Андрей Панченко
Болотник. Книга 1. Том 2

Глава 1

До ледохода оставалось совсем немного, пока моя поделка стоит в амбаре и радует глаз мне и моим друзьям, испытывать окончательно её просто негде. Займусь-ка я аэролодкой.

На свет божий из гаража была извлечена резиновая лодка СНЛ-8. Накачивать её ручным насосом тот еще геморрой. Пять баллонов надувного дна и верхний трёхсекционный баллон фальшборта. Я воспользовался вездеходом. Присоединив шланг к выхлопной системе, накачал лодку. Здоровенная бандура, в одиночку перетащить можно, но очень сложно. Больше ста килограмм. Грузоподъёмность – восемьсот.

Лодка была новой, её ещё никто не распаковывал даже. Зачем она была полковнику – не понятно. У него самого была «Казанка» новая. Была и надувная двухместная лодка типа «Омеги». На продажу, наверное. Осмотрев десантный баркас, я задумался. Мощности мотоциклетного мотора может и не хватить. Чтобы толкать такую бандуру, да ещё и с грузом, нужен винт большого диаметра, который ещё предстояло изготовить, а чтобы его вращать, нужен хороший мотор. Осмотрев оставшийся мотоцикл, я задумался. Zundapp KS 750, его разрабатывали специально для вермахта, мотоцикл мог преодолевать мелкие водные преграды с погруженным в воду двигателем. Для аэролодки – вполне приемлемый вариант. Будем пробовать с ним.

Сейчас в Советском Союзе есть аэросани – амфибия А-3, там использован авиационный двигатель и винты от самолёта. Это мелкосерийное производство, я сомневаюсь, что в нашем районе найдётся хотя бы один экземпляр. Есть ещё старый вариант аэросаней «Север-2» – установленный на лыжи, кузов серийного автомобиля ГАЗ-М20 «Победа», с авиационным мотором. «Победа» у меня есть, лыжи тоже не проблема, двигателя и винта нет.

Начну с винта, если с ним ничего не получится, то дальше делать и не стоит. Для его расчёта, мне понадобилось наведаться в городскую библиотеку. Тщательное определение геометрических размеров воздушного винта позволит полностью использовать мощность двигателя и получить тягу, близкую к максимальной при имеющейся мощности. При этом особую важность будет иметь правильный выбор диаметра винта, от которого во многом зависит не только КПД двигателя, но и уровень шума, прямо обусловленный величиной окружных скоростей. Эти расчёты я делать не умел. Мастерить на глаз, не наш вариант. Специальных учебников и пособий я не нашёл, но на удивление, нужные мне расчёты и чертежи нашлись в подборке журналов «Юный моделист-конструктор», выпуск № 3 от 1962 года.

В этом выпуске подробно рассказывалось об изготовлении аэросаней с мотоциклетным двигателем на двадцать две лошадиные силы. Речь шла о аэросанях «РФ-7», выпускаемых в годы Второй мировой войны. Конструкция аэросаней «РФ-7», которую предлагали для самостоятельной постройки, была примитивна, но надёжна.

Для того чтобы построить надёжные в работе аэросани или аэролодку, нужно сначала правильно рассчитать их основные ходовые качества – проходимость и скорость движения. Ходовые свойства аэросаней и аэролодок оцениваются их динамическим качеством, которое зависит от толкающего усилия воздушного винта и полного веса самих машин. В полный вес входит также вес водителя, горючего и масла для двигателя.

Правильно сконструированные аэросани должны обладать динамическим качеством 0,3, этот расчёт подходит и для аэролодок, ведь по сути, это одно и тоже. Расчёт этого качества производится по несложной формуле К = Т : Вс. Толкающее усилие воздушного винта принимается равным 4,75 килограмм на одну лошадиную силу мощности двигателя. На аэросанях «РФ-7» был установлен двигатель от отечественного мотоцикла «М-72», мощностью двадцать две лошадиные силы. Мой мотор – двадцать шесть лошадиных сил. Зная эти данные, величина толкающего усилия воздушного винта равна ста семнадцати килограммам. Если вес моей аэролодки будет пять сотен килограмм – тогда динамическое качество их будет равняться 0,23. Этого недостаточно, должно быть не менее 0,3. Однако, как было сказано в журнале, в морозную погоду даже аэросани с маломощными мотоциклетными двигателями до пятнадцати лошадиных сил, имеющие динамическое качество равное 0,2, развивают скорость до шестидесяти километров в час, могли неплохо двигаться по глубокой снежной целине и преодолевать небольшие подъёмы. Если снизить вес или форсировать мотор, то и коэффициент поднимется. В общем, если оставить все технические подробности, мой мотор подойдёт. Сама конструкция аэролодки должна быть лёгкой, а воздушный винт – с высоким толкающим усилием.

Крутящий момент от двигателя к воздушному винту передаётся мотоциклетной цепью через амортизатор, смягчающий жёсткость работы цепи. Двигатель установлен на трубчатой раме и прикрепляется к ней с помощью резиновых втулок. Рама крепится к корпусу подкосами. Валик, на котором насажена втулка винта, и бензобак расположены над двигателем на отдельном подрамнике. Воздух к карбюратору подводится через общий приёмник воздуха, имеющий заслонку, которой управляет водитель. Электрооборудование применено стандартное, от мотоцикла.

Толкающий воздушный винт с разборной втулкой насажен на валик, расположенный над двигателем. От точности изготовления и обработки поверхности винта зависит и получение хорошего толкающего усилия. Заготовку для винта склеивают из четырёх сосновых, кленовых или ясеневых досок толщиной каждая по двадцать два миллиметра, длиной две тысячи двести миллиметров и шириной двести двадцать пять миллиметров. Доски должны быть сухими, без сучков, свилеватости, синевы и других пороков. Их тщательно обстругивают, зачищают шкуркой и склеивают вместе казеиновым клеем. Потом, туго стянув струбцинами или зажав в колодках с деревянными клиньями, просушивают при комнатной температуре в течение двух суток. Боковые стороны склеенной заготовки обстругивают рубанком и придают им форму, изображённую на схеме. На заготовку наносят осевые линии и определяют центр ступицы в точке пересечения. С обеих сторон заготовки размечают боковую форму винта, по которой обрабатывают верхнюю и нижнюю плоскости. Окончательную отделку лопастей винта производят с помощью шаблонов, состоящих из двух половинок. Профили шаблонов были показаны на рисунке винта. Чтобы получить шаблоны в натуральную величину, вычерчивают сетку из клеток, со стороной квадрата в десять миллиметров и по клеткам наносят контуры шаблонов. Нижние половинки закрепляют на толстой доске – стапеле в поперечных пропилах глубиной восемь или десять миллиметров. Посередине, точно перпендикулярно к доске пропускается болт диаметром тридцать миллиметров. На него надевают цилиндрическую втулку с наружным диаметром 47,5 миллиметров. Сначала обрабатывают нижнюю часть заготовки, выбирая ручейки и подгоняя их профиль по шаблонам, укрепленным на доске. Точно так же обрабатывают верхнюю плоскость, проверяя профиль по верхним половинкам шаблона. Затем обрабатывается вторая половинка заготовки, то есть вторая плоскость. Для этого, заготовку винта поворачивают в приспособлении на сто восемьдесят градусов. Лопасти винта обрабатывают маленьким рубанком и стеклом, а затем зачищают шкуркой, пропитывают горячей олифой и сушат. После этого винт оклеивают тонкой тканью, окрашивают масляной краской и покрывают три раза лаком. Рабочие концевые кромки лопастей следует обить листовой латунью, края латуни обогнуть по рёбрам лопастей, опаять, хорошо зачистить и покрыть лаком. Очень важно, чтобы лопасти винта были одинакового веса.

Винт насаживается на втулку без перекоса, чтобы во время его работы лопасти отклонялись от плоскости вращения не более чем на три миллиметра. Так как винт толкающего типа, то рабочая кромка его должна находиться с левой стороны. (Если смотреть на аэролодку сзади, то винт вращается против часовой стрелки.) Винт обязательно должен быть ограждён.

Всё описано подробно, есть формулы, расчёты, шаблоны и схема винта, чертежи. Осталось только приложить более-менее прямые руки.

Изготовление винта заняло больше всего времени, я внёс небольшие конструктивные изменения. Втулка винта у меня поворотная, можно будет вручную изменять его шаг. Лопасти вытачивал каждую отдельно. Вместо латуни – алюминий, так вес будет легче. Лопасти винта сделал тоньше, но усилил эпоксидной смолой. Вес получился меньше расчётного почти на полкилограмма. Разобравшись с винтом, остальное было сделать не сильно сложно. Рама и защитный кожух – из дюралюминиевых трубок. Система управления – румпельная, от установки рулей поворота я отказался для снижения веса. Крепление рамы – на транец лодки и боковые распорки, которые крепились к уключинам вёсел. Перед двигателем пришлось установить понижающий обороты редуктор, полностью оригинальной конструкции. Вся конструкция съёмная. Управление двигателем, скорость – газ – на ручке управления, полностью от штатного мотоцикла. Чтобы по максимуму облегчить лодку с неё были срезаны почти все предусмотренные военными девайсы (резиновые карманы, вставки для крепления груза, резиновый чехол переднего отсека заменён брезентом). Прорезиненный пол лодки, так же был срезан и заменён на лёгкую конструкцию, из тонких реек и тонкой фанеры. Старый транец был снят и установлена новая, более лёгкая и высокая конструкция. Все мои работы привели к снижению веса почти на двадцать килограмм. Защитную чешую изготовил из полос прорезиненной ткани, что остались от пола баркаса.

