Петра Хартлиб
Мы купили книжный магазин. Как исполнить мечту книголюба и (почти) не сойти с ума от счастья и читателей

Все права защищены. Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения владельцев авторских прав.

В тексте неоднократно упоминаются названия социальных сетей, принадлежащих Meta Platforms Inc., признанной экстремистской организацией на территории РФ.

© DuMont Buchverlag, Köln, 2014 Original German title: „Meine wundervolle Buchhandlung“.

© Издание на русском языке, перевод, оформление. ООО «Манн, Иванов и Фербер», 2023

* * *

Посвящается моему мужу Оливеру, старшему ребенку, младшему ребенку, светловолосому ребенку и его брату.

С благодарностью всем, без кого этот книжный магазин не появился бы

Мы купили книжный магазин. В Вене. Отправили письмо с каким-то номером, сделали ставку на аукционе c суммой, которой у нас даже не было, и через несколько недель получили ответ: «Вы купили книжный магазин». Такое возможно только на интернет-аукционах, когда вы, увлекшись, ставите больше, чем планировали, ведь ваш ребенок так хочет конструктор лего «Гарри Поттер». Вы всего лишь пишете какую-то сумму наудачу, но никто, черт побери, никто не предлагает больше. Так и мы сделали ставку на книжный магазин в городе, в котором не живем, на сумму, которой у нас нет. И магазин достался нам. И что теперь? Теперь нам предстоит довести дело до конца.

«Довести дело до конца» – значит Оливеру нужно бросить хорошую и высокооплачиваемую работу в крупном немецком издательстве. Мне – попрощаться с идеей стать литературным критиком, вернуть свой пропуск на радиостанцию и сообщить девушкам из модного коворкинга в гамбургском районе Шанцен, что им нужно искать нового арендатора. Объяснить шестнадцатилетнему сыну, северогерманцу до мозга костей, который впервые влюбился, что мы переезжаем в Вену. Позвонить другу с наследством, чтобы спросить, в силе ли его предложение одолжить нам внушительную сумму. Связаться с друзьями в Вене, чтобы уточнить, в силе ли их предложение временно пожить у них. А все так безобидно начиналось. Дождливое лето в Гамбурге действовало нам на нервы, поэтому мы решили провести две недели у друзей в Вене. В наших планах был ленивый отдых в саду, купание в бассейне на открытом воздухе, террасы, винные погреба, встречи с друзьями.

Но ужин со знакомым представителем одного издательства все изменил. Сплетни из индустрии, вздохи и сожаления, что мы не живем в Вене, ведь только представьте: недавно закрылся небольшой книжный магазин, отличное расположение, постоянные покупатели.

После нескольких бокалов шпритцера становится абсолютно ясно: обыкновенному книжному магазину, который несколько дней назад по какой-то причине просто больше не открылся, предстоит стать нашим будущим. По крайней мере, в теории. Небольшой книжный в Вене – заманчиво, и чем ближе к ночи, тем яснее осознание: он будет нашим!

На следующее утро мы припоминаем ночную эйфорию, хотя и очень смутно, поэтому после завтрака отправляемся не в бассейн.

Просто посмотреть. Ведь это ни к чему не обязывает. Так и есть: книжная лавка с коричневыми витринными рамами семидесятых годов, за грязными стеклами пустые полки, внутри темно, а на двери – записка от руки: «Первого августа магазин закрывается: мы благодарим наших покупателей за многолетнюю преданность».

«Это, конечно, безумная затея, но почему бы тебе не узнать, что к чему и кто его владельцы?» – Оливер всегда точно знает, за какую ниточку потянуть. И я уже на телефоне, обзваниваю всех, кто еще не уехал в отпуск.

