Один из них в Зенноне, а второй – у вас.

Имрок Дейн медленно кивнул.

– Два осколка… Я очень рассчитывал получить их назад. Но один из них стал для меня недосягаем давным-давно, а второй… я бы получил его, если бы не Ронс Террен. Да, Ронс Террен меня чрезвычайно… разочаровал. – Он сделал паузу, а я непроизвольно обхватила запястье, где под платьем скрывался сделанный мамой браслет. – И вот теперь, спустя столько лет, этот осколок наконец-то в моих руках, но… – он постучал пальцем по черной коже. – К сожалению, в разбуженном виде он представляет для меня ограниченную ценность.

Мои брови поползли вверх – то есть как это «ограниченную ценность»?

Словно не замечая моего недоумения, Имрок Дейн продолжил:

– Итак, оба осколка камня-сердца разбужены. Мне же необходим неразбуженный камень.

– Тогда я не понимаю… – начала я, но он меня перебил:

– Существует еще один вариант – вариант, который до недавнего времени я считал совершенно недоступным. Ты исходишь из предположения, что камень-сердце разделили на два осколка. Однако это не так.

– Нет? – вырвалось у меня.

Имрок Дейн едва уловимо качнул головой.

– От него лишь откололи два кусочка – впоследствии именно они и оказались в Альвионе. Но сам камень-сердце так и остался в Энтане. Его-то ты мне и найдешь.

Во рту пересохло. Найти изначальный камень-сердце?..

– Вы уверены, что он в Энтане? Откуда?.. – наконец спросила я.

– У меня свои источники.

– В таком случае… вам известно его примерное местоположение?

Имрок Дейн едва слышно усмехнулся.

– Нет.

Я в смятении посмотрела на него. Энтана, может, не Зеннон и не Альвион, но тоже большой город! А с учетом того, как скрывали любые сведения о камне-сердце, вряд ли он находится на виду. Как же его найти?..

– Твои друзья-дремеры помогут тебе. К тому же вы сможете проводить поиски и после заката.

– А что будет с Кинном? Почему вы отправляете туда только нас?

– Лишний человек – лишняя забота.

– Но ведь он может…

– Сын Ронса Террена – моя гарантия того, что ты выполнишь свою миссию. Он будет находиться под стражей до тех пор, пока ты не принесешь мне камень.

Я резко спросила:

– А будут ли у меня гарантии того, что с ним всё в порядке?

– Даю тебе свое слово.

Сердце застучало так сильно, что я не сразу выговорила:

– Можно ли ему верить?

Тишина окутала нас грозовым облаком – Имрок Дейн впился в меня стальным взглядом, и я тут же почувствовала себя слабой и незначительной. Однако, стиснув руки, я заставила себя сказать:

– Вы обещали, что убийца Сая понесет заслуженное наказание. Что с ней? Ее нашли?

После небольшой паузы он ответил:

– Она уже понесла заслуженное наказание.

Я не смогла скрыть удивления:

– Да? Уже? А как?..

– Высшая мера наказания за убийство – отправка в Квартал. Именно там убийца и находится.

Кровь отхлынула от моего лица, когда до меня дошел смысл этих слов.

– Вы… Вы и не собирались ничего предпринимать?.. – Горло сжалось от душившей меня злости.

– Тратить ресурсы на поимку преступницы или преступника, которые уже отбывают наказание в Квартале Теней, нецелесообразно, – ровным, безучастным тоном произнес Имрок Дейн.

– Вы!.. – гневно выпалила я. – И вы даете слово, что с Кинном всё будет в порядке? Ваши обещания ничего не стоят! Что помешает вам бросить Кинна обратно в Квартал, едва мы уплывем?

– Что помешает мне сделать это прямо сейчас? – с пугающим спокойствием спросил он.