Изготовление аэролодки было завершено к середине апреля. Снег уже большей частью сошёл, река вскрылась ото льда, но ещё шёл ледоход. Испытания на воде откладывались. За то время, что я ждал открытой воды, сварил простенький прицеп для караката, чтобы перевозить аэролодку. Ничего особенного, лёгкая рама, колёса от мотоцикла, ролики из резины и ручная лебёдка для загрузки и разгрузки аппарата.

Окончательные испытания на воде проводил на протоке, за домом. Вездеход на воде держался, и даже с небольшой скоростью плавал, вот только остаться сухим при работающих колёсах не получалось. Нужно дорабатывать крылья и тент. Я преодолел протоку и почти без труда въехал на противоположный, заболоченный берег. На воде меня страховал Семён, который сопровождал вездеход в моей «Казанке».

– Я, честно говоря, думал потонет, – с восторгом прокричал мне Сёма, когда каракат въехал в лес, – брызги во все стороны летят, даже тебя не видно было. Довольно быстро плавает. Зверь машина!

– Ага, только я теперь весь с ног до головы мокрый. Давай, сгоняй в дом, возьми мне сухой одежды и возвращайся. В болото поедем, там посмотрим, как пойдёт.

– Я быстро! – Сёма развернулся и через несколько секунд, лодка уже причаливала к самодельной пристани.

До возвращения Семёна, я, стуча зубами от холода, осмотрел каракат. Почти всё мокрое, даже в кузов вода попала, но машина не заглохла, аккумуляторный отсек и генератор сухие. Тормоза работают. В принципе, я сам виноват, что так сильно промок. Основной душ из воды я получил, когда слишком быстро съезжал с крутого берега в воду. Надо было помедленнее.

Семён вернулся через несколько минут, особо не заморачиваясь, он притащил мой рабочий комбинезон и фуфайку из амбара, а также кирзовые, рабочие сапоги. Я быстро переоделся, скинув мокрую одежду в кузов караката. Когда поеду обратно, нужно будет снова переодеться в мокрую одежду. Бррр. Как бы не заболеть.

На болоте каракат показал себя не очень хорошо. Нет, он ехал, мы даже нигде не застряли, но очень медленно. По ходящей ходуном сплавне мы ехали вполне быстро, но время от времени проваливались в находящуюся под ряской воду и долго выбирались на более-менее твёрдую поверхность. Если на сплавне снижалась скорость, каракат начинал проседать и буксовать. Не хватало радиуса разворота, половину открытых окон можно было объехать, но так круто повернуть мой каракат не мог. Нужна переломная рама, а лучше бортовой поворот. И это ещё вполне проходимое, пешеходом болото, а что будет в самой непроходимой грязи? Он, наверное, всё же проедет, но сколько на это времени уйдёт? С такой скоростью передвижения по болоту, весь мой перевозимый груз будет состоять только из топлива. На вездеходах расход топлива считают не в пройденных километрах, а в моточасах. Семён был в восторге, я же был недоволен.

– Ну и вещь ты смастерил! Офигеть! Тут, наверное, даже не всякий гусеничный вездеход пройдёт, а он едет! Это ж теперь ни какое болото на страшно!

– Если только недалеко ехать, то пойдёт. А так, полное говно! – Я был мрачен, два месяца работы – коту под хвост!

– Ты чего? Отличная машина получилась!

– Для чего отличная? Я для болота её хотел сделать, а она на болоте как цветок в проруби болтается, а ехать толком не хочет.

– Да как не едет?! Едем же. – Семён не понимал, чем я не доволен.

– Да сколько он так проедет?! Расход топлива бешеный. Бака хватит едва на десяток километров пути. Это если на мой участок по болоту идти, например, то даже если я весь канистрами обвешаюсь и другого груза не возьму, и то не хватит. Это ещё ладно, не забывай про моторесурс. Мотор воздушного охлаждения от мотоцикла, а тут два моста и четыре огромных колеса, с такой нагрузкой, если буксовать всё время, он на полпути перегреется и сдохнет.

– Ну а зачем всё время по болоту? По тайге пройдёшь! Он у тебя хорошо через бурелом едет, где человек пройдёт, там и он тоже. Реки и ручьи, тоже не проблема, переплывёт.

– Я с этим согласен, Семён, но всё же нужно переделывать или новый делать. Даже в лесу ему может не хватить радиуса поворота.

– Он лёгкий у тебя, где резко развернутся надо, можно и вручную зад подтащить. Всё не на себе груз волочить. Если бы у меня такой вездеход был, я бы из штанов от радости выпрыгнул, а ты морду кривишь. Зажрался совсем!

– Хорошо, Сёма, я всё равно другой сделаю, а этот тебе отдам, когда новый построю. Катайся. Это тебе спасибо от меня будет, за науку.

– Ты чё, серьёзно?! – Семён с ошарашенным лицом смотрел на меня.

– Серьёзно, Сёма. Отдам. Но это потом, как новый смастерю. Есть у меня уже идеи.

– Я бесплатно не возьму! Я на мотоцикл копил, думал в следующем году купить. Тебе деньги отдам.

– Ну смотри, твоё, конечно, дело, можешь и не отдавать, – брать с Семёна денег не хотелось, но и отказываться не буду, деньги мне понадобятся. Я пущу их в дело, буду обрастать оборудованием и нужными мне средствами производства, хранить на сберкнижке не буду. Я хорошо знаю, что в начале девяностых они превратятся в фантики. Мне никогда не забыть, как мой отец, который копил на новую машину и почти скопил всю сумму, смог купить на снятые со сберкнижки деньги только два зимних китайских пуховика, мне и брату. Тогда процветал бартер, всё менялось на всё и даже зарплату выдавали товаром. От этих воспоминаний настроение окончательно пропало.

– Ладно, Сёма, давай заканчивать с вездеходом. Надо ещё лодку опробовать.

– Вот лодка твоя, это баловство, а вездеход – вещь! – Семён нежно погладил борт, почти уже своего, вездехода. – У тебя же «Казанка» есть и мотор хороший. Зачем тебе эта резинка? Продай её лучше. Мужики в посёлке купят. Надо теперь машинку отмыть как следует.

– Танки не моют. Их красят! – На автомате привёл я армейскую мудрость. – Насчет продажи, – посмотрим.

Переправа в обратную сторону, прошла лучше. Переодевшись в мокрую одежду и вздрагивая от холода, я потихоньку съехал в реку. В этот раз был умнее и сильно не газовал, на удивление скорость почти не уменьшилась, а брызг стало меньше. Поднявшись по крутому склону возле своего дома, я припарковал вездеход возле амбара и прицепил к нему платформу с лодкой. Переоделся в сухую одежду. Надо будет сегодня баньку затопить, холодно ещё для купания, как бы не простыть.

С прицепом вездеход шёл тяжелее, но и тут справился. Развернувшись, я задним ходом загнал прицеп в воду и перебрался в лодку. Семён сел за руль вездехода и отогнал его от воды.

Было шумно. Винт со свистом разрезал воздух. По воде лодка почти сразу вышла на глиссер. Зад тяжелый, там и силовая установка с винтом, топливо и пилот, надо было огрузить передний отсек. Пришлось вернуться. В качестве балласта взял с собой Семёна, где ещё я так быстро сто килограмм веса найду? По воде лодка шла отлично, скорость приличная, у меня нет приборов, но по ощущениям примерно тридцать пять – сорок километров в час. Управлять винтом с помощью румпеля не совсем удобно, нужно сильно наклоняться из стороны в сторону, но управляемость вполне приличная. Вдоволь накатавшись по реке, я повернул лодку на пологий заболоченный берег напротив дома, скорость почти не снижал. Семён заполошно что-то закричал и упал на дно лодки. Между тем, мы быстро приближались к суше.

Лодка выскочила на берег почти незаметно, только немного подкинуло на кромке воды и земли и пошла дальше. Мы уверенно шли по болоту с приличной скоростью, а я сосредоточился на управлении. Инерция у лодки большая, тормоза не предусмотрены, а в этом болоте обильно рос кустарник и небольшие деревья. Увернуться у меня получилось почти от всех препятствий, только несколько поваленных небольших деревьев и несколько кустов лодка перескочила, снося сухие сучья. Как бы баллоны не пробить. Я шёл по болоту, время от времени меняя скоростной режим и поворачивая лодку в разные стороны. Проехав примерно с километр, я с разворотом, остановил катер. Лодка, красиво развернувшись на сто восемьдесят градусов, остановилась на влажном мхе лицом к реке.

– Это что сейчас, бл…ь, было?! Это как вообще?! – Семён с круглыми глазами смотрел на меня.

– Это аэролодка была, Сёма, и шли мы по болоту. Как видишь, просто отлично шли, – я улыбался. Эксперимент вполне удачный. И хотя я уже видел недостатки и необходимость некоторых доработок, результат меня радовал.

– Предупреждать же надо! Я думал, что разобьёмся! Мудак ты, Кирюха! Никуя себе, на лодке по суше ехали! Но лодка просто огонь! – Эмоции Семёна переливались через край.

– Сам дурак. Я тебе говорил, что её тоже для болота делал. И никакая это не суша, на болоте мы. Не вздумай вылезать, провалишься. Сейчас обратно пойдем, потом на осмотр. Я пока к управлению не приноровился. В паре мест по сучьям и деревьям, упавшим проскочили, как бы баллон не пробить.

По суще лодка разгонялась неохотно, чтобы стронуться с места, пришлось дать почти полный газ. Но как только лодка заскользила по поверхности болота, газ я убавил. Обратный путь, мы преодолели почти так же быстро. Я старался объезжать препятствия, но не всегда это получалось, еще пару раз мы проехались по кустам и деревьям, и через несколько минут уже подходили к причалу.

