Розалия Моисеевна Рупова
Златая печать

Посвящаю памяти моих прекрасных и незабвенных родителей Моисея Фридриховича и Елизаветы Львовны, а также всем родным

I раздел. Нарастанье света

Византийское действо

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА:

Император Лев III Исавр

Иоанн Дамаскин

Калиф

Императрица Ирина

Патриарх Герман

Патриарх Тарасий

Женщина

Воины, слуги, глашатай, народ

Сцена первая

Константинополь. Царские палаты. Сквозь окна видны силуэты храмов.

Император Лев III Исавр:

– Империя подвластна мне
Во всем ее великолепье,
И я – с богами наравне,
И трон ничто мой не колеблет.
Мой предок славный Константин
Империю разбил на части
И здесь второй построил Рим
На твердом камне христианства.

Тот, первый Рим, давно уж пал:
Вандалы, готы, лонгобарды,
Его колебля пьедестал,
Европы раскроили карту.
А сей – стоит! Да как велик —
Не даром имя византийца
Синоним хитрости.
                                Воздвиг
Здесь гений дивную столицу.
Юстинианом возведен
В ней храм Премудрости Софии —

Храм Соломона превзойден
Великим зодчим Византии.

Святая истина Христа
И древний, мощный дух Эллады
Вот здесь – вся наша красота,
Небесный лик земного града.

Но лишь одно меня гнетет:
Теснят империю арабы
Их Магомет войной ведет
Завоевать нас и разграбить.

Что делать?
                            Противостоять
Сказать по–правде – очень трудно.
Но хитростью – смогу их взять,
Я замысел имею чудный.

Я в христианство обратить
Народ сумею Магомета,
Чтоб перестал он нас теснить.
Надеюсь, что возможно это.

Ислам возник не так давно
Они чтут Бога и пророков,
Одно лишь небольшое НО
Меж нас встает перегородкой.

Они, послушные весьма
Корана новому ученью,
В своих мечетях и домах
Не чтут святых изображений.
Иконы наши им претят…
Что ж. Есть возможность компромиса.
Потом меня провозгласят
Великим все за эту миссию.

Скорее! Писаря ко мне.

Входит писарь.

– Пиши, пиши проект указа…
А от кого услышу «нет» —
Сурово будет мной наказан.

Диктует:

«Я запрещаю почитать
Все христианские иконы.
В домах и храмах их держать
Отныне противозаконно»

Поставил подпись я. Вот так.
Но в деле Церкви, для порядка,
Решает не один монарх —
Нужна здесь подпись патриарха.

– Зовите Германа сюда!
Я быстро с ним вопрос улажу.
А если он не скажет: «да» —
Я по головке не поглажу.

Входит патриарх Герман:

– Благословен великий царь
Оплот державы христианской…
Меня ты вызвал, государь,
Ну, что угодно воле царской?

Император:

– Приветствую тебя, отец.
Благодаря твоим молитвам
Блистает царский наш венец
И мы досель успешны в битвах.

Но знаешь ты – опасный враг
Прорвал империи границы,
Смятение в моих войсках
Арабы подошли к столице.

Я силой взять их не могу,
Но верный ход один придумал
Уступку сделаем врагу
И избежим войны без шума.
Воинственный угаснет пыл,
Он в нас не будет зреть неверных.

Поверь, я много пережил
И только так считаю верным.
А посему прочти указ
И если ты со мной согласен,
То подпишись под ним тотчас.

Патриарх читает.

– О, царь, но твой указ ужасен.
Я никогда не подпишусь,
Грози изгнанием иль пыткой,
И даже смерти не страшусь.

Как ты дошел до мысли дикой
Иконы у людей отнять?
Ты заблуждаешься, Владыка.
Христос, Его святая Мать
Присутствуют в иконных ликах

Опомнись, кесарь, на кого
Сейчас ты руку поднимаешь?

Император:

– Эй, стража! Увести его.

патриарху:

– Ты сам свой жребий выбираешь…

Сцена вторая

Перед вратами императорского дворца. Приставлена лестница, служащий поднимается по ней, чтобы снять образ Спаса Нерукотворного, установленного над вратами.

Народ волнуется:

– Эй, ты, зачем туда полез?
– Смотри, он гвозди вынимает.
– Постой, быть может он нетрезв?
– Икона чем тебе мешает?
– Рукою только прикоснись —
не поздоровится, увидишь!
– Тащи его, ребята, вниз.
А ну–ка, дергай за лодыжки!

