Ян Бадевский
Корректировщик 2. Клан Когтей

Глава 1

Ненавижу собак.

В прошлой жизни эти твари разорвали меня и съели заживо, так что причины для неприязни, согласитесь, имеются. А в захолустных городках бродячие псы по осени сбиваются в стаи, рыщут по улицам и нападают на прохожих. Злость и голод – вот что ими движет. Эти стаи реально опасны. Тем более – для одиночек и маленьких детей.

Мальчику на вид было лет пять.

Ума не приложу, что делать пареньку дошкольного возраста у заброшенной стройки на окраине города. В дождь и слякоть. Из детсада сбежал, что ли?

Ноябрь уже вступил в законные права. Мерзкое время года. Почти зима. Голые ветки деревьев, лютая стужа, мрак и депрессия. Холодный ветер в подворотнях. Скалистые берега Байкала покрылись льдом, с карнизов и водосточных труб свисают сосульки.

Стройку я выбрал в качестве полигона для оттачивания стихийных техник. Чтобы никому не мешать, заказал у одного умельца артефакты гашения, которые можно настраивать под любой класс. Разложил исчерченные письменами и клавишами диски по вершинам воображаемого квадрата и накрыл стройку непроницаемым для посторонних глаз куполом. Гасители – удовольствие дорогое, но потраченных денег я не жалею. Потому что артефакты держат звуки, выстраивают ложные изображения и поглощают вспышки энергии во время тренировок. Ну, и обеспечивают дополнительную маскировку на астральном плане.

Блокаду я снял в восемь утра.

Аккуратно упаковал тонфы в эксклюзивно пошитый чехол, натянул перчатки-митенки и уже собрался идти домой, как вдруг до моего слуха донесся яростный лай.

Стая.

Особей пять-шесть, не меньше.

Звуки доносятся со стороны заброшенного кладбища, мимо которого я пробегал час назад. В кромешной тьме пробегал – до рассвета еще целых семнадцать минут.

Ночь и раннее утро в Монашинске – время макабра. Пьянки и поножовщина на кухнях разваливающихся одноподъездных пятиэтажек. Дуэли и разборки в темных дворах. Необъяснимые и неадекватные поступки алконавтов со стажем, попадающие в криминальную хронику «Голоса Катуни». И, разумеется, псы.

Ладно, обогну это сборище.

Есть кружной путь.

Загляну в кафешку «Барин», отведаю руссиано, перекинусь парой слов с дядей Федей.

И тут до моего слуха доносится крик.

Детский.

Это уже совсем никуда не годится. Врубив дополнительное ускорение, я метнулся вдоль предрассветной улицы Мартынова. Фонари смазались, срослись в две световых полосы.

Угол кладбища.

Покосившийся металлический забор, могучая туша старого дуба, контуры замшелых надгробий. Недавно выпал и растаял снег, так что под забором сохранилась забрызганная грязью обледенелая масса. На рассвете реальность видится монохромной и зыбкой.

Мальчишка жмется спиной к дубу. Его обступила шестерка вызверившихся бродячих псов, яростно рычащих, лающих и готовых атаковать. Ребенок завернут в дутую зимнюю куртку, шарф и утепленные штаны. Ботинки добротные, на голове – вязаная шапка и капюшон. Глазенки затравленно зыркают в поисках пути к отступлению. Вот только некуда отступать. Да и слаб человеческий детеныш перед лицом одичавшей природы.

Псы бродячие, беспородные.

Готовые рвать и убивать.

Знаете, собаки – это ведь потомки волков. Пока мы их кормим, всё в порядке. Хотите увидеть истинную сущность псов? Выгоняйте их из дома, не подкладывайте в миску корм. Очень скоро звери начнут рыскать по помойкам, лезть к случайным прохожим. Затем собьются в стаи, будут бросаться на велосипедистов и проезжающие по дорогам машины. А потом дойдет и до открытых столкновений. Загрызть ребенка проще, чем уйти в леса и пройти естественный отбор, сражаясь с волками, рысями и медведями. Да и зайцы слишком резвые для тех, кто привык к миске.

Не понимаю тех, кто заводит домашних животных, а потом вышвыривает на улицу.

Безответственность.

И лень коммунальщиков, которые должны отлавливать весь этот сброд.

Самую наглую псину, бросившуюся на мальчугана первой, сносит «незримым ударом» и впечатывает в асфальт. Хруст, визг, жалобное поскуливание. Помесь овчарки и хаски вспыхивает, так и не добравшись до горла паренька, молниеносно превращается в прах. Да, «ярость» у меня на должном уровне, растем помаленьку. Остальных дворняг я буквально вымел с перекрестка «вихреворотом». Могучий поток перенес животных через ограду и, переломав им по дороге все кости, расшвырял по могилам. Да, неаккуратно. Зато эффективно.

Мальчишка толком не сообразил, что происходит.

А когда сообразил, отшатнулся от меня с непередаваемым ужасом. Вжался в ствол дерева, выставил палку, которую, оказывается, держал всё это время в руках.

Вот вам и благодарность.

– С тобой всё в порядке? – тихо произнес я. – Не бойся.

– Я и не боюсь, – буркнул малыш. – Ты одаренный?

– Есть немного.

Слева от нас захрипела собака, которую воздушным ударом приложило об асфальт. Во время разговора я старался отвлечь мальчишку от неприглядного зрелища.

– Ты где живешь вообще? Зачем к кладбищу пошел?

Мальчик насупился.

Ответил не сразу:

– Я из сада сбежал.

Приблизившись к нему, я присел на корточки. Внимательно посмотрел в испуганные глазенки и понял, что ребенок помаленьку выходит из ступора.

– Зачем?

– Мне там не нравится, – выдал паренек. – Я маме говорил, что обижают, она не слушает.

– А папа?

– Нету его.

Ладно, свернем тему.

– Чаю хочешь? – перехватив удивленный взгляд, добавляю: – С пирожными.

Вижу, что хочет.

– Нельзя идти с незнакомыми людьми, если они зовут на чай, – уверенно заявил мой юный собеседник. – Мама так говорила.

– Правильно говорила, – соглашаюсь с железобетонным аргументом. – Тогда давай к маме отведу.

– Я и сам справлюсь.

– А если собаки опять нападут?

Крыть нечем.

Спасенный отлипает от дерева, и мы топаем дальше по улице Мартынова к центру города. Палку несостоявшийся собачий корм выбросил.

– Как тебя зовут?

– Дима.

– Меня – Сергей.

– Ты же китаец.

Остается лишь тяжко вздохнуть:

– Японец.

В Монашинске я не сильно выделяюсь. Тут много бурятов и китайцев, так что к «узкоглазым» местные жители привыкли. А еще туристы приезжают, в том числе из Сёгуната. Правда, меня на улицах почти никто не видит. Во-первых, я большую часть времени сижу дома или тренируюсь на свежем воздухе. Точнее – на безлюдной стройке. Во-вторых, предпочитаю прогуливаться поздним вечером или ранним утром. В-третьих, нигде не работаю, не учусь, в городе нет друзей и родственников. Еду заказываю через онлайн-сервисы. Изредка заглядываю в кафешки.

«Чутье» подсказало, что раненый пес околел.

– А что с садиком не так? – интересуюсь у Димы.

Начинает светать.

Гаснут фонари, прохожих становится больше. Впрочем, от ощущения пустынности я отделаться никак не могу. Даже Горно-Алтайск видится мне мегаполисом в сравнении с этим захолустьем.

– Днем спать нужно, – начинает перечислять Дима. – Воспитательница злая. Кормят плохо, мама лучше готовить умеет… А еще у нас есть мальчик один, Максим, он одаренный, как и ты.

– Правда? – заинтересовался я.

– Он – маг земли, – сообщил Дима. – Постоянно мои замки в песочнице разрушает.

Разделение одаренных и обычных детей начинается с первого класса младшей школы. В садиках все учатся вместе. Что, как мне кажется, пережиток старины.

– И ты сбежать решил.

Дима утвердительно кивает.

– А про маму не подумал? Она ведь волнуется за тебя. Сейчас ей из садика позвонят, скажут, что ты не пришел. А если бы те собаки тебя загрызли?

– У меня была палка.

Тяжело вздыхаю.

– Не делай так больше.

– Ладно.

– А тот песик, он умер?

Неудобный вопрос.

«Песик» сейчас отобедал бы твоей рукой, свободолюбивый мальчик Дима. Или ногой. С превеликим удовольствием, как мне кажется.

– Умер, – факт приходится признать.

– Хорошо, что не мучился.

Мы сворачиваем с Мартынова на Тимирязевский бульвар – одно из моих любимых мест в городе. Осенью бульвар выглядит круто. Два ряда пожелтевших и покрасневших деревьев, деревянные лавочки с чугунными ножками, светящиеся шары на алюминиевых опорах. И нескончаемый шорох, сопровождающий шаги. Вы уже поняли, что дворник в Монашинске – редкий зверь.

Дима жил в квартале от меня. Прямо за кинотеатром, который закрыли на ремонт лет пять назад и с тех пор, как говорят старожилы, ни разу не открывали. Чуть дальше раскинулся городской парк с проржавевшими и отключенными каруселями. Когда с озера дует холодный ветер, слышится звон цепей, на которых висят пластиковые кресла.

Унылое запустение.

Депрессия.

Туристов городские достопримечательности не интересуют. Им подавай палатки, прогулки на катерах, песни у костра и шашлыки с барбекю. А еще к нам заглядывают паломники. Вымирающий вид, что повышает их ценность.

Мы остановились рядом с таунхаусом на две семьи. Кубик с плоской крышей, остекленными лоджиями и раздельными входами был обнесен красным забором из металлопрофиля. Листы, аккуратно вписанные в проемы между кирпичными столбиками. Похоже, Дима относился не к самой бедной городской семье, и это при том, что он рос без отца.

Квартал выглядел вполне узнаваемо. Я забредал сюда пару раз во время прогулок, хотя и не задерживался надолго. Несколько улиц, застроенных типовыми семейными таунхаусами, одноподъездными кубиками и частными особняками зажиточных горожан. Здесь, кстати, и пара-тройка аристократических родов обосновалась. Один из самых престижных районов города – аккуратный, вылизанный и скучный.

Зато здесь нет бродячих собак.

А дома охраняются артефактами и сигнализацией.

К массивной калитке вела дорожка, вымощенная тротуарной плиткой. Перед забором росли молодые туи. Не сомневаюсь, что летом промерзшая земля трансформируется в шикарную клумбу, за которой будут любовно ухаживать.

Что б вы понимали, наш городок стоит в сейсмически активном районе. Неподалеку находится устье реки Баргузин, а еще дальше – граница с Монголией. И, разумеется, горы. У монголов постоянно происходят землетрясения. Мне рассказывали, что весной, в мае-месяце, сейсмологи зафиксировали аж шестнадцать толчков. Отдавалось и у нас, причем с магнитудой пять. Это ощутимо, уж поверьте. Нынешней осенью меня пару раз тряхнуло на четырех баллах во время утренней пробежки. Я даже малость струхнул, хотя у Сергея, моего носителя, японские корни. Всему виной Байкальская рифтовая зона. В общем, все дома в округе имеют высокие основания, а новые постройки оснащены роликовыми амортизаторами. Вы видите, как эти штуки качаются во время толчков. Так что крыльцо в таунхаусе было высоким, и я сразу заметил маму спасенного мальчика. На нас с беспокойством смотрела молодая женщина лет двадцати семи. Довольно симпатичная, но со следами усталости на лице. Мать Димы выбежала на крыльцо в спортивных штанах и кофте, сжимая в одной руке смартфон. Приветливо махнув рукой, я сказал пареньку:

– Беги, мама ждет.

– А ты? Зайдешь к нам в гости?

– Спешу, – соврал я. – Как-нибудь в другой раз.

И тут же направился прочь из престижного квартала, не позволяя вступить с собой в дальнейший диалог. Помочь ребенку – это одно. Заводить лишние знакомства… Нет, это мне совершенно ни к чему. Чем меньше обо мне знают жители города, тем лучше.

Вернувшись к кладбищу, я разыскал трупы собак и последовательно сжег их «пламенеющей яростью». К счастью, из-за лютого холода, прохожих на перекрестке не наблюдалось. Если повезет, никто не прицепится и не станет мне читать лекций по поводу отношения к «лучшим друзьям человека».

Гостиница, в которой я поселился, опустела еще несколько недель назад. Ноябрь – глухое время для туристов. Холодные дожди чередуются с мокрым снегом, гололедом и краткосрочными оттепелями. С сопутствующей грязью и слякотью под ногами. А вот в декабре и январе начнут подтягиваться любители зимних видов спорта. Покатушки на снегоходах, горные лыжи и прочие сноуборды. Соответственно, у хозяев гостевых домов появятся шансы заполучить пару-тройку путешественников.

В этом мире Китай и Монголия были единой страной – необъятной, бедной и впавшей в вассальную зависимость от Сёгуната. Японские владыки получили в своё распоряжение обширную территорию с ресурсами и установили жесткий контроль рождаемости. Так что двух миллиардов к тридцатому году не получилось. Даже до семисот миллионов китайцы не дотягивают. А всё почему? Для добычи ископаемых при современном уровне технологий много людей не нужно. А мусора и загрязнений получается меньше. Профит…

Сами понимаете, я здорово удивился посетителю, дожидавшемуся меня на ресепшене.

Не просто удивился.

Внутри всё похолодело от страха.

***

Несколько долгих мгновений мы изучали друг друга. Я и паломник с обветренным от долгих странствий лицом. На нем была черная хламида, похожая на рясу. Поверх хламиды – длинное потертое пальто. Густая нечесаная борода с проседью, шапка-ушанка, внимательный взгляд водянистых серых глаз. Выглядывающие из-под рясы носки запыленных армейских ботинок. Возраст мужика я затруднялся определить. Если он и был стариком, то весьма крепким, выносливым. Рядом с кожаным креслом, в которое усадили паломника, расположился здоровенный рюкзак землистого цвета. Не моя тактическая лажа, а нечто суровое, на шнурках, проверенное пространством и временем.