Загнав лодку на прицеп и вытащив его вездеходом на берег, я осмотрел днище. Самодельная чешуя выдержала, это, конечно, не толстый пластик, который ставят на заводские аэролодки, и менять её придётся часто, но свои функции она выполняет. Двигатель надо ставить мощнее. Нужны рули поворота и нормальное управление, румпель неудобен и нужен реверс. Доработка, сравнимая с выполнением нового проекта. Ничего страшного, всего лишь начать и закончить. Этот агрегат разбирать не буду, сниму платформу и сделаю под него новое корыто. Но это потом, сейчас же, пока есть время, надо заняться изготовлением нового оснащения моей аэролодки.

Глава 2

Платформа лодки СНЛ-8 довольно длинная – пять с половиной метров, ширина почти два метра. Эта длина сравнима с длиной многих современных аэролодок. Испытания показали, что и с маломощным мотоциклетным мотором она худо-бедно может справиться с поставленными задачами. То есть возможность использовать её для моих целей я проверил, осталось только теперь сделать всё, как надо.

У меня есть двигатель от «Победы», но он не намного мощнее мотоциклетного, всего пятьдесят лошадиных сил, при этом имеет вес почти в двести килограмм и объем в два литра. Мне он не подходит. Пораскинув мозгами, я остановил свой выбор на двигателе УЗАМ-412 от Москвича-412. Бензиновый двигатель производства Уфимского завода авиационных моторов. Четырёхцилиндровый рядный верхнеклапанный двигатель с «мокрыми» гильзами, запрессованными в алюминиевый блок. Отличные мощностные показатели. При объёме полтора литра – мощность семьдесят пять лошадиных силы. Если правильно настроить карбюратор, то и все девяносто можно выжать. При этом двигатель довольно лёгкий, чуть больше сотни килограмм и это вместе с коробкой передач. Такого двигателя у меня нет, его нужно было достать. С этим вопросом я обратился к моему знакомому, теневому предпринимателю Гудкову.

Гудков взял на раздумье несколько дней, не сказав мне нет, но и быстрого решения вопроса не обещал. Однако же вскоре меня навестил Артур, по его поручению. Знакомый Гудкову, председатель колхоза продавал свой «Москвич-412», цена – пять тысяч рублей, за посредничество Гудкова еще двести. И всё бы ничего, так сейчас новые «Москвичи» и стоили в специализированных магазинах, но именно эта машина была далека от идеала. Машина перевернулась на трассе, едва не погиб водитель и два пассажира. По факту машина восстановлению не подлежит. Нафига мне еще один хлам на участке? Торговаться за свой новый двигатель, я отправился вместе с Савельичем, на его мотоцикле. Деревенька, в которой обитал не очень счастливый обладатель «Москвича» находилась почти в ста километрах от Каменногорска.

Торг длился почти весь день, я даже два раза делал вид, что уезжаю. В итоге назад мы ехали уже втроем: я, Савельич и мой новый двигатель, и что самое главное – денег я не потратил ни копейки. Бартер рулит, опять меня выручило содержимое амбара. За двигатель мне пришлось отдать довольно много дефицитных запасных частей для грузовой техники и новую резину на ЗИЛ 131. Движок оформили официально, заключили договор с председателем и заверили в сельсовете. Я по договору якобы рассчитался деньгами. Гарантом исполнения моих обязательств выступил Гудков, завтра ко мне приедет машина и я загружу обещанные запасные части.

Строительство нового варианта лодки я начал с изготовления жёсткой платформы, которая и будет в последующем крепиться на самом резиновом корпусе лодки. В этот раз к делу я подошёл серьёзно. Силовая установка будет передвинута максимально вниз для смещения центра тяжести – это улучшает управляемость. Редуктор будет выполнен с ременной передачей, чтобы замена и натяжка ремней производилась без использования инструментов. В наличии полноценная система охлаждения двигателя, чтобы использовать аэролодку в любое время года. Из приборов управления будет руль, управление шагом винта и рычаг управления газом, из приборов на панели: вольтметр, тахометр, счётчик моточасов, датчик температуры двигателя. Компоновка: лобовое стекло, носовой багажник, одна задняя лавка – она же топливный бак, с двумя креслами, которые перемещаются на направляющих. Пол выполнен из фанеры. Носовой тент, два киля поворота. Винт будет шестилопастный. Установлю фару- искатель и ходовые огни.

Хорошо иметь в своей мастерской токарный станок, меня он очень выручил. Новый проект был по технологичности и точности изготовления самый сложный из тех, что мне пока приходилось делать, борьба шла за каждый грамм веса. К концу мая я доделал платформу и установил её на лодку. Красивый вышел аппарат. На ходовых испытаниях поверить не мог, что это удалось сделать мне. Лодка уверенно шла по болоту.

С охотхозяйства меня пока никто не беспокоил, вернувшиеся охотники уже успели по разу сходить в тайгу, закончился весенний сезон охоты и все были на рыбном промысле, в посёлке стоял густой запах рыбы. Я же собирался на свой первый дальний выезд по болоту. В планах было добраться до своего нового участка и завести на него часть снаряжения, начать строить избушку. В поход со мною вызвался сходить Андрей, у которого был отпуск.

– Сколько времени поход-то займёт? Я слышал, что тебя в Москву вызвать должны в июне, на награждение. Семёну медаль в городе будут вручать. А тебя в Москву. Успеем вернуться?

– Должны успеть. Три недели, это максимум, и мы вернёмся.

– Ты уверен, что по болоту пройдём? Никто ещё его насквозь не проходил.

– Не уверен Андрюха, но если не пройдём, то вернёмся. Ты же ходил со мной на аэролодке, не должно быть проблем. Если движок встанет, то в любом случае выберемся, я лебёдку взял, вёсла, не переживай. Если нас долго не будет, Семён на каракате вдоль болота пойдёт нас искать, но я думаю, что до этого не дойдёт. Семён вообще должен попробовать на каракате до моего участка дойти, груз дополнительный повезёт, из того что нужно, но не прямо сейчас.

– Отдал уже Семёну вездеход? – Недовольно спросил Андрюха. Он считал вездеход своим детищем и немного завидовал Семёну.

– Не отдал. Я же сказал, что отдам, только тогда, когда себе новый построю. Ты, Андрюха, вот скажи мне. Тебе такой аппарат зачем? Где ты на нём кататься будешь? Ты чего к Семёну прицепился, ему для работы надо, а тебе?

– Он к нему и пальцем, когда делали, не прикоснулся, а ты ему его просто так отдаёшь. – Андрюха не думал сдаваться. Упрямый чёрт.

– Тфу на тебя. Прикоснулся, не прикоснулся, какая разница. Мне Семён очень помог, да и вездеход – говно получился. Приедем, я тебе такой же сделаю, только движок найди. Вот только ты так и не ответил, зачем он тебе? Просто кататься будешь?

– Ну. На охоту и рыбалку ездить. Правда сделаешь?

– Сделаю, все чертежи есть, только колёса сам обдирать будешь и движок с тебя. Карданы, мосты и коробка вроде есть в ангаре, а если не найдём, я знаю где «Москвич» битый стоит, с него снимем – Прицепился, как банный лист!

Я готовился основательно, лето – это не зима, можно и медведя встретить, и гнус на болоте может заесть, инструмент нужно взять, буржуйку, продукты, топливо опять же, кое-какие запасные части, тот же запасной приводной ремень и ещё много мелочей. Взял с собой и оружие с рыболовными снастями. Короче, загрузились по максимуму, с учётом грузоподъёмности лодки и возможностей двигателя. Для снижения негативного уровня шума на наши уши, я выпросил у Савельича наушники, которые используются на стрельбище. Таких у него не было, но найти похожие он смог. Противошумные наушники – так называемые авиационные беруши – он принёс их сразу шесть штук. Говорит, выменял на пузырь самогона в вертолётном полку, что стоял недалеко от полигона.

Я тщательно изучил карту. Область болота была обозначена схематично, никаких подробностей. Наиболее короткий путь, по моему мнению, это если идти прямиком через болото и свернуть на него с реки, километрах в двадцати от посёлка, немного не доезжая до того места, где мы рыбачили с Семёном в прошлом году. Там, правее от посёлка, противоположный берег уже не имел крутых скатов, весь покрытый камышом и осокой, он сливался с болотом. Идти придётся строго по компасу, ориентиров никаких.

Мы вышли, как обычно, рано утром. Ветер был попутный и течение реки в сторону нашего маршрута, лодка по воде просто летела. Батон скорчился на носу лодки, прижав уши к голове и испуганно поглядывая на меня. Андрей наслаждался поездкой, он повернулся ко мне и достал алюминиевую армейскую фляжку. Из-за шума мотора и наушников разговаривать было невозможно, и я его не услышал, но по традиционному жесту всех алкоголиков понял, что он предлагал. Андрей отхлебнул хороший глоток и протянул фляжку мне. Ну а что? Он прав, обмыть начало поездки было надо, да и для храбрости не помешает, если понемногу.

Свернул я на болото, как и планировал, примерно через двадцать километров. Лодка вломилась в заросли камыша и мы пошли, пробивая проход. Таких густых зарослей я ещё никогда не видел. Казалось, им не было конца и края, как говорится шли по приборам, точнее всего по одному, по компасу. Если бы не компас, и оставляемая за лодкой просека поваленной речной растительности, я бы заблудился уже через пять минут. Под днищем лодки плескалась вода, вперемешку с речным илом.