Падает. На него налетает толпа. Крик. Прибегают стражники. Связывают и отводят в сторону участников драки. Служащий остается лежать.

Появляется г л а ш а т а й. Читает указ:

«Никто не смеет почитать
Все христианские иконы.
В домах и храмах их держать
Отныне противозаконно»

– Там подпись есть государя?
– А патриарха – есть? О, Боже!
Не поручусь я за царя,
Но Герман сделать так не может.

– Смотри – не Германа рука! —
Какой–то новый – Анастасий.
А Герман, видно, за отказ
Смещен был кесаревой властью.

Один из толпы:

– Что ж, часто ли мирская власть
Дает примеры благочестья?
Лишь нам бы с нею не пропасть! —
Не примем мы сего нечестья.
Иконы свято почитать
Как раньше, так и впредь мы будем.
А если надо жизнь отдать —
Ну что ж. Не поскупятся люди.

(Его уводят стражники)

Сцена третья

Сирия. Дамаск. Выходит Иоанн Дамаскин.

– Дамаск калифом покорен.
Его здесь дух и культ, и царство.
Магометанство вводит он
В очаг древнейший христианства.

Калиф ко мне благоволит
И мой совет ему угоден,
Но у меня душа болит:
Что там, в Царьграде, происходит?!

Калиф не жалует Христа
И христиан здесь прижимает,
Но то, что делается там
И он себе не позволяет:
По всей стране горят костры,
Людей ведут на казнь и в ссылку,
Все силятся иконы скрыть,
Но, не дай Бог! найдут улики.

Не чту величия царей
Превыше истины. Тем паче
Не дорожу главой своей,
И вижу в том свою задачу —
Когда от заблужденья зло —
Развеять словом заблужденье,
Чтоб на владыку снизошло
Ума и сердца просветленье.

Начну.
           Все упрекают нас —
магометане, иудеи:
«Всевышний Бог незрим для глаз —
вы ж создали изображенья.
Или забыли вы закон
«не сотвори себе кумира»,
ведь почитание икон —
языческого свойство мира!»

Вы правы. Наш Господь незрим.
Был справедлив запрет закона.
Но к людям Бог снисшел своим,
Став самой первою иконой.
Закона свет горел в ночи,
Когда же солнце воозсияло,
Поблек огонь его свечи
И время новое настало.

Иконе воздавая честь,
Тем самым славим Первообраз.
Она – лишь мост чудесный есть,
Что перекинут через пропасть
Меж нашим миром и иным
Непостижимым, трансцендентным.
Бог воплощением Своим
Его построил.
                                Вот ответ мой.

Добавлю: Ареопагит,
Искусный в мудрости немало,
Нам знаки изучать велит —
В них форм божественных начало.

Сцена четвёртая

Византия. Константинополь. Император Лев Исавр в гневе ходит по дворцовой комнате.

– Разгневан я. Не рассчитал.
Мой план привел к гражданской смуте.
Для них икон не почитать —
Богопротивно есть по сути.

Мол, худшая из ересей —
Иконоборческая ересь…
Но разве одинок я в ней —
Архиереи впали в прелесть!

Созвал епископов собор
(Тех, что моей покорны воле)
Знать, неплохой я режиссер —
Недурно разыграли роли.

Собор анафему изрек
Тем, кто иконы защищает.
Вот будет Герману урок!
И Дамаскин пускай узнает…
Вот уж мне этот Дамаскин…
Читают все его посланья.

Я план осуществлю один —
Он не минует наказанья.

(Хлопает в ладоши. Входит посыльный)

Мне досадил Мансура сын.
Иди. Смешаешься с толпою.
И мне посланье принеси,
Что писано его рукою.

Сцена пятая

Дамаск. Покои калифа.

Калиф:

– Моя здесь безгранична власть.
Забытый отпрыск Авраама
Свое сумел отвоевать,
Ведомый пламенем ислама.
Но это только первый шаг…
Нам покорятся все народы!
Наш пыл растет, он не иссяк,
Заполнят мир ислама всходы…

Меня обидел Иоанн,
Потомок славного Мансура,
Что был к правлению призван
И управлял казной недурно.
Я Иоанну доверял.
Его ученость, благородство…
И блеск ума меня пленял.
И вот… Какое вероломство!