В ушах зашумело, а перед глазами заколыхалась красная пелена. Этот человек… Ирса во мне взревела, и чужим, свирепым голосом я заявила:

– Если я узнаю, что вы причинили Кинну или моим друзьям хоть малейший вред, то уничтожу вас!

Имрок Дейн медленно выпрямился и отчетливо проговорил:

– Угрозы – не лучший аргумент в разговоре со мной.

– О, конечно! Только вам позволено ими пользоваться!..

– Пользоваться ими может лишь тот, кто способен привести их в исполнение.

– Вы понятия не имеете, на что я способна, – процедила я, едва себя сдерживая.

Он вдруг усмехнулся и откинулся на стуле.

– Удивительно, а я уж было подумал, что из вас двоих именно твоя сестра унаследовала неукротимый дух Мирии. Но вижу, что ошибся.

После вспышки ярости в голове у меня неожиданно прояснилось, и я испугалась: как Имрок Дейн отреагирует на мою дерзость? Тяжело дыша, я сплела пальцы в замок и постаралась спокойно сказать:

– Неизвестно, сколько времени займет наша миссия. Если Кинн поплывет с нами, я буду знать, что с ним всё в порядке. К тому же он существенно ускорит наши поиски: он прекрасно разбирается в картах и умеет их рисовать, и, в отличие от нас, у него есть дар камневидения – он может…

– Исключено, – прервал меня Имрок Дейн. – Он послужит этому делу иначе. А что касается времени, у вас будет месяц.

– Но… Пока мы доплывем…

– Месяц и ни днем больше. Иначе отсутствие моих людей могут заметить.

– Ваших людей?.. А вы сами?..

– Увы, Глава Карателей не может исчезнуть из города. Я нужен здесь. – Он убрал мешочек с камнем-сердцем обратно в карман. – Я уже встретился с капитаном, и, если подготовка к отплытию пройдет успешно, вы отправитесь в День открытия Серры. Все будут слишком заняты празднованием – это даст вам возможность покинуть Альвион незамеченными.

Он поднялся, показывая, что разговор подошел к концу. Я же так и не встала, а пристально посмотрела на него и тихо спросила:

– А если мы не найдем камень-сердце?

– Не стоит браться за дело, рассчитывая на поражение.

– И всё же… Вы ведь представляете себе масштаб поисков – шансов найти камень ничтожно мало.

Имрок Дейн смерил меня взглядом.

– Ты сказала, что я не знаю, на что ты способна, – вот и покажи.

Я медленно поднялась и заставила себя попросить:

– Пожалуйста, пусть Кинн плывет с нами.

Глава Карателей едва заметно покачал головой – словно боролся с раздражением.

– Даже если – если – он с вами и поплывет, корабль он всё равно не покинет. Тебя это устроит? – Когда я торопливо кивнула, он добавил: – Я не могу ничего обещать. Всё зависит от того, как пройдет подготовка к отплытию.

Я хотела спросить, как это взаимосвязано, но он меня опередил:

– Да, и еще. Сегодня я заберу осколок камня-сердца с собой – на один день. Предупреди своих друзей: пусть никто не пытается сбежать.

«Угрозы – не лучший аргумент?..» – так и потянуло меня спросить, но вместо этого я пообещала:

– Я передам ваши слова.

И уже потянулась к браслету с роммием, чтобы его расстегнуть, однако в последний момент не удержалась и спросила:

– Для чего вам камень-сердце?

Я и не надеялась на ответ, и всё же меня неприятно задел бесстрастный тон, с которым Имрок Дейн произнес:

– Тебя это не касается.

* * *

Вернувшись к дремерам, я последовательно обо всём рассказала – об Амри, Кинне, которого держат за щитом, и о его предупреждении: нас отправят в Энтану на корабле. Но о том, что самого Кинна планировали оставить в Альвионе, я сказать не успела. Донни сразу же выскочил из-за стола и в полнейшем восторге начал носиться вокруг и вопить: «Я попаду на корабль! На настоящий корабль!», в то время как остальных мои слова явно застали врасплох.