Только примерно через час, начавшие редеть заросли, закончились. Я уже стал переживать, а Андрюха больше не улыбался, периодически обеспокоенно поглядывая на меня и всё чаше прикладываясь к фляжке. Перед нами открылась бескрайняя болотная марь. Редкие, кривые и маленькие берёзки торчали на, казалось, безопасных островках мха. Я прекрасно знал, что эта кажущаяся безопасность обманчива. Когда мимо таких островков пролетала аэролодка, они ходили волнами. Эти сплавны были более прочные и укреплены корнями деревьев, но я сомневаюсь, что они выдержали бы вес человека. Идти на лодке с вёслами или на обычном лодочном моторе здесь было невозможно. Всё пространство порыто густой растительностью с редкими болотными кочками и островками чистой воды. Мы шли вперёд и пока всё было нормально. Через час пути деревья исчезли, местность впереди напоминала лунный пейзаж, только зеленовато-жёлтого цвета и вместо кратеров небольшие ямки с чистой водой.

Остановились мы только через несколько часов, уже время к обеду и нужно было перекусить. Андрюха на ходу добил фляжку почти в одну харю. Я приложился только три раза. Водитель должен быть относительно трезв.

– Вот это приключение! Тут до нас сто процентов ни одного человека не было. Первопроходцы, етить твою налево! – Андрюха восхищённо и пьяненько рассмеялся, он был счастлив.

– Давай стол организуй по-быстрому, я пока мотор и винт осмотрю. – Я тоже был доволен, но нужно было проверить матчасть, – а то сейчас нас гнус зажрёт. Пока с ветерком ехали, его не было, только остановились, уже целое облако налетело.

– Это да, мошки тут дохрена. – Андрюха шустро нарезал хлеб и сало, сплёвывая попавшую в рот мошкару. Обед у нас спартанский, к бутербродам, что нарезал Андрей, ещё были варёные яйца и лук.

Больше разговаривать нам не дала мошкара. Как назло, ветра почти не было, светило весеннее солнце. Есть приходилось засовывая руки с едой под накомарники энцефалиток. По-быстрому перекусив, мы снова тронулись в путь. Где нас застанет ночь, мы не знали. Батон лежал на носу лодки свернувшись калачиком и спрятав свой нос и глаза под пышный хвост, шум и постоянная тряска действовали на него плохо, я уже пожалел, что взял собаку с собой.

Через пару часов пути, после остановки на обед, стали появляться кочки, поросшие кассандрой и клюквой, снова встречались отдельные деревья и островки кустов. Я узнал бруснику, багульник, голубику. Местность явно становилась суше, приходилось маневрировать.

До сумерек оставалось совсем немного, когда мы упёрлись в настоящий лес. Я заглушил мотор и мы по инерции выскочили на берег.

– Добрались что ли уже? Ты же говорил, что не меньше двух – трёх дней плыть будем. – Андрюха, после выпитой водки и проспавший почти всю дорогу протирал глаза, смотря по сторонам. – Быстро мы.

– Нет. Или компас сломался, и мы влево ушли, в тайгу уткнулись, или это остров – судя по карте и примерной скорости нашего движения, мы не дошли даже до середины болота.

– Чего делать будем? Как определим?

– Сейчас лагерь разбиваем и на разведку пойдём. Уже смысла нет дальше плыть, стемнеет скоро. Ты давай за дровами и лагерь организуй, ужин готовь, а я пройдусь, осмотрюсь немного. – Я спрыгнул на берег и, подхватив верёвку, привязал аэролодку к ближайшему дереву. Батон радостно скакал среди кустов, радовался твёрдой земле под ногами.

То, что это остров, я понял уже через пятнадцать минут своей прогулки. Шириной всего около ста метров и в длину метров семьсот. Обычный смешанный лес, в основном преобладают кедры и берёзы, густой кустарник. Обычный островок посреди болота, ничего примечательного, если бы не одно, но. Мы были не первыми людьми, которые его нашли и его первооткрыватели до сих пор были здесь. На противоположном конце острова, почти в самой левой его оконечности, на небольшой полянке стояла полуразвалившаяся, покрытая мхом и густой травой избушка. На вид ей все сто лет дать можно.

– Андрюха! Двигай ко мне! – Я не стал возвращаться в лагерь, тут недалеко, нужно только как следует крикнуть.

Я ждал друга, не выходя на поляну, подойдёт, вместе посмотрим. Хотя и уверен я, что тут нечего опасаться, но всё же вместе надежнее. И не так страшно. Чего греха таить, я немного испугался, потому что отчётливо видел человеческий череп, который белел в траве возле входа в избушку.

– Чего случилось, братишка? – Андрюха вылетел из кустов, как ракета, в одно руке топор, в другой моя двустволка. Батон испуганно прижался к моим ногам и на всякий случай оскалил зубы. Андрея он знал с щенячьего возраста и очень любил с ним играть, но защищать хозяина готов был даже от него.

– Вона чего случилось, – я махнул рукой в сторону избы.

– Развалина какая-то, – удивлено произнёс Андрей, осматривая поляну, – а чего голос-то такой был, испуганный?

– Глянь возле двери.

– Ёжики кудрявые! Это что, череп что ли?!

– Рот закрой – трусы видно. Похоже, что череп. Пойдём, посмотрим.

Мы вдвоём медленно двинулись к избе. Подходя ближе, я осмотрелся более внимательно. Изба была рублена на совесть, это не разовая охотничья избушка, сделана основательно. И хоть время над ней хорошо поработало, было видно, что ставил её хороший плотник. Рублена в пазы, дерево тщательно остругано от коры, на коньке крыши даже какие-то узоры, на покосившихся окнах – ставни. Между тем избушка совсем небольшая, примерно пять на пять метров. Возле избы обломки каких-то хозяйственных строений, которые, видимо, были сделаны из толстых жердей.

Первого обитателя этого дома, которого мы увидели ещё возле опушки, мы разглядели во всех подробностях. На пороге избушки лежал скелет человека. Половина тела в доме, другая на улице. Давно лежит, уже много лет. Кости белые, на теле обрывки старого чёрного ватника, возле черепа – старая шапка ушанка, кости ног в порванных, почти серых от времени и отсутствия ваксы, кирзовых сапогах. Мы остановились возле костей и внимательно их осмотрели. Костяк почти целый, не растащенный зверьём.

– А ведь это зековский бушлат, – задумчиво произнёс Андрей, – и штаны и шапка.

– Похоже. Только он тут уже не один год лежит. Смотри, сквозь рёбра берёзка проросла. Блядь! Да что мне так на трупаки везёт-то?! Что не выход, то труп или несколько!

– Точно. Тебя хоть в тайгу не отпускай. Но этот жмурик точно очень старый. Чего делать будем?

– По-хорошему, вернутся надо и в отдел за группой, но вот только сюда добраться ой как тяжело, если только на вертолёте. Да и то, вертолёту тут сесть негде.

– А твоя лодка?

– Моя лодка только троих сможет привезти, ну если больше ничего не брать, четверых. И один из них водитель, то есть я. Несколько рейсов делать придётся. День туда, день обратно, так мы следственную группу дней за пять только перевезти сможем и тех, кого первыми привезём, будут на этом острове сидеть без продовольствия и палаток. А ещё про понятых не забывай. Ну ладно, за одного я смогу сойти, но нужен ещё один. Протокол осмотра без понятых не составляют, тем более трупа, тут ещё и медик нужен.

– Ну так, чего делать-то?

– Ну, у меня три варианта, а ты решай сам. Ты у нас мент. Первый вариант, делаем всё по закону, не трогаем ничего и возвращаемся за группой. Второй вариант, осмотрим всё сами, судя по всему, тут много лет никого не было и ещё столько же не будет. Ну и третий вариант, ничего не трогаем, едем по своим делам и когда вернёмся, сообщим в отдел.

– Ладно, – Андрей задумчиво тёр подбородок. Ему так же, как и мне, было очень интересно посмотреть, что произошло в доме, – давай так, осмотрим, если есть хоть намёк на криминал, едем за группой.

– Как скажите, гражданин начальник.

Глава 3

Осматривать дом и полянку мы решили по всем правилам криминалистики. Андрюха метнулся в лагерь и принёс блокнот с ручкой, на всякий случай составим протокол осмотра. Хоть он и не легитимный будет, но, если всё же решим сообщить в отдел, он пригодится Андрею для составления рапорта. Указали место, дату и время проведения осмотра, кто присутствовал, обстоятельства обнаружения, погодные условия.

Дом состоял из одной жилой комнаты. В углу каменная печь, с обвалившейся трубой. Именно печь и держала на себе провалившуюся крышу, не дав обломкам упасть на некрашеный дощатый пол. Входная дверь висит на одной петле в открытом состоянии, закрывалась она только на внутренний засов, который застыл в отпертом положении, дверь и засов видимых повреждений не имеют. Петли кованные, массивные, были прибиты к толстым доскам двери кованными же гвоздями, нижняя петля настолько проржавела, что развалилась на две половины.

За входной дверью расположена небольшая прихожая или тамбур в виде короткого коридора, шириной не более метра, образованного стеной дома и стеной каменной печи. У левой стены коридорчика стоит деревянная лавка и расположены вбитые в стену деревянные клинья, на которых, видимо, раньше висела одежда. Сейчас пол коридора был завален какими-то обрывками ткани, не говоря уже о том, что на нём лежал скелет.

Пол в доме был усеян хвоей и листвой. Сама комната имела размеры всего три на пять метров, всё остальное пространство занимала печь. Комнату осмотрели как положено опытным ментам и вбито всем юристам на кафедре криминалистики – по часовой стрелке. Вдоль стены, слева от входа, – деревянная односпальная кровать с грудой какого-то тряпья, не застелена. Над кроватью на стене – полка для икон, на которой стояло три образа и ладанка. По какой-то неведомой причине или божьим промыслом, упавшая крыша не повредила этот угол избы.