Вчера я получил письмо
С посыльным – прямо из Царь–града
От императора. И он
Задачу трудную мне задал.
Меня приветствует монарх
И в дружбе верной заверяет.
А чтоб не только на словах —
Он мне письмо пересылает,

Что якобы пришло к нему
От Иоанна из Дамаска.
Не лжет он, судя по всему,
Узнал я сразу почерк вязкий.

Владыку призывает он
Сюда, к Дамаску двинуть войско:
Калиф, мол, в роскошь погружен
И в обороне неустройство.

– Позвать ко мне Дамаскина!
Предатель, не избегнет казни —
Его доказана вина.
Вот он идет… И без боязни?

Входит Иоанн:

– Ты звал меня, мой господин?
Явился я на зов привычный.
Ты удручен. Без слуг. Один.
И не приветлив, как обычно.

Калиф:

– Читай письмо. Твоя рука.
Кругом предательство…

Иоанн (читает письмо):

– О, Боже!
То – месть царя, наверняка…
Да, почерк здесь на мой похожий.

Но я клянусь тебе, калиф,
Заслугами отца, Мансура,
Я с детских лет благочестив
И ложь чужда моей натуре.
Я не писал…

Калиф:

– Твоя рука
Тебя, мой раб, как видишь, губит.
Ты поживешь еще пока,
А руку дерзкую отрубят!

Входят стражники

Сцена шестая

Покои Иоанна Дамаскина. Горит лампада и свеча пред образом Божией Матери. Иоанн на коленях. Плачет, молится:

– Молю, Пречистая, услышь
Ты вопль и слезы Иоанна
Я твердо верю: исцелишь
Мою чудовищную рану.

Рука моя отсечена
За то, что множество посланий
Дерзнула написать она
В защиту образов.
                                 Страданье
Души и тела моего
Поверь мне, непереносимо
Ты в силах облегчить его
Своим хадатайством пред Сыном.
А я обет свой приношу:
Рукой, Тобою исцеленной
Что повелишь мне, напишу
Во славу Церкви и иконы.

Свеча гаснет.

Иоанн забывается сном.

Голос Богоматери от иконы:

– Ты исцелен. Твоя рука
Теперь к трудам готова новым.
Воспой. И пусть звучит в веках
Исполненное Духом слово.

Иоанн просыпается

– О, Матерь Божья! Кто бы смог
Мне сотворить такое чудо.
Хвала Тебе, Всевышний Бог,
Всю жизнь я благодарен буду.

Прощай теперь, калифа двор,
Удобства, почести, богатство —
Призвал Господь. И с этих пор
Земное не удержит царство.

А кто не чтит святых икон
Иль в зыбь сомнений окунется,
Пусть образ сей припомнит он —
Он Троеручицей зовется.

Сцена седьмая

Берег моря. Одинокий домик. Трое солдат. Стучат.

Первый:

– Откройте, именем царя!

Другой:

– Ну, кажется врасплох застали.

Третий:

– Сюда тащились мы не зря!

(прислушивается)

Ты слышишь? – Вроде заметались.

Первый:

– Да нет, не заперто, войдем.

(входят)

Ну вот, смотрите–ка, икона!

Хозяйка, знаешь ли о том,
Что это противозаконно?

Хозяйка:

– Конечно знаю. Как не знать? —
По всей стране развал и смута.

Третий солдат:

– Приказ – тебя арестовать.

Хозяйка:

– Так сразу? Почему так круто?
Зачем наш царь идет войной
На христианские святыни?

Первый солдат:

– Святыни? – Бред! – Доска доской.
Глупа ты или так наивна?

Хозяйка:

– Когда бы то была доска,
То для чего вводить войска!?

Первый солдат:

– Не веришь? Хочешь докажу?
Гляди: я меч свой поднимаю…

Женщина рвется к иконе

Другой солдат (пытается ее удержать):

– Давай же, я ее держу!

Первый солдат (замахивается):

– И по иконе ударяю…

Крик. Гаснет свет. Солдаты выбегают из дома

Первый солдат:

– Ты видел: кровь? О, Боже мой!
Безумец. Как я поднял руку?

Другой солдат (обращаясь к Третьему):

– Что с ним? Смотри – он сам не свой.

Первый солдат:

Пропал я, братцы. Что за мука
Теперь мне сердце жжет огнем…
Прости, прости, Святая Дева! —
Я жил, не ведая о том,

В чем убежден теперь.
                                                      Не гневайся —
Из глубины моей души
В момент великий откровенья
Я говорю: пока я жив
Я – со Христом. Прочь заблужденья!

