Анастасия Градцева
Мой лучший подарок

Глава 1

Уля заметила его давно.

Коротко стриженный, черноволосый, с хищно прищуренными глазами и вечно искривленным в презрительной улыбке ртом, он обычно курил за углом обшарпанного ПТУ, стоявшего в двух шагах от их университета.

Кому вообще пришло в голову устроить такое соседство?

И лощеные студенты престижного вуза, и бедно одетые, хмуро глядящие ПТУшники с одинаковой брезгливостью относились друг к другу. Иногда казалось, что между двумя зданиями пролегает невидимая линия, пересекать которую не стоило ни тем, ни другим.

«ОН», как его мысленно называла Уля, был по ту сторону черты. Типичный ПТУшник в спортивных штанах, короткой черной куртке нараспашку и дешевых кроссовках, которые он, судя по всему, носил круглый год. Он много курил, некрасиво сплевывая на землю, грубо матерился, разговаривая о чем-то с другими такими же пацанами, и смотрел нагло и вызывающе – как звереныш.

Уля всегда таких боялась, подсознательно ощущая, что была бы для них идеальной жертвой – толстая, маленького роста и достаточно хорошо одетая, чтобы выбесить вот таких вот отморозков. Но вот в чем штука: ОН не вызывал страха. Только жгучий интерес, странное любопытство и неясную тягу, заставляющую её постоянно за ним наблюдать.

И это было странно. Уля всегда знала, что у нее необыкновенно сильная интуиция – на грани возможного. Она с детства настолько хорошо чувствовала людей, что родители диву давались.

– Она плохая и противная, – сказала однажды пятилетняя Уля про тетю Свету – милейшую женщину и по совместительству лучшую мамину подругу. Её тогда сильно наругали: и мама, и папа, и бабушка с дедушкой, а она искренне не понимала, почему. Разве они сами не видят, какая эта тетя скользкая и неприятная? Как червяк. Фу! А через полгода добрейшая тетя Света очень некрасиво подставила маму на работе, где они были коллегами, и мама едва не осталась должна какую-то совершенно космическую сумму. С этим, слава Богу, как-то разобрались, и закончилось все хорошо (для мамы, не для тети Светы), а к Улиным словам с тех пор в семье прислушивались очень внимательно.

Правда, чем старше она становилась, тем реже высказывала вслух свои ощущения от других людей. Во-первых, это было абсолютно непроверяемо и недоказуемо, а во-вторых, кто сказал, что её интуиция не может ошибаться? Наверняка может.

Вот как с НИМ.

Уля и издалека его разглядывала, когда стояла на крыльце во время большой перемены, и вблизи, когда как бы случайно проходила мимо, нарываясь на оскорбительный свист от толпы ПТУшников. Ничего. Тишина. Хваленая интуиция молчала, будто воды в рот набрала. А ведь умом Уля прекрасно понимала, что ничего хорошего от такого парня ждать не стоило: он и выглядел, и вел себя как наглый, злой и не очень умный пацан. Но почему-то никакой опасности от него она не ощущала, скорее наоборот – к нему тянуло с какой-то невозможной силой. Наверное, это можно было бы назвать влюбленностью, если бы Уля хоть немного была с этим парнем знакома. Но как можно влюбиться, ничего не зная про человека? Даже его имени?

Впрочем, имя она вскоре узнала. Случайно. Пацаны его окликнули, а она услышала и запомнила. Не могла не запомнить.

Вадик. Вадим.

Ему подходило.

Уля даже выяснила, в какой он группе. Опять-таки случайно. Шла мимо него в столовую, а он вдруг у кого-то спросил:

– Гиря, идешь на столярку?

Голос у него, на удивление, был не хриплый и прокуренный, как ей вначале представлялось, а очень красивый, бархатистый, даже мелодичный. «Лирический баритон», – сразу подумала Уля, которая провела полжизни в музыкальной школе.

– Не иду, – лениво отозвался высокий худой парень с длинным шрамом через все лицо. – Пошла эта столярка…

– Мастак тебе за это жопу на башку натянет, – предупредил Улин объект наблюдения.

– Да имел я вашего мастака, – оскалился Гиря и, сделав неприличный жест, пошел вразвалку к корпусам общежития, стоявшим сразу за ПТУ.

На следующее утро, несмотря на то что первой пары по расписанию не было, Уля приехала пораньше, прошла мимо университета, свернула налево и с колотящимся сердцем потянула на себя скрипучую дверь училища.