В стене над кроватью на высоте примерно один метр от пола, имеется пулевое отверстие округлой формы, диаметром около девяти миллиметров, слепое, глубиной сантиметра три, оканчивающееся металлическим предметом, вероятно пулей. Для определения возможного направления выстрела в отверстие мною был вставлен прямой деревянный прут. Оказалось, что отверстие расположено под углом примерно сорок градусов к стене и почти параллельно полу. Стреляли явно с порога дома. Ковыряться в стене и вытаскивать пулю я не стал. Судя по глубине отверстия, стреляли явно не из винтовки, скорее всего, из пистолета. Часть кровати, обращенная к жилой комнате, и стены – в выщерблинах, внутри, не глубоко, осколки металла.

Далее по часовой стрелке вдоль левой стены, кроме примыкающей к ней торцом кровати, больше ничего не было. В противоположном от входа в комнату левом углу, образованном кроватью и стеной, находится сундук, верхняя часть закрыта, сундук тоже пробит осколками. Далее вдоль стены, остатки деревянного стола и двух лавок. Правая стена и часть печи завалены обломками. В правой от входа стене комнаты когда-то находилось окно с двойной деревянной рамой. На столе пустая бутылка прозрачного стекла, ёмкостью примерно поллитра и два стакана прозрачного стекла, гранёные, ржавый нож и ложка. Бутылка очень старая. На полу, после того как я раскидал мусор в сторону ногами, обнаружились следы от взрыва, пол опалён и покрыт множеством повреждений, явно фугасного воздействия.

Нашлась и деревянная рукоятка от немецкой гранаты. Картина произошедшего в доме стала мне ясна. Тут шёл бой. Кто-то явно швырнул гранату в окно избушки. Неизвестно, задели осколки находящегося внутри человека, но скорее всего нет. Его смогла защитить печь, и он попытался выйди из дома, где его и настигли пули нападавшего. Дверь, скорее всего, открылась и слетела с нижней петли от взрыва.

Я тщательно осмотрел тело, чёрный ватник в двух местах пробит пулями, кости грудины и таз раздроблены попаданиями. Под телом магазинная винтовка-трёхлинейка, так называемая «мосинка». Затвор взведён, в стволе готовый к выстрелу патрон. Всё очень ржавое.

– Тут кто-то серьёзно воевал, – я посмотрел на Андрея, который записывал в блокнот всё, что я ему диктовал, когда осматривал избу и тело, – граната явно немецкая, а стреляли, скорее всего, из немецкого же автомата.

– Нестыковка какая-то, немцы до Каменногорска не дошли во время войны, откуда здесь немецкая граната и автомат?

– Ты меня спрашиваешь? Откуда я знаю? Надо тщательно осмотреть поляну и весь остров. Сейчас в сундуке гляну и будем осматривать дальше. Скоро стемнеет, надо поторопиться.

Сундук преподнёс очередной сюрприз. Он был завален какими-то истлевшими женскими тряпками, явно дореволюционного кроя, причём домотканой материи. Нашлись в нём и шкатулка из дерева, ещё одна икона и самодельная тетрадь. В шкатулке – золотые и серебряные украшения, самодельные, изготовлены из просверленных и нанизанных на толстую нить царских монет.

Самой интересной находкой была тетрадь. Это оказался дневник человека по фамилии Рябковец. Очень интересный дневник, который открыл нам секреты этого места.

Дневник вёлся тщательно, с фиксацией дат и всех событий за день. Кратко, в пару строк, но по возможности полно, в нём была описана судьба пятерых человек.

Как я и предполагал изначально, здесь жили беглые заключённые. Только вот сбежали они в тридцать восьмом году! Пятеро политических, осужденных по всем известной печальной 58-й статье.

Очередной этап осужденных прибыл на станцию Каменногорска в сентябре 1938 года и пешим порядком, под конвоем, был направлен в тайгу, для строительства нового лагеря. Условий никаких, палатки и буржуйки – только у охраны. Заключённым пришлось жить в шалашах и обогреваться кострами. Еда скудная, приготовленная на тех же кострах. Стройка началась с возведения ограждения лагеря и охранных вышек, параллельно шла постройка казармы для вохровцев.

В октябре выпал первый снег, сильно похолодало, в лагере начались болезни, заключённые стали умирать. Именно тогда и решились на побег пятеро бывших военных – военврач полковник Рябковец, танкист майор Кудрявцев, два пехотных капитана Лапин и Сироткин и лётчик – лейтенант Бабичев. Не желая умирать от голода и болезней, они разработали и реализовали свой план.

Роли были распределены, каждый отвечал за свою часть, а общее руководство взял на себя бывший полковник. Во время лесозаготовок, заключённые напали на беспечных конвойных и обезоружили их, убивать никого не стали, просто связали и привязали к деревьям. Завладели двумя винтовками Мосина с небольшим количеством боеприпасов, скудным набором еды, который был у охраны и, прихватив с собой топоры и пилы, беглецы ушли в тайгу. Ни картой с компасом, ни даже сведениями о том, где они точно находятся, беглецы не обладали, разве что примерно, они догадывались, что оказались где-то в Сибири.

На что они рассчитывали, уходя зимой в тайгу, в дневнике указанно не было, возможно, просто решили умереть свободными или в бою, если их настигнет погоня. Как бы то ни было, погоня их всё же настигла. Легко пройдя по хорошо видимому в снегу следу, солдаты на лыжах и с собаками догнали их уже вечером того же дня. Завязалась перестрелка, в которой были ранены Кудрявцев и Бабичев. От полного уничтожения беглецов спасла только наступившая темнота. Наскоро перевязав раненых, они продолжили путь ночью, а утром, когда рассвело, оказались наши герои на берегу болота. Скоро должны были показаться преследователи, на руках двое раненых и почти не осталось сил. Проваливаясь по пояс в жидкую грязь, таща на себе беспомощных товарищей, они пошли вперёд.

Преследователи появились на берегу, когда беглецы ещё были в пределах видимости, и тут же открыли огонь. Ранения получили все, кроме Лапина, а Кудрявцев был убит. Почти полчаса они уходили вглубь болота под непрерывным обстрелом и только поднимающийся над болотом туман спас беглецов. Погоня не стала преследовать их по топи.

Подробности пребывания бывших з/к на болоте и то, каким образом им удалось пройти так далеко, Рябковец не записал. Указано было только, что к концу третьего дня нахождения в этом жутком месте, бывшие военные решили не затягивать свои мучения и застрелиться, и только самый младший из беглецов, дважды раненый лейтенант Бабичев, убедил коллег по несчастью, подождать ещё один день. И чудо случилось, в середине четвёртого дня они обнаружили сушу.

Первоначально беглецы обрадовались, думая, что вышли в тайгу с другой стороны топи, но уже через час поняли, что оказались на острове. Надежда выйти к людям их не покидала ещё долгое время, болото вполне проходимо, это они знали сами, так как дошли до островка, кроме того, на острове была обнаружена избушка. Старый, но добротный дом с печью. Избушка была покинута жильцами, но все вещи оставались на месте. Уже позже, как следует изучив островок, они нашли труп её последнего владельца. Как он умер или погиб – неизвестно, просто среди деревьев лежал скелет человека. Похоронили владельца дома на обнаруженном недалеко маленьком кладбище. Одиннадцать могил и простенькие деревянные кресты на лесной поляне. Беглецы решили перезимовать на острове, залечить свои раны, набраться сил и продолжить путь уже на следующий год.

Бытовые подробности их жизни я приводить не буду. Если кратко – охотились, собирали ягоды и грибы, просто выживали. Их попытки выбраться с острова не увенчались успехом. Семь раз они выходили в путь, но каждый раз с трудом возвращались обратно. Поняв, что болото не проходимо, ребята не отчаялись. Они начали строить гать. Не имея карты, и не представляя, как далеко простирается эта обширная топь, стройку они вели не в самом удачном направлении, а именно в противоположную сторону от покинутого ими лагеря, прямо в глубь болота.

Последняя запись в дневнике была сделана летом 1942 года.

– Всё равно ничего не понятно, – закончив читать дневник, сказал Андрей, – тут только один. Где остальные? Как они погибли? Они что, между собой воевали?

– Надо осмотреть весь остров. Но это завтра. Уже темнеет. Пойдем в лагерь, утром осмотр продолжим.

– Да, пойдём, не хочу здесь по темноте бродить, жутко как-то.

Мы вернулись в лагерь. Костер, который успел разжечь Андрей, уже потух, и мы вдвоём принялись за обустройство ночлега. Над нами вились облака мошкары. Я не знаю, как беглецы обитали почти четыре года на болоте, но жизнь их точно не была раем.

Почистив картошку и вскрыв банку тушёнки, Андрей приготовил простой, но сытный ужин. Вдвоём мы поставили палатку. Сидя возле костра, выпивая по сто грамм под хорошую закуску, непрерывно дымя папиросами, что бы хоть как-то защититься от мошкары, мы продолжили разговор.

– Жутковато здесь ночевать, на этом острове как минимум шестнадцать человек погибли. – Андрей зябко передернул плечами.

– Да уж. Это получается, что никто из них, попав на остров, выбраться с него не смог. Мне вот интересно, откуда здесь изба появилась?

– Я думаю, что это староверы были. Ты иконы видел? Как-то в них разбираешься?

– Нет. Откуда? Я и в церкви ни разу не был. – В иконах я не разбирался, знал только, что старые иконы могут стоить очень дорого.