Мы вместе видели, друзья…
Вы поняли: что есть икона?

Другой солдат:

– По мне – так лучше пусть казнят,
Но больше христиан не трону.

Сцена восьмая

Женщина перед иконой:

– Я не сумела уберечь
Тебя от ран. Прости, родная.
Рассек ланиту дерзкий меч…
Кровоточит она… не знаю,
Как защитить?
                                 Какое горе…

А что, ести Тебя пустить
Ладьей сияющей – по морю?

Я предаю Тебя волнам!
Плыви, Пречистая, на воле
И к тем пристанешь берегам,
Что лишь Твоей угодны воле.

Меня в молитвах помяни
Прости, я слабой оказалась.
Когда б могла Тебя хранить —
С Тобой вовек бы не рассталась!

Икона в сиянии уплывает

Сцена девятая

Константинополь. Царский дворец.

Императрица Ирина:

– Один мудрец восточный говорит:
«Сильней не тот, кто тверд, а тот, кто мягче —
Вода, что может камень продолбить,
Жена, что под бессильем силу прячет»

Мужчинам жить – бороться, убивать,
Иль строить. Действие – их имя.
А женщинам – любить, детей рождать,
Жизнь сохраняя жертвами своими.
Ей ведомы истоки бытия,
Душа жены – сама религиозность…

Итак, теперь вдовой осталась я
И радостей земных закрыта повесть.

Сын подрастает – юный Константин
Куда ему сейчас страною править?
Придется мне – в отсутствие мужчин
Корабль империи меж рифами направить.

И первое, что сделать я должна —
Остановить волну гражданской смуты.
Иконам я всегда была верна
И вот – для битвы пробила минута.

Тарасий, наш святейший патриарх
Дал мне совет, с кем говорить, что делать.
Пусть я не очень сведуща в делах,
Но тут нужна решительность и смелость.

Собор Вселенский новый соберем
И попранную веру восстановим,
Иконы в храмы и дома вернем —
Пусть догмата живое зреет слово.

Сцена десятая

Ирина на хорах VII Вселенского собора. Внизу бурлит собор

   – О, как же трудно все это далось!
   Была одна попытка неудачной —

На заседанье войско ворвалось,
Остановить пришлось собор уж начатый.
Я на уступки всякие пошла,
Без крови обстановка разрядилась.
Полк буйный вглубь страны отослала.
В отставку ветеранов удалила…

И здесь, в Никее, вновь открыт собор,
А не в Константинополе бурлящем —
Спокойно Церковь сможет дать отпор
Иконоборцам – будущим и настоящим!

Вот радость: гудит переполненный храм…

Голос патриарха (громко):

– Изволися Духу Святому и нам…

Сцена одинадцатая

Зрительный зал театра – как будто собор. Сцена – президиум собора. Патриарх оглашает орос – постановление собора:

– Изволися Духу Святому и нам,
Путем в богословии следуя царским,
В согласье с Преданьем, согласно Отцам
Собор завещает грядущим векам:
ИКОНЫ ДА ЧТИТ ВЕСЬ НАРОД
ХРИСТИАНСКИЙ!

В домах и церквях, на холстах и на досках
В мозаике, в краске, в шитье, на известке
Пусть мир прославляет величье Творца,
Пречистую Матерь, святых – без конца.

Икона – не простое вещество,
А духа проводник преображенный —
Так в Царстве Божием, Любовью просвещенном,
Преобразится мира естество.

Звучат песнопения праздника Торжества Православия

25 декабря 2004 г.

Картины из русской истории

На злых ветрах несутся в бурю
Врагов умерших души птичьи
И, кровью пленников пируя,
Ночь оглашают громким кличем.

В лесах, полях, у рек, на бродах,
И при горах, и на болотах,
И на распутиях дорог
Не защитит от навий Бог.

Ему построили молельни,
Но в эти чудные строенья
Не очень Он спешит.
А идолов уже погнали —
Мы без покрова сразу стали —
И кто ж нас защитит?

Бежим в дома – там наши храмы,
Там всё прилежными руками
Украшено резьбой:
Не для красы, а для защиты
Узором солнечным покрыто —
Не страшен навий рой!