– Я говорила, что вы не принимаете визитеров, – Оксана, наш бессменный администратор, виновато развела руками. – Не слушает.

С Оксаной у нас особые отношения.

Денежные.

Хозяин гостевого дома платит ей гроши за ничегонеделание на первом этаже пустующего комплекса. Я набрасываю приличную сумму сверху. Именно поэтому амбициозная студентка-заочница не уходит в закат. Ее обязанности просты, как апельсин. Отшивать гостей, ищущих встречи со мной. Рассказывать мне о новых постояльцах. Тем, кто особо настаивает на встрече, говорить, что я съехал или давно здесь не появлялся. И затрудняться с ответом, если некто попросит описать мою внешность, привычки, график приходов-уходов.

А еще мы пару раз переспали.

Ладно, больше чем пару.

Но это к делу не относится.

– Кто вы? – я мрачно уставился на мужика.

Вместо ответа паломник подбросил в воздух маленький предмет. Я инстинктивно выхватил из воздуха… спичечный коробок.

Паломник криво усмехнулся.

– Всё в порядке, – успокоил я девушку. – У нас назначена встреча.

Оксана кивнула.

С явным облегчением.

Администратор выглядела эффектно и в постели была той еще штучкой. Разница в возрасте у нас небольшая, всего три года. Могут ли возникнуть серьезные отношения? По мнению Оксаны – да, могут. Я так не считаю. Слишком много меркантильности и банальные жизненные ориентиры. Добыть теплую руководящую должность, удачно выскочить замуж, связать благоверного детьми. Образование, карьера. Ежегодный отдых в «правильных» местах. Что касается меня…

Не уверен, что я задержусь в этом городке надолго.

– Прошу следовать за мной, – обратился я к «паломнику». Тот молча поднялся и взвалил на плечи рюкзак.

Знаете, увидев рясу, я здорово струхнул. Понятно, что в окрестностях города куча монастырей, и пилигримы в здешних краях – не редкость. Вот только у меня выработалась стойкая неприязнь к рясам, сутанам и прочим атрибутам высокой духовности. Подозреваю, что если бы я увидел на шее визитера цепочку с амулетом в виде Весов, то молниеносно ударил бы чакрой. Или «полосой жара», вдруг прокатило бы. Сомнения развеяли две вещи – знакомые четки на запястье мужика и брошенный мне спичечный коробок.

Мы поднялись по лестнице на второй этаж.

Пытливый взгляд Оксаны, казалось, способен прожечь дыру на моей спине. Еще бы. К нелюдимому азиатскому малолетке, сорящему деньгами направо и налево, заявляется религиозный фанатик, которому уж точно за пятьдесят. Что у нас общего? Пилигрим, кстати, не японец. Наружность европейская, ближе к славянской. Хрен разберешь.

Приложив чип-карту к считывающему устройству, я дождался характерного щелчка и лишь после этого толкнул дверь. Гостя пропустил вперед. Едва дверь захлопнулась, и загорелся красный огонек, посетитель исчез. Буквально растворился в воздухе.

Дерьмо какое.

Навыки корректировщиков я побаиваюсь использовать слишком часто – за мной еще могут следить церковники.

Врубаю «чутье».

Пилигрим здесь, я чувствую это. Никакой агрессии. Ровный эмоциональный фон. Словно передо мной не человек, а зомби какой-нибудь.

– Эй, – тихо обращаюсь к пустоте гостиной. – Это проверка, да?

Ответа нет.

Думаю, он мог бы меня убить.

Как котенка.

Но пространство комнаты недвижимо. Очередное свидетельство того, что я прав насчет личности пилигрима.

– За мной охотятся, – говорю я. – Нельзя пользоваться такими техниками.

Молчание.

А потом квартиру накрывает тишиной. Абсолютной тишиной на всех планах реальности. Ни мыслей, ни астрального восприятия, ни даже тусклого ноябрьского света, сочащегося через стекло. Как будто улицу, город, небо и всё остальное выключили.

Квадрат тьмы.

Так теперь выглядит мое панорамное окно.

И тут же начали происходить странные вещи. Мой смарт-браслет ожил и стал прозваниваться на виртуальный номер планшета, который до сих пор лежал на тумбочке и спокойно заряжался. В раковине активировался сенсор подачи воды, горячая струя ударила в мойку. Забормотал телевизор, на экране с бешеной скоростью начали переключаться каналы.

– «Цифрокор», – вырвалось у меня.

Нет, не так.

ЦИФРОКОР.

На запредельном для меня уровне. Я даже представить себе не мог, что одаренные способны манипулировать техникой, словно дирижер оркестром. С ума сойти. Это происходит в моем гостиничном номере.

В следующую секунду мне пришлось выставить ментальный блок – кто-то попытался вломиться в мое подсознание и подчинить своей воле. Уберегла «броня» – вынесенная из прежнего мира способность боевых волхвов. Нечто чудовищное врубилось в незримую оболочку и едва не прорвало ее. Больше эфира. Еще больше…

Стоп.

Я отгородился от пилигрима непрошибаемой стеной и лишь после этого немного успокоился. Меня не превратят в марионетку – уже хорошо.

Где ж ты, родной?

А, насрать.

Врубаю «телезрение» на астральном плане и обнаруживаю гостя в дальнем углу, на стыке окна и стены со свихнувшимся телеком. Скрестив руки на груди, мужик смотрит прямо мне в глаза. Он знает, что я его обнаружил.

– Я позволил тебе это сделать, – раздается спокойный голос пилигрима.

И тут же всё прекратилось.

Успокоились гаджеты и бытовая техника, перестала течь вода из крана, развеялась ментальная атака.

Схлынула заоконная тьма.

Я тут же свернул все свои техники, кроме «ментальной брони», и вернулся в обычное комнатное пространство.

Визитер проявил себя.

Я увидел его нормальным зрением.

– Ты кое-что умеешь, – пилигрим взглянул на меня оценивающе. – Удивительно.

– Такеши-сан, – я слегка поклонился мужчине в рясе. – Рад, что вы откликнулись на мой зов.

Как я уже сказал, в нем не было ничего японского. Средний рост, незапоминающееся европейское лицо. Впрочем, это ни о чем не говорит. Корректировщики высоких рангов с легкостью меняют облик, документы, привычки и личную историю. Граждане мира, свободные и непредсказуемые.

Я помню день, когда от этого человека вернулся фамильяр с ответным посланием. Всего два слова: «Жди здесь». Без подписи, указания сроков, подробных инструкций. И я терпеливо дожидался своего будущего учителя. Понимая, что Такеши Харада может прилететь из любой точки планеты.

– Сергей Друцкий, – корректировщик попробовал мою фамилию на вкус и остался недоволен. – Думаешь, хорошо спрятался. Уверен, что хочешь стать моим учеником?

– Да, – я выдержал его взгляд. – А еще хочу узнать правду о родителях. Найти их убийц. Понять, что произошло.

– Зачем тебе это?

– Я отомщу.

Такеши Харада покачал головой.

– В тебе нет ярости, Кен Мори. Или как там тебя назвали в последнем аэропорту. Ты умнее, чем хочешь казаться.

– Мы оба понимаем, что меня будут искать, – пожал я плечами. – Уже ищут.

– Ты хочешь выжить. Вопрос в том, готов ли ты пойти еще дальше, стереть свою личность, превратиться в шепот ветра и дыхание ночи? Путь, на который ты встанешь, выбросит тебя из потока времени.

Ритуальные фразы произнесены.

Фразы, связывающие учителя и ученика.

– Я – никто. Пыль на обочине.

Продолжаю смотреть ему в глаза.

– Везде и нигде, – с легкой улыбкой завершает сделку Харада. – Твой путь ведет в никуда.

Складываю ладони на уровне груди и кланяюсь.

– Хватит пафоса, – пилигрим сбрасывает рюкзак и прислоняет его к стене. – У нас уговор. Я обучаю тебя всему, что знаю сам. Ты восстанавливаешь мое членство в клане. Есть одна загвоздка.

– Какая?

– Нет больше Клана Когтей, – ухмыляется мой наставник. – Ты – последний представитель рода. Честно, я бы не стал возиться с тобой, но почему-то наши общие враги решили заняться даже бывшими Когтями. В общем, на нас только ленивый не охотится.

– Так себе новости.

– Есть о чем потолковать, – замечает сенсей, сняв пальто и бросив мне в руки. – Приготовь нам поесть. А я – в душ.

Проза жизни.

Я двинулся к шкафу, чтобы повесить пальто.

Глава 2

По гостиной разлился аромат готовящейся еды, с которым не могла справиться даже мощная «геркулесовская» вытяжка. В Империуме концерн «Геркулес» производит бытовую технику премиум-класса. Дорогую, функциональную и надежную. В моей квартире стоит холодильник этой фирмы, а готовлю я на варочной поверхности «Геркулес+». Плюс – потому что работает как от электричества, так и от стихии огня, если захочет постоялец. Я не хочу. Предпочитаю пользоваться своими способностями аккуратно, без фанатизма.

Знаете, когда по вашему следу идут адепты Равновесия, экспедиторы Приказа тайных дел, бойцы клана Белозерских и неведомые убийцы ваших родителей, вы невольно становитесь скромнее. Предпочитаете держаться в тени, применять магию в крайних случаях и не светить паспортом перед каждым встречным.

Когда я попал в тело семнадцатилетнего Сергея Друцкого, то и представить не мог, что мой славный путь в новом мире начнется с клиники в пригороде Петербурга, куда я угодил из-за аварии, подстроенной корректировщиком. Я, боевой волхв Ярослав, здесь был никем и ничем. Японцем-полукровкой, усыновленным могущественным российским аристократом. Как выяснилось позже, этот самый аристократ оказался моим дедом, дочь которого сбежала в Сёгунат и вышла замуж за шиноби без имени и прав. Я – сын этого шиноби. Чудом выживший в криминальной разборке и доставленный неведомыми доброжелателями в Питер. Спустя много лет враги отца нащупали мой след и вновь захотели расправиться с последним представителем Клана Когтей.

Я попытался жить обычной жизнью. Поступил в старшую школу стихии огня, завел друзей, начал поднимать собственный бизнес. Правда, под именем Кена Мори, якобы прибывшего в Империум по программе обмена. Дед не смог меня уберечь. Начался крутой замес, и мне потребовалось приложить максимум усилий, чтобы уцелеть. А хуже всего то, что неведомые силы не дали мне окончательно умереть в прежнем мире и перенесли в этот вовсе не по доброте душевной. Те, кому я обязан вторым шансом на существование, намерены меня использовать. Пока не знаю, чего они хотят. И кто они такие. Но посланник этих обитателей запределья ясно дал понять, что мне помогут в критические моменты. И что есть миссия, которую я должен выполнить.

В новом мире хозяева жизни – аристократы, умеющие пользоваться магией. Кланами и родами России руководит император. А за плечами одаренных незримо стоит Церковь Равновесия, люто ненавидящая корректировщиков. И так уж вышло, что мой отец принадлежал к этому классу изгоев.

Самое быстрое, что я могу приготовить, это яичница с ветчиной и помидорами. Подумав, я добавил немного лучка и зелени, а заодно включил электрочайник. Заварю для гостя мою фирменную смесь. Кофе сенсей может не любить, а вот чай – вариант беспроигрышный.

Пока я колдовал в кухонной зоне, наставник успел принять душ, переодеться, выйти на балкон и напустить в квартиру морозного воздуха. Сейчас что-то в районе минус восьми градусов. По Цельсию, эта шкала здесь применяется.

– Вкусно пахнет, – похвалил сенсей. – Скоро закончишь?

– Еще минут пять.

Сковорода уютно шкворчит.

Я слегка сдобрил блюдо специями. Меньше, чем хотелось бы, но вдруг мой бывший соклановец не любит куркуму…

Наполняю заварник кипятком.

Раскладываю яичницу по квадратным тарелкам.

Оборачиваюсь и понимаю, что нужно ловить отвалившуюся челюсть. Передо мной – совсем другой человек. Нет больше паломника с длинной гривой русых волос, перехваченных тесемкой. Исчезла ряса. Да и сам «паломник», кажется, помолодел лет на десять, раздался в плечах, прибавил в росте и весе. Лицо избавилось от европеоидных черт, слегка потемнело, сделалось широкоскулым и узкоглазым. Не японским, нет. Скорее – баргузинским или монгольским. Волосы сенсея почернели, стали жесткими и прямыми. Стрижка – короткая, ежиком.

Такеши Харада улыбался, глядя на меня поверх круглых солнцезащитных очков. Сейчас он смахивал на героя классических гонконгских боевиков. Сходство усиливала одежда – брюки с широкими штанинами, черный френч, застегнутый по самое горло и неизменные четки в правой руке. Френч был оснащен веревочными петлями и пуговицами-палочками.

– Как я тебе? – осведомился учитель.

Поднимаю вверх большой палец.

Я даже не слышал о навыках по изменению собственной внешности. Это за гранью всего, к чему я привык в обоих мирах.

Выставляю тарелки с едой на обеденный стол.

Разливаю чай по пиалам.

Стол у меня прямоугольный, из массива бука. Со слегка закругленными краями. Стулья я убрал к стене, поскольку предпочитаю сидеть на угловом диванчике и просматривать новостные выпуски с большого экрана.

Такеши по-хозяйски берет один из стульев и придвигает так, чтобы сидеть напротив меня.

– Как вы это сделали? – не выдерживаю я. И, спохватившись, добавляю: – Сенсей.

Гонконгский актер смотрит на меня с насмешкой:

– Потом узнаешь.