– А вот у меня бабка была верующая. У неё дома всегда икон много было и мне кое-что рассказывала. Так вот, на тех иконах, что в избе, лики все чёрные и надписей куча на полях, а та что в сундуке лежала, вообще полностью литая, оловянная. Такие иконы только у старообрядцев были, запретила церковь их использовать ещё в восемнадцатом веке!

– Нифига себе. Так это получается, что избушке больше ста лет может быть, – новость действительно хорошая. Иконы очень старые, возможно восемнадцатого века или древнее, ценная находка. Надо будет обязательно их забрать.

– Да, скорее всего. Я слышал, что и сейчас иногда в тайге староверов находят, которые даже не знают, что в Советском Союзе живут и про войну ничего не слышали. А ещё, пока ты дневник читал, я в шкатулку глянул, там монеты все старые, на некоторых даже Пётр I изображён, ни одной нету советской. Даже николаевской ни одной нет. Золотых тридцать восемь штук и под сотню серебряных.

Эта новость тоже была отличной. Да, монеты пробиты насквозь и коллекционная ценность у них относительная. Дороже ценятся монеты целые, но и так, как комплекс старинного украшения, они стоят очень дорого, а в девяностые вообще в цене поднимутся. Я знал в той жизни одного мужика, который продал, незадолго до моего попадания сюда, елизаветинскую монету номиналом в два золотых рубля, за двести тысяч рублей. На некоторые из золотых монет эпохи Петра I, цена на аукционах доходит и до пятнадцати миллионов. Осталось только убедить Андрея, что все найденные ценности пригодятся нам самим и их не стоит сдавать государству.

Надо было ложиться спать, завтра будет трудный день. На всякий случай, решили ночью дежурить по очереди. Мало ли. Конечно, есть ещё и Батон, но как говорится, на Батона надейся, а сам не плошай. Первым вызвался дежурить Андрей, а я, поворочавшись немного и как следует заправив накомарник под капюшон энцефалитки, заснул.

Проснулся только утром, Андрюха благополучно спал возле костра, видимо, так и продрых всю ночь, охранник хренов. Немного, для порядка, поругав своего друга нехорошими словами, пошёл совершать все необходимые утренние процедуры. Я отлично выспался и в душе был благодарен Андрею за то, что своей безалаберностью он дал мне хорошенько отдохнуть. Мы, быстро позавтракав остатками вчерашнего ужина, поспешили вернуться на поляну.

– Разделимся или вместе пойдем? – спросил я Андрея.

– Давай вместе, чего-то стрёмно тут по одному ходить.

– Хорошо, тогда сейчас поляну осмотрим и пойдём вдоль берега пройдёмся, по кругу. Потом уже середину острова прочешем.

– Хорошо. – Согласился Андрей.

Осмотр поляны принес нам ещё один сюрприз.

Под развалинами хозяйственной постройки мы обнаружили новый труп. И этот человек тоже умер не своей смертью, но самое главное было то, в чём он был одет. Немецкий камуфляж, времен Второй мировой войны, из-под которого была видна серо-зелёная полевая немецкая форма. На теле виднелись ремни и подсумки к магазинам от МР 38, две гранаты «колотушки» и автомат лежали рядом с телом. Чуть в стороне, смятый шлем Fallschirmjägerhelm M38 в тёмно-жёлтом окрасе. В черепе трупа зияла рана, нанесенная явно топором.

– Я чего-то боюсь дальше идти, – заявил Андрей, задумчиво осматривая тело, – откуда здесь немцы взялись?

– Всё страньше и страньше, – процитировал я Алису из своей любимой сказки, – вот хрен его знает, дружище. Пока только одни вопросы.

Мы осмотрели остров вдоль и поперёк и нашли ещё восемь тел. Трое были в чёрных ватниках, а пятеро в таких же, как и на первом немце, камуфляжных комбинезонах. Они лежали в разных местах острова, иногда по одному иногда небольшими группами. Тут явно шёл тяжелый бой между местными обитателями и немецкими солдатами.

Самая живописная картина нам открылась в середине острова. Среди ветвей кустарника переплелись кости двух человек. Один в чёрном ватнике, другой в немецкой форме. У обоих торчат ножи в обрывках одежды. В чёрном ватнике – эсэсовский кинжал, в камуфляже – самодельная финка. Они зарезали друг друга в жаркой рукопашной схватке.

      На самом правом краю острова, до которого мы вчера не добрались, обнаружились обломки немецкого самолёта. Разломанный надвое фюзеляж, хвост лежит в болоте и на половину в него погрузился. На сломанных крыльях – немецкие кресты.

– Ёжкин кот. Десять тел на острове! Самолёт немецкий! Мы, блядь, куда попали?! Ты куда меня завёз, зараза! Сходил в отпуск, твою мать! – Возмущался Андрей, несправедливо выдвигая мне претензии.

– Это, Андрюха, не самолёт, это десантный планер. Видишь? Ни одного двигателя нет.

– Да хоть космическая ракета! Как? Вот ты мне скажи? Как это всё сюда попало? Где был фронт и где Каменногорск?! Откуда они здесь взялись?

– Да задолбал ты уже! Я откуда знаю. Разбились они здесь, а куда летели, хрен их знает. Пойдём, обломки посмотрим.

Осмотр обломков планера принёс в нашу невесёлую копилку ещё три тела. Эти явно разбились. Пилот и немец с офицерскими галунами на плечах нашлись в кабине планера, ещё один лежал под крылом. Видны следы оказания первой медицинской помощи, истлевшие бинты на костях черепа и остатки самодельной шины на бедре правой ноги. Видимо, пострадавшего извлекли из-под обломков и перевязали.

– Может не пойдём дальше смотреть? – С тоской спросил Андрей. – Они же, как грибы осенью после дождя, не заканчиваются.

– Да мы уже почти всё осмотрели. Если хочешь, посиди здесь я в десантный отсек сам загляну.

– Вместе пошли.

В десантном отсеке хаотично были разбросаны ящики с боеприпасами, какие-то вьюки, разбитая рация и оружие. Пулемёт MG, несколько «шмайсеров» и винтовка с оптическим прицелом, несколько советских трёхлинеек – вот и весь арсенал. В тюках когда-то были продукты и походное снаряжение, гражданская одежда и красноармейская форма, но так как хвост планера лежал в болоте, всё испорчено и истлело, ткань расходилась у меня в руках от малейшего прикосновения.

Нам никогда не узнать, как этот планер здесь появился – тридцать два года прошло, но ясно одно, с этого острова ни один десантник уже не вернулся. Четверо бывших красных командиров- беглых заключённых, ценой своей жизни уничтожили диверсионную группу вермахта. А немецкие десантники – это вам не фунт изюма, коммандос, мать их ети.

Мы сели с Андреем на берегу болота возле обломков и закурили.

– Ну вот теперь всё ясно, мужики настоящие герои. Это же надо, одиннадцать фашистов раскатали и это всего с двумя винтовками – я отрешённо смотрел на болото.

– Да брат, настоящие солдаты. Сообщить бы нашим надо. Им всем по «Герою» положено. – Андрей устало курил сидя рядом со мною.

– Сообщим, обязательно сообщим, брат. Только когда с участка вернёмся, подождут ещё немного ребята, тридцать с лишним лет ждали, ещё неделю полежат, не обидятся на нас. – В том, что этих ребят хоть как-то наградят, даже посмертно, я сильно сомневался. Возможно, в будущем, их и найдёт награда, и даже, может быть, про них снимут фильм, но не сейчас. Хоть и прошла уже массовая реабилитация несправедливо осуждённых, но всё же эти парни были беглыми зеками. Про такое не принято ещё говорить и в газетах, скорее всего, про них не напишут.

– Ладно. – На удивление покладисто согласился Андрей.

– И вот ещё что, Андрюха. Я собираюсь забрать с острова иконы и шкатулку. Если ещё чего ценного найдём, тоже заберу. Государству сдавать не буду, полежит у меня на всякий случай. На чёрный день. – Я испытывающе глянул на Андрея, смотря как он отреагирует на мои слова.

– Да зачем тебе? Ну ладно, золото, его стоматологам, есть у меня среди них знакомые, можно продать, а иконы зачем с серебром? Они же почти ничего не стоят.

– Стоят Андрей, эти монеты много стоят и тем более иконы восемнадцатого века, – обманывать друга я не собирался, – продать их проблема, ну так и не к спеху. Пусть лежат. Если хочешь, я тебе за золото твою долю деньгами отдам.

– Так забирай. Ты мне всегда помогаешь, и с Галкой два раза помог и вездеход сделать обещал. Вообще, ты не прав, по-моему, по деревням икон и монет таких гору найти можно. Ничего они, кроме золота по весу, не стоят.

Как же ты не прав, Андрей, но переубеждать я тебя не буду. Всё имеет цену. Даже то, что для тебя сейчас вроде просто мусор. Та же форма СС и снаряжение десантников, одиннадцать комплектов которых сейчас лежало на острове. Да тот же планер и разбитая рация. Будь я здесь один, поступил бы по-другому. Похоронил бы тела и наших героев, и немецких солдат. Поставил бы на могилах памятники и тем и другим. Крест и обелиск с красной звездой. Это тогда, тридцать лет назад они были врагами, сейчас же просто солдаты, которым нужно погребение. Собрал бы аккуратно всё, что смог и спрятал бы в схрон, до лучших времён.

Я не святой и совершал в жизни разные гадости. Но свой, не совершённый поступок, я подлостью не считал. Воздал бы этим ребятам не больше и не меньше почестей, чем воздаст им Родина. Похоронят под залп салюта, в лучшем случае, и забудут. И то я в этом сильно сомневаюсь. Ведь по сути, что здесь произошло? Ещё один маленький эпизод, Великой войны. Таких были тысячи. Когда наберёт популярность движение поисковых отрядов, павших воинов будут перезахоранивать сотнями, в братских могилах, на деревенских кладбищах. Скромный обелиск, и дай бог, если станет известна пара имён из длинного списка неизвестных солдат на его табличке.