Это был обыкновенный книжный магазин – по крайней мере, в семидесятые и восьмидесятые годы. Известно только, что последнему владельцу он достался от родителей. Конечно, мне удается дозвониться до него и назначить встречу через два дня, чтобы просто посмотреть. Просто посмотреть ни к чему не обязывает. Все равно безумная затея. Но посмотреть все же можно. И вот мы стоим в тускло освещенной комнате площадью сорок квадратных метров: полки до потолка, грязный пластиковый пол, вращающиеся стойки набиты книгами вплотную и беспорядочно, мерцающая неоновая лампа, – и нам все нравится. То есть, конечно, это выглядит безобразно, но все равно… в этом что-то есть. Чугунная винтовая лестница в подсобке ведет в квартиру, занимающую весь второй этаж дома. Правда, квартира – это громко сказано. «Эта недвижимость сдается только целиком», – сообщает хозяин, в ответ я бросаю: «Спасибо, нам это не подходит», а Оливер, не проронив ни слова, с блестящими глазами обходит комнату широким шагом. Склад со шкафчиками для персонала и большим столом, картонные коробки, весы, франкировальная машина, за ней – большая офисная комната с двумя старыми столами, которые, если их почистить и отремонтировать, сойдут за винтажные, далее – копировальное помещение, фотолаборатория и за ней несколько маленьких комнат, до потолка заполненных книгами, коробками и материалами для декора из разных десятилетий. Из-под завала картонных коробок и старых книг гротескно торчит выцветшая пластиковая рождественская елка. «Хорошая квартира», – доносится до меня бормотание мужа, пока я изучаю обои, на которых можно разобрать узоры из детства. Ну, на любителя. Я помалкиваю.

Мы молча стоим перед магазином на улице, и при ярком солнечном свете все кажется абсурдным сном.

– Ну что? – спрашивает муж.

– Что – что? – переспрашиваю я.

– Что ты думаешь?

– Ужасно. А ты?

– Я тоже.

– Ну тогда…

…

– Но из этого можно что-нибудь сделать.

– Да, но квартира никуда не годится.

– Почему? Из этого получится отличная просторная квартира! Смотри, из склада сделаем кухню, из большого офиса со столами – гостиную, в копировальной поставим телевизор. Из фотолаборатории выйдет ванная, и останется несколько маленьких спален для детей.

– Ты рехнулся.

– Да, наверное.

Вот и приходит конец нашему блаженному отдыху. Не могли бы мы… может, нам стоит… а что, если… Наши венские друзья не облегчают ситуации, предложив пожить у них, пока у нас не появится собственное жилье. За просто так. И ко всему прочему один старый друг, точнее мой бывший, который живет на наследство, предлагает занять денег – беспроцентно. Тоже просто так.

Мне это напоминает невозможные фигуры в изображении Эшера: ты с уверенностью распознаешь на картинке определенный объект. Но, посмотрев на него снова, видишь полную противоположность. Зачем что-то менять? Мне повезло встретить лучшего на свете мужчину. Жить в одном из самых крутых городов мира. Наша уютная квартира с высокими потолками находится в гамбургском студенческом районе с приятными соседями. Младший ребенок ходит в один из лучших детских садов, старший – в хорошую школу, где он отлично освоился. У меня интересная работа на неполную ставку, есть время для детей и, несмотря на это, ощущение финансовой стабильности – впервые в жизни. А Оливер? Он пробился с должности продавца книг в провинции Германии до так называемого директора по маркетингу в одном из самых крупных немецких издательств. Он обожает свою работу, начальник продвигает его и оказывает всяческую поддержку, и нам совершенно не на что жаловаться. Мы и не жалуемся. Но… что, если бы мы начали какое-то общее дело? Стали бы вместе что-то создавать, вместе над чем-то работать. Решились бы на что-то?

Мы делаем расчеты, обсуждаем, говорим по телефону и каждый час меняем свое мнение. Отличная идея. Совершенно нелепая. Неосуществимая. Наше будущее. Наш крах. Как рассчитать, сколько книг нужно продать, чтобы прокормить семью из четырех человек? Кто-то рассказал мне о продавце, который работал в этом книжном магазине много лет назад. Я звоню ему, и он с трудом припоминает то время.

– Гюнтер, а какая у вас тогда была выручка?

– Боже мой, это было более двадцати пяти лет назад! Понятия не имею.

– Пожалуйста, постарайтесь вспомнить! Это важно!

– Ну, помню… что на Рождество… если мы зарабатывали больше ста тысяч шиллингов в день, то начальница угощала нас шампанским.

Уже кое-что. У нас появляется хоть какая-то цифра. Суточный оборот. Двадцать пять лет назад. В другой валюте. И на основе этого мы рассчитываем предполагаемый годовой доход. Несолидно? Вот именно.

Мне далеко не восемнадцать, давно уехала из родительского дома, живу в собственной квартире, замужем и воспитываю двоих детей. Несмотря на это, родители продолжают комментировать мою жизнь, им по-прежнему кажется, что я стою перед ними с плохой оценкой или дерзкими планами на лето. Чего и следовало ожидать: они реагируют с ужасом и недоумением.

Мой отец, бывший топ-менеджер, профи в области корпоративной реструктуризации, на скорую руку набрасывает какие-то цифры на листе бумаги за кухонным столом и решительно качает головой: «Тут ничего не выгорит! Вы сошли с ума, вы не можете пойти на такой риск, только подумайте о будущем своих детей».

С той же твердостью, с которой он несколько лет назад отговаривал меня переезжать в Гамбург ради мужчины, теперь он убеждает того самого мужчину не бросать надежную работу и не браться за такое безумие, как собственный бизнес. Во мне таилась крохотная надежда, что он даст нам немного денег, может, выделит часть будущего наследства, но это не пришло ему в голову, а времена, когда я отваживалась просить у него денег, давно прошли.

Дома в Гамбурге все это кажется нереальным. Кроме того, мы узнаём, что несколько венских книжных магазинов тоже интересуются объектом, да и здесь у нас все хорошо. Пока у нас есть вино сорта грюнер вельтлинер и хлеб для кнедлей, мы сможем пережить несколько недель в ганзейской мороси: сын спокойно продолжает взрослеть, дочь ходит в крутой детский сад, Оливер по утрам, надев костюм и галстук, отправляется делать карьеру, а я строчу одну статью за другой, время от времени беру интервью у известных авторов и учусь делать репортажи для радио. Во второй половине дня я вожу дочь на гимнастику или пью кофе в районе Шанцен. Ко всему прочему, до Северного и Балтийского морей рукой подать. Так что все не так уж плохо.

Если бы не знакомая журналистка из Вены. Вечером, вернувшись со встреч с гамбургскими коллегами, она расположилась за нашим кухонным столом. Про отпуск рассказали, фотографии посмотрели, затеей поделились. К тому времени нам уже известно, что книжный магазин проходит через процедуру банкротства, поэтому любые предложения будет принимать так называемый ликвидатор.

– Ну что, вы сделали ставку?

– Нет, не сделали.

– Почему?

– Это бессмысленно. И у нас все равно нет шансов.

– Вы словно маленькие дети в игре «Приятель, не сердись»: сначала увлечены, а под конец, если у других получается лучше, стряхиваете фигурки с игрового поля. Трусы!

Она засиживается допоздна, наши запасы австрийского вина изрядно сокращаются.

– Давай сделаем ставку, – предлагает муж, и я включаю компьютер.

Пишем три предложения, в них – сумма, которую, как нам кажется, мы сможем наскрести: «Мы делаем ставку на объект № 45896. Он включает в себя деревянные полки общей длиной 180 метров, 120 погонных метров книг, кассовый аппарат, различное торговое оборудование, пикап марки Citroen C15 1996 года. Наше предложение действительно до 30 сентября».

Такая дата объясняется просто: открывая книжный магазин, нужно в первую очередь думать о Рождестве и возможности неплохо заработать. Пусть мы и наивны, но вовсе не глупы.

И снова слишком много времени уходит на репортаж для радио. Снова слишком долго я вожусь с интервью. Впрочем, собеседник оказался очень приятным – русский из Берлина с лучезарными голубыми глазами. Как это нередко случается, я увлеклась разговором, в итоге на диктофоне какая-то болтовня вместо пяти лаконичных предложений. И теперь мне предстоит сделать из этого четырехминутный сюжет с тремя вставками из нашего разговора. У меня есть еще час до того, как идти за ребенком в садик, поэтому я бегу домой, чтобы проверить электронную почту. Вдруг австрийское радио решило купить мой материал о дешевых книжных сериях крупных немецких газет. Таким образом хоть как-то окупится мой разговор с высокомерным редактором крупной газеты.

Пока загружается компьютер, я, не разуваясь, делаю себе эспрессо. К сожалению, от радиокомпании вестей нет, зато пришло письмо из Австрии от нотариуса.

Уважаемая госпожа Хартлиб, вы выиграли торги по продаже объекта № 45896 и тем самым приобрели имущество компании-банкрота XY. Просьба явиться по адресу вышеуказанного объекта до 15 октября и иметь при себе 40 000 евро наличными.

Кажется, я на грани нервного срыва. Пытаюсь дозвониться в офис мужа.

– Корнелия Майер, слушаю.

– Здравствуйте, это Петра Хартлиб, я бы хотела поговорить со своим мужем.

– Он на встрече с руководством.

– Это важно, пожалуйста, соедините меня. – Я еще ни разу не выдергивала его с совещания, даже когда родился ребенок, а спокойно дожидалась, пока он перезвонит. Меня соединяют. – Ты должен срочно приехать. Мы купили книжный магазин. Черт побери, мы купили книжный магазин!

Вечером к нам приходят близкие друзья: она из Вены, он из Германии. Пара светится от радости: им не терпится поделиться какой-то новостью. Но и нам есть что рассказать. Сложно подобрать слова. Я до сих пор не могу поверить, что это случилось, ведь нам даже не прислали подтверждения, что наша ставка была принята к рассмотрению. Ведь мы не отправляли заказного письма. Ведь мы ничего не подписывали. Как простой имейл может к чему-либо обязать?

– Может, – возражает мне в телефонную трубку отец моей подруги, судья на пенсии из Вены. – Вы сделали ставку, и ее приняли. Теперь вам придется заплатить. Если что, вы сможете снова продать этот объект.

Большое спасибо, именно так мы и поступим.

В тот же вечер Оливер отправляет своему начальнику факс с заявлением об увольнении, мы долго обдумываем, какую дату поставить. И уже ближе к полуночи друзья наконец-то рассказывают, что ждут ребенка. Тоже неплохо.

Оливер встает в шесть и молча надевает свой лучший костюм. Он совершенно не выглядит счастливым. Он хочет прийти в офис первым, чтобы забрать заявление об уходе из факса, пока его никто не увидел. На работе сегодня особенный день – отмечают тридцатилетний трудовой стаж начальника. Торжественные речи, шведский стол, шампанское, мой муж немного не вовремя со своими новостями, поэтому он дожидается подходящего момента, чтобы подать заявление об уходе. Наконец все речи заканчиваются, руководство прощается и гости собираются расходиться, Оливер протискивается в кабинет начальника.

– Нам нужно кое-что обсудить.

– Вы увольняетесь?

– Откуда вы знаете?

– А что еще можно обсудить со мной в такой день?

– Все верно.

– Кто же вас переманил? Могу я как-нибудь вас переубедить остаться с нами?

– Нет, не можете. И меня никто не переманивал. Мы с женой купили книжный магазин в Вене.

– Вы определенно сошли с ума.

– Да, я знаю.

– Дайте знать, если я могу чем-то помочь.

После бессонной ночи мы готовимся к следующему шагу: как объяснить это детям? С младшей не должно быть никаких проблем. Вена ей знакома по каникулам – своеобразное сочетание из расслабленных родителей и шницеля, уютных посиделок в саду друзей, походов в бассейн и зоопарк. Мы рассказываем ей о Вене, где есть вкусное мороженое, отличная погода и где мы скоро поселимся в книжном магазине с какими только пожелаешь книжками-картинками. И конечно, любыми аудиозаписями про Конни, каких у нее еще нет.

К сожалению, шестнадцатилетнего подростка не впечатляют подобные перспективы. Его жизнь в Гамбурге тесно связана с районом Шанцен, пляжем Эльбстранд и футбольным клубом «Санкт-Паули». Вену он знает только из воспоминаний восьмилетней давности, другими словами, этот город для него вовсе не крут. Он с радостью и добровольно перебрался вместе со мной из Вены в Гамбург. А теперь нам предстоит заставить его вернуться? Сначала отказ, молчание, отчаяние, конечно же, он сейчас в кого-то влюблен, и переезд совершенно невозможен. Я отлично помню, каково это – шестнадцать лет, и самое важное в мире – друзья, а родители – просто необходимое зло, которое предоставляет жилье, деньги и еду. Переезд совсем некстати. Мне его ужасно жаль. У Оливера осталось шесть месяцев до увольнения, и я уверена, что за это время мы что-нибудь придумаем.

Итак, теперь у нас есть книжный магазин. А когда самые лучшие продажи? Правильно. На Рождество. Сейчас только начало октября, и будет весело, если не успеем открыться до ноября. До этого нужно кое-что сделать. Например, привезти в Вену деньги, которые нам еще только предстоит занять, договориться об аренде магазина и квартиры, найти банк, который без лишних вопросов предоставит кредит на имущество фирмы-банкрота, отыскать место в детском саду для дочери и школу для сына, получить лицензию на торговлю, разобрать старый магазин, заваленный книгами, канцелярскими принадлежностями, украшениями к разным праздникам и упаковочным материалом, покрасить стены и рамы витрин, установить новую электрику, разработать логотип, снять пластиковый пол и так далее. Повторюсь, сегодня всего лишь вторая неделя октября, так что открытие назначаем на четвертое ноября? Ах да, о переезде в Вену мы позаботимся позже. Квартиры там у нас еще нет.

Как удачно совпало, что в октябре проходит Франкфуртская книжная ярмарка, а мы в любом случае планировали туда поехать. Поскольку Оливер отвечает за монтаж стенда своего все-еще-работодателя, то на нем большая ответственность, и о нашем будущем приходится заботиться мне. В конце концов, у меня лишь несколько интервью, и мне удается использовать перерывы между ними, чтобы встретиться со всеми людьми, которые могут пригодиться, когда открываешь книжный магазин. Руководители отделов поставок по Австрии и Германии, президенты ассоциаций, главы палат, начальники отделов по продажам крупных издательств, коллеги и так далее. Почему у меня возникает ощущение, что большинство моих собеседников жалостливо улыбаются, глядя на меня? «Очень смелая затея, может, у вас и получится». Спасибо, должно получиться. У нас нет выбора.

Тем временем у нас с Оливером постоянно появляются отличные идеи, которыми мы обмениваемся во время коротких встреч в коридорах книжной ярмарки: «Может, для подписания договора нам нужен адвокат? Может, кто-нибудь из наших знакомых порекомендует банк?» Счет за мобильную связь, вероятно, выйдет выше, чем ожидаемый суточный оборот магазина, но придется потерпеть. У меня есть волшебная карточка под названием «удостоверение журналиста». С ее помощью можно попасть в пресс-центр книжной ярмарки, где коллеги работают над своими материалами о мероприятии. Я же ищу номер адвоката, который когда-то несколько лет назад представлял меня в трудовом процессе, другого я не знаю. Я набираю подругу, имеющую хоть какое-то отношение к экономике и банкам, – по крайней мере, она изучала этот предмет в университете и должна знать банковского служащего, который предоставит нам кредит. «Я знаю кого-то, кто знает кого-то, кто знает кого-то» – этот способ все еще работает в Австрии, мне бы никогда не пришло в голову взять и позвонить в банк напрямую.

Между тем, как и каждый год, объявляют Нобелевскую премию по литературе, и, к моему ужасу, в этом году ее получает Эльфрида Елинек. Разговоры с юристом банка при Экономической палате неожиданно прерывает звонок руководительницы моего отдела с радиостанции: «Вы, как единственная австрийка среди нас, должны сделать этот репортаж». Как будто это мне как-то поможет справиться с радиорепортажем о Елинек! Быстро записать несколько цитат, найти людей, которым есть что сказать о далеко не самой популярной австрийке, – в свое время я осилила несколько ее книг.

Книжная ярмарка подходит к концу, Оливер руководит демонтажем стенда, я собираю чемодан, и около полуночи мы уже катим по трассе в направлении Вены. В моем багаже все книги только что коронованной лауреатки Нобелевской премии и цветной плакат в натуральную величину с надписью: «Нобелевская премия по литературе». Как удобно, что все ее книги вышли в издательстве Оливера. Мы станем первым книжным магазином с витриной, посвященной Елинек. И явно заработаем себе на этом не только друзей.

В Вене нужно быть в первой половине дня. У нас назначена встреча с банком, которому еще из Франкфурта мы отправили факс с солидным бизнес-планом. Как говорят австрийцы, все успеется.

В шесть утра мы объявляемся у наших друзей: Оливер дремлет часок, мы принимаем душ, натягиваем костюмы и ровно в половине девятого уже сидим с усталым видом и скоросшивателем с матовым титульным листом напротив пары серьезных банкиров – кажется, они сошли с рекламы ипотечного кредитования, чтобы предопределить наше будущее. На столе перед ними лежит бизнес-план нашей будущей компании, и мы искренне надеемся, что до сведения банкиров не дошло, что книжная торговля вымерла много лет назад, если не десятилетий. Они с энтузиазмом рассматривают таблицы и диаграммы, мой муж ничего не упустил из виду: демографическое развитие района, оценочное финансовое положение его жителей, конкурирующие фирмы, ожидаемый оборот в течение следующих десяти лет и так далее по списку. Я наливаю себе третью чашку чуть теплого фильтр-кофе, а в голове крутятся слова: кредит, общая выручка, маржинальная прибыль… Звонок моего мобильного резко выводит меня из этого полусна. Наш адвокат. Я объясняю собравшимся, что это важно, и встаю из-за стола. К сожалению, я не успеваю покинуть комнату, как из трубки раздается голос: «Вот сволочи! Мы точно не будем подписывать договор на аренду квартиры. Они, наверное, принимают нас за полных идиотов!» Осторожно прикрывая за собой дверь, я замечаю приподнятую бровь банковской служащей.

– Пожалуйста, потише! Я еще в банке. Можно я вам перезвоню?

– Нет, я весь день в суде, я вам сам перезвоню! Но мы точно не будем подписывать договор аренды на квартиру! Мы же не дураки!

– Но вы же обещали присутствовать при передаче денег!

– Точно. Хорошо, я приду.

Через сорок пять минут мы стоим на небольшой площади рядом с банком, в руках – кредит размером в семьдесят тысяч. Мой бедный муж-немец разрывается между огромным восхищением и полным презрением:

– Австрия – странное место. Заходишь, кладешь на стол несколько разноцветных листов бумаги, хвастаешься многолетним опытом в книжном бизнесе – и тебе просто дают деньги? Просто так?

– Они просто почувствовали, что мы подходим. Мы динамичная успешная парочка.

Оливер осторожно проводит большим пальцем по одному из мешков под моими глазами.

– Так, динамичная половинка успешной парочки, нам нужно поспать.

Дома никого нет: друзья на работе, дети в детском саду. Мы сбрасываем серьезные костюмы и падаем на раскладной диван. Оливер просовывает руку под мою футболку и легонько гладит меня по спине:

– Думаешь, мы правильно поступаем?

Я размышляю над ответом, и к тому времени, как произношу свое «не знаю», он уже спит.

Через три часа мы входим в кассовый зал Почтового сберегательного банка с высокими потолками. Оливер, впечатленный зданием Отто Вагнера, застывает от изумления в центре зала. Мой трепет скорее связан с суммой, которую мы собираемся снять с моего старого студенческого счета: сорок тысяч евро, переведенные наследником и бывшим бойфрендом, официально находятся в моем владении уже как два часа на счете, который фактически всегда был в минусе с момента его открытия. Дадут ли мне вообще столько денег? Не задаются ли они вопросом, откуда они взялись? Разве им не интересно, что я планирую с ними сделать? «Это так, вовсе не деньги. Есть люди, которые постоянно снимают подобные суммы и даже не заметят, если кто-нибудь переведет им полмиллиона».

Мой муж вдруг становится таким обходительным, каким я его еще никогда не видела.

Кассир бросает беглый взгляд на мой паспорт и невозмутимо выкладывает на стойку стопку купюр. Маленький бумажный пакет, квитанция – я прячу их в сумочку и так крепко хватаюсь за ее ручку, что у меня белеют костяшки пальцев. Сделав вид, будто ничего не произошло, будто для меня мотаться с такой суммой – привычное дело, я постоянно оглядываюсь, перекладываю сумку из руки в руку.

Следующая остановка: Экономическая палата, консультационная служба для молодых предпринимателей. Куча бумажек, глянцевые брошюры с симпатичными людьми в деловых костюмах и не особенно информативная беседа об открытии бизнеса. Я не совсем поспеваю за словами работника, в конце концов, мне нужно концентрироваться на сорока тысячах в моей сумке. Раньше книготорговля в Австрии была регламентированной сферой, только специально обученные продавцы книг и музыки могли открыть собственный бизнес. После правительственной реформы конца девяностых годов этим может заниматься любой желающий, вероятно, даже если он не умеет читать. Нам это на руку: так как мой муж – немец, а я – австрийка, лицензия на торговлю будет выдана мне, а не Оливеру, который уже двадцать лет работает книготорговцем. Я – никто, поэтому я становлюсь молодым предпринимателем и подаю заявление на получение лицензии на торговлю.

Мы слишком рано приходим на нашу новую улицу: под октябрьским дождем она кажется довольно унылой и безлюдной. Из салона машины мы разглядываем грязные витрины «нашего» книжного магазина. Я все больше и больше нервничаю и через четверть часа уверена: это ошибка всей моей жизни. У нас отнимут эти деньги, договор окажется поддельным, или, даже если этого не случится, у нас совершенно не будет покупателей. Как обычно в таких ситуациях, Оливер с каждой секундой становится все молчаливее, поэтому в какой-то момент я тоже замолкаю и наблюдаю, как хозяин магазина выходит из машины в сопровождении женщины и мужчины и исчезает в здании. Кого не хватает, так это нашего адвоката.

– Если он не объявится, я туда не пойду.

– Я уверен, что он придет. Все будет хорошо.

Конечно, он приходит, хотя и опаздывает на десять минут. Трудно поверить, сколько уверенности внезапно придает мне этот потный, уставший мужчина. Он на месте, значит, все будет хорошо. Никто не исчезнет с нашими деньгами, в договоре не окажется никакого подвоха, напечатанного мелким шрифтом, только вот гарантировать покупателей он нам не может. Прежний владелец, его юрисконсульт, ликвидатор, я с Оливером и наш адвокат – все теснимся в крошечной душной подсобке, подписываем контракты, сорок тысяч евро переходят к новому обладателю, все происходит очень быстро. Нам в руки вкладывают квитанцию. Мы купили книжный магазин.

Оставшись одни, мы проходим по помещению, я отправляюсь за прилавок, пытаясь представить свое будущее.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.