И набрасывается на еду.

Ладно, делать нечего. Мы молча уничтожаем яичницу, орудуя ножами и вилками. Когда наступает очередь чая, Такеши интересуется:

– Я вот что понять не могу… Сергей. Тебя привезли в Империум в возрасте шести лет. Своих родителей ты не помнишь. Что случилось в Токио – не знаешь. Вывод напрашивается сам собой. Кто-то поработал с твоей памятью, заблокировал болезненные или опасные воспоминания. Тогда каким образом ты ухитрился выйти на меня?

Испытующий взгляд.

Жесткий и цепкий.

– Посоветовали, – честно признался я.

– Кто?

– Не знаю, – и здесь я почти не соврал. – Прислали фамильяра с рассказом о вас. Намекнули, что можно предложить восстановление в клане, и тогда вы возьметесь за мое обучение.

– Прямо так и намекнули, – хмыкнул Такеши. – А четки мои как попали к тебе в руки?

– С тем же фамильяром.

– Ты ведь понимаешь, как это звучит.

– Понимаю, – сказал я, отхлебывая из пиалы. – Но так оно и было на самом деле.

– Знаешь, – задумчиво проговорил корректировщик, – если бы я не узнал в тебе наследника рода, здесь бы уже охлаждался юный труп. Я не люблю рояли в кустах. Всех этих неведомых доброжелателей и прочую чепуху.

– Это объяснимо, – пожимаю плечами.

– Что ж, – Харада приложился к своей пиале. – Давай так. История за историю. Ты расскажешь всё, что случилось с тобой в Империуме после Токио. В смысле, то, что касается нашего общего дела. А я поведаю о том, как вышли на меня. И о том, почему меня выгнали из клана.

– И о моих родителях, – напомнил я.

– Разумеется, – кивнул наставник. – Начинай.

И я вкратце поведал отлученному Когтю свою историю. Начиная с того момента, как меня усыновили. Ничего не утаивая, но и не вдаваясь в излишние подробности. Единственное, о чем я умолчал, так это о своем попаданчестве в тело Сергея Друцкого. О том, что я – это не я, а погибший в другом мире боевой волхв из Ордена Неясыти. О том, что я могу управлять не только взвесью, но и эфиром, а заодно перекидываться в медведя. О том, что посланник богов – это вовсе не фамильяр, а нечто большее.

Чем дольше я говорил, тем сильнее хмурился мой собеседник. Особенно не понравилось сенсею упоминание Тайного приказа и Церкви Равновесия. Логично – у нас с церковниками давние счеты.

– Правильно делаешь, что не высовываешься, – одобрил Харада, – но даже эти меры недостаточны. Рано или поздно они сюда приедут. Тебе придется освоить «купол тишины».

– Вы его применили сегодня, – догадался я. – Тьма за окном.

– Верно, – кивнул Такеши. – «Купол» позволяет тебе оперировать реальностью в ограниченном объеме, не опасаясь слежки. Грубо говоря, ты можешь убить человека нашими техниками, проникнув к нему в дом. А вот на дальних расстояниях тебя всё равно отследят, хотя на это у церковников могут уйти месяцы и годы. К сожалению, они очень терпеливы, эти фанатики Равновесия.

Последнюю фразу учитель произнес с откровенной неприязнью.

– Я могу научиться этому?

– Можешь, – Харада задумчиво провел пальцем по опустевшей пиале, – когда поднимешься до Знатока. Насколько я понимаю, ты сейчас соответствуешь слабенькой Пыли.

– Не будет бестактностью… – начал я.

Меня тут же перебили:

– Не будет. Я – Вездесущий. Что касается твоих отца и деда, то они были Абсолютами.

Высшие ранги у корректировщиков.

– Думаю, ты хочешь получить ответы на вопросы, – улыбнулся Такеши-сан. – Завари-ка нам еще чайку, холодно тут у вас.

Еще бы не холодно. Радиатор отопления выставлен на «двойку», а ночью ударили морозы. Не минус тридцать, но ощутимо для тех, кто привык к более мягкому климату. Поэтому я вышел на террасу, перещелкнул тумблер на «троечку» и вернулся в квартиру. Вскоре электрочайник забулькал, выпустил облачко пара и вырубился. Очередная порция кипятка пополнила заварник.

– Твоя мать из Друцких, – донесся до моего слуха голос наставника. – А вот отец относился к главной линии Клана Когтей. Род Тиба. Один из наиболее авторитетных, между прочим. Твоего деда звали Кэйташи Тиба, отца – Сэдэо.

– А меня как назвали? – я с наслаждением вдохнул аромат, распространяемый заварником.

– Рю. Твоё истинное родовое имя – Рю Тиба, друг мой.

Я владею японским. И знаю, что моё имя в переводе означает «дух дракона».

Приближаюсь к окну.

Утренняя мгла сменилась дневной серостью. На террасе завывал ветер, мимо прозрачной поверхности с тройным остеклением носились снежинки.

Теперь я знаю, как меня зовут.

Уже кое-что.

– До шести лет я ничего не помню, – сказал я, возвращаясь в кухонную зону, чтобы разлить напиток по пиалам. – Говорят, меня везли из Токио несколькими стыковочными рейсами. И всякий раз – под новыми именами и фамилиями. Когда, я прибыл в Питер, меня звали Кеном Мори.

Мы вновь сидим за столом.

Прислушиваемся к надвигающейся метели.

– Иллюзия безопасности, – Такеши обвел рукой комнату. – Я нашел тебя, запустив фамильяра-разведчика. Старый фокус, им владеют агенты спецслужб. Если смог я, смогут и другие.

Логично.

– Теперь выслушай мою историю, – Харада безупречно владел русским, я даже акцента не чувствую. – Много лет назад мы дружили с твоим отцом. Когти объединили три рода потомственных шиноби высочайшего класса. Среди нас были Знатоки, Вездесущие и два Абсолюта. Твой дед основал додзё, в котором обучалось подрастающее поколение. Кстати, если ты думаешь, что все семьи были из Японии, то глубоко заблуждаешься. Больше половины вассалов Тиба – выходцы из Европы, Индии, Океанической Конфедерации. Смешанные браки, боковые ветви. Границы для шиноби не имеют смысла.

– Почему вы повздорили с дедом, Такеши-сан?

– Ты ведь уже знаешь ответ, да? – Харада погрозил мне пальцем. – Я вознамерился отойти от дел. Мне надоели смерти, я устал убивать за деньги и вечно прятаться от святош. Я скопил достаточно, чтобы безбедно жить остаток дней, но так не принято, понимаешь? Если ступил на теневую дорожку, иди по ней до конца. Придерживайся клятвы верности. Умри за своего господина. Тиба были моими друзьями, но выбора у них не было. За выход из клана полагается изгнание. Если бы Кэйташи простил меня, то его авторитет опустился бы ниже плинтуса. В общем, изгнанник… лишается всего. Защиты клана, доступа к общим ресурсам, схронам, купленным целителям, тайным Источникам. У меня забрали имя. Я больше не Такеши Харада, и ты должен это понимать. Без имени я не могу брать заказы. Таковы правила Гильдии. В теории я не имею права даже воспользоваться собственными навыками, но с недавних пор… многое изменилось, скажем так. Сейчас я вынужден биться за свою жизнь.

– Разве изгнание из клана отменяет кровные узы? – удивился я.

– У корректировщиков – да. В один день я лишился и своего рода, Рю. Теперь скитаюсь по миру и ненавижу эти дурацкие каноны. Потому что все, кого я любил, мертвы. Клан Когтей вырезан. Погибла и моя семья. Я даже попрощаться с братьями и сестрами толком не успел – все они в момент изгнания выполняли заказы.

– Вы ненавидите моего деда?

– Почему же. То, что случилось… это последствия моего выбора. А лидеры кланов в любом классе скованы по рукам и ногам негласными законами, традициями, условностями. Мы те, кто мы есть.

– И куда вы направились? – я решил сменить тему.

– В Конфедерацию. Путешествовал по островам, менял личины и паспорта, жил полноценной жизнью. А потом до меня дошли слухи, что Клану Когтей объявлена негласная война. Всех перебили за одну ночь. В разных уголках планеты. Мне повезло – я изгнанник и формально не принадлежу к числу шиноби Гильдии. Поэтому за меня взялись не сразу.

– Кто мог провернуть такое? – не выдержал я. – И какой силой нужно обладать, чтобы справиться с Абсолютами?

– Хороший вопрос, – Такеши глотнул чая. – Напрашивается версия, что это мог быть другой клан. Более влиятельный и древний. Я, к сожалению, не уверен, что всё настолько просто. Понимаешь, Рю, корректировщиков на планете не так уж и много. Большинство из них рано или поздно вступают в Гильдию. Это дает определенные преимущества. Мы не воюем друг с другом и более успешно противостоим Церкви. Гильдия – продуманная организация. Контакты минимальны, личности не раскрываются, нет архивов, баз данных. Вообще ничего, что могло бы вывести Равновесие на одного из нас. Как-нибудь расскажу тебе о правилах этой организации, будет интересно. Так вот, я не уверен, что развернулась клановая война. У нас не было явных пересечений интересов с другими родами шиноби.

– Как насчет второй версии?

– Ну, я ведь не говорил, что корректировщики в этом истреблении не участвовали, – резонно заметил учитель. – Думаю, участвовали. Об этом свидетельствует хотя бы авария, подстроенная тебе в Питере. Или столкновение с дальним оператором в Барнауле. Я думаю, шиноби были наняты, чтобы расправиться с другими шиноби. Такое вполне возможно.

– Большие деньги, – тихо произнес я, прихлебывая из своей пиалы. – Серьезная подготовка.

– У нас есть только один враг с такими возможностями, Рю.

– Церковь.

– Верно, – подтвердил мои опасения изгнанник. – Вот только Равновесие не пользуется услугами корректировщиков. То, что произошло… Это не их почерк. Я бы сделал ставку на могущественный клан стихийников. Или на правительственные спецслужбы.

– Ладно, – пришлось согласиться мне, – быть может, вы правы, сенсей. А как они охотились за вами?

– Весьма поучительная история, друг мой.

И Такеши начал свой рассказ.

Проблемы начались, когда бывший вассал моего рода прилетел на Карибы. Регион лишь частично управляется Конфедерацией. Там хватает крохотных островных государств, которые нафиг никому не нужны. Как и в моем мире, здесь отдельные банановые республики используются в качестве офшоров. Наставник решил зависнуть на Кубе. Здесь, кстати, Куба – респектабельный островок, сплошь утыканный банками, игорными домами и фешенебельными курортами. Тамошние амиго слыхом не слыхивали о Фиделе Кастро, революциях, бедности и нищете. А вот ром и сигары – это да. Есть вещи, которые неизбежны при любых бифуркациях. Так вот, Харада снял себе бунгало на Ларго-дель-Сур, и ничто не предвещало беды. А потом начали твориться необычные вещи. Выглядело всё так, словно всё население островка ополчилось на одного-единственного туриста. Зарегистрированного, между прочим, под липовой фамилией. Хараду пытались сбить случайные машины и байки, к бунгало подплывали монстры, которых в прибрежных водах давно истребили. Бывший убийца и сам пользовался подобными приемчиками, поэтому быстро смекнул, что к чему. Выставил защиту, начал манипулировать персоналом и пресекать особо дерзкие атаки.

– А потом, – добавил Такеши. – Против меня применили «био».

– Это еще что? – я внимательно посмотрел на собеседника.

– Тебя взламывают и начинают воздействовать напрямую. Манипулировать органами. Выключать сердце, заполнять какой-нибудь дрянью легкие. А еще можно спровоцировать выработку нейротоксинов внутри организма.

– Вы так умеете?

– Нет, – покачал головой Харада. – Против меня работал Абсолют.

Глава 3

– Самые сложные и дорогие заказы приходится выполнять на расстоянии, – сказал Такеши Харада, огибая небольшой овражик. – И тут я усматриваю уязвимость.

– Равновесие? – предположил я.

– Не только. Видишь ли, братья не представляют реальной угрозы для Абсолюта. Если только на хвост не сядет Патриарх. А это происходит нечасто. Проблема в том, что ты вынужден плотно сидеть на «телезрении», в реальности тебя нет. Соответственно, ты не готов противостоять врагам, сумевшим подобраться к твоему телу вплотную.

Я утопал в снегу по щиколотку.

Продвигались мы крайне медленно, стараясь не провалиться в яму или не споткнуться о присыпанную белой кашей ветку.

Лес уснул.

Нас с учителем окружала такая тишина, что треск сучка или клекот неведомой птицы сразу привлекали внимание. Для вылазки мы выбрали безоблачный, но морозный день. Не хотелось топать по грязи и слякоти.

Мы шли обустраивать полигон.

Временный, примитивный.

Без изысков.

– Среди шиноби много одиночек, – продолжал рассуждать вслух Такеши. – Есть и устойчивые рода, объединившиеся в кланы. Если уж решил обзавестись женой, брак должен быть смешанным.

– В смысле? – мысль сенсея от меня ускользала.

– Разные классы, – пояснил наставник. – Корректировщик плюс стихийник. Первый редактирует реальность в отдаленных уголках планеты, второй охраняет супруга.

– Как мои родители.

– Да. Как твои родители.

Тренировочную площадку мы решили обустроить на острове Ольхон. Это здоровенный участок суши, расположенный южнее Монашинска. Семьдесят три километра в длину и пятнадцать в ширину. Остров протянулся с севера на юг, от материка его отделяют проливы Ольхонские Ворота и Малое море. Треть острова покрыта густыми лесами. Деревушки, принадлежащие иркутским родам, нельзя назвать густонаселенными. Тут проживает от силы полторы тысячи душ. Много скитов, есть парочка монастырей и гостиничных комплексов, ориентированных на зимние виды отдыха. Легко затеряться со своим полигоном.