Щипец, причелины, оконца
Являют образ хода Солнца,
Небесных хлябей знак —
Чтоб тьма перемогалась светом,
Чтоб влаги было вдоволь летом,
И наливался злак.

……………….

Равноапостольный Князь Владимир

1

Послы с Востока:

– Прими, о, князь, дары из стран Востока.
Твои сомнения дошли до нас.
Позволь же почитателям Пророка
О вере нашей совершить рассказ.

Был Магомет создателем ислама —
Политик хитрый, воин и пророк.
От Исмаила, сына Авраама,
Нас произвёл Аллах, всесильный Бог.

Мы чтим Коран, на хадж приходим в Мекку,
Не пьём вина, но знаем много жен.
Наш рай сулит блаженство человеку —
Он гуриями будет окружен.

Князь Владимир:

– О рае вашем я с улыбкой внемлю,
Но вот запрет вина я не приемлю:
Руси веселие есть пити —
Без этого ей очень трудно быти.

2

Послы с Запада:

– Великий князь! Из Рима держим путь.
Тебя призвал святейший Римский папа
На Запад повнимательней взглянуть
И дать начало новому этапу
В истории народа твоего.
Узнай же, князь, основу нашей веры…

Князь Владимир:

– Из ваших рук не надо ничего.
Отеческому следую примеру:
Не знаться с папой, ни с людьми его!

3

Иудеи:

– Великий князь! Послушай наш совет:
Склони колена пред Творцом Вселенной!
Иного Бога не было и нет —
Так говорят пророков откровенья.
Он нас избрал из всех племён земных —
И ты народ свой сопричти к избра′нным.
Извёл из плена он людей своих
И обитал в Святых Святая Храма.

Князь Владимир:

– Велик твой Бог. Достойно чтить Его.
Посовещаюсь я с людьми моими.
Но где земля народа твоего?

Иудей:

– Она, о князь, во Иерусалиме.
Разрушен храм, рассеялся народ,
Карает Бог за наши прегрешенья.
В Земле родной презренный гой живёт…

Князь Владимир:

– Меня сие влечет на размышленье.
Всевышний и всемилостивый Бог
Отнял за грех святую землю вашу…
Отвергнуть твой совет велит мне долг —
Да мы земли не потеряем нашей!

4

Князь Владимир:

– Что скажешь ты, посланец Цареграда?
Чем знаменит тебя приведший Бог?
Речей пространных говорить не надо.

Грек:

– Не ритор я и мой не красен слог,
Но лишь гражданство Неземного Града
Даст власть словам, чтоб всё изречь я смог.

В единого Бога мы верим Творца,
Что небо и землю создал вдохновенно,
В Христа, односущного Сына Отца,
Рожденного Девой от Духа нетленно.
Он так возлюбил человеческий род,
Что крест претерпел для людского спасенья,
Положен был с плачем он в каменный грот,
И было в день третий Его воскресенье.
Отец Его взял в поднебесный чертог
Судить поколенья живых и умерших.
Грядёт Его Царство. И близится срок —
Нахлынет оно половодием вешним!
И в Духа Святого мы веруем, князь,
Он – Бог–Жизнодавец, могучая сила.
Самим Вседержителем послан для нас —
Ему равночестно Отца чтим и Сына.
И в Церковь Соборную – Истины столп —
Апостолов подвиг, святых восхищенье.
Премудрость Себе в ней воздвигла престол.
Ещё мы единое славим крещенье,
И чаем: умерших Господь воскресит
И в Царство блаженства на веки вселит.

Князь Владимир (в раздумье):

– Я помню, как люди мои в Цареграде
На службу пошли, послушания ради.
«Не знаем, на небе ли то, на земле» –
Они говорили, вернувшись ко мне.
Мудрейшая женщина Ольга была
И веру Христову душой приняла…

Сомнения прочь! Созрело решенье:
Вся Русь принимает святое крещенье!

Борис и Глеб

Князь Борис:

Князь у шатра. Возвращается, не догнав печенегов, против которых его с большим войском послал князь Владимир

– И след простыл коварных печенегов…
И слава Богу – не прольётся кровь.
Устала Русь от дерзких их набегов.
Но отступающих я милую врагов.

Гонец:

– Светлейший князь!
Из Киева, с докладом.
Плохие вести: умер Ваш отец.
И Святополк прибыл туда с отрядом —
Отцовский ищет княжеский венец.