Хорошее дело, павших бойцов надо чтить, ставить памятники. Но не раз в год их вспоминать на девятое мая, а помнить каждый день. Этих же ребят похоронят тихо, без шума, не воины они – просто беглые зеки. Всего этого я в слух, конечно, не сказал.

– Ладно брат, давай заканчивать здесь и в путь, нам еще долго по болоту пилить.

– Лишь бы только не найти больше ничего, – грустно усмехнулся Андрей.

Глава 4

Ближе к обеду, закончив осмотр острова, мы быстро перекусили, собрали вещи и отправились в путь.

Аэролодка снова шла по бескрайнему болоту, разгоняя шумом мотора немногочисленную пернатую живность. До вечера добраться до его края нам так и не удалось. По дороге встретились ещё несколько небольших островков с зелёным лесом, на одном даже, как нам показалось, были остатки какого-то строения, но мы шли дальше, обходя их стороной. По хорошему, надо разведать всё, мимо чего пролегал наш путь, только вот настроения на это у нас не было. Завернём на них на обратной дороге. Это моё болото, никому больше оно не нужно пока. Я же собирался обследовать его до последнего сантиметра. За этим местом будущее, но знал об этом сегодня только я один.

Ночевать пришлось прямо в лодке. Ничего страшного, конечно, мы предполагали такой вариант. Влетев на скорости на небольшой островок, где росло всего три кривые берёзки и низкий куст неизвестного мне растения, мы остановились на ночь. Андрей попытался спуститься на твёрдую, как нам казалось, землю, чтобы закрепить лодку и развести костёр, но тут же провалился почти по пояс в жидкую болотную грязь.

– Бляяя. Что за поганое место, ведь вроде тут деревья растут, – ругался Андрюха, пытаясь забраться обратно на высокий борт нашего корабля.

– Ты это, раз уже в воде, по кругу попытайся обойти лодку, посмотри нижний слой резины, что-то последние пару часов скорость начала падать.

– Ладно, гляну сейчас, поляну накрывай.

Андрей смог обойти лодку с трудом, когда он добрался до того места с которого начал, уже был по уши в грязи. Я резал хлеб и сало с улыбкой слушая вопли Андрюхи, когда он в очередной раз поскальзывался и нырял в грязь с головой. По тем немногочисленным внятным комментариям, что смог дать мой друг, с чешуёй не всё в порядке, она на месте, но в некоторых местах серьёзно ободрана и топорщится. В принципе ничего страшного, я на другой результат и не рассчитывал, это не четырехмиллиметровая пластиковая броня современных лодок, а просто куски резиновых камер от грузовых машин. У меня есть с собой две полосы для экстренной замены, больше не стал брать из-за перегруза, самые убитые поменяю, когда дойдём до места.

– Поднимай меня! – Андрей протянул мне свою испачканную руку. Весь покрытый жидкой грязью и лохмотьями болотной травы, сейчас он походил на какого-то зомби или лешего. Я с сомнением посмотрел на друга, но руку протягивать не спешил.

– Ты это… Может быть прямо там и переночуешь? Я тебе скину чего пожрать. А то у меня тут чисто, загадишь всё, ты же грязный, как свинья.

– Поднимай….! – Андрей сопроводил свою просьбу угрозами на неповторимом русско-матерном языке.

– Не кипишуй. Кто же так своего единственного спасителя просит? Я вот сейчас обижусь на тебя и вообще уеду, тебя тут оставлю. А чё? Ты уже в этом болоте свой почти, от окружающей местности не отличаешься, найдёшь себе жабу побольше и будешь с ней жить, как король. Ээээ. Не кидайся грязью! Ты чего, сказок не читал? Поцелуешь её и может тебе повезёт, в красавицу превратится. Если с первого раза не получится, тут полное болото лягушек и жаб – миллионы, будешь экспериментировать и найдёшь своё счастье. Положи палку! Ааа блядь, больно же! Ладно вытащу, только не бей!

– Я вот сейчас сам залезу, и тогда тебе пипец, из тебя жабу сделаю!

– Злой ты, не понимаешь своего счастья. Ладно. Иди к носу. В передний грузовой отсек тебя вытащу. На брезенте переодевайся, не вздумай по лодке в лохмотьях своих шариться. Ихтиандр хренов.

Весело переругиваясь, я помог Андрюхе забраться на нос лодки и полез доставать запасную одежду. Андрей в это время полностью разделся и подпрыгивал на расстеленном брезенте, пытаясь одновременно обтереться от грязи и отогнать от себя полчища кровососов, которые слетелись на такое невиданное зрелище со всей окружающей местности. Кое-как приведя себя в порядок и переодевшись в запасную одежду, Андрей сполз с брезента и страдальчески почесывая своё покусанное тело присоединился ко мне за накрытым столом.

– Десять минут был в воде и шесть пиявок с себя снял. – Пожаловался он мне.

– Это для здоровья, говорят, полезно. Вот я даже слышал, что ими специально людей лечат, за деньги. И ванны грязевые на курортах люди принимают. А тебе бесплатно это счастье досталось, ещё и жалуешься.

– Иди в жопу. Это же каким извращенцем надо быть, чтобы добровольно в грязь лезть и пиявок на себя вешать. Брр, противно!

– Дремучий ты человек, Андрей. Ничего в современной медицине не понимаешь. Вот ешь давай. Я тебе накапал сто пятьдесят грамм для успокоения нервов.

– Тут и литра не хватит, не жадничай, пожалей друга.

– Друг у меня алкаш. Мы ещё до места не доехали, а уже треть запасов, как корова языком слизала. Сто пятьдесят и по люлькам. Завтра надо до конца болота уже дойти, рано встанем.

– Тиран и жадюга ты, Кирюха. Ладно, так и быть, войду в твоё положение.

Закончив с ужином, мы расстелили спальные мешки на дне лодки и, накрывшись брезентовым тентом, легли спать. Ночь прошла спокойно, звуки окружающего нас болота ничуть не мешали и выспались мы хорошо. Утро преподнесло новые сюрпризы. За ночь лодка слегка просела в жидкой грязи и мокрой траве. При этом двигаться с места категорически не желала – залипла. Мотор ревел во всю мощь, винт разрезал воздух, однако мы стояли на месте и тронуться не могли. Регулировка тяги винта, так же не помогла.

– Чего делать будем? – обеспокоенно спросил меня Андрей.

– В грязь снова лезть придётся, чтобы добраться до деревьев и трос лебёдки закрепить. Лодку надо только слегка с места тронуть, а потом она пойдёт.

– Хорошо. Лезь. Сегодня твоя очередь. – Легко согласился мой друг.

– Не, Андрюха. Лезть опять придётся тебе. Во-первых, водитель должен быть на месте и помогать винтом, во-вторых с лебёдкой ты не управишься, ты ей ни разу не пользовался, и в-третьих, ты и так грязный. Одёжу снимай и голяком топай, сменки больше нет.

– Вот ты гад. Что бы я хоть раз ещё с тобой в этом корыте поехал…. Я плаваю плохо! – Андрей, понимая справедливость моих доводов, грустно скидывал одежду, не переставая поносить меня и лодку нехорошими словами.

– Кто не умеет плавать, тот должен хорошо нырять! – Я не смог увернуться от брошенного в меня сапога и страдальчески схватился за отбитый бок. – Когда лодка пойдёт, ты трос отцепи и за него держись, я тебя вытяну.

Пока Андрей добрался до берёзок и закрепил трос, я узнал о себе, лодке, своих родственниках и своих сексуальных предпочтениях много нового. Оказывается, я тот ещё затейник и приличному человеку, – такому как младший лейтенант милиции Кирюшин, – в моём обществе стыдно даже находиться. Но тем не менее, свою работу Андрюха сделал и сейчас ждал моих действий, стоя в раскорячку на корнях самой большой берёзки, ожесточенно пытаясь отмахнуться одной рукой от мошкары. Я же крутил ручную лебёдку периодически добавляя газа двигателю. Как я и предполагал, стоило только стронуться с места, как лодка пошла потихоньку сама. Я съехал с островка на открытую воду и перетащил матерящегося Андрюху на знакомый ему грязный брезент на носу лодки. Пока мой друг снова проделывал уже знакомую ему процедуру обтирания и одевания, я направил лодку в глубь топи.

После обеда мы вышли на противоположный край болота. Как и в начале, оно заканчивалось зарослями осоки и неглубокой извилистой речкой. Направив лодку влево по реке, мы отправились искать знакомые мне с зимы места.

      Ещё через час, найдя небольшую заводь, которая глубоко врезалась в нужный нам берег, заросший тайгой, мы причалили к суше. Посчитав место вполне годным для обустройства постоянного лагеря и строительства зимовья, мы приступили к разгрузке лодки и обустройству лагеря. Пока Андрей таскал вещи, я осмотрел двигатель и несущий винт. За два дня практически непрерывной работы моя конструкция показала себя вполне прилично, винт цел, нет никаких сколов лакокрасочного покрытия, втулки держат лопасти отлично. Проверив уровни масла и охлаждающей жидкости в двигателе, я остался доволен. Силовая установка выдержала свой первый поход в тяжёлых условиях.