– На корабле? – переспросил Ферн, взглянув на меня исподлобья. – Они это серьезно?

– А в чем проблема? – спросила я, стараясь перекричать вопли Донни.

Ферн обернулся и шикнул на мальчишку – тот сразу же замолчал, зажав рот рукой, и сел обратно за стол.

– Даже если где-то и остался подходящий корабль, ни один здравомыслящий альвионец – и уж тем более ни один альвионский моряк – не сунется туда, где его так и ждут голодные Тени, – ответил он и отвернулся к окну.

– Но… – Я перевела взгляд на Нейта. – Разве не все Тени из окрестностей теперь в Квартале?

– Все, – подтвердил он. – Кроме тех, что приплыли вместе с кораблями. – Он посмотрел на Ферна, но, когда тот не изъявил желания высказаться, продолжил: – Когда Тени только появились, первые суда с беженцами пропускали беспрепятственно, пока однажды в Альвионской бухте не показался странный корабль… – Нейт понизил голос, и я непроизвольно придвинулась ближе. – Он дрейфовал и не отзывался ни на какие сигналы… А когда отправили шлюпку для проверки, оказалось, что на корабле нет экипажа и пассажиров…

Донни слушал с открытым ртом, а по моей коже пробежали мурашки. В Зенноне мне никогда о таком не рассказывали. Нейт между тем продолжил:

– За обыском следили с берега и, когда был дан знак, что на корабле пусто, поняли, что туда пробрались Тени, и тогда… Первая Советница Лике́я отдала приказ не пускать шлюпку обратно.

– Почему? – поразилась я.

– Она рассудила, что если Тени оказались на корабле, то они способны перебраться и на шлюпку, а оттуда – в город.

– «Отсеки больную руку», помнишь? – вставила Кьяра.

– А те люди со шлюпки – что с ними стало? – спросила я.

Неожиданно мне ответил Ферн, оторвавшись от окна:

– Кто-то из них попытался добраться вплавь, но удалось, по-моему, только одному. А что с ним дальше стало – понятия не имею. Зная старушку Ликею – ничего хорошего. После этого прибыла еще парочка таких… пустых кораблей. Остальным запретили плавать в Энтану – суда отправлялись лишь на острова, да только Тени и туда добрались… В общем, если Каратели и найдут какой-нибудь корабль – пока они не очистят его от Теней, никуда мы не поплывем. А значит, застряли мы здесь надолго, – угрюмо завершил он, ни на кого не глядя.

Нейт, нахмурившись, коснулся золотой полусферы в ухе и тут же отдернул руку, словно обжегся. Я сделала вид, что ничего не заметила, и поспешила сообщить:

– Вообще-то Имрок Дейн сказал, что мы отправимся в День открытия Серры – до него чуть больше недели.

– Он хочет подготовить корабль за такой короткий срок? – поразилась Кьяра. – Да еще и избавиться от Теней?

– Сегодня он собирается взять с собой камень-сердце… – вспомнила я. – Не может ли это быть связано с подготовкой к отплытию?

– Теоретически – да, – задумчиво проговорил Нейт. – Ведь камень-сердце не позволяет Теням приблизиться. Но… Насколько большой этот корабль? Это во-первых. А во-вторых, даже если камень и способен прогнать Теней со всего корабля, куда они уйдут? В воду? И уйдут ли? Мы дремеры, для нас по большому счету без разницы, но что с экипажем? Как их собираются убедить в том, что на корабле безопасно и ни в одном закутке не прячется Тень?..

– Да бред это полный… – пробормотал Ферн и искоса взглянул на меня. – А ради чего это всё – Имрок Дейн не сказал?

Сглотнув комок в горле, я ответила:

– Сказал. В Энтане надо найти камень-сердце.

– В каком смысле «камень-сердце»? – хмуро спросил он. – Вроде же осколков всего два? Откуда еще один?