В фойе было пусто – как раз шли занятия, а те, кто решил их не посещать, наверняка еще отсыпались в общежитии. На вахте тоже никого не было, и Уля осторожно подошла к стенду с расписанием. Третья пара…вчерашний день…Как он говорил? «Столярка»?

Это могла быть только «Технология столярных и мебельных работ», которая стояла по плану у группы 32. Плотники. Значит, Вадим учится на плотника…

Воровато оглянувшись, Уля сфотографировала себе его расписание и выскочила на улицу, пока ее тут никто не засек.

Она сама не могла себе объяснить, зачем все это делала. Зачем цеплялась за случайно найденные крупицы информации и пыталась построить из них портрет человека, который ей априори не подходил. Ни по интеллекту, ни по моральным ценностям, ни по социальному уровню – ни по какому из существующих пунктов! «Ты обязательно встретишь хорошего мальчика, в которого влюбишься и который полюбит тебя в ответ», – обещала ей мама. Так вот Вадим абсолютно точно не выглядел как хороший мальчик. Вадим выглядел как человек, у которого все в жизни давно и прочно идет через задницу, и он к этому приспособился, потому что больше ничего не оставалось.

«Глупости это все», – думает Уля, представляя, как перекосилось бы лицо ее мамы, если бы она увидела Вадима.

«Он мне не подходит», – вздыхает Уля, напоминая себе о том, что она гордость семьи: медалистка, студентка первого курса иняза, и рядом с ней должен быть достойный молодой человек.

«А еще я ему сто процентов не понравлюсь», – приводит последний аргумент Уля, с грустью размышляя о своих пухлых щеках, толстой попе и коротких ногах. Почему-то именно от этой мысли ей становится больнее и обиднее всего, и она решает наконец оставить Вадима в покое.

Глава 2

Культмассовые студенческие мероприятия как болото. Стоит тебе согласиться хотя бы что-то сделать, хотя бы носочком коснуться этой обманчивой водной глади – всё, считай пропал! Засосало. Был свободный человек – и нет человека. Погребен под горой бесчисленных просьб, заданий и репетиций.

С Улей все именно так и случилось. Сначала она решила поучаствовать в новогоднем общеуниверситетском концерте. Никто не просил, не заставлял, просто сама захотела – соскучилась по сцене. С тех пор, как она закончила музыкальный колледж, где училась параллельно основной школе, ей ужасно не хватало именно выступлений. Тех сладких моментов, ради которых все и затевается: когда выходишь в концертном платье к фортепиано, киваешь аккомпаниатору, разворачиваешься к зрителям, делаешь вдох и… начинается волшебство! Голос летит, заполняя собой огромный зал, а по рукам от счастья и восторга бегут мурашки. Необыкновенное чувство! Ради того, чтобы вновь это испытать, она, собственно, и подала заявку на праздничное мероприятие.

Уля считала, что ее участие в новогоднем концерте ограничится тем, что она выйдет на сцену и споет заранее подготовленную песню. Наивная! Сначала ее попросили приходить на все репетиции, хоть формально она там и не была нужна. Ладно, Уля согласилась. Потом она опрометчиво призналась во владении фотошопом, и её тут же запрягли делать афишу и пригласительные билеты. Потом нужно было разместить информацию о концерте в соцсетях, проконтролировать наличие костюмов у всех участников, помочь с поиском реквизита…

– Уля, беги! – смеялась её подруга Кристина, с которой они учились в одной группе. – Живой ты оттуда не выйдешь!

– Да куда я теперь денусь с подводной лодки, – вздыхала она. – Надо уже сделать, раз я взялась. А вы придете с Кириллом на концерт?

Она знала, что у подруги с ее парнем в конце декабря запланированы очень важные экзамены, которые они сдавали для того, чтобы поступить в американский вуз, и по несчастливому совпадению один из экзаменов был в день концерта – двадцать девятого декабря.

– Если успеем, Уль! Там устную часть долго сдавать. Неясно, какими по счету нас поставят и сколько придется ждать своей очереди, так что ничего не могу обещать. Но мы очень постараемся!

Уля кивнула, стараясь не показывать своего огорчения. Да, она все понимала, но было обидно. Пока получалось так, что никто из тех, кого бы она хотела видеть в зале, не может. Бабушка не пойдет – у нее ноги больные. Папа на дежурстве, у мамы в этот день свой корпоратив. А если еще и Кристина – единственная подруга – не придет, то тогда вообще какой во всем этом смысл?