До острова мы добирались на частном дирижабле, который принадлежит хозяину турбазы. Бронируешь номер на несколько суток – и тебя забирают прямо с берега залива. Я поначалу не поверил, принялся искать подвох. Ради одного человека будут гонять дирижабль между островом и материком? Оказывается, гоняют. Просто хитрожопый хозяин привязывает рейсы к экскурсионным маршрутам, возит своих постояльцев по монастырям и живописным местам, катает на снегоходах или квадроциклах, а на обратном пути подбирает свежее мясо вроде меня.

План сводился к тому, чтобы обустроить полигон в глухомани, но при этом иметь возможность регулярно наводить там порядок. Главное преимущество Ольхона – климат. Территория засушливая, пасмурных дней очень мало, в районе пятидесяти. Так что наши цепочки из домино, шариков и прочих подвесов будут в сравнительной безопасности. Не то, что под Питером, где я тренировался раньше.

Всё необходимое мы завезли на площадку дронами. Скинули в лесу в виде посылочных ящиков. И прихватили с собой в рейд два набора инструментов.

Если верить карте, идти осталось недолго.

– А если я не планирую жениться прямо сейчас?

Харада резко остановился, так что и мне пришлось замереть. Обогнув наставника, я понял, что мы на месте.

– Придется собирать команду, – заметил сенсей, внимательно осматривая фронт работы. – Искать телохранителя. И того, кто будет вместо тебя принимать заказы. А еще потребуется снабженец. И целитель. Если снабженец будет оружейником, то круто, ты сорвал банк. Если нет – придется искать оружейника. Всё это есть у кланов, но ты – не клан.

– Мы, – поправил я.

Такеши повернул голову и уставился на меня. Долгим немигающим взглядом. Не знаю, что он там думал, но мне пришлось выдержать эту игру.

– Ты обещал, – буркнул наставник. – Помни об этом.

Перед нами простиралась ровная поляна, выстланная снежным покрывалом. В центре торчали два пня. По краям поляну обступили кривые разлапистые сосенки.

Учитывая преимущественно горный рельеф острова, нам стоило больших трудов отыскать низину, подходящую для будущих экспериментов.

По всей поляне были разбросаны ящики.

Деревянные ящики. Рифленые пластиковые контейнеры размером с чемодан. Ударопрочные тубусы, воткнувшиеся торцами в сугробы.

– Коробки оттаскиваем сюда, – сенсей указал себе под ноги. – Полигон чистим от снега.

– Это как? – заинтересовался я.

– Ты у нас воздушник по матери. Вот и занимайся.

Что ж, огнем выжигать не заставляют – и на том спасибо.

Мы взялись за переноску тяжестей. Прямо как самолетопоклонники, исповедующие карго-культ.

Харада достал из рюкзака инструменты.

А я приступил к очищению Авгиевой поляны. Действовать пришлось с помощью «вихреворотов». Поднялась настоящая вьюга, но мои воронки быстро умчались к склону холма, перевалили через гребень и пропали из виду.

– Радикально, – хмыкнул Такеши.

Перед нами распростерлась стылая земля с рыжими травяными волосками, освободившимися от белых шапок пнями и зеркальными вставками замерзших луж.

Учитель орудовал небольшим ломиком, расправляясь с последним деревянным ящиком.

Я взялся за тубусы и контейнеры.

«Вихревороты» у меня получились скромными, вполсилы. Даже в треть. Уж лучше так, чем повалить все окрестные деревья и повыдергивать с корнем кусты.

– Лови план, – сказал Харада.

Мелодичный звонок возвестил о сбросе сообщения на смарт-браслет. Я открыл письмо в Телетайпе и скачал картинку в высоком разрешении. Вывел через голопроектор на призрачный экран в метре от себя. Двумя пальцами расширил диагональ. Схема доверенных мне цепочек впечатляла. Такеши набрасывал план от руки, после чего сканировал. Так что разобраться во всех этих стрелочках, каракулях и примитивных художествах вряд ли было возможно без поллитры саке.

– Я помогу, – правильно истолковав выражение на моем лице, буркнул Вездесущий.

Подготовились мы основательно.

В контейнерах и тубусах онлайн-магазины прислали нам игрушечных влагостойких роботов, машинки на радиоуправлении, подшипники разных диаметров, катушки с леской, сотню коробок домино, наборы конструкторов «Блокер», алюминиевых солдатиков и кучу других, бесполезных на первый взгляд предметов. Нам следовало распаковать доставку, разложить добро по кучкам и заняться обустройством локации для удаленного манипулирования реальностью. Выставить костяшки домино в закрученные цепочки, установить в заданных точках дома, солдатиков, машинки и пандусы с металлическими шариками. Подвесить гладкие камушки. Упрятать в непромокаемые боксы пульты с радиоуправлением. Кое-где припрятать бритвенные лезвия. По периметру зарыть в землю артефакты-обереги. И это лишь половина того, что нам предстоит проделать.

Пока я расстилал упаковочную бумагу, вскрывал целлофановые пакеты с пупырками и раскладывал элементы полигона по группам, в голове крутились разные мысли. Вспомнился вчерашний разговор с Такеши-саном, финал его истории и обсуждение текущей ситуации. Едва мой бывший соклановец понял, что его хочет убить Абсолют, тут же начал разрывать наметившуюся связь. В дуэли по пространственному корректированию у Вездесущего против Абсолюта нет ни единого шанса. Остается только бежать. Проблема в том, что дед, забрав имя у Такеши, запретил ему применять техники корректировщиков в бою. В голове учителя возник закономерный вопрос: как же его вычислили? Получается, магия если и применялась, то очень филигранно, на уровне «цифрокора», или еще глубже. Вероятно, противник использовал «машинерию», вскрыл огромное количество баз данных и сумел отследить весь путь, проделанный Такеши из Токио после изгнания. Звучало как полный бред. Шиноби ранга Харады умеют заметать следы, даже не прибегая к сверхспособностям. В мире хватает традиционных способов уйти в тень – начиная с покупки фальшивого паспорта, подделки цифрового идентификатора и заканчивая пластическими операциями. А еще можно приобретать разнообразные артефакты, платить зачарователям, нанимать других одаренных для прикрытия. Что изгнанник и делал, грамотно инвестируя свои накопления.

Если не «машинерия», то что?

Эффективность врага можно объяснить клановыми ресурсами и обширными связями охотников в госструктурах. Отслеживать Хараду могла целая бригада спецов, получившая доступ к записям уличных видеокамер в нужных городах и аэровокзалах. В теории можно выйти на тех, кто подделывал паспорта с идентификаторами. Или применить хитрую артефакторику, позволяющую укрепить «телезрение» дополнительными возможностями. Фамильяров тоже не следует сбрасывать со счетов. Так думал мой наставник, спешно покидая Ларго-дель-Сур. Началась долгая и упорная гонка, которую Такеши выиграл. Правда, для этого ему пришлось нарушить дедов запрет и применить свои магические навыки. На свой страх и риск. Если Клан Когтей перестал существовать, то и претензии никто не предъявит. Гильдия на подобные вольности реагирует только по заявлению пострадавшей стороны.

Учитель стал взламывать системы слежения и проецировать с уличных камер ложные картинки. Миражи, как их называют шиноби. Изредка он влезал в правительственные базы и удалял упоминания о перемещения своих новых аватаров. Тактика принесла результаты, от слежки удалось оторваться. Хотя и не сразу. Пару раз Вездесущий был на волоске от гибели.

События последних месяцев окончательно убедили Хараду в том, что против него работает много людей. Некто вычислял Когтей, а затем нанимал корректировщиков для устранения жертвы. Причем этот некто действовал рационально, деньгами не сорил. На Такеши натравили Абсолюта, учитывая высокий ранг цели. Со мной работали Знатоки. Кто-то решил, что этого хватит, и переплачивать нет необходимости. Хватило бы, но внутри Сергея Друцкого, по совместительству Рю Тибы, поселился боевой волхв Ярослав из альтернативного мира. А мой арсенал несколько шире, чем у новичка-корректировщика.

Что в сухом остатке?

Имеем одну проблему на двоих, острую необходимость разобраться в происходящем и желание восстановить величие Клана. Если честно, я не заморачивался бы этим по доброй воле. Вполне хватило бы сладкой жизни под крылышком Друцких. Вот только сладкая жизнь может оборваться в любой момент, если на тебя охотятся приказные, церковники и еще не пойми кто. А еще боги или их потусторонние аналоги напоминают о своем существовании. И требуют расплатиться по задолженности.

Я жив, потому что меня перенесли в эту вселенную.

С определенной целью.

И эта цель предусматривает развитие в классе корректировщиков.

Ладно. Хотя бы учиться в старшей школе не нужно. Меня этот сентябрь совсем не впечатлил. Я ведь взрослый мужик, а не малолетка-одаренный. В мире хватает интересных занятий помимо сидения за партой.

– Пока ты будешь тренироваться на полигоне, я обеспечу прикрытие, – сказал сенсей, проверяя крепость подвеса. – Думаю, у меня хватит сил, чтобы отвести церковников и спецслужбы. С Абсолютом – не уверен.

– И что нам делать?

– Начнутся проблемы – будем решать.

Здорово.

– Я хочу найти тех, кто убил моих родителей.

– У меня тоже семья погибла, – напомнил сенсей. – Я их любил, между прочим.

Что тут возразить…

– Думаю, нам придется лететь в Токио, – Харада поставил на ровный участок земли только что собранный дом. Рядом приютилась миниатюрная копия «Бромлея». – Однажды. Не факт, что мы получим все ответы, но часть их… возможно.

Расследование нужно с чего-то начинать. Это я понимаю. Вопрос в том, что мы сможем узнать спустя столько лет.

– Ты должен подготовиться, – наставник выпрямился и любовно посмотрел на выставленных оловянных солдатиков. В метре от этой толпы виднелся боевой робот с восходящим солнцем на груди. – Никто и Пыль в Гильдию не принимаются.

– А мне туда нужно?

– Если хочешь восстановить род и клан, пообщаться с нужными людьми, открыть для себя новые возможности.

– А дальше?

– Если выживешь – продолжишь поиски тех, кто объявил войну Когтям. Ребята упорные, до сих пор не могут успокоиться.

– Как мне возглавить клан? – вооружившись шуруповертом, я стал прикручивать к сосновому стволу коробочку, на которой помигивал стихийный индикатор. Не знаю, что это, но питается оно взвесью от земли. – И что такое Гильдия?

– Давай по порядку, – Харада выставил очередного робота. – Если подумать логически, ты сам себе род и клан. Делай, что хочешь. У корректировщиков нет гербов, пожалования титула, официально заверенных бумаг и родословных. Мы – несуществующие граждане десятков стран. Если кто и может негласно подтвердить факт основания твоего рода, это Гильдия.

– Мы же скрываемся. Предлагаете слить личные данные, на которые могут выйти церковники или правительство?

– Глупости говоришь, – отмахнулся Такеши-сан. – Гильдия имеет доступ к нашим родовым именам. Вот только корректировщики живут под чужими личинами и настоящими фамилиями не пользуются. Соответственно, разыскать их через Гильдию – та еще задачка. Это первое. Второе: мы и есть Гильдия. Каждый из нас – враг Равновесия. Так что пойти на сотрудничество с церковниками – это как… выстрелить себе в ногу, что ли.

Несколько минут мы работали молча.

Я обдумывал полученную информацию и терпеливо устанавливал пандусы, по которым скатываются шарики. Для этого приходилось вгонять в мерзлую землю металлические штыри. Лунки я плавил магией. Изо рта вырывались облачка пара, спина начала потеть. Действовали мы оперативно. Думал, потратим больше времени на все эти схемы.

Учитель говорил, что в тайной организации корректировщиков нет архива или чего-то подобного. Где же они хранят сведения о вступивших шиноби? Как ведется бухгалтерия? Получается, другие корректировщики узнают о моем клане в тот момент, когда я вступлю в Гильдию. А для этого нужно стать Знатоком. Минимально допустимый ранг для членства в организации шиноби.

– В Гильдии есть правила, – как бы между прочим заметил сенсей. – Их придется соблюдать. Они негласные, но нарушения караются строго.

– Там что, полиция есть? – пошутил я.

И тотчас пожалел об опрометчиво брошенной фразе.

Такеши Харада буквально пригвоздил меня взглядом к сосне.

– Всё проще, мой недалекий ученик. Нарушив устои Гильдии, ты представляешь опасность. На тебя будут охотиться все, кто вступил в организацию. От Знатоков до Абсолютов. Продержишься хотя бы сутки?

Вопрос риторический.

Даже с моими возможностями волхва, мага вне категорий, против такой толпы изменяющих реальность не выстоять.

– А что у них с правилами? – опасливо уточняю я. – Взносы надо платить?

– Отчисления есть, – признал Такеши, – но и бонусы тебе понравятся. К слову, большинство клиентов выходит на тебя именно через Гильдию. И вообще. Мечты сбываются, проблемы решаются.

– Правила, – напомнил я.

– Дались они тебе, – буркнул Харада, выпрямляясь. – Шуруповерт не видел?

– У меня на рюкзаке.

– Спасибо, – Такеши направился за инструментом. – Их там кот наплакал. Придет время – всё узнаешь. У нас и без Гильдии проблем хватает.

Что верно, то верно.

Я решил пока не развивать эту тему.

На сборку всех цепочек мы потратили еще пару часов. Да, труд на свежем воздухе – сомнительное удовольствие. Ты потеешь, морозный воздух врывается в легкие, спина липкая. А разденешься – тут же заболеешь. И фамильный целитель Друцких не поможет. Придется отпаивать себя горячим чаем с малиновым вареньем да всякими растворимыми порошками.