Когда я пересказала слова Главы Карателей, Тайли озвучила вопрос, которого я боялась больше всего:

– А что будет, если мы не найдем камень?

Мое сердце неприятно сжалось, и я с трудом ответила:

– Не знаю. Имрок Дейн отказался обсуждать это со мной.

– Вернут обратно в Квартал. Какие еще варианты? – сухо заметил Ферн.

Тайли вздохнула и тихо проговорила:

– Так не хочется туда возвращаться… Но пока это звучит так, словно мы собираемся ловить перламутровую рыбку в садке с муттиями.

– Это как? – посмотрела я на нее в недоумении.

– Как безнадежная затея. Потому что муттии ее уже съели.

– Камень не рыбка, – резко возразила ей Кьяра. – Наверняка у Имрока Дейна были предположения, где он может находиться.

– Да, давайте не будем заранее опускать руки, мы еще даже не попробовали, – поддержал ее Нейт.

В этот момент Донни, наблюдавший в окно за пролетающими мимо птицами, решил, что разговор наконец завершен, и, вернувшись за стол, пристал к Ферну с просьбой рассказать что-нибудь о кораблях. Тот с неохотой уступил, и вскоре к ним подсел и Нейт, а спустя пару минут между парнями разгорелся жаркий спор о мачтах, парусах и еще невесть о чем. Их воодушевление было настолько искренним, что мне стало жаль его гасить, и я промолчала о Риссе – о том, что никто и не собирался ее искать.

Ближе к закату нас развели по спальням.

Улучив момент, когда Кьяра ушла умываться, я рассказала о Риссе Тайли – ведь я дала ей обещание всё выяснить. Услышав от меня правду, она опустила голову, и плечи ее поникли. Еще бы: убийца Сая, которая едва ее не задушила, осталась безнаказанной. Я безмолвно коснулась руки Тайли, желая поддержать. Вздрогнув, она порывисто пожала мою руку в ответ и отошла.

Ее огорчение и тревога передались мне – пока Кьяра с Тайли разбирали что-то на древнесеррийском, я села на кровать и стала перебирать бусины браслета, не в силах успокоиться. С каждой минутой мое волнение только нарастало. «Если подготовка к отплытию пройдет успешно…» – то и дело всплывали в памяти слова Имрока Дейна. А если нет? Что может пойти не так?.. У меня появилось ужасное ощущение, что я что-то упустила.

Глава Карателей не был похож на человека, который принимает поспешные решения. Раз уж он задумал путешествие на корабле, значит, считает, что это вполне осуществимо. Но как?..

Тишину вдруг прорезал далекий крик Тени, и, вздрогнув, я вспомнила его слова, сказанные о Кинне: «Он послужит этому делу иначе».

Неужели?..

Вскочив на ноги, я подбежала к двери и начала в нее колотить, не обращая внимания на испуганные вопросы Тайли.

– Мне нужна помощь! Скорее! – кричала я, продолжая молотить кулаком по двери.

Я боялась, что мне не откроют, но через минуту услышала звук поворачиваемого ключа – и за миг до того, как дверь отворилась, приняла теневую форму ирсы.

Мир посерел, одновременно подернувшись переливчато-радужной пеленой. Позади что-то воскликнула Кьяра, и это отвлекло Карателя – он не сразу меня заметил. Я воспользовалась заминкой и проскользнула в образовавшуюся щель. Каратель закричал, призывая товарищей, но я уже неслась по коридору.

Я не собиралась сбегать. Мне просто нужно было убедиться, что Кинн на месте.

В теле ирсы я быстро добралась до нужной комнаты. Дверь была закрыта. Перевоплотившись обратно, я открыла ее… и замерла на пороге.

Кинна внутри не было.

– Если ты немедленно не вернешься, – произнес за моей спиной холодный женский голос, – я позабочусь о том, чтобы ты его больше никогда не увидела.