Князь Борис:

– Кому нести мою печаль,
Тяжелое поведать горе!
Закат твой сердце надорвал,
Не исчерпать страданья море.
О, Солнце Красное Руси —
Померкло, нас во тьму ввергая.
Пошли, Господь, немного сил
Жить, труд отцовский продолжая.
Я знаю: брат мой Святополк
Моей и Глеба смерти жаждет.
И ясно мне, что пробил срок
За веру выступить отважно.

Дружина:

– Нас восемь тыщь, светлейший князь Борис!
Иди и сядь на киевском престоле.
Всея Руси владыкою зовись.
Все – за тебя, и ты сего достоин.

Князь Борис:

– О, воины и братия моя,
Поверьте мне, не в силе наша правда,
Но в правде – Бог. И твёрдо знаю я:
Он не велит идти мне против брата.
Простите и ступайте по домам.
Я в руки Божьи жизнь мою предам.

Князь Борис (один):

– О, Господи, перед крестом
Молюсь с томленьем Гефсиманским.
И чащи жду с напитком царским…

– Что, отче, утреню начнём?

Священник, сопровождавший войско:

– Слава в вышних Богу и на земли мир,
В человецех благоволение.

Князь Борис (читает 3–й псалом):

– «Господи, что ся умножиша стужающии ми?
Мнози восстают на мя, мнози глаголют души моей:
несть спасения ему в Бозе его»…

Приближаются убийцы. Князь закрывает книгу.

– Что ж. Мне пора. Любовь не знает страха.
И малодушия отражена атака.

Исполните наказанное вам.
Пусть с миром брат мой Святополк пребудет.
Я ж – в руки Божьи жизнь мою предам.

Князь Глеб:

– Отец мой умер, брат Борис убит…
Идут, я вижу, люди Святополка.
Но дух любви мне мстить им не велит.
И брат уж сыт, испивши крови столько.

– Приветствую вас, братия моя…
О, вижу, вы убить меня хотите!

Но – ради Бога! – В чём повинен я?
Молю вас, мою юность пощадите!
Не жните колос, он ещё незрел.
Иль не бойцы вы уж, а сырорезы?
Борис, ты это претерпел —
Взгляни с небес на брата слезы…

Всё. Господи, душа моя готова.
Прости мне малодушный этот плач.

Убийцы:

– Слуга Торчин, ты был у князя повар.
Теперь, мясник, ты будь ему палач.
Режь агнца, как ты резал к плову…

Преподобные Антоний и Феодосий Киево–Печерские

Преподобный Антоний:

– Немало лет в обителях Афона
Я ангелов во плоти наблюдал,
Им следуя с усердьем непреклонным,
Молитвы и труды я с ними разделял.
За годом год так жизни путь мой длился.
Но кто же знает, что назавтра ждёт?
Игумену во сне Господь явился,
И срочно он меня к себе зовёт.
– Послушай, сын мой, видно ты достоин —
Тебя Господь идти на Русь призвал,
Чтоб, как египетский великий наш Антоний,
Ты русским инокам премудрым аввой стал.
Да будь с тобой, – прощаясь, молвил он, –
Благословение святой горы Афон.

Нашёл я пещеру средь Киевских гор,
Её углубил и расширил.

В ней ревностно к Богу молитву простёр,
Надёжно сокрывшись от мира.
Неведомо как, но укрытье моё
Господь невзначай рассекретил,
И братия стала стекаться в него,
Мирской убежавшая сети.
Умножилось стадо. И вижу, что нам
Построить бы надобно каменный храм.
Мне ведомо: есть уж немало церквей,
Поставленных златом бояр и царей,
Но зиждятся храмы – да помним о том —
Слезами, молитвой святых и постом.

Отрок Феодосий:

– Прими меня, отче, в обитель твою,
Средь мира душа истомилась.
С младенчества жаждою к Богу горю,
Яви окаянному милость!

Преподобный Антоний:

– О, сын мой любезный, да ведаешь ты
На что по незнанью решился?
Какие тебя ожидают труды…

Отрок Феодосий:

– Отец мой, Господь мне открылся,
Велел Он к тебе в послушанье идти —
С тобой лишь возможно мне душу спасти.

Преподобный Антоний:

– С любовью тебя принимаю, сын мой,
Трудись и молись неустанно.
Господь укрепит и пребудет с тобой,
А я – наставлять тебя стану.