– Ладно, Уль, я побежала, – Крис чмокнула ее в щеку и подскочила, застегивая рюкзак. – Кир написал, что приехал.

– Давай! Кириллу привет, – вяло отозвалась Уля, проводила подругу, вздохнула и поплелась в актовый зал на репетицию концерта.

– …и нам нужно где-то взять костер! – услышала она обрывок фразы, сказанной энергичным голосом Марины, председателя студсовета и того самого человека, который отвечал за все это мероприятие.

– Какой костер? Зачем? – Уля в очередной раз уплыла в свои мысли и поэтому не совсем поняла, что имелось в виду.

– Для шаманского танца и потом еще для миниатюры про туристов.

– Настоящий костер? – удивилась она.

– Нет, бутафорский, из фанеры. Мальчики выпилят, а мы потом раскрасим акрилом. И получится замечательный, а главное, долговечный реквизит! Да, мальчики?

Довольная собой Марина обвела взглядом зрительный зал. Немногочисленные парни, которых угораздило принять участие в концерте, старательно прятали глаза.

– Эй, ребята! Да там делов-то, – попыталась она еще раз. – Кусок фанеры есть, осталось взять ножовку, немного попилить – и готово!

Кто-то пробурчал: «Вот и пили сама, если это так легко». Больше предложений не поступало.

– У меня есть один знакомый, – неожиданно произнесла Уля, сама не веря, что сейчас это говорит. – Он вроде умеет с деревом обращаться. Я у него спрошу.

– Спроси! – обрадовалась Марина. – Если согласится, то фанерка валяется за кулисами. Я карандашом нарисую там сверху контур, чтобы было понятно, где пилить. Уль, ты золото!

– Ага, – она только сейчас поняла, на что себя подписала, и по всему телу разлился липкий страх, смешанный со странным возбуждением. Серьезно? Она действительно собирается подойти и попросить ЕГО? Господи, да это бред. Она сошла с ума. Определенно сошла с ума.

Утром следующего дня Уля неловко топталась на крыльце университета, поглядывая в сторону ПТУ. Судя по расписанию, у Вадима сейчас должна была быть перемена. Выйдет покурить или останется в корпусе? Один выйдет или с толпой?

«С толпой», – через некоторое время констатировала Уля, с некоторым облегчением глядя на вывалившуюся из дверей гоп-компанию и на Вадима с зажатой в зубах сигаретой. Он был в этот раз даже без куртки – просто в спортивных штанах и дешевой олимпийке, открывающей крепкую смуглую шею. И как он только не мерзнет! У самой Ули при одном только взгляде на его голую шею пробежал озноб по позвоночнику. Или это не из-за холода?

Она покраснела и отвернулась. Сегодня точно не получится подойти. Разве что после занятий – вдруг удастся застать Вадима одного.

После занятий тоже не вышло. И на следующий день тоже. Уля уже хотела сказать Марине, что ее знакомый не сможет, как вдруг случай подойти все же представился.

Глава 3

Они вышли на улицу почти одновременно: она из университета и он из своего ПТУ, что было странно, потому что расписание звонков у них не совпадало. Вадим был, на удивление, один. Привычным движением сунул в рот сигарету, прикурил и медленно пошел в сторону общежитий.

«Сейчас или никогда», – поняла Уля.

Она быстро зашагала в его сторону, стараясь не поскользнуться, а потом уже почти бежала, потому что, несмотря на кажущийся расслабленным ритм его походки, шел он довольно быстро, и неспортивной Уле в красивых, но неудобных ботинках догнать его было непросто.

– Эй, стой!

– Че?

Он резко остановился и развернулся к Уле. Густые брови сошлись у переносицы, темные глаза смерили ее недобрым настороженным взглядом.

– Ты мне?

– Те-тебе, – задыхаясь после бега, с трудом выговорила она.

– А ты блин ваще кто? – задал он закономерный вопрос.

– Студентка. Из университета, мы учимся рядом.

– И?

– Меня Уля зовут.

– Ну охереть теперь. И че дальше?

Он был весь какой-то непрошибаемый, закрытый со всех сторон, и все Улины слова и робкие улыбки скатывались с этой брони, как капли дождя с водонепроницаемой куртки. И вот как сейчас обратиться к нему со своей странной просьбой? Улю от стыда бросило в жар: щеки запылали, спина предательски взмокла. Но отступать было некуда. Она ведь все равно уже с ним заговорила.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.