Я резко развернулась и столкнулась лицом к лицу с Карательницей. В прорезях маски были отчетливо видны ее глаза: светло-серую радужку окружала темная, почти черная каемка, и от этого взгляд казался пугающе пронзительным. Женщина излучала такую силу, что я едва не попятилась, но всё же осмелилась спросить:

– Где Кинн? Он… на корабле?

– Назад. Сейчас же, – отчеканила она.

– Пожалуйста, просто скажите… – мой голос дрогнул.

Карательница мигом придвинулась ко мне и прошептала:

– Пусть благодарит Предков за то, что его никчемная жизнь принесет хоть какую-то пользу. Иначе я бы убедила оставить его в Квартале, с Тенями.

От ее слов исходила такая неприязнь – и к Кинну, и ко мне, – что мороз продрал по коже.

– А теперь – назад, – громко приказала Карательница. – И если посмеешь сделать что-то подобное еще раз, я заставлю тебя пожалеть.

Я безропотно подчинилась, мысленно пообещав себе впредь держаться от нее подальше.

Когда дверь спальни за мной закрылась, Тайли тут же пристала с расспросами, а Кьяра лишь смерила меня пристальным взглядом. Я удивилась, когда в ответ на мой рассказ она сказала:

– С Кинном всё будет в порядке. Думаю, они действительно отправили его на корабль, снабдив камнем-сердцем. Утром, когда все увидят, что он жив, станет понятно, что плыть безопасно.

– Но почему они не поручили это одному из Карателей?.. – возразила я. – Скорей всего, это слишком рискованно. А Кинна им не жаль.

– Не стоит его недооценивать. Он пережил Квартал – переживет и корабль.

Ее слова меня не успокоили. Страх за Кинна так сильно впился в сердце, что я по примеру Кьяры и Тайли вновь приняла теневую форму, чтобы не заснуть. Лежа на кровати и положив морду на жемчужно-белые лапы, я прислушивалась к далеким Теням, с ужасом ожидая, что они вот-вот кого-то поглотят.

Если с Кинном что-то случится, Имроку Дейну я этого не прощу.

…Когда нас с утра выпустили из спальни, я первым делом обратилась к Карателям:

– Пожалуйста, скажите, что с Кинном? Он вернулся?

Оба промолчали, и на мгновение у меня перед глазами потемнело. Придя в себя, я вцепилась в рукав ближайшего ко мне массивного Карателя и умоляюще попросила:

– Просто скажите: Кинн вернулся – да или нет?

Повернувшись, мужчина посмотрел на мою руку, и я тут же его отпустила. После этого он низким баритоном ответил:

– Да. Час назад.

От облегчения колени подогнулись, и я едва не осела на пол, но в последний момент меня подхватил Каратель.

– Спасибо, – прошептала я. – Спасибо.

Чем меньше времени оставалось до отплытия, тем сильнее давило ожидание. Имрок Дейн меня к себе больше не вызывал, с Кинном я тоже не виделась – приходилось цепляться за надежду, что с ним на самом деле всё в порядке.

Но ожидание напрягало и остальных, и заметнее всего оно сказывалось на Ферне. Он больше не садился заниматься с Кьярой, стал более нелюдимым, раздражительным, а один раз даже злобно огрызнулся на Донни, когда тот над ним пошутил. Мальчишка заметно расстроился, а Ферн уселся на диван и замкнулся в угрюмом молчании.

В попытках разрядить атмосферу Нейт предложил Донни сыграть в «Терновник и розы».

– Не знаю такую игру, – пробурчал тот, еще не отойдя от обиды.

– Не страшно, научу. Садись.