Когда солнце начало клониться к закату, окрашивая свинцовую поверхность озера багрянцем, мы вернулись на турбазу. Полигон был полностью готов к удаленным тренировкам. А самое главное – мы сможем регулярно сюда заглядывать и производить… ммм… сервисное обслуживание.

Знаете, полигоны корректировщиков и стихийников – это совершенно разные локации. Вторые уничтожают всё, что попадается на глаза, наносят удары по обширным площадям и нуждаются в защитных барьерах. Первые манипулируют животными, предметами и даже людьми, вмешиваются в естественный ход событий. Порой вносят правки в саму структуру реальности. За это на нас и ополчились адепты Равновесия. Святые отцы до смерти боятся прямого воздействия на континуум и всевозможных заигрываний с вероятностями. Эти вещи находятся за гранью понимания Патриархов. Отсюда вывод: для успешных тренировок нам придется постоянно что-то достраивать и модернизировать. Ну, и защищать свою песочницу от любителей совать свой нос куда не следует.

На турбазе мы провели еще несколько дней.

Я обрушивал костяшки домино, перемещал роботов, раскачивал всеми доступными способами подвесы. Затем мы с наставником выбирались в лес, чтобы всё это дело восстановить. Такеши использовал и прямое редактирование, но мне эта опция еще долго будет недоступна.

Хорошенько наигравшись, мы упаковали свой инвентарь в рюкзаки и отправились на экскурсионном дирижабле в Монашинск.

Команда.

Мысли об этом мне и раньше приходили в голову. Вот только подыскать людей, которым сможешь безоговорочно доверить свою жизнь – задача не из легких. Друг или любимая девушка могут предать. Наемника однажды кто-то перекупит. Завести семью и нарожать детей? Я сторонник честных отношений, в которых нет места расчету.

Думай, Ярослав.

Часы тикают…

Глава 4

– Не получается, – я виновато развел руками.

В окно заглядывало хмурое утро.

Серость, от которой уже тошнит.

Ночью температура поднялась до нуля, снег на улицах растаял, а с неба пошла неприятная морось. Я устроил себе традиционную пробежку в сторону кладбища и еще дальше – к импровизированному стихийному полигону. Учителю о своих необычных умениях я рассказывать не спешил. Реакцию, знаете ли, сложно предугадать. Вообразите, что ваш друг по секрету сообщает о том, что научился летать над крышами домов и испепелять взглядом голубей. Продолжатся ваши отношения в том же формате? Не факт…

В этом мире одаренные принадлежат лишь к одному стихийному классу. Или корректировочному. Что касается адептов Равновесия, то они выламываются из схемы, поскольку принимают в ряды послушников как именитых, так и мещан. Поэтому церковник может владеть, к примеру, стихией огня. Или не владеть. Но основная опасность будет скрываться в артефактах, которые этот упырь на себя навесил. И еще одно. Дворяне, отказавшиеся от мирской жизни, вылетают из рода, уходят с государственной службы и разрывают всякие отношения с кланом. Поэтому Патриархи с аристократическими корнями так и не развивают в себе наследственную родовую способность, передаваемую из поколения в поколение. Я это вот к чему. Маг, овладевший всеми четырьмя стихиями, хоть и на примитивном уровне, сразу привлекает внимание спецслужб. Каждому правителю хочется создать армию универсальных суперсолдат, которые поставят окончательную точку в геополитических спорах.

Да, в ближайшие недели сенсей вычислит меня. Если уже не вычислил. Просто молчит как партизан. У него же есть «телезрение» и другие инструменты шиноби. Поэтому я практикую воздух, а на другие стихии временно забиваю. Мне нужно подумать. И сформулировать какое-то объяснение. Раскрывать все карты – не очень умный поступок. И уж точно я никому никогда не выдам свою истинную природу.

Отточив «незримый удар», «пресс» и «воздушный бой» с тенью, я без промедления вернулся домой.

Учитель не спал.

И сверлил меня тяжелым взглядом, стоя у окна.

Я понял, что нам предстоит неприятный разговор, но учитель велел раздеваться, усаживаться в кресло и включать «телезрение». Дальше – взлом консоли радиоуправления и отправление игрушечной машинки в толпу оловянных солдатиков. Кстати, на острове дождем и близко не пахло.

У меня предсказуемо не получилось.

– Что? – не выдерживаю морального давления со стороны учителя. – Я не владею «машинерией».

– А тут и не требуется «машинерия», – сухо возразил Такеши. – Я специально воткнул в блоки электронную начинку и настроил доступ к спутниковой Паутине. Нужен «цифрокор». На порядок круче твоего.

– Здорово. Так научи меня.

За последние дни мы основательно сблизились и перешли на «ты». Правда, меня не отпускало подозрение, что наставник чем-то недоволен.

– Ты не готов учиться.

Так.

Пора сделать паузу.

– Выпьем чаю, Такеши-сан?

– Я не против. Заваривай.

Через десять минут мы сидели за столом, расставив пиалы, обложившись печеньем, сладкими крендельками и прочими вкусностями.

– Я наблюдал за тобой последние дни, – сходу заявил учитель. – Изучал твой образ жизни, привычки.

Вот оно.

Началось.

– Ты скрытный тип, Рю, – Харада погрозил мне пальцем. – Обустроил себе дополнительный полигон на окраине города. Прокачиваешь там воздушные техники. Упражняешься с тонфами, что похвально. Бегаешь, не тратишь силы на ерунду. Зарабатываешь в Паутине. И совершенно не понимаешь то, что я пытаюсь донести.

– Я готов слушать.

Учитель моргнул.

Цвет его глаз сменился. Зеленый вместо серого. Думаю, это демонстрация.

– Если ты хочешь стать высокоранговым корректировщиком, перестань заниматься посторонними вещами. В грядущих схватках воздушная стихия не поможет. Тонфы – тоже.

– Мы работаем на дальних дистанциях, – возразил я. – А что с ближним боем?

– Поднимайся, – приказал наставник.

И вот мы уже стоим посреди гостиной.

– Доставай свои палки.

Тонфы перекочевали из чехла в мои ладони.

– Ударь меня.

Закатываю глаза. Штамп из дешевых боевиков. Впрочем, ничто не мешает мне использовать тузы в рукавах.

Переключаюсь в режим «воздушного боя».

Обожаю эту технику. Жаль, что владею не в совершенстве. Идея в том, чтобы избавиться от лишнего веса. В прямом смысле. Стать легким и быстрым, словно ветер. Своеобразный аналог «ускорения», только с элементами непредсказуемости. К примеру, я могу бегать по стенам или отталкиваться от потолка.

Что я и сделал.

Резко ушел вверх, затем врубил «ускорение» и обрушился на спарринг-партнера с серией сокрушительных ударов. Тычки, вращения, зацепы. Всё мимо. При этом возникло ощущение, что учитель даже не пробует сопротивляться. Не то чтобы уклоняется или блокирует. Просто оказывается в неправильных местах.

– Стоп, – учитель останавливает мои потуги. – Идем пить чай.

Запихнув подальше нецензурные выражения, я убрал тонфы в чехол. И вернулся к обеденному столу.

– Как я это сделал, – ухмыльнулся наставник. – Вот что тебя волнует.

Вынужден признать:

– Волнует.

– Я не уклонялся, – начал перечислять сенсей, – не блокировал. Не прибегал к стихийным техникам. Не окутывал себя аурами. Что не так? Ответь мне, юный ученик.

Мне лучше думается под хруст крекера.

Запиваю чаем.

И начинаю рассуждать:

– Это что-то мощное из арсенала корректировщиков. Я бы поставил на «мёрфологию». Ты сделал так, чтобы мне тотально не везло во время поединка.

– Хорошая версия, – похвалил учитель, – но в корне неправильная. – Есть техника под названием «причины и следствия». Причина нанесения урона – ты бьешь. Следствие – физический ущерб. Я нарушил причинно-следственные связи и сделал так, чтобы ты всегда промахивался. Это так называемое фундаментальное вмешательство. Я изменил пространственно-временной континуум.

– Хронотехника? – опешил я. – Это невозможно.

– Как видишь, возможно.

Так вот чего испугались церковники! Сильный корректировщик может отменить любую атаку, в том числе артефакторную. В теории мы способны выстраивать сложные цепи, в которых череда «случайностей» приводит к весьма неожиданным результатам. Например, к смерти оппонента. Я впечатлен. Столь искусной и многоходовой магии в моем мире попросту нет.

Харада внимательно следил за выражением моего лица.

И понял, что я просек фишку.

– Из-за этого нас преследуют, Такеши-сан?

– В том числе. «Причины и следствия» – далеко не высший пилотаж. Абсолюты освоили «чистый лист». Вот уж действительно страшная вещь.

– «Чистый лист»?

– Он самый. Тебя безвозвратно стирают из реальности. Исчезают даже архивные данные, воспоминания друзей, знакомых и коллег, записи видеокамер, документы. Всё. Ты был – и тебя нет. Даже не так. Тебя в принципе никогда не было. Без понятия, как такие фокусы вытворяются. У меня нет этой способности.

– Абсолютная власть, – тихо проговорил я.

Такеши услышал.

– Не всё так просто.

– Да ну?

– Начнем с того, что я жив, хотя и пересекся с Абсолютом. А еще подумай, как вышло, что все Патриархи живы-здоровы, а корректировщики до сих пор не создали тайное мировое правительство.

– А они не создали? – на всякий пожарный уточняю я.

– Нет.

– Так в чем секрет?

– Будешь смеяться, но в Равновесии. Патриархи действительно следят за балансом сил. И хорошо справляются со своими обязанностями. Видишь ли, Абсолютов на планете не так уж много. Около двух десятков. Из них «чистым листом» владеют трое-четверо. Я говорю о тех, кто состоит в Гильдии. Наверняка есть и вольные стрелки, предпочитающие играть по своим правилам. Их… ну, человек пятнадцать максимум. Из этих пятнадцати «листом» будет владеть пара. Получаем шесть монстров, претендующих на мировое господство. Почему так мало? Фундаментальные вмешательства требуют столько взвеси, что Абсолюту понадобится подпитка из мощного Источника, в идеале – несколько доноров-передатчиков.

– Чего? – не понял я.

– Доноры, подпитывающие тебя энергией. Магический круг. Малый или большой – тут уж как карта ляжет. Зависит от могущества клана и сложности поставленной задачи. А у стихийников, думаешь, иначе? Архимаги в случае глобального противостояния тоже в кругах начинают работать. И вблизи от мощного родового Источника. Можно захватывать и чужие зоны силы, такое периодически случается. Взять, к примеру, «черный смерч» воздушников. Потребуется малый круг из пяти адептов рангом не ниже Магистра, чтобы использовать эту способность на площади в десять-двадцать квадратных километров. А ежели кто хочет устроить полный армагеддец, с опустошением в радиусе ста километров… думаю, без дюжины Магистров и трех Архимагов не обойтись.

– Ладно, я понял. Так почему же нас с тобой не стерли?

– Тут всего два варианта. Первый – хотели обойтись меньшими трудозатратами. Овчинка выделки не стоит, как говорят русские.

– А второй вариант?

– Абсолют, который на меня охотился, не владеет этой техникой.

Разумный довод.

– Твой отец владел «чистым листом», – глядя мне прямо в глаза, произнес учитель. – Родовая способность Тиба. Навык однажды откроется вне зависимости от твоего уровня подготовки. Что до ближнего боя… Забей на свои тонфы. Опытного шиноби зачарованными дубинами не возьмешь. Церковника и приказного экспедитора – тоже.

– Что же мне делать?

– Сегодня я составлю для тебя персональный график тренировок. Ты будешь его придерживаться. И выполнять мои требования. Если не будешь… мне останется лишь собрать вещи и уехать из города. Перестать тратить драгоценное время на такого осла, как ты.

Знаете, я даже не обиделся.

После всех откровений этого утра грех не прислушаться к мудрости старого шиноби.

А такого уж старого?

Я ничего не знаю о человеке, который меняет лица, словно перчатки. А заодно подправляет себе рост и вес.

– Поднимешься до Знатока – отдам тонфы, – сжалился сенсей. – Они прикольные.

– Да, учитель.

– Совсем другой разговор. Допьешь чай – можешь заняться своими делами. А я подумаю над планом занятий. В тишине.

Намек понятен.

Мы с Такеши вынуждены жить в одном номере. Не потому, что наставник экономит или беден. В заначке у матерого шиноби денег хватает. Просто учитель и ученик должны постоянно контактировать – так мне заявил Харада еще в первый вечер нашего знакомства. Поэтому я перебрался на диван в гостиную, а Вездесущий оккупировал мою спальню. Губа не дура, ага. Впрочем, сам напросился. Никто не заставлял конструировать фамильяра и обращаться к бывшему соклановцу за помощью. Язык мой…

Итак, я больше не могу ходить голым по квартире, валяться без дела и смотреть новости, приглашать к себе девушек облегченного поведения. Ладно, я и так этим не злоупотреблял. Оксана ведь не считает себя давалкой, она искренне верит, что ее меркантильные планы скрыты от меня пеленой посредственной актерской игры. Между прочим, для семнадцатилетнего подростка секс важен. Гормоны, и всё такое. Даже не хочу вдаваться в подробности по поводу забав Сергея Друцкого в санузле, начиная… ммм… лет с двенадцати.

Надо подумать.

Оксана ведь где-то живет? И, между прочим, смотрит на меня обиженно с тех самых пор, как Такеши появился в номере. Думаю, нелюдимость пилигрима выглядит странно. За всё время нашего совместного проживания учитель дважды выходил из номера, принимая облик русоволосого бродяги-паломника. Так что придется сочинительствовать. Выдумывать правдоподобную историю по поводу этого чувака и наших тесных взаимоотношений.

Начну с того, что я не религиозен.