Разгрузившись и установив палатку, мы с Андреем сколотили временные невысокие козлы и с помощью ручной лебёдки затянули на них аэролодку. М-да. Могло бы быть, конечно, и лучше, но что есть, то есть. В носу лодки и в районе кормы резина местами была стёрта почти до дыр. Ничего, отремонтируем, у меня есть две запасные полосы, изношенные добавлю вторым слоем на наиболее повреждённые места. Назад пойдём без такой загрузки как сейчас. Скорость, конечно, упадёт, но не критично.

Пока я занимался лодкой, Андрей с помощью бензопилы валил деревья для строительства избушки, одновременно расчищая лес в районе будущей постройки. Избушка будет стандартная, четыре на четыре метра, с двускатной крышей. Как построить избушку в лесу своими руками? Для опытных плотников, да и для большинства охотников – промысловиков, это не составляет проблемы. Любой охотник-промысловик, имеющий в своем распоряжении участок леса, расставляет сеть зимовий. Обычно сеть состоит из основной избушки, где можно жить постоянно, и небольших зимовий, в которых можно переночевать по пути следования. Поэтому расстояние между зимовьями должно быть равно одному дневному переходу. Я решил строить избу-базу. Учитывая, что болото станет моим главным путём прибытия на участок, здесь будут храниться основные припасы и моё средство передвижения – аэролодка. Если успеем, то пройдя маршрут, я намечу место ещё для одной избы. Желательно найти то место, где я ставил метки зимой.

Основное назначение избушки охотника – крыша над головой и крепкие стены, которые могут укрыть от лютого мороза, ветра, и опасностей ночной тайги (медведей и волков). Главными врагами охотничьей избы являются люди и медведи. Желательно, чтобы домик вообще был доступен только для человека, который его построил. Тут всё нормально, по суще сюда идти не меньше восьми дней и это зимой, на лыжах. Летом же так далеко специально никто не пойдёт. Тут очень укромное место. Изба будет стоять не на самом берегу реки, а чуть дальше, вглубь тайги.

Когда место под строительство было расчищено. Мы приступили к выжиганию пней. Обложив пеньки оставшимися после валки деревьев сучьями и ветками, развели костры. Жечь пришлось несколько часов, после чего был положен первый венец. Его мы положили из лиственницы, которую с трудом нашли на окраине болота, так изба простоит подольше, и не будет гнить. Под первый венец, выравнивая поверхность, уложили найденные на берегу камни – своего рода столбчатый фундамент.

Основной материал для строительства домика – кедр. Его можно рубить без жалости, потому что прореживающие санитарные рубки расчищают место для более сильных и больших деревьев. Мы выбирали небольшие деревья толщиной не более тридцати сантиметров. Нелёгкий труд, вес одного бревна – более ста килограмм, а на одну стену этих брёвен надо, как минимум, десять штук, четыре стены – сорок штук.

Лес валили с запасом, нужен ещё пол и крыша, нужны навесы и хотя бы самая примитивная мебель. Подтащив брёвна к месту строительства, мы распределили обязанности. Андрей снимал кору с деревьев, используя предусмотрительно захваченный мною столярный скребок и топор, я же вырубал в брёвнах пазы. Укладывать венцы было решено в «чашу». Да, это дольше и требует навыка, но с собой у нас была бензопила и нас было двое. Метод «в чашу» позволяет добиться лучшего прилегания брёвен друг к другу, то есть вероятность возникновения щелей значительно уменьшается.

Когда бревно было готово, мы вдвоём укладывали его в сруб. Между брёвнами – сырой мох. Лучше использовать именно сырой, потому что он не крошится, сохнет вместе с брёвнами и является натуральным консервантом, который замедлит гниение дерева. Мха нужно использовать побольше, чтобы никаких щелей не оставалось. Укладка венцов заняла у нас всего один день.

Когда венцы были уложены, приступили к полу и крыше. С помощью бензопилы и топоров несколько брёвен распустили на доски. Топором сначала делали небольшие надрубы в основании ствола, затем туда забивали клинья так, чтобы они задевали весь диаметр бревна. Когда бревно раскалывалось на части, бензопилой ровняли его края. Половые доски укладывали не на сырую землю. Нижний слой засыпался рыхлой землей вперемешку со мхом, камнями разного размера. Затем, был уложен лист рубероида. Непосредственно под доски пола снова укладывался мох, чтобы не было щелей.

Строить крышу решили с чердаком. Это и дополнительное место для хранения вещей и летом там можно сушить травы, а зимой так теплее. Скаты крыши изготовили из тонких брёвен, прокладывая между ними мох, а сверху насыпали глины и укрыли листами рубероида. Для промежуточной крыши (это пол чердака) использовали половинки брёвен, укладывая их сколотой частью внутрь избы. Сверху так же пошёл мох и глина. Фронтоны закрыли досками, оставив небольшой люк. Холод уже не так страшен, потому что за счёт чердака, крыши по факту получается две.

Установили привезённую с собой металлическую печь, вывели трубу. Для того, чтобы печь лучше держала тепло, я обложил её камнями, в качестве раствора используя глину. Печную трубу отсыпали и загерметизировали глиной и привезённой с собой тонкой жестью. Срубили дверь и вставили небольшое окно с двойным остеклением, также доставленное с "материка".

Для защиты от медведей, в углы избы, откосы окна и чердачный люк были вбиты несколько гвоздей без шляпок, ведь как известно, наиболее частые пути проникновения медведя в избу – это окна и чердак. Иногда медведь ломает избу с угла. Дополнительно изготовили ставни.

После сооружения печи, приступили к внутренним работам и благоустройству территории. Сколотили нары, стол, несколько полок, перед входом сделали небольшой тамбур и сбоку навес для дров. Все обрезки брёвен и толстых веток напилили и сложили в дровницу. Своё место на столе заняла привезённая с собой керосиновая лампа, на углу – рукомойник и ведро. На полках появился небольшой набор металлической посуды, аптечка с йодом, перевязочным материалом и неприкосновенный запас – немного продуктов (тушёнка, консервы, крупа, соль, спички, свеча), на печке – чайник и кастрюля со сковородой.

Для аэролодки установили импровизированный причал с навесом. В воду, под большим углом, были вбиты оструганные жерди, создавая собой пологий съезд с берега, над ним – навес из тех же толстых жердей. Под навесом возле дровницы поставили лавку и сколотили стол – это будет и летняя кухня и мастерская. Работа по обустройству заняла у нас ровно неделю.

– Уютненько получилось. Буду сюда летом приезжать – на отдых. Речка рядом, лес тоже, охоться и рыбачь в своё удовольствие. Вот сейчас отдохнём, на берегу с удочкой посидим… – Андрей мечтательно улыбался, удовлетворённо рассматривая получившееся зимовье.

– А кто тебе отдыхать-то даст? Работать, негры, – солнце ещё высоко. У нас всего две недели впереди, ты у меня ещё домой проситься будешь. Нам надо попроще вторую избушку поставить, путик набить, самоловы начать делать. Что-то, понятно, не успеем сейчас, но до осени всё должно быть готово.

– Ну вот, что ты за человек? Мечту тебе испоганить надо. Я тут красотой любуюсь, а он мне на ухо жужжит. Тфу на тебя, сгинь, нечистый. Чуствую я, загребёмся мы с тобой, сам не отдыхаешь и мне не даёшь.

– На пенсии отдохнём. Я, честно говоря и баньку бы небольшую сложил, мыться где-то надо. – Поделился с Андреем своими планами и он схватился за голову.

Неделю над тайгой стоял стук топоров, я прокладывал путик, попутно помечая свой участок особой меткой. Место нашего с Семёном зимнего выхода я так пока найти и не смог. Разыскав перспективное место для установки ловушек, мы изготавливали самолов, или помечали его для установки капкана или петли. Возле каждого нового самолова оставляли приваду. Надо приманить сюда зверя, он должен привыкнуть искать пишу в этих местах. Длину пешего дневного перехода мы вымеряли единственным доступным нам методом – собрались и шли, пока не начало слегка смеркаться. Ночи зимой длинные, а световой день короток, и хоть на лыжах идти быстрее, но надо ещё оставить время на проверку ловушек и работу с приманкой. Найдя на новом месте подходящую полянку с ручьем, мы вновь взялись за стройку. В этот раз сооружали полуземлянку.

Видимо, прошедшей зимой на этой поляне была медвежья берлога. Почти посредине – небольшая выемка в земле и куча бурелома. Углубив и расширив сапёрными лопатками яму, мы возвели над ней небольшой сруб из тонких брёвен, примерно пятнадцати сантиметров в диаметре. «Чашу» не рубили, уложили как есть, густо затыкая щели мхом и замазывая их глиной. Когда подняли пять венцов, сделали односкатную крышу, вместо окна – кусок оргстекла, приклеенный в проём на древесную смолу и замазанный глиной. Крышу и стены (до половины), засыпали землёй. Крышу закрыли дёрном. Вырубили низкую дверь и повесили на принесённые с собой петли. Внутри сколотили нары и столик, сделали из тонких жердей полку. На пол – настил из расколотых пополам небольших брёвен, земляные стены укрепили щитами из тонких жердей.

Из камней, найденных в округе и глины, я сложил небольшую печь с открытой топкой, по типу камина. Трубу вывел вбок, чтобы не возиться с герметизацией крыши. Прорыли под небольшим углом узкий колодец прямо в земляной стене, примыкающей к печке и над выходом сложили невысокую трубу так же из камня. На полку встал запас продуктов, соль, спички и свеча. Возле печи небольшой запас дров из расчёта что бы можно было топить хотя бы пару дней. Ещё небольшой запас дров под скатом крыши, позади землянки. Это жильё будет резервным, на раз переночевать или переждать метель и сильный мороз его вполне хватит, получилось даже вполне уютно. Вокруг землянки отрыли водоотводную канаву для стока дождевых и талых вод.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.