Вырвав из тетради лист – Кьяра даже не возмутилась, – Нейт нарисовал большой квадрат, затем расчертил его на маленькие. Потом стал объяснять:

– Обычно в нее играют с камнями, но можно и без них, хотя это и не так удобно. «Терновник» – черные кружочки, а «розы» – пустые. «Терновник» начинает первым, зато «розы» получают компенсацию – четыре с половиной очка. Мы ходим поочередно: за каждый ход мы рисуем свой кружочек на свободном пересечении линий. Если он попадает в окружение, то его вычеркивают, и за него окружившему начисляется одно очко. Твоя задача – набрать как можно больше очков, захватывая кружочки противника и расширяя свою территорию.

В памяти у меня что-то мелькнуло, и я нерешительно спросила:

– Подожди, разве это не «Красное и синее»?

Нейт удивленно посмотрел на меня.

– Вы так это называете? Ну, в оригинале там действительно красные и синие камни…

– Ларриты. Они светятся, соприкасаясь с камнем своего цвета. А почему «Терновник и розы»?

Он медленно заштриховал кружочек на свободном пространстве за пределами поля и вполголоса сказал:

– Это вариант Лиллы. Она научила нас играть без камней и сама придумала историю.

В комнате наступила особенная, хрупкая тишина – впервые с годовщины смерти Лиллы Нейт упомянул ее имя. Я негромко переспросила:

– Историю?

Он уставился на нарисованную доску невидящим взглядом и заговорил плавным, почти напевным тоном:

– В одном саду рос дикий терновник. Как-то раз пришел туда человек, выкорчевал терновник и посадил на том месте прекрасные розы. Однако терновник был упрям, не захотел отдавать свой сад наглым захватчицам и снова прорастил свои колючие побеги. Но и розы не пожелали уступать место дикому и неуживчивому соседу. С той поры продолжается борьба между терновником и розами – и будет продолжаться до тех пор, пока одному из них не удастся захватить весь сад.

Я протяжно выдохнула и сказала:

– Этот вариант мне нравится больше, чем безликое «Красное и синее».

Слабо улыбнувшись, Нейт разыграл с Донни очередность: мальчишке достался «терновник» – он делал ход первым. Они сыграли тренировочный раунд, а затем еще один – уже без подсказок Нейта, и, к всеобщему удивлению, Донни выиграл.

– Всё потому, что он тебе бессовестно поддавался, – вдруг заявил Ферн, возникая рядом со столом. – Сыграй со мной. Или кишка тонка?

Он посмотрел на растерявшегося мальчишку и усмехнулся, и от этого холодного, напряженного смешка у меня пошли мурашки.

– Я буду твоим противником, – спокойно сказал Нейт, кивая Донни, чтобы тот уступил место.

Ухмылка Ферна стала шире и неприятно напомнила о Сае.

– Только не вздумай поддаваться.

– И не собирался, – всё так же ровно ответил Нейт.

Их игра напоминала сражение – безмолвное и решительное. Ферн играл сосредоточенно и агрессивно – каждый раз, делая ход, он с такой силой давил на карандаш, что бумага едва ли не рвалась. Нейт казался невозмутимым, хотя несколько раз я замечала, что он мимолетно сжимает челюсть, словно борясь с раздражением.

Ферн выиграл.

– Всего два с половиной очка, – прохладно сказал Нейт, но Ферн его не слушал. Обведя нас взглядом, он громко спросил:

– Кто следующий?

После мгновения неловкой тишины вызвалась Кьяра.

На этот раз атмосфера за столом сгустилась еще больше. В отличие от предыдущего раунда, после каждого хода Ферн поднимал голову и не отрываясь смотрел на Кьяру. Наконец сестра не выдержала и процедила:

– Ты надеешься, что добьешься победы, отвлекая меня от игры?

Он наклонился ближе и что-то прошептал ей в ответ – Кьяра с обескураженным видом заморгала, а потом со злостью вскочила из-за стола. Ферн же рассмеялся – неестественно, надломленно – и обратился к нам:

– Ну что, кто еще готов рискнуть?

Тайли, стоящая рядом со мной, нервно переступила с ноги на ногу, а он повернул голову ко мне и спросил:

– Ну что, Вира, не хочешь заменить сестру?