Мать:

Бросается на шею Феодосию

– Сынок, сколько лет я искала тебя,
Душа изнывает от муки.
Я много дорог исходила, скорбя,
Не вынести больше разлуки.
Сынок, возвращайся скорее домой,
Чтоб старость мою успокоить.
Когда же на вечный проводишь покой,
Ты путь свой сумеешь продолжить.

Отрок Феодосий:

– Родимая матушка, сына прости:
Не зря я из мира стремился.
Обратно домой мне уж нету пути,
Не жди, чтобы я возвратился.
В обители женской средь Киевских гор
Ты жизнь соверши в покаянье.
Поверь мне, что только лишь так с этих пор
Возможно нам будет свиданье.

Выборы игумена

Монахи:

– Нас, братия, благословил отец Антоний
Достойного игумена избрать.
Что скажете?

– По–моему, достоин
Лишь Феодосий нами управлять.

– Он молод. И в монастыре недавно.
– Зато какие подвиги несёт!
Он позже всех в обители ложится
И раньше всех в обители встаёт.
– А по ночам (скажу вам по секрету)

Он исполняет братии труды.
Я как–то раз случайно видел это —
Для монастырских нужд носил всю ночь воды.
– Послушайте, что видел я воочью:
В обитель я спешил из дальних мест
И, приближаясь к ней глубокой ночью,
Над келией его заметил свет.
Сим потрясён, взглянуть в окно решился
И что ж я, любопытный увидал:
Наш Феодосий пред крестом молился,
И дивный свет вокруг него сиял.

Монахи пред преподобным Антонием.

Преподобный Антоний:

– Ваш выбор мне, о, чадушки, известен,
И по сердцу мне братии решенье.
Вы Феодосию отныне будьте дети.
Да будет с ним моё благословенье.

Строительство храма

Преподобный Антоний:

– Умножилось стадо, и надо бы нам
Построить для братии каменный храм.

Скажи мне, брат мой добрый Феодосий,
Как, немощным, нам храм соорудить?

Преподобный Феодосий:

– У Бога, отче, мы всего испросим —
И мастеров, и то, чем заплатить.

Преподобный Антоний:

– К Тебе, мой Боже, Вышнему Тектону,
Я прибегаю с немощной мольбой:

Строительство Пречистой Девы дома
Да будет благословлено Тобой!

Строители:

(с молотами, мастерками и лопатами)

– Мы строить храм пришли из Цареграда.
Проект готов. Задаток нам вручен.

Братия:

– А кто ж заказчик этого подряда?

Строители:

          – Игумен ваш и старец… вот же он!
(указывают на преподобного Антония)

Преподобный Антоний:

– Мы с Феодосием их наняли в Царьграде,
Там Богородица нам золото вручала.

Братия:

– Но вы же никуда не отлучались.

Преподобный Антоний:

– Об этом боле говорить не надо.

Устав

Преподобный Феодосий:

– Построен храм, стеной укрыто стадо,
Обитель крепнет, неприступной став.
Недостаёт лишь мысленной ограды:
Серьёзный нам необходим устав.
Он освятит вседневной жизни время,
Устроит ладно весь церковный ряд,
Чтоб подвига посильным было бремя
И возрастанию содействовал уклад.
Что скажешь, отче?

Преподобный Антоний:

– Бог все нужды знает.
Прислал монаха из Царьграда Он,
Тот нам устав Студийский предлагает,
Что с греческого был переведён.

Преподобный Феодосий:

– Велик Господь! Теперь по всем обителям,
Что после нас возникнут на Руси,
Устав сей утвердится общежительный,
Чтоб веру суетой не угасить.

Успение преподобного Феодосия

Преподобный Феодосий:

– О, братия и чадушки моя!
Мой путь земной прервётся на рассвете.
Господь развяжет путы бытия,
Но я душой пребуду с вами, дети.
Чтоб пламень веры вашей не угас,
Чтоб дух любви зла побеждал оковы —
Небесному Отцу вручаю вас,
Пречистой Девы верному покрову.

Песнь об Азовском осадном сидении

Вступление

Волна рождается вдали
Как складка, тень на глади моря,
Едва колеблет корабли,
Гуляет мирно на просторе.

Ей дарит силу глубина,
И, осознав свою природу,
В разбеге ширится она,
Бурлит и вспенивает воды.

И, позабыв свой кроткий нрав —
Уж тесно ей и моря мало —

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.