В Империуме уживается прорва народностей, а, значит, всюду можно встретить храмы, монастыри, мечети и синагоги. В окрестностях Байкала разбросаны дацаны – буддийские монастыри-университеты. Я бы мог притвориться стремящимся к Нирване праведником, но слишком многие вещи не вписываются в образ. Такеши, например, косит под православного. Да и не предусматривает отказ от желаний на пути к просветлению эротических забав с администратором полупустого отеля.

Спустившись на первый этаж, я обнаружил, что сегодня Оксаны нет. Просто не ее смена. За стойкой ресепшена сидел тридцатилетний неудачник по имени Василий. Недельная щетина, запах дешевых сигарет, светло-голубые джинсы, белая рубашка и вязаная жилетка – неизменные спутники Василия. А еще – неуемная тяга к примитивным игровым приложениям для смартфонов.

Кивнув администратору, я направился к выходу.

– Господин Мори, – окликнули меня. – Сильно спешите?

Оборачиваюсь.

– Вам оставили записку, – Василий пошарил под стойкой и протянул мне клочок свернутой бумаги в клетку. – От моей сменщицы.

– Спасибо, – я забрал послание Оксаны. Тут же развернул и на пару мгновений залип, перечитывая короткую фразу. Почерк у девушки был летящий, размашистый и очень красивый.

Жду в «Эфиопе», 13.00. Оксана

– Черканете что-нибудь? – Василий помахал перед моим носом пачкой оранжевых стикеров.

– Нет, без надобности. Спасибо.

Кивнув администратору на прощание, я покинул здание.

Вот так и накрываются мечты о гордом ноябрьском одиночестве.

Я не люблю «Эфиоп». В «Барине» с дядей Федей гораздо душевнее, хотя в дизайнерский ремонт владелец явно не вкладывался. «Эфиоп» считался модным в среде местных тусовщиков, чуть ли не оплот провинциальной богемы. Что и отталкивало. Здесь постоянно зависали вычурно разодетые малолетки, аристократы с искривленными в презрительных усмешках губами и неопределенного рода занятий персонажи, претендующие на репутацию интеллектуалов. Из колонок тихо наигрывала этническая музыка, а по залу распространялись запахи кальяна.

Прелесть «Эфиопа» в том, что он находится в двух шагах от гостиницы. Я вышел в открытые ворота, пересек улицу и увидел знакомый спуск в «элитарный» подвальчик. Рядом был припаркован красный мономобиль без руля. Беспилотник, для вождения которого права не требуются. Я сразу узнал машину своей негласной секретарши. И любовницы – по совместительству.

Ступеньки были покрыты каучуковыми накладками.

Редкая в провинциальных городках предусмотрительность.

В «Эфиопе» сегодня играло что-то кубинское. Музыку приглушили, чтобы она не мешала разговорам. Пол дизайнеры сделали наливным, замуровав под прозрачный финишный слой изображения барханов, кофейные зерна и скопления кварцевого песка. Стены были выкрашены в бежевый цвет, из них кое-где проступала грубая каменная кладка. На полочках красовались медные турки, глиняные кружки с причудливым орнаментом и горшочки, запечатанные воском. На дальней стене подвальчика очумельцы подвесили велосипед. С потолка свисали лампы в матерчатых абажурах. Что касается барной стойки, то она приютилась справа. Хозяин ничего общего с африканским континентом не имел. Обычный бурят, напяливший на себя феску, шаровары и цветастую рубаху навыпуск.

Оксана помахала мне рукой.

Угловой столик.

Как и следовало ожидать, запланирована приватная беседа.

– Привет, – сказал я, снимая шапку, перчатки и пуховик. – Извини, что задержался. Мне не сразу передали записку.

Это правда.

В час дня я только подходил к ресепшену. Слишком затянулась неудачная тренировка на полигоне, сдобренная учительскими откровениями.

Столики в «Эфиопе» были низкими и широкими, а посетители сидели в бесформенных креслах-мешках. Кроме нас в кафе обнаружилась только девушка-фрилансер, увлеченно барабанившая пальцами по клавишам ноутбука. Да-да, за неимением коворкинг-центров, сюда порой заглядывают удаленщики.

Верхняя одежда отправилась на вешалку.

– Сделала заказ?

Девушка кивнула на две чашечки кофе.

Поднимающийся пар возвестил о том, что напитки еще не успели остыть.

– Отлично, – я провел браслетом над считывающей панелью, расплачиваясь за кофе-паузу. Оксана и глазом не моргнула. – Что-то срочное?

– Может, я просто соскучилась.

Я заметил, что для свидания администраторша выбрала твидовую юбку до колен и белую блузку, хорошо подчеркивающую пышную грудь. Длинные волосы распущены, челка на две стороны. Легкий шарм, немного хаоса и романтики.

Попал.

Меня явно собираются брать штурмом.

– Как твой гость? – издалека заходит моя пассия. – Еще не уехал?

– Это мой дядя, – выдаю заготовленную легенду. – Мы давно не виделись, так что…

Девушка, склонив голову набок, изучает меня томным взглядом.

Я понимаю, как дико звучит ахинея про «дядю». Мы совершенно не похожи. Азиат-полукровка и русоволосый славянин.

– Он верующий, ездит по святым местам. Пока остановился у меня. Думаю, мне еще придется повозить его по монастырям, он там целый список составил.

Оксана рассмеялась:

– Вот незадача! А я уж думала, ты совсем про меня забыл.

– Как можно.

Снять что ли квартирку на пару часиков? Лучший способ привести мысли в порядок – устроить себе незабываемый трахомарафон. И, вероятно, судьба предоставляет мне шанс.

– Мне предложили более оплачиваемую работу, – Оксана вдруг стала серьезной. – В Иркутске.

– Здорово, – губу приходится закатать обратно. – Поздравляю.

– Я уеду надолго, – вздыхает девушка. – Хочешь со мной?

Глава 5

В «Барине» всё забито.

Обеденное время, ёпт.

Я смотрю на часы и понимаю, что еще четверть часа мне придется терпеть шум, громкие разговоры, тесноту и бесконечное брожение тел по узким проходам между столиками. Свободное местечко обнаруживается у барной стойки, где я и пристраиваюсь. В меню заглядывать без надобности. Едва завидев мою физиономию, хозяин спешит к булькающей кофемашине, что-то химичит и возвращается с чашечкой руссиано. Здесь это фирменный напиток, его заказывают две трети завсегдатаев. Дядя Федя предпочитает скандинавскую версию напитка – сначала льет в стакан горячую воду, а уж затем добавляет эспрессо. Персонально для меня – две порции. Кофе получается мягким и насыщенным, пенка сохраняется.

– Хреновый у тебя денек, – заметил бариста, поставив передо мной чашку. – Что случилось?

Дядя Федя – крепкого телосложения мужик в серой водолазке с закатанными рукавами и черном фартуке. Ему тридцать шесть, он доволен своей работой, женат, имеет троих детей и довольно вредную тещу. Волосы бариста зачесывает назад, усы залихватски подкручивает, следуя тенденциям моды. Несложно догадаться, что анекдоты про тещу – одна из любимых тем обсуждения в кафешке.

– С девушкой расстался.

– О как, – взгляд хозяина сделался сочувствующим. – Глаголь.

Одно из фирменных словечек Федора.

– Она едет в Иркутск. Я остаюсь.

– Ты ж не работаешь нигде.

– И она так сказала.

– А ты?

– Дядя ко мне приехал. Не виделись много лет. А тут – Иркутск.

– Эхехе, – дядя Федя ставит перед собой вторую чашку. Посетители пошли на спад – время приближается к двум. Так что не грех и расслабиться. – А вот у меня теща лютует. Прикинь, звонит мне давеча и заводит свою шарманку, мол, ребенка надо крестить, гостей звать и всё такое. А я ж буддист, смекаешь? Достала уже. К старшим не лезет, а к Алине конкретно прицепилась.

– Послал?

– Вежливо. Она ж и покушать на халявку любит, что ни выходные – прется к нам в гости. Так что жди продолжения сериала. Погоди…

Бариста отвлекается, чтобы оформить руссиано еще одному ценителю прекрасного.

Рядом слышится покашливание.

Поворачиваю голову. И вижу перед собой знакомое женское лицо. Мать Димы, того самого паренька, которого я спас от собак неделю назад.

– Хотела поблагодарить за сына, – смущенно произносит она, – если не отвлекаю, конечно. Дима всё рассказал, и я вам очень признательна. Правда.

Я аж растрогался.

– Пустяки. Любой защитит ребенка.

– Взрослые мужики не всегда защищают, – мягко возразила новая знакомая. – Месяц назад эта же стая чуть одну девочку не загрызла насмерть. Та в чужом подъезде спряталась, весь город гудел.

Помню-помню.

«Голос Катуни» посвятил целую статью этой истории. Мимо проходили какие-то алкаши, их как ветром сдуло. Из одноподъездного «кубика» выходила старушка, она и впустила девочку внутрь. Псы остались за домофоном.

– Тебе лет пятнадцать, – женщина смотрит на меня очень внимательно, – а расправился с целой стаей…

Блин, скользкая тема.

– Тамара Петровна, – спохватившись, женщина решила представиться. – Городской нотариус.

– Кен, – нехотя сообщил я. – Друзья называют меня Сергеем.

– Ты японец, – уверенно заявила Тамара Петровна. – Хафу, если я не ошибаюсь.

Сто очков тебе в карму, женщина.

Хафу – это полукровка, рожденный и воспитанный в Сёгунате.

– Верно, – признал я. – А вы разбираетесь в вопросе.

– Довелось работать юристом в одной международной компании, – улыбнулась моя собеседница. – Три года провела в Осаке.

– Заводишь знакомства, – вставил свои пять копеек вернувшийся дядя Федя. – Досталось наследство?

– Он помог Диме, – с коротким смешком разъяснила женщина. – Отбил от бродячих псов.

– Я слышал, стая исчезла, – невозмутимо заметил бариста.

– Одна из, – в голосе женщины прорезался сарказм. Я уже понял, что магистрат в Монашинске работает из рук вон плохо. – Дима сказал, ты одаренный.

Последняя фраза – уже в мою сторону.

– Немного.

– Ты дворянин? – опешил дядя Федя.

– Нет, – качаю головой. – Просто умею кое-что. По мелочи.

– Угу, – Тамара Петровна поставила на столешницу опустевшую чашку с гущей на дне. Не уверен, что она развелась на этот маразм. – Я думала, такие как ты, учатся в магических школах.

– Среднюю я закончил.

– А что насчет старшей? – не унималась дотошная собеседница. Ох уж мне эти провинциальные нравы. – Не подавал документы?

– Пока не планирую.

– Что ж так, – покачал головой дядя Федя. Вот уж от кого не ожидал. – Если умеешь колдовать, развивайся дальше. Какой смысл торчать у нас, прожигая семейное наследство? В Иркутске, кстати, есть школа для одаренных.

Я не прожигаю ничье наследство.

Обидно даже.

– Иркутск? – заинтересовалась Тамара Петровна.

– Его девушка бросила, – пояснил бариста. – Укатила в Иркутск.

– Ну и дура, – отрезала мать Димы. – Парень-то хороший.

– Кто ж спорит, – ухмыльнулся хозяин кофейни.

Похоже, разговор ускользает из-под контроля. Новые знакомые принялись увлеченно обсуждать мою жизнь, не заморачиваясь моим же присутствием.

– Денег у тебя хватит, – сказал Федор и ловким движением выхватил из-под носа клиентки грязную чашку. – Не стоит экономить на образовании, я тебе говорю. Тебе же семнадцать?

Хмуро киваю.

– Уже год потерял, – укоризненно покачала головой Тамара Петровна. – Обдумай всё хорошенько. И подавай документы следующим летом. В тот же Иркутск.

– А кем была твоя девушка? Тоже одаренная?

– Нет. Еще вчера она работала администратором в отеле.

Федор с Тамарой Петровной переглянулись.

– Что? – не выдержал я.

– Оксана, – уточнил бариста.

– Что-то не так с ней? – перевожу взгляд с одного собеседника на другого.

– Неплохая девочка, – уклончиво ответила Тамара Петровна. – Только целеустремленная.

– К деньгам устремленная, – добавил Федор. – Знакомится только с теми, у кого есть связи или звонкая монета.

Кто б сомневался.

– Ой, заговорилась тут с вами, – мать Димы бросила обеспокоенный взгляд на экранчик браслета. – Пора мне в контору.

– Удачного дня, – попрощался хозяин кафе.

– А ты к нам на чай заглядывай, – предложила нотариус, похлопав меня по руке. – Дима только обрадуется. Ты – его герой теперь.

– Обязательно, – говорю я, твердо решив держаться от местных сплетников подальше. – При случае.

Завсегдатаи кафе понемногу рассасывались.

Я еще немного потрепался с дядей Федей, потом взял кружечку зеленого чая и переселился к панорамному окну с видом на заснеженную площадь. Зашел со смарт-браслета на свой мультикошелек, проверил входящие транзакции от Сыроежкина, часть монет перевел в конбаксы и сбросил на офшорную карту. В Империуме так проще обналичивать, чтобы тебя не отследили налоговики и приказные беспредельщики. Покончив с финансовыми вопросами, приступил к традиционному мониторингу новостных лент. И здесь меня ждал непредсказуемый поворот. Все российские каналы в один голос трубили о том, что война между Друцкими и Белозерскими завершена. Подписан мирный договор, взаимные претензии улажены. Дальше перечислялись уступки, на которые были вынуждены пойти кланы, чтобы прекратить бессмысленную и беспощадную бойню.

Вот оно как.

Формальных причин сохранять инкогнито больше нет. Я могу вернуться в Петербург, под прикрытие клана, и рассчитывать на заступничество деда. Вот только… что может противопоставить Константин Федорович государевым людям из Приказа тайных дел? Или Церкви Равновесия, с Патриархами которой вынуждены считаться даже сёгуны, императоры и короли? Влияние и боевая мощь клана Друцких в играх такого уровня не помогут. Слишком мелко. Между тем, возвращение к родне равноценно сдаче. В поместье тут же явятся экспедиторы и блюстители. Вопрос лишь в том, кто из них доберется до меня раньше.

Тяжелые мысли обуревали мою несчастную голову, пока топал через площадь, Тимирязевский бульвар и еще две улицы обратно в отель. Одним врагом меньше, но облегчения нет.

Порог квартиры я переступил без четверти три.

Кофе и зеленый чай – это хорошо, но голод уже дает о себе знать. А теперь представьте моё изумление, когда я понял, что вытяжка шумит, варочная поверхность уставлена кастрюльками, а по гостиной распространяются довольно соблазнительные ароматы.

Сегодня обязанности по приготовлению пищи взял на себя учитель.

– У тебя нюх на обеды, – фыркнул Харада, помешивая что-то душистое и наваристое деревянной ложкой. – Как настроение?

– Война закончилась, – без предисловий ответил я, стаскивая ботинки. – Белозерские заключили мир с Друцкими.

– Наслышан, – кивнул Такеши. – Что это меняет?

– В сущности, ничего. Меня продолжают искать церковники и приказные.

– Ты забыл о нашем общем враге.

– Не забыл, – куртка отправилась на вешалку в раздвижную секцию платяного шкафа. – А хотелось бы.

Сенсей попробовал своё варево и зажмурился от удовольствия.

– На связь с Друцкими выходить нельзя, – сказал он, возвращая на прежнее место крышку. – Это подстава.

– Они начнут меня искать.

– Разумеется, начнут.

– И?

– Перестань быть Кеном Мори. Что может быть проще?

Действительно.

Это как два пальца об асфальт. Взял и сменил паспортные данные, идентификатор, внешность. Выбросил на помойку аттестат об окончании средней школы.

Впрочем…

Это же Друцкий учился в российской школе. Мори прибыл в Империум «по обмену».

– И кем же я стану?

– Да кем хочешь, – наставник тронул сенсор, уменьшая температуру в одной из конфорок. – Можно украсть понравившуюся личность. Или придумать новую. Выбор за тобой.

– А внешность?

– Ты же видел, как я меняю облик.

– Видел. Это запредел какой-то.

– Лишь на первый взгляд.

Я приоткрыл секцию панорамного окна, чтобы впустить в комнату немного свежего воздуха.

– На первое у нас суп-лапша с говядиной и куриным яйцом, – сообщил сенсей, разливая жидкость по глубоким тарелкам. – Рецепт традиционный, ингредиенты доступны даже в этих Хреновичах.

Мне остается лишь ухмыльнуться.

И помочь с сервировкой стола.

– В меню также рис и рыба, приготовленная в духовке на гриле. Озерная, но меня это не смущает, – продолжил Такеши, открывая духовку, из которой пахнуло чем-то умопомрачительным. – Овощное рагу с соевым соусом и грибами. Морковь по-корейски. Запивать всё это я намерен твоим восхитительным чаем с лесными травами, на который я подсел в последние дни. Что скажешь, кохай?

Еще и подкалывает.

Мы ведь не в додзё, а сэмпаями у нас и близко не пахнет.

Зато пахнет восхитительной стряпней изгоя-корректировщика.

– Кулинарное мастерство впечатляет, учитель.

Мы садимся обедать.

Признаться, я давно не ел супов. В последний раз такое со мной случалось в школьной столовой Горно-Алтайска. Рецепт японского супа-лапши предусматривает наличие говядины, куриного яйца и, собственно, гречневой лапши. Ума не приложу, где Харада смог раздобыть последнее. Вряд ли онлайн-доставка в Монашинске так хорошо развита.

– Бурятский продуктовый рынок, – сказал Такеши, словно прочитав мои мысли. – У тамошних торговцев есть странички в соцсетях. Доставка заказа в любую точку города.

– И специи? – изумился я.

– И специи.

Я набросился на суп, а затем попросил добавки. Расправившись со второй порцией, приступил к рису и рыбе. Учитель тут же подложил мне на тарелку рагу с грибами и острой подливкой.

А еще в кухонном шкафчике нашлись палочки для еды.

– Тебя начнет искать служба безопасности Друцких, – как бы между прочим заметил Такеши. – Вероятно, они уже вычислили место нашего пребывания.

– Вероятно?

– Нельзя быть уверенным наверняка. Клановцы – могучая сила, но их возможности не безграничны.

– Так в чем план?

– Живем как жили. Выйдут на связь – объяснишь расклад и откажешься возвращаться в Питер. Твой дед поймет, он не дурак. После этого срочно сменим город, внешность и личные данные.

– А тренировки на полигоне?

Учитель вздохнул.

– Я вижу, ты не осознаешь свой путь, мой простодушный ученик. Быть корректировщиком – значит, привыкать к потерям, частой смене обстановки, не строить долгосрочных планов. Изменчивость, непредсказуемость бытия. Понимаешь? Кстати, молодец, что избавился от той сучки с ресепшена. Не вижу на твоем лице душевных терзаний.

– Их нет.

– Очень хорошо, Рю. Знаешь, когда корректировщиков только начали преследовать, жил на свете Абсолют по имени Джошуа Кент. Не уверен, что имя настоящее. Так вот, Джошуа разработал своеобразный свод правил для нашего класса. И оставил после себя несколько прелюбопытных коанов. Джошуа говорил: в мире есть вода и стаканы, в которые ее можно наливать. А еще существуют корректировщики. Они могут быть стаканом и водой, столом, на котором всё это находится, и человеком, пьющим воду из стакана. Мы везде и нигде. Мы создаем стаканы и разрушаем их по своему усмотрению. Мы делаем так, чтобы стекло превращалось в жидкость. Мы толкаем столы, ломаем ножки, заставляем человека пить. Тасуем вероятности, чтобы вода кипела либо превращалась в лед. Мы не можем лишь остановиться и взглянуть на себя в зеркало.

– Изменчивость, – задумчиво повторил я.

– Представь, что живешь в поезде, – продолжил свою мысль Такеши, ловко орудуя палочками. – Все, кого ты знаешь, это случайные попутчики. Или проводники, но их смены меняются, кого-то увольняют, кто-то уходит сам. В поезде нет ничего постоянного. Знакомства быстро распадаются, да и вагоны регулярно приходится менять. Неизменным остаешься лишь ты. Ответь мне на вопрос, Рю: будешь ли ты покупать мебель и обставлять свое купе? Вступишь ли в брак с другой пассажиркой, которая выйдет через три станции? Подружишься ли с проводником, про которого не вспомнишь через неделю?

– Я могу заполнить купе своими людьми.

– Что мы и делаем, – ухмыльнулся Харада. – Единственный способ не сойти с ума. Человеку, знаешь ли, нужен человек. Как ни крути.

– Людям надо доверять, – заметил я, подцепив палочками гриб. – А я прячусь от собственного рода.

– Не ты первый, – ухмыльнулся наставник. – Род – штука скользкая.

– В смысле?

– Начнем с того, что глава рода всегда действует в интересах общности. Если надо пожертвовать кем-то, включая собственных детей, он жертвует. Это даже не традиции. Просто суровая реальность. Твой род правит собственным кланом? Поздравляю, ты вляпался по полной. Клан для лидера превыше всего. Если клановцы усомнятся в твердости руки своего лидера, быть ему смещенным, несмотря на ранг и умения. Потому что клан – это система. Жесткая и беспощадная.

Слушать такие вещи неприятно, но я понимаю, что учитель мыслит здраво.

– Ты ведь знаешь историю своей матери, – напомнил Харада. И поднялся из-за стола, чтобы принести чай.

– Она сбежала, чтобы не выходить замуж за какого-то аристократа.

– Да, но это не всё, – покачал головой наставник, возвращаясь с двумя пиалами. – Помолвка с дворянином, которого ей подобрали, была расторгнута. Без объективных причин. Такие вещи в Империуме считаются… крайне возмутительными. Оскорбленный род вправе развязать войну или вызвать лидера обидчиков на дуэль. Если бы началась война родов, Друцкие вышли бы из нее победителями, но с весьма ощутимыми потерями. Так что Марию изгнали из рода. Лишили наследства, финансирования и всех привилегий. Причем счета твоей мамы были заблокированы в тот момент, когда она путешествовала по отдаленным регионам Сёгуната. Не самым цивилизованным, заметь.

Я не стал торопить Хараду с рассказом.

Приоткрывались новые грани событий, о которых частично поведал дед.

– Изгнание имеет и другие последствия, – добавил сенсей. – Ты лишаешься покровительства рода. Несложно догадаться, что обиженная фамилия воспользовалась данным обстоятельством, чтобы отомстить за «поруганную честь» своего наследника. За Марией отправили наемных убийц. Если бы не вмешался твой отец, женщина погибла бы. Их знакомство – тема для отдельного разговора.

– Дед этого не рассказывал.

– И правильно. Ты стал бы чудить в Питере, отказался бы подчиняться и уезжать в провинцию.

Да, если принять во внимание, что перед тобой – семнадцатилетний подросток. Будучи взрослым мужиком, я действовал бы иначе. Взвешенно и расчетливо. Понимаете, Друцкие для меня – никто. Как и мальчишка, в теле которого я заперт. Меня слабо интересует месть за погибших родителей Рю. Я рассматриваю прошлое через призму личной выгоды. Чтобы жить в этом мире комфортно, мне нужно избавиться от врагов, которые маячат на горизонте.

Допив чай, я уставился в окно.

– Я составил план тренировок, – прервал мои невеселые размышления учитель. – Хочешь взглянуть?

Глава 6

За окном простираются облака. Это не иллюминатор, а слегка изогнутая стена, прозрачная от потолка до пола. Сверхпрочная, насколько мне известно. Облачный покров тянется до самого горизонта, но кое-где уже наметились прорехи.

Мы летим к острову.

На полу разложено серое полотенце, а на нем – детали пистолета. Рамка, затвор, возвратная пружина, магазин и чудом сохранившиеся патроны. Плюс глушитель и вставка артефакторного усиления.

– Я слышал о таких, – тихо произнес Такеши, рассматривая фрагменты оружия. – Очень дорогие игрушки. Заточены под одаренных.

– Такого оружия много, – я пожал плечами. – Все спецподразделения пользуются магическим огнестрелом.

– Тут иное, – возразил наставник. – Ты знаешь принцип действия огнестрельных стволов с усилением?

– Ну, – я замялся, – кажется, там стоят артефакты, трансформирующие стихию в пули.

– Не совсем так, – поморщился Харада. – Пуля несет дополнительный урон от выбранной стихии. Предположим, огненный. Или водный. При этом тебе нужно развивать специфические стрелковые техники.

– Грубо говоря, пуля заряжается в момент нажатия на спуск, – догадался я.

– Упрощенное, но верное объяснение.

– Так ведь скорость сумасшедшая.

– Для этого и предусмотрен артефакт. Накачка энергией происходит чуть раньше, чем кажется.

– А если стреляешь очередями?

– Потребуется более сложная вставка.

– Ладно, – согласился я. – Пусть так. Но патроны должны казаться обычными, да? А здесь что-то странное.

Пистолет и боеприпасы к нему я раздобыл в Барнауле после схватки с наемниками Белозерских. Своеобразный боевой трофей. Так вот, девятимиллиметровые патроны, если меня глаза не обманывают, уже чем-то заряжены. Голубоватый узор на поверхности снаряда плюс рубиново-красная канавка недвусмысленно намекают, что в обойму закладывается из ряда вон выходящая хрень.

– Я же сказал – игрушка редкая и дорогая. Видишь кольцевую энергетическую линию в канавке? Это запечатанный огонь. А вот эти узоры обеспечивают вставке стабильность на долгие годы. Скажу больше. Пуля сделана так, чтобы пробивать щиты и ауры среднеранговых бойцов. Добавь сюда оружейный артефакт.

– Убойно, – оценил я.

– Не то слово, – кивнул учитель. – Двойное усиление. Вот только для тебя этот ствол совершенно бесполезен. Его проектировали для адептов огня.

– Почему же бесполезен, – задумчиво протянул я. – Пули сами по себе могут нанести серьезный урон.

– Ты умеешь стрелять?

– Могу научиться.

– Пока не распыляйся, – в голосе сенсея послышались нотки недовольства. – Времени мало.

Каюта, в которой мы разобрали пистолет, располагалась на борту дирижабля, курсирующего между материком и островом Ольхон. Как вы уже догадались, два дня назад было принято решение покинуть Монашинск и перебраться на турбазу. Слишком много социальных связей, заявил Такеши-сан. Знакомства, слухи, любопытные горожане. Если уж решил осесть в провинции, меняй города почаще. Выпадай из поля зрения окружающих.

С нескрываемым сожалением и взялся за сборку ствола.

– «Танатос», – улыбнувшись, сообщил Харада. – Вот как они называются. Куча модификаций. Думаю, перед нами «Танатос-П».

– «П»? – я изогнул бровь.

– Что означает «пламя».

Я так и думал.

Сборку завершаю в гробовом молчании. Такеши внимательно следит за моими действиями и довольно покачивает головой.

– Ты уверен, что не умеешь стрелять, Рю? Если честно, в тебе куча талантов, о которых я и не подозревал в начале нашего знакомства.

– Спасибо.

– Не за что. И как у нас с огнестрелом?

– Умею, – признал я.

– Насколько хорошо?

– Приемлемо.

В действительности, я умею обращаться с оружием на весьма приличном уровне. Дворянских детей учат этому, поскольку каждый защитник рода должен быть подготовлен к дуэли на условиях противника или к службе в императорских войсках. Что касается волхвов в моем прежнем мире, то изначально мы, как и государевы люди, пытались отстреливать тварей из дробовиков, автоматического и полуавтоматического оружия. Даже заговаривали патроны, проводили хитроумные ритуалы. Ничего не помогало – пришельцы казались неуязвимыми.

– Тогда оставь его себе, – разрешил учитель. – Патроны рекомендую попусту не расходовать. Достать их очень сложно. А стоимость… ну, ты меня понимаешь.

Я убрал оружие в кобуру.

На Ольхоне разбросано около дюжины турбаз, но лишь пять из них заточены под круглогодичное проживание. Мы решили менять локации раз в три-четыре недели, чтобы хозяева не успели привыкнуть к странным гостям. К слову, выбраться с острова можно разными способами. Помимо дирижабля на материк ходит паром, который швартуется в поселке Сахюрта. Оттуда на такси можно доехать до Еланцов, пересесть на скоростной поезд и меньше чем через час оказаться в Иркутске.

Турбаза, на которой мы разместились, носила поэтичное название «Иволга». С одной стороны к комплексу примыкал берег Байкала, с другой тянулась гряда невысоких холмов. Еще дальше виднелись возвышенности, поросшие лесом. Там и притаился полигон.

«Иволга» состояла из главного здания, в котором жили хозяева, и нескольких деревянных коттеджей с печным отоплением. Дирижабль причаливал к специальной вышке. Отдельно стоял гараж с квадроциклами, дровяной сарай и здание, в которое стаскивали на зиму лодки с катамаранами.

Коттеджи были двухэтажными и смахивали на городские таунхаусы. Внутри – четыре спальни, общая гостиная, кухня и санузел. На уровне второго этажа тянулась общая терраса. Две комнаты из четырех оказались мансардными. В гостиной обнаружилась русская печь, которую нам и предстояло топить в ближайшие три недели. Дрова были аккуратно сложены в шестиугольные соты, напоминающие книжные системы хранения. Популярный скандинавский стиль.

Начались изнурительные тренировки.

Такеши включил в свой план техники, которые я уже частично освоил, а также пять-шесть новых умений. Выяснилось, что Пыль из меня весьма посредственная. Так, я не умею исчезать, подобно своему наставнику, плоховато владею «цифрокором», близок к плинтусу в «мёрфологии». И ключевая проблема для меня заключается не в объеме взвеси, вкачиваемой в технику, а в умении визуализировать то, чего я хочу достичь. Все техники так или иначе увязаны с «телезрением». Исключение составляют навыки, необходимые для схватки в ограниченном пространстве, редактирования внешности и маскировки.

Мы просыпались рано утром, бегали, медитировали, принимали контрастный душ, после чего приступали к занятиям. Полтора-два часа тренировок на полигоне, затем – плотный завтрак, теоретическая часть и продолжение программы. Вторая серия не связана с полигоном – я прокачиваю «жуть», «отвод глаз» и «ускользание». Обедаем, гуляем по окрестностям. И – снова за работу. Освоение свежих техник – «пластики», «купола тишины», «подхвата».

«Пластика» – это способность, позволяющая корректировщику свободно менять внешность. Работать с лицом, формой и цветом глаз, волосами, ростом, комплекцией, мышечной массой и костной структурой, даже голосом и отпечатками пальцев. «Купол тишины» вы помните. Это хрень, которой учитель накрыл апартаменты в начале нашего знакомства. Наиболее эффективная защита от удаленной слежки, позволяет скрыть любые телодвижения в ментальной и астральной плоскостях. К сожалению, требует значительных усилий и огромного количества взвеси, поэтому не применяется регулярно. А вот «подхват» – это аналог кругов у стихийников. Мы, оказывается, можем работать в связке, перебрасываясь образными слепками и общаясь в режиме «телезрения».

Идем дальше.

Перекусив в четыре пополудни, обсуждаем образ жизни корректировщиков, всевозможные уловки и хитрости, позволяющие обходить системы мониторинга, артефакторные датчики, стихийные ловушки. Я узнаю о поддельных паспортах, связях Гильдии, пересечении границ, уклонении от госструктур.

День завершается прогулкой, манипуляциями на полигоне и ужином.

Раз в три дня мы выбираемся в лес, чтобы восстановить цепочки, поменять батареи в машинках, исправить неисправное. На ремонт и модернизацию тратим два-три часа. Жаль, но без стабильно функционирующих механизмов нам не обойтись.

После изнурительных тренировок я с трудом успевал восстанавливаться. Спал крепко, без сновидений. Днем помогали прогулки и медитации. Под ногами на песчаном пляже похрустывал снег, но само озеро не замерзало. Волны плескались об опоры лодочного причала, который никто не будет использовать до весны. По утрам над головой нависала свинцовая серость, но к обеду тучи расползались. Во время одной из таких прогулок мой учитель вновь заговорил о необходимости собрать команду.

– Сейчас мы страхуем друг друга, – произнес Харада, когда мы смотрели на бескрайнюю гладь Байкала. В последней декаде ноября морозы продолжали крепчать, и я уже не выходил из коттеджа без вязаной шапки и полностью застегнутой куртки. От митинок я отказался в пользу утепленных кожаных перчаток. – За исключением случаев, когда работаем в связке.

– Такое происходит ежедневно, – буркнул я. – Такеши-сан, к чему ты клонишь?

– Собери команду, – прямо ответил учитель. – нужны целитель, снабженец, оружейник и бодигард.

– И с кого начать?

– С бодигарда, разумеется.

– Почему ты путешествуешь без него?

– Напоминаю, что твой дед запретил мне пользоваться даром. Много лет я честно исполнял предписание. Своего бодигарда пришлось отпустить, чтобы не платить ему просто так.

– Наемник, – хмыкнул я. – Ты же говорил, что доверять можно родственникам или тем, кто обязан тебе жизнью.

– Говорил, – невозмутимо подтвердил Харада. – В идеале так и должно быть. На практике, как ты понимаешь, мы не спасаем ежедневно одаренных, владеющих стихийной магией на достаточном уровне, чтобы защитить нас от церковников или приказных.

– А кто вообще на это способен?

– Профессиональные бодигарды. Как правило, это простолюдины без герба, сумевшие развить в себе владение мощными боевыми техниками.

– И отказавшиеся от государевой службы? – не поверил я.

– Такое бывает.

В Империуме, да и других влиятельных державах, существовали социальные лифты, позволявшие людям со сверхспособностями выслуживаться в армии до высоких чинов и даже переходить в класс дворян. Не все доживали до светлого мига приобщения к аристократии, но это их личный выбор. Как правило, мощным трамплином являлись горячие точки. Ну, или продвижение по линии спецслужб. Приносишь пользу императору – получай вкусную плюшку. Логично и справедливо.

– Ладно, – я не стал спорить. – И каков алгоритм поиска?

– Я знаю несколько полулегальных контор, готовых сотрудничать с корректировщиками. Это агентства. Посредники между тобой и теми, кого ты нанимаешь.

– Что будет, если бодигард нарушит взятые на себя обязательства?

– Его исключат из списков агентств. Отступник заработает себе такую репутацию, что ни в одной точке мира ему не доверят охрану клиента.

– Ему могут хорошо заплатить, – пожал я плечами. – Или запугать. Включить в программу защиты свидетелей.

– Безусловно. И тут мы подходим к личностным характеристикам, Рю. Бодигарды, о которых я веду речь, принципиально не сотрудничают с правительственными машинами. Что касается могущественных кланов, то здесь вступает в игру понятие чести.

– Ты шутишь? – не выдержал я.

– Отнюдь, – сенсея забавляла моя реакция. – Есть телохранители, искренне пекущиеся о своей репутации. Это потомственные бойцы, по ряду причин выламывающиеся из стандартного мироустройства.

– Сложно для меня.

– Ты поймешь, когда прочитаешь несколько анкет.

Мы двинулись в обратный путь.

Чем больше я узнавал о корректировщиках, тем сильнее меня поражала разветвленность связанного с шиноби криминального мира. Словно проваливаешься в кроличью нору, летишь в темный тоннель и по дороге знакомишься со всевозможными чудесами. Тут вам и негласные правила, и подпольные кланы, и агентства, доступные через Сумрак. Гильдия, опять же. Ума не приложу, где отыскать карманного целителя, но есть подозрение, что на этот случай у Харады тоже разработан план. Да, без этого человека на темной стороне реальности мне пришлось бы худо.

Агентство «Стена» было крупнейшим и самым авторитетным поставщиком одаренных телохранителей на планете. Я имею в виду сумрачные агентства. Если верить учителю, именно в «Стене» он нанял много лет назад своего бодигарда и ни разу не пожалел о сделанном выборе.

На сайт агентства мы вошли через Сумрак с моего планшета. Обычные браузеры, которыми пользовались юзеры Паутины, не «видели» этот ресурс. Навигация портала оказалась донельзя примитивной. Анкеты телохранителей напоминали карточки товаров в онлайн-магазинах. Как только один из наемников подписывал контракт с новым хозяином, его анкета исчезала с витрины. Блокировка длилась до расторжения контракта. Что касается схемы сотрудничества, то для начала требовалось оплатить услуги посредника, а уж затем в анкете появлялись контакты телохранителя. Оплата принималась наличными и криптовалютой. Никаких банковских переводов, пластиковых карт и дорожных чеков. Лишь то, что нельзя отследить.

Получив контакты, я выходил на связь с бодигардом, обсуждал условия сотрудничества и подписывал контракт, составленный агентством. Как вы понимаете, такая бумага не может иметь юридической силы. А вот силу теневую контракты «Стены» имеют. И немалую. По одному подписанному экземпляру получает каждая из договаривающихся сторон, третий экземпляр хранится в агентстве. Любые взаимные претензии в дальнейшем проходят через арбитраж и рассматриваются авторитетными в узких кругах людьми.

Схема, которую я описал, абсолютно противозаконна. Нет налогов, лицензирования, разрешительной документации и официальных проверок. Отсутствует строгий юридический адрес. Границы и постановления для участников сделки не играют существенной роли.

– Есть внутренний поиск, – сказал сенсей, стоя у меня за спиной. Вечерело. Я сидел за кухонным столом на первом этаже, наслаждаясь теплом и остатками ужина. Коттедж мы арендовали целиком, чтобы исключить нежелательные подселения. – Фильтры по странам. Смотри.

В разделе «Империум» я увидел пару десятков анкет.

– Негусто, – буркнул я.

– Хороших специалистов днем с огнем не сыщешь, – заметил Такеши. – Убери всех, кто не проставил в карточке гриф «К».

Я подчинился, но решил уточнить:

– Что за гриф такой?

– Допустимость сотрудничества с корректировщиками.

Мог бы и сам дорубить.

Число анкет сократилось вдвое.

– Что теперь?

– Надо изучить все анкеты, – учитель зевнул и направился к выходу. – Займись этим, а я вздремну в своей комнате.

– Так это ж пять минут работы.

– Ну-ну. Я хочу, чтобы ты составил мнение о каждом из этих десяти бодигардов. Почитай отзывы, сравни рейтинги, проанализируй репутацию. Человек, с которым ты подпишешь контракт, должен тебе понравиться.

– Хорошо, – оставалось лишь обреченно вздохнуть.

И приступить к просмотру анкет.

Задача оказалась не из легких, вопреки моим ожиданиям. Анкеты включали биографии исполнителей, их стихийные классы, ранги, перечень освоенных техник, рекомендации от предыдущих клиентов. Внизу висели кнопки для быстрой оплаты с криптовалютных кошельков. Географический разброс – вся Россия. Меня удивил тот факт, что добрая треть бодигардов предпочитала селиться в глуши. Дачные поселки мещан, турбазы, гостевые дома в приморских станицах. Остальные две трети шифровались по мегаполисам, преимущественно – западным.

В биографиях спецов мелькали интересные факты. Кто-то отслужил в армии, но поцапался с командованием и подал в отставку. У кого-то аналогичные конфликты сложились с коллегами-оперативниками в следственных столах и спецслужбах наподобие Тайного приказа. Иные ввязались в клановые разборки, чудом выжили и стали держаться подальше от крупных корпораций и влиятельных родов. Улавливаете систему? Изгои, разочаровавшиеся в императорской службе и аристократах. При этом – со сверхспособностями и реальным боевым опытом.

Я сразу отсеял тех, до кого сложно добраться.

Затем – тех, кто показался мне чрезмерно конфликтным и агрессивным. Осталось три свободных кандидата, анкеты которых я перечитал по второму разу.

Незаметно подкралась ночь.

Взять паузу.

Собрав со стола грязную посуду, я сложил ее в мойку. Хорошенько протер столешницу. Выпил немного березового сока из пакета. Затем, презрев блага цивилизации в виде посудомоечной машины, принялся надраивать тарелки вручную. Однообразная механическая работа – лучшее средство для концентрации.

Три кандидата.

Первый около десяти лет воевал на границах Империума, участвовал в тихоокеанских операциях, охранял секретные объекты в Восточной Сибири. Второй – бывший киллер с очень темным криминальным прошлым. Третий…

Точнее – третья.

Девушка с весьма своеобразной биографией.

Именно к этому бодигарду меня потянуло. Сразу и безоговорочно. Осталось разобраться в том, виноваты ли в моем решении гормоны, или глаз зацепился за женский монастырь Равновесия, в котором провела юность моя избранница.

Глава 7

У Церкви Равновесия разветвленная и продуманная система вербовки адептов. Путь юных дарований, как правило, начинается с монастыря. Именно там хранители Баланса взращивают послушников и монахов. А вот для того, чтобы сделаться блюстителем, надо попасть в духовную семинарию. Впрочем, одаренные новички могут сразу оказаться в семинарии, поступив на расширенный курс, если будут происходить из аристократических родов и иметь аттестат об окончании старшей школы. Бывает и так, что именитые с детства отдают себя Весам, проходя через оживший кошмар монастырской жизни. Ну, как сами… Ребенку это дерьмо нафиг не нужно. Почти всегда судьбу послушника определяет решение суровых родителей.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.