Из меня словно выбили воздух, и несколько секунд я молча стояла, не в силах пошевелиться. Больше всего на свете мне хотелось влепить Ферну пощечину и отойти подальше – насколько позволяла комната. Но в зеленых глазах сверкал болезненный вызов: ну же, давай, откажись. И я наперекор сказала:

– Я сыграю с тобой.

Хмуро прищурившись, Ферн проследил, как я сажусь напротив, потом криво улыбнулся и начал чертить новое поле.

В этот момент я не думала ни об игре, ни тем более о победе – в голове крутилась лишь одна мысль: да что с ним такое? Сначала игнорирует всех, теперь срывается… Если бы он поглотил Тень, его поведение еще можно было бы объяснить, а так… Неужели он жалеет о том, что вызвался нам помочь?.. Или дело в чем-то другом?

Мы разыграли очередность, и мне достались «розы».

– Не боишься? – обронил Ферн, делая первый ход.

– Боюсь? Чего? – с напускным спокойствием спросила я, рисуя «розу».

– М-м… Терновник дико колючий, об него легко пораниться, – ответил Ферн, с силой заштриховывая новый кружок.

Бросив на него быстрый взгляд, я пожала плечами и сделала ответный ход.

– У роз тоже есть шипы.

– Розы – прихотливые неженки, – насмешливо бросил он и нарисовал кружок рядом с моим. – Близость с терновником им противопоказана – он их задушит.

– Неужели? – холодно поинтересовалась я, укрепляя свою «розу» еще одной.

Какое-то время мы играли молча – до тех пор, пока Ферну не удалось окружить две мои «розы». С видимым наслаждением вычеркнув их, он произнес:

– Знаешь, что мне больше всего нравится в этой игре?

– Что?

– Здесь нет ничьей. Либо победит «терновник», либо «розы».

Я замерла, глядя на поле невидящим взглядом, а потом спросила:

– И почему для тебя это так важно?

– Потому что это жизнь. Либо ты поглощаешь Тень, либо она – тебя.

– Но ведь Тень еще можно развеять, – тихо проговорила я и нарисовала «розу» на территории Ферна.

Приподняв брови, он сказал:

– Скорее всего, это будет последнее, что ты сделаешь в своей жизни.

– Но мне это удалось, и я до сих пор жива, – парировала я.

Следующие несколько минут «терновник» пытался окружить разрастающиеся «розы». Убедившись, что внимание Ферна сосредоточено на этой части поля, я сделала ход в другом месте. Он с удивлением посмотрел на меня.

– И что это ты делаешь?

Я пожала плечами.

– Играю.

Он промолчал, лишь слегка покачал головой, словно не веря своим глазам. Я знала, что мой стиль игры был малоприемлемым – в «Красном и синем» требовалась холодная логика, – но мне вдруг стало всё равно. Видеть замешательство Ферна оказалось куда интереснее, чем пытаться выцарапать победу.

Тем большее удовольствие я получила, когда в конце игры при подсчете очков выяснилось, что я выиграла – всего полтора очка, но победа была моей.

Ферн с кислым видом осмотрел поле, словно надеясь, что куда-то вкралась ошибка. И наконец бросил:

– Еще раз.

Я едва не рассмеялась – мне удалось обыграть его по чистой случайности, разве можно принимать эту победу всерьез?

– Ты же сказал: победит либо «терновник», либо «розы», – не удержалась я. – В этот раз «терновник» проиграл.

– А разве я сказал, что собираюсь сдаваться после одного поражения? – вполголоса спросил он, поднимая на меня немигающий, тяжелый взгляд, от которого сердце забилось быстрее.

Смешавшись, я не нашла, что ответить. Казалось, он говорил сейчас совсем не об игре… В этот момент кто-то коснулся моего плеча, и я вздрогнула – Тайли тут же отдернула